Дарья Кравцова
Дух дома

Рита Вайцель Дух дома

Часть первая.

   Аля была довольна собой: наконец-то и у нее получается. Да, возможно, она не мечтала быть риэлтором, но эта работа лучше, чем вообще никакой. Предвкушение получения аванса за квартиру радовало девушку. Безусловно, это станет ее любимой частью работы!

   На лифте ехать не хотелось – сомнительные пятна на стенках кабины и удушливый запах чужого перегара не добавляли прелести дому. Но даже на такой объект нашлись желающие, хотя Аля уже мысленно успела поставить крест на этой квартире и хотела попросить руководителя отдать ее другому специалисту. А эти клиенты согласились заехать тут же, ещё во время просмотра. Молодая пара, мужчина лет 35 и девушка чуть моложе, без детей и животных. Единственная их просьба – заселение сразу, а платеж на следующий день, ведь за окном было темно, а банкомата поблизости не было. Аля договорилась, что зайдет утром перед работой, жильцы пылко поблагодарили ее за доброе сердце и получили ключи.

   Теперь она стояла перед дверью, немного волнуясь – ведь это ее первый «аванс+депозит». Набрав в лёгкие побольше воздуха, Аля шумно выдохнула и постучала. Однако дверь с протяжным скрипом отворилась. Аля увидела длинный пустой коридор. В конце коридора в открытом туалете мерцал свет, а на месте унитаза зияла черная дыра канализации. Ни единого звука не доносилось до ушей девушки. Она несмело вошла и заглянула в кухню. Никого. И ничего. Пропавшие жильцы прихватили с собой газовую плиту, раковину и микроволновку. В груди что-то оборвалось, ноги затряслись, когда девушка увидела: «жильцы» вынесли всё, что смогли сдвинуть с места.

1.1

   -… и в нашей профессии есть ещё альтруисты. Несомненно, в любом другом случае меня бы это порадовало, – Савелий Петрович встал и вышел из-за добротного массивного стола, – если бы на кону не стояла репутация моей компании. Вы допустили все возможные нарушения кодекса общения с клиентами. Запомните! Мы не стараемся подружиться с клиентом, потому что с друзей денег не берут, а мы здесь, чтобы зарабатывать деньги.

   Савелий Петрович был руководителем агентства недвижимости, в котором последние два месяца трудилась Аля. Она смотрела на начальника с восхищением: ещё бы, он был богат и очень уверен в себе, излучая энергию успеха, он умел брать от жизни максимум. О, Аля таяла в лучах его обаяния, мечтая жить его жизнью!

   Аля подняла глаза, с трудом сдерживая слёзы и в зеркальном потолке увидела свое отражение – жалкой и ничтожной неумехи. Она вдруг поняла, что за никчёмность никто ее не полюбит, и уж точно Савелию Петровичу нравятся совершенно другие женщины. Проглотив невидимый комок, Аля выпалила:

– Я возмещу всё, восстановлю объект. Только не прямо сейчас.

– Альвина, вы должны понимать, что каждый день просрочки – это недополученные доходы не только владельца объекта, но и ваши. Вы должны оплатить и эти расходы тоже. Это моё последнее слово. – Он задумчиво постучал пальцами по столу, а потом, словно опомнившись, снова посмотрел в сторону Али, но уже не на неё. – Можете идти работать.

   Альвина поплелась в общий кабинет. Краем глаза она заметила, что за красно-белой стойкой, смеясь, шушукались администратор и дежурный специалист, украдкой посматривавшие на неё. Конечно, все уже знали о произошедшем. На утренней планёрке только это и обсуждали. Разумеется, каждый считал, что с ним такого произойти не могло. Да-да, это могло произойти только с глупой и наивной Алей!

   В просторном помещении с высоким потолком стоял гул. Словно в муравейнике, многочисленные сотрудники занимались своей работой. Длинные столы были заставлены рядами мониторов, ноутбуками и чашками с остывшим кофе. Человеческий улей на трёхстах квадратных метрах. Аля притягивала взгляды даже самых занятых коллег, взгляды осуждающие, взгляды с явной издёвкой или просто удивлённые, вопрошающие: «что ты здесь вообще делаешь?» Девушка была готова провалиться на месте, но не в ее характере отступление. «Никогда не сдавайся. Позорься до конца» – девиз Альвины.

   Аля упала на свое кресло перед экраном ноутбука, открыла учебный портал, так называемый «корпоративный университет» и тут же в глаза ударил яркий баннер:

   «Онлайн-лекция от лучшего специалиста по недвижимости в нашем городе! Только сегодня Савелий Царищев расскажет нам, как не стать жертвами мошенников и как определить клиента, который никогда не принесёт вам дохода!»

   Чёрт! Теперь только и разговоров, что об этом случае. Можно подумать, никто из них не ошибался! Ужасно заболела голова, поэтому Аля кое-как дождалась обеда, прорыскав по сайтам в поисках новых клиентов, но так ничего и не найдя, она сказалась больной и отпросилась домой, пообещав отработать в выходные. Но домой ехать не хотелось, поэтому Альвина напросилась в гости к лучшей подруге, а по совместительству и личному стилисту, превратившей свою двушку в центре в салон. Допустим, и не напросилась, а просто предупредила, что заедет – они знакомы с детского сада и уж точно не нуждаются в излишних расшаркиваниях.

   Анюта всплеснула руками:

– Как ты могла на это купиться?! Ну это же развод чистой воды! Винка, ей Богу, от тебя я такого не ожидала….

   Аля закатила глаза и театрально накрыла лоб ладонью.

– Что мне теперь делать? Это был мой самый перспективный объект, и тот я испортила. Теперь остались лишь «висяки», которые никто не берёт уже по несколько лет – они мне достались в наследство от прежнего работника вместе с ноутбуком. Их просто нереально продать! Такое ощущение, что эти квартиры противятся тому, чтобы их покупали!

– Они сейчас пустые и в них никто не живёт?

– Некоторые да, не живут лишь в одной, но я еще не встречалась с хозяевами. Хотя и район хороший, и дома не разваливаются. Просто не представляю, почему они не нравятся клиентам!

   Аня, заметно раскрасневшаяся от выпитой бутылки вина, которое принесла Альвина, наклонилась вперёд, волосы ее (цвета застиранной голубой майки) волной скатились к лицу, закрывая всё, кроме болезненно горевших глаз.

– Это всё домовой, – шепотом сказала она, дыхнув спиртом в подругу.

– Ты о чём? – отшатнулась уже не совсем трезвая Аля.

– Я говорю, что это домовые противятся продаже! – заговорщически прошипела Аня, потом икнула и пьяно хихикнула. – Домовой управляет домом, и сам выбирает себе жильцов. А в твоих квартирах, видимо, самые придирчивые домовые – вот им никто и не нравится!

– Да ладно тебе! – Альвина махнула рукой на хозяйку уютного салона «Розовый фламинго». Вся обстановка и стены, пол и даже потолок были нежно розового цвета. Во всех линиях, и деталях, и мебели не было ни одного острого угла – концепция состояла в плавных линиях и нежном розовом цвете. Аня чрезвычайно гордилась своим салоном, хотя Аля помнила, что раньше здесь жила семья Ани – мама, папа и брат, но теперь они уехали за город, оставив квартиру старшей дочери. О том, что она решила устроить из квартиры парикмахерскую, родители узнали, когда приехали в гости, а попали на стрижку с укладкой. Сколько было криков, и слёз, и обиды! Они хотели дать дочери хороший старт, а она это превратила в увлечение. Хотя Аня была с этим не согласна: она утверждала, что ей нужен источник дохода, а не две комнаты, где можно растить детей, которых она, кстати, вовсе и не хочет. Родители в шоке уехали, Аня остриглась «под каре» и покрасила волосы. На этом всё и успокоилось, заморозив разногласия между родными.

– Да точно тебе говорю! – настаивала на своем Анна. Аля насупилась, надула губки. Аня отхлебнула вино из фужера на длинной изящной ножке. -Пока не договоришься с истинным хозяином, ничего у тебя не получится. Ну или пока ты от него не избавишься…

   Аля крутанула фужер. Вино окрасило стенки в темно-красный и зашлось беспокойными волнами.

– А как от него избавиться?

1.2.

   «Толкучка» раскинулась пустыре, отгороженная от мира серым блоком торгового центра. С другой стороны пустырь упирался в частную застройку: убогие покосившиеся домишки почти поголовно были увешаны баннерами «Продажа».

– Должно быть, риэлторы могут хорошо заработать здесь, – протянула Аня, разглядывая частокол поваленного на тротуар забора.

– Как бы не так! Мало кто хочет жить около железной дороги – это шумно и грязно. Купить за такую цену, как хотят здешние продавцы, значит добровольно согласиться на смерть от рака. Но местным этого не объяснить!

   Через отогнутый лист металла в изгороди, девушки проникли на пустырь. Вольный, ничем не сдерживаемый ветер налетел на новых жертв и закрутил вокруг них пыльную бурю. На поле островками были расстелены старые пледы, прозрачная и черная плёнка, отрезки ткани. На этом нехитром прилавке заботливо разложены разнообразные вещи, большая часть которых представляла собой жалкое явление и, попросту говоря, откровенный хлам. Старые журналы с загнутыми углами, закопченные керосиновые лампы, искрящиеся на солнце значки и медали, гипсовые бюсты советских вождей и многое другое, без чего теперь можно обойтись, девушки разглядывали с интересом. Подумать только, целая эпоха оказалась на пустыре времени, неуместная и смешная, вызывающая лёгкую ностальгию и чувство брезгливости. Апогеем сего великолепия стали спортивные штаны со стропой и пузырями на коленях.

   Аня и Аля шли вдоль неровных рядов, разглядывая товары, когда Аля застыла, зачарованная собственным отражением. Овальное зеркало в золоченой раме почти в полный рост – именно то, что искали девушки.

– Вот оно, – поражённая глубиной на заднем фоне прошептала Альвина.

– Потрясающе! – поддержала ее подруга. Рядом с зеркалом стоял бронзовый подсвечник в виде плоского чайничка или волшебной лампы джина, выполненный из бронзы. Распитое вино всё еще горячило кровь. Аня покривлялась своему отражению и громко засмеялась.

   Аля не торговалась. Толстая, похожая на трехногую тумбочку, женщина пыталась всучить ещё и бюст Пушкина, так что девушкам еле удалось убежать.

   «В полночь поставьте свечу перед зеркалом так, чтобы пламя свечи отражалось в зеркале. Налейте миску молока и поставьте между зеркалом и свечой. Дома должны быть только вы. Лучше, если месяц будет мужской.» – зачитывала Аня рецепт изгнания домового с экрана ноутбука.

– Что значит «мужской месяц»? – спросила Альвина.

   Аня пожала плечами: «Не знаю. Может, это тот месяц, у которого название мужского рода? Типа «май» или «сентябрь»?»

   Аля крутила в руках подсвечник. Он был прекрасен! Блестящие начищенные бока, изящные плавные линии, очаровательный плоский носик – каждая деталь в этом предмете говорила о прекрасном вкусе создателя. Зеркало стояло неподалеку, накрытое розовым пледом: подругам становилось не по себе, когда они в него смотрели дома, а не в открытом поле.

– Мрачное оно какое-то… – протянула Аня, поглядывая в сторону зеркала.

– Обычное зеркало, – отмахнулась Аля, хотя червячок сомнения и страха уже начал точить ее, но говорить об этом вслух она не решилась.

– Ну что, когда будем делать? – с интересом спросила Анна.

– Надо дождаться полнолуния сначала. – Аля свела брови, – да и странное мероприятие, если честно. Не верю я в него совсем, не сработает.

– Так мы ничего и не потеряем, если его проведем, так ведь? Не сработает – и ладно. Пойдешь в супермаркет йогурты выкладывать! – рассмеялась владелица салона красоты, и тут же получила от Али подушкой в лицо.

– Не для того я училась пять лет, чтобы йогурты выкладывать! – гордо заявила Альвина. – Мне колбасу доверят!

   Девушки дружно засмеялись. Вино еще гуляло в крови, заставляя краснеть щеки и блестеть глаза. Аля решила, что спешить с обрядом не стоит, да и полнолуние еще не скоро. Вот если не получится до него продать – тогда и попробует. В глубине души она надеялась, что сможет обойтись без крайних мер.

1.3.

   Альвине нравилось быть риэлтором. Мысль, что она сможет заработать кучу денег всего лишь помогая покупать и продавать квартиры приятно будоражила. Поэтому каждое утро у нее начиналось с обновления своих рекламных объявлений. Закончив с этим, она просматривала новые объявления и обзванивала тех, где был указан телефон собственника, предлагая свои услуги. Как правило, ничем результативным это не заканчивалось, но Аля смотрела на коллег – они делали тоже самое – и была уверена, что однажды наступит и ее день.

   Пока у нее было всего четыре объекта, и нажиты они были совершенно случайно: прежний владелец рабочего места сдался и покинул компанию. Аля не знала этого человека, но была уверена, что он попросту струсил. Уж она так никогда не сделает! Один взгляд Царищева в ее сторону – и она останется здесь навечно.

   Савелий Петрович приезжает на работу очень рано и остается дольше всех: уже давно погасли мониторы и остыли жужжащие весь день системные блоки, заснули принтеры с забытыми распечатками «Куплю квартиру в вашем доме», а из-под его двери выбивается полоска света, иногда тревожно взвизгивает телефон. Аля видит передвижение тени по полу, до нее доносится его голос, смех. Наконец, дверь открывается и появляется он – ее мечта, ее любовь! Савелий удивленно вскинув брови:

– Вы всё еще здесь?!

– Да, – скромно улыбается Аля, – сегодня засиделась, хотела отредактировать объявления, но, кажется, увлеклась. Пришлось переписывать заново!

– Это хорошо, что вы так увлекаетесь рекламой, но ведь не она главное в нашем деле. Её значение слишком преувеличивают те, кто считают, что недвижимость – это обычный товар.

– А что же главное тогда? – настал черед Али удивляться.

– Вот смотри, ты можешь сотни раз переписывать объявления, но они не будут работать, пока ты не полюбишь свой объект. Вот что ты знаешь, допустим, – он повернул ноутбук работницы экраном к себе и ткнул на одно из объявлений, – об этой квартире?

– Площадь 89 квадратных метров, кухня 15 метров, две спальни, кладовая… – стала перечислять Аля, ужасно волнуясь и постоянно сбиваясь.

– Это не то, что ты должна знать. – Отмахнулся Савелий Петрович. – Ты продаешь не просто квартиру, ты продаешь образ жизни, образ мыслей, понимаешь? – Аля кивнула, хотя взгляд ее говорил об обратном. Начальник улыбнулся и присел на край стола. – Смотри, вот ты познакомилась с хозяевами? Ты знаешь, почему они ее продают?

– Нет, – честно призналась девушка, – у меня не было времени….

– Зато ты переписала «с нуля» объявление! – разочарованно развел руками Царищев. – Ты впустую потратила вечер, ни на шаг не продвинувшись в продаже этой квартиры. Запомни: чтобы стать успешным, нужно любить свое дело. Ты должна полюбить недвижимость, не процесс продажи, не алгоритм выкладывания рекламы, не твой гонорар, а саму недвижимость. Тогда каждый объект сам будет себя продавать. Подумай об этом дома, а сейчас собирай вещички и пошли на выход! Завтра с утра ты едешь знакомиться с хозяевами квартиры в Пустынном переулке.

1.4.

   Утро выдалось пасмурным. Низкие тучи кругами ходили над городом, то застывая над головами прохожих, готовые разорваться и затопить серые улочки, то срываясь в бешенный галоп, уносясь за горизонт, разъяренные и отверженные. Дом с высокими окнами, закругленными на верхних этажах, казался не самым привлекательным – серое на сером не могло похвастаться яркостью красок. Пыльный подъезд, старый решетчатый лифт и пыльные почти плоские ступеньки – лучший образец для осознания тщетности бытия. Аля с тяжелым сердцем поднялась на третий этаж, и взору ее предстало очередное душераздирающее зрелище: облупленная дверь с вывернутым звонком, висящим на почерневших проводах. Стена над ним еще хранила следы от давнего воспламенения.

   Собравшись с духом, выдохнув, Аля постучала. Стук гулко разошелся по подъезду, отразился от побеленного потолка и вернулся назад. За дверью послышались шаркающие шаги, потом щелкнул замок и появилась седая всклокоченная голова.

– А? Чего тебе? – хрипло спросила голова, щуря заплывшие глаза.

– Я ваш новый специалист по недвижимости, мое имя – Альвина. Из агентства «Новый Свет». Пришла познакомиться.

– Аааа, – протянула голова, собрав обрюзгшие щеки, и распахнула дверь. – Милости прошу!

   Аля на трясущихся ногах зашла в квартиру. Просторный коридор был завален стопками старых пожелтевших книг, журналов и газет, банками, бутылками и бутылями с пушистыми облаками плесени. Справа и слева были рассохшиеся двери, которые, наверняка, уже не могли и сдвинуться с места, а только еще больше прорастали в пол. Пыльные перекати-поле размером с кошачью голову украшали каждый угол запущенного жилища. Сбившиеся в кучу занавески словно колонны пересекали окно по середине. В кухне тонкой струйкой сочилась вода, оставившая желтое пятно на когда-то белой раковине.

   Аля почувствовала взгляд в спину и обернулась: на пороге одной из спален стояла женщина в грязном цветастом халате и с сигаретой в зубах. Ее опухшее рано постаревшее лицо говорило о нескончаемом запое, из которого не могли выйти оба жильца.

– А чё так рано приходишь? Не спится тебе что ли? – женщина проковыляла мимо, злобно оглядывая гостью. – А где Витька?

– Какой Витька? – не понимающе спросила Аля.

– Ну Витька, который раньше продавал нашу хату, где?

– Я не знаю, – растерялась Альвина. – Мне передали ваш объект. Я пришла посмотреть…

– Посмотрела? – сплюнула прямо на пол хозяйка.

– Почти….

– Нечего здесь смотреть, покупай – тогда и насмотришься! – заржала женщина. Ей вторил ее седовласый опухший супруг.

– В таком состоянии ее очень сложно продать…. А почему продаете?

   Мужчина поморщился и уклончиво ответил:

– Нуу… долги у нас… то тут, то там…

– Валька, да отвечай честно: навешали они на нас «якобы долги», а теперь назад требуют. А мы не считаем, что вообще им должны! Придумали тоже – за воду плати, за газ плати! А почему я платить должна, если это моя квартира, моя собственная?! За ремонт, за лифт – а оно мне зачем? Пусть убирают лифт, мне он не нужен! Я и пешком могу ходить!

   Валентин Федорович поддакивал жене, но был не так уверен в ее словах, как ей хотелось бы. ТО и дело взгляды-молнии летели в него.

– И какой долг сейчас?

– А тебе зачем?

– Я должна говорить об этом покупателям, потому что это очень важная информация….

   Валентин Федорович принялся рыться в столе, выгребая смятые квитанции, потом выбрал из них самые свежие и протянул Альвине. Девушка заглянула в бумаги и похолодела – долг был почти равен стоимости квартиры! Всего, что останется им в случае продажи, едва ли хватит на комнату в общежитии на краю города. Аля беспомощно огляделась. Кучи мусора и откровенный хлам наполняли жилье до самого потолка. Это была громадная бесплатная свалка, обслуживание которой легло на плечи неспособных ни на что алкоголиков. Продавать нужно было скорее, пока долг не превысил цену объекта.

– Здесь надо убраться. Обязательно. – решительно заявила Альвина. – И как можно скорее. Нам нужно сделать приличные фотографии.

– Тебе надо – ты и убирайся! – заявила хозяйка и, скинув хлам с кресла, уселась в него, закинув ногу на ногу.

– Вы хотите продать эту квартиру? Съедете в небольшую, где не надо столько платить по счетам…

– В этой квартире жила еще моя мать, а до этого – ее мать, моя бабушка. Мне очень дорога эта квартира….

   Хозяйка продолжала рассказывать, как бегала здесь ребенком, как в этих комнатах выросла и родила своих детей, как потом они здесь разбивали лбы. Аля слушала поток ее бредовых мыслей, и в конце концов, не выдержала.

– Если бы вам была дорога эта квартира, вы бы ее не завалили мусором, не спустили бы в унитаз бабушкино наследство!

   Хозяева выпучили глаза, задыхаясь от унижения, но Аля не унималась. Она схватила стопку газет и швырнула к ногам супружеской пары:

– Вот на что вы променяли своё детство!

   К ногам упали банки из-под пива:

– Вот на что вы променяли детство своих детей!

   Хозяйка ринулась было вперед, но Валентин Федорович остановил ее, боязливо и виновато тянув голову в плечи.

– А теперь взяли ноги в руки и вытащили отсюда весь хлам! Живо! Даю две сотки за пустую хату!

   Работа продвигалась. Альвина выставляла на порог хлам, а хозяева выносили его до помойки. По плоским ступеням растянула муравьиная дорожка из шагов, по сторонам то там, то здесь рассыпались листки, листочки и просто мусор. Конечно, не так представляла себе работу риэлтора Аля, но она старалась следовать словам Царищева: «Нужно любить недвижимость, а не гонорар или продажи».

   К вечеру комнаты почти опустели. Нужные хозяевам вещи уместились на полках кладовой, а в комнатах стало видно стены. Пыльные занавески подняли ужасный серый туман и заставили людей чихать, словно требуя отмщения за годы забвения.

– Валь, ты помнишь, как Димка свалился с этого дивана, когда учился ходить?!– просветлевшая и протрезвевшая хозяйка весело рассмеялась, демонстрируя полусгнившие желтые зубы. – Он тогда полетел головой вниз и набил такую огромную шишку, что мне две недели было стыдно его на улицу выводить. Ну а что бы подумали соседи о такой шишке? Что мы бьем ребенка! Еще не хватало мне сплетен за спиной!

– А где ваш сын сейчас? – спросила Альвина, вытирая влажной салфеткой лицо раскрасневшееся от работы лицо.

– Да помер он. В тюряге. Прирезал по пьяни на выпускном парнишку одного. Девчонку защищал. Девчонка теперь уже сама мать, а наш Димка помер. Повесился.

   Валентин Федорович горестно вздохнул и открыл балконную дверь. Свежий влажный вечер ворвался в комнату, сгреб в угол пыльные комья и закружил их.

– Здесь надо помыть полы. Сможете? – обратилась Альвина к хозяйке, которую, как оказалось, звали Нина Егоровна. Та коротко кивнула в ответ и скисла.

– Сотку дашь?

1.5.

   На следующий день Альвина подходила к дому в Пустынном переулке с хорошим настроением. День выдался солнечный, погожий. Запах весны растворился в воздухе и проникал в каждую клеточку тела, питая надежды и укрепляя мечты. Повисший кнопкой вниз звонок напомнил рассказ о сыне хозяев, и Аля решила про себя, что лучше от звонка избавиться совсем, чем оставлять так. От черного пятна над ним тоже следовало избавиться. Утром в подъезде провели влажную уборку, и теперь он выглядел гораздо приветливее.

   Дверь открыла Нина Егоровна, причесанная и одетая в застиранное платье. Пол действительно был помыт, шторы аккуратно заняли почетное место на окнах, а на диван упал местами протертый плед. В общем, вполне приличный вид. Аля почувствовала облегчение и радость – всё складывалось. В офисе она с легкостью отобрала лучшие фотографии, отретушировала их и разместила новое объявление.

   Царищев прошел мимо и подмигнул, всё такой же уверенный в себе и красивый. Интересно, какие девушки ему нравятся? Подруга по офису обещалась быть к обеду, но уже час, а ее всё нет. Мимо неровным ручьем проплыли коллеги. Кто-то был задумчив и молчалив, а некоторые непринужденно болтали между собой, обсуждая новый семинар, на который приглашал начальник.

– И откуда только у него столько энергии?! Работает с утра до ночи и еще успевает нам обучение устраивать! – восхищалась высокая блондинка, которая дежурила в день первого провала Али.

– Он просто поражает, правда?! Вот это мужчина! – активно поддакивала ей вторая, темноволосая пышка Марго, ведущий специалист по аренде.

   Аля всматривалась в лица женщин, и для нее вдруг открылось, что именно персона Царищева удерживает здесь большинство из них. Они все тайно или явно мечтают заполучить этого красавчика себе!

– Привет, Альвина! – на стул рядом привалился сисадмин Петя. Кудрявый, тощий, с чрезмерно длинными руками, он был похож скорее на насекомое, чем на человека. – Как дела? Где была вчера, я тебя ждал весь день, хотел видюшку прикольную показать.

– Петюня, привет! – Але нравился этот смешной парень, но, конечно, он не шел ни в какое сравнение с Савелием Петровичем. – Я вчера весь день на объекте была, в Пустынном переулке. Смотри, какие классные фотки получились!

   И Аля с гордостью демонстрировала другу новое объявление.

– Это та квартира, где помойка в дом перекочевала и хозяева – алкаши?! Ну ты даешь, как ты их так обработала! Витька полгода бился с ними и ничего не получилось, а ты за один день просто чудо сотворила!

– Живительная сила правильного слова и две сотки на бухло! – рассмеялась Альвина, очень довольная собой.

   От телефонных звонков не было покоя. На вечер Аля запланировала три показа, и еще парочку – на будущий день. Если всё сложится удачно, то Аля сможет вернуть долг за первый объект даже раньше, чем Царищев потребует возврата!

   Работа набирала обороты.

1.6.

   Она взлетела по лестнице и постучала, но никто не открыл. Снова постучала – тишина. Опять и опять – стук рассыпался по коридору и замирал. Аля выскочила на улицу и гляну в окна. Темнота. Дрожащими пальцами они искала телефон хозяев, но и в трубке раздавались лишь длинные гудки.

– Час назад ты была дома, Нина Егоровна, где ты теперь? – риелтор была на грани истерики. Она с трудом сдерживала трясущийся подбородок и поджимала губы. – Вот тебе и обязательное правило «Обо всем договариваться заранее», Савелий Петрович! Шиш с маслом, а не результат!

   К дому подъехал автомобиль. Из него вышли мужчина и женщина и направились к Але.

– Вы из агентства «Свет новья»?

– «Новый свет», -аккуратно поправила Альвина и протянула руку мужчине. Он легонько пожал ее и слегка наклонил голову в знак почтения. – Да, это я, а вы – Аркадий, видимо? Очень приятно познакомиться. – Аля улыбнулась его спутнице, – Знаете, тут произошло чудовищное недоразумение: хозяева куда-то вышли, но вот-вот должны вернуться….

– Вы им звонили уже? Скоро будут? – спросила женщина, сопровождавшая Аркадия. Аля мгновенно отметила, что спутница намного моложе мужчины, хотя и не настолько, чтобы быть ему дочерью. Скорее, жена или любовница. Пожалуй, любовница – уж слишком она жмется к нему, взяв за руку.

– Да, конечно, они обещались быть очень скоро, – Альвина старалась урезонить дрожь в голосе и не срываться на высокие нотки, но это плохо удавалось. – Зато вы можете оценить район, присмотреться к соседям.

   Аля медленно пошла вдоль дома, клиенты направились за ней.

– За этим домом аптека и торговый комплекс, а в той стороне детский сад и школа. Это на случай, если у вас есть дети или вы планируете их завести.

   Клиенты ответили одновременно. «Да!» – сказала она. «Нет» – сказал он. Аля удивленно обернулась, и Аркадий поспешил объяснить:

– Я не планирую детей, а у Софочки уже есть дочка.

   Аля скрыла смущение и дрожащие пальцы, и повела парочку в обратном направлении. Окна квартиры были темными.

– Соседи здесь хорошие, в основном, живут очень долго, съемных квартир в подъезде нет.

– Это хорошо, правда, котик? – Софочка погладила локоть спутника. Он утвердительно хмыкнул в ответ.

   Они стояли на крыльце. Альвина всматривалась в окна дома, ожидая, что вот сейчас появятся хозяева и это испытание закончится. Накрапывал мелкий дождик, монотонно стуча по железной крыше. У подъезда притормозила машина такси. Из нее выпрыгнул бойкий молодой человек и чуть не сшиб с ног ожидающих.

– Ой, извините! – почти крикнул он и рассмеялся, – А вы тут живете? А я вот квартирку хочу посмотреть, на четвертом этаже!

   Альвина похолодела – это был второй просмотр на вечер. Она растерянно улыбнулась, переводя взгляд с одного клиента на другого:

– Ой, ну надо же, как неудобно получилось… Знаете, хозяев нет дома, они куда-то вышли, но мы их ждем с минуты на минуту…

– Уже полчаса прошло, как они «с минуты на минуту» должны подойти. – Начинал заводится Аркадий, – девушка, вы отвратительно работаете! Просто никуда не годится! Я буду жаловаться!

– Ну что вы, сейчас они… – стала оправдываться Альвина, но Аркадий отмахнулся от нее и отвернулся.

– Знаете, этот «Новый Свет» всегда так работает, – залился соловьем паренек, протягивая Аркадию визитку, – Я представляю агентство «Райское место», у нас отличный выбор квартир и никакого ожидания! Давайте, я вам покажу наши варианты прямо сейчас.

   И они ушли в машину клиентов. Альвина осталась стоять на крыльце в одиночестве. По лицу текли слезы и тушь. Свет в окнах четвертого этажа не горел.

1.7.

   -Альвина, это очень плохо!

   Аля не поднимала головы, уставившись на свои руки, лежащие на коленях как примерной школьницы, когда ее отчитывает учитель. А Савелий Петрович продолжал:

– Мы не должны позволять «Райскому месту» уводить клиентов у нас из-под носа! Вы знаете, кто владелец этого «Места»? – презрительно поморщился Царищев. Аля помотала головой и всхлипнула. – Моя бывшая жена! И я не позволю этой сучке портить мне бизнес!

   Аля вспыхнула и подняла глаза. Шеф был вне себя от ярости.

– Вчера она рассказывала мне, что провернул ее новый риелтор (и по совместительству любовник) с тобой! У них уже сегодня сделка, понимаешь? У этих людей были деньги и потребности, а ты всё упустила! Клянусь Богом, еще один промах – и мне придется с тобой распрощаться! Всё понятно?

   Аля угукнула в ответ и, резко выпрямившись, быстрыми мелкими шажками направилась к двери.

   Сотни лиц смотрели на нее – весь офис слышал, как Царищев грозился уволить Альку-неудачницу.

   Как под дулом автоматов на расстреле, Аля прошмыгнула на свое место и прижалась к стулу.

– Да ты не переживай, – пухлая рука легла на плечо девушки, – Ты ведь больше такого не допустишь, правда? А если и допустишь, то в «Семёрочке» всегда нужны кассиры!

   И Марго заржала во весь могущий голос. Ей вторило еще несколько десятков коллег. Аля зарделась и была готова провалиться на этом самом месте.

   «Лживая стерва! Чтоб ты ногу сломала!» – злобно подумалось Альвине, но она тут же отогнала от себя эту мысль и раскаялась. Девушка убрала в стол кружку со следами помады и вышла из кабинета, оставив позади шум компьютеров и гул насмешек.

   Она направилась в Пустынный переулок, перескакивая теплые лужи с черными краями. Всю ночь дождь скреб по стеклу. С отяжелевших голых веток срывались крупные капли и разбивались о тротуар.

   Стоило Валентину Федоровичу открыть дверь, как в лицо Альвине ударил спиртовой дух. Хозяева были пьяны, в квартире снова появились какие-то мешки и коробки. Нина Егоровна с трудом поднялась из-за стола, опираясь на стену.

– Смотри, – заплетающимся языком еле выговорила она, – опять надо на мусорку вынести. Дашь сотку?

   Альвине хотелось побить их, уничтожить и спалить дотла эту проклятую квартиру!

– Что? – девушка сделала шаг в сторону хозяйки, – Чего ты хочешь? – еще один шаг, и Нина Егоровна свалилась на табурет, потянув за собой клеенку и повалив банки рыбных консервов на пол. Томатный соус забрызгал стены и холодильник, словно кровь. – Еще сотку за ваш хлам?! За тот хлам, что вы притащили ночью обратно?! Нет уж! Ты сейчас возьмешь этот поганый мусор и вынесешь его на помойку, потом вернешься, отмоешь здесь всё и пойдешь гулять в парк. В три часа приедут смотреть вашу убогую хату, и если ты хоть покажешься на горизонте в это время – я лично тебя утоплю вот в этой раковине! Поняла?!

   Нина Егоровна закивала и сползла под стол. В миг протрезвевшие, хозяева сделали всё, что сказала им Аля. Напоследок она забрала у них один комплект ключей и захлопнула дверь. Из окна Аля увидела, что они уселись на скамейке, жалкие и пропитые. Она открыла форточку и крикнула:

– В парк! Нечего здесь сидеть, людей пугать!

   Парочка покорно встала и поплелась прочь со двора. Внутри Альвины кипела злость, но жалость к опустившимся и так рано угасающим душам пересилила. Ведь они были даже моложе ее собственных родителей….

   «Ну нет, – отмахнулась Альвина, – только не сейчас, не про них!»

1.8.

   Высокая статная женщина прогуливалась по комнатам с каменным лицом. Ей не нравилось то, что она видит. Альвина старалась разглядеть хоть толику интереса, но всё было напрасно.

– А вот тут кладовая. Обратите внимание, она довольно просторная и при желании из нее можно сделать небольшую гардеробную.

– Мне жаль вас, милочка, если ваш гардероб поместиться в этой мышиной норке, – выдавила из себя клиентка с явным пренебрежением. – Приличная гардеробная занимает не меньше 20 квадратных метров – запомните это.

   Аля покраснела и захлопнула дверь кладовки.

– Конечно, здесь нужно всё переделывать! Буквально всё! – она стукнула кулаком по стене, и сверху посыпалась штукатурка. – Но мне нравится район, и мои магазины рядом. Я беру.

   У Альвины екнуло сердце. Она растеряно улыбнулась, а женщина смерила ее надменным взглядом.

– Что, – спросила она, – будет, на что ужин купить, да?

   Аля поперхнулась и закашлялась.

– Ладно, – усмехнулась клиентка, – пошли подпишем договор о предоплате.

   Когда все тонкости были соблюдены, договор подписан и деньги переданы, клиентка ушла. Альвина стояла на просторной кухне и разглядывала купюры. Настоящие деньги! Её первая сделка состоится уже завтра!

   На пороге появились хозяева.

– Завтра мы продаем вашу квартиру. Будьте готовы утром, соберите ваши документы, документы на квартиру, соберите всё, что у вас есть, вообще всё. И квитанции! Сразу после получения денег мы поедем гасить долги.

   Нина Егоровна гладила диван и плакала. Валентин Федорович вышел на балкон.

   Альвина была счастлива!

1.9.

   Всю ночь Альвина не спала, и ка только показались первые автобусы, она поехала в Пустынный переулок. В подъезде было темно как в гробу – ночью кто-то разбил все лампочки. На площадке между третьими и четвертыми этажами Аля увидела тусклую полосу света. Тревожно сжалось сердце, и с каждым шагом она понимала, что этот свет появился не просто так. Вскоре ее взору предстала ужасающая картина: дверь в продаваемую квартиру раскрыта настежь, а возле порога лежит Валентин Федорович. Девушка подскочила к мужчине и потрепала его за плечи, но он не подавал признаков жизни.

– Валентин Федоро…вич – Аля хлопала его по щекам, искала пульс, но всё было тщетно. И вдруг он громко хрюкнул и захрапел. От неожиданности девушка села на пятую точку, из ее сумочки посыпались документы, а по ступенькам вниз поскакали помада и тушь.

– Чертовы алкаши! – Аля закрыла лицо руками и сдавленно закричала.

   Нина Егоровна спала около унитаза, свернувшись клубочком.

– Твою мать, Альвина! – ругался в трубке Царищев, – Еще вчера я был готов выписать тебе премию за то, что ты продала этот «висяк», но ты и тут опростоволосилась! Я уже еду!

   Он появился черный как туча и изрыгающий молнии.

– Еще ни один специалист столько не косячил, Аля! А на тебя как из рога изобилия: то мошенники, то алкаши, то конкуренты! Может, ты их чем привлекаешь?!

– Я не знаю, Савелий Петрович, я не специально это всё… – оправдывалась девушка, таща по коридору хозяина за ноги. Его кинули на кровать, а рядом уложили его жену. Царищев утирал пот с высокого красивого лба.

– Ну и тяжелые же, гады! Теперь я позвоню Гадищевой, она всё же не самый последний человек в городе, а очень крутая бизнес-леди. Тебя-то она в порошок сотрёт, если ты ей сообщишь, что всё отменяется, а меня еще может послушать. И моли Бога, чтобы она не отказалась от покупки… – он бросил многозначительный взгляд и ушел в другую комнату.

   Аля осмотрелась. Сбитая в кучу постель, грязное белье, черные сальные круги на подушках – всё говорило о том, что эти люди давно забыли про себя и повязли в алкоголе. На стене висели выцветшие фотографии: молодые и красивые супруги, маленький ребенок на диване, потом школьник с азбукой – их сын был очень миловидным! – и последняя фотография была сделана на выпускном – высокий красивый парень с кудряшками вокруг лица держал в руках аттестат и грамоту. Наверное, с того дня всё и понеслось под откос. Нина Егоровна застонала и повернулась на другой бок на самом краю кровати. Аля поймала себя на мысли, что ей очень хочется столкнуть женщину на пол. Хищно улыбнувшись, Альвина вышла прочь.

1.10.

   -Ты остаешься здесь и следишь за ними. Не давай им напиться! Я еле уговорил Гадищеву перенести всё на завтра, сослался на мою занятость, но, думаю, она поняла, что дело не в этом. Поэтому второго шанса у нас не будет. Следи за ними, привязывай, заклей им рты – делай что хочешь, но завтра они должны быть трезвыми и, по возможности, свежими. Поняла?

   С этими словами Царищев уехал, а Аля осталась среди запахов перегара и солнечных зайчиков, бегающих по стенам. От нечего делать, она убралась на кухне, выкинула в мусорное ведро пустые бутылки с мутным пойлом на дне, помыла посуду и села к окну. За соседним домом раскинулся парк, и было интересно наблюдать, как к нему потянутся со всех сторон мамочки с колясками. Мягко покачиваясь, плывут корабли детства с младенцами на борту. Дети постарше идут за ручку с мамами, деловито разглядывая кованый черный забор.

   Аля задумалась о чем-то своем, даже ей, казалось, неизведанном. А в коридоре послышалось движение.

   «Шарк, шарк, шарк. Уфа» – кто-то схватился за стену. – «Шарк, шарк, шарк»

   На пороге кухни появился Валентин Федорович и направился к раковине. Он взял кружку и налил воды из-под крана, мгновенно осушил кружку и налил снова. Выпил. Громко рыгнул и схватился за голову:

– Ох, как больно!

   Он обхватил голову и с силой надавил на нее так, что под пальцами образовались красные круги.

– Это вам-то больно? – усмехнулась Аля, не оборачиваясь к нему. – Вы сорвали сделку.

– Мы не хотим продавать ничего! – заявил хозяин. – Мы останемся здесь, пока не помрем!

– Ну это случится очень скоро, не переживайте, – ледяным голосом ответила девушка, – Скоро у вас откажет печень, а потом и всё остальное. Не долго ждать осталось. Ваша хата будет продана за долги, ее купит какой-нибудь ушлый делец, сделает ремонт и продаст втридорога. Так что все будут рады и скажут вам спасибо, что так скоро сдохли.

   Валентин Федорович побелел, покраснел, а потом стал совершенно зеленым.

– Не будет вам такой радости! Мы не сдохнем!

– Сдохните, – Аля устало повернулась и посмотрела на мужчину. – А если сами не захотите, то вам помогут. Тот самый ушлый делец, который уже положил глаз на вашу квартиру. Так что завтра мы идем и продаем ее, пока мы еще живы. И возражения не принимаются, Валентин Федорович. В холодильнике есть банка огурцов, выпейте рассола.

   Он бросился к холодильнику, открыл банку и прям из горла осушил ее. Огурцы бессильно плюхнулись на дно. Нина Егоровна проснулась к вечеру. Аля отправила их в ванну, причесала и даже нашла чистую одежду на завтра.

– Мы подобрали вам неплохой вариант, завтра сможете посмотреть – хорошая квартирка, за окном лес, чистый воздух и всего в пятнадцати километрах от города.

– Но я хочу жить в городе! Я же городская! – возмутилась Нина Егоровна, краснолицая и распаренная после водных процедур.

– В городе вам хватит лишь на подселение или комнату в общежитии, в жутком клоповнике и с ненормальными соседями под боком. А там будет две комнаты и горячая вода – всё только ваше!

– Не спорь, пусть так, чем подохнем как собаки под забором, – осадил жену Валентин Федорович. Всё-таки и у него просыпался временами разум.

   Перед сном Аля проверила комнату и, не найдя ни одной спрятанной бутылки, закрыла дверь, подперев снаружи стулом.

   «Так они точно не выйдут, – с удовлетворением подумала она, – а завтра у нас состоится сделка. И наказ Савелия будет выполнен в точности как он сказал!»

   Альвина задремала на диване, подложив ладони под голову (взять подушку она побоялась из санитарно-гигиенических соображений), и не придала значения негромкому лязгу и скрежету в соседней комнате. Она проснулась от громкого крика за окном и глухого стука об землю чего-то мягкого. Забежав в спальню, она увидела растерянного Валентина Федоровича, держащего в руках связанный с простыней пододеяльник. Второй конец этой чудной связки болтался за открытым окном. В кустах под окнами распростерлось тело Нины Егоровны.

1.11

   Савелий Петрович сидел молча перед дверью реанимации. Валентин Федорович слонялся из угла в угол. Альвина сжалась в комок в углу широкого коридора. Было тихо. Пахло таблетками и хлоркой.

   Наконец, дверь открылась и появился доктор. Он о чем-то тихо говорил Царищеву, потом пожал руку и скрылся за дверью соседнего кабинета. Савелий Петрович подошел к Але.

– Жить она будет, скорее всего, но пока без сознания. Состояние стабильное, но тяжелое. Сделку придется отложить.

– О черт! Вот почему им в голову пришла идея лезть за выпивкой в окно! Четвертый этаж, их постельного хватило только до третьего этажа. Как они собирались назад залезать?!

– Ты думаешь, они об этом думали? Трубы горели у них – и больше ни о чем они не могли думать. Это больные люди, пойми. И наша задача сделать своё дело и забыть про весь этот кошмар.

– Гадищева будет ждать?

– Надеюсь, – вздохнул Савелий Петрович, – скажем, что хозяйка в больнице, а почему – лучше промолчать. В любом случае, ты молодец.

– М-да уж, молодец… – протянула Аля.

– Серьезно! Я не ожидал, что ты так возьмешься за дело, останешься там на ночь. Иначе они бы снова надрались как свиньи, и ничего бы не получилось.

– Но ведь и так не получилось….

– Ты хотя бы старалась. И причина уважительная. Поезжай домой, не переживай за них. Ты хорошо поработала. – он похлопал ее по бедру и поднялся, направился к Валентину Федоровичу. Аля вызвала такси и шла по широкому больничному двору, когда увидела над рядами черных окон круглый диск луны.

   «Полнолуние» – подумала Аля. В голове сложился пазл, что-то щёлкнуло и пошел обратный отсчет.

1.12.

   Замок провернулся и дверь медленно отворилась. Было темно, лишь в окна заглядывала луна, отливая холодным белым светом. Аля занесла зеркало и поставила его в кухне. В какой именно комнате делать обряд сказано не было, но Альвина решила, что кухня – лучшее место обитания для домового.

   Она зажгла спичку, помедлила пару секунд, а когда пламя начало кусать пальцы, подожгла свечу. Та пронзительно зашипела и затрещала, потом стихла, и ровный спокойный огонек стал разгонять тьму вокруг. Аля села на пол и поставила свечу напротив зеркала, укрытого пледом. Между свечой и зеркалом разместилось блюдце с молоком. Близилась полночь. Аля со страхом смотрела на стрелки часов, неумолимо приближающимся к 12. Свеча осветила небольшой круг, а остальное погрузилось во мрак и небытие. Луну заволокло тучами, свет ее перестал падать в окна. Стрелки застыли в одну линию. Альвина сорвала плед с зеркала и увидела в нем свое отражение. Испуганные глаза смотрели прямо на нее, а рот повторял слова: «Приди, хозяин-батюшка, отведай молочка. Приди, хозяин-батюшка, отведай молочка. Приди, хозяин-батюшка, отведай молочка»

   За окном вспорхнула птица. Аля резко обернулась, а когда повернулась назад, увидела, что она не одна в комнате. Маленькое пушистое существо обхватило блюдце и втянуло в себя молоко. Глаза вспыхнули желтым огнем и острые клыки отразили пламя свечи.

   Девушка вскочила на ноги и взгляд ее упал на зеркало, которое начало шататься и переливаться, словно тягучая жидкость. Существо мгновенно обернулось, его глаза отразились в зеркале, и в тот же миг жидкость поглотила домового. Пронзительный хищный вскрик – и зеркало стало гладкой поверхностью. Аля поспешно накинула на него плед, погасила свечу и опрометью бросилась из квартиры.

1.13

   На утро Нина Егоровна пришла в себя. Оказалось, что упала она очень удачно: ни переломов, ни повреждения внутренних органов – ничего, что обычно сопровождает падение с высоты, не наблюдалось. Доктора разводили руками: «Повезло!» Уже через три дня Аля получила зарплату за проданную квартиру. Сделка проходила прямо в больничной палате. Альвина старалась не смотреть на Валентина Федоровича, жалкого, помятого, трусливо прячущего шею в плечи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.