Павел Иванов
Лабиринт Венеры

© Иванов П. И., 2018

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2018

* * *

Пролог

Репутация известного эрудита всегда помогала ученику седьмого класса Роману Денщикову правильно оценивать происходящие события, не опираясь на мнение окружающих. Лавровый венок признанного гуманитария не пытались оспаривать у него даже матёрые отличники класса. Любой из них понимал тщетность этой затеи, ведь Ромкина любознательность не знала пределов. Исключение составлял лишь один школьный предмет, который ему не нравился, – алгебра. Это было единственное дерево в саду науки, плоды которого не имели для него приятного вкуса. Из прочитанных во множестве романов Ромка вынес твёрдое убеждение, что любая история, от незначительной до самой нашумевшей, начинается с пустяка, мелкой случайности, которые при детальном рассмотрении оказываются чем-то закономерным, предначертанным если не Божьим промыслом, то, по крайней мере, капризами Судьбы.

Кое-что о крепкой мужской дружбе

Конец апреля в Западной Сибири – самый разгар весны. Не обошла она стороной и одно из многочисленных сёл близ западной границы Омской области. Полторы сотни дворов замысловатой линией вытянулись вдоль недалёкой лесной опушки. С другой стороны поблёскивали зеркала двух озёр, которые в половодье приближались почти к околице.

Природа набиралась жизненных сил. Днём по-летнему жарко припекало, а ночи бывали такими, что зуб на зуб не попадал. Просохли сельские улицы. Луга начинали щетиниться молодой травкой, которая, пробиваясь сквозь пожухлую, прошлогоднюю, придавала им неповторимый оттенок. Деревья покачивали ветвями с набухшими почками, источающими такой аромат, что начинала кружиться голова. Основными саженцами в сельских палисадниках были бузина, акация и яблоня-дичка. Тополь, сирень и берёзка попадались редко и считались чудачеством.

Из школы два закадычных друга, Роман Денщиков и Вася Сидоров, как всегда, возвращались вместе. Они часто так делали, когда совпадало количество уроков. На этот раз, кроме обычного портфеля, Ромка заметил в руках друга стопку книг, перехваченных шпагатом. В отличие от читавшего всё подряд Романа, Вася относился к чтению избирательно.

– Что, опять «ЖЗЛ» нахапал?! – глаза Ромки блеснули, как у кота, почуявшего мышь.

– На, посмотри. – Василий передал стопку другу. – Похоже, художественную литературу я отчитал.

Ромка поднял связку до уровня глаз. «Алгебра»… «Геометрия»… «Литература» и «Русский язык» – одни учебники с 5-го по 8-й классы.

– Пора начинать подготовку к выпускным экзаменам, – пояснил Вася, заметив безмолвный и удивлённый взгляд младшего товарища.

– А оно тебе надо? – фыркнул Ромка. – По-моему, ты любой экзамен сдашь без подготовки, прямо сейчас. Ты же лучший ученик класса! Твоя фотография на школьной Доске почёта висит!

– Висеть-то висит, но всё не так просто. Одно дело – текущий учебный процесс, и другое – выпускные экзамены, то есть подведение итогов за время обучения в целом. Это гораздо серьёзнее! Сегодня вот на классном часе мы целую лекцию прослушали и получили экзаменационные билеты по всем предметам.

– Потом что, десятилетку будешь оканчивать? – Ромка небрежно помахал упаковкой книг.

– Нет. – Василий забрал её у друга. – Думаю в Ишим, в ремеслуху податься. Либо в сельское на автослесаря. Или в железнодорожное, на дежурного по станции. Сразу среднее образование с профессией. А после армии можно и об институте подумать.

– Программа максимум! – хохотнул Ромка.

– Но это потом, а сначала нужно эту кучу разгрести. – Василий снова махнул своей поклажей. – Так что, Ромашкин, придётся тебе со мной расстаться. Может, на пока, а может быть, и надолго. Прибивайся к другой компании или ищи нового друга!

Ромка в раздумье опустил голову, голос его зазвучал печально:

– Легко сказать… Вот так мы и теряем лучших и верных товарищей.

– Дружба – вещь взаимовыгодная, поэтому всегда найдётся кто-то рядом. – Василий был старше почти на полтора года, и это позволяло ему говорить снисходительно. – Бескорыстная дружба мужская бывает только в песне.

– А мы с тобой?! – Ромка завёлся с пол-оборота. – Сколько себя помню, столько ты рядом со мной. По-настоящему мы сдружились, когда я в первый класс пошёл. Ты ведь тогда мне свои учебники подарил!

– Корыстный оттенок можно найти всегда и везде, – ухмыльнулся Вася. – Учебники я тебе подарил, чтобы не сдавать их безвозмездно в школьную библиотеку. Ты год проучился и чистенькими отдал их моей младшей сестрёнке Танюшке. А она с ними в школу пошла.

– Ты же меня в шахматы научил играть! – подхватил правила игры Ромка.

– Мне партнёр нужен был, – ответил Василий.

– Кроссвордоманией заразил! – не унимался друг.

– Чтобы подсказки от тебя получать, когда сам справиться не в силах.

– Но у меня быстрее получается, потому что я решаю вразброс – знаю или не знаю. А ты упрёшься в цифровой порядок и пыхтишь! – попытался сгладить остроту ситуации Рома.

– У тебя лучше развито чувство опасности и меры. Я один раз без тебя в баню пошёл – и так напарился, что еле откачали, – воздал ему должное старший.

– Ты выиграл! – оставил за собой последнее слово Роман. – Ещё книги нас с тобой объединяют, только находит один, а читают оба. На гармошке твоей я лишь «Коробейников» да «Во саду ли, в огороде…» освоить успел.

– Да, с музыкой у тебя явные нелады. – Василий свернул на дорожку, ведущую к его дому. – По-моему, медведь тебе на ухо не только наступил, но ещё и потоптался!

– И всё равно я всё самое интересное от тебя перенял, – печаль в голосе Ромки продолжала сгущаться. – И вот… расставаться…

– Да не переживай ты так! – ободрил его Вася. – Пару дней с тобой побуду. Ну давай, до вечера!

И друзья расстались.

О «Кентавре»

Второй Магистр готовился к приёму соратников на личной территории. В его распоряжении была собственная комната, в которую, по сути, никто не заходил: братья-погодки служили в армии, а мама целыми днями пропадала на работе и появлялась здесь только для генеральной уборки. Право поддерживать повседневный порядок в своих владениях Второй Магистр оставил за собой. Вот и сейчас он подмёл пол и выдвинул на середину комнаты круглый стол. Книги, лежавшие на нём, убрал в шкаф.

– И всё в порядке! – заключил он, окинув убранство придирчивым мужским взглядом.

В это время на крыльце послышались шаги, и в комнату вошёл Первый Магистр ордена. Мелькнула подкова, раздался громкий шёпот, озвучивший тайный пароль:

– Молчание и Действие!

Следом подоспели другие тайные заседатели – и минут через пять собрание ордена можно было считать открытым. Один из эмиссаров поставил на подоконник принесённый с собой транзисторный приёмник. Его негромкий звук создавал хорошую шумовую завесу от подслушивания под окном. И хотя все были уверены, что никто их не выслеживает, ритуал свято соблюдался.

Второй Магистр прошёл к свободному стулу, сел и распахнул ворот рубашки. Из-под него показалась мастерски выполненная из полтинника подкова с вправленными зелёными камешками – знак Второго Магистра ордена «Кентавр».

Мало кто знал о существовании этой организации, тем не менее многие ощутили на себе её могущество, даже не подозревая об этом. Друзья становились врагами, влюблённые начинали ненавидеть друг друга – и всё из-за «Кентавра». Вообще, человекоконь – это символ природной целеустремлённости, сочетания человеческого ума и лошадиной грации с работоспособностью. Что ж, звучит тонко и обнадёживающе. Это вам не «Ковбой» или «Амазонка». Последнее ещё куда ни шло – олицетворение женской красоты и воинской доблести. Зато «Ковбой» старо и пошло – пастух. Полной программы ордена не знал никто: Первый Магистр никому её не рассказывал. Каждый отвечал только за порученное ему дело. После двух лет подпольной деятельности простые «кентавровцы» поняли, что основная миссия сводится к одному – контролю общественных нравов.

Итак, Первый Магистр с подковой из полтинника сидел в общем ряду круглого стола. Его пухлые щёки лоснились, а рыбий рот оставался плотно сжатым. Рубины на подвеске кроваво посверкивали в полумраке комнаты. У каждого члена ордена были свои камни в подковах согласно цветовому спектру.

– Соратники мои, вольные всадники! – Первый Магистр задумчиво повертел в руках своё украшение. – В интересах Дела мне нужна информация о Романе Денщикове!

– Нашёл о ком спросить! – пренебрежительно хмыкнул один из эмиссаров.

– А что тут такого? – повернулся и строго посмотрел на него Первый Магистр.

– Да незаметный он какой-то, – поддержал эмиссара Второй Магистр, – тихий…

– В тихом омуте черти водятся! – продолжал придерживаться строгого тона главный. – На сегодняшний день мы не знаем о нём ничего, кроме того, что он наш одноклассник. Даю вам неделю на сбор информации. Важна любая мелочь. У меня всё. Молчание и Действие!

Первый Магистр встал, за ним последовали остальные. Подковы исчезли под застёгнутыми воротничками.

– Молчание и Действие! – суровым шёпотом произносил каждый эмиссар, покидая помещение.

Последним вышел Второй Магистр.

Одноклассники

Соскучившись за долгую снежную зиму по яркому, тёплому солнышку и просыхающим буро-зелёным полянкам, дети собирались в стайки и играли – до изнеможения, до темноты, забывая обо всём на свете, кроме уроков. Потому что весна весной, а уроки учить необходимо. Двойка в конце учебного года – штука малоприятная, так что основная масса играющих появлялась на улице часов в шесть-семь вечера, когда уроки были уже выучены и все заботы оставались позади.

На одной из таких лужаек к детской компании подошёл паренёк лет четырнадцати. Поношенные джинсы фирмы «Рассвет» с неповторимым изяществом сидели на его ладной фигурке. Куртка была щегольски застёгнута лишь на одну нижнюю пуговицу. Костюм дополняли резиновые сапоги и простая кепка. На высокий лоб свисала прямая чёлка. Короткая школьная стрижка тёмно-каштановых волос открывала маленькие, плотно прижатые к голове уши. Прямой взгляд карих глаз свидетельствовал о наличии твёрдого характера.

– Васёк! – окликнул он своего закадычного друга, ученика восьмого класса и ярого поклонника остросюжетных романов. – Что же ты без меня ушёл?!

– А сколько можно было ждать? – откликнулся белобрысый крепыш с греческим профилем и лёгкой россыпью веснушек на переносице.

– Ромка! Денщик! Будешь с нами играть? – раздалось сразу несколько голосов.

– А зачем я, по-вашему, сюда пришёл? – с весёлым задором в голосе откликнулся тот.

Игра в этой компании, на которую мы сейчас обратим самое пристальное внимание, была в самом разгаре. Ромку приняли без долгих разговоров, вот только оказался он в противоположной другу команде. Чуть потревоженная его вторжением, игра вскоре вновь стала крайне оживлённой. Её фоном, как всегда, были лёгкий спор, смех и шутки над неудачниками. Здесь же Ромка увидел своего бывшего дружка Фёдора, рубаху-парня и отъявленного сорванца. Они дружили лет шесть, пока однажды, год назад, не разошлись во мнении об одном общем знакомом – и дружбе пришёл конец. Сейчас они уже не помнили прошлого и как ни в чём не бывало веселились вместе. Кроме весеннего воодушевления, их подогревало присутствие девчат. И вдвоём у них неплохо получалось быть заводилами. Во всём, что не касалось книг, Ромка был обычным мальчишкой – весёлым, общительным, в меру озорным. Когда приходил их черёд бить по мячу (а игра шла в лапту), удар получался таким, что мяч улетал далеко в сторону. Громко хохоча, Ромка и Федя первыми бросались его искать. Ищут-поищут – и найденный мяч вновь вступает в игру. И так до следующего раза. Поскользнувшись, Ромка поднялся и, не задумываясь, вытер грязную руку о лицо Фёдора.

– Теперь ты тоже Федька-Умойся-Грязью! – показал он на него пальцем и рассмеялся.

Продолжая веселиться, приятели дошли до того, что выпачкали лица друг другу. Под общий смех они обнялись и отправились умываться в ближайшую лужу. Благо те были повсюду. Умывшись, ребята вернулись к компании и заметили пополнение: за время их отсутствия подошли два Ромкиных одноклассника.

Костя Дубровский был одет в поношенную офицерскую форму без погон и петлиц. Мундир, бриджи и яловые сапоги раньше принадлежали его старшему брату и были чуть велики, но это не сразу бросалось в глаза. Тулья фуражки специально была высоко задрана, как у фашистских офицеров в кинофильмах; из-под козырька виднелась косая чёлка. Дополняли сходство чуть оттопыренная нижняя губа и презрительно прищуренные глазки. «Ну и видок! – отметил про себя Ромка. – Типичный диктатор из какой-нибудь банановой республики».

Иван Королёв был на голову ниже одноклассников, одевался в простую одежду. И только завитой чуб был зачёсан на козырёк фуражки-восьмиклинки, как у донского казака на лубочной картинке времён Первой мировой войны. Эти ребята, особенно Костя, слыли известными в селе и школе хулиганами, поэтому особого восторга от их появления никто не почувствовал. Однако расходиться не хотелось, и все решили примириться в ожидании дальнейшего веселья. Лапта уже порядком надоела, и все охотно согласились на предложение Кости поиграть в «ремень». Против обыкновения новички играли без нарушения правил, не сквернословили и вообще вели себя довольно тихо. Вот только бегали как-то неуклюже и с неохотой. Ромка не замедлил полюбопытствовать на этот счёт.

– Выпей три бутылки газводы, и ты будешь так бегать! – парировал Костя.

Объяснение удовлетворило всех: газвода из-за весенней распутицы была довольно большой редкостью в сельмаге, поэтому наслаждаться ею приходилось впрок.

Тем временем солнце закатилось за горизонт, и сумерки дымчатым пологом опустились на землю. В низинах начал скапливаться туман. Издалека его белые облачка походили на небольшие озерки. В свои права вступала ночь – тихая, лунная и, по сравнению с прошлыми, довольно-таки тёплая. У ближнего пруда гомонили, устраиваясь на ночь, утки, недавно прилетевшие с юга. Крепко сбитая компания начала помаленьку расходиться. Кто-то сам, кого-то звали родители. То там, то здесь раздавался их призывный и беспокойный голос. Время подходило к одиннадцати, и на поляне остались только четверо мальчишек.

– Вы, парни, сейчас куда? – поинтересовался Костя. – Давайте по селу крутанёмся, Ивана домой проводим.

А почему бы и нет? Прекрасно проведённый вечер требовал продолжения, и идти домой совсем не хотелось. Друзья переглянулись, поняв друг друга без слов, и последовали за приятелем.

Дом Вани стоял на противоположном конце села, а Костя, Ромка и Вася жили на одной улице, поэтому отношения у них были если не дружескими, то, по крайней мере, приятельскими. Дорогой сам собой зашёл разговор о сокровенной теме в жизни четырнадцатилетних мальчишек – о девчонках. Для Романа эта область жизни была совершенно новой и неизвестной. Его познания о женщинах не выходили за рамки романов, и сейчас, в обществе сверстников, он знакомился с ними как со второй половиной земного населения. В книгах женщины описывались как нежные и милые создания, достойные восхищения и поклонения. Однако в беседе литературная романтика вскоре сменилась обыденностью повседневности. С этих минут что-то новое и грустное, словно невозвратная потеря, поселилось в душе мальчика. Так оно и было – он расставался с детством.

В один момент Рома не выдержал и задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:

– Костя, а как называется, когда переходишь дорогу другому? Вася пишет письма Людмиле, а сегодня я случайно узнал, что ей пишешь и ты…

– Ладно, не базарь, а то можешь схлопотать за разглашение чужой тайны! – Васёк с силой дёрнул Ромку за рукав, и тот почти развернулся на одном месте.

После минуты неловкого молчания разговор вошёл в прежнее русло, но вопрос остался без ответа. Разве мог Ромка тогда предположить, что в ближайшие два месяца получит его от самой жизни? Полная тайн, тревог, важных новостей и случайных открытий, она началась для него именно в тот вечер. Ему предстоял новый этап становления и глобального анализа того, что он уже знал и что ещё предстояло узнать.

Домой Роман вернулся далеко за полночь.

Ромка в школе

Денщиков поднёс к губам два пальца и пронзительно, по-разбойничьи свистнул. Стая голубей испуганно взметнулась с крыши и бестолково засуетилась в небе. В окне мелькнула физиономия Кости, а через минуту он и сам появился на крыльце. Друзья поздоровались и, разговаривая на ходу, отправились в школу.

– Ты алгебру сделал? – спросил Костя, поправляя уголки воротничка и узел галстука – щёголь он был известный.

– Какое там! – обречённо качнул головой Ромка. – Разошлись-то во сколько? Я утром в себя пришёл только после крепкого чая с молоком. Учебники перебросил, и всё.

– Не переживай! – ободрил его Костя. – Сейчас у девок перепишем. Хотя… ты не списываешь…

– Роман Денщиков и списывание, – гордо вскинул голову Ромка, – вещи несовместимые! Это ниже моего достоинства и выше понимания. Списывание – это чужая работа, оформленная твоим почерком. Лучше смерть под обломками классной доски! Проще повеситься на школьной люстре.

– А двойка? – ухмыльнулся Костя.

– Двойку можно исправить. А как лечить больное самолюбие?

– Ну ты и чудак! – повертел пальцем у виска товарищ.

– Да знаю я… Но каждый сам устанавливает меру собственной испорченности. – Ромка попридержал школьную калитку и дал Косте возможность войти первому.

Восьмилетняя школа располагалась в центре села. Это было простое деревянное строение внушительных размеров, стоящее на пригорке на высоком фундаменте, с огромными окнами и шатровой крышей. Ромка относился к нему с внутренним пиететом, ведь из рассказов мамы он знал, что выбор столь удачного места и сооружение здания – дело рук его отца. Инженер-строитель Илья Денщиков в своё время был бригадиром сельских строителей. Школа и Ромка были ровесниками, только мальчик родился в июне, а школу сдали «под ключ» к Первому сентября.

Прошло всего несколько дней после того, как Ромка познакомился с Костей и Ваней чуть ближе, нежели просто с одноклассниками, но уже чувствовал себя с ними как с давними, настоящими друзьями. Раньше на переменах он постоянно отирался в соседнем восьмом классе, в котором учился его друг детства Василий. Теперь же он неотлучно находился в компании двух своих одноклассников и шатался с ними по школьному коридору. Вася нисколько не сердился на него за это новое знакомство и даже радовался, что Ромка не надоедает ему своим присутствием, ведь через месяц выпускные экзамены.

– Слушай, ты добрые дела делать умеешь?

– Надобно полагать, что да… – начал было отвечать Роман, прикидывая, к чему это может привести.

– Тогда выручай! В классном журнале я увидел, что у математички против твоей и моей фамилии поставлены точки. Значит, может спросить! Если тебя выберет первым, сделай так, чтобы на меня она уже не переключилась. Примени свою «коронку», отвлеки, заставь говорить на посторонние темы!

– Ну, если математичка, тогда всё предсказуемо и под контролем. Первую половину урока она объясняет новую тему, а потом проверяет домашнюю работу. Естественно, меня она спросит первым, ведь по алфавиту Денщиков раньше стоит, чем Дубровский. Постараюсь помочь!

За этой беседой друзья пересекли огромный школьный двор и приблизились к крыльцу.

– Денщиков, у тебя что, мозги заплесневели?! – Окрик преподавательницы на уроке подействовал как удар хлыста и в то же время как сигнал к противодействию.

– А в чём дело? – Ромка на шаг отступил от классной доски и внимательно перечитал написанное. – По-моему, всё правильно.

– Да, правильно. Но сколько времени ты потратил на такое простое уравнение?! Тут делов-то на пару минут даже для человека с уровнем интеллекта ниже среднего! – продолжала пылать праведным гневом математичка, оскорблённая в лучших чувствах за вверенный её попечению предмет.

– Уже всё. – Ромка старательно дописал последние цифры. – Вам легко рассуждать, Наталья Тимофеевна, вы только год назад окончили институт, а я простой ученик. Да, не Лобачевский, и математика – гимнастика не для моего ума. Вот только посредственностью меня считаете одна вы. Преподаватели гуманитарных наук высокого обо мне мнения.

– Но я же не хотела сказать ничего обидного… – попыталась оправдаться молодая миниатюрная девушка, сидящая за учительским столом.

– Наталья Тимофеевна, – чуть повысил голос Роман, стараясь не упустить перехваченную инициативу, – я тоже нисколько не посягаю на ваш педагогический авторитет, но ответьте мне чисто по-человечески: какое практическое значение будет иметь для меня ваш предмет после окончания школы?

– Он необходим для гармоничного развития личности, – несмело начала преподавательница, сбитая с толку мощным потоком красноречия.

Жестом древнегреческого оратора Ромка поднял вверх руку с раскрытой ладонью, призывая весь класс к вниманию. Другой он патетически ткнул в исписанную им классную доску.

– А что гармонически развитая личность будет исчислять по этим формулам – свою зарплату или поголовье крупного рогатого скота на местной ферме?

– Но как же тогда высшее образование?.. – безуспешно попыталась возразить учительница.

Ромка на мгновение скривился, как от зубной боли:

– Если небесные силы всё же сподвигнут меня на высшее образование, то это будет либо географический, либо исторический факультет.

– Алгебра – такая же школьная дисциплина, как и прочие, – справилась с охватившим её волнением Наталья Тимофеевна. – И учить её обязаны все! Тройку сегодня ты заработал честно, но если не изменишь отношения к предмету, то я гарантирую, что на выпускных экзаменах ты у меня наплачешься, прежде чем её получишь. Садись на место и не забудь подать дневник!

– До выпускных экзаменов ещё год, и, как говорил Ходжа Насреддин: «К тому времени либо караван придёт, либо падишах умрёт», – оставил за собой последнее слово Рома, продвигаясь к своей парте.

Следующим к доске пойдёт… – занесла ручку над страницей классного журнала преподавательница, но звонок известил, что урок окончен.

Вечер на поляне

В шесть часов вечера Ромка отправился к Косте. Эти визиты уже вошли в привычку, стали неотъемлемой частью бытия. Дубровский жил на той же улице, только метров на четыреста ближе к центру посёлка.

Команда была в сборе, ждали только Денщикова. Десятка полтора мальчишек от восьми до тринадцати лет вооружились вырезанными из дерева «автоматами» и готовились выступить на поляну. Ею называлась свободная от построек и огородов площадка на стыке двух улиц, которая по мере надобности могла служить спортивной ареной или театром боевых действий.

Костя был в своём неизменном мундире с полковничьими погонами на плечах, в руках держал макет немецкого «шмайсера». Тщательно выдержанный в деталях и размере, покрытый чёрным блестящим лаком, он мало чем отличался от оригинала и был результатом Ромкиного старания. Создавать подобные копии было вторым после книг хобби Денщикова. Ромка зашёл в «арсенал» (ближайший сарай) и вышел, держа в руках не менее качественную копию «калашникова», своё любимое оружие. Оказавшись на поляне, команда разделилась на две неравные части: большая – пограничники, меньшая – шпионы. При этом почти все хотели быть шпионами и мало кто пограничником. Приходилось прибегать к методу жеребьёвки, уговорам, а то и прозаическому подзатыльнику. Так или иначе, команды были укомплектованы, и несколькими палыми ветками обозначили границу участков. Костя подал сигнал, и игра началась.

Поляна, а точнее её северная часть, захламлённая мусором, кучами ненужного хвороста и навоза, как нельзя лучше подходила для пограничной зоны. Спустя некоторое время затея плавно перетекла в «казаков-разбойников», а ещё позднее – в «войнушку».

И тут Ромка, оказавшись рядом с Костей, предложил:

– Слушай, Костик, а может, для лучшего эффекта прифронтовой полосы зажжём навозную кучу?

– Попадёт, – кивнул тот в сторону близлежащих домов.

– Наверняка нет. – Ромка указал в сторону многочисленных столбов дыма над селом. – Вон, все жгут мусор и ботву на огородах.

– В таком случае и нам разрешается! – Костя захлопал по карманам в поисках спичечного коробка.

– Тем более, – Ромка наслюнил палец и поднял его над головой, – ветер дует от села.

– Тогда ладненько. – Костя чиркнул спичкой, и густой дымовой столб окутал передовую.

Неизвестно, чем бы закончилась эта последняя атака, если бы один из солдат не крикнул:

– Смотрите, девчата идут!

– Приготовиться к обороне! – подал команду «полковник» Костя. – Капитан Денщиков, выясните мощность и боевую задачу противника. Выполняйте приказ!

Ромка с двумя разведчиками поднялся из-за кучи и двинулся навстречу девочкам, шутливо выставив вперёд «автомат». Однако нечто похожее на недовольство Костей и всем этим маскарадом заставило его смущённо закинуть свой «калашников» за спину.

Навстречу ему, в окружении подруг разных возрастов, шла его одноклассница Лидия Герцог. Раньше Лида жила на другом краю села, но под Новый год её родители и ещё несколько семей переехали, получив квартиры на соседней улице Новой, застроенной двухквартирными коттеджами. Сейчас вместо школьной формы она была одета в спортивные брючки, заправленные в сапожки, и коротенькую серую курточку, отороченную мехом голубого цвета. Волосы свободной и игривой волной спускались на плечи.

«Видимо, пришла осваиваться на новой территории», – подумал Ромка и молча остановился, не дойдя несколько шагов.

Первой разговор начала Лида:

– Мы пришли сюда играть. Поляна большая, и никто никому мешать не будет. Кто из вас хочет с нами в лапту, пусть присоединяется! – Тут она добавила с лукавой улыбкой: – Если «полковник» позволит…

Ромка на мгновение поймал взгляд её смородиновых глаз, смущённо улыбнулся уголками губ и отправился докладывать результаты рекогносцировки. Костя выслушал его донесение и объявил:

– Война окончена! Армия распускается! Все идём играть с девчатами в лапту!

Двое малышей были нагружены оружием и получили задание отнести его на «склад». В общей куче оказались и Костин «шмайсер», и «калашников» Романа.

Когда зашло солнце и показались первые звёзды, игра прекратилась, и все расположились около кучи, продолжавшей тлеть. Запасли топлива – соломы, сучьев и всего того, что ещё могло поддерживать костёр. Расселись кому как удобнее и начали рассказывать кто что знает: анекдоты, забавные истории или страшилки. Те, кто был помоложе и потрусливее, пугливо озираясь, поторопились уйти домой, пока ещё не совсем стемнело. Остальные при свете костра слушали друг друга и громко смеялись: мальчишки – немного грубовато, девчонки – задорно и заливисто. Сидеть среди темноты и вечерней прохлады в светлом кругу было очень уютно. Языки пламени, весело переплясывая, несли тепло и радость общения. Не было сил и желания расходиться по домам, и лишь рука время от времени подбрасывала новую порцию в костёр.

Ромка сидел в тесном кругу старых друзей как раз напротив Лидии. Их разделяло только пламя. Разгораясь и затухая, оно, как театральный занавес, открывало или прятало от него одноклассницу. Ромка впервые в жизни видел так близко девичье лицо, к тому же столь прекрасное… Тёмнокарие, как свежезаваренный крепкий чай, глаза в обрамлении длинных, круто загнутых ресниц, чёткий контур пунцовых губ цвета сочной переспевшей вишни… От жара костра румянец походил на мрамор в свете утренней зари. Припоминалось, что по-научному в архитектуре он, кажется, называется родосским. Конечно, все эти странные ощущения можно было бы списать на то, что в их компанию затесалась новенькая, но в глубине души Романа возникало какое-то неизведанное чувство, похожее на печаль, томление и одновременный восторг. Ромка любовался, как ночной ветерок, чуть приподнимая, игриво колышет волосы девочки. В отблесках костра её локоны сверкали то солнечной рыжеватостью, то цыганской синевой… Ему даже стало казаться, что он грустит оттого, что не может так же просто и ласково дотронуться до этих красивых прядей и нежных щёк, похожих на кожицу недозрелого персика. Отсветы костра плясали в её зрачках словно два озорных бесёнка. Ромка даже подумал, что это смешинки: а ну как Лидия разгадала его тайные помыслы? Смущённый, он без всякой надобности отвернулся и достал из-за спины очередную порцию мусора – старый, грязный, рваный сапог, который принялся старательно укладывать в огонь…

В этот вечер все засиделись допоздна и разошлись, когда уже не горели огни в окнах домов. И только хозяйка ночи – луна – светила ярко и величаво.

Запахнув курточку и поёживаясь от ночной свежести, ушла и Лида. Наш герой проводил её продолжительным взглядом и тоже направился домой.

Книголюбы

Прозвенел звонок на перемену. Ромка вскочил и спрятал в ящик парты книгу, которую читал весь урок. Стоило Зое Викторовне покинуть класс, он снова уселся за чтение. Книги часто заменяли Ромке не только игры и прогулки, но и уроки. Конечно, зоологию Ромка тоже любил, но всё же приключения Джима Хокинса не шли ни в какое сравнение с жизнью серого ёжика. На то он и серый.

Вскоре Ромка почувствовал, что рядом с ним кто-то сидит. Его раздражало, когда заглядывали к нему в книгу через плечо. Джиму пришлось на некоторое время задержаться на дне бочки, а Ромка в гневе поднял голову от страницы… и увидел Лидию Герцог. Её длинные ресницы чуть подрагивали, а глаза с захватывающим интересом были устремлены к печатным страницам.

– Интересно? – спросила она, повернувшись к нему лицом.

Ромка с разбегу как в омут окунулся в прохладную глубину её глаз. Чайного цвета, они были заварены так круто, что зрачки сливались с радужной оболочкой.

«Отстань!» – хотел было огрызнуться Ромка, но её взгляд окутал его неизведанной волной нежности. Он осёкся на первом слоге и прищёлкнул языком, в знак восторга подняв вверх большой палец. Девочка понимающе улыбнулась и поправила тонким пальчиком с узким розовым ногтем крупную прядь у виска.

– Как название? – Лидия продолжала крутить локон.

Ромка безропотно повернул книгу и показал обложку, на которой рядом с раскинувшей паруса шхуной значилось: «Роберт Стивенсон. “Остров сокровищ”».

– Наверное, помнишь, кино такое недавно было, про пиратов, – поторопился объяснить он и попытался продолжить своё занятие.

– А почитать дашь? Пожалуйста, – проговорила она и снова направила на него свой чудодейственный взор. Теперь в нём явно угадывалась просьба.

– Эту?! – в глазах Ромки промелькнули лёгкая насмешка и большое удивление. – Я сам её ещё не прочитал! К тому же это чисто мальчишеский роман.

– Знаешь, обычно я читаю только классику, и то желательно по школьной программе, – смущённая улыбка тронула её припухлые тёмно-пунцовые губы. – Каникулы скоро, хотелось бы расслабиться. Мне лучше «Всадника без головы». Я его у тебя видела.

Ромка в раздумье опустил голову и тотчас поднял на неё глаза, полные робости и нерешительности от вынужденного отказа:

– Я её уже обещал… Васе. Может, после него?

Все одноклассники знали, чего стоило слово Денщикова. Вынуждать его пообещать что-либо считали бесполезным даже учителя.

– Но он твой друг и может в любое время взять у тебя эту книгу. А мы разойдёмся на каникулы, и всё, – продолжала настаивать Лидия, ободрённая тем, что ей не отказали в категорическом тоне.

Ромка ненадолго задумался над веским аргументом. Как человек, воспитанный на романах, в которых утверждалось, что женский пол нужно почитать, он не нашёл в себе решимости (да и желания) отказать ей. А может, просто побоялся смутить эти лучезарные глаза туманом мимолётной обиды?

– Хорошо, будь по-твоему, – капитулировал он. – С Сидоровым я этот вопрос как-нибудь улажу.

– Ой, спасибочки! – Две звёздочки сверкнули ему из-под густых ресниц. – Когда принесёшь?

– Лучшим вариантом будет, если сегодня вечером ты заберёшь её на поляне. Ведь завтра воскресенье.

Звонок на урок помешал им договорить и развёл по разным партам.

В середине урока вместе с тычком в бок Ромка получил записку с личным экслибрисом Лидии: чёртик с забавной мордочкой опирается на ухват.

«Если меня не будет на поляне, то за книгой я приду специально. Часов в семь или чуть позднее, но обязательно».

«Хорошо, согласен» – проплыло по классу ответное послание с крыльями, полуобнявшими якорь. Это был тотем книголюба, означающий: «Читаю быстро, но основательно».

Чуть позднее Ромка скатал записку Лидии тугим комочком и ловким щелчком отправил в открытую форточку. Его сердило, что, провозившись всю перемену с этой щебетуньей, он не дочитал нескольких положенных страниц. Пытаясь отвлечься будничными вопросами, Рома едва заметил, как шумно всколыхнулось его сердце. И истолковал это по-своему: дав обещание, он ничего не выторговал взамен. По неписаным сельским правилам это выглядело непростительной ошибкой или показателем нечистых помыслов. Общеизвестно, что бесплатный сыр кладут только в мышеловку.

«Ничего, вечером разберёмся», – успокоил он себя, устраиваясь поудобнее и доставая из парты книгу.

Одноклассница

– Слушай, Костик, сегодня Лидия Герцог попросила у меня почитать «Всадника без головы». Вечером в семь часов она будет ждать на поляне, – сообщил Рома, когда после школы появился на пороге комнаты друга.

– Так в чём же дело? Сходим и отнесём. – Костя раскрыл книгу и, как сноп, свалился на диван-кровать.

Вот уже несколько дней они с удовольствием проводили время в обществе друг друга. Это не следовало понимать как необщительность или игнорирование школьной компании. Просто Василий усиленно готовился к выпускным экзаменам, а Ваня почему-то не появлялся уже третий день, о чём друзья, по правде сказать, не очень-то и грустили. Сейчас они, не утруждая себя ритуалами гостеприимства, расположились поудобнее и углубились в чтение. Костя, лёжа на диван-кровати, читал «Одиссею капитана Блада», а Ромка, устроившись в стареньком кресле, уткнулся в журнал «Советский экран», до которого оказался большим охотником. Время от времени он кидал взгляд на письменный стол, беспорядочно заваленный книгами. На самом верху этой груды сиротливо притулился будильник. Когда чего-нибудь ждёшь, кажется, что время тянется слишком медленно, словно невидимая резина. По крайней мере, Ромка зачитал «до дыр» пару журналов, пока дождался нужного часа. Без четверти семь он отложил периодику и облегчённо вздохнул:

– Ну что, будем собираться?

Дубровский спрятал одобрительно-ироническую улыбку и начал одеваться, в шутку вздыхая словно бывалый человек, для которого подобные мероприятия уже давно пройденный этап. Погода после полудня испортилась – дул холодный, пронизывающий ветер, поэтому друзья оделись потеплее, и Ромка сунул под полу куртки потрёпанный томик.

Когда мальчишки пришли на поляну, там никого ещё не было, и Денщиков выдохнул с облегчением: значит, не заставил себя ждать. Они присели на чьи-то дрова, но из-за ледяного ветра быстро продрогли. Ромка предложил соорудить из чурок, беспорядочно разбросанных поблизости, что-то подобие беседки. Справились быстро. Сидеть стало уютнее, и Костя посмотрел на часы:

– Время семь.

Ромка зябко передёрнул плечами:

– Значит, сейчас подойдёт. Точность – вежливость королей, а она Герцогиня, значит, чуть задерживается.

Посидели ещё минут десять, но Лида не появлялась.

– Ничего, – подбодрил себя и друга Ромка, – видимо, она сказала после семи, а не ровно.

– Шла бы быстрее! – начал терять терпение Костя и через пару минут не выдержал: – Пошли отсюда! Холодно, и она не придёт!

– Иди, – ответил ему Роман, – а я ещё подожду.

Он боялся, что Лидия придёт, как только он покинет «беседку».

– Можно отдать завтра, в школе! – укоризненно покачал головой Дубровский.

Ромка помахал книгой у него перед носом:

– Зря ты так рассуждаешь… Что в школе? Отдал, и всё. Тем более завтра воскресенье. А нужно контакт налаживать: вдруг у неё тоже есть что почитать?

– Ну тогда всё ясно, – подытожил друг. – Спроси у неё «Графа Монте-Кристо». Кто бы мог подумать, что придётся здесь столько торчать?! И своих дел навалом! Да ещё Катя может обидеться: я у неё уже четыре вечера не был.

Ромке стало неудобно, что он злоупотребляет временем товарища.

– Что же ты молчал? Иди, а я тут останусь. Времени у меня вдоволь.

Помолчав минуту, Костя встал и ушёл. Ромка проводил его взглядом и, расположившись поудобнее, обратил взор в нужную ему сторону. Честно говоря, он собирался ждать сколько угодно. Но, видно, Судьба распорядилась иначе. Едва Дубровский исчез за крайними домами, на соседней улице показалась Лидия. Судьба вознаграждает терпеливых! Девочка была не одна: её сопровождали двоюродные сёстры Вера и Лилька.

– Давно ждёшь? – спросила она, рассматривая Ромкино сооружение. – Извини, у меня мама на работе задержалась, а я с Серёжкой сидела.

– Да я и сам только что пришёл, – смущённый её извинениями, Ромка слукавил, что случалось с ним крайне редко. – А правда, что у тебя есть роман «Граф Монте-Кристо»? Можешь дать почитать в ответ? – Он подал ей книгу.

– Правда, – Лида благодарно сверкнула очами. – Подожди меня, сейчас принесу.

Они ушли, а Ромка остался. Воодушевлённый мгновенной догадкой, он с энтузиазмом засуетился вокруг «беседки». Быстро и ловко покидал тяжёлые чурбаки, как жонглёр орудует бутафорским реквизитом. Когда Лида вернулась, её ждало неожиданное зрелище: на месте прежнего сооружения стоял трон, а на нём с королевской чопорностью восседал Денщиков. Подойдя ближе, девочка услышала:

– Император сидит на троне и принимает подданных, которые принесли ему драгоценность империи!

Шутка понравилась, и смех Лидии зазвенел колокольчиком. Следом за ней засмеялась Верочка, раздался глуховатый хохот Лили.

Получив книгу, Рома с уважением осмотрел потрёпанные страницы, почтительно погладил ладошкой зелёную коленкоровую обложку со смутно проступавшим тиснением: «Александр Дюма. “Граф Монте-Кристо”». Вид книги свидетельствовал о том, что она хорошего содержания и побывала в руках многих читателей.

– А в следующий раз я дам тебе второй том. – Лидия, поигрывая пояском пальто, лукаво посмотрела на одноклассника.

– Что же сейчас оба не принесла? – обиделся Рома.

– Второй растрёпаннее первого. А после того как его Серёжка со стола уронил, нужно заново перебирать по страничкам.

– Уши бы оторвать этому Серёжке! – возмутился Ромка, и густой румянец вспыхнул на его щеках. – Так варварски относиться к изданиям!

– Ну ты даёшь! – вновь зазвенел колокольчик Лидиного смеха. – Ему же всего полтора годика. Серёжка – мой племянник. Он живёт у нас, пока его мама, моя старшая сестра Нина, сдаёт госы.

– Простите, миледи, а вы не заполните пробел в моём образовании? Что такое госы?

– Госы – это выпускные экзамены в институте. Я думала, ты всё на свете знаешь! Не зря же тебя девчонки в классе философом зовут. Ты даже на уроках читаешь! Любишь книги? – понимающе посмотрела она на него, как тогда в классе.

– Да, – ласково качнул томик в руках Ромка. – С книгами я чувствую себя свободнее, чем с людьми. А в обществе девчонок вообще стесняюсь…

– Застенчивые мне больше нравятся, чем нахальные… – Лидия зябко передёрнула плечиками и потуже затянула поясок. – Ну ладно, Рома, я побежала, у меня ещё масса дел!

У мальчишки даже мысли не было её задерживать. Надобно сказать, что в данный момент «Граф Монте-Кристо» интересовал его больше, чем общество какой-то там одноклассницы. Распрощавшись, он бегом бросился домой – знакомиться с графом, о котором слышал самые лестные отзывы.

«Кентавр»

«От одного отвертелся, – рассуждал Костя, сворачивая на свою улицу, – и для Кати что-нибудь придумаю».

Исчезнув из поля зрения Ромки, Дубровский скинул маску понурой обречённости и побежал, баюкая одну мысль: «Успею!» Добежав до дома, он выкатил из сарая велосипед и прыгнул в седло. Крутанул педали и, резво набрав скорость, понёсся по улице. Путь его был недалёк, и несколько минут спустя он уже входил в калитку своего одноклассника Шурика Казанцева. Велосипед остался возле забора, а Костя прошёл к лёгкой постройке, куда на лето переселялся Шурик. На крыльце он кашлянул, дёрнул запертую дверь, затем стукнул в неё кулаком. Скрипнул отодвигаемый засов, дверь отворилась и снова захлопнулась за вошедшим. Костя прошёл к свободному стулу, сел и распахнул ворот рубашки. Из-под него на свет появилась мастерски выполненная из полтинника подкова с вправленным зелёным камешком – знак Второго Магистра ордена «Кентавр». На столе перед Первым Магистром лежало несколько листков, исписанных разными почерками, – отчёты эмиссаров, то есть младших сотрудников. Шурик чуть не на лету поймал страничку, принесённую Костей.

– Прочти, и обсудим.

Костя развернул бумагу:

– Денщиков Роман. Ученик седьмого класса. Десятого июня исполнится полных четырнадцать лет. Успеваемость выше среднего, малообщителен и начитан…

– Даже чересчур! – перебил его Первый Магистр. – Как начнёт умные речи толкать – уши вянут. Пока урок отвечает – ещё терпимо, но в разговоре – просто терпеть не могу!

– Учителям мозги пудрит, а в разговоре у него нечаянно получается. Я заметил, что он старается себя сдерживать. Это у него по складу ума, от начитанности, – защитил друга Второй Магистр.

– Ладно, пусть так. Давай дальше, – поторопил Шурик.

– Можно и дальше, – согласился Костя, разглаживая бумажку. – Из видов спорта предпочитает велосипед, является вратарём футбольной команды…

– Этого у него не отнимешь, – подал реплику Казанцев. – На воротах стоит отлично.

– Физическое развитие соответствует возрасту, – продолжал Костя, – а насчёт драк слабоват. Может, просто нет пристрастия?

– Пристрастия к дракам за ним не замечено. Но это не значит, что он не может за себя постоять, – вступил в разговор Виктор Шейденко, круглолицый паренёк с серыми умными глазами.

– Против Денщика не каждый из нас один на один устоит. По-моему, он не просто читает книги, он черпает в них полезную информацию. Не удивлюсь, если окажется, что он и приёмчики какие-нибудь освоил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.