Сергей Глазков
Сильнее любви. Остров

Пятая серия

1

Хроника. Немецкие самолеты бомбят Ленинград. Рушатся здания, в которые попадают бомбы. Зенитчики стреляют по самолетам. Зажигательная бомба попадает в здание. Здание заливается огнем. Опустевшие городские улицы. По репродуктору объявляют отбой воздушной тревоги.

ДИКТОР: Внимание! Отбой воздушной тревоги! Отбой воздушной тревоги!

Метроном в репродукторе медленно отбивает ритм. По улицам идут прохожие. Едут машины.

2

В центре кабинета стоит стул, на котором сидит Павел Борисов. Перед ним ходит врач.

ВРАЧ: О строевой вам придется забыть. Хромать вы будете до конца вашей жизни. Надеюсь, она у вас будет долгая.

ПАВЕЛ: Нога не помешает мне бить врага.

ВРАЧ: Ну, что вам сказать. Бить врага… Фронт вам тоже заказан. Вы же не будете ходить в атаку с палочкой в руках.

ПАВЕЛ: Что вы этим хотите сказать?

ВРАЧ: Вам нужно подумать над тем, чем вы будете заниматься в тылу.

ПАВЕЛ: Я хочу на фронт!

ВРАЧ: Я тоже. Но меня туда не пускают, потому что я нужен здесь. Хотя у меня целы и руки, и ноги.

ПАВЕЛ: Я вам сочувствую.

ВРАЧ: Не нужно. Я прекрасно понимаю, что и в тылу для меня есть дело. Вам тоже нужно подумать над этим.

ПАВЕЛ: Зачем?

ВРАЧ: Я подписал рапорт. Вы – комиссованы. Ваши раны не дают мне ни малейшего основания отправить вас в действующие войска. Там вы просто бесполезны.

ПАВЕЛ: Я не собираюсь отсиживаться в тылу.

ВРАЧ: И в тылу можно приносить пользу.

Павел вскакивает со стула и подходит к врачу.

ПАВЕЛ: Вы не имеете права.

Врач вздыхает, берет со стола рапорт и протягивает его Павлу.

ВРАЧ: Это отдадите коменданту, чтобы он поставил вас на гражданский учёт.

ПАВЕЛ: Пошёл ты…

Павел разворачивается и, опираясь на палочку, выходит из кабинета. Врач вздыхает и кладет рапорт в папку.

3

В камере Егорова и Крапивина. Егорова спит на нарах, уткнувшись в стенку. Крапивина курит, выпуская дым в меленькое окошко под потолком. Громко щелкают замки, гремят металлические двери. Крапивина прячет скрутку, Егорова поднимается на ноги. В камеру входит новая арестантка Щукина. Дверь за ней закрывается. Егорова ложится на нару и снова отворачивается к стене. Щукина осматривает камеру.

ЩУКИНА: Бекасы есть?

Крапивина, не понимая, вертит головой.

КРАПИВИНА: Чего?

Щукина тяжело вздыхает.

ЩУКИНА: Вши в хате есть?

КРАПИВИНА: А-а… Нет. Недавно травили.

Щукина проходит по камере. По повадкам видно, что она зечка с большим сроком. Сразу сбрасывает вещи Крапивиной с нары, которая находится у окна, и по-хозяйски занимает её место.

ЩУКИНА: Когда вертухай берлянку принесет?

КРАПИВИНА: Чего?

ЩУКИНА: Когда жрать, говорю, принесут?

КРАПИВИНА: А-а… Сложный вопрос…

Щукина стучит ногой в дверь.

ЩУКИНА: Я им сейчас устрою весёлку. Откройте!

Егорова садится на наре.

ЕГОРОВА: Хватит вайдонить, бикса крашенная. Сядь на место, если не хочешь, чтоб оборотка от вертухаев пришла.

ЩУКИНА: Пусть попробуют! Я – Любка «Щука». Если кто не слышал: это я рожу ментовскую на рынке пёрышком пописала.

Крапивина собирает вещи, разбросанные на полу. Егорова бросает на неё короткий взгляд.

ЕГОРОВА: И тебя сразу не шлёпнули? Странно.

Щукина бросается к столу. Крапивина замирает на месте и смотрит на неё. Щукина быстро берет себя в руки и театрально улыбается.

ЩУКИНА: У них еще шлёпалка не выросла, чтобы меня шлёпать.

Щукина проходит по камере и садится на нару, на которой лежит Егорова. Та искоса наблюдает за Щукиной, готовая в любой момент оказать сопротивление.

ЩУКИНА: А ты борзая… Мне давно так никто не хамил.

Щукина протягивает Егоровой руку.

ЩУКИНА: Я – Любка. А ты – Егорова.

Егорова садится и оценивает Щукину.

ЩУКИНА: Меня специально сюда закинули… менты поганые, чтоб тебя колонуть.

ЕГОРОВА: А чего ж не колешь?

ЩУКИНА: Ещё чего? Я – не наседка. Я честная болотница.

КРАПИВИНА: Кто?

Егорова хмыкает.

ЕГОРОВА: Карманная воровка…

4

Черный «Форд» проезжает по центральной улице Ваганово и тормозит у избы, в которой располагается штаб сводного отряда. На крыльце появляется Лукьянченко. Из машины выгружается Савелов.

САВЕЛОВ: Не глуши. Я быстро.

Савелов захлопывает дверь и идет к штабу.

ЛУКЬЯНЧЕНКО: Что-то вы долго сюда ехали, товарищ полковник. Я уже волноваться начал.

Савелов машет рукой.

САВЕЛОВ: Дорога, Сергей Сергеевич…

ЛУКЬЯНЧЕНКО: Проходите, чайник уже два раза кипел.

САВЕЛОВ: Потом чаи гонять будем.

Савелов останавливается перед дверью.

САВЕЛОВ: Вот что… Это ты Егоровой приказал… ну… с Черкесовым отношения завести?

Лукьянченко теряется и чешет затылок.

ЛУКЬЯНЧЕНКО: Ну, не так чтоб… Как вам сказать…

САВЕЛОВ: Говори, как есть.

ЛУКЬЯНЧЕНКО: Это Егорова мне сказала, что подозревает Корнеева. Мол, Корнеев не тот, за кого себя выдает.

САВЕЛОВ: Она?

ЛУКЬЯНЧЕНКО: Да.

САВЕЛОВ: А ты?

ЛУКЬЯНЧЕНКО: А я навел справки. Наш Корнеев был ранен в ногу, а этот – нет. Вот… Она сразу предложила взять его в обработку.

САВЕЛОВ: Она?

ЛУКЬЯНЧЕНКО: Да… Настоящий опер…

САВЕЛОВ: Понятно.

ЛУКЬЯНЧЕНКО: От него она выведала о десанте, который должен был уничтожить насосную станцию и сразу сообщила мне. Ну, остальное вы знаете.

Савелов кивает.

ЛУКЬЯНЧЕНКО: С ней всё в порядке, товарищ полковник?

САВЕЛОВ: Да.

ЛУКЬЯНЧЕНКО: Я ей приказал не рисковать, пока я подготовлюсь к встрече с этим десантном. А она… Одна!!! Против стольких…

Савелов машет рукой. Лукьянченко замолкает.

САВЕЛОВ: Знаю. Ты это… О нашем разговоре…

ЛУКЬЯНЧЕНКО: Понял.

САВЕЛОВ: Всё. Я поехал.

Савелов спускается с крыльца и направляется к машине. Лукьянченко провожает его взглядом.

ЛУКЬЯНЧЕНКО: Счастливой дороги, товарищ полковник.

Савелов садится в машину, которая тут же трогается с места.

5

За столом устроилась Крапивина. Она вытянула вперед руки и положила на них голову. Делает вид, что спит, но внимательно слушает беседу Щукиной и Егоровой.

ЩУКИНА: А он тебе хотя бы нравился?

Егорова пожимает плечами.

ЕГОРОВА: Да.

ЩУКИНА: Фартовая ты. А мне только вислоухие попадались. На витрину смотрят, а до дела… Так – облом.

ЕГОРОВА: Ещё встретишь, Люба…

ЩУКИНА: У меня такого не будет.

ЕГОРОВА: Будет лучше, только не надо отчаиваться.

ЩУКИНА: Дура ты, конечно. Он тебе Париж предлагал, а ты… Я бы на твоем месте…

ЕГОРОВА: А как же Родина?

ЩУКИНА: А что она мне? С нары на нару и всё… А тут…

Щукина вскакивает с нары, поднимает руки вверх и, пританцовывая проходит по камере. Поет:

ЩУКИНА: А небо в клеточку,

Загар в полосочку,

На малолеточке

Своя я в досочку.

Здесь нету мамочки,

и нету папочки.

Поешь баландочки –

Откинешь тапочки…

Крапивина поднимается, бросает осуждающий взгляд на Щукину и Егорову, качает головой, ложится на нару, отвернувшись лицом к стенке.

ЕГОРОВА: Что хорошего в Париже?

ЩУКИНА: Не знаю. Там я ещё никогда не была.

6

Дверь кабинета открывается и в проеме появляются Гуров и Петров. Из-за стола выходит Ежов и направляется к гостям.

ЕЖОВ: Проходите, присаживайтесь.

Гуров проходит по кабинету и садится за стол. Петров остается у двери. Ежов закладывает руки за спину.

ГУРОВ: Майор Гуров.

Гуров показывает на Петрова.

ГУРОВ: Лейтенант Петров. Что случилось, товарищ Ежов?

Ежов тяжело вздыхает и возвращается за стол.

ЕЖОВ: Сегодня во время бомбежки, кто-то пытался вскрыть мой сейф.

ГУРОВ: Где в это время были вы?

ЕЖОВ: Внизу. В бомбоубежище.

ГУРОВ: Вы уверены в том, что в ваше отсутствие кто-то был у вас в кабинете и пытался открыть сейф?

Ежов кивает.

ЕЖОВ: Уверен. Я оставляю специальные метки. Когда вернулся – их не оказалось.

ГУРОВ: Что в сейфе?

Ежов хмыкает.

ЕЖОВ: Секретная документация.

ГУРОВ: На сколько секретная?

ЕЖОВ: Высший уровень.

ГУРОВ: Понятно.

Гуров поднимается.

ГУРОВ: Где сейф?

Ежов проходит к встроенному стенному шкафу и открывает дверцу. В шкафу спрятан сейф.

ГУРОВ: Когда вернулись дверь в кабинет…

ЕЖОВ: Была закрыта на ключ. Ключ есть только у меня.

Ежов показывает Гурову ключ и тут же прячет его в карман. Гуров кивает и бросает взгляд на Петрова. Тот внимательно обследует входную дверь.

ЕЖОВ: Найдите мне предателя.

ГУРОВ: Найдем.

7

Под потолком горит лампочка, освещая камеру сумрачным светом. Она закутана в решетку, поэтому на стенах отпечатаны длинные темные тени. На нарах спят Егорова, Щукина и Крапивина. Глазок в двери открывается и в нем вместе со снопом яркого света появляется глаз охранника. Охранник взглядом обводит камеру и, не заметив ничего подозрительного, закрывает глазок. Тут же со своего места тихо поднимается Крапивина. Прислушивается. В коридоре раздаются шаги охранника. Они постепенно стихают. Крапивина встает с нары. Берет подушку и, теребя в руках подушку, тихо направляется к Егоровой. Некоторое время Крапивина смотрит на Егорову, которая мерно вдыхает и выдыхает воздух. Крапивина кривится, заносит над её головой подушку. Крапивина зло кривиться и накрывает подушкой лицо Егоровой.

КРАПИВИНА: Сдохни, подстилка фашистская!!!

Егорова сопротивляется, но Крапивина, навалившись всем телом на подушку, не дает ей возможности освободится. Так длится несколько мгновений, которые Егоровой кажутся вечностью. Она старается сбросить с себя тяжелую Крапивину. Из-за шума в камере просыпается Щукина и сразу бросается на помощь Егоровой. Она набрасывается на Крапивину, схватив ту за волосы и с силой оттаскивает её от Егоровой. Крапивина оказывается на полу.

ЩУКИНА: Ты что делаешь, дешёвка?

Щукина и Егорова прыгают на неё сверху. Крапивина по полу бьется в истерике.

КРАПИВИНА: Гадина! Гадина! Мразь!

Истерика быстро проходит. Крапивина замолкает и начинает всхлипывать. Егорова отпускает её. Щукина с опаской поглядывает на Крапивину.

ЕГОРОВА: Отпусти её.

ЩУКИНА: Она снова с катушек съедет.

ЕГОРОВА: Нет.

Щукина отпускает Крапивину и поднимается на ноги. Крапивина лежит на полу и горько плачет.

ЕГОРОВА: Ты чего удумала?

Щукина пинает её ногой.

ЩУКИНА: Ты слышишь, чего у тебя люди спрашивают?

Крапивина прекращает плакать и садится на полу. Говорит отрешенно.

КРАПИВИНА: У меня двое детей от голода умерли, а она с фашистом путалась, сука.

ЩУКИНА: Она задание выполняла. А ты в это время на рынке базары разводила про то, что Ленинград лучше немцам сдать. Мне опер всё про тебя рассказал.

КРАПИВИНА: Если б город сдали, может быть, мои дети живы остались.

ЩУКИНА: Ну и шла бы… сама сдавалась. Зачем листовки немецкие людям раздавала?

Крапивина закрывает лицо руками.

КРАПИВИНА: Коленька мой… Симочка моя… Дитятки мои милые… простите меня… Не уберегла я вас…

Егорова и Щукина с сожалением и жалостью смотрят на Крапивину. Дверь в камеру с грохотом открывается. В камеру входит конвойный. Женщины вопросительно смотрят на него.

КОНВОЙНЫЙ: Егоров, с вещами на выход.

8

Павел приходит домой. В коридоре его встречает мать.

БОРИСОВА: Ой! Паша, я тебя только к вечеру ждала.

Павел, молча, стоит в коридоре.

БОРИСОВА: Не раздевайся. Сам видишь – холодно. Я тебе у себя в комнате поселила. Ты же знаешь, что она самая маленькая в квартире. И окно одно.

Павел идет в свою комнату. Мать удивленно провожает его взглядом.

БОРИСОВА: Извини, но кушать нечего… Я только завтра могу карточки отоварить.

Павел заходит в комнату и закрывает за собой дверь, оставив в коридоре мать. Она поднимает руку, чтобы постучать, но не решается. Тяжело вздыхает и прислоняется к стенке.

9

За массивным столом сидит Савелов и изучает документы. Под исписанным листком ставит свою подпись и прячет листок в толстую папку. Снимает очки и кладет их в футляр. Футляр определяет между чернильницей и календарем. Дверь в подвал открывается и в проеме появляется конвойный. Савелов поднимает на него глаза.

САВЕЛОВ: Привели?

КОНВОЙНЫЙ: Так точно, товарищ полковник.

САВЕЛОВ: Пусть заходит.

Конвойный открывает дверь.

КОНВОЙНЫЙ: Заходи.

В подвал входит Егорова, видит Савелова и вопросительно смотрит на него. Савелов машет рукой конвойному.

САВЕЛОВ: Свободны.

Конвойный топчется на месте.

САВЕЛОВ: Совсем.

Конвойный выходит. Савелов поднимается из-за стола.

САВЕЛОВ: Проходи, Егорова. Не стесняйся.

Егорова проходит на середину кабинета. Савелов достает из папки листок и протягивает его Егоровой. Она внимательно следит за действиями полковника.

САВЕЛОВ: Вот приказ. Завтра в 8-00 вы обязаны прибыть в расположение вашего отряда. Лейтенант Лукьянченко вам скажет, что делать дальше.

Егорова растерянно смотрит на Савелова. На глазах у неё невольно появляются слезы. Савелов замечает их.

САВЕЛОВ: Возьмите себя в руки, товарищ лейтенант.

ЕГОРОВА: Извините.

Она пытается успокоится, но не может. Слезы сами катятся у неё по щекам. Савелов кладет приказ на стол и, порывшись у себя в кармане, вынимает носовой платок, протягивает его Егоровой. Она вытирает слезы.

ЕГОРОВА: Я сейчас.

САВЕЛОВ: Да, ладно вам…

10

Хроника. По водной дороге жизни караваном идут катера с продовольствием, боеприпасами и вооружением. Капитан в бинокль внимательно следит за горизонтом. В небе появляются «Фоккеры», которые атакуют корабли. Корабельная артиллерия принимает бой. Тут же появляются самолеты со звездами. Проходит воздушный бой. «Фоккеры» падают в воду, которая тут же поглощает их.

11

Из штабной палатки быстро выходит полковник Бауэр, направляясь к машине, стоящей на обочине дороги. За ним следует майор Майер.

МАЙЕР: Это не справедливо, герр Бауэр.

БАУЭР: Ему простительно. Он всего не знает.

МАЙЕР: Но всё равно. При всех вычитывать вас…

БАУЭР: Я к этому привык.

МАЙЕР: Я бы не смог на вашем месте.

БАУЭР: Вот поэтому я на своем месте, а ты на своем, майор.

Майер обиженно замолкает.

БАУЭР: Ему есть за что нас ругать. Мы уже второй год топчемся на месте и никак не можем окончательно захлопнуть мышеловку.

МАЙЕР: Скорее удавку, герр Бауэр.

Бауэр бросает на Майере скептический взгляд.

БАУЭР: Никогда бы не подумал, что вы начнете думать образами. Это, наверное, на вас Россия так подействовала.

МАЙЕР: Скорее народ, герр Бауэр, который живет на этой земле.

Бауэр смеется.

БАУЭР: Да вы стали философом, майор. Вас нужно срочно загружать работой. Иначе не известно, чем может закончиться ваше пребывание здесь.

МАЙЕР: Я давно готов, герр Бауэр.

Бауэр останавливается и поворачивается к Майеру.

БАУЭР: Сухо! Вот ключ к решению нашей проблемы.

МАЙЕР: Вы всегда говорили об этом острове.

БАУЭР: Пришло время заняться им.

МАЙЕР: Но это же крепость. Маленькая, но крепость. Русские никого к нему не подпускают.

БАУЭР: Только не меня. Я долго готовил эту операцию. Ради неё, я очень многими жертвовал. Теперь будем собирать урожай.

МАЙЕР: Что будем делать?

БАУЭР: Начнем следующий… самый главный и окончательный этап операции «Председатель». Русские сами всё сделают.

12

Гуров и Перов спускаются по лестнице, отдают пропуска дежурному, стоящему на проходной, и выходят на улицу.

13

Гуров и Петров выходит из здания «Ленэнерго» и идут по улице.

ПЕТРОВ: Глухое дело, товарищ майор.

ГУРОВ: Глухое… Но найти того, кто хотел добраться к секретным документам Ежова, нам найти нужно.

ПЕТРОВ: Дверь в кабинет открывался ключом.

ГУРОВ: Что из этого следует?

ПЕТРОВ: Что?

ГУРОВ: Что круг подозреваемых сужается. Чтобы получить дубликат – нужен оригинал. Значит, его мог сделать только тот, кто близко общается с Ежовым.

На перекрестке стоит регулировщик. Петров обращает внимание на него.

ПЕТРОВ: Странно.

ГУРОВ: Что странно?

Петров кивает на регулировщика.

ПЕТРОВ: Регулировщик. Днем его здесь не было.

ГУРОВ: Значит, поставили.

ПЕТРОВ: Зачем? Днем не было. Вечером решили поставить…

ГУРОВ: Подозрительный ты стал какой-то.

ПЕТРОВ: Товарищ майор, зачем здесь регулировщик, если машин нет?

Гуров на мгновение задумывается, потом бросает взгляд на регулировщика.

ГУРОВ: А ты молодец, Петров. Пошли, проверим.

Гуров и Петров пересекают улицу, направляясь к регулировщику. Тот, увидев Гурова и Петрова, расстегивает кобуру на поясе. Гуров показывает удостоверение.

ГУРОВ: Майор контрразведки Гуров. Ваши документы?

Регулировщик козыряет, вынимает из-за козырька шапки документы и протягивает Гурову. Петров заходит регулировщику за спину. Гуров проверяет документы, по одному возвращает регулировщику.

ГУРОВ: Зачем вас сюда поставили, лейтенант?

КОЗЛОВ: Не могу знать, товарищ майор. Сказали, обеспечивать беспрепятственное транспортное движение на данном участке.

Гуров отдает регулировщику последнюю бумажку.

ПЕТРОВ: Всё в порядке?

Гуров хмыкает.

ГУРОВ: Даже путевка ОРУДа имеется.

ПЕТРОВ: Путевка есть. Машин – нет.

Гуров обращается к регулировщику.

ГУРОВ: Не перетрудился, лейтенант? Машин у тебя на участке видимо-невидимо.

Регулировщик улыбается.

КОЗЛОВ: Ага. Больше невидимо, товарищ майор.

ГУРОВ: Вот и я говорю, лейтенант. Странно всё.

КОЗЛОВ: Не могу знать, товарищ майор. Приказы не обсуждаются.

ГУРОВ: Это ясно, лейтенант.

Петров осматривает регулировщика, обращает внимание на открытую кобуру. Из неё торчит рукоятка «парабеллума».

ПЕТРОВ: А с каких это пор нашей милиции «парабеллумы» выдавать начали?

Регулировщик улыбается и тянется за оружием.

КОЗЛОВ: С сегодняшнего.

Но Петров успевает схватить его за руку. Регулировщик тут же перебрасывает его через себя. Сбивает с ног Гурова и бежит в ближайшую подворотню. Петров выхватывает пистолет и стреляет в воздух.

ПЕТРОВ: Стоять!

14

Регулировщик Козлов бежит по проходному двору и оглядывается. За ним следуют Гуров и Петров. Козлов отстреливается. Гуров и Петров прижимаются к стене дома. Одна из пуль попадает в стену над головой Петрова. На него сыплются осколки битого кирпича. Козлов бросает гранату к ногам Гурова и Петрова. Те прыгают за невысокий каменный заборчик, который спасает их от осколков разорвавшейся гранаты. Козлов, пригибаясь, бежит по двору. Гуров открывает ответный огонь. Но Козлов успевает свернуть за угол.

ГУРОВ: Долго ты еще будешь стенку обнимать, Петров?

ПЕТРОВ: Я с ней сроднился.

ГУРОВ: Уйдет ведь!

ПЕТРОВ: От меня еще никто не уходил.

Петров и Гуров продолжают преследование. Гуров за Козловым, Петров в другую сторону. Козлов бежит по узкому проходу, который заканчивается соседним двором. Козлов выскакивает во двор и тут же попадает в руки Петрова. Тот сбивает Козлова с ног.

ПЕТРОВ: Не так быстро, фрайерок!

Петров прыгает на него сверху и заламывает ему руки за спину.

ПЕТРОВ: Ну, и стоило тебе убегать?

Во дворе появляется Гуров. Петров улыбается и обращается к нему.

ПЕТРОВ: Что я говорил. От меня еще никто не уходил.

15

В подвале за массивным столом располагается Савелов. Перед ним на стуле, привинченному к полу, сидит «регулировщик» Козлов. На лице – кровоподтёки и открытые раны. Рядом с ним – Гуров. Гуров одной рукой хватает Козлова за волосы и опрокидывает голову назад, а второй – несколько раз бьет его в живот. Козлов орет.

КОЗЛОВ: Хватит! Я всё скажу.

Савелов, молча, дает команду Гурову прекратить силовые методы допроса. Гуров отходит в глубь подвала и садится на скамейку у стены.

САВЕЛОВ: Я вас слушаю?

Козлов сплевывает на пол сгусток крови и вытирает рукавом окровавленные губы.

КОЗЛОВ: Я должен был остановить машину Ежова.

САВЕЛОВ: Зачем?

КОЗЛОВ: Что бы убить водителя и доставить Ежова на конспиративную квартиру.

САВЕЛОВ: Ты был один?

КОЗЛОВ: Нет. Второй – Дубов – находился во дворе.

САВЕЛОВ: И видел, как тебя задержали?

КОЗЛОВ: Наверняка.

Савелов бросает недовольный взгляд на Гурова. Тот, виновато, опускает голову.

САВЕЛОВ: Где находится конспиративная квартира?

КОЗЛОВ: На Конюшенной.

САВЕЛОВ: Кто руководит этой операцией?

КОЗЛОВ: Грач?

САВЕЛОВ: Кто он такой?

КОЗЛОВ: Не он, а она.

САВЕЛОВ: Она?

КОЗЛОВ: Да. Крутая баба, я вам скажу. Можно воды?

Савелов поднимается и подходит к тумбе, на которой стоит графин с водой. Наливает в стакан воду и дает Козлову. Тот с жадностью пьет воду. Пустой стакан возвращает Савелову.

САВЕЛОВ: Зачем вам нужен Ежов?

Козлов пожимает плечами.

КОЗЛОВ: Не знаю. Грач приказала срочно бросить всё и привезти ей Ежова.

САВЕЛОВ: Вы знали, что у Ежова охрана?

КОЗЛОВ: Да. Но она ничего не хотела слушать. Я ж вам говорю: не баба, а конь в юбке.

САВЕЛОВ: Как вы попали в Ленинград?

КОЗЛОВ: Меня и Дубова сбросили на парашюте.

Савелов возвращает стакан на место. Сам усаживается обратно за стол.

САВЕЛОВ: А Грач?

КОЗЛОВ: Она, по-моему, из него и не выезжала.

САВЕЛОВ: Откуда такие выводы?

Козлов пожимает плечами.

КОЗЛОВ: Мне так показалось. Уж больно она крутая. Да и в школе инструктор говорил, чтобы мы выполняли всё, что она прикажет.

16

Егорова выходит из здания НКВД с худым рюкзачком за спиной. Останавливается на пороге и закрывает глаза от слепящего солнца. От свежего воздуха и голода у неё кружится голова. Она шатается и, чтобы не упасть, хватается за косяк. Её за локоть тут же подхватывает Петров, который оказывается рядом.

ПЕТРОВ: Привет. Ты как?

Егорова кривит улыбку. Петров одергивает руку.

ПЕТРОВ: Понял. Больше не буду. Ты – сама.

ЕГОРОВА: А ты хочешь, чтобы я к тебе обниматься кинулась?

Петров хмыкает.

ПЕТРОВ: Я бы не возражал.

ЕГОРОВА: Много хочешь, Петров.

Она делает несколько глубоких вдохов и отпускает косяк.

ЕГОРОВА: Пошли?

Петров улыбается.

ПЕТРОВ: Прогресс…

ЕГОРОВА: В чем?

ПЕТРОВ: Раньше бы ты спросила: «Чего пришел?». А сейчас уже не спрашиваешь.

ЕГОРОВА: Как мои?

ПЕТРОВ: Всё в порядке. Завтра на большую землю поедут. В Смольном сказали.

ЕГОРОВА: Это хорошо.

Егорова берет Петрова под руку. Он отмечает этот факт, но не показывает своей радости.

ПЕТРОВ: Сколько у тебя времени?

ЕГОРОВА: Завтра утром я должна быть в Ваганово.

Петров кивает.

ПЕТРОВ: Уйма времени!

17

Конвойный выводит Козлова из комнаты для допросов. Тот, шатаясь идет по коридору, заложив руки за спину. Впереди показывается Николай Борисов с конвойным.

КОНВОЙНЫЙ: К стене!

Николай Борисов останавливается и поворачивается к стене. Мимо него проходит Козлов. Борисов незаметно провожает того взглядом. Козлов оглядывается. Их взгляды встречаются. Борисов кивает.

КОНВОЙНЫЙ: Пошли!

Николай Борисов продолжает путь по коридору. Конвойный идет за ним.

18

Тетка и брат Егоровой медленно двигаются по комнате. Складывают вещи в рюкзак. Видно, что делают все из последних сил. Тетка обращает внимание на книгу, которую брат засовывает в рюкзак.

ТЕТКА: Книжку оставь!

БРАТ: Это же «Как закалялась сталь».

ТЕТКА: Ты её назубок знаешь. Оставь. Рюкзак и так поднять нельзя.

Брат вынимает книгу и перелистывает страницы.

БРАТ: «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не была мучительно больно за бесцельно прожитые годы…»

Брат с любовью кладет книгу на стол рядом с рюкзаком. Дверь открывается и в комнату входят Егорова и Петров.

ПЕТРОВ: А вот и мы.

Тетка видит Егорову и бессильно садится на стул. Вытирает кончиком платка слезы, выступившие на глазах.

ТЕТКА: Ох! Я уже думала, что никогда не увижу тебя.

ЕГОРОВА: Глупости.

БРАТ: Ленка!!!

Брат бросается с ней обниматься. Петров по-деловому проходит к столу. Из кармана вынимает сверток, разворачивает его и аккуратно кладет на стол. На газете – два кусочка черного, как смоль, хлеба, луковица и три картошки. Перочинным ножом разрезает луковицу на несколько частей.

ПЕТРОВ: Картошка вареная.

Петров отходит от стола, стараясь не смотреть на еду.

ПЕТРОВ: Налетайте.

Брат первый осторожно берет картошку и начинает есть.

ТЕТКА: Ты только не торопись, а то плохо будет.

Егорова поворачивается к Петрову.

ЕГОРОВА: А ты?

ПЕТРОВ: Я уже ел.

Егорова и тетка тоже берут по картошке.

ПЕТРОВ: Ну, я пошел…

Егорова кладет картошку на место.

ЕГОРОВА: Я тебя провожу.

Они выходят в коридор. Петров прикрывает за собой дверь и поворачивается к Егоровой.

ПЕТРОВ: Ты это… Лен… выходи за меня замуж.

ЕГОРОВА: Чего?

Она ошарашена неожиданным предложением Петрова.

ПЕТРОВ: «Чего-чего»! Замуж за меня выходи.

Егорова становится грустной. Она нежно гладит Петрова по щеке.

ЕГОРОВА: Спасибо тебе…

ПЕТРОВ: Я не понял… Ты выйдешь за меня?

ЕГОРОВА: Давай сначала закончим войну, а потом вернёмся к этому разговору.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.