Дана Стар
Девочка бандита

Пролог

Холод острыми иглами парализует все мышцы. На мне лишь белый халат, а под ним ничего. Голое, юное тело. Я невинна. Чиста. Не тронута ни одним мужчиной. И сейчас я отдам свою невинность опасному бандиту. Один шаг – один удар сердца под рёбрами. Голова кругом. Пальцы на руках и ногах немеют, покалывают, как будто в них втыкают иглы. Я сжимаю руку в кулак и робко делаю два стука в массивную дверь из редкой и дорогой породы дерева. – Входи, – вибрирует этот опасный гортанный голос. Не голос, а рык. Дикого, беспощадного зверя.

Сделав глубокий вдох, я толкаю дверь от себя и вхожу в логово монстра. Хлопок. Дверь за мной захлопывается. Птичка в клетке. Я в западне. Добыча добровольно пришла на пир к чудовищу. К сожалению, не пировать, а предложить себя в качестве сладкого десерта. Глаза понемногу привыкают к атмосфере полумрака в большой и роскошной комнате с изысканной мебелью, мягким ворсом персидского ковра, что приятно щекочет голые пятки, и большой хрустальной люстрой, мерцающей, как звёздное небо, над моей головой. Я бегло осматриваю помещение и останавливаю взгляд на огромном силуэте. Рассматриваю его тщательно. Нервно сглатываю вязкую слюну в горле. Он высокий, крепкий, как медведь. Властный, могущественный, как ураган, сметающий всё на своём пути. Это ОН. Гектор Мурадов. Новый властитель города. Безжалостный авторитет могущественной бандитской группировки. – Ближе. Нервно топчусь на месте.

– Подойди ближе, я сказал.

Приходится выполнять приказы через силу.

– Хочу рассмотреть тебя всю. Я чистая. Искупана в ванной с лепестками роз и душистой солью. От меня приятно пахнет. Цветами. Мои волосы блестят мёдом на свету и мягкими волнами струятся до самой талии. Я сама не знала, что они у меня такие красивые. Я ведь специально пачкала их в грязи, чтобы выжить, чтобы никто из банд головорезов не узнал, что я девушка. И кожа… Она, оказывается, мягкая, бледно-розовая и на ощупь очень нежная.

Одна секунда превращается в вечность. Я застываю, замираю, не дышу. Как будто мне на шее петлю затягивают, обвиняя в непростительном грехе. И вот теперь я жду приговора от бандита. Как собственной казни.

– Ты красивая, – голос вожака наполняется хрипом, тяжелеет от возбуждения. А ещё в нём простреливает явное удивление. Сейчас я выгляжу совершенно иначе, чем два часа назад. Маскировка смыта. Мой секрет раскрыт. Я девушка. Молодая, привлекательная. Не тот грязный оборванец, каким он увидел меня в момент нашей первой встречи. Оттого сейчас и удивлён. Широко расставив ноги, Гектор сидит в кожаном кресле как истинный царь. Криминальный император. Властитель жизни. Лениво потягивает из бокала виски. На нём чёрная футболка с коротким рукавом и тёмно-синие джинсы, которые кажутся ему малы из-за огромного толстого бугра, громоздкой горой выпирающего между массивных накачанных ног. Он уже стоит. Адски. Что ткань по швам трещит. Чёрт, у него большой размер. Наверное, ему больно и тесно в плотной блокаде джинсов. Не член, а бита здоровенная, и это он ещё в укрытии находится. А что будет, когда такой огромный и набухший агрегат вдруг вырвется на свободу? Беги, спасайся. Впечатляющие бицепсы украшают замысловатые узоры татуировок на золотисто-бронзовой коже. Выглядит горячо, сексуально. Его сильные ноги широко раскинуты в стороны и напоминают колонны. Он и сам как статуя. Идеальная. Устрашающая. Его глаза тёмные, холодные. Чёрный лёд. Они внимательно следят за каждым моим движением. Головорез жадно пилит меня взглядом, доминирует. Он ведь хищник, а я – его жертва, которую он пожирает на расстоянии и в уме прикидывает, каким образом будет её смаковать.

– Я удивлён, ты совершенно другая. Аппетитная. Сочная. Юная. Да. В отличие от него, шакала громадного. С накачанным мощным телом, жёсткой чёрной щетиной, наполовину покрывающей грозное лицо, и глазами самого демона. Бездонными. Будто неживыми. Кусок угля. С серебристыми мерцаниями по краям смоляных зрачков. Дух захватывает от зрелища, от ощущения неимоверной власти и безграничной силы, когда я, задержав дыхание, смотрю на главаря преступной банды. Я на его фоне кажусь мелкой мошкой. А он тот, кто без малейшего труда может меня прихлопнуть. Мужчина прочищает горло, ставит стакан на хрустальный столик. Волчьи глаза моего покровителя блестят серебристыми молниями в полутьме, а его крепкие ручищи сжимаются в объёмные кулаки. Угрожающе. Властно. Мне не по себе. В полной тишине я слышу, как напряжённо хрустят кулаки этого великана, а он, между прочим, под два метра ростом. Обстановка накаляется. Час настал. Сейчас он потребует плату за сделку.

– До этого была маскировка, – признаюсь я, но он будто не слышит. – То есть в-вы довольны своим решением?

– Раздевайся! – грозно чеканит бандит, перебивая так резко, что стены эхом вибрируют в комнате, а я вздрагиваю. – Хочу ещё раз как следует осмотреть свою дань.

Дань… Я – дань, вещь, игрушка опасного криминального авторитета. Звучит мерзко, но да, я себя продала, чтобы получить кров и защиту от нового хозяина города. Медленно, дрожащими пальцами я пытаюсь развязать пояс халата.

– Живей давай, что ты там копаешься? У меня уже колет в штанах от грёбаного ожидания! Лучше не злить всемирное зло. Крис, соберись! Я зажмуриваюсь. Резко срываю с себя халат. Всё. На мне больше ничего нет. Я хрупкая, беззащитная, уязвимая. Маленькая немощная овечка, представшая перед огромным зубастым шакалом, который, скалясь, истекает слюной от зверского голода.

Я впервые оказываюсь голой перед мужчиной. Незнакомым и опасным бугаем. Я жутко стесняюсь… У меня небольшая упругая грудь и гладкая шелковистая киска. Шорох. Шаги. Он встаёт с кресла, подходит ко мне. Огибает по часовой стрелке. Тщательно осматривает, оценивая предложенный товар, как дотошный бизнесмен. Тяжелая энергетика сплющивает меня в лепёшку, пригвождает к месту, пока хищник обходит по кругу свою добычу. Я вся сжимаюсь, не могу вытерпеть волчьего взгляда ни секунды. Руки падают на грудь – прикрываю сокровенное. Властный и идеальный. Во всём. В походке, в голосе, в тяжелой непробиваемой ауре прущего напролом ледокола. Теперь понятно, почему именно он занял трон. Потому что прирожденный вождь. Завоеватель земель. Царь мира. Его жизненное предназначение – править миром. – Руки! Убрать!

Я подскакиваю на месте. Мои руки падают по швам. Боже, да этой страшной голосиной можно расчленить! Не интонация, а бензопила. Бандит не просит, не спрашивает, а приказывает. По-другому не умеет. Другого обращения вещь не заслужила. Я задерживаю дыхание, когда вдруг чувствую, как моих волос касаются сильные пальцы. Он наматывает прядь на кулак, демонстрируя мне всю свою титаническую силу и сумасшедшую власть, рывком тянет на себя. Ещё ближе. Слишком близко. До смерти. И… он… нюхает мои волосы. Втягивает ноздрями их запах. Урчит. Острая россыпь мурашек разлетается по моей бледно-розовой коже, пронзая уязвимую плоть до самых костей. Вылитое прожорливое животное! У меня коленки трясутся, а пол под ногами проваливается в никуда от того, что я сейчас чувствую. Страх. Лютый ужас. Странное давящее напряжение жара в бёдрах, которые мне хочется сжать посильнее, лишь бы унять постыдные ощущения.

– Глаза открыла! На меня смотри. Распахиваю. Хоть и боюсь до дури, но вынуждена подчиниться. Я сама пришла. Добровольно отдала себя монстру. Лучше ему одному отдаться, чем его братве. Они жуткие нелюди. Поджарые бородатые мамонты с тюремными татуировками на телах. Страшно подумать, что со мной будет, если вдруг их главарь швырнёт меня им на потеху. Страшнее смерти может быть лишь гнев Мурадова. Такие, как он, не любят характерных. Для Мурадова женщины не более чем красивые игрушки. Приятные дырки для грязного траха на пару ночей. Но вопреки суровой истине я знаю, что Гектор заботится о своих девочках. Именно поэтому я здесь. Пришла к разбойнику добровольно. Он даёт им всё. Кров, красивую одежду, дорогую косметику. Главное – безопасность. Взамен плата одна – постель. Похоть, грязь, разврат. Исполнение по щелчку пальцев всех его прожорливых фантазий. Такова цена защиты. Сейчас я продам своё тело кровожадному дьяволу, чтобы выжить в бездне хаоса. Грозным взглядом мужчина внимательно водит по моему лицу. Я не могу долго смотреть в его проклятые глаза. Я в них тону, умираю, как в яде захлёбываюсь. Страшно. Но… отчего-то порочно и горячо. Вот так дрожать и смотреть в лицо своего личного кровавого палача. Он красив. Опасно. Жгуче. Безмерно. Но мне не следует забывать о том, что это он уничтожил мой город. Как чума. Как ящик Пандоры мирового масштаба, с которого был сорван замок. Что со мной? Почему он так жадно смотрит на меня? Будто кусок за куском от тела отгрызает. Мне даже больно становится. Всего лишь от взгляда. Соски под гнётом двух раскалённых чёрных углей стали твёрже бетона, а в лепестках ещё никем не сорванного цветка вдруг покалывает до мучительного дискомфорта.

Неужели меня возбуждает атмосфера опасности и жёсткая хватка плена грубых рук? Что напоминают мне руки беспощадного мясника? Он ведь преступник. Страшный человек. Убийца, не знающий ничего светлого. И от его прикосновений и сжигающего заживо взгляда я начинаю возбуждаться? Бред. Патология. Это так стресс на меня так влияет? Я начинаю путать возбуждение и страх. Я просто схожу с ума. Я себя не узнаю, не понимаю. Я теряю голову, когда нахожусь с НИМ рядом. Гектор смотрит на меня сверху вниз, прищурившись. Не моргает. Жжёт насквозь. Он выше меня на три головы, я поражаюсь его объёмам и нечеловеческому росту. Про конституцию тела вообще молчу. Ни дня без качалки. Завидные мускулы, потрясающие пропорции фигуры, пресс как броня танка. Олимпийский бог. Но лишь телом. Потому что в душе он порочный демон. Я едва успеваю вдохнуть, бандит грубо тянет мои волосы на себя, как за поводок, заставляя меня встать на носочки, мысленно заскулить.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – панически шепчу я сдавленным шёпотом, будто молюсь перед смертью. Как будто ударит сейчас. По стене расплющит, превратив в ничтожное воспоминание. Власть и сила ощущается в каждом его уверенном, устрашающем движении. Одной рукой он властно держит мои волосы, второй – хватает за шею. Его ладонь горячая, слегка шершавая и огромная. Как две мои. По коже несётся лавина жара. В комнате становится как в пекле. Этим действием бандит явно даёт мне понять, что отныне я – его трофей.

Он страх на меня нагоняет, играет, забавляется. И страшно, и сладко становится одновременно. Я мельком смотрю, как его мощный бицепс напрягается, в два раза увеличиваясь в размере, когда он крепко держит меня в тисках. Это не рука. Нет. Кусок суперпрочного мрамора какой-то.

Я забываю собственное имя и проваливаюсь в пропасть, когда мужчина вдруг ослабляет давку на шее. Рука перемещается на моё лицо. Бандит трогает меня. Гладит, примеряется к новому приобретению, будто оценивает на ощупь товар на витрине, при этом загадочно хмурится. Сильно хватает за подбородок, пальцами надавливает. Скользит ими вверх, к губам… Тук. Тук. Тук. Моё сердце на запредельной скорости вколачивается в рёбра. Я не знаю, что творю. Действую на инстинктах выживания. Я несмело обхватываю губами его большой и толстый палец. Начинаю его сосать. Как умею. Втягиваю в рот, скольжу по нему языком, старательно вылизываю. А у самой щёки от стыда полыхают, будто на солнце обгорели. Боже, что я творю? Я должна понравиться бандиту, должна воспламенить в нём сумасшедшее желание. И делать всё, чтобы стать интересной и желанной для него. – М-м, какой смелый ход. Что, не терпится в рот взять? Я застываю. На ресницах скапливаются слёзы. Губы начинают дрожать и пульсировать, а смелость вдруг куда-то улетучивается. На языке расцветает его уникальный вкус. Тяжёлых сигарет. Дорогих духов. Мускуса. Убийственный микс. Нет. Не смогу. Лечь под зверя. Слишком он страшный. И о чём я только думала, когда переступила порог его владений? Опасный взгляд главаря скользит ниже. На мою обнажённую грудь. Хищник облизывается. В черноте радужки вспыхивает красное пламя. Я понимаю, бандит завёлся не на шутку. Он возбуждён. Чертовски сильно. Я боюсь опустить голову ниже, чтобы увидеть его стоячий член. Но я знаю, что он уже направлен на меня штыком, восстал в полной боевой готовности взять своё. Иначе почему мужчина смотрит на меня так алчно, будто собирается в клочья порвать? Его энергетика вопит сама по себе. Он жаждет взять меня всю. Опробовать, посмаковать каждый миллиметр юного тела. Затрахать, отжарить, опорочить столь редкий трофей по полной программе. Я закрываю глаза на несколько секунд и отчего-то невольно погружаюсь в воспоминания нашего разговора, который состоялся два часа назад. – Что тебе надо от меня? – грозно спрашивает он.

– Мне нужна ваша защита. Еда. И дом. – Не жирная ли заявочка? – усмехается, обнажив белые-белые зубы. – А лет тебе сколько? – Девятнадцать. Пауза.

– Почему не убили? Могли бы добить… Когда нашли меня в грязной луже с воспалённой рваной раной. Или бросить. Чтобы руки не марать. Мне недолго оставалось. Вы передумали?

Он мается. Нервничает. Будто умалчивает что-то важное или врёт.

– С чего ты решила, что привлекаешь меня? Что ты можешь мне дать, что не могут дать другие? Грязь и вонь? Что? Почему я должен взять в личные шлюхи именно тебя? Претенденток сейчас в избытке. Трахать не перетрахать. Тошно уже от ряженых лахудр.

Буржуй! Зажравшийся. Ах, тошно, значит? Но я не такая, как они. Его холёные мочалки из бандитского клуба шлюх. Я особенная. Почему? У меня есть феерический секрет. Узнает, слюни потекут, как у пса бешеного.

– Может, не в шлюхи. Я могу стать вашей домработницей.

Наивная. На что надеюсь? Лишь веселю нелюдя. Бандюган раскатисто смеется – Не нуждаюсь. У меня хватает обслуги. Ну же, убеди меня! Или проваливай!

– Я… Соберись, Крис! Я должна убедить мужлана, а он должен оставить меня под своим крылом. Это единственный шанс выжить. Если я ещё раз попадусь на глаза пьяному отчиму или шайке гопников в переулке, боюсь, следующий день не наступит.

– Что ты? – надменно коверкает мою интонацию.

– Я… – судорожный вдох. – Ещё девочка. Бинго. Как тебе это, бандит? Девственницы в наше ужасное время – всё равно что редкий бриллиант. А такие денежные мешки, как Гектор, полсостояния выкинут, чтобы порвать целку.

Во тьме замогильных глаз что-то меняется. Мгновенно. Огненной вспышкой. Как будто он только что завоевал весь мир.

– Повтори.

– Я девственница! Никогда не была с мужчиной, – сжимая кулаки, я стараюсь не дрожать и выглядеть бесстрашной.

Мой ответ неимоверно сильно шокирует головореза. Я кожей чувствую, как он весь начинает трястись и закипать от жажды.

– Докажи!

Мужчина в два широких шага сокращает между нами дистанцию. Я взвизгиваю, когда амбал хватает меня за халат и дёргает его на себя. Тот с треском рвётся в плечах. Мурадов толкает меня животом на подлокотник дивана, задирает халат до талии.

– Ноги! – сипло приказывает.

Голос вибрирует от сумасшедшей жажды с примесью предвкушения.

Я маюсь и дрожу.

– Раздвинь. Ноги. Шире.

Не могу пошевелиться.

– Если ты хочешь быть моей, ты должна подчиняться с полуслова и выработать эту привычку, как послушная зверушка! Как условный рефлекс!

Мне приходится сжать волю в кулак. Я кусаю нижнюю губу, упираясь щекой в холодную кожу дивана, кое-как размыкаю бёдра, пока горячее мощное тело давит на меня сверху, как многотонный каток под собой расплющивает. Горячий. Жар мускулистого тела обжигает, как раскалённая печь. Я начинаю дрожать в патологическом ознобе, когда Гектор гладит мои бёдра. Он такой бугай неотёсанный, неповоротливый танкер. Его рука крепкая, сильная, он шеи ей сворачивает своим врагам, как головы цыплятам, но гладит меня так нежно, что я вдруг замечаю, как моё дыхание учащается, по коже проходят волны вибраций, а внизу живота разливается тягучее тепло. Он будто ласкает меня, как нежный, диковинный цветок, трепетно исследует молодое девичье тело.

Сильная рука верзилы ныряет между моих ног, обрушивается на бархатные складочки. Я мысленно взвизгиваю. Сердце в груди начинает быстро-быстро стучать от захлёстывающей паники. Мужчина уверенно надавливает на лоно, будто знает своё дело, чуть растирая влагу в узком местечке. Я не дышу, когда чувствую, как палец бандита входит в глубины моего тела.

Что? Я влажная? Я увлажняюсь для него. Против логики.

С ума сойти. Этого от самой себя я никак не ожидала.

– Ту-го, – голос хрипит, обрывается. Мужчина давит на меня своей мощной массой, подчиняя. Он весь трясётся от сенсационной новости, даже суровая интонация в ледяном баритоне меняется на лёгкую сладость. – Ты и правда целая? Но как такое возможно?

– Берегла. Для вас. Как дань.

Я умная. Я знаю, что мне нужно было сказать именно это. Подыграть бандиту, чтобы получить билет в лучшую жизнь. Моя тактика срабатывает. Бородач принимает моё предложение.

– Эй, ты здесь? – громила энергично меня встряхивает, возвращая в реальность. Он грубо пронизывает пальцами мои скулы и повелевающим басом заявляет: – Обращайся ко мне на «вы». Отныне я – твой хозяин.

Пауза. Свист в ушах. В венах вспыхивает лава.

– Что застыла как столб? – в руках бандита звякает пряжка ремня. – На колени. Я падаю, словно поломанная марионетка. – Покажи, на что способна! Ошарашивает своим желанием, как ведро льда за шиворот высыпает.

– Я принимаю твою сделку, Кристина. Да начнётся обмен.

Его грозное лицо перед моими глазами расплывается от нахлынувшего нервного головокружения. Вот теперь я понимаю по-настоящему, что натворила. Строить планы казалось проще простого. Но когда дело дошло до практики, стало уж совсем безрадостно. И адски страшно. Я не думала, что будет так трудно. Я думала, справлюсь. Потерплю. Но недооценила масштабы риска. Я и не представляла, что у него такой большой и мощный… боевой ствол в штанах.

Поздно. Пути назад нет. Контракт с дьяволом подписан. Теперь я… игрушка опасного бандита.

Глава 1

– Сюда иди, шалава драная!

Я не успеваю даже зайти домой, моё сердце падает в пятки, когда вижу красную небритую рожу Корнея – моего отчима. В одной руке пивная бутылка, в другой – дымящийся бычок. В рваной тельняшке и в застиранных штанах с вытянутыми коленями он прёт на меня, будто бульдозер без тормозов. Реакция молниеносная. Я бросаю всё, пулей мчусь в уборную, едва успеваю грохнуть дверью у самого его носа и задвинуть щеколду, как тут же слышу череду мощных хлопков. Тяжёлое поджарое тело врезается в дверь ванной комнаты. Я тяну ручку на себя, удерживая за дверью сущее зло, слетевшее с катушек, трясусь и отчаянно бормочу молитвы. Чёрт! Отчим сегодня не в духе. Он набрался в хлам, как обычно. – Ты чё, офонарела? Дверь открыла, я сказал!

Он бьётся о дверь ванной. Наваливается на неё всей своей мясистой тушей, хаотичными очередями тараня проеденное термитами дерево внушительной массой. Бах! Бах! Бах!

Отчим выдалбливает собой дверь, как будто он не человек, а кусок полена и дверь не дверь, а хлипкий картон. Как бешеный бык, который озверело бросается на мишень, он крушит её в щепки. Стены и потолок трясутся как во время землетрясения. Я падаю на пол, закрываю уши руками и реву. Страшно! Обычно он знал меру, но сейчас окончательно спятил! Дверь почти слетает с петель, уже держится на соплях. Стены в нашей зачуханной двухкомнатной квартире, построенной в районе для рабочего скота, не толще бумаги. Бах! Дверь вылетает окончательно, я вскакиваю на ноги, хватаясь за сердце, которое лопается в груди, как корабельный снаряд. – Попалась! Я очень долго ждал этого момента… Крис-тина! В глазах мужчины искрится нездоровый блеск. Он растягивает моё имя. Пошло, гадко, по слогам. И смотрит на меня. Будто насквозь чёрными глазами пронзает, как лезвиями. Так жутко пялится, как полоумный психопат, аж глаз левый от нервного тика дёргается. Отдавшись панике, я действую спонтанно, на эмоциях. Верещу, бросаюсь в ублюдка всем, что попадаётся под руку, дезориентирую его своими криками и отчаянной обороной. Медведина с заплывшим жиром брюхом теряет равновесие, пошатывается, заваливаясь вбок, когда получает в лоб отменную подачу флаконом из-под шампуня.

– Блять! – трёт свой лоб засаленный и воет как побитый пёс.

– Отвали от меня! У тебя что, белая горячка обострилась? Я со всей силы толкаю пьянчугу в грудь, вылетаю из ванной, бегу, спотыкаюсь. Но не так-то просто выбить из равновесия стокилограммовую тухлятину хрупкой девушке весом в сорок семь килограмм. Уже, наверное, в сорок шесть. Если не пять. Последний раз я ела… вчера вечером. То есть сутки назад. Корней ловит меня в движении, бьёт кулаком по плечу, будто ключицу напополам ломает. Хруст. Стон. Я падаю, поднимаюсь. Бегу к двери. Снова удар. В ушах свистит. Я теряюсь в пространстве, будто боец, контуженный на поле боя. Падаю на пол, а он на меня сверху наваливается, зажимает, как плитой бетонной сплющивает – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Дышит перегаром в лицо, матерится, двух слов толком связать не может. Я задыхаюсь от запаха дешёвой палёнки и дерьмовых самокруток. Треск ткани. Сердце подскакивает до самой глотки. Это уже перебор, правда! Двинутый на всю голову идиот! Он рвет на мне одежду. – Прекрати! Я серьёзно! Я машу руками, извиваюсь, брыкаюсь. Козёл! Он до смерти меня пугает! Его дебильные бзики зашли слишком далеко. И он сам слишком здоровый, и на сантиметр с места не сдвинуть. Пьяный вдрызг, неадекватный. Своей мясной тушей он давит меня в лепешку, выбивая из лёгких весь кислород. Корней мужик хоть куда! Пока я себе язву ращу в желудке с голоду, он наши последние кровные допивает и дожирает. Мразь.

Подарок судьбы! Я совершенно случайно нащупываю бутылку из-под палёнки, которая, к превеликому счастью, валяется рядом с моим бедром, хватаю её и со всей силы бью по цели. Хлопок. Стон. Грязные маты. И… тишина. Кое-как я сбрасываю с себя вонючее обмякшее тело. Почти надрываюсь! Но мышцы в плечах точно тяну. Я вскакиваю на ноги, быстро мчусь в комнату, сейчас каждая секунда на вес золота. Без понятия, на сколько его хватит. Надеюсь, не пришибла… Впопыхах собираю вещи, беру деньги под половицей на балконе – всё до единой копейки выгребаю. Их я откладывала на черный день, на побег. Все свои скудные пожитки заталкиваю в рюкзак, который набрасываю на плечи. Не глядя на Корнея, я быстро выскакиваю из квартиры. Бил ли Корней меня? Нет. Толкал разве что. Пока только это. Били другие… Местные банды гопников, которые держат район. Оглядываясь по сторонам, я вылетаю на улицу. Пиная мусор под ногами, быстро юркаю в переулок. Бегу, петляя между тёмными замызганными проходами, при этом зажимаю нос, чтобы меня не стошнило от вони. Отдышавшись, я выскакиваю на соседнюю улицу, пересекаю черту другого района, более спокойного, немного успокаиваюсь. Набрасываю на голову капюшон старой застиранной толстовки и бреду вдоль пустынного тротуара.

Тишина. На улице сгустилась глубокая ночь, в округе ни души. Лишь рык моего пустого желудка будоражит могильную уличную тишь. Я прикусываю язык, бью себя по пузу, чтобы оно заткнулся, прячу руки в карманы и, к моему редчайшему счастью, обнаруживаю в карманах немного мелочи. Выгребаю крупинки счастья в ладонь, дрожащими пальцами пересчитываю неожиданную заначку, вяло улыбаюсь. На бургер пожрать хватит! Может, даже и на колу останется. Осматриваясь, будто преступник, я заталкиваю мелочь в старые кроссовки, чтоб наверняка. При ходьбе – дискомфорт, зато желудок задобрен будет. Поймают – до копеечки вытряхнут, как копилку трясти вверх тормашками будут. Уроды.

В суровом мире суровые законы. Да, мы будто деградировали на миллион лет назад до нашей эры в эпоху хренолита и теперь вот живёт по законам мира животных: «Выживает сильнейший». Ну, или на крайняк смекалистый. Не дай бог местные шишки района схватят… до трусов обдерут. Хорошо, если просто обдерут, а не поколотят как следует за то, что я сунулась на чужую территорию. Я не должна хотя бы сегодня остаться без ужина. Тех денег, что я взяла из заначки, надолго не хватит. А завтра утром попробую найти хоть какую-нибудь подработку. Не думаю, что будет легко. Но попытаться всё же стоит. Надежда подыхает последней. Я еще полна сил, чтобы побороться за жизнь. Она ведь может стать и лучше? Главное – не опускать руки. Добравшись до магазина, я покупаю бургер и колу. Приземляюсь на тротуар и за минуту его съедаю. Одним глотком. Вместе с пальцами бы слопала, не остановись бы я вовремя. Что ела, что в лужу глядела. Отряхнув руки, я подхватываю рюкзак с асфальта и направляюсь в сторону вокзала. Ужин есть, осталось найти место для ночлега. На вокзале сегодня что? Аншлаг? Все лавки заняты, кругом шарахаются толпы мутных личностей, лучше бы мне сделать ноги… Поэтому немедля я плетусь к Ленке – лучшей подруге детства. Если повезёт и у неё сейчас появилось окно, она меня приютит. Хотя бы на одну ночь. Сейчас Лена начала принимать клиентов ещё и на дому, поэтому она против того, чтобы я у неё ночевала. В рабочее время, так сказать. Да и я не горю желанием маячить там.

Плотнее закутавшись в пайту, я бреду вдоль тротуара, направляясь к дому подруги. Чёрт, холодно сегодня! Я уже себе все пальцы отморозила. Что же делать? Зима на носу. Мне срочно нужно найти жильё и работу, иначе ледышкой стану в одно ужасное пасмурное утро. Почему я раньше не сбежала из дома? Квартира моя, то есть мамина. Но властям сейчас нет никакого дела до пьяных разборок одной неблагополучной семьи. Да и никогда в принципе не было. Власть в городе поменялась. Относительно недавно. На верхушке правления встал новый криминальный авторитет. И срать они хотели на проблемы простого нищего сброда. Им всегда было до лампочки, что у нас здесь происходит и кто кого убивать намылился. Они держали нас, простых смертных, в качестве дешёвой рабочей силы. Я жила нормальной жизнью, пока не пришли… другие. Мамы не стало, а отчим стал пить. Отчим? Её парень, если выразиться точнее. Они жили в гражданском браке. Когда наш процветающий во всём смысле этого слова город прибрали к рукам бандиты, жизнь горожан превратилась в настоящий ад. Отец бросил мать ещё до моего рождения, до перестройки мы со всем прекрасно справлялись сами. А когда город захватили банды, кругом начал твориться страшный беспредел, мама быстро нашла нам защитника. Она была вынуждена это сделать. Корней – здоровый коренастый лоб, под два метра ростом. Он как никто другой идеально подходил на роль защитника. Вот только мать не догадывалась, что он стал жить вместе с нами не только из-за жилья и её обещания, что она отпишет ему полквартиры. Он преследовал иные цели. Он давно хотел заполучить меня. Не мама его привлекала, а дочь. Я быстро шмыгаю в обшарпанный подъезд, бегу на второй этаж изгвазданной хрущёвки, с нажимом давлю на звонок квартиры под номером «82» с прогнившей деревянной дверью. Мне кажется, будто за мной кто-то гонится. Наверное, поэтому сердце под рёбрами отплясывает сальсу. Если отчим очнётся и найдёт меня, страшно представить, что утырок со мной сделает. Шаги. Скрипучая дверь распахивается настежь. Меня встречает удивлённое лицо темноволосой девушки, стриженой под каре. Лена хмурится, окидывает меня недовольным взглядом, а я задерживаю дыхание, потому что не узнаю подругу. Она выглядит… довольно болезненно. – Что с тобой? Чё так поздно? На тебе лица нет, – хрипло спрашивает девушка, закашливаясь. – Корней приставать начал, – грустно вздыхаю я, переминаясь с ноги на ногу, застыв у порога. – Вконец спился. Крыша поехала. Я домой больше ни ногой. Кто знает, что ему в башку стукнет. Лучше на свалке жить буду, чем под одной крышей с ним. Пустишь переночевать?

– Только до утра. У меня завтра клиенты на дом придут.

– С клуба? – Нет. Я ж подработку взяла. – Шутишь? А если ОН узнает? – Ой, да не узнает, – отмахивается она, впуская меня внутрь своего клоповника, в котором не лучше, чем на той же самой свалке у теплотрассы, на окраине района, в которой я думала заночевать. Её заявление меня не на шутку шокировало. – Со смертью играешь. Тебе денег не хватает? – Вот! Как раз хотела у тебя попросить… Не одолжишь мне? Немного.

– Серьёзно? Ты ведь сама хвасталась мне своей зарплатой! – Ну так п-получилось. – У тебя, кстати, ещё более нездоровый вид. Как у наркоманки. Я усмехаюсь, а подруга на мою шутку реагирует лёгким оскалом. Синяки такие под глазами – жуть. Похудела она, высушилась как вобла. Я даже не сразу узнала Лену. И бледная, как родная сестра самой костлявой.

– Ты заболела? – шутки в сторону. Я с беспокойством трогаю её лоб, а она нервно отмахивается. – Отстань! В порядке я. Пойдем чай пить. Пообщаемся немного. Разговор не особо задался между нами, да и мне спать очень сильно хотелось. Глаза слипались. Я провела в дрёме всего пару часов, проснулась за час до рассвета. Как будто что-то тяжёлое треснуло по голове. Меня осенило. До этого я думала-гадала, что с моей Леной случилось, она ведь за пару дней стала абсолютно другим человеком. И я догадалась. Я не стала будить ее. Молча ушла, не дожидаясь рассвета. Пока бежала вниз по лестнице и пряталась в темных переулках, молилась, чтобы меня никто не заметил, будто и не заходила я к ней никогда. И не вернусь больше. Вообще. Я вдруг поняла, зачем ей нужны были деньги. Когда под кроватью увидела несколько использованных презервативов и одноразовый шприц. Это всё. Это конец. Конечная остановка! Она максимум месяц-два проживёт. Её на иглу подсадили, деньги с неё вытягивают. Местная дерьмота. Пропал человек. Труп живой уже, списан на кладбище. Жаль её. Хорошая девушка… Была. Кто-то, видимо, охмурил её и под себя подложил, чтобы все свои деньги, заработанные в клубе, она этому кому-то отдавала. Но я и не буду пытаться помочь. Сама пострадаю. Лену уже не спасти. Тем более ОН об это узнает. Причём быстро. И в порошок сотрёт за предательство. А я под раздачу попаду ненароком. Нет! Сама виновата, умнее надо быть. Тут я ей не Супермен, чтобы из беды вытянуть. Своя жизнь дороже. А Лена обречена. Не выжить ей. Нет шансов. Ни капли. В ситуации, когда дело касается жизни и смерти, человек становится человеку волком.

Глава 2

Вечереет. Холодеет. Ёжась от холода, я шмыгаю в один из переулков. Там, за мусорным баком, я нахожу две большие картонные коробки. Мастерю из них что-то похожее на кровать. Накрываюсь картоном с головой, закрываю глаза, собираюсь вздремнуть. Не проходит и часа, как вдруг я чувствую, как на меня обрушивается сильный пинок в бок. – Так, так! Кто тут у нас? Я подскакиваю на месте, собираюсь бежать, но меня ловят за плечи чьи-то грубые руки и отрывают от земли.

– Пустите! Пустите! – кричу, брыкаюсь. Страх бьёт по спине кнутом. – Какого хера, пацан? Ты не из нашего района? Перед глазами серебрится лезвие острого ножа. Я застываю. Лишь грудная клетка ритмично колышется. Один из чмошников приставляет мне нож к горлу. – Я… я случайно здесь оказался. Заблудился, – меняю голос до хрипа, как во время простуды.

– Деньги есть? – спрашивает второй, сплёвывая на грязный пол мокроту, а третий светит мне в лицо фонариком. Их трое. Три огромные фигуры в капюшонах. – Отпустите м-меня?

Меня хорошенько встряхивают.

– Заплатишь – отпустим, – гаркает один кашалот. – До следующего раза, – глумливо добавляет второй.

– Они там… в рюкзаке, – с надеждой отвечаю я, стараясь изо всех сил не выдать свою истинную интонацию голоса. Они должны думать, что я парень. Оборванец в поношенных штанах и грязной пайте. Под серой вязаной шапкой у которого прячется копна пышных пшенично-русых волос. Пацанскую одежду я у отчима стырила, когда сбежала.

Меня отпускают, ублюдки отвлекаются на мой рюкзак, а я со всех ног мчусь вглубь переулка, сбегаю. Чёрт! Как жаль. И деньги, и пожитки. Но жизнь и девичья честь дороже.

Сердце рокочет как автомат, в висках давит, по щекам льются слёзы. Я петляю между переулками, не оборачиваюсь. Надеюсь, не преследуют. По крайне мере я не слышу их криков. Юркаю в ещё один проход, вижу там ржавый мусорный бак. Не думая, открываю крышку и ныряю в кучу мусора. Крышка захлопывается, я превращаюсь в затаившуюся мышку.

Ну и вонища. Я зажимаю нос, закрываю глаза и просто молюсь, чтобы меня не поймали. Те утырки – одна из немногих группировок, что держит район. Если бы они узнали, что я девушка… ни за что бы не пощадили. К утру, возможно, я была бы мертва. А они бы подели моё тело на троих и выбросили меня на помойку умирать от ссадин и увечий. С девушек дань за существование мрази берут телом.

Они взяли дань за то, что я хожу по их земле и дышу их воздухом. Взамен меня не пустили по кругу. Наш район для бедняков не привлекает нового хозяина города. Может быть, пока ещё. Районы на окраинах – отдельное государство. Сейчас здесь образовалась своя жизнь, после перестройки заявились новые лидеры, а в городе сформировалась строгая иерархия. Есть город. Есть районы. Разного класса. Низкий, средний, премиум. Я нахожусь на низком уровне. Нас называют рабами. Мы за гроши выполняем самую унизительную и грязную работу. Каждый район держит своя группировка. Лидеры банд регулярно несут дань верховному вожаку, а также докладывают о том, что происходит на их территориях. Сбежать из города невозможно. Город закрыт. Повсюду блокпосты. Мигрантов и беженцев ждёт смерть. Ещё пять месяцев назад я жила обычной жизнью, и нас всё устраивало. Была работа, еда, безопасность. Один день решил всё. То жуткое событие назвали кровавой бойней, и оно вошло в историю. После жестокой расправы над семьёй Саида власть в городе занял Гектор и его подельники. С восхождением кровавого мясника на трон над мирным городом сгустились чёрные тучи. Рай стал адом. Грабежи, перестрелки, пожары. Улицы города захлестнул страшный хаос. За несколько месяцев кануло всё. Сейчас окраины города напоминают поселения выживших после мирового Апокалипсиса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.