Борис Гребельников
Донбасс. Мы тоже были на войне: #о жизни

© Гребельников Б.А., 2017

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2017

От автора

О воинах, геройски защищающих с оружием в руках свою землю, и не только Донбасса, а всего Русского мира от фашизма, после войны будет написано немало.

А кто напишет о нас, мирных жителях, которые попали в эту страшную кровавую мясорубку, развязанную Америкой и Европой против славянского народа?

Хотя, «мирными жителями» назвать нас можно только условно. Какие же, мы «мирные жители», если массово восстали против геноцида славян? Захватили государственные администрации в городах и построили вокруг них баррикады, а потом сутками; с «коктейлем Молотова», арматурой и палками в руках, стояли против милиции хунты и заграничных ЧВК.

Это из наших мирных жителей; одни попали в застенки СБУ, другие легли от пуль на баррикадах, а третьи стали костяком отрядов ополчения. Куда вступили люди мирных профессий; шахтеры, строители, металлурги, землепашцы, вооруженные охотничьими двустволками и оружием времен Отечественной войны, захваченным из военных складов.

Это наши «мирные» дети, шестнадцати, семнадцатилетние мальчишки и девчонки, тайно от взрослых, создали в Лисичанске отряд, и двое суток стрелковым оружием удерживали на мосту батальон «вояк» национальной гвардии Украины. Когда погибло около пятидесяти детей-героев, остальные, восемнадцать человек, отошли.

Вот это несгибаемый славянский дух! Вот это русский характер! Значит, правильные книжки читали, в свое время, эти дети!

А вот, поразивший всех в интернете, подвиг «мирного» дедушки! Он пришел на блокпост национальной гвардии с гостинцем – трехлитровой банкой меда. Побеседовал, поблагодарил «вояк» за службу, на прощание крикнул: «Слава Украине!» и, услышав в ответ: «Героям слава!», удалился.

Через некоторое время каратели решили полакомиться медом. Только залезли ложками в банку, раздался взрыв. В результате; один труп, три тяжелораненых.

Не знаю, сам он мастерил «адскую машину», или кто помог? Дело не в создании ее, а в силе духа старика. Это какой несгибаемый стержень нужно иметь внутри себя, чтобы спокойно прийти в стан врага, с взрывным устройством подмышкой?!

Старушка напекла пирожков и пошла на позицию бойцов Новороссии, которая находилась в ста метрах от хутора. Только ребята уселись поесть домашней стряпни, со стороны Мариуполя заработал «Град» нацгвардии. Парням пришлось рассредоточиться по своим местам. Ну, а бабушку, в первую очередь, определили в ростовой окоп.

Горе-вояки сработали пакетом снарядов на перелет. Он взорвался в поле за двести-триста метров от позиции. После обстрела боец, помогавший вылезти старушке из окопа, спросил:

– Ну как, бабуля, страшно?

– Хай, бог милует, – произнесла она, перекрестившись.

– Так вот, бабушка! Спасибо за пирожки, но вам лучше сидеть в своем подвале. Обстрелы будут часто, возможно несколько раз в день.

Положив старушке в сумку пару банок консервов, парни отправили ее домой.

Каково было удивление бойцов, когда на следующий день, увидели перед собой шуструю старушенцию с кастрюлей борща и пакетом пирожков.

– Бабушка, мы же, вам, приказали сидеть в подвале! – чуть не плача, возмутился командир подразделения: – Убьют вас, мне нагоняй за это будет от начальства!

На что старуха безапелляционно заявила: – У меня в подвале потолок бетонный, его снаряд выдержит, а вы в канавках сидите без крыши. Не ровен час погибнете. Вот мне вас и жалко!

И это не единичный случай, а массовое явление! Поверьте мне, это происходит возле каждого населенного пункта!

Ну, как впечатляет? В какой такой Англии, Франции или Америке их бабушка, рискуя жизнью, будет ходить на передовую, чтобы покормить домашней снедью бойцов, защищающих свою землю, в том числе и хутор старушки?

Нет там такого, в Европах и Америках! Мы в этом убедились в предыдущих мировых войнах! Такое могут делать только наши, русские бабушки!

У нас даже монументы воинам-освободителям, погибшим в Великой Отечественной войне, уничтожают бандеровцев, потому что, видит Бог, наше дело – правое!

Так в населенном пункте Широкино Новоазовского района памятник солдату Шапоткину Семену Васильевичу, геройски погибшему при освобождении села в сентябре 1943 г, уничтожил командира карательного батальона «Азов» и его водителя. Они врезались, удирая от бойцов ДНР Джип – вдребезги, а бетонному солдату хоть бы что. Он стоит, с приспущенным знаменем в руках, скорбно опустив голову, как бы осуждающе спрашивая: «Зачем пришли с оружием в руках на нашу землю?».

Средства массовой информации неоправданно называют, нас, оставшихся, «мирными жителями». Кого так назвали журналисты, те уехали сразу, как только появилась в наших местах нацгвардия хунты. А мы остались; пополняя ряды ополченцев, подкармливая бойцов домашним, помогая в рытье окопов, а также, кто, чем может. Например, мой сосед, сварщик по профессии, изготовил двенадцать буржуек для бойцов Новороссии. Даже тем, что живем и работаем на своей земле, мы показали врагу, что не боимся его.

Да! Мы урывками спим прямо в одежде, чтобы успеть при артобстреле в укрытие. И хотя, даже наши старушки знают, где «исходящие» и «приходящие» при артиллерийских дуэлях, но мы, все равно, всей семьей падаем на пол, когда на кухне взрывается банка с огурцами. Да! Среди нас есть убитые и раненные, но мы свой Донбасс не бросим, и не надейтесь, бандеровцы!

Вот и решил я, пока живой, написать цикл рассказов о нас, оставшихся на своей родине, а не сбежавших со своей земли, на радость врагам.

Спросите: – Почему, пока живой? Отвечу: – Потому что живу на передовой, прямо на линии огня, и не знаю дальнейшую свою судьбу.

Ведь, не мог же предположить, что я, законопослушный гражданин государства, буду преследоваться киевским правительством, которое «навесит» на меня уголовных статей, срок которых, намного больше, чем у рецидивиста-«тяжеловеса». А именно; за публичное выступление в социальных сетях против мобилизации, за публичную критику в социальных сетях киевского правительства, за создание беспорядков и незаконный захват административных зданий, за пособничество терроризму, и наконец, за сепаратизм. Посчитал и ужаснулся! Выходит, что рецидивист, по сравнению со мной, обычный хулиган из малолетней зоны.

Также не мог знать, что я, мужчина преклонных лет, с ловкостью бойца спецназа, буду падать на землю при выстрелах из реактивных систем залпового огня «Град», которые, при выпуске полного пакета, уничтожают все живое и неживое на площади в два гектара.

Мне даже в голову не могло прийти, что при обстрелах вместе со мной будет падать мой девятилетний внук, который цепляясь руками за мою обувь, как кораблик на буксире за крейсером, с криком: «Деда, мне страшно!», будет ползти к ближайшему бордюрному камню.

Поэтому мы ничего не планируем на ближайшие годы, а просто, радуемся каждому наступившему дню и говорим: «Пока живой!».

А все-таки любил

Преклонных лет мужчина с жадностью читал новости с монитора компьютера. Вдруг за окном раздалось характерное шипение.

– Наши «Градами» ударили из посадки по блокпостам нациков, – удовлетворенно вымолвил он и приказал жене:

– Готовься в подвал, бабка! Сейчас «ответка» будет. Целый пакет пошел. Десять минут тебе на сборы!

– «Ваши», «наши»! Как уже надоела эта война! Когда она закончится?! Не могу уже! – в истерике закричала женщина и забегала по комнате, на ходу надевая теплую одежду.

В этот раз старик просчитался. С Мариуполя тут же ответили реактивной системой залпового огня. Три снаряда, от которых вздрогнула земля, и зазвенели оконные стекла, упали на соседней улице.

– Ложись! – крикнул дед и плашмя упал со стула.

– Ложись, старая! – заорал он повторно, багровея от ярости, и дернул бегающую жену за ногу. Отчего она кулем завалилась на пол, при каждом взрыве вскрикивая: – Ой, господи!

– Три штуки. Это пристрелочный залп. Сейчас нацики ударят полным пакетом, – пояснил вспотевший от напряжения старик и скомандовал:

– Быстро в подвал!

– Бегу, бегу, – согласно проговорила женщина и засеменила к выходу.

Пока дед надевал в коридоре ватные штаны, а его жена, открыв металлическую дверку подвала, спускалась по вертикальной лестнице из арматуры, начался жесточайший обстрел, который заставил старика, по-молодецки в три прыжка, преодолеть путь от дома к убежищу.

– Давай быстрее, а то ногой запихну! – испуганно заорал он. Торчавшая из люка голова женщины мигом исчезла. Быстро, как молодой матрос в машинное отделение, дед спустился по лестнице.

– Ну что, бабка, напугалась? – спросил он.

– Когда же это все закончится? – жалобно произнесла жена в ответ.

Некоторое время сидели молча.

– Не любишь ты меня, – первой нарушила тишину женщина и, вздохнув, добавила:

– И не любил.

– Нашла время о любви говорить, – проворчал муж в ответ: – Тут, главное, в живых остаться. Можно сказать, на передовой живем. По селу долбят каждые три дня.

– Юра, почему ты так относишься ко мне? Бабкой называешь. У меня имя есть. За ногу дернул, до сих пор болит. Кричал, что в подвал запихнешь. Всю жизнь прожила с тобой, а только сейчас поняла, что не любишь ты меня.

– Тьфу! Опять со своей любовью?! Ты думаешь, мне не страшно?! – вскипел муж: – Ползешь по лестнице, как черепаха! Вот и сорвалось с языка в горячке!

– Лестницу сделал вертикальную, неудобная она.

– Штормтрап называется. Другого типа не влезет сюда, – пояснил дед.

– Не мог подвал больше сделать? Чтобы как у людей было, – не унималась жена.

– Вот репей! У Булгаковых большой подвал, а что толку? Снаряд попал, и все банки вдребезги. Хорошо, что никого там не было. А у нас маленький. Шансов прямого попадания почти нет.

Дед перевел дух и начал хвалить свою работу:

– Видишь, какие толстые стены вылил из бетона? Надежные, как у Гитлера в бункере!

– А если сверху снаряд упадет? – засомневалась жена.

– Упадет, значит, конец. Но это не больно! – хохотнул старик.

– Не пугай меня, Юра, – прошептала жена поеживаясь.

– Тихо! – прикрикнул муж, прислушиваясь, и пояснил: – Наши ударили. Сейчас нацики ответят.

И, действительно, пошла череда разрывов, от которых часто задрожала земля. Муж с женой прижались к слегка вибрирующей стене. Когда обстрел закончился, дед воскликнул: – Мощные стены сделал, почти не дрожат!

В ответ женщина всхлипнула:

– Как там дочь с внучкой в городе? Наверно, твои ополченцы туда стреляют?

– Не переживай! Они бьют по блокпостам, а не по городу.

Жена расплакалась и начала выговаривать:

– Полгода не видела Танечку, внученьку мою! До Мариуполя пятнадцать километров, а поехать не можем. А все из-за тебя! Зачем ездил на баррикады в Донецк и Мариуполь?!

– На попутке езжай, если хочешь, а мне нельзя. Я у нациков в «черном» списке.

– Да как же я поеду?! У нас фамилия одинаковая! – вскрикнула женщина, перестав плакать.

– Вот, уже соображаешь! Тебя, из-за моей фамилии, бандеровцы тоже повесят! – весело ответил старик.

– Смешно тебе, сепаратист хренов! – глотая слезы, с презрением крикнула жена.

– Валя, заткнись, а то я за себя не ручаюсь! – угрожающе привстал с ящика дед. Женщина, прикрыв ладонями лицо, разрыдалась.

Через некоторое время старик тихо произнес: – Закончилась артдуэль. Посидим минут сорок и в дом пойдем.

Жена, всхлипнув несколько раз, проговорила:

– Зачем эта война, кто ее развязал! Так жили хорошо.

– А не твои ли родственники из Коломыи скакали на майдане? Вот и доскакались до войны, бабуины смерековые!

– Юра, не трогай моих родственников. Они хорошие люди.

– Согласен, хорошие. Но бестолковые. Не верят, что каратели с их области убивают нас. Теперь, к нам на море пусть не приезжают, а купаются в своей речке-вонючке. Не смогу я с ними общаться! – вынес вердикт муж.

– Не любишь ты меня. Вот и родственников моих уже ненавидишь.

– Опять двадцать пять. Любовь, да любовь. Как молодая девка заговорила, – с досадой произнес старик.

– Юра, где сумка с лекарствами? «Корвалол» надо выпить. Что-то сердце разболелось.

– На стеллаже стоит.

Женщина, включив фонарик, начала рыться в сумке. Взгляд ее упал на что-то завернутое в тряпку, лежавшую в самом углу подвала.

– Чекушку прячешь? – с укором спросила она и схватила сверток. Оттуда выпали две гранаты.

– Воевать надумал?! – вскрикнула жена и просящим голосом добавила: – Юра, мы на эту тему говорили. Ты же обещал. Куда тебе с больным сердцем?

Муж, понурив голову, молчал. Женщина криво усмехнулась:

– А я думаю: куда утка из морозилки пропала? А он ее террористам за гранаты отдал.

– Валя, замолчи! Какие они террористы?! Это ополченцы! Они нас защищают от бандеровцев. Мои два деда и отец в Отечественную войну били этих гадов! И я не смогу жить в одной стране с фашистами! Если бы не сердце, давно бы воевал.

– Тогда зачем гранаты? – удивилась жена.

– На всякий случай. Вдруг, нацгвардия село возьмет, так я растяжку поставлю на калитке. Все равно меня расстреляют, как сепаратиста. Хоть несколько карателей на тот свет потяну!

– Юра, давай уедем в Россию или хотя бы в Новоазовск. Не могу я уже, устала, – всхлипнула женщина.

– Кто тебя там ждет? Сама знаешь, что родственников там нет. Да и зачем я должен покидать свою родину?

– Может, кто-нибудь из людей примет? – заплакала жена.

– Не разводи сырость! Ладно, завтра отвезу в Новоазовск, а сам назад, – согласился муж и угрожающе добавил: – Не вздумай спорить, ты меня знаешь!

Утром старик выгнал за ворота старенький «Москвич» и начал грузить в багажник сумки. Жене, спешившей к сараю, он приказал:

– Валентина, поехали, хватит копаться!

– Сейчас, курам зерна дам!

Увидев, что женщина побежала за сарай, дед, нервничая, закричал:

– Куда?!

– Курица выскочила, по огороду бегает! – бросила она на ходу.

– Хрен с ней, давай в машину!

Тишину нарушил пронзительный звон разрываемого снаряда, гулко отозвалась земля, и взметнулся фонтан земли.

– Валька, ложись! – заорал старик и упал возле машины.

Когда затихло, дед позвал: – Валя! Валентина, ты где?!

Ответа не было. Почуяв беду, он бросился за сарай.

Жена лежала на спине, раскинув руки. Из виска тонкой струйкой стекала кровь. Муж припал ухом к ее груди и, не услышав дыхания, прошептал: – Валенька, я всю жизнь любил тебя. Как же мне теперь жить? – и его плечи затряслись в беззвучном плаче.

Через три дня жители села узнали, что дед Юра погиб на блокпосту возле города, забрав с собой на тот свет трех карателей батальона «Азов». Он сделал «сюрприз» из гранат, и когда открыл багажник «Москвича» для проверки, раздался взрыв.

Патриотка

Стоявшая в палисаднике женщина, увидев меня, улыбнулась и крикнула:

– Привет, сосед!

– Привет, Алла! – добродушно ответил я.

– Давно не виделись, – продолжила она, давая понять, что хочет пообщаться со мной, и подошла к штакетнику.

В былые времена мы не особо общались. Поздоровались, да и все, и каждый побежал по своим делам. А сейчас, когда, из-за боевых действий, большинство семей выехало, людей мало осталось в селе, поэтому каждого человека, встреченного на улице, воспринимаешь с радостью. И обязательно остановишься, чтобы поговорить о ситуации на Украине.

Мне эти разговоры о политике уже надоели. Поэтому я, подходя к забору, был намерен повернуть беседу в другое русло:

– Чего удивляться, что давно не виделись, ведь, больше в подвалах сидим.

– Не говори, сосед, – согласилась женщина и пожаловалась: – У меня после бомбежки давление поднимается, и сердце делает сто тридцать ударов в минуту.

– У меня та же картина, – признался я и пояснил: – Бомбежка – это когда бомбы с самолетов бросают, а нас обстреливают; из артиллерийских орудий, минометов и реактивных систем залпового огня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.