Пётр Мультатули
Император Николай II. Трагедия непонятого Самодержца

Под общей редакцией доктора исторических наук А.Н. Боханова.

© Мультатули П.В., 2020

© ООО «Издательство «Вече», 2020

Предисловие

В мировой истории нет государственного деятеля, который был бы столь не понят и оболган, как последний Император Всероссийский Николай II. При этом речь не идёт о научных оценках его деятельности, которые, конечно, могут быть разными, а именно о лживой мифологизации. Её тяжким последствием стало парадоксальное, по своей абсурдности, отторжение в общественном сознании личности Императора Николая II. В течение десятилетий советского периода шло всяческое уничижение последнего Государя. При этом, однако, все реальные и мнимые успехи коммунистического режима в экономике и социальной сфере сравнивались с 1913 годом, то есть пиком расцвета Империи. Опять-таки вместе с этим, советские учебники спешили объявить Россию Николая II «слабой» и «отсталой», а самого Самодержца обвиняли одновременно в прямо противоположных качествах: «Царь-тряпка», он в то же время определялся как «Николай Кровавый». То есть в отношении Императора Николая II получался некий «театра абсурда», который подменил собой всякое не то, что научное, а хотя бы объективное изучение его личности и царствования: имя Николая II было практически полностью изъято из истории.

В этом табуировании Царского имени, безусловно, чувствовался какой-то мистический страх. Конечно, иногда появлялись «труды» типа «Двадцати трех ступеней вниз» Марка Касвинова[1], но они были призваны не описать, пусть и негативно, жизнь Николая II, а опровергнуть «буржуазных фальсификаторов» по обстоятельствам убийства Царской Семьи, то есть в действительности книга М. Касвинова и была той самой фальсификацией, которую он взялся «разоблачать». Наряду с этим лживый образ Государя преподносился через «художественный» фильм Э. Климова «Агония» или не менее «художественный» роман В. Пикуля «У последней черты». Вышеназванные «шедевры», по существу, играли роль куклы вуду и, безусловно, были частью особого ритуала по уничтожению памяти о Государе. Испанский колониальный чиновник Хуан Поло де Ондегардо описывал в 1567 г. обряды индейцев Перу: «Чтобы наслать болезнь на того, кого они ненавидят, или чтобы тот человек умер, они несут его одежду и наряды и одевают в них какую-нибудь статую, которую делают от имени той особы, и проклинают её, оплёвывая и казнят её»[2]. В данном случае этот ритуал пытались применить к памяти убиенного Государя: убить ее духовно, как его убили физически.

В большевистской России даже хранение портрета Николая II грозило заключением в ГУЛАГ или расстрелом. В 1920-х гг. портреты Государя, спрятанные за иконы, встречались во многих крестьянских домах. Найденные при обысках, они считались большевиками тяжкой уликой.

Внедрение в народное сознание искаженного, оболганного образа Государя было призвано легитимировать нахождение у власти советско-партийной клики, оправдать совершенное ею Екатеринбургское злодеяние. Но кроме того, Император Николай II являлся альтернативой безбожному большевизму и его квазинравственной системе координат, враждебной и чуждой русскому народу. Государь Николай II олицетворяет, вчера и сегодня, тысячелетнюю историю Святой Руси, является примером христианского политика, бескорыстной жертвенной любви к России, её народу и истории. Пример Императора Николая II убедительно доказывает, что великие реформы можно успешно проводить без миллионных жертв, концлагерей и «чрезвычаек». Именно при нем, последнем русском Царе, были запрограммированы, начаты или осуществлены так называемые «великие стройки» коммунизма, которые потом приписали себе большевики: электрификация страны, освоение Дальнего Востока, бесплатное медицинское обслуживание, борьба с безграмотностью, начальное образование. А.Н. Боханов подчеркивал, что Император Николай II «оставался национальным символом, знаком русской государственной традиции, живым образом Великой Православной Империи. Поэтому и уничтожали в Екатеринбурге не “бывшего полковника Романова”, не “бывшего Императора”, а именно – Царя, последнего не только в отечественной, но и в мировой истории»[3]. Император Николай II был главным врагом мировой революции.

Однако пример Императора Николая II подтверждает, что лидер государства, каким бы полновластным, талантливым и нравственным он бы ни был, не может осуществлять свою деятельность в общественном вакууме, при отсутствии и непонимании своей политики со стороны большинства общества. Особенно это касается Самодержавного Монарха. Самодержавие есть сотрудничество Монарха и народа, сотрудничество во имя спасения своих душ для Царствия Небесного. Самодержец поставлен Богом и отчет дает только Богу за весь народ. «Мы, смиренный Иоанн, Царь и Великий Князь всея Руси, по Божьему изволению, а не по многомятежному человеческому хотению, – утверждал первый русский Самодержец и тут же добавлял: – Верую, яко о всех своих согрешениях. вольных и невольных, суд прияти ми яко рабу, и не токмо о своих, но и о подвластных мне дать ответ, аще моим несмотрением согрешают».

Петр Великий добавил к этому Самодержавному служению Божьего Помазанника служение воина и защитника Отечества: «Воины! Пришел час, который должен решить судьбу Отечества. Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за Православную нашу Веру и Церковь. Имейте в сражении перед собою правду и Бога, защитника вашего, а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога; жила бы только Россия, благочестие, слава и благосостояние ее». Этот образ дополняется словами другого государя Императора Александра Благословенного после изгнания Наполеона из России: «Господь шёл впереди нас. Он побеждал врагов, а не мы!». Так складывалось в русском сознании сакральное понимание Самодержавия, и оно было одинаково как для народа, так и для Самодержца. Но ко времени царствования Императора Николая II в этом понимании произошли серьезные негативные изменения.

Шаг за шагом русское общество отступало от Христа и Его заповедей, превращая Православие в обрядность, традицию, теряя при этом живую веру. Одновременно росло непонимание сущности Самодержавия и постепенное неприятие его как некой формы «деспотии». По словам протоиерея Валентина Асмуса: «Даже в недрах Святейшего Синода прокладывал себе путь антимонархизм, в данном случае на волне клерикальных настроений»[4]. Поэт Д.С. Мережковский называл Самодержавие «невежеством прошлых веков»[5], а граф Л.Н. Толстой отжившей «формой правления, могущей соответствовать требованиям народа где-нибудь в Центральной Африке»[6]. Отсюда к началу XX в., по словам А.Н. Боханова, «понятие “Царь” не воспринималось больше сакральным символом, в “обществе” никто и не вспоминал, что “Царь – устроение Божие”. В Миропомазаннике видели только властителя, наделённого, как немалому числу людей казалось, слишком широкими властными полномочиями. Общественное сознание постепенно становилось не только просто нерелигиозным, но и активно антицерковным, а потому и антицарским»[7].

Князь С.Е. Трубецкой признавал, что не революция подорвала в русском народе его монархический дух: «Дух этот хирел уже раньше и тем самым создал самую возможность революции. При этом монархическое чувство хирело не только у тех, кто был задет революционной пропагандой. Я сам, будучи принципиальным монархистом, с огорчением не ощутил в себе живого монархического чувства при торжественном выходе Государя в Москве, в начале войны 1914 года»[8].

У представителей самых разных слоев общества, вчерашних и сегодняшних, к Николаю II имеется много «вопросов». Либералы вопрошают, почему он «вовремя» не ввел конституцию и парламент, консерваторы, наоборот, задаются вопросом, зачем он их вообще ввел и почему «вовремя» не разогнал; красные обвиняют Государя в Ходынке и Кровавом воскресенье, черносотенцы – в том, что он мало казнил и сажал революционеров; православные «ревнители» ставят в вину Государю, что он построил в Петербурге мечеть и дацан, «недостаточно» притеснял иудеев, те, в свою очередь, обвиняют Николая II в том, что он «устроил» Кишиневский погром, покровительствовал Союзу русского народа и не отменил черту оседлости; церковные круги досадуют на Государя, что он не возродил Патриаршества и приблизил к себе Г.Е. Распутина; его «апологеты», наоборот, упрекают Николая II в том, что он мало прислушивался к советам старца; «русские националисты» не любят Николая II за то, что он отказался, по их мнению, от политики «русификации»; националисты бывших окраин, наоборот, обвиняют его в том, что эта «русификация» делала их культурную самобытность невозможной; «поборники» морали не могут простить Николаю II то, что при нем были публичные дома; сторонники «свободной любви» негодуют, что правительство боролось с проституцией; полуграмотные «любители» истории обвиняют Царя в том, что тот «не раздал» землю крестьянам и так далее. Катастрофу, происшедшую в 1917 г., приписывают исключительно ему на том основании, что он был Самодержец. Но как замечал И.Л. Солоневич: «Государь Император Николай Второй был, несомненно, лично выдающимся человеком, но “самодержавным” он, конечно, не был. Его возможности были весьма ограничены – несмотря на Его “неограниченную” власть»[9]. Н.А. Павлов отмечал про Государя: «Условия были таковы, что помимо своей воли, Он оказывался иногда бессильным использовать полноту своей власти и проявить ее, как он того желал»[10]. Об этом же свидетельствовал и Н.А. Маклаков: «У Государя в области законодательной были отняты все права, Государь не мог исправить некоторые несовершенства в законе, если он его видел»[11].

Николай II дважды собирался, задолго до смуты 1905 года, ввести выборное совещательное представительство «на русских началах» для прямого общения Царя с народом. Общество Государя не поддержало и навязало ему по западным лекалам парламентскую Государственную думу. Она изначально оказалась недееспособной, и Николай II пытался приноровить ее к российской действительности. Статс-секретарь С.Е. Крыжановский, автор и разработчик ряда важнейших государственных актов в царствование Императора Николая II, подчеркивал: «Огонь социальной зависти, таившийся в недрах России, в ее полуобразованных слоях, прорвался наружу, угрожая испепелить самое здание государственности. <…> Дать выход этому огню наверх – значило бы раствориться в анархии. Оставалось одно – прикрыть отдушину, закупорить ее в надежде, что огонь притухнет и даст время принять меры к подсечению его корней и к укреплению правительственного аппарата. Вырвать Государственную думу из рук революционеров, слить ее с историческими учреждениями, вдвинуть в систему государственного управления – вот какая задача становилась перед Верховной властью»[12].

В трагические февральские дни 1917 года Государь отдал четкий приказ устранить беспорядки, послал для их подавления большое число войск, сам выехал в Петроград для руководства подавлением мятежа. Кроме Царя, свой долг в те дни не исполнил никто, его никто не поддержал, его приказы не выполнялись, а сам он был пленен в Пскове и лишен власти. В 1927 г. большевистский журналист М.Е. Кольцов (Фридлянд) писал о Николае II: «Где тряпка? Где сосулька? Где слабовольное ничтожество? В перепуганной толпе защитников трона мы видим только одного верного себе человека – самого Николая. Нет сомнения, единственным человеком, пытавшимся упорствовать в сохранении монархического режима, был сам Монарх. Спасал, отстаивал Царя один Царь. Не он погубил, его погубили»[13].

Проявление Самодержавной воли Императора Николая II могло быть успешным только при поддержке ее большинством общества. Царю же приходилось действовать постоянно ему наперекор. Между тем все, что предлагали в качестве реформ либералы и революционеры, было дилетантским и популистским. Например, их призыв: «Вся земля – крестьянам». Н.А. Обручев писал по этому поводу: «Царь-Мученик ясно осознавал, что раздел всей земли поровну был утопичен и неминуемо привел бы сельскохозяйственную продукцию страны в катастрофическое состояние в ближайшие десятилетия. Говорить о разделе сельскохозяйственных угодий могли лишь безграмотные люди и безответственные демагоги»[14]. Но общество, к сожалению, верило последним.

Непредвзятое изучение личности Императора Николая II убеждает нас в том, что он прекрасно осознавал главные проблемы и задачи, стоявшие перед Россией, и адекватно реагировал на вызовы эпохи. Он был не только сторонником коренных преобразований в экономике, образовании, здравоохранении, но и являлся их организатором и главным проводником. Но при этом Государь был категорическим противником таких преобразований, которые бы сломали и уничтожили вековую основу России – православную Самодержавную Монархию, являвшуюся гарантом суверенитета русского народа и в том числе реформ по модернизации и индустриализации России. Их Николай II хотел осуществлять исключительно на «русских вековых началах». Царь хотел отстоять самобытность России, модернизируя и реформируя ее, общество хотело революционизировать ее, превратив во Францию или Швейцарию. Общество не осознавало, что за этим последует смерть России, а значит, и смерть самого общества. В.В. Розанов точно заметил, что «мы умираем от единственной и основательной причины: неуважения себя. Мы, собственно, самоубиваемся»[15]. Общество любило Россию вымышленную, созданную в ее горячечных «снах Веры Павловны». Государь же любил Россию реальную, вековую, традиционную – Россию Христа. Вот почему подвижники Православия ставили и ставят Императора Николая II выше большинства царей, подчеркивая, что ему было даровано Свыше особое духовное качество – чувствовать Волю Божью.

С другой стороны, некоторые пытаются представить Императора Николая II «простым», «обыкновенным», то есть заурядным человеком. Историк Ф.А. Гайда так и пишет: «Император Николай II был обычным человеком своего времени, и интересы у него были тоже типичными для того времени. Он был заядлым автомобилистом, фотографом, теннисистом, любителем кино и т. д. <…> Это был нормальный аристократ своего времени, но без некоторых аристократических глупостей, без девиантности, отклонений и самодурства, что иногда вообще-то свойственно аристократам»[16]. Можно было бы с этим определением и согласиться, если бы за этой «обыкновенностью» в личности Государя не заключалась огромная совершенно необыкновенная любовь к Богу и России, делавшая его человеком исключительных дарований и дававшая ему способность на самую высокую христоподражательную жертвенность. Именно эти любовь и жертвенность позволили Императору Николаю II сделать для России то, что до него не сделал ни один царь: максимально приблизить к реальной жизни идеал Святой Руси. Конечно, Император Николай II, как государственный деятель, не прибывал в статике. Он не сразу приобрел управленческий опыт, не сразу сформировался как политик, ему приходилось преодолевать трудности и ошибки. Здесь можно согласиться с Ф.А. Гайдой, когда тот пишет, что Царь «постепенно набирался опыта и серьезно изменился, особенно в ходе первой революции. Он стал гораздо более осторожным, более осмотрительным и зрелым в своих поступках. Стал очень внимательно действовать в плане подбора людей»[17].

Однако таких людей в России начала XX века было исключительно мало. По свидетельству генерала А.А. Мосолова: «Оскудение в России в эту эпоху государственно мыслящими и работоспособными людьми было прямо катастрофическим. Я помню раз, после одного из посещений императора Вильгельма, Государь рассказал, что Вильгельм ему рекомендовал при назначении всякого лица на высшую должность одновременно вписывать в секретный список лицо, могущее его заменить. При этом Государь выразился так: “Хорошо ему говорить об этом. Когда я, после больших потуг, нахожу лицо, более или менее подходящее на высокий пост, то уже второго никак не найду”»[18]. Это была еще проблема Императора Александра I, который намечая те или иные реформы, не раз повторял: «Некем брать». На рубеже XIX–XX столетий это «неким брать» многократно усилилось. Причем дело было в первую очередь не в талантах тех или иных сановников, а в их духовной чуждости того, что делал Царь и в чем заключалось само бытие Самодержавной православной России. Тем не менее Николай II находил и выдвигал на высшие государственные должности наиболее способных людей: Д.С. Сипягин, Н.П. Боголепов, В.К. фон Плеве, П.А. Столыпин, В.Н. Коковцов – все это были выдвиженцы Императора Николая II. Сейчас их бы назвали его «командой». Эта «команда» вполне могла вывести Россию в ранг сверхдержавы уже к 1910 г., если бы против нее общество и революционеры не вели бы беспощадную войну. Большая часть из членов этой «команды» Николая II была убита революционным террором. Каждый раз, ставя Государя в тяжелейшие политические условия, из которых ему приходилось с большим трудом выпутываться, общество обвиняло его в «неправильности» и «неспособности» разрешить создаваемые этим же обществом проблемы. Оно с безумным упорством всеми силами стремилось убрать с исторической сцены вековую элиту, заменив ее проходимцами и авантюристами. Государь иногда назначал слабых, малокомпетентных или даже оппозиционных министров, как это было с князем П.Д. Святополк-Мирским в 1904 г., графом С.Ю. Витте в 1906 г. и князем Н.Д. Голицыным в 1916 г. Но эти назначения производились Царем как вынужденная мера, как меньшее из зол, как политический маневр в ходе навязанной ему обществом войны. Примечательно, что помощи в этой войне Государю получать было практически неоткуда. Даже правые консервативные силы в основном занимались брюзжанием и мантрами о неминуемой катастрофе. Характерно, что лидеры так называемого черносотенного движения, больше всех заверявшие всех в своей верности Самодержавию, после 1917 г. предали Самодержца. Так, правый философ В.В. Розанов, которого считают «столпом» русского консерватизма в 1909 г., писал в дневнике о Государе: «Он есть мелкая, мстительная и низкая душонка, человек очень жестокий, хотя производящий самое чарующее впечатление на всех, кто с ним имел дело. Подобного лицемерного и лживого государя не было в России со времени Александра I-го. Он совершенно не имеет ума государственного и в делах государственных есть как бы пустое место»[19]. Бывший председатель Союза русского народа А.И. Дубровин на допросе в ЧК определил Николая II как человека «бесхарактерного, безвольного», которого он терпел только как наказание и восставать против которого он не мог исключительно «с религиозной точки зрения». Правый консерватор и монархист М.О. Меньшиков после свержения Государя писал: «Жаль несчастного Царя – он пал жертвой двойной бездарности – и собственной, и своего народа. <…> Не мы, монархисты, изменники ему, а он нам… Тот, кто с таким малодушием отказался от власти, конечно, недостоин ее»[20]. В.М. Пуришкевич, который принимал участие в убийстве Г.Е. Распутина якобы для спасения Монарха, после революции не стесняясь поливал грязью всю Царскую Семью: «Как мог я покушаться на восстановление монархического строя, если у меня нет даже того лица, которое должно бы, по-моему, быть монархом. Назовите это лицо. Николай II? Больной Царевич Алексей? Женщина, которую я ненавижу больше всех людей в мире? [Имеется в виду Императрица Александра Феодоровна. – Авт.]. Весь трагизм моего положения, как идеолога-монархиста, в том и состоит, что я не вижу лица, которое поведет Россию к тихой пристани»[21]. Поэтому можно понять Государя, когда он в 1908 г. на вопрос В.Н. Коковцова: «Ваше Величество, хотите, по-видимому, опираться на крайне правых?» – ответил: «Нет, я отлично знаю крайне правых»[22]. В 1914 г., когда Император Николай II поставил вопрос о роспуске Думы, как несоответствующей интересам России, и превращении ее в законосовещательный орган, Государя не поддержали все министры, кроме Н.А. Маклакова[23]. Даже правый И.Г. Щегловитов, по собственному свидетельству, сказал Государю, что считал бы себя изменником в случае поддержки этой меры[24].

При этом правые и левые, либералы и революционеры – все обвиняли Императора Николая II в революции. Сегодня большинство ничего не знает о Николае II как о великом преобразователе, осуществившем кардинальную модернизацию России, но зато убеждено в том, что именно Царь своей «слабостью» и косностью «подготовил» революцию. Между тем, как отмечает историк Б.Н. Миронов: «Русские революции не имели объективных предпосылок с точки зрения марксистско-ленинской теории; они являлись в первую очередь политическим и культурным переворотом; их причины надо искать не в провале, а в успехах модернизации, в трудностях перехода от традиции к модерну, в политических практиках, в особенностях политического дискурса»[25].

Небывалый рост народного благосостояния, которым была отмечена вторая половина царствования Императора Николая II, воспринимался либеральной элитой «недостаточным», а народом – как результат исключительно своего труда. Л.П. Решетников отмечает: «Как ни парадоксально, именно материальный рост стал одной из главных причин революционизации общества. Многие не выдерживали испытания богатством или достатком, им хотелось отбросить строгие моральные правила, жить “свободно”, пойти по пути, по которому уже двинулись европейские страны. Монархия, с её духовно-нравственным кодексом, накладывающим на весь народ, прежде всего, моральные обязательства, первым из которых было беззаветно служить России, в начале XX века уже мешала. Личность Государя Николая II вызывала непонимание и раздражение»[26].

Царя переставали любить, у многих монархическое чувство становилось чем-то официозным и мертвым. Эта нелюбовь объясняется не личными качествами Николая II, а личными качествами представителей общества. Как хорошо сказал протоиерей Дмитрий Смирнов: «Государь Николай II и его Семья своей благочестивой жизнью были немым укором тому высшему обществу, которое жило совсем не так»[27]. Святитель Иоанн (Максимович) утверждал, что Россия отплатила своему «чистому сердцем, любящему ее более своей жизни Государю» низкой клеветой. «Он был высокой нравственности – стали говорить о его порочности. Он любил Россию – стали говорить об измене. Под влиянием злого умысла одних, распущенности других слухи ширились, и начала охладевать любовь к Царю»[28].

Полковник Ф.В. Винберг вспоминал свой разговор в первые дни мировой войны со старым петербургским извозчиком, выходцем из крестьян, который утверждал: «Царя я очень почитаю и жалею. Крепко его жалею. Ведь душа у него – чисто херувимская. Настоящая христианская, чистая и светлая, что хрусталь. А только – не по нынешнему времени и не по нашему народу такая душа субтильная»[29].

Неприятие последнего Царя, несмотря на его церковное почитание, имеет место и сегодня. Становится очевидным, что именно Император Николай II является ключевой фигурой русской истории, и именно поэтому на него направлен главный удар мировой русофобии. Однако неприятие личности Императора Николая II зачастую вызвано не осознанной враждой, а непониманием. По поводу Николая II приходится слышать мнение: «Если бы на месте Николая II был Александр III или Сталин, вот тогда бы…» Эмигрантский православный писатель Н.П. Кусаков (Чурилов) отвечал на это: «Говорят, что стоило Государю по докладу полиции допустить, чтобы были повешены несколько тысяч революционеров-зачинщиков, так удалось бы предотвратить и саму революцию, и цареубийство, и весь последовавший за тем ужас безудержного зла и смерти. Так что же: мог или не мог? Если бы он был деспотом, то мог бы. Если бы он был монархом абсолютным, в себе воплотившим государство, то мог бы, ибо закон был бы ему подчинен вполне. Но он был прежде всего и до конца православным самодержавным Царём. Вот почему он и знал, что кровопролитием зла не остановишь. Зло врачуется только добром. Жестокая мера не могла бы вызвать ничего кроме озлобления, а цель всё равно не была бы достигнута. Ведь яд от укуса бешеной собаки уже слишком глубоко проник в тело России, и если зачинщиков были только тысячи, то сочувствовали им миллионы»[30].

Укор Николаю II в недостаточной жестокости выявляет полное непонимание как его личности, так и общественного сознания Российской империи начала XX века. Государь любил свой народ. Он не мог вешать и расстреливать его сотнями тысяч, гноить в лагерях и тюрьмах, обрекать на голодную смерть во имя своих политических целей и даже для подавления смуты и революции. Это притом что именно Николай II, а не П.А. Столыпин, как это принято считать, был инициатором указа о введении военно-полевых судов в 1906 г. во время разгула революционного террора. Но даже если представить, что Николай II решился бы на массовые казни оппозиции и революционеров, то он тем самым объединил бы против себя все силы русского общества, включая даже самых убежденных монархистов. Ведь в основе русского общества, несмотря на проходившие в нем негативные процессы, лежала евангельская проповедь. Смертная казнь в России практически не существовала со времен Императрицы Елизаветы Петровны, пятеро казненных декабристов, опасных государственных преступников, привело общество в ступор, а уж двести смертных приговоров в царствование Императора Александра III, среди которых были цареубийцы, первомартовцы, вызвали в обществе настоящую истерику и привели к легенде о «мрачном и тираническом» царском режиме. Если казни террористов и их пособников, во многом уступавших их многочисленным жертвам, которые Николай II был вынужден применить в 1906 г., чтобы остановить кровавую революцию, вызвали в обществе такое неприятие, то можно представить себе его реакцию на массовые казни «нескольких тысяч революционеров-зачинщиков». Можно не сомневаться, что революционеры смели бы Царя гораздо раньше 1917 года при активном одобрении общества, и никакого успеха эти репрессии не принесли бы. Понадобилась революция, Гражданская война, Красный террор, сталинские массовые репрессии, чтобы общество в корне изменилось, можно сказать? духовно деградировало. Сталин проводил свои злодейства потому, что общество воспринимало их в принципе приемлемыми.

Однако, помимо нравственных, были и иные причины, почему Государь не прибег к массовым репрессиям в отношении революционеров в преддверии революции 1917 года. На эти обстоятельства довольно точно указывает в своей статье писатель Д. Зыкин. Он подчеркивает, что революционеры и оппозиция были в своей большей части «пятой колонной», по его мнению, Англии[31]. На самом деле это были представители определённых сообществ глобалистского Запада, прежде всего Англии и США. Но пусть они будут условно «англичанами». Эти силы стремились использовать Россию против Германии, а в последний момент задействовать свою «пятую колонну». Прямая зависимость Берлина от этих глобалистских сил, и упорное нежелание кайзера находить компромисс с Россией лишь облегчали «англичанам» их задачу. Николай II это прекрасно понимал. Уничтожить революционеров до войны и в начале ее было нельзя, так как «англичане» в любой момент могли дать приказ своей агентуре развернуть революционный террор и саботаж. Но с ослаблением Германии и неизбежности победы Антанты, а значит, и России Государь был готов нанести удар по «пятой колонне». По мнению Д. Зыкина, «англичане прекрасно это понимали. Вот тут и пошла игра наперегонки. Мы сейчас знаем, что враг успел первым. Но надо понимать, что перед Царем стояла задача невероятной сложности. Выбрать точный момент удара по революционерам было очень сложно. Это именно тот случай, когда вчера рано, завтра поздно»[32]. Следует отметить, что объективное исследование исторических источников во многом подтверждает это мнение Д. Зыкина.

Вся советская и постсоветская историография наполнены «объяснениями» поступков Императора Николая II. Причем они давались с потрясающим по своей ограниченности самомнением. По меткому определению генерала П.Н. Краснова, о Николае II судили, «покровительственно похлопывая Государя по плечу»[33]. Не будет преувеличением сказать, что вклад советской историографии в изучение личности Императора Николая II равен даже не нулю, а числу отрицательному[34]. Прорыв в этом изучении начался только после крушения диктатуры КПСС. Здесь, безусловно, надо назвать автора первой серьёзной монографии о Николае II доктора исторических наук Александра Николаевича Боханова[35]. Он первым из советско-российских историков понял, что говорить о Николае II, не затрагивая Православия, значит, ничего не понимать в этом историческом деятеле. «Николай II, – пишет А.Н. Боханов, – последний христианский Царь в мировой истории. Человек и христианин в Нём слились неразделимо. Это выдающийся пример нравственной гармонии, имеющей надвременное значение, пример простой, высокой и нераздельной любви к Богу и России»[36].

Традиционный вопрос «Совершал ли Николай II ошибки?» является, на наш взгляд, бессмысленным. Как говорится, не ошибается тот, кто ничего не делает. Важно другое. Видный правый общественный деятель Н.А. Павлов отмечал по этому поводу: «Не будем утверждать, что Государь обладал непреклонной волей. Были случаи, когда Он мог – и не проявлял её. В ущерб или на пользу стране были эти случаи уклонения от воли – подлежит обсуждению. Но не эти случаи были роковыми для страны. На них, как и на некоторых ошибках в цепи событий, останавливаться нельзя. Бесспорно, одно: в главнейших вопросах судьбы страны – Государь во всё время, и до последнего часа, проявил громадное напряжение характера, выдержку и волю не уступающего Царских прав и не поступающегося Царской честью и достоинством своей Родины Государя. Больше того, лишь Он, Русский Царь, остался до последней минуты один непоколебимо верным присяге России и за Неё безропотно не склонил, а сложил голову»[37].

Говоря сегодня об «ошибках» Николая II, реальных или мнимых, мы должны учитывать, что он был гораздо более, нежели мы, информирован о той или иной ситуации, по которой следовало принимать решение, так как он был непосредственный участник событий. С другой стороны, мы владеем гораздо большей информацией о том времени, в силу того, что у нас имеется опыт целого прошедшего столетия. То есть мы «мудрее» Николая II на целый век. То, что мы сегодня считаем ошибкой, сто лет тому назад для Царя вовсе не считалось таковой. И.Л. Солоневич считал, что ошибки Николая II сегодня нам «кажутся нам довольно очевидными», но при Николае II «они такими очевидными не казались»[38].

Вместо того, чтобы выискивать ошибки Государя, следует сосредоточиться над теми задачами, которые перед ним ставила история, выяснить, как он их решал, что ему удалось, а что не удалось сделать.

Великая трагедия Николая II заключалась в том, что он верил в силу и конечную победу нравственно здоровых сил России («добрых людей», как он их называл), между тем как они к моменту революции были крайне слабы. Те идеалы, в которые верил Николай II, становились чуждыми и непонятными обществу: оно «обессолилось». А предательство этих идеалов, отказ от них Император Николай II воспринимал как предательство миссии, возложенной на него Провидением, отречением от Бога, а без Него Государь Россию не воспринимал. А.Н. Боханов пишет о Николае II и его эпохе: «Среди цинизма, безверия, нигилизма, конформизма, социальной демагогии и непримиримости, характеризовавшей русскую политическую сцену в конце XIX – начале XX века, верующий в Бога, почитающий традицию, милосердный и доброжелательный политик не мог не проиграть свою историческую партию. И его проигрыш стал проигрышем всех и вся в России»[39]. Но именно в этом проигрыше политика заключалась великая духовная, обращенная в будущее победа Императора Николая II, оказавшегося выше, милосерднее, доброжелательнее своей эпохи, а значит, и мудрее ее.

Цель нашего исследования раскрыть личность последнего Государя через его жизнеописание. Мы очень надеемся, что оно даст возможность современному человеку открыть для себя одного из самых великих Монархов мировой истории, великих своим смирением и кротостью, христианской нищетой духа, своим миротворчеством – утверждением Правды Божьей в апостасийном веке. Свойства личности Государя Императора Николая Александровича – есть основные Заповеди блаженства, данные нам Христом в Нагорной проповеди, и эти заповеди в полной мере исполнил наш святой Царь-Мученик Николай II.

В основном дореволюционные события даются нами по юлианскому календарю, некоторые по юлианскому и григорианскому.

Часть I. Наследник русского престола

Духовному взору Моему ясно представляется спокойная, здоровая и сильная Россия, верная своим историческим заветам, счастливая любовью своих благородных сынов и гордая беззаветной преданностью Престолу.

Император Николай II.

Глава 1. Детство

Рождение и крестины

Император Николай II родился 6 мая 1868 г. в 3 часа 1/2 пополудни в Александровском дворце Царского Села в семье Наследника русского престола Великого Князя Александра Александровича и Великой Княгини Марии Феодоровны (до замужества принцессы Датской Марии Софии Фредерики Дагмары). Одним из мифов русофобского дискурса является утверждение о якобы «преобладающем» проценте германской крови в жилах Императора Николая II. Это весьма распространенная ложь не только безумна с точки зрения христианства, но и противоречит историческим фактам[40]. С тем же успехом можно утверждать, что, к примеру, в жилах короля Людовика XVI не было ни капли французской крови, так как основатель династии Бурбонов король Генрих IV был женат на флорентийке Марии Медичи, а его дети, внуки и правнуки, на испанках, польках, немках, австриячках. Сам Людовик XVI был женат на австрийской принцессе Марии-Антуанетте. Если следовать логике «крови», то замученный якобинцами дофин Людовик XVII был не французом, а каким-то испано-германцем.

Таким же абсурдом являются рассуждения, что к началу XX в. на русском престоле была не Династия Романовых, а Гольштейн-Готторп-Романовская Династия. Эти «мудрствования» основываются на том, что Император Петр III по отцу был Гольштейн-Готторп, а по матери – Романов. Однако эти «мудрецы» почему-то называют правящую сегодня английскую династию Виндзорской, хотя по логике она должна именоваться династией Глюксбургов, так как отцом детей королевы Елизаветы II является принц Филипп Глюксбург. Однако, согласно прокламации 1952 г., потомство Елизаветы II по-прежнему относится к династии Виндзоров, и никому в голову не придет называть ее Глюксбург-Виндзорской.

Неоднократно приходилось слышать утверждение: «в России цари были немцами», потому что, дескать, они женились на немецких принцессах, и с каждым новым браком доля русской крови уменьшалась, а доля немецкой увеличивалась. В действительности к XVIII–XIX вв. история династических браков между европейскими правящими Домами насчитывала уже много столетий. Это в полной мере относится и к владетельным домам Германии. Поэтому ни о какой чистоте немецкой крови германских государей идти не может. Так, в числе предков курфюрста Саксонского Августа Сильного и прусского короля Фридриха Великого, помимо немцев, были англосаксы, скандинавы, французы, итальянцы, испанцы, византийцы, кельты, баски, славяне, литовцы, венгры, монголы и армяне. Причем в процентном соотношении доля славянской крови следует за долей собственно немецкой[41]. Прапрапрабабка Николая II Императрица Екатерина II Великая была потомком первого русского Государя Рюрика и святого Великого Князя Владимира – Крестителя Руси[42].

Среди дальних предков Императора Николая II числятся: князь Западного Поморья Вартислав II, князь Восточного Поморья Мстивой I, Великий Князь Сербии Стефан Зивидич Неманя, король Польши Болеслав Храбрый, другие славянские князья и короли. Ложное впечатление о «германском происхождении» русских царей создаётся за счёт ближайших онемеченных поколений их предков. Однако к моменту исчезновения славянских княжеских династий у немецких владетельных родов уже прочно закрепился запрет на морганатические браки, исключавший прилив в их жилы германской крови[43]. Разумеется, все вышеперечисленные «проблемы» были неизвестны русскому народу, который воспринимал Царя русским исключительно по его принадлежности к Православной вере.

Новорождённый Великий Князь Николай Александрович был долгожданным ребенком. В июле 1867 г. будущий Александр III записал в своём дневнике: «Моя единственная забота и молитва, чтобы Господь даровал нам детей, как я бы был счастлив»[44]. Спустя год его молитвы были услышаны: «6 мая/18 мая. Понедельник. Рождение нашего сына Николая… <…> Бог послал нам сына, которого мы нарекли Николаем. Что за радость была, это нельзя себе представить, я бросился обнимать мою душку жену, которая разом повеселела и была счастлива ужасно. Я плакал как дитя, и так было легко на душе и приятно. <…> А потом пришёл В.Б. Бажанов[45] читать молитвы, и я держал нашего маленького Николая на руках. <…> Мы благодарим Господа от всего сердца и за эту милость и благодать, которую Он нам послал»[46]. Князь В.П. Мещерский вспоминал, что Цесаревич «буквально сиял от счастья»[47].

6 мая Русская Православная Церковь отмечает память святого праведного Иова Многострадального, но Новорождённый был назван в честь преподобного Николая Мирликийского, в память дяди и полного тезки Цесаревича Николая Александровича, скончавшегося от менингита в 1865 г. Он был старшим сыном Императора Александра II, любимым братом Великого Князя Александра Александровича и женихом Принцессы Дагмары. Последних общее горе сблизило, зародив взаимное чувство симпатии, которое переросло в любовь. Они свято хранили память «дорогого Никсы». Поэтому, когда у великокняжеской четы родился сын, вопрос о том, как его назвать – не стоял. К.П. Победоносцев, поздравляя Цесаревича с рождением сына, отмечал, что «в новорождённом Великом Князе повторилось и новою жизнью ожило для нас, милое, незабвенное имя покойного Цесаревича, которое мы у себя в сердце носим»[48].

Россия узнала о рождении первого внука царствующего Императора из 101 залпа артиллерийского салюта со стен Петропавловской крепости и Высочайшего манифеста[49]. Впервые со времён Императора Александра I, Великий Князь Николай Александрович со дня рождения «как старший сын Наследника находился на прямом пути к престолу»[50].

Великий Князь Николай Александрович появился на свет через три недели после того, как Россия торжественно отметила пятидесятилетие царствующего Императора Александра II. Уже была отменена крепостная зависимость, начались земская и судебная реформы, готовилась реформа военная. На внешнеполитической арене Россия уверенно восстанавливала свой престиж, сильно поколебленный неудачной Крымской кампанией.

Однако с середины 60-х гг. в стране стали проявляться опасные тенденции. За четыре года до рождения Великого Князя был подавлен кровавый мятеж польской шляхты. 4 апреля 1866 г. студент-недоучка Д. Каракозов неудачно стрелял в Царя у Летнего сада. Государя спас крестьянин Костромской губернии О.И. Комиссаров, толкнувший руку террориста. Вскоре после покушения полицией были ликвидированы две террористические группы: «Организация» и «Ад», ставившие своей целью путём массовых терактов осуществить в России крестьянскую революцию. Так, что рождение внука было для Александра II, помимо семейной радости, событием большой государственной важности. В честь этого события Высочайшим указом объявили широкую амнистию, были прощены государственные недоимки[51].

Царственный младенец, конечно, не знал обо всех этих государственных и политических событиях. Няньки и кормилицы поражались спокойному нраву младенца, а отец несколько раз отмечал в дневнике, что «ангел» на редкость улыбчив и почти всегда «в духе»[52]. Княгиня В.Ф. Вяземская, посетив маленького Николая вскоре после его рождения, нашла, что «носик у Новорождённого» копия отцовского[53].

В обычаях Царского Дома было грудное вскармливание Августейших младенцев кормилицами, которых тщательно отбирали из числа русских крестьянок. Кормилицы получали большую пожизненную пенсию, а государи иногда становились крестниками их детей. Так, Император Николай II крестил сына крестьянки К.А. Воронцовой, кормилицыего дочери Великой Княжны Ольги[54]. Что касается кормилиц самого Николая II, то до нас дошли сведения о крестьянке г. Тосно М.А. Устиновой-Смолиной. После окончания кормления на полученное жалованье она смогла построить себе в Тосно дом, в котором сегодня находится краеведческий музей. Сама М.А. Смолина, её муж и дети были замучены большевиками в 1918 г.[55]

В понедельник 20 мая 1868 г., в церкви Воскресения Христова Большого дворца над Новорождённым было совершено Таинство Святого Крещения. Следуя православной традиции, отец и мать не присутствовали в церкви во время Таинства Крещения[56], которое осуществил протоиерей Василий Бажанов. Восприемником были: Император Александр II, королева Дании Луиза, Великая Княгиня Елена Павловна[57], датский наследный принц Фредерик[58]. Присутствовали Императрица Мария Александровна, Великие Князья Владимир и Алексей Александровичи. Во время церемониального шествия в церковь через залы дворца младенца несла гофмейстерина княгиня Ю.Ф. Куракина, которую с обеих сторон поддерживали канцлер князь А.М. Горчаков и фельдмаршал князь А.И. Барятинский[59]. Во время Литургии Николай Александрович впервые удостоился принятия Святых Христовых Тайн: Императрица Мария Александровна поднесла его к Святой Чаше[60].

В соответствии со ст. 157 Основных законов после совершения таинства на младенца были возложены высшие ордена Российской империи: Святого Апостола Андрея Первозванного, Святого Благоверного Великого Князя Александра Невского, Белого Орла, Святой Анны 1-й степени и Святого Станислава 1-й степени.

Родители

Державный отец сыграл в жизни Николая II совершенно исключительную роль. Уже будучи Императором, Николай II писал матери, что «святой пример дорогого Папа́, <…> во всех Его деяниях постоянно в моих мыслях и в моем сердце – он укрепляет меня и дает мне силы и надежды, и этот пример не дает мне падать духом, когда приходят иногда минуты отчаяния»[61]. Император Александр III был человеком замкнутым, любящим уединение и общество близких ему людей. Его тяготили роскошь, приемы, балы и спектакли. В пище Александр III предпочитал простые русские блюда, терпеть не мог спиртные напитки, которые почти не употреблял[62].

Императрица Мария Феодоровна, общительная, обожающая зрелища, балы, театры, увеселения, одевающаяся по последнему «писку» моды, внешне была полной противоположностью своему мужу. Тем не менее могучий Царь удивительно гармонировал со своей миниатюрной женой. Когда они расставались, что случалось нечасто, то писали друг другу письма, полные нежной любви и заботы[63].

Император Александр III очень любил читать. Любимым его автором был Ф.М. Достоевский[64], кончину которого Царь горько оплакивал, утверждая, что эту потерю «положительно никто не заменит»[65].

Александр III любил русскую историю и на профессиональном уровне занимался ее изучением. В.О. Ключевский писал: «Государь умел находить досуг для скромной учёной работы, особенно по изучению отечественной истории и древностей и был глубоким знатоком в некоторых отделах русской археологии, например, в иконографии»[66]. Генерал Н.А. Епанчин отмечал, что Александр III своё «свободное время с любовью посвящал изучению русской истории»[67]. Историк В.В. Назаревский отмечал: «Никто из царственных предшественников Александра III не занимался столько изучением русской истории, как он: в этом отношении он превзошёл и Петра I и Екатерину II. Очевидно, что из своих исторических занятий он черпал идеи, которыми он руководствовался для своего правления»[68].

Александр III поразил старого крестьянина-песенника К.И. Романова знанием старинных русских песен[69]. Царь любил русскую духовную музыку Д.С. Бортнянского и А.Ф. Львова, а из светской музыки особенно ценил П.И. Чайковского, которому всячески покровительствовал[70].

По свидетельству генерала Н.А. Епанчина: «Император Александр III был чисто русский человек, и это проявлялось не только во внешней его политике, но и в делах, казалось бы, не очень важных. Так, например, он установил, чтобы лица свиты, им пожалованные, имели на эполетах и погонах вензель его имени, исполненный славянской вязью; он восстановил древний русский обычай иметь на знамёнах Лик Спасителя, а на верху древка восьмиконечный крест»[71]. Никаких иностранных языков Царь в своем обиходе не допускал[72].

Граф Д.С. Шереметев свидетельствовал, что для Александра III «не было лучше удовольствия, как возиться с детьми. Можно сказать, что дети вообще были его друзья. Чего только не выкидывал он с ними и сам играл с ними, как ребёнок»[73]. В одном из писем к Императрице Марии Феодоровне Александр III замечал: «То, что Ты мне пишешь про Ники, когда он получил мое письмо, меня, правда, очень тронуло, и даже слёзы показались у меня на глазах, это так мило с его стороны и, конечно, уже совершенно натурально и ещё раз показывает, какое у него хорошее и доброе сердце»[74].

В 1877–1878 гг. Наследник престола Великий Князь Александр Александрович принял участие в Русско-турецкой войне, на которой он успешно командовал Рущукским отрядом. Его девятилетний сын Николай, или, как называли его близкие, Ники, постоянно писал отцу в действующую армию, сообщая о своих нехитрых детских делах и заботах: «Милый Папа́. Теперь очень холодно, был лёд на пруде. Мы ездили верхом. Джорджи упал с лошади. Сегодня очень сильный ветер. Володя сказал, что мы все выросли. Апрак. [син] всё продолжает свою скверную привычку пить квас прежде супа. Целую Тебя. Твой Ники»[75].

Ответы отца отличались трогательной любовью: «Благодарю вас мои душки Ники и Жоржи за ваши письма. Мне очень скучно и грустно без вас, и я часто думаю о вас и душке Ксении. <…> Как мне хочется скорее приехать к вам, назад домой. Целуйте от меня крепко Мама́ и не забывайте вашего Папа́, молитесь за него и за наших молодцов солдат»[76].

Моральное влияние матери, Императрицы Марии Феодоровны, на Николая Александровича было не меньшим. Император Николай II позднее вспоминал: «Когда я был маленьким, я был любимцем моей матери. Только появление маленького Миши отставило меня, но я помню, как я следовал за ней повсюду в мои ранние годы»[77]. Императрица Мария Феодоровна говорила о своём старшем сыне: «Он такой чистый, что не допускает мысли, что есть люди совершенно иного нрава»[78]. Мать с детства внушала Ники, что вежливость, деликатность, дружелюбие, внимание к людям суть основа человеческих взаимоотношений. Цесаревич отвечал матери: «Всегда буду стараться следовать Твоим советам, моя душка Мама́»[79]. Их сердечная и доверительная переписка продолжалась всю жизнь. 14 ноября 1877 г. девятилетний Ники поздравлял свою Матушку с днём её рождения: «Милая Мама́. Тебя поздравить я пришёл. Дай Бог тебе в нас видеть счастье, утешение»[80].

У маленького Николая было двое дедушек и две бабушки, которых он называл «Анпапа́» и «Анмама́». Императрица Мария Александровна, бабушка по линии отца, почила 22 мая 1880 г., когда Николаю было всего два года. Особые отношения сложились у маленького Великого Князя с его дедом – Императором Александром II, о котором Николай II всю жизнь вспоминал с особым глубоким чувством[81]. Александр II называл своего старшего внука «Солнечный лучик»[82]. Николай II вспоминал: «Когда я был маленький, меня ежедневно посылали навещать моего Деда. Мы с моим братом Георгием обычно играли в его кабинете, пока он работал. У него была такая добрая улыбка, хотя лицо его всегда было неподвижным и невозмутимым»[83].

Великий Князь Николай Александрович рос крепким и здоровым. Совсем маленьким он любил играть со старинной погремушкой, которую по приказу Екатерины Великой изготовили для её внука, будущего Императора Александра I. С тех пор эта погремушка передавалась «по наследству». В 1869 г. Императрица Мария Александровна подарила ее «милому Ники»[84]. После революции и убийства Царской Семьи большевистские мародёры, среди которых был и певец одесской уголовной «братвы» Исаак Бабель, занимались расхищением личных царских вещей. Бабель с каким-то сладострастием вспоминал, как он и его подельники, затягиваясь царскими сигарами, «остаток ночи провели, разбирая игрушки Николая II, его барабаны и паровозы, крестильные его рубашки и тетрадки с ребячьей мазней»[85].

Родители Николая II имели чёткое представление, какими должны быть их Дети. Александр Александрович говорил воспитательнице своих сыновей: «Имейте в виду, что ни я, ни Великая Княгиня не желаем делать из них оранжерейных цветов. Они должны шалить в меру, играть, учиться, хорошо молиться Богу. Учите хорошенько мальчуганов, повадки не давайте, спрашивайте по всей строгости законов, не поощряйте лени в особенности. Мне фарфора не нужно. Мне нужны нормальные, здоровые русские дети. Подерутся – пожалуйста. Но доказчику – первый кнут»[86].

Дети Александра III воспитывались в скромности и трудолюбии. Великая Княгиня Ольга Александровна вспоминала: «Все мы питались очень просто. К чаю нам подавали варенье, хлеб с маслом и английское печенье. Пирожные мы видели очень редко. На обед чаще всего подавали бараньи котлеты с зеленым горошком и запеченным картофелем, иногда ростбиф»[87]. Карманных денег у Царских Детей не было: то, что они выбирали в качестве подарков для друзей и знакомых, оплачивалось из казны.

Формирование личности и характера

У Александра III и Марии Феодоровны было пятеро Детей: Николай (6 мая 1868), Александр (7 июня 1869), Георгий (27 апреля 1870), Ксения (25 марта 1875), Михаил (22 ноября 1878) и Ольга (1 июня 1882). Их второй сын, Великий Князь Александр Александрович, прожил меньше года: он скончался от менингита 20 апреля 1870 г. Это была первая смерть в жизни Николая II. Он принял известие о кончине брата спокойно и, когда его подвели к смертному одру, поцеловал усопшего в лоб и положил в кроватку розу, как ему сказали[88].

Николай Александрович был особенно дружен со своим средним братом, Великим Князем Георгием Александровичем, который был любимым товарищем детских игр. Великая Княгиня Ольга Александровна вспоминала: «У Георгия было особое чувство юмора. Всякий раз, как он выдавал особенно удачную шутку, Ники записывал ее на клочке бумаги и прятал в “шкатулку курьезов” вместе с другими памятками своего отрочества. Шкатулку эту он хранил у себя в кабинете, когда стал Царём. Зачастую оттуда слышался его веселый смех: Ники перечитывал извлеченные из тайника шутки брата»[89].

Николай Александрович с детства любил катание на коньках, греблю, атлетическую гимнастику, хорошо плавал, фехтовал, был прекрасным наездником. Любовь к активным видам спорта Император Николай II сохранил на всю жизнь. Обладая живой и активной натурой, он, как и все дети, любил играть и шалить. Однако наряду с этим, в молодом Царевиче всегда чувствовалось нечто необычное. По словам его первого воспитателя англичанина К.И. Хиса, мальчик в детстве был очень застенчив, и трудно было понять, о чём он задумался. Хис вспоминал: «Бывало во время крупной ссоры с братьями или товарищами детских игр, Николай Александрович, чтобы удержаться от резкого слова или движения, молча уходил в другую комнату, брался за книгу, и только успокоившись, возвращался к обидчикам и снова принимался за игру, как будто ничего не было»[90].

Будущий флигель-адъютант Николая II С.С. Фабрицкий, имевший возможность наблюдать семью Александра III в Гатчине, вспоминал, что «молодой Наследник Престола Цесаревич Николай пользовался всеобщей любовью и всюду говорили о Его простоте, ласковости и чарующем взоре»[91].

Любимым занятием юного Великого Князя было чтение. Преподаватель английского вспоминал: «Он был очень любознателен и прилежен, вызывая даже добродушные насмешки других, и чрезвычайно увлекался чтением, проводя большую часть свободного времени за книгой. Любил также, чтобы ему читали и сам отлично читал вслух»[92]. Особенно Цесаревич любил исторические книги. Хис вспоминал, что однажды, он читал маленькому Николаю Александровичу книгу по английской истории, где описывался въезд в Лондон короля Иоанна Безземельного. Толпа приветствовала его криками: «Да здравствует король народа!» При этих словах глаза Великого Князя заблестели, он покраснел от волнения и воскликнул: «Ах, вот я хотел быть таким». Хис ему заметил: «Вы не должны быть государем одного лишь простого народа, для Вас все классы населения должны быть равны, одинаково дороги и любимы»[93].

В юности Государь внешне мало отличался от большинства сверстников своего круга. После окончания курса образования и военной практики у него появилось больше свободного времени, когда можно было позволить себе время от времени «хлыщить[94] по набережной»[95]. Он был молод, любил веселые невинные развлечения, игру в бильярд. Карты не любил, играл в них редко. Иногда Цесаревич засиживался допоздна в офицерских собраниях, в которых много курили, пили лёгкие вина, иногда, как это свойственно юности, слегка увлекаясь но никогда не переходя рамки дозволенного. Впрочем, современному человеку, у которого свои «рамки дозволенного», излишества той эпохи показались бы совершеннейшей нормой.

Другим увлечением молодости Николая II был театр, в основном опера и балет, из которых он больше всего любил сочинения П.И. Чайковского и Р. Вагнера. 6 февраля 1884 г. Цесаревич записал в дневнике: «В половине восьмого поехали в Большой театр[96], где давалась в первый раз опера Чайковского “Мазепа”. Она мне страшно понравилась»[97]. Оперу «Евгений Онегин» Николай II смотрел много раз подряд и говорил, что «ничего не знает лучше этой музыки»[98].

Николая Александровича, как и всех Царских Детей, учили играть на музыкальных инструментах. Он мог хорошо играть на фортепиано, но, став взрослым, делал это чрезвычайно редко[99]. В 1890 г. Николай Александрович попробовал себя на любительской сцене. Вместе с Великой Княгиней Елизаветой Феодоровной они поставили и сыграли во дворце Великого Князя Сергея Александровича несколько сцен из «Евгения Онегина». Представление было своеобразным подарком Императору Александру III, которому 26 февраля исполнилось 45 лет. Как писал в своём дневнике Цесаревич: «Публика – одно семейство»[100].

С детских лет Николай Александрович глубоко верил в Бога. Таким же верующим был и его отец, Император Александр III, который выражал непоколебимую уверенность, что «во всём, что делается на земле, есть Воля Божия. Господь, без сомнения, ведёт судьбы народов к лучшему, а не к худшему, если они, конечно, не заслуживают полного Его гнева. Поэтому да будет Воля Господня над Россией»[101]. Спустя почти 20 лет – это же убеждение выразит его сын – Император Николай II: «Во всём волен Бог один, Он делает всё для нашего блага и нужно с молитвами покориться Его святой Воле!»[102]

Посещению богослужений в семье Александра III придавали первостепенное значение, так же как постам и молитве[103]. В мае 1877 г., находясь на Русско-турецкой войне, Цесаревич Александр Александрович писал Марии Феодоровне: «Скажи от меня Ники и Георгию, чтобы они молились за меня, молитва детей всегда приносит счастье родителям»[104].

Отношение Николая II к Спасителю с самого детства отличались чувством особенно глубокой любви. Для него Христос был не отвлечённым понятием, не красивым мифом, не морально-нравственной доктриной, а Божественной Личностью, существующей здесь сейчас и во веки веков. Слова, чудеса и страдания Христа царственный ребёнок воспринимал так, как если бы он был их свидетелем. Участник детских игр Государя В.К. Оллонгрен вспоминал: «В пятницу был вынос Плащаницы, на котором мы обязательно присутствовали. Чин выноса, торжественный и скорбный, поражал воображение Ники, он на весь день делался скорбным и подавленным и все просил маму рассказывать, как злые первосвященники замучили доброго Спасителя»[105].

Будучи подростком, Николай Александрович любил бывать на богослужениях, зажигать лампадки, подходить к кресту. Он с детства всегда отмечал церковные праздники в своём дневнике: «Великий Пост. Начали говеть»[106]; «Вечером исповедовался в церкви»[107]; «В 9 часов утра пошли в церковь. Приобщился Св. Тайн»[108].

При посещении любого места, где находилась какая-либо христианская святыня, Николай II всегда поклонялся ей. После посещения крипты с мощами своего Небесного покровителя Святителя Николая Мирликийского в католической базилике итальянского города Бари Цесаревич Николай Александрович писал отцу: «В Бари я ездил в базилику и поклонился мощам моего Угодника со всеми офицерами. Приложиться не удалось, так как мощи покоятся под серебряной ракой на глубине 2-х аршин приблизительно, и видеть можно одни кости сквозь узкую дыру в земле. Для меня это было разочарованием, потому что у нас привыкли к цельным мощам, выставленным удобно для поклонения. А в Бари влезаешь на четвереньках под престол и при свете одной лампады с трудом разбираешь, что представляется глазам»[109].

Великая Княгиня Ольга Александровна вспоминала о странном случае, какой произошел с ней и её братом Николаем в дворцовой церкви Большого Петергофского дворца. Когда они зашли в церковь, «неожиданно началась страшная гроза. Вдруг появился огненный шар. Скользя от одной иконы к другой, расположенной на огромном иконостасе, он как бы повис над головой Ники. Он крепко схватил меня за руку; что-то мне подсказало, что для него наступило время тяжких испытаний»[110].

Глава 2. Наследник Цесаревич

Убийство Императора Александра II

В декабре 1876 г. восьмилетний Великий Князь Николай Александрович сопровождал Императора Александра II в Академию наук на празднование её 150-летнего юбилея. Государь захотел, «чтобы Ники присутствовал» на этой годовщине, и выразил надежду, что в пятьдесят лет его внук «будет также присутствовать и что Саша будет с ним»[111]. Самому Императору Александру II оставалось жить меньше пяти лет.

1 марта 1881 г. Цесаревна Мария Феодоровна решила ехать со старшим сыном на ледяной каток. Около трех часов пополудни, присутствовавшие в Аничковом дворце услышали два мощных взрыва. Вслед за ними пришло страшное известие: Государь тяжело ранен какими-то злодеями на Екатерининском канале. Как позже было установлено, ими были члены террористической организации «Народной воли» Н. Рысаков и И. Гриневицкий[112]. Истекающего кровью Императора доставили в его кабинет в Зимнем дворце и уложили на кровать. Впоследствии Николай II вспоминал, как он, 13-летний подросток, стал свидетелем мучительной смерти Деда: «Мой отец подвел меня к постели: “Папа́, – сказал он, повышая голос, – Ваш луч солнца здесь”. Я увидел дрожание ресниц, голубые глаза моего Деда открылись, он старался улыбнуться. Он двинул пальцем, но он не мог поднять рук, ни сказать то, что он хотел, но он, несомненно, узнал меня. Протопресвитер Бажанов подошел и причастил Его в последний раз. Мы все опустились на колени, и Император тихо скончался. Так Господу угодно было»[113].

Император Николай II будет не раз возвращаться в памяти к этому страшному событию. Так, 1 марта 1898 г. он запишет в своем дневнике: «17 лет уже прошло с того ужасного дня, как Анпапа́ был зверски убит на набережной Екатерининского канала!»[114]

Началось царствование Императора Александра III. Его старший сын Великий Князь Николай Александрович стал Наследником русского престола. Согласно Высочайшему манифесту, впервые присягу на верность Царю и его Наследнику «наравне со всеми Нашими верными подданными» приносили и крестьяне[115].

Родители не хотели, чтобы их сын оставался в Зимнем дворце, и сказали графу С.Д. Шереметеву отвезти его обратно в Аничков: возле подъезда их ждал казачий конвой. Николай Александрович внезапно приказал не сопровождать его и без охраны в сопровождении графа С.Д. Шереметева доехал до Аничкова[116]. С.Л. Фирсов делает вывод: «Мальчик не был трусом и в страшной ситуации неразберихи и суеты, явившейся следствием произошедшего в тот день убийства венценосного Деда, не потерял присутствия духа»[117].

15 марта состоялись похороны Императора Александра II. Его преемник шёл за гробом пешком, без пальто, в генерал-адъютантском мундире. Цесаревич Николай Александрович следовал в Петропавловский собор в траурной карете вместе с Императрицей Марией Феодоровной. В Петропавловском соборе Цесаревич стоял рядом с гробом убиенного Деда и во время отпевания безутешно рыдал[118].

«Милая Гатчина»

Император Александр III и его семья переехали из Петербурга в Гатчину. В Аничковом дворце прошла большая часть детства Николая II, в Гатчинском – юность. Царские Дети с ранних лет учились меткой стрельбе и позже стали участниками охот близ Гатчины: особенно хорошим охотником был Наследник Цесаревич[119]. Другим развлечением была рыбалка, заядлым любителем которой был Александр III. Зимой перед дворцом «катали болвана» (снежную бабу), такого большого, что лепили его несколько дней. Всей семьей работали в парке – счищали снег, рубили деревья, жгли костры. На озерах заливали каток – самой большой любительницей коньков была Императрица Мария Феодоровна[120].

Летом катались по парку в колясках, на велосипедах, верхом. На озера выходили на лодках, байдарках и шлюпках, часто гребли сами. В распоряжении Царских Детей был «аквапед» – прообраз современного водного велосипеда. В 1882 г., в начале «электрического» бума, в Гатчине появилась лодка с электрическим двигателем. По словам Н.А. Вельяминова: «Государь Александр III жил в Гатчине жизнью богатого помещика и очень любил заниматься местными хозяйственными вопросами»[121].

Железнодорожная катастрофа 1888 г.

17 октября 1888 г. Император Александр III с семьёй возвращался из Ливадии в Петербург. Когда поезд следовал мимо станции Борки Харьковской губернии, произошло схождение его с рельс. Вот как описывал это происшествие «Правительственный вестник»: «Во время крушения Их Величества Государь Император и Государыня Императрица, со всем Августейшим Семейством, и лица Свиты находились за завтраком, в вагоне-столовой. При сходе с рельсов первого вагона, следующие вагоны слетали на обе стороны; вагон-столовая, хотя и остался на полотне, но в неузнаваемом виде. <…> Невозможно было представить, чтобы кто-либо мог уцелеть при таком разрушении. Но Господь Бог сохранил Царя и Его Семью: из обломков вагона вышли невредимыми Их Величества и Их Августейшие Дети»[122]. Заговорили о том, что на Царя было осуществлено покушение. Однако С.Ю. Витте утверждал, что он задолго до несчастного случая в Борках предупреждал Александра III, что Императорские поезда развивают на Юго-Западных железных дорогах слишком большую скорость, а состояние железнодорожного полотна на этих дорогах не вызывает надёжности[123]. Следствие также пришло к выводу о несчастном случае.

Об этом страшном моменте своей жизни Цесаревич оставил следующую запись в дневнике: «Роковой для всех день, все мы могли быть убиты, но по Воле Божьей, этого не случилось. Во время завтрака наш поезд сошёл с рельсов, столовая и 6 вагонов разбиты, и мы вышли из всего невредимыми»[124]. После крушения Императрица Мария Феодоровна говорила: «Во всем этом была осязательно видна рука Провидения, нас спасшего»[125].

С.Ю. Витте, который не был свидетелем происшествия, писал, что «вся крыша столового вагона упала на Императора, и он, только благодаря своей гигантской силе, удержал эту крышу на своей спине, и она никого не задавила»[126]. Руководитель расследования причин железнодорожной катастрофы А.Ф. Кони считал это утверждение неправдоподобным, поскольку сама крыша весила несколько тонн. Тем не менее профессор хирургии Харьковского университета В.Ф. Грубе был убеждён в прямой связи смертельной болезни Царя с полученными им при крушении травмами[127].

Император Александр III, несмотря на крайне плохую погоду (лил дождь с изморозью), сам распоряжался извлечением раненых из-под обломков разбитых вагонов. Профессор В.Ф. Грубе вспоминал: «Их Величества изволили обходить всех раненых и словами утешения одобряли ослабевших и упавших духом»[128].

Александр III писал своему брату Великому Князю Сергею Александровичу: «Этот день никогда не изгладится из нашей памяти. Он был слишком страшен и слишком чудесен, потому что Христос желал доказать всей России, что Он и доныне творит еще чудеса и спасает от явной гибели верующих в Него и в Его великую милость». На средства Царской Семьи на месте крушения был поставлены храм и часовня, а сама станция Борки получила второе название Спасов Скит.

Глава 3. Образование Цесаревича Николая Александровича

Программа и организация образования

Образование Наследника Цесаревича Николая Александровича было рассчитано на 13 лет. Первые 8 лет – гимназическая программа, следующие пять – по программе Генерального штаба[129]. Руководителем образования Наследника был назначен военный педагог генерал от инфантерии Григорий Григорьевич Данилович. Видный французский литературовед Г. Лансон, который преподавал Детям Александра III французский язык, писал: «Генерал Данилович, воспитатель царственных детей, обладал не только военными познаниями, но был вообще высоко и разносторонне образованным человеком»[130]. Между Г.Г. Даниловичем и его Августейшим воспитанником установились тёплые неформальные отношения.

По воле Александра III большое внимание было уделено практическим дисциплинам. Вместо преподавания древних языков (латинского и древнегреческого) было введено изучение минералогии, ботаники, зоологии, анатомии и физиологии. Изучение русской истории, литературы и иностранных языков было значительно расширено[131].

Регулярные занятия у Великого Князя Николая Александровича начались в восьмилетнем возрасте. Александр III писал супруге: «Я присутствовал на первых уроках Ники с учителями – по русскому языку, по арифметике, по чистописанию и по рисованию. Как видишь, мальчик начал серьёзно заниматься, <…> он весьма доволен и, к моей радости, любит учиться и учится с огромным желанием»[132].

Будущему Государю «давали широкое образование управленца высшего звена. Поэтому в сетке учебных часов мы видим политэкономию и законоведение»[133]. Наследника обучали лучшие специалисты России: законоведение преподавал профессор Московского университета К.П. Победоносцев, международное право – профессор Санкт-Петербургского университета М.Н. Капустин, политическую экономию и финансы – профессор-экономист Н.Х. Бунге, европейские международные отношения – министр иностранных дел Н.К. Гирс, курс общей химии – знаменитый академик Н.Н. Бекетов, Закон Божий – доктор богословия протоиерей И.Л. Янышев. Помимо этого, известный художник К.В. Лемох преподавал Наследнику рисование, танец – известный танцор Мариинского театра Т.А. Стуколкин.

По хранящемуся в ГА РФ «Расписанию занятий Государя Наследника Цесаревича» за 18 марта 1883 г. можно сделать вывод о характере преподаваемых предметов и занятости Цесаревича во время учебного дня[134].

К пятнадцати годам Наследник имел более 30 уроков в неделю, не считая ежедневных часов самоподготовки. Г. Лансон так описывал своего Ученика: «Наследник роста скорее небольшого, коренастый, широкоплечий, произвёл впечатление серьёзной солидности. Овал лица скорее круглый, немного вздёрнутый нос и прекрасные голубые глаза, ясный и открытый взгляд которых так хорошо и прямо смотрит в душу»[135]. Лансон был поражён простотой и естественностью сыновей Александра III: «Послушание, кротость и дисциплинированная выдержанность Августейших детей меня просто поражает. <…> Никогда не вызывали они ни одного замечания, никогда не потребовалось малейшего принуждения, или напоминания об их обязанностях, никогда ни тени упрямства или противоречия вообще. <…> В них много ещё детского, юношеского, они очень просты сердцем так же и в привычках своих; нет ни тени пресыщенности, избалованности»[136].

Русский и иностранные языки

Особое внимание уделялось русскому языку. Г.Г. Данилович 17 августа 1877 г. писал Цесаревичу Александру Александровичу: «Отечественный язык – орудие всей умственной жизни человека на всех ступенях его развития. <…> Пока учащийся не владеет отечественным языком довольно свободно круг его познаний останется ограниченным, а процесс мышления осуществляется медленно, вяло»[137]. Император Николай II «был большим знатоком родного языка, замечал малейшие ошибки в правописании, а, главное, не терпел употребления иностранных слов»[138]. Государь говорил А.А. Мосолову: «Русский язык так богат, что позволяет во всех случаях заменить иностранные выражения русскими»[139]. Николай II был большим ценителем и знатоком древней русской иконописи. 19 марта 1901 г. Государь учредил Комитет попечительства о русской иконописи под председательством графа С.Д. Шереметева.

Что касается иностранных языков, то, как свидетельствовал Лансон: «Наследник Цесаревич говорит на английском как на своём родном языке, также прекрасно владеет французским языком»[140]. Николай II, по свидетельству Великого Князя Александра Михайловича, «мог ввести в заблуждение любого оксфордского профессора, который принял бы его, по знанию английского языка, за настоящего англичанина»[141]. Германский генерал Г. фон Мольтке-младший позже утверждал, что Николай II по-немецки говорил «совершенно бегло»[142].

История

Николай II с детских лет глубоко любил и всесторонне изучал русскую историю. Генерал Г.Г. Данилович писал Цесаревичу в 1879 г.: «Прошу, Николай Александрович, посвящать ежедневно, во время путешествия в Данию, час времени на чтение летописца Нестора»[143]. Конспекты Наследника Цесаревича по истории представляют собой множество толстых, полностью исписанных тетрадей. Великая Княгиня Ольга Александровна вспоминала: «Русская история представлялась как бы частью нашей жизни, чем-то родным и близким, и мы погружались в неё без малейших усилий»[144]. Курс истории Наследнику читал профессор Императорского Санкт-Петербургского университета, член-корреспондент Петербургской академии наук Е.Е. Замысловский. В 20 лет Цесаревич глубоко заинтересовался творчеством историка и писателя Г.П. Данилевского. 24 января Цесаревич встречался с Данилевским, который преподнёс ему три тома своих сочинений[145].

В 1866 г. по инициативе будущего Александра III было создано Русское историческое общество, которое возглавил он сам. Царь часто брал с собой на заседания своего сына Николая. Секретарь общества А.А. Половцов отмечал, что на заседании 18 февраля 1885 г.: «всего с Императором, Цесаревичем и Великим Князем Владимиром Александровичем присутствуют 26 лиц». На заседаниях известные русские историки (Г.Ф. Штендман, Я.К. Грот, А.Ф. Бычков, Н.А. Дубровин и другие) делали глубокие доклады по разным темам русской истории. По воспоминаниям А.А. Половцова: «Цесаревич восхищается совершенно новым для него препровождением времени и сообщает мне, что уже четыре года ведёт дневник, куда внесёт и всё слышанное сегодня»[146].

Литература

Цесаревич любил А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, И.С. Тургенева, и Ф.М. Достоевского. Но любимым его писателем был Н.В. Гоголь. 1 марта 1884 г. в дневнике Цесаревича можем читать: «Я всё время читал вслух “Ревизор”»[147]. Г.Г. Данилович отмечал, что Наследник «по-прежнему любит Гоголя и охотно его читает»[148]. Русскую классику Николай II любил и читал всю жизнь. За время Тобольской ссылки Государь познакомился с произведениями М.Е. Салтыкова-Щедрина, А.Н. Апухтина, П.И. Мельникова-Печерского, произведениями Д.С. Мережковского, В.С. Соловьева. В Тобольске он полюбил Н.С. Лескова.

Экономика и финансы

Образование Наследника по этим дисциплинам проходило с осени 1886 г. под руководством бывшего министра финансов Н.Х. Бунге, который основательно переработал и дополнил предполагаемый курс лекций, разделив их на три части, каждая для одного семестра: 1) история политической экономии (1886–1887); 2) экономическая политика (1887–1888); 3) чтения о финансах (1888–1889). По поручению Н.Х. Бунге вице-директор Департамента окладных сборов В.И. Ковалевский составил для занятий краткие очерки, карты, графики и таблицы, отражающие состояние сельского хозяйства и положение крестьянства[149]. Между Цесаревичем и Н.Х. Бунге установились особые тёплые и доверительные отношения. Бунге говорил Государственному секретарю А.А. Половцову, что Цесаревич «положительно очень умен и в высшей степени сдержан в проявлении своих мыслей»[150].

Военное образование

Любовь к военному делу, как у большинства членов Дома Романовых, была у Императора Николая II, говорится, «в крови». В детстве у него, как и у его пращура Петра Великого, были свои «потешные» солдаты, с которыми будущий Император участвовал в «учениях и боях» в Аничковом саду[151].

Военным образованием Цесаревича Николая Александровича руководили известные военные теоретики: генерал от инфантерии М.И. Драгомиров (боевая подготовка войск), Генерального штаба генерал от инфантерии Г.А. Леер (стратегия и военная история), генерал от артиллерии Н.А. Демьяненков (артиллерия), П.Л. Лобко (военная администрация), Генерального штаба генерал от инфантерии Н.Н. Обручев (военная статистика), Генерального штаба генерал от инфантерии О.Э. Штубендорф (геодезия и топография), Генерального штаба генерал от инфантерии П.К. Гудим-Левкович (тактика), Генерального штаба генерал-майор Ц.А. Кюи (фортификация), генерал-лейтенант А.К. Пузыревский (история военного искусства), вице-адмирал В.Г. Басаргин и генерал-адмирал Н.Н. Ломен (военно-морское дело). Генерал Н.Н. Обручев с «восторгом отзывался об уме и прекрасных душевных качествах своего Ученика и неоднократно рассказывал о способностях Наследника Цесаревича быстро схватывать суть излагаемого предмета и о его феноменальной памяти»[152].

В ГА РФ в фонде Николая II имеются документы, посвященные военным занятиям Наследника Цесаревича Николая Александровича, позволяющие дать представление о полученном им военном образовании: вычисления по морским навигационным приборам[153], ученические тетради по фортификации[154], конспект курса артиллерии, записи по курсу военной администрации, учебные записи по военному делу, конспект курса «военно-уголовного права», учебные пособия по изучению военного дела.

Тем не менее некоторые современники Николая II считали его военное образование недостаточным. Так, генерал от инфантерии Н.А. Епанчин полагал, что в военно-научном образовании Цесаревича «были немалые пробелы»[155]. Адмирал А.Д. Бубнов, никогда, впрочем, не руководивший крупными военными соединениями, считал, что уровень военных знаний Николая II «соответствовал образованию гвардейского офицера»[156]. Военную службу Николай Александрович очень любил и окончание военных манёвров всегда переживал с горечью, сразу начиная «думать о лагере и о службе в войсках!»[157]

6 мая 1884 г. Цесаревичу Николаю Александровичу исполнилось 16 лет. Этот возраст для Наследника престола считался совершеннолетием, в день которого им приносились две присяги – гражданская и военная на верность Государю Императору и Отечеству[158]. Великий Князь Константин Константинович делился в дневнике своими впечатлениями: «Торжество было в высшей степени умилительное и трогательное. Наследник – с виду ещё совсем ребенок и очень невелик ростом. Прочитал он присягу, в особенности первую, в церкви детским, но прочувствованным голосом; заметно было, что он вник в каждое слово и произносил свою клятву осмысленно, растроганно, но совершенно спокойно. Слёзы слышались в его детском голосе. Государь, Императрица, многие окружающие, и я в том числе, не могли удержать слёз»[159].

В августе 1884 г. Наследник получил звание поручика. Он провёл в должности ротного командира два лагерных сбора в рядах Лейб-гвардии Преображенского полка. В марте 1889 г. будущий Император писал: «Я проделал уже два лагеря в Преображенском полку, страшно сроднился и полюбил службу!»[160]

В учениях Наследник принимал участие как простой офицер. «Выступили в 7 часов, – писал он в своём дневнике в мае 1889 г. – Принимал штандарт с 1 взводом. Дождь шёл с самого начала. На военном поле было учение дивизии с обозначенным противником. Делали две атаки на него»[161]. 23 августа 1892 г. Цесаревич писал Великому Князю Константину Константиновичу: «Дорогой Костя. Спешу разделить с Тобой мою искреннюю радость. У меня только что произошёл с Папа́ разговор, содержание которого так давно волновало меня! Мой милый, дорогой Папа́ согласился, как прежде, охотно и разрешил мне начать строевую службу с зимы! <…> Итак, я буду командовать 1-м батальоном под Твоим начальством. Целую крепко нового отца-командира. Твой, Ники»[162].

Цесаревич с радостью участвовал в учебных боях, переходах, очень дорожил боевым товариществом. Великий Князь Константин Константинович отмечал: «Ники держит себя в полку с удивительной ровностью; ни один офицер не может похвастаться, что был приближён к Цесаревичу более другого. Ники со всеми одинаково учтив, любезен и приветлив; сдержанность, которая у него в нраве, выручает его»[163].

Генерал А.А. Зуров, сослуживец Николая II по Лейб-гвардии Преображенскому полку, вспоминал: «Наследник Цесаревич был образцовым офицером и командиром. <…> Солдат он любил всем своим русским сердцем; его влекла к ним их бесхитростная простота, что было основной чертой его собственного характера. Наследник Цесаревич не только интересовался их питанием и условиями их казарменной жизни, но и домашними делами, жизнью и нуждами их семей и помогал их нужде»[164].

Генерал Н.А. Епанчин, в ту пору офицер Преображенского полка, полагал: «Цесаревич <…> имел возможность изучить строевую полевую службу, познать войсковой быт, мог наблюдать работу офицеров и солдат, сойтись с ними, узнать русского человека, особенно простолюдина, в его работе. Всё это было для него крайне необходимо, особенно для его будущего предназначения как Монарха»[165].

Житейская обстановка Цесаревича в полку ничем не отличалась от условий жизни остальных офицеров – была проста, безо всяких излишеств. Это, разумеется, производило большое впечатление на унтер-офицеров и на всех солдат полка.

Два летних сезона Цесаревич посвятил кавалерийской службе в рядах Лейб-гвардии Гусарского полка от взводного до эскадронного командира. Следует сказать, что верховую езду Цесаревич любил с детства. Начальник офицерской кавалерийской школы, где Николай Александрович проходил обучение, полковник В.А. Сухомлинов (будущий генерал и военный министр) вспоминал: «Цесаревич очень аккуратно посещал занятия эскадрона школы и прошел все уставное обучение кавалериста, до эскадронного учения включительно. Чрезвычайно внимательно относился ко всем указаниям, разъяснениям и перед эскадроном произносил команды отчетливо, уверенно»[166].

После прохождения многолетнего курса военной подготовки Великому Князю Николаю Александровичу было присвоено звание Лейб-гвардии полковника, и вплоть до восшествия на престол он командовал батальоном Преображенского полка. Звание полковника он сохранил за собой на всю жизнь. Когда Великий Князь Николай Михайлович в шутку спросил Императора Николая II: «А когда же Ты сделаешь себя генералом?” Государь недовольным тоном ответил ему: «Русскому Царю чины не нужны. В Бозе почивший отец мой дал мне чин, который я сохраню на престоле”»[167]. Однако следует помнить, что гвардейское звание было на ранг выше армейского, поэтому званию гвардейского полковника соответствовало звание генерал-майора в армии.

6 января 1894 г. Великий Князь Константин Константинович в ознаменование годовщины службы Наследника Цесаревича в рядах Лейб-гвардии Преображенского полка от его имени подарил Цесаревичу памятный портсигар, сказав: «Прими это воспоминание от Преображенской семьи и верь, что любовь ее, самая задушевная, беззаветная и горячая, принадлежит Тебе не только как потомку нашего великого Основателя, как сыну нашего Царя и Наследнику его Престола, но как нашему доброму, милому, дорогому и бесценному товарищу»[168].

Уровень общего образования Императора Николая II

К.П. Победоносцев, говоря о своих занятиях с Цесаревичем, хвалил «способности молодого человека» и лишь сетовал, «что ему не позволяют путешествовать»[169]. Преподаватель Наследника по тактике генерал П.К. Гудим-Левкович жаловался, что Данилович делает «из своего Питомца умеренного, аккуратного старичка, а не бойкого юношу»[170]. Но как показало будущее, именно те качества, которые генерал Данилович заложил в Николая II, позволили ему в течение долгих лет царствования сохранять хладнокровие в сочетании с глубокой аналитикой.

Протопресвитер Георгий Шавельский признавал: «Когда вопросы касались истории, археологии и литературы, Государь обнаруживал очень солидные познания в этих областях. <…> В истории церковной он был достаточно силен, как и в отношении разных установлений и обрядов Церкви»[171].

Следует сказать, что образование Цесаревича было весьма разнообразным. 11 сентября 1882 г. он посетил Третьяковскую галерею, где осматривал её картины[172], а через месяц, 11 октября, был слушателем «маленькой лекции Миклухо-Маклая. Он рассказывал о своём 12-летнем проживании в Новой Гвинее и показывал свои рисунки»[173].

Особое значение в жизни Наследника сыграло его общение с великим русским путешественником генерал-майором Н.М. Пржевальским. Николай Александрович зачитывался письмами Пржевальского с рассказами о его путешествиях по Азии, которые тот регулярно присылал Цесаревичу[174]. Общение с Н.М. Пржевальским стало для Цесаревича Николая «одним из звеньев длинной цепи событий и влияний», внушивших ему «глубокий интерес к Азии»[175].

Общее образование Наследника закончилось в 1890 г. Николай II получил гармоничное образование, включавшее в себя не только основы юридического, экономического и гуманитарного образования, но и основательное знание военного дела. Он был высокообразованным и эрудированным человеком, о чем единодушно пишут мемуаристы[176].

Н.Д. Тальберг свидетельствовал: «Обладая основательными познаниями, Государь всю жизнь пополнял их, поражая своею осведомленностью тех, кто имел с ним дело. Вспоминаю то впечатление, которое он произвёл на министра путей сообщения Клавдия Семёновича Немешаева. Последний управлял долгое время обширной и образцовой Юго-Западной железной дорогой, был большим знатоком своего дела. Он рассказывал мне, как поражён был знаниями Государя в этой области. Приходилось слышать же и от других лиц»[177].

И.Л. Солоневич дал наиболее точное определение уровню и значению образования Императора Николая II, указав, что ему «преподавали лучшие русские научные силы – и историю, и право, и стратегию, и экономику. За Ним стояла традиция веков и практика десятилетий»[178].

Глава 4. Путешествие на Восток. 1890–1891 гг.

По сложившейся в русском Императорском Доме традиции, образование Наследника престола завершалось большим заграничным путешествием. Как правило, это были ведущие европейские государства. Однако Император Александр III решил отправить Цесаревича в большое путешествие на Восток, который ранее не посещал ни один русский престолонаследник. За девять месяцев Николай Александрович должен был морским путём посетить Египет, Индию, Цейлон, Сингапур, Яву, Китай, Японию, а далее сухим путем вернуться в Петербург через Сибирь. Государственный секретарь А.А. Половцов убеждал Цесаревича вернуться через Соединённые Штаты, но тот заявил, что хочет непременно увидеть Сибирь, а Америку повидает «когда-нибудь потом»[179]. Предстоящему путешествию Наследника придавалось большое государственное значение: Россия заявляла о своих интересах в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Передвижение по морю Цесаревич осуществлял главным образом на броненосном фрегате «Память Азова», которым командовал капитан 1-го ранга Н.Н. Ломан (с 5 мая 1891 г. капитан 1-го ранга Г.П. Чухнин). Главным руководителем путешествия был Свиты генерал-майор князь В.А. Барятинский. Спутниками Цесаревича были: флигель-адъютант князь Н.Д. Оболенский, князь В.С. Кочубей, князь Э.Э. Ухтомский, а также мичман В.Д. Менделеев, сын великого ученого Д.И. Менделеева. Кроме того, Цесаревича сопровождал военно-морской врач В.К. фон Рамбах.

23 октября 1890 г. Император Александр III и Императрица Мария Феодоровна на поезде проводили сына из Гатчины до ближайшей остановки – станции Сиверской[180]. 24 октября Наследник прибыл в Вену, где его радушно приветствовал император Франц Иосиф. 25 октября 1890 г. в Триесте к Цесаревичу присоединился Великий Князь Георгий Александрович, а в Греции – принц Георгий. В Патрасе Цесаревич благоговейно поклонился мощам святого Апостола Андрея Первозванного[181]. Первоначально предполагалось, что Цесаревич посетит Константинополь (Стамбул) и Святую Землю. Однако из-за конфликта между султанским правительством и православным греческим духовенством эта поездка не состоялась[182].

В начале ноября русская эскадра отправилась к берегам Африки, в Египет. Пока корабли шли по Суэцкому каналу, Цесаревич со своей свитой совершил поездку по Нилу, осматривая памятники Древнего Египта[183]. 13 ноября он совершил восхождение на знаменитую пирамиду Хеопса.

11 декабря 1890 г. «Память Азова» достиг Индии – «коронного» владения Великобритании на Востоке. «В 8 ч. утра вошли всем отрядом на Бомбейский рейд, – писал Цесаревич в дневнике, – и бросили якорь. Был чудный день. В полной гусарской форме съехал на берег с греч[еским] Джорджи. Торжественная встреча англичан. Живём в летней резиденции губернатора – очень хорошо»[184].

Однако за этими фразами скрывалась глубокая неприязнь Наследника к «Владычице морей», которую вполне разделял и его отец – Император Александр III. В письме он предупреждал сына: «Конечно, англичане Тебя будут везде встречать с почётом и даже весьма любезно, но увлекаться этому не следует и в Англии Твоя поездка по Индии далеко многим не по нутру!»[185]

Николай Александрович воспринимал Великобританию как врага и соперника России: «Досадно видеть, – писал он отцу из Каира, – как англичане разгуливают в мундирах по городу, как будто в Лондоне»[186]. В другом письме Наследник замечает: «Англичане думают и стараются только для себя и своей выгоды»[187]. Посетив Каунпор, центр восстания сипаев в 1857 г., и выслушав рассказ сопровождавшего его английского офицера о зверствах, творимых индийцами, Цесаревич «не удержался и напомнил англичанам о тех же мерах, какими они сами пользовались после подавления мятежа – расстреливая бунтовщиков у дула орудий»[188]. В Бенаресе Цесаревича возмутило поведение английского наместника, который, встречая его, оставил за спиной местного индийского князька. Для Николая Александровича было совершенно неважно, что этот магараджа «владеет небольшим клочком», так как это обстоятельство нисколько не позволяло английскому чиновнику проявлять такую «непочтительность к туземному князю»[189]. Впечатления от английского колониализма ещё больше утвердили будущего Императора в мысли, что «мы должны быть сильнее англичан в Тихом океане»[190].

31 декабря Цесаревич прибыл на Цейлон (Шри-Ланку), где встретился с возвращавшимися из далёких краёв на яхте «Тамара» Великими Князьями Александром и Сергеем Михайловичами. Они прибыли на остров специально поохотиться на слонов. Но Наследник, заядлый охотник, на этот раз от неё отказался, заявив, что он никогда не хотел бы убить «такое полезное животное», как слон[191].

В самом начале нового 1891 г. у Великого Князя Георгия Александровича проявились первые признаки туберкулёза, и он был вынужден был вернуться в Россию.

В феврале 1891 г. «Память Азова» приблизился к берегам Сиама (Таиланда). Англичане крайне противились появлению там русского Престолонаследника. На Сиам были направлены алчные взоры как Лондона, так и Парижа. Поэтому для короля Чулалонгкорна (Рамы V) посещение его государства Наследным Принцем величайшей державы имело важное политическое значение. В связи с этим король 6 (18) февраля 1891 г. направил Цесаревичу личное письмо, приглашая его посетить Сиам[192]. Цесаревич согласился и 8 (20) марта прибыл в порт Бангкока. Наследника встречал «сорокалетний, среднего роста, стройный красавец-король со своей многочисленной семьей»[193]. Между сиамским монархом и Николаем Александровичем возникли чувства глубокой симпатии[194]. Сиам произвёл на Николая Александровича впечатление «самой интересной и своеобразной страны, которую мы до сих пор видели»[195]. Когда в 1897 г. англо-французские колонизаторы вплотную подошли к захвату Таиланда, король Рама V обратился к Императору Николаю II с призывом о помощи. Государь немедленно пригласил короля в Петербург и устроил ему самую торжественную встречу[196]. Чулалонгкорн получил в подарок от Николая II портсигар, на котором была выгравирована надпись: «От друга. Николай»[197]. Весь мир облетела официальная фотография, где Николай II дружественно принимает Раму V в Петергофе. Париж и Лондон были вынуждены отказаться от планов колонизации Сиама.

15 апреля 1891 г. «Память Азова» вошел в бухту Нагасаки. В письме Императрице Марии Феодоровне Цесаревич отмечал, что Япония ему «страшно нравится»[198]. Единственное, что не понравилось Цесаревичу, была местная кухня. «Еда японская, – сообщал он Марии Феодоровне, – хуже китайской. Мне это было очень досадно, так как во всём остальном Япония совершенно несравнима с грязным вонючим Китаем»[199].

По имеющемуся преданию, которое стало известно благодаря книге епископа РПЦ(з) Митрофана (Зноско-Боровского), японский священнослужитель посоветовал Цесаревичу посетить известного буддийского отшельника Теракуто, «взору которого открыты тайны мира и судьбы людей»[200]. Теракуто, при встрече с Цесаревичем, якобы предсказал ему «два венца»: земной и небесный, указав, что его ждут «великие скорби и потрясения»[201]. Источник этого рассказа владыка Митрофан не указывает. Имеются ссылки на мемуары маркиза И. Хиробуми, однако в них нет ни слова об этом[202]. Эта встреча не упоминается ни в книге Э.Э. Ухтомского, ни в дневниках самого Цесаревича Николая Александровича. Поэтому на сегодняшний день факт встречи Теракуто с Николаем II следует считать апокрифом.

Но остается фактом, что со стороны буддистского духовенства Цесаревичу Николаю был оказан подчёркнуто почтительный приём. При входе Престолонаследника в буддийский храм священники повергались пред ним ниц, а когда он их поднимал, смотрели на него с благоговением и трепетом, торжественно вводя только его одного в святилище[203].

27 апреля 1891 г. Цесаревич на поезде прибыл в Киото, древнюю столицу Японии, а 29 апреля, он, принц Георг Греческий и принц Арисугава на джинрикшах отправились в город Оцу. Там они полюбовались живописным видом озера Бива, после чего стали возвращаться обратно в Киото по узким улочкам Оцу. С обеих сторон стояли полицейские, вооружённые мечами катана[204]. Внезапно один из них, как позже выяснилось Сандзо Цуда, подбежал к повозке, где находился Цесаревич, и нанёс ему сзади удар мечом по голове. В последний момент Николай Александрович обернулся, и клинок скользнул по его темени. Японец хотел повторить удар, но был сбит с ног вовремя подоспевшим принцем Георгием. Николай Александрович писал Императрице: «Не будь Джорджи, может быть, милая Мама́, я бы вас больше не видел!»[205] Цесаревич сообщал: «Самым неприятным было бежать и чувствовать того подлеца за собой и вместе с тем не знать, как долго этого рода удовольствие продлится? Я боялся одного – упасть или просто ослабеть, так как в первую минуту кровь хлынула фонтаном»[206]. Цесаревича посадили на скамейку возле одного из домов, и врач В.К. фон Рамбах сделал ему первую крепкую перевязку.

Цуда был сразу же схвачен. На суде он мотивировал свои действия тем, что якобы принял Цесаревича за европейского шпиона. Позже суд приговорил его к пожизненному заключению в тюрьме на острове Хоккайдо.

Наследника повезли обратно в губернаторский дом. Там лейб-медики обработали и зашили рану. Как писал Цесаревич отцу: «Я себя чувствовал великолепно и без всякой боли»[207]. 2 мая 1891 г. князь В.А. Барятинский, описывая в письме Государю состояние Наследника, писал: «В отношении совершенно растерявшихся японцев Цесаревич выказал удивительную доброту; он сейчас же сказал Принцу Арисугава: “Прошу вас ни минуты не думайте, что это происшествие может испортить хорошее впечатление, произведенное на меня радушным приемом, встреченным мною всюду в Японии”»[208].

Наследнику были нанесены две раны на правой стороне головы: одна, длиной около 9 см, проникла до кости. Врач эскадры удалил с костной ткани тонкий слой площадью приблизительно 73 мм.

6 мая 1891 г., то есть в свой день рождения, Цесаревич получил письмо от своего отца: «От всей души благодарим Господа, милый мой Ники, за Его великую милость, что Он сохранил Тебя нам на радость и утешение. До сих пор ещё не верится, чтобы это была правда, что действительно Ты был ранен, что всё это не сон, не отвратительный кошмар»[209]. Написал письмо и самый младший брат, 12-летний Великий Князь Михаил Александрович: «Мне было очень грустно, когда я узнал, что случилось с Тобою в Японии. Слава Богу, что раны не были очень опасны. Я буду ужасно рад, когда Ты вернёшься и Георгий также. Миша»[210].

Впоследствии появилось расхожее мнение, будто бы покушение в Оцу настроило Императора Николая II враждебно к Японии, что впоследствии якобы привело к войне с нею. В частности, С.Ю. Витте в своих воспоминаниях писал, что покушение «вызвало в душе будущего Императора отрицательное отношение к японцам…»[211]. Однако эти домыслы опровергаются самим Цесаревичем, который в письме к матери, написанном сразу же после покушения, отмечал: «Япония так же нравится мне и теперь, как раньше, и случай со мной 29 апреля не оставил во мне никакого неприятного чувства»[212].

Между тем в Токио были крайне взволнованы возможными политическим последствиями покушения. Там даже опасались войны с Россией. На следующее утро с токийского вокзала отошёл специальный поезд, в котором находился сам император (микадо) Муцухито, спешивший к Цесаревичу с личными извинениями. В Японии микадо почитался за божество, и его передвижение являлось важным государственным событием. Муцухито выразил Наследнику свои слова соболезнования, пожаловав ему высший японский орден Хризантемы. 7 мая 1891 г. Александр III приказал прервать визит Цесаревича в Японию и отправиться обратно домой, через Дальний Восток и Сибирь.

16 мая 1891 г. Николай Александрович въехал во Владивосток через специально построенную по этому случаю Триумфальную арку. Утром 19 мая Цесаревич принял участие в торжественной церемонии закладки уссурийского участка Транссибирской железнодорожной магистрали. Он провёз символическую тачку с землёй для железнодорожной насыпи и совершил пробную поездку по трехкилометровому построенному участку.

30 мая Цесаревич попрощался с командой «Память Азова». Мичман В.Д. Менделеев писал своему знаменитому отцу: «Милый Папа́! Вот наши торжества и кончились. Трудно описать ту грусть, с которой все расставались с Цесаревичем: за 7 месяцев все так привыкли к нему как к человеку, как к простому и ласковому юноше…»[213]

Возвращение Цесаревича домой из Владивостока пролегало через Сибирь, которая произвела на него огромное впечатление. Разные культуры, народы, обычаи тесно переплетались с красивейшими городами и великолепной природой. «Что за громадина Амур, – писал он отцу, – мы шли 10 дней вверх по нему и затем вошли в Шилку, которая тоже не из маленьких»[214]. Цесаревич писал Великому Князю Александру Михайловичу про Сибирь: «Я в таком восторге от того, что видел, что только устно могу передать впечатления об этой богатой и великолепной стране, до сих пор так мало известной и (к стыду, сказать) почти незнакомой нам, русским!»[215]

На р. Тура Наследника встречали представители агинских бурят, для чего был построен юртовый городок. Баргузинские буряты подарили Цесаревичу седло, лук и стрелы, два ковра и соболий мех. Эти подарки были преподнесены Николаю Александровичу в буддийском храме под чтение ламами мантр. При вручении подарков Наследнику пришлось «влезть на трон почти под самый потолок»[216].

По всему следованию Наследника по Сибири, в каждом посещаемом населённом пункте его встречали почётные депутации. Каждая из них считала долгом преподнести Высокому гостю хлеб-соль и местные деликатесы, состоявшие из икры и солёной рыбы. Стояла страшная жара, Цесаревичу сильно хотелось пить, а его угощали одними солёными кушаньями. С тех пор Государь никогда не ел икры или солёной рыбы[217].

14 июня 1891 г. пароход «Ермак», на котором следовал Цесаревич, вошёл в устье Нерчи. Наследник проехал на экипаже в Нерчинск, где посетил собор и Софийскую женскую гимназию. В письме к Императрице Марии Феодоровне он с иронией сообщал о восторженном приёме, оказанном ему гимназистками: «Я должен был всё время стоять и ходить облепленный кругом институтками – это было своего рода пыткой. Они меня чуть-чуть не раздели, потому что каждая хотела держать что-нибудь в руках, шапку, или фуражку. Я теперь остался почти без платков и перчаток, столько их пришлось раздать в женских гимназиях»[218].

В 19 час. в доме золотопромышленника Н.Д. Бутина, прекрасно иллюминированном, был дан торжественный ужин в честь Цесаревича. В разгар торжества на небе с востока внезапно появился огненный шар, природу которого установить не удалось, который повис над домом и затем погас[219].

5 июля Наследник прибыл в Томск, где за его торжественным въездом наблюдал один тринадцатилетний мальчик. Через много лет он вспоминал: «Наследника в Томск, то есть последний перегон, вёз один содержатель постоялого двора – еврей, который на тройке вороных и примчал Наследника в город. Вызвало тогда немало разговоров, что Наследник решился ехать на еврейских лошадях и еврей сам же управлял этой тройкой. Тогда же рассказывали, что Наследник попробовал приготовленный еврейский пряник и другие кушанья»[220]. Этого мальчика звали Янкель Юровский.

В Томске Наследник Цесаревич посетил могилу старца Федора Козьмича, который, согласно преданию, был не кем иным, как тайно покинувшим престол Императором Александром I. Примечательно, что посещение могилы старца было осуществлено Наследником тайно. Оно не нашло своего отражения ни в дневнике Николая II, ни в его письмах родителям, ни в книге Э.Э. Ухтомского. Однако сам факт этого посещения – бесспорен. О нём писал такой серьёзный биограф Александра I, как Великий Князь Николай Михайлович[221], которому об этом рассказывал житель Томска И.Г. Чистяков со слов князя Э.Э. Ухтомского, сопровождавшего Цесаревича к часовне[222]. Николай Александрович посетил келью и могилу Феодора Козьмича, повелев над могилой старца вместо часовни построить большую каменную церковь. Этому повелению так и не суждено было быть исполненным.

Вечером 10 июля Цесаревич прибыл в Тобольск, который через 26 лет станет местом его ссылки. После краткого молебствия Цесаревич приложился к чудотворной иконе Божией Матери, именуемой Абалакской. Затем он осмотрел город и памятник Ермаку. Около 1 час. ночи 11 июля пароход с Цесаревичем на борту взял курс на г. Омск. Народ, благоговейно крестясь, бежал вдоль берега за плывущим пароходом.

В ходе путешествия Наследник находился в постоянном общении с местным населением, посещал дома казаков, купцов, местных чиновников, крестьян. В последних письмах перед долгожданной встречей Император Александр III не забывал напомнить сыну о вознесении благодарности Богу за благополучное завершение главного этапа пути. 4 августа 1891 г. Императорский поезд доставил Цесаревича в «милую Гатчину».

Глава 5. Обручение с Принцессой Алисой Гессен-Дармштадтской

Идеал семьи, брака всегда занимал важное место в системе ценностей Императора Николая II. «Я знаю, что мне пора жениться, – писал он своему другу юности Великому Князю Александру Михайловичу, – так как я невольно все чаще и чаще начинаю засматриваться на красивенькие лица. Притом мне самому ужасно хочется жениться, ощущается потребность свить и устроить своё гнёздышко»[223].

4 апреля 1892 г. Цесаревич писал в дневнике, что прошедшей зимой он «сильно влюбился в Ольгу Д.[224]*, теперь, впрочем, это в прошлом! А с апреля по сие время я страстно полюбил (платонически) маленькую К. Удивительная вещь наше сердце! Вместе с этим я не перестаю думать об Аликс! Право, можно бы заключить после этого, что я очень влюбчив? До известной степени: да; но я должен прибавить, что внутри я строгий судия и до крайности разборчив»[225]. Эти записи, во многом, конечно, наивные, свидетельствуют, что их автор не только ещё очень молод, но и чист сердцем. Наследник не чурался знакомства с молодыми хорошенькими девушками. Одно из них, с балериной М.Ф. Кшесинской (той самой «маленькой К.»), было раздуто обществом до размеров «страстного романа»[226].

Подлинный их характер виден из дневника Николая Александровича: «27 июля 1892 г. После спектакля пересел в другую тройку без бубенчиков, вернулся к театру и, забрав с собой М. К., повёз сперва кататься и, наконец, в большой лагерь. Ужинали впятером великолепно!»[227]. Конечно, в присутствии пятерых посторонних ничего, кроме дружеского вечера, между Наследником и балериной быть не могло.

Часть представителей русского общества, особенно такие как «профессиональная сплетница» генеральша А.В. Богданович[228], или известный издатель А.С. Суворин[229], строили самые фантастические догадки об отношениях Николая Александровича и М.Ф. Кшесинской, будучи уверенными в их интимном характере. А.Н. Боханов убеждён: «Никаких “документальных свидетельств” интимной близости между Последним Царём и танцовщицей не обнаружено. В личных бумагах Николая II нет никаких указаний на достоверность этой версии. Из скупых упоминаний в его дневнике, что они “хорошо посидели” и “повозились” абсолютно не следует, что они слились в сексуально-любовном экстазе. “Повозились” – расхожее выражение Николая II, которым он часто пользовался, начиная с юных пор. Не сохранилось ни одного любовного послания или даже записки, которые бы Цесаревич посылал балерине»[230].

Цесаревич сам называл свои отношения с Кшесинской «платоническими», то есть дружескими. Конечно, это не отрицает возникшую между молодыми людьми юношескую влюбленность. Однако она была присуща в гораздо большей степени Кшесинской, чем Наследнику и никогда не переходила, как это видно из исторических источников, дальше невинных поцелуев. После обручения Наследника Цесаревича Николая Александровича с Принцессой Алисой Гессенской, по утверждениям самой же М.Ф. Кшесинской, Наследник у нее никогда больше не бывал[231].

Дети Александра III воспитывались в строгом благочестии, и даже внешние проявления интимных чувств между супругами считались у них неприличными. Когда Великая Княгиня Ксения Александровна вышла замуж за Александра Михайловича, то её братья Великие Князья Николай и Георгий осуждали сестру за неприличное, по их мнению, поведение на людях. «Помнишь, Ты мне написал о безобразном поведении Ксении и Сандро, – делился в письме Георгий Александрович. – Я был действительно поражён всеми гимнастическими упражнениями, сосанием, нюханием и тому подобными действиями, которые эти два субъекта проводили весь день. Они чуть не продавили тахту и вообще вели себя весьма неприлично. Я их срамил, срамил, но все ни к чему; они продолжали упражняться с остервенением. Ну и народец!»[232]

Несмотря на всякого рода грязные сплетни, бесспорным остается одно: Император Николай II в своей жизни любил только одну женщину – свою супругу Императрицу Александру Феодоровну. В первые он увидел ее в начале лета 1884 г., когда ей было 12 лет. Её полное имя было Принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатриса. Домашние называли её Аликс. Она родилась 7 июня по григорианскому календарю 1872 г. и была четвёртой дочерью Великого герцога Гессенского Людвига IV и его супруги Великой герцогини Алисы, дочери английской королевы Виктории. Аликс росла веселой, жизнерадостной девочкой. Близкие называли ее Sunny («Солнышко»). С юных лет она была талантлива: прекрасно рисовала, музицировала: со знаменитым И. Брамсом играла в четыре руки. Принцесса рано потеряла мать, которая скончалась от дифтерии зимой 1878 г.

В 1884 г. Аликс приехала на свадьбу старшей сестры Эллы, которая выходила замуж за Великого Князя Сергея Александровича. Во время праздничного застолья Цесаревич сидел рядом с юной Принцессой и в тот день записал в дневнике: «Я сидел с маленькой двенадцатилетней Аликс, которая мне ужасно понравилась»[233]. Симпатии были взаимными. В 1916 г. в письме к супругу Императрица Александра Феодоровна признавалась: «Моё детское сердце уже стремилось к Тебе с глубокой любовью»[234].

В январе 1889 г. Принцесса Алиса снова приехала в Россию в гости к своей сестре Элле. Цесаревич нашёл, что Аликс «очень выросла и похорошела»[235]. Чувство влюблённости к Гессенской Принцессе, зародившееся у Наследника пять лет назад, вспыхнуло с новой силой. Этим чувством Наследник поделился с Великой Княгиней Елизаветой Феодоровной. Та написала об этом своей сестре в Дармштадт[236]. Великокняжеская чета Сергея Александровича и Елизаветы Феодоровны решили помочь молодым людям обрести друг друга, став посредниками в их переписке.

Императрица Мария Феодоровна ничего не знала об этом «посредничестве», а когда узнала, была крайне возмущена поведением «Сержа», так называли в семейном кругу Великого Князя Сергея Александровича. Сама Императрица не считала Гессенскую Принцессу лучшей партией для своего старшего сына. Не потому что ей не нравилась лично Аликс, а потому, что в Государыне жила стойкая датская германофобия. Что касается Александра III, то он поначалу считал увлечение сына несерьёзным, а по политическим соображениям предпочитал женитьбу Наследника на дочери претендента на французский престол графа Парижского Луи Филиппа Альбера Орлеанского. Императрица Мария Феодоровна пыталась завести разговор с сыном по поводу его возможного сватовства к Елене, но встретила с его стороны почтительный, но стойкий отказ.

В августе 1890 г. Аликс приехала погостить к сестре в Ильинское. Родители запретили Николаю Александровичу с ней встречаться. В дневнике Цесаревич писал: «Боже! Как мне хочется поехать в Ильинское, теперь там гостит Виктория с Аликс»[237].

В конце 1890 г. Цесаревич отправился в далёкое путешествие, но мысли о любимой Аликс не оставляли его. Более того, пришло убеждение, что она должна стать его женой: «Моя мечта, когда-нибудь жениться на Аликс Г.[ессенской]. Я давно её люблю, но ещё глубже и сильнее с 1889 г., когда она зимой провела шесть недель в Петербурге!»[238]

В 1892 г. скончался Великий Герцог Людвиг, и Аликс полностью осиротела. Под опеку её взяла королева Виктория, которая была категорической противницей брака своей внучки с русским Престолонаследником: к Цесаревичу королева относилась хорошо, но Россию ненавидела.

Император Александр III, чьё здоровье резко ухудшилось, уступил перед настойчивостью сына и дал своё согласие на его брак с германской Принцессой. На апрель 1894 г. в Кобурге была назначена свадьба брата Аликс, Великого Герцога Эрнста Людвига на принцессе Виктории Мелите Саксен-Кобург-Готской. Цесаревич Николай Александрович должен был представлять на свадьбе российскую Императорскую Фамилию. Великий Князь Константин Константинович писал в своём дневнике: «Ники ни слова не говорил мне об этой поездке, вероятно не желая вызвать моих расспросов»[239]. Скрытность объяснялась тем, что в Кобурге Наследник хотел просить руки Аликс. Однако незадолго до кобургского торжества Принцесса написала письмо Николаю Александровичу, в котором уверяла его, что «менять свою веру это большой грех», а «без благословения Божьего счастья в браке быть не может[240]. Получив этого письмо, Цесаревич писал возлюбленной: «Аликс, я понимаю Ваши религиозные чувства и благоговею перед ними. Но ведь мы веруем в Одного Христа, другого Христа нет. <…> Когда Вы узнаете после, как прекрасна, благодатна и смиренна наша Православная религия, как величественны и великолепны наши храмы и монастыри и как торжественны и величавы наши богослужения, Вы их полюбите, Аликс, и ничего не будет нас разделять»[241].

4 апреля 1894 г. Цесаревич прибыл в Кобург, и через четыре дня, 8 апреля Принцесса согласилась стать его женой. «О, Боже, что со мной сделалось тогда! – делился с матерью Цесаревич пережитыми чувствами. – Я заплакал как ребёнок, она тоже, но выражение у нее сразу изменилось: она просветлела, и спокойствие явилось на лице её. Нет, милая Мама́, я Тебе сказать не могу, как я счастлив и также как я грустен, что не с Вами и не могу обнять Тебя и дорогого милого Папа́ в эту минуту. <…> Я не знаю, как благодарить Бога на такое Его благодеяние»[242]. В день помолвки Цесаревич записал в дневник: «Чудесный, незабываемый день в моей жизни, день моей помолвки с дорогой милой Аликс»[243].

10 апреля обрученные поехали на родину Невесты в Дармштадт. На следующий день пришлось возвращаться в Кобург, куда прибыла английская королева Виктория. «Теперь я её должен звать (Granny) бабушкой», – не без сарказма отметил в дневнике Цесаревич[244].

В тот же день Цесаревичу пришло письмо от матери: «Милый, дорогой мой Ники! Слов нет, Тебе выразить, с каким восторгом и великой радостью я получила это счастливое известие! Но как грустно не быть с Тобой, мой любимый Ники, в этот великий момент Твоей жизни! Не иметь возможности обнять Тебя и благословить от всей души! Да благословит вас обоих Господь и пошлет вам всем счастья, какое возможно на этой земле – это самое жаркое моление»[245].

14 апреля Император Александр III поздравил сына трогательным письмом, которому было суждено стать последним: «Мой милый, дорогой Ники. Ты можешь себе представить, с каким чувством радости и с какой благодарностью к Господу мы узнали о Твоей помолвке. Признаюсь, что я не верил возможности такого исхода и был уверен в полной неудаче Твоей попытки, но Господь наставил Тебя, подкрепил и благословил и великая Ему благодарность за Его милости. <…> Не могу представить Тебя женихом, так это странно и необычно! <…> Передай Твоей милейшей невесте от меня, как я благодарю, что она, наконец, согласилась, и как я желал бы её расцеловать за ту радость, утешение и спокойствие, которое она нам дала, решив согласиться быть Твоей женой»[246].

Вечером 16 апреля фельдъегерь доставил в Уолтон подарок Аликс от Императора Александра III – большое жемчужное колье, доходившее ей до талии[247]. Не только Принцесса из бедного немецкого герцогства, но и все присутствующие, включая королеву Викторию, были поражены красотой и богатством царского подарка. «Смотри, Аликс, – сказала внучке королева, – не вздумай теперь зазнаться». Но Принцесса и не думала «зазнаваться». Её возвышенная душа была начисто лишена меркантильности. Она с юных лет искала, прежде всего, духовных сокровищ.

20 апреля Наследнику надо было возвращаться в Россию: расставались ненадолго, на полтора месяца, но для влюблённых это казалось вечностью. Перед самым отъездом Аликс передала Жениху письмо, которое он прочёл уже в поезде. Это было первое письмо в их переписке длиною в жизнь: «Я бы хотела быть достойной Твоей любви и нежности. Ты слишком хорош для меня»[248].

По выражению Великого Князя Константина Константиновича, «семейное счастье Цесаревича отразится на счастье 100 миллионов русских»[249]. Николай Александрович писал 25 апреля в дневнике: «На Миллионной весь полк был построен от Эрмитажа до казарм по обе стороны улицы, потому что люди хотели поздравить меня с помолвкой – очень трогательно!»[250]

Аликс начала изучать русский язык и постигать азы Православия. «Я знаю, что полюблю Твою религию, – писала она ему в мае 1894 г. – Помоги мне быть хорошей христианкой, помоги мне любовь моя, научи меня быть похожей на Тебя».

Конечно, вначале её оглашения мы можем встретить в письмах к будущему Супругу наивные рассуждения об иконах и православных догматах, в которых чувствовалось сильное протестантское влияние[251].

В изучении русского языка Принцесса проявила себя способной ученицей. Она старательно и упорно осваивала его грамматику, учила наизусть стихи Лермонтова, читала биографию Пушкина и Петра Великого, вырабатывала разницу в произношении «ять» и «е», чего не делали даже многие русские. Граф В.Э. Шуленбург, которому часто приходилось беседовать с Государыней, вспоминал: «Если кто-нибудь слышал Её Величество, говорившую на нашем родном языке, он, наверное, удивлялся тому, с какою свободой и даже правильностью говорила Государыня. Чувствовался некоторый акцент, но не немецкий, а английский. Часто слушая Её Величество, невольно удивлялся, как быстро и основательно изучила она свой русский язык, сколько силы воли должна была Государыня употребить на это»[252].

8 июня Николай Александрович прибыл на яхте «Полярная звезда» в Великобританию[253]. Экстренным поездом он отправился в Лондон, в пригороде которого Уолтон-на-Темзе снова увиделся с Аликс. Дни, проведённые в лондонском предместье, они назовут лучшими в жизни, «месяцами райского блаженного житья»[254]. Обрученные наслаждались общением друг с другом, все вокруг казалось светлым, добрым и радостным. Аликс сама заваривала чай, который они пили вдвоём на траве.

11 июля Цесаревич прибыл на «Полярную звезду». Расставаясь с любимой, он записал в дневник: «Дай Бог, чтобы мы снова встретились в счастье и добром здравии! Но не скоро это будет! Месяца через два!»[255]. Цесаревич ошибся ровно на месяц: 10 октября 1894 г. Аликс прибудет в Россию, в Ливадию, где умирал Император Всероссийский Александр III.

Часть II. Монарх самодержавный и неограниченный (1894–1905)

Глава 1. Болезнь и кончина Императора Александра III

В ночь с 15 на 16 января 1894 г. Император Александр III тяжело заболел. Цесаревич записал в своём дневнике: «Папа́ провёл ночь беспокойно, постоянно кашлял; жар у него был сильный: утром 39,6 – вечером 38,6. Мама́, как лучшая няня ухаживала за ним»[256].

Императрица Мария Феодоровна срочно вызвала в Аничков дворец лейб-хирурга Н.А. Вельяминова[257]. К больному прибыл также лейб-медик, известный врач-терапевт Г.А. Захарьин. Ими был поставлен диагноз: «сильная инфлюэнца со значительным катаром дыхательного горла (бронхитом) и воспалением нижней части правого лёгкого»[258].

21 января здоровье Александра III несколько улучшилось, и он поспешил вернуться к работе, однако чувствовал себя очень слабым. 6–8 августа Император делал смотр войскам в Красном Селе. Глядя на болезненный вид отца, Великая Княгиня Ольга Александровна «испытала жуткое чувство, что этот большой смотр был прощанием Папа́ со своей Гвардией»[259].

11 августа врач Г.А. Захарьин рекомендовал Государю обязательный отдых в местности с сухим климатом[260]. Александр III решил отправиться в охотничий дворец в Беловеже, вместе с ним поехали Императрица и Цесаревич. Начальник гродненского почтово-телеграфного округа Н.К. Полевой, встречавший Императора на перроне платформы, был поражен происшедшей в нем перемене: «Государь был бледен, лицо его и вся фигура похудели, выражение лица его было тоскливое, страдальческое»[261]. 1 сентября Наследник писал Невесте, что отец «этой ночью снова не спал и выглядит так плохо – мне больно видеть его в таком состоянии!»[262].

Цесаревич Николай писал в письме Аликс: «Мысль о том, что мой любимый Отец чувствует себя нездоровым и слабым, так ужасно терзает меня!»[263] 2 сентября было решено, что Царская Семья отправится в Ливадию, посетив на несколько дней Спалу Варшавской губернии. Перед отъездом Александр III сказал Наследнику, что тот может не ехать с ним в Крым, так как уверен, что «кто-то» его ждет в Дармштадте[264]. По этому поводу Николай Александрович занёс в свой дневник: «Папа́ разрешил мне отправиться в Дармштадт из Спалы – Боже, что за радость. Хотя и тяжело было бы, но я готовился ехать с ними в Крым!»[265].

4 сентября 1894 г. Император Александр III и члены его семьи прибыли в Спалу. Царь очень любил это место, как вообще он «любил тишину, уединение, простоту обстановки, семейный очаг и природу»[266]. Царская усадьба, расположенная на открытой площадке среди старого соснового леса, на берегу реки Равка, представляла собой деревянный двухэтажный охотничий домик «очень простой и скромный»[267].

Небольшое улучшение здоровья привело Александра III к решению оставаться в Спале. Вечером 7 сентября врач Г.А. Захарьин обрушил на Царскую Семью тяжелое известие: у Государя хроническое воспаление почек – нефрит, болезнь в то время неизлечимая. 15 сентября Царя осмотрел известный немецкий врач Э. Лейден, подтвердивший этот диагноз. Врачи настаивали на немедленном переезде в Крым, где больной должен был оставаться в течение всей зимы. Александр III нехотя согласился. Николай Александрович помнил разрешение отца не ехать в Крым, а отправиться к Аликс. Но как поступить теперь, когда болезнь отца приняла настолько серьезный характер? Николай Александрович писал в дневнике, что в нем «целый день происходила страшная борьба между чувством долга – остаться при дорогих Родителях и поехать с ними в Крым – и страшным желанием полететь в Вольфсгартен к милой Аликс!»[268]. Но, «первое чувство восторжествовало и, высказав его Мама́», совесть успокоилась[269]. В тот же день он сообщил Аликс о своем решении[270]. Она полностью разделяла решение своего Суженого: «С любовью поцелуйте за свою невесту своего дорогого Отца. Выполняйте свой долг. Это самое лучшее, остальное предоставьте Богу»[271]. Когда Царь узнал, что Ники не едет в Вольфсгартен, он был изумлён и даже хотел настоять на его отъезде, но, встретив непоколебимое желание сына остаться, уступил.

17 сентября Цесаревич зашел в спальню Родителей проведать их. Супруги сидели друг против друга и не говорили ни слова. Оба чувствовали приближение чего-то страшного и неизбежного. «У меня комок подступил к горлу, и я сказал какую-то ерунду, пытаясь рассмешить их»[272].

18 сентября «Правительственный вестник» сообщил, что «по совету профессоров Захарьина и Лебедева, Государь отбывает в Ливадию для временного там проживания»[273]. Врачи советовали Александру III отправиться на Корфу, но тот наотрез отказался, заявив, что «русский Царь должен умереть в России»[274]. 21 сентября Царская Семья прибыла в Крым.

Несмотря на тяжкие мучения, Александр III оставался со всеми ласков, ровен и приветлив. 5 октября Царь высказал пожелание, чтобы Аликс как можно скорее прибыла в Ливадию. Николай Александрович сразу дал об этом телеграмму в Дармштадт. 8 октября Принцесса пересекла границу Российской империи и направила Жениху телеграмму. Цесаревич записал в дневнике: «Получил чудную телеграмму от милой дорогой Аликс уже из России о том, что она желала бы миропомазаться по приезде – это меня тронуло и поразило до того, что я ничего долго сообразить не мог!»[275] 9 октября Николай Александрович сообщил отцу Иоанну Янышеву, что Аликс «после борьбы переходит в Православие с убеждением»[276].

По инициативе Великой Княгини Александры Иосифовны[277]* в Ливадию был доставлен известный на всю Россию протоиерей Иоанн Сергиев, которого в народе называли Иоанн Кронштадтский. По молитвам этого священника происходили великие чудеса, в том числе и исцеления смертельно болящих. 8 октября отец Иоанн Кронштадтский отслужил в Ливадийской церкви молебен о здравии болящего Государя. На следующий день Цесаревич впервые увидел «Всероссийского батюшку»[278], который посетил умирающего Царя[279].

Днём 10 октября Аликс в сопровождении своей сестры Великой Княгини Елизаветы Феодоровны прибыла в Симферополь. Николай Александрович встречал ее в Алуште. «После завтрака сел с Аликс в коляску, и вдвоем поехали в Ливадию. Боже мой! Какая радость встретиться с ней на родине и иметь близко от себя, – половина забот и скорби как будто спала с плеч»[280]. Вечером Цесаревич и его Невеста прибыли в Ливадию и сразу же пошли к умирающему Государю. Александр III приказал поднять его и облачить в мундир. За время болезни Царь настолько исхудал, что мундир оказался для него велик. Невзирая на затруднения ходьбы из-за отека ног, Александр III пошёл навстречу Аликс и тепло, радушно её приветствовал[281]. Александр III хотел лично присутствовать при таинстве миропомазания будущей Невестки, но всякий раз не мог этого сделать по причине крайне плохого самочувствия[282]. 11 октября вся Императорская Семья присутствовала на Литургии, которую служил отец Иоанн Сергиев. Наследник отметил в дневнике, что его молитва «за Папа́», произвела на него «сильное впечатление»[283].

17 октября Император Александр III причастился. Это был день чудесного спасения Царской Семьи в Борках в 1888 г. Вечером у Александра III начался сильный кашель, горлом пошла кровь. Тревожный бюллетень сообщал: «В состоянии здоровья Государя Императора произошло значительное ухудшение. <…> Положение опасное»[284].

19 утром Александр III, несмотря на сильнейшую слабость, встал, оделся и сам перешел в кабинет, к своему письменному столу, где в последний раз подписал приказ по военному ведомству[285]. Ночью он не спал, дыхание было сильно затруднено. Ранним утром 20 октября Царь сказал супруге: «Чувствую конец, будь покойна, я совершенно покоен»[286]. Государя с большим трудом пересадили в удобное кресло и вывезли в залу. Александр III твёрдым голосом сказал: «Желал бы приобщиться…» Священник отправился в церковь Большого дворца и вернулся с Преждеосвященными Дарами. Цесаревич сам подготовил столик возле кресла, в котором полулёжа сидел Государь и на который батюшка поставил Святые Дары. Молитву по Святом Причащении Император Александр III произнёс твердым и чётким голосом, «с сердечным умилением»[287].

Император сказал Наследнику, что хочет остаться с ним наедине, после чего они около часа разговаривали[288]. Потом, Александр III попросил позвать отца Иоанна Кронштадтского, который прочитал над Царём молитву об исцелении и помазал его святым елеем из лампады чудотворной иконы. Отец Иоанн положил руку на голову Александра III и держал её на ней, всё время молясь. Государь ему сказал: “Благодарю Вас, мне так хорошо”»[289].

В 14 час. 15 мин. Царя-Миротворца не стало. Цесаревич опустился на колени и прижался лбом к правой руке Усопшего. Вслед за ним на колени опустились все присутствующие. Послышались слова первой молитвы об упокоении души в Бозе почившего Государя Императора Александра Александровича. Затем члены семьи стали подходить к Цесаревичу, только что ставшему Императором, и в первый раз целовали ему руку как Главе Династии.

Глава 2. Наследие Александра III

Императора Александра III любят противопоставлять его преемнику – Императору Николаю II. Дескать, волевой и сильный Александр III сумел железной рукой подавить смуту, держал всех в полном повиновении, не давал революционерам поднять голову. Проживи он еще десять лет, утверждают некоторые, и Россия избежала бы революции. Но «слабый» Николай II, не имея силы воли, попадал под разные влияния, «ослабил вожжи», «профукал» монархию и Россию. Подобные представления не имеют никакого отношения к исторической правде, но тем не менее они до сих пор являются весьма распространённым мнением.

При Императоре Александре III произошла стабилизация российской экономики и началось быстрое развитие промышленности. Но ее темпы не были достаточными для преодоления разрыва с экономиками западных государств. Н.А. Павлов полагал, что Александр III «в краткое царствование не успел противопоставить чего-либо реального начавшемуся расстройству экономического порядка в стране»[290]. Закон 14 декабря 1893 г. «О неотчуждаемости крестьянского надела» намертво прикрепил крестьянина к общине, не давал ему возможность получения земли, мешал росту крестьянского благосостояния, а потому превращал деревню в социальную бомбу. Примечательно, что, когда на заседании Комитета министров Н.Х. Бунге подверг этот закон серьёзной критике, Цесаревич Николай Александрович сочувственно его поддержал[291].

Важной проблемой было отсутствие в России сословно-выборного совещательного органа. Александр III, которого принято считать «реакционером», был убеждён «в необходимости создания таких условий, при которых Царь мог узнавать о нуждах его подданных не по единоличным докладам министров, не через чиновников, а через свободное обсуждение выборных от народа людей»[292]. Но при этом Александр III был категорическим противником западного парламентаризма. Поэтому при вступлении на престол он заявил «о незыблемости Самодержавия» и все усилия направил на подавление смуты. К слову сказать, ее нельзя даже сравнивать, ни по масштабам, ни по ожесточенности, с той, которую через двадцать с лишним лет подавит Император Николай II.

В России набирала силу чуждая идеология, которой власть не смогла противопоставить мощную преграду, ограничившись одними полицейскими мерами. Александр III чувствовал опасность и говорил К.П. Победоносцеву: «Ты как жгучий мороз, гнить не даешь, но и расти не позволяешь»[293]. Нельзя не согласиться с генералом Н.А. Епанчиным: «Нет сомнений, что преобразования Императора Александра III имели бы русский, народный характер, а не западноевропейский, парламентарный. <…> “Gouverner c’est prevoir”[294]*, а своевременное отсутствие этого предвидения очень затруднило Императора Николая II»[295].

Александр III, естественно, не был тем «держимордой», каким его изображала лживая либерально-большевистская пропаганда. Но он не был и тем «мужицким царём», каким изображают его некоторые апологеты. Это был человек довольно ранимый, глубоко верующий, европейски образованный. А.Ф. Кони вспоминал, что в глазах Александра III «глубоких и почти трогательных, светилась честнейшая душа, испуганная в своём доверии к людям и беспомощная против лжи, к коей сама была неспособна»[296]. Но так как Царь обладал большой физической силой, высоким ростом, властным голосом, допускал резкие, даже порой грубоватые, выражения и резолюции, то возникала иллюзия его беспощадности. На самом деле за 13 лет царствования Императора Александра III было казнено всего 200 преступников (политических и уголовных)[297].

Используя легенду о «беспощадном» и «суровом» Александре III, С.Ю. Витте утверждал, что «все великие князья любили Императора Александра III», ходили перед ним по струнке, «боялись его»[298]. Однако исторические факты свидетельствуют об обратном. Так, Великий Князь Владимир Александрович и его супруга Великая Княгиня Мария Павловна открыто игнорировали требования Царя прекратить расточительные поездки по заграничным курортам; Великий Князь Алексей Александрович жил с замужней герцогиней З.Д. Лейхтенбергской; Великий Князь Николай Николаевич-старший сожительствовал с балериной Е.Г. Числовой, Великий Князь Николай Николаевич-младший – с купчихой С.И. Бурениной. Все эти выходки свидетельствовали о весьма опасных процессах, протекавших в недрах Императорской Фамилии. Повлиять на них в полной мере Император Александр III при всей своей воле и решительности никак не мог. «Нет никакого сомнения, – признавала уже в изгнании Великая Княгиня Ольга Александровна, – что распаду Российской империи способствовало последнее поколение Романовых. Дело в том, что все эти роковые годы Романовы, которым следовало бы стать самыми стойкими и верными защитниками Престола, не отвечали нормам морали и не придерживались семейных традиций»[299].

Как свидетельствовал Н.А. Павлов: «Дерзость окружения в отзывах об Александре III была безграничной»[300]. Типичным ее образчиком служат воспоминания барона Н.Е. Врангеля. В них отец будущего белого вождя с явным удовольствием сообщал: «Некоторые царедворцы зовут Александра III дворником, характеризуют по его седалищу»[301].

Внешнеполитическая деятельность Императора Александра III, которую принято считать образцовой, в действительности породила много проблем. Мифотворчество оценивает ее результаты по общеизвестным байкам про Европу, которая может «подождать, пока русский Царь ловит рыбу». В действительности главным внешнеполитическим успехом недолгого царствования Александра III стала чётко поставленная задача «поставить Россию в такое международное положение, которое позволило бы ей <…> направить все силы на национальное возрождение и на внутреннее успокоение»[302]. Александр III указывал: «Я понимаю одну политику: извлекать из всего всё, что нужно и полезно для России, и действовать прямо и решительно. Никакой другой политики не может быть у нас, как чисто русская, национальная»[303].

При Александре III произошел окончательный отказ от прежней ориентации внешней политики на союз с Пруссией, которая в 1871 г. силой объединила в империю германские государства. Берлин стал одним из создателей т. н. Тройственного союза, который был заключён 8 (20) мая 1882 г. между Германией, Австро-Венгрией и Италией[304]. Александр III справедливо воспринимал этот блок как враждебный, заявив по, что «пока он будет существовать, наше сближение с Германией невозможно»[305]. Тройственный союз существовал одновременно с тайным австро-германским союзом 1879 г., предусматривавший, что обе империи, в случае войны с Россией, будут действовать сообща «всею совокупностью своих вооруженных сил»[306].

В царствование Императора Александра III с новой силой обострились русско-английские противоречия[307]. В 1872–1873 гг. между Россией и Англией было подписано соглашение, согласно которому обе державы договорились о создании «буферного пояса в Средней Азии», причём Лондон взял обязательство удерживать афганского эмира от агрессивных действий против России[308]. Однако англичане игнорировали эти договоренности: с их согласия афганцы постоянно совершали набеги на пограничные области Российской империи[309]. Наиболее опасным стал инцидент на р. Кушка в 1885 г., который едва не привел к англо-русской войне. Лишь выдержка Александра III, а также убедительная демонстрация готовности России мобилизовать свои вооружённые силы заставили Британию отступить. Однако английская дипломатия продолжала считать Россию своим главным противником. Во время парламентских дебатов 1885 г. премьер-министр У. Гладстон заявил: «Русский кошмар должен быть устранён каким-нибудь решительным ударом»[310]. В 1887 г. между Англией, Австро-Венгрией и Италией был заключен Средиземноморский союз (т. н. Средиземноморская антанта), имевший антифранцузскую и антирусскую направленность[311]. Таким образом, Александр III не мог исключать, что в случае военного столкновения с Германией и Австро-Венгрией, последние не получат поддержку Лондона.

При Александре III сильно ослабло русское влияние на Балканах, прежде всего в Болгарии, которая была освобождена русскими войсками от османского ига в 1877–1878 гг. Во многом, это был результат ошибочной политики правительства Александра III[312]. В.В. Дегоев отмечает: «Отсутствие гибкого, системного, рассчитанного на перспективу подхода повлекло за собой целую цепь ошибок, шараханий из одной крайности в другую»[313]. В результате в Болгарии утвердилась антирусская диктатура С. Стамболова, а на княжеский престол избран австрийский принц Фердинанд Саксен-Кобургский, которого Александр III называл «комичной кандидатурой»[314]. Дипломатические отношения между Россией и Болгарией были разорваны.

События в Болгарии во многом были спровоцированы Веной, которая после Берлинского конгресса стремилась к установлению своего господства на Балканах. Германский канцлер О. фон Бисмарк оказывал Австро-Венгрии в этом тайное содействие. Все это противоречило духу «Союза трёх императоров», заключенному ещё в 1873 г. между Россией и Австро-Венгрией, к которому затем примкнула и Германия[315].

В конце 1886 г. канцлер О. Бисмарк вновь вернулся к своим планам военного разгрома Франции. К середине февраля германское командование выдвинуло к французским границам 120 тыс. чел.[316] Но Александр III не допустил расправы немцев с Францией, открыто заявив, что поддержит ее. Но также невозможным было и сохранение «Союза трех императоров», заключенного в июне 1881 г. между Александром III, Вильгельмом I и Францем Иосифом[317]. В ответ, по инициативе Берлина и Вены, в 1887 г. не был возобновлён «Союз трех императоров», чему Александр III нимало не был огорчен[318].

Дополнительной «гирей», по определению Н.А. Троицкого, на русско-германских отношениях стала крайняя нелюбовь Александра III к новому императору Вильгельму II[319]. Царь в буквальном смысле слова не мог переносить «юркого, словоохотливого, лживого в самой основе своей натуры» Вильгельма[320].

Александр III все более склонялся к коренному изменению характера отношений с Французской республикой[321]. 11 (23) июля 1891 г. в Кронштадт с дружественным визитом прибыла французская эскадра Северного флота. Русская публика с восторгом встречала французских моряков, а командующий эскадрой адмирал А. Жерве и старшие офицеры были приняты Императором Александром III в Большом Петергофском дворце[322].

5 (17) августа 1892 г. начальники Генеральных штабов Франции и России, генералы Н.Н. Обручев и Р. Буадефр, подписали проект военной конвенции, которая должна было вступить в силу в случае нападения Тройственного союза на Россию или Францию либо одновременно на обеих. В этом случае Париж и Петербург обязывались поддержать друг друга всей совокупностью своих вооружённых сил[323]. 15 (27) декабря 1893 г. Александр III одобрил проект, и в январе 1894 г. правительства Российской империи и Французской республики обменялись ратификационными грамотами[324].

Таким образом, международное положение к моменту кончины Императора Александра III, при всей кажущейся стабильности, было очень сложным. А.В. Игнатьев справедливо полагал, что «при Александре III проявилась тенденция к изоляции России, проистекавшая как из антирусской политики западных держав, так и великодержавного курса Петербурга»[325]. Политика Императора Александра III, искренно ненавидящего войну, невольно способствовала тому, что возможность ее к 1894 г. резко возросла. Причем эта война грозила вылиться в выступление большей части Европы против России. Александр III это понимал: «Если бы война когда-нибудь возгорелась, что я считаю великим бедствием, то это будет война продолжительная, беспощадная; было бы безумно отважиться на неё, не приготовившись как нужно»[326].

В короткое царствование Императора Александра III полностью не было решено ни одной из поставленных задач: ни внутренних, ни внешних. Либеральный публицист Д.В. Философов был вынужден признать: «Заключить из всего произошедшего, что Николай II должен нести ответственность за настоящий хаос, значило бы вынести ему несправедливый приговор. Он не виноват в смертельном кризисе своей Империи. Эта Империя была больна уже тогда, когда он ее унаследовал»[327].

Глава 3. Был ли Император Николай II не подготовлен к царствованию?

Кончина отца явилась для Николая II тяжёлым ударом. Вечером 20 октября в дневниковой записи со всей силой отразилась боль его души: «Боже мой, Боже мой, что за день! Господь отозвал к Себе нашего обожаемого, дорогого, горячо любимого Папа́. Голова кругом идёт, верить не хочется – кажется до того неправдоподобной ужасная действительность»[328]. Конечно, потрясение Императора Николая Александровича было вызвано не только глубокой любовью к почившему отцу и преклонением перед его Государевой мудростью, но и страхом перед той колоссальной ответственностью, которая так неожиданно легла на его плечи. Великая Княгиня Ольга Александровна вспоминала, что в Ливадии, после прощания с усопшим Александром III, брат подошёл к ней, обнял её за плечи и зарыдал: «Он был в отчаянии. Он то и дело повторял, что не знает, что будет с нами, что он совершенно не подготовлен управлять Империей»[329].

Эта растерянность, проявленная Императором Николаем II в первый день своего царствования, столь понятная и объяснимая, стала использоваться для «доказательств» того, что Государь был совершенно неопытен в государственных делах. Так, С.Ю. Витте утверждал, что на его совет назначить Наследника председателем Комитета по строительству Великого Сибирского пути Александр III ответил: «Да, ведь он совсем мальчик; у него совсем детские суждения: как же он может быть председателем Комитета?»[330]. Таким образом, в памяти читателя непременно оставались слова: «мальчик» и «детские суждения». Витте прямо указывал: «Новый Император <…> был смущён своим новым положением, к которому совсем не был подготовлен»[331].

Адмирал H.M. Чихачев считал, что «Наследник – совершенный ребенок, не имеющий ни опыта, ни знаний, ни даже склонности к изучению широких государственных вопросов»[332]. Великая Княгиня Ольга Александровна, разумеется, также с чужих слов, ей в 1894 г. было всего 12 лет, объясняла, что в неподготовленности брата повинен её отец, который «даже не разрешал Ники присутствовать на заседаниях Государственного Совета вплоть до 1893 года»[333]. Великая Княгиня полагала, что в этом заключалась большая ошибка ее отца.

Но была ли совершена эта «ошибка» в действительности? Насколько правдивы утверждения о том, что Цесаревич Николай Александрович до 1894 г. рос беззаботным юношей, не принимавшим никакого участия в государственных делах? Подобные утверждения не находят подтверждения. 8 мая 1889 г. Наследник Цесаревич Николай Александрович посетил торжественное заседание Государственного совета в Мариинском дворце[334]*, где принес присягу, после чего стал полноправным членом Совета[335]. В том же году Цесаревич стал членом Комитета министров. Таким образом, участвовать в работе высших государственных структур Николай Александрович начал с 20 лет. В 1892 г. он также вошёл в состав Комитета финансов. В дневниках Цесаревича мы неоднократно встречаем сведения о его активном участии в их работе: 8 января 1890 г.: «В час было заседание Государственного Совета»[336]; 30 января: «После завтрака поехал в Комитет министров. Заседание длилось 1 1/2»[337]; 20 февраля 1890 г.: «В 1 час поехал в Комитет министров. Спорили по вопросу нефтепровода на Кавказе. Затянулось до 4 ч.»[338]; 24 марта 1890 г.: «Отправился на заседание Комитета министров. Там меня томили более 2 часов»[339].

Такие же записи мы можем встретить в его дневнике и в записях 1891–1893 гг. В начале 1894 г. посещения Государственного совета и Комитета министров стали для Наследника постоянным явлением: 25 января: «Поехал на соединённое присутствие Сибирского и Департамента экономии; потом тоже самое с министрами»; 28 февраля: «В час поехал в Государственный Совет, где происходило обсуждение германского торгового договора. По-моему, это заседание походило скорее на толчение воды: все зависит от того, примет ли этот договор рейхстаг»; 7 марта: «Едва поспел позавтракать перед Государственным Советом. Там прошло дело о преобразовании министерства государственных имуществ в министерство земледелия»[340]. А.Н. Боханов отмечал, что «Цесаревич своими обязанностями никогда не пренебрегал и аккуратно высиживал на заседаниях»[341].

Указом Императора Александра III 10 декабря 1892 г. был создан Комитет Сибирской железной дороги, во главе которого был поставлен Цесаревич Николай Александрович. В Комитет входили ведущие государственные чиновники Империи: министр внутренних дел граф Д.А. Толстой, военный генерал П.С. Ванновский, государственных имуществ М.Н. Островский, финансов С.Ю. Витте, путей сообщения А.К. Кривошеин, государственный контролер Т.И. Филиппов. В день назначения Цесаревич записал в своём дневнике: «Это дело великой важности меня глубоко занимает, и я примусь со рвением к его исполнению!»[342] С.Ю. Витте подтверждал: «Я должен сказать, что когда Наследник стал председателем Комитета, то уже через несколько заседаний было заметно, что он овладел положением председателя, что, впрочем, нисколько не удивительно, так как Император Николай II – человек, несомненно, очень быстрого ума и быстрых способностей»[343]. Естественно, что, общаясь с ведущими государственными чиновниками, Николай Александрович получал обширную информацию по вопросам государственного управления. А.Н. Боханов замечает: «Присутствие на заседаниях Государственного совета и Комитета министров <…> расширяло кругозор, эти “сидения” позволяли многое и многих узнать и понять»[344].

Летом 1891 г. на территории 29 губерний центральной части Российской империи разразилась жестокая засуха, приведшая к неурожаю и, как следствие, к недоеданию. Для организации помощи голодающим 17 ноября 1891 г. по Высочайшему распоряжению был создан Особый Комитет под председательством Наследника Цесаревича Николая Александровича. Членами Комитета были: генерал-адъютант П.М. фон Кауфман, К.П. Победоносцев, М.Н. Островский, И.Н. Дурново, генерал-адъютант граф И.И. Воронцов-Дашков, гофмейстер граф С.А. Строганов. Заведование делопроизводством, то есть фактическое руководство Комитетом было поручено тайному советнику В.К. фон Плеве[345]. Таким образом, Николай Александрович с молодых лет был близко знаком с ведущими государственными чиновниками, некоторых из которых он, став Императором, назначит на высокие государственные посты.

Возглавляя Комитет по помощи голодающим, будущий Император понял, как много в повседневной русской жизни нераспорядительности, халатности, преступного безразличия[346]. Летом 1892 г., когда на восточные районы Европейской России стало надвигаться новое бедствие – холера, Цесаревич в письме Великому Князю Александру Михайловичу отметил: «А холера-то подвигается медленно, но основательно. Это меня удивляет всякий раз, как к нам приходит эта болезнь; сейчас же беспорядки. Так было при Николае Павловиче, так случилось теперь в Астрахани, а потом в Саратове! Уж эта русская беспечность и авось! Портит нам половину успеха во всяком деле и всегда, и всюду!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Касвинов М.К. Двадцать три ступени вниз // Звезда. 1972 (№ 8–9), 1973 (№ 7–10).

Вернуться

2

Revista histórica; órgano del Instituto Histórico del Perú, V.1. Lima, 1906, P. 201.

Вернуться

3

Боханов А.Н. Николай II. М.: Вече, 2008. – 528 с. С. 407.

Вернуться

4

Асмус Валентин, протоиерей. «Господи, спаси Царя» (Пс. 19: 10): молитва о Царе в православном богослужении // Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского Богословского института: Материалы 2000 г. М., 2000. С. 100.

Вернуться

5

Мережковский Д., Гиппиус З., Философов Д. Царь и революция. Т. 4. М.: ОГИ, 1999. – 222 с. С. 112.

Вернуться

6

Толстой Л.Н. Собр. соч.: в 22 т. М.: Художественная литература, 1984. Т. 20. С. 502–508.

Вернуться

7

Боханов А.Н. Российская империя. Образ и смысл. М.: ФИВ, 2012. – 592 с. С. 550.

Вернуться

8

Трубецкой Е.С. Минувшее. М.: ДЭМ, 1991. – 124 с. С. 3.

Вернуться

9

Цит. по: Кобылин Виктор. Анатомия измены. Император Николай II и генерал-адъютант М.В. Алексеев. Истоки антимонархического заговора [Болотин Л.Е., ред.]. СПб.: Царское Дело, 1998. – 493 с. С. 30.

Вернуться

10

Павлов Н.А. Его Величество Государь Николай II. Paris, 1927. – 165 с. С. 14.

Вернуться

11

Падение царского режима. Стенографические отчеты допросов и показаний, данных в 1917 году в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства [Щеголев П.Е., ред.]. Л.: Госиздат, 1925. Т. 3. С. 133.

Вернуться

12

Воспоминания: из бумаг С.Е. Крыжановского, последнего государственного секретаря Российской империи; [Подгот. текста, вступ. ст., коммент.: Лихоманов А.В.]. СПб.: Рос. нац. б-ка, 2009. – 228 с. С. 113.

Вернуться

13

Кольцов М. Кто спасал царя // Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев, документы [Щёголев П.Е., ред.]. Л.: Изд-во «Красная газета», 1927. – 253 с. С. 22.

Вернуться

14

Царь и Россия. С. 85.

Вернуться

15

Розанов В.В. Уединённое. Т. 2. М.: Изд-во «Правда», 1990. С. 395.

Вернуться

16

Гайда Ф. Болевые точки царствования Николая II: правда и вымысел // https://pravoslavie.ru/113008.html

Вернуться

17

Гайда Ф. Указ. соч.

Вернуться

18

Мосолов А.А., генерал. При Дворе последнего Императора. Воспоминания начальника дворцовой канцелярии. 1906–1916. СПб.: Наука, Ленинградское отд., 1992. – 264 с. С. 38.

Вернуться

19

Общественная мысль России XVIII – начала XX века: энциклопедия / редкол. В.В. Журавлев (отв. ред.) [и др.]. М.: РОССПЭН, 2005. – 637 с. С. 460.

Вернуться

20

Меньшиков М.О. Жалеть ли прошлого? // Новое время. 1917. 7 (20) марта.

Вернуться

21

Пуришкевич В.М. Без забрала. Открытое письмо большевикам Совета Петроградских Рабочих Депутатов. б/м 1917. С. 3–4.

Вернуться

22

Поливанов А.А. Из дневников и воспоминаний по должности военного министра и его помощника. 1907–1916: в 2 т. [Зайончковский А.М., ред.]. М.: Высший военный редакционный совет, 1924. Т. 1. – 240 с. С. 70.

Вернуться

23

Падение царского режима. Т. 3. Л.: Госиздат, 1925. С. 133.

Вернуться

24

Гайда Ф.А. Министр внутренних дел Н.А. Маклаков: политическая карьера русского Полиньяка // Русский сборник: Исследования по истории России. М.: Regnum, 2012. – 556 с. С. 201.

Вернуться

25

Миронов Б.Н. Страсти по революции: Нравы в российской историографии в век информации. М.: Весь мир, 2013. – 336 с. С. 556.

Вернуться

26

Решетников Л.П. Вернуться в Россию… Третий путь, или Тупики безнадежности. М.: ФИВ, 2012. – 232 с.

Вернуться

27

Протоиерей Дмитрий Смирнов об отречении Царя Николая II // http://www.youtube.com/watch?v=YE-KNmd17SI

Вернуться

28

Царь и Россия. С. 595.

Вернуться

29

Винберг Ф. Крестный путь. Ч. 1 [и единств. ]: Корни зла. Мюнхен: Тип. Р. Ольденбург, 1921. – 375 с. С. 75.

Вернуться

30

Царь и Россия. Размышления о Государе Императоре Николае II: [Белоусов П., сост.]. М.: Отчий дом, 2017. – 752 с.

Вернуться

31

Зыкин Д. Почему Николай II не расстрелял революционеров? // https://topwar.ru/21515-pochemu-nikolay-ii-ne-rasstrelyal-revolyucionerov.html

Вернуться

32

Зыкин Д. Указ. соч.

Вернуться

33

Краснов П.Н. Тихие подвижники. Венок на могилу неизвестного солдата Императорской Российской армии. М.: Изд-во «Страстной бульвар», 1992. – 56 с.

Вернуться

34

Это вовсе не отрицает наличия глубоких исследований изучения отдельных периодов царствования Императора Николая II, проведенных советскими историками. – Примеч. авт.

Вернуться

35

Боханов А.Н. Николай II. М.: Молодая гвардия, 1997. – 143 с. Серия ЖЭЛ.

Вернуться

36

Там же. С. 5.

Вернуться

37

Павлов Н.А. Указ. соч. С. 14–15.

Вернуться

38

Солоневич И.Л. Великая фальшивка февраля. М.: Алгоритм, 2007. – 304 с. С. 285.

Вернуться

39

Боханов А.Н. Николай II. С. 7.

Вернуться

40

«Чистота» крови для определения национальности важна лишь в талмудическом иудаизме. В 30-х гг. XX в. это понятие было основой национал-социалистической идеологии. – Примеч. авт.

Вернуться

41

Brandenburg (E.). Die Ahnen Augusts des Starken (Abhandl. der Saechs. Akademie der Wissenschaften, Phil.-hist. Klasse, Bd. 43, Nr. 5). Leipzig, 1937.

Вернуться

42

Пчелов Е.В. Генеалогия Романовых, 1613–2001. М.: Экслибрис-Пресс, 2001. – 227 с.; Отв. ред. д.и.н. А. Н. Боханов. М., 2001. – 228 с.

Вернуться

43

Славянские предки Царя-Мученика // http://aquilaaquilonis.livejournal.com/545636.html

Вернуться

44

Дневник Цесаревича Александра Александровича. Запись за 6 мая 1868 г. // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 301. Л. 168–169.

Вернуться

45

Протоиерей Василий Борисович Бажанов (1800–1883) – духовник семьи Императора Александра II. – Примеч. авт.

Вернуться

46

Дневник Цесаревича Александра Александровича. Июль 1867 г. // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 300. Л. 110.

Вернуться

47

Александр Третий. Воспоминания. Дневники. Письма [Ананьич Б.В. и др., ред.]. СПб.: Изд-во «Пушкинского фонда», 2001. – 400 с. С. 73.

Вернуться

48

К.П. Победоносцев – Наследнику Цесаревичу Александру Александровичу 7 мая 1868 г. // Письма Победоносцева Александру III. М.: Новая Москва, 1926. – 448 с. С. 6.

Вернуться

49

Высочайший манифест от 6 мая 1868 г. // Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2. СПб., 1873. Т. XLIII. № 45814. С. 546.

Вернуться

50

Ольденбург С.С. Император Николай II. Опыт биографии // Русская летопись. Кн. 7. Париж: Издание «Русского очага», 1925. С. 3.

Вернуться

51

Татищев С.С. Император Александр II. Его жизнь и царствование: 2 т. СПб.: Издание А.С. Суворина, 1903. – 734 с. Т. 2. С. 31–32.

Вернуться

52

Боханов А.Н. Последний Царь. М.: Вече, 2006. – 512 с. С. 10.

Вернуться

53

Мещерский В.П. Письма к Великому Князю Александру Александровичу. 1863–1868. М.: Новое литературное обозрение, 2011. – 736 с. С. 473.

Вернуться

54

Зимин И. Повседневная жизнь Российского Императорского Двора. Детский мир Императорских резиденций. Быт монархов и их окружение. М. – СПб.: Центрполиграф; Мим-Дельта, 2010. – 576 с. С. 55.

Вернуться

55

Фомин С.В. Кровь и молоко // Русский вестник. 2008. 12 июля.

Вернуться

56

Фомин С.В. Указ. соч.

Вернуться

57

Великая Княгиня Елена Павловна (1807–1873), урожденная принцесса Фредерика Шарлотта Мария Вюртембергская, вдова Великого Князя Михаила Павловича (1798–1849), дяди Императора Александра II. – Примеч. авт.

Вернуться

58

Будущий датский король Фредерик VIII (1843–1912). – Примеч. авт.

Вернуться

59

Боханов А.Н. Великие исторические персоны. Мария Федоровна. М.: Вече, 2013. – 468 с. С. 183.

Вернуться

60

Там же. С. 44.

Вернуться

61

Император Николай II – Вдовствующей Императрице Марии Феодоровне. 3 ноября 1897 г. // ГА РФ. Ф. 642. Оп.1. Д. 2324. Л. 25.

Вернуться

62

Боханов А.Н. Мария Федоровна. С. 281.

Вернуться

63

Император Александр III и Императрица Мария Федоровна. Переписка. 1884–1894 годы. [Боханов А.Н., Кудрина Ю.В., авт. – сост. ] М.: «Русское Слово», 2011. – 352 с. С. 108.

Вернуться

64

Забелин И.Е. Дневники, записные книжки. М.: Изд-во им. Сабашников, 2006. – 384 с. С. 151.

Вернуться

65

Александр Третий. Воспоминания. Дневники. Письма. С. 201.

Вернуться

66

Ключевский В.О. Памяти в Бозе почившего Государя Императора Александра III. Речь, произнесённая в заседании Императорского Общества истории и древностей Российских при Московском университете 28 октября 1894 г. М.: Университетская типография, 1894. С. 4.

Вернуться

67

Епанчин Н.А. На службе трех императоров. Воспоминания. М.: журнал «Наше наследие» при участии ГФ Полиграфресурсы, 1996. – 576 с.

Вернуться

68

Цит. по: Кудрина Ю.В. Александр III и история // Русская история, 2011. № 4 (18).

Вернуться

69

Великий князь Александр Александрович. Сборник документов. М.: Российский фонд культуры, Студия «ТРИТЭ» Никиты Михалкова, редакция альманаха «Российский архив», Российский гос. ист. архив, 2002. – 720 с. С. 317.

Вернуться

70

Александр Третий. Воспоминания. Дневники. Письма. С. 332–333.

Вернуться

71

Александр Третий. Воспоминания. Дневники. Письма. С. 211.

Вернуться

72

Вельяминов Н.А. Воспоминания об Императоре Александре III // Российский архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.: Альманах. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив, 1994. Т. V. С. 265, 305.

Вернуться

73

Шереметев Д.С., граф. Мемуары: в 3 т. [Шохин Л.И., сост., подгот. текста и примеч. ]; Федер. арх. служба России. Рос. гос. арх. древних актов. М.: Индрик, 2001. – 735 с С. 112.

Вернуться

74

Император Александр III и Императрица Мария Федоровна. Переписка. С. 56.

Вернуться

75

Великий Князь Николай Александрович – Цесаревичу Александру Александровичу// ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 919(1). Л. 62.

Вернуться

76

Цесаревич Александр Александрович – Великому Князю Николаю Александровичу 2 октября 1877 // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1139. Л. 5–6.

Вернуться

77

Цит. по: Кудрина Ю.В. Императрица Мария Федоровна и Император Николай II. М.: Вече, 2013. – 432 с. С. 18.

Вернуться

78

Там же. С. 25.

Вернуться

79

Великий Князь Николай Александрович – Императрице Марии Феодоровне // ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 2325. Л. 25.

Вернуться

80

Цесаревич Николай Александрович – Императрице Марии Феодоровне 9 января 1891 г. // ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 2321. Л. 118.

Вернуться

81

Буксгевден Софья, баронесса. Жизнь и трагедия Александры Федоровны, Императрицы России. Воспоминания фрейлины. М.: Лепта; Гриф; Вече, 2012. С. 725.

Вернуться

82

Там же. С. 725.

Вернуться

83

Там же. С. 725–726.

Вернуться

84

Зимин И. Детский мир императорских резиденций. Быт монархов и их окружение. М.: Центрполиграф, 2010. – 576 с.

Вернуться

85

Бабель И. Собр. соч.: в 4 т. [Сухих И. Н., сост., прим., вступ. ст.]. М.: Время, 2006. Т. 3. С. 68.

Вернуться

86

Сургучев Илья. Детство Императора Николая II. СПб.: Царское дело: Воскресение, 1999. – 124 с. С. 67.

Вернуться

87

Ден Л., Воррес Й. Подлинная Царица. Последняя Великая Княгиня. Воспоминания очевидцев. СПб.: Нева, 2003. – 478 с. С. 56.

Вернуться

88

Боханов А.Н. Последний Царь. С. 12.

Вернуться

89

Ден Л., Воррес Й. Указ. соч. С. 54.

Вернуться

90

Ольденбург С.С. Император Николай II. Опыт биографии // Русская летопись. Кн. 7. С. 4.

Вернуться

91

Фабрицкий С.С. Из прошлого. Воспоминания флигель-адъютанта Государя Императора Николая II. Берлин: Типография Зинабург и K°, 1926. – 161 с. С. 15.

Вернуться

92

Николай II в воспоминаниях и свидетельствах. М.: Вече, 2008. – 352 с. С. 231.

Вернуться

93

Ольденбург С.С. Указ. соч.

Вернуться

94

Хлыщить – свободно, бездумно проводить время. – Примеч. авт.

Вернуться

95

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 43.

Вернуться

96

Имеется в виду Большой театр в Петербурге, в 1886 г. частично разобранный и переделанный в консерваторию. – Примеч. авт.

Вернуться

97

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 43.

Вернуться

98

Там же. Т. 1. С. 253.

Вернуться

99

Зимин И. Взрослый мир императорских резиденций. Вторая четверть XIX – начало XX в. М.: Центрполиграф, 2011 г. – 560 с.

Вернуться

100

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1884 г. Запись за 15 февраля // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 219 (1). Л. 50.

Вернуться

101

Цит. по: Кудрина Ю. Императрица Мария Федоровна и Император Николай II. С. 24.

Вернуться

102

Император Николай II – Вдовствующей Императрице Марии Феодоровне // ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 2321. Л. 18.

Вернуться

103

Шереметев С.Д. Указ. соч. С. 78.

Вернуться

104

Император Александр III и Императрица Мария Федоровна. Переписка. С. 67.

Вернуться

105

Сургучев И.Д. Указ. соч. С. 88–89.

Вернуться

106

Дневник Цесаревича Николая Александровича. Запись за 20 февраля 1884 // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 219 (1). Л. 55.

Вернуться

107

Дневник Цесаревича Николая Александровича. Запись за 24 февраля 1884 // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 219(1). Л. 59.

Вернуться

108

Дневник Цесаревича Николая Александровича. Запись за 25 февраля 1884 // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 219(1). Л. 60.

Вернуться

109

Цесаревич Николай Александрович – Императору Александру III // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 919(5). Л. 207.

Вернуться

110

Ден Л., Воррес Й. Указ. соч. С. 212.

Вернуться

111

Великий Князь Сергей Александрович Романов: Биографические материалы: в 4 кн. [Плотникова И. В., сост., авт. вступ. ст. и коммент.]. Кн. 1: 1857–1877. М.: Новоспасский монастырь, 2006. С. 295.

Вернуться

112

Русский вестник. Журнал литературный и политический, издаваемый М. Катковым. Т. 152. М., 1881. С. 1.

Вернуться

113

Буксгевден С. Указ. соч. С. 727–726.

Вернуться

114

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 395.

Вернуться

115

Высочайший манифест от 1 марта 1881 г. // Русский вестник. Журнал литературный и политический, издаваемый М. Катковым. Т. 152. М., 1881. С. XXXVI.

Вернуться

116

Шереметев С.Д. Указ. соч. С. 123.

Вернуться

117

Фирсов С.Л. Николай II. Пленник самодержавия. М.: Молодая гвардия, 2010. – 577 с. С. 30. Серия ЖЗЛ.

Вернуться

118

Grunwald (C.). Le Tsar Nicolas II. Paris: Éditions Berger-Levrault, 1965. – 384 р. Р. XVII.

Вернуться

119

Кустова Т.А, Рыженко, И.Э., Фарафонова А.Н. Царские дети в Гатчине. СПб.: Абрис, 2004. – 32 с.

Вернуться

120

Кустова Т.А. и др. Указ. соч. С. 32.

Вернуться

121

Вельяминов Н.А. Указ. соч. С. 249–313.

Вернуться

122

Правительственный вестник. 1888. 20 октября.

Вернуться

123

Витте С.Ю. Воспоминания: в 3 т. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1960. – 1723 с. Т. 1. С.198.

Вернуться

124

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1888 г. Запись за 17 октября // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 222(2). Л. 295.

Вернуться

125

Половцов А.А. Дневник государственного секретаря: в 2 т. М.: Центрполиграф, 2005. Т. 2. 1887–1892. С. 105.

Вернуться

126

. Витте С.Ю. Указ. соч. Т. 1. С. 194.

Вернуться

127

Грубе В.Ф. Воспоминания об Императоре Александре III. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1898. – 15 с. С. 12.

Вернуться

128

Грубе В.Ф. Указ. соч. С. 4.

Вернуться

129

Мироненко С.В., Перегудова З.И., Андреев Д.А., Хрусталёв В.М. Дневники Императора Николая II: история изучения, публикации // Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 14.

Вернуться

130

Лансон Г. Воспитание Царя Николая II // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 215. Л. 2 [пер. с фр.].

Вернуться

131

Николай II в воспоминаниях и свидетельствах. С. 230.

Вернуться

132

Цит. по: Кудрина Ю.В. Императрица Мария Федоровна и Император Николай II. С. 20.

Вернуться

133

Зимин И. Указ. соч. С. 155.

Вернуться

134

Расписание занятий Государя Наследника Цесаревича за 18 марта 1883 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 160. Л. 23.

Вернуться

135

Лансон Г. Воспитание Царя Николая II // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 215. Л. 6.

Вернуться

136

Там же. Л. 6–7, 8–9 об.

Вернуться

137

Генерал Г.Г. Данилович – Наследнику Цесаревичу Александру Александровичу // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 160. Л. 4.

Вернуться

138

Мосолов А.А. Указ. соч. С. 17.

Вернуться

139

Там же.

Вернуться

140

Лансон Г. Воспитание Царя Николая II // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 215. Л. 6.

Вернуться

141

Александр Михайлович, Великий Князь. Воспоминания. Две книги в одном томе. М.: Захаров-Аст, 1999. С. 45

Вернуться

142

Мольтке Г., фон. Русские письма [Некрасов М.Ю., пер. с нем.]. СПб.: Изд-во им. Н.И. Новикова, 2008. – 142 с. С. 137.

Вернуться

143

Г.Г. Данилович – Наследнику Цесаревичу Николаю Александровичу // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1241. Л. 5.

Вернуться

144

Ден Л., Воррес Й. Указ. соч. С. 197.

Вернуться

145

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1888 г. Запись за 24 января // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 222. Л. 24.

Вернуться

146

Половцов А.А. Дневник государственного секретаря. Т. 1. С. 319.

Вернуться

147

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1884 г. Запись за 1 марта // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 219 (1). Л. 65.

Вернуться

148

Г.Г. Данилович – Наследнику Цесаревичу Николаю Александровичу // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1241. Л. 12.

Вернуться

149

Степанов В.Л. Самодержец на распутье: Николай II между К.П. Победоносцевым и Н.Х. Бунге // Власть, общество и реформы в России в XIX – начале XX века: исследование, историография, источниковедение. СПб.: Нестор-история, 2009.

Вернуться

150

Дневник А.А. Половцова // ГА РФ. Ф. 583. Оп. 1. Д. 47. Л. 5.

Вернуться

151

Боханов А.Н. Последний Царь. С. 18–19.

Вернуться

152

Николай II в воспоминаниях и свидетельствах. С. 231.

Вернуться

153

Ученические тетради Великого Князя Николая Александровича по военной топографии // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 175.

Вернуться

154

Ученические тетради Великого Князя Николая Александровича по фортификации // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 178.

Вернуться

155

Епанчин Н.А. Указ. соч. С. 123.

Вернуться

156

Бубнов А.Д. В Царской Ставке. М.: Вече, 2008. – 273 с. С. 129.

Вернуться

157

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1888 г. Запись за 1 января // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 222(1). Л. 15.

Вернуться

158

Высочайший манифест о совершеннолетии Наследника Цесаревича Великого Князя Николая Александровича и о принесении им присяги // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 73. Л. 1.

Вернуться

159

Дневник Великого Князя Константина Константиновича за 1884 г. Запись за 6 мая // ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 24.

Вернуться

160

Боханов А.Н. Последний Царь. С. 26.

Вернуться

161

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1889 г. Запись за 26 мая // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 223(2). Л. 198.

Вернуться

162

Воспоминания о службе Государя Наследника Цесаревича Николая Александровича, ныне благополучно царствующего Государя Императора, 2 января 1893–20 октября 1894 гг. Записано командиром полка генерал-майором Великим Князем Константином Константиновичем в 1896 г. // ГА РФ. Ф. 660. Оп. 2. Д. 5. Л. 1.

Вернуться

163

Дневник Великого Князя Константина Константиновича // ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 41. Л. 6.

Вернуться

164

Николай II в воспоминаниях и свидетельствах. С. 236.

Вернуться

165

Епанчин Н. Указ. соч. С. 123.

Вернуться

166

Сухомлинов В. Воспоминания. Берлин: Русское универсальное издательство, 1924. – 438 с. С. 395.

Вернуться

167

Там же. С. 397.

Вернуться

168

Дневник Великого Князя Константина Константиновича за 1894 г. // ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 41. Л. 4.

Вернуться

169

Половцов А.А. Дневник государственного секретаря. Т. 2. С. 7.

Вернуться

170

Там же. С. 477.

Вернуться

171

Шавельский Г.И. Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота: в 2 т. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. Т. 1. – 414 с. С. 346–348.

Вернуться

172

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1882 г. Запись за 11 сентября // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 217 (2). Л. 258.

Вернуться

173

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1882 г. Запись за 11 октября // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 217 (2). Л. 288.

Вернуться

174

Схиммеппельник ван дер Ойе Д. Навстречу восходящему солнцу: как имперское мифотворчество привело Россию к войне с Японией. М.: Новое литературное обозрение, 2009. – 421 с. С. 57.

Вернуться

175

Там же. С. 59.

Вернуться

176

Зимин И. Повседневная жизнь Российского Императорского двора. Детский мир Императорских резиденций. С. 155.

Вернуться

177

Тальберг Н.Д. Светлой памяти возлюбленного Государя // Отечественная быль: юбилейный сборник. Джорджанвилль: Свято-Троицкий монастырь; Типография преп. Иова Почаевскаго, 1960. – 335 с. С. 258–320.

Вернуться

178

Наша Страна. 1952. 29 марта.

Вернуться

179

Половцов А.А. Указ. соч. Т. 2. С. 212.

Вернуться

180

Ухтомский Э.Э., князь. Путешествие на Восток Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича. 1890–1891: в 3 т. СПб. – Лейпциг: Брокгауз, 1893. Т. 1. – 255 с. С. 15.

Вернуться

181

Там же. С. 38.

Вернуться

182

Г.Г. Данилович – Великому Князю Николаю Александровичу 12 сент. 1890 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1241. Л. 35.

Вернуться

183

Ухтомский Э.Э., князь. Указ. соч. Т. 1. С. 105.

Вернуться

184

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1890 г. Запись за 11 декабря // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 224. Л. 349.

Вернуться

185

Император Александр III – Цесаревичу Николаю Александровичу. 18 декабря 1890 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1139. Л. 30.

Вернуться

186

Цесаревич Николай Александрович – Императору Александру III. 12 ноября 1890 г. // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 919 (3). Л. 124.

Вернуться

187

Цесаревич Николай Александрович – Императору Александру III. 1 декабря 1890 г. // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 919 (3). Л. 128.

Вернуться

188

Цесаревич Николай Александрович – Императору Александру III. 20 января 1891 г. // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 919 (3). Л. 142.

Вернуться

189

Цесаревич Николай Александрович – Императору Александру III. 20 января 1891 г. // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 919 (3). Л. 142.

Вернуться

190

Цесаревич Николай Александрович – Императору Александру III. 20 января 1891 г. // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 919 (3). Л. 144.

Вернуться

191

Цесаревич Николай Александрович – Императору Александру III. 7 марта 1891 г. // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 919 (3). Л. 156.

Вернуться

192

Ухтомский Э.Э., князь. Указ. соч. Т. 2. С. 5.

Вернуться

193

Там же. С. 60–61.

Вернуться

194

Из истории русско-таиландских отношений (конец XIX – начало XX века) // Исторический архив. № 6. 1957. С. 120.

Вернуться

195

Цесаревич Николай Александрович – Императору Александру III. 20 марта 1891 г. // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 919 (3). Л. 157.

Вернуться

196

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 347.

Вернуться

197

От друга: Стодесятилетие установления таиландско-российских отношений: [сб. ст.; Пакамонтри И., гл. ред.]. М.: Посольство королевства Таиланд в России, 2007. – 219 с. С. 32.

Вернуться

198

Великий Князь Николай Александрович – Императрице Марии Феодоровне // ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 2321. Л. 163.

Вернуться

199

Великий Князь Николай Александрович – Императрице Марии Феодоровне // ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 2321. Л. 168.

Вернуться

200

Митрофан (Зноско), епископ. Хроника одной жизни. К шестидесятилетию пастырского служения IX.1935 – IX.1995. М.: Изд-во Свято-Владимир. братства, 1995. – 369. С. 294.

Вернуться

201

Митрофан (Зноско), епископ. Хроника одной жизни. К шестидесятилетию пастырского служения IX.1935 – IX.1995. М.: Изд-во Свято-Владимир. братства, 1995. – 369. С. 294–297.

Вернуться

202

Ito (H). Marquis Ito's Experience. Nagasaki: Gwaikokugo Kyojussho, 1904.

Вернуться

203

Митрофан (Зноско), епископ. Указ. соч. С. 39.

Вернуться

204

Ухтомский Э.Э., князь. Указ. соч. Т. 3. С. 41.

Вернуться

205

Великий Князь Николай Александрович – Императрице Марии Феодоровне // ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 2321. Л. 176.

Вернуться

206

Великий Князь Николай Александрович – Императору Александру III // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 919 (4). Л. 185–190.

Вернуться

207

Великий Князь Николай Александрович – Императрице Марии Феодоровне // ГА РФ. Ф. 642. Оп.1. Д. 2321. Л. 174–177.

Вернуться

208

ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 701. Л. 8–9.

Вернуться

209

Император Александр III – Цесаревичу Николаю Александровичу 6 мая 1891 г. // Российский архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.: Альманах. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив, 1999. Т. IX. С. 236.

Вернуться

210

Великий Князь Михаил Александрович – Цесаревичу Николаю Александровичу // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1301. Л. 169–170.

Вернуться

211

Витте С.Ю. Указ. соч. Т. 1. С. 439.

Вернуться

212

Великий Князь Николай Александрович – Императрице Марии Феодоровне // ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 2321. Л. 163.

Вернуться

213

Фонды музея-архива Д.И. Менделеева. СПГУ.

Вернуться

214

Цесаревич Николай Александрович – Императору Александру III // ГА РФ. Ф. 674. Оп. 1. Д. 919 (4). Л. 196.

Вернуться

215

Цит. по: Боханов А.Н. Николай II. С. 234.

Вернуться

216

Дневник Великого Князя Николая Александровича за 1891 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 226. Л. 71.

Вернуться

217

Морские записки. The Naval Records. Издание бывших морских офицеров в Америке. Нью-Йорк, 1947. Т. 5. № 2. С. 37.

Вернуться

218

Великий Князь Николай Александрович – Императрице Марии Феодоровне // ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 2321. Л. 192.

Вернуться

219

Ухтомский Э.Э., князь. Указ. соч. Т. 3. С. 123.

Вернуться

220

Слишком все было ясно для народа. Исповедь палача // Источник. 1993. № 0. С. 108.

Вернуться

221

Николай Михайлович, Великий Князь. Легенда о кончине Императора Александра I в Сибири в образе старца Феодора Кузьмича. СПб.: Тип. А. С. Суворина, 1907. – 49 с. С. 9.

Вернуться

222

Громыко М.М. Святой праведный Феодор Кузьмич – Александр I Благословенный. М.: Паломник, 2007. – 509 с. С. 408.

Вернуться

223

Боханов А.Н. Николай II. С. 235.

Вернуться

224

* Княжна Ольга Александровна Долгорукая, по мужу княгиня Дитрихштейн (1873–1946). – Примеч. авт.

Вернуться

225

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1892 г. Запись за 4 апреля // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 228. Л. 38.

Вернуться

226

Подробнее см.: Мультатули П.В. Ложь «Матильды». Справка об исторической достоверности художественного фильма «Матильда» (по представленным на исследование сценарию фильма и двум трейлерам): [Поклонская Н.В., вопросы, Боханов А.Н., рец.]. Екатеринбург: Изд-во Храма-Памятника на Крови во имя Всех Святых в Земле Российских просиявших, 2017. – 64 с.

Вернуться

227

Дневник Цесаревича Николая Александровича 1892 г. Запись за 27 июля // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 228. Л. 188.

Вернуться

228

Богданович А.В. Три последних самодержца. М.—Л.: Изд-во Л. Д. Френкель, 1924. Запись за 21 февраля 1893 г. С. 168.

Вернуться

229

Суворин А.С. Дневник. М. – Пг.: Изд-во Л. Д. Френкель, 1923. Запись за 8 февраля 1893 г.

Вернуться

230

Боханов А.Н. Сердечные тайны Дома Романовых. М.: Вече, 2013. С. 213.

Вернуться

231

Дневник М.Ф. Кшесинской // Центральный государственный театральный музей им. А.А. Бахрушина.

Вернуться

232

Великий Князь Георгий Александрович – Императору Николаю II // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1221. Л. 55.

Вернуться

233

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1884 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 219. Л. 24.

Вернуться

234

Боханов А.Н. Николай II. С. 59.

Вернуться

235

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1889 г. Запись за 18 января // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 223. Л. 22.

Вернуться

236

Великая Княгиня Елизавета Феодоровна – Цесаревичу Николаю Александровичу 19 июня 1889 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1253. Л. 7–8 [на англ. языке].

Вернуться

237

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1890 г. Запись за 20 августа // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 225. С. 236.

Вернуться

238

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1891 г. Запись за 21 декабря // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 227. С. 108.

Вернуться

239

Дневник Великого Князя Константина Константиновича за 1892 г. // ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 41. Л. 44.

Вернуться

240

Принцесса Алиса Гессенская – Цесаревичу Николаю Александровичу 8 ноября 1893 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1147. Л. 3–5 [на англ. яз.].

Вернуться

241

Цит. по: Алферьев Е.Е. Император Николай II как человек сильной воли. Материалы для составления Жития Святого Благочестивейшего Царя-Мученика Великого Страстотерпца. Джорданвилль, Свято-Троицкий монастырь, 1983. – 149 с. С. 18.

Вернуться

242

Наследник Цесаревич Николай Александрович – Императрице Марии Феодоровне 10 апреля 1894 г. // ГА РФ. Ф. 642. Оп. 1. Д. 2844. Л. 3–4.

Вернуться

243

Дневник Цесаревича Николая Александровича за 1894 г. Запись за 8 апреля // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 233. С. 101.

Вернуться

244

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 67.

Вернуться

245

Там же. С. 20.

Вернуться

246

Император Александр III – Цесаревичу Николаю Александровичу 14 апреля 1894 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1139. Л. 20.

Вернуться

247

Цит. по: Боханов А.Н. Александра Федоровна. М.: Вече, 2008. – 348 с. С. 78.

Вернуться

248

Государыня Императрица Александра Феодоровна Романова. Дивный свет. Дневниковые записи, переписка, жизнеописание (далее, Дивный свет): [монахиня Нектария (Мак Лиз): пер. с англ., сост.]. М.: Изд. дом «Русский Паломник»; Валаамское общество Америки, 2009. – 330 с. С. 21.

Вернуться

249

Дневник Великого Князя Константина Константиновича за 1894 г. Запись за 28 апреля // ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 41. Л. 60.

Вернуться

250

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 71.

Вернуться

251

Дивный свет. С. 95.

Вернуться

252

Скорбный Ангел. Царица-Мученица Александра Новая в письмах, дневниках и воспоминаниях (далее, Скорбный Ангел): [Фомин С.В., сост.]. СПб.: Общество Святителя Василия Великого, 2006. – 929 с. С. 187.

Вернуться

253

Мейлунас А., Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. М.: Прогресс, 1998. – 654 с. С. 86.

Вернуться

254

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 95.

Вернуться

255

Там же. С. 96.

Вернуться

256

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 45.

Вернуться

257

Вельяминов Н.А. Воспоминания об Императоре Александре III // Российский Архив. [Т.] V. С. 249–313.

Вернуться

258

Правительственный вестник, 1894, 17 января.

Вернуться

259

Ден Л., Воррес Й. Указ. соч. С. 226.

Вернуться

260

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 107.

Вернуться

261

Александр Третий. Воспоминания. Дневники. Письма. С. 238–239.

Вернуться

262

Наследник Цесаревич Николай Александрович – Принцессе Алисе Гессенской. 1 (13) сентября 1894 г. // Государыня Императрица Александра Феодоровна Романова. Дивный свет. С. 159.

Вернуться

263

Наследник Цесаревич Николай Александрович – Принцессе Алисе Гессенской. 1 (13) сентября 1894 г. // Государыня Императрица Александра Феодоровна Романова. Дивный свет. С. 160.

Вернуться

264

Наследник Цесаревич Николай Александрович – Принцессе Алисе Гессенской. 3/15 сентября 1894 г. // Государыня Императрица Александра Феодоровна Романова. Дивный свет. С. 163.

Вернуться

265

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 112.

Вернуться

266

Вельяминов Н.А. Указ. соч. С. 249–313.

Вернуться

267

Там же.

Вернуться

268

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 115.

Вернуться

269

Там же.

Вернуться

270

Цесаревич Николай Александрович – Принцессе Алисе Гессенской // Государыня Императрица Александра Феодоровна Романова. Дивный свет. С. 179.

Вернуться

271

Принцесса Алиса Гессенская – Наследнику Цесаревичу Николаю Александровичу. 16 (28) сентября 1894 г. // Государыня Императрица Александра Феодоровна Романова. Дивный свет. С. 178.

Вернуться

272

Наследник Цесаревич Николай Александрович – Принцессе Алисе Гессенской. 17 (29) сентября 1894 г. // Государыня Императрица Александра Феодоровна Романова. Дивный свет. С. 185.

Вернуться

273

Правительственный вестник. 1894. 19 сентября.

Вернуться

274

Александр Третий. Воспоминания. Дневники. Письма. С. 196.

Вернуться

275

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 119.

Вернуться

276

Последние дни Императора. Из дневника А.Е. Комаровской // Московский журнал. 1998. № 7.

Вернуться

277

Великая Княгиня Александра Иосифовна (1830–1911), вдова Великого Князя Константина Николаевича. – Примеч. авт.

Вернуться

278

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 121.

Вернуться

279

Иоанн Сергиев, протоиерей. Последние часы жизни Императора Александра III // Памяти Императора Александра III. Сборник «Московских новостей» (известия, статьи, перепечатки). М.: Издание С. Перовского, 1894.

Вернуться

280

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 120.

Вернуться

281

Последние дни Императора. Из дневника А.Е. Комаровской // Московский журнал. № 7. 1998.

Вернуться

282

Там же.

Вернуться

283

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 121.

Вернуться

284

Правительственный вестник, 1895, 18 октября.

Вернуться

285

Вельяминов Н.А. Указ. соч. // Российский архив. С. 305.

Вернуться

286

Последние часы жизни Императора Александра III // Памяти Императора Александра III. Сборник «Московских новостей» (известия, статьи, перепечатки). М.: Издание С. Перовского, 1894. С. 7.

Вернуться

287

Иоанн Янышев, протопресвитер. Последние часы жизни Императора Александра III // Памяти Императора Александра III. С. 12–14.

Вернуться

288

Последние часы жизни Императора Александра III. С. 26.

Вернуться

289

Письмо Великой Княгини Марии Павловны неустановленному лицу о последних днях жизни Императора Александра III [на фр. яз. ] // ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 97. Л. 1–2.

Вернуться

290

Павлов Н.А. Указ. соч. С. 15–20.

Вернуться

291

Степанов В.Л. Самодержец на распутье: Николай II между К.П. Победоносцевым и Н.Х. Бунге // Власть, общество и реформы в России в XIX – начале XX века: исследование, историография, источниковедение. СПб.: Нестор-история, 2009. С. 151.

Вернуться

292

Игнатьев Н.П. Земский собор [Лукоянов И.В., подгот. текста, статья, комм.]. СПб. – Кишинёв: Нестор, 2000. Рос. акад. наук. Ин-т Рос. истории. С.-Петерб. фил. – 191 с. С. 101.

Вернуться

293

Перетц Е.А. Дневник. М.—Л.: ГИЗ, 1927. – 172 с. С. 38–40.

Вернуться

294

* править – значит предвидеть (фр.).

Вернуться

295

Александр Третий. Воспоминания. Дневники. Письма. С. 195.

Вернуться

296

ГА РФ. Ф. 564. Оп. 1. Д. 202 (1). Л. 15.

Вернуться

297

Смертная казнь: Сб. статей [Таганцев Н.С., сост. ] СПб.: Гос. Тип., 1913.

Вернуться

298

Витте С.Ю. Указ. соч. Т. 2. С. 13–14.

Вернуться

299

Ден Л., Воррес Й. Указ. соч. С. 284.

Вернуться

300

Павлов Н.А. Указ. соч. С. 11.

Вернуться

301

Врангель Н.Е. Воспоминания: от крепостного права до большевиков. М.: Новое литературное обозрение, 2003. – 512 с. С. 87.

Вернуться

302

Ламздорф В.Н. Обзор внешней политики России за время царствования Императора Александра III [черновик] // ГА РФ. Ф. 568. Оп. 1. Д. 53. Л. 1.

Вернуться

303

Цит. по: Дронов И.Е. Сильный, державный. Жизнь и царствование императора Александра III. М.: Русский издательский центр, 2012/7520. – 752 с. С. 549.

Вернуться

304

История дипломатии: в 3 т. [Потёмкин В.П., ред.]. М.—Л.: Гос. изд. полит. лит., 1945. Т. 2. – 423 с. С. 64.

Вернуться

305

Дневник графа В. Н. Ламздорфа. Вкладки в дневнике // ГА РФ. Ф. 568. Оп. 1. Д. 37. Л. 116.

Вернуться

306

Русско-германские отношения. Секретные документы [Покровский М.Н., пред. ] // Красный архив. Исторический журнал. Т. 1. М.: Центральный архив РСФСР, 1922. С. 89.

Вернуться

307

Барковец О., Крылов-Толстикович А. Неизвестный Император Александр III. Очерк о жизни, любви и смерти. М.: Рипол Классик, 2003. – 272 с. С. 136.

Вернуться

308

Депеша графа Гренвилля, министра иностранных дел Англии от 24 января 1873 г. // Афганское разграничение. Переговоры между Россией и Великобританией: 1872–1885. Издание министерства иностранных дел. [Сб. дип. док.]. СПб.: Тип. А.С. Суворина, 1886. – 381 с. № 3. С. 23.

Вернуться

309

Записка переданная Императорским министерство иностранных дел великобританскому послу 19 декабря 1883 г. // Афганское разграничение. № 1. С. 29.

Вернуться

310

Parliamentary Debates. Commons Sitting of 16 April 1885. Series 3. Vol. 296. СС. 1866.

Вернуться

311

История Германии: в 3 т. [Бонвеч Б. ред.]. Т. 2. М.: КДУ, 2008. – 672 с. С. 53.

Вернуться

312

По этому поводу см.: Мультатули П.В. Внешняя политика Императора Николая II 1894–1917 гг.: этапы, достижения, итоги. 2-е изд., испр. и доп. М.: Изд-во М.Б. Смолина. Серия: Двуглавый орёл, 2019. – 720 с.

Вернуться

313

Дегоев В. Россия и Бисмарк // Звезда, 2001. № 7. С. 130.

Вернуться

314

Констант (С.). Фердинанд лисицата. Цар на България. София: Интерфред, 1992. – 412 с. С. 7–8.

Вернуться

315

Сборник договоров России с другими государствами. 1856–1917 [Адамов Е.А., ред.]. М.: Гос. изд. полит лит., 1952. – 463 с. С. 228.

Вернуться

316

Троицкий Н. Россия в XIX веке. Учебное пособие по спец. «История». М.: Высшая школа, 1999. – 431 с. С. 344.

Вернуться

317

Троицкий Н. Указ. соч. С. 344.

Вернуться

318

Hogenhuis-Seliverstoff (A.). Une Alliance Franco-Russe. La France, la Russie et l’Europe au tournant du siècle dernier. Collection Histoire dirigée par le Professeure Maurice Vaïsse. Bruxelles: Emile Bruylant, 1997. – 218 р. Р. 41.

Вернуться

319

Троицкий Н.А. Указ. соч. С. 347.

Вернуться

320

Тарле Е.В. Русско-германские отношения и отставка Бисмарка // Тарле Е. В. Соч.: в 12 т. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1958. Т. 5. – 596 с. С. 117.

Вернуться

321

Documents Diplomatique Français (далее DDF) (1871–1914). 1 série (1871–1900). Paris, 1934. T. VI. № 407. Р. 417.

Вернуться

322

Рыбачёнок И.С. Россия и Франция: союз интересов и союз сердец. 1891–1897. Русско-французский союз в дипломатических документах, фотографиях, рисунках, карикатурах, стихах, тостах и меню. М.: РОССПЭН, 2004. – 278 с. С. 23.

Вернуться

323

Валентинов Н. Военные соглашения России с иностранными государствами до войны // Военно-исторический сборник. Труды Комиссии по исследованию и использованию опыта войны 1914–1918 гг. Вып. 2. М.: Военно-историческое общество, 1919. – 218 с. С. 97.

Вернуться

324

Дронов И.Е. Указ. соч. С. 604.

Вернуться

325

Игнатьев А.В. Последний царь и внешняя политика // Вопросы истории. № 6. 2001. С. 4.

Вернуться

326

Дронов И.Е. Указ. соч. С. 576.

Вернуться

327

Мережковский Д., Гиппиус З., Философов Д. Указ. соч. С. 71–72, 93.

Вернуться

328

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 123.

Вернуться

329

Ден Л., Воррес Й. Указ. соч. С. 232.

Вернуться

330

Витте С.Ю. Указ. соч. Т. 1. С. 435.

Вернуться

331

Там же. С. 7.

Вернуться

332

Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого: Правительство и общественность в царствование Императора Николая II в изображении современника [Соколов Н.П., подготовка текста и комм.]. М.: НЛО, 2000. – 746 с. С. 29.

Вернуться

333

Ден Л., Воррес Й. Указ. соч. С. 233.

Вернуться

334

* В Мариинском дворце на Исаакиевской пл. Петербурга с 1884 по 1917 г. размещался Государственный совет Российской империи. – Примеч. авт.

Вернуться

335

Государственный Совет. 1801–1901. Составлено в Государственной Канцелярии. СПб.: Государственная Типография, 1901. – 446 с. С. 189.

Вернуться

336

Дневник Императора Николая II. 1890–1906. Берлин: Слово. 1923. С. 13.

Вернуться

337

Там же. С. 16.

Вернуться

338

Дневник Наследника Цесаревича Николая Александровича за 1892 г. Запись за 20 февраля // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2418. Л. 2.

Вернуться

339

Дневник Наследника Цесаревича Николая Александровича за 1892 г. Запись за 24 марта // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2418. Л. 29.

Вернуться

340

Дневники Императора Николая II. Т. 1. С. 43–47.

Вернуться

341

Боханов А.Н. Николай II // Романовы. Исторические портреты: в 2 т. [Сахаров А.Н., ред.]. М.: 1997. Т. 2. – 862 с. С. 112.

Вернуться

342

Дневник Наследника Цесаревича Николая Александровича за 1892 г. // ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 229. Л. 188.

Вернуться

343

Витте С.Ю. Указ. соч. Т. 1. С. 435–434.

Вернуться

344

Боханов А.Н. Николай II // Романовы. Исторические портреты. Т. 2. С. 123.

Вернуться

345

Кривошеин Н.В. Голод 1891–1892 гг. и тамбовская миссия графа А.А. Бобринского // Записки ЛОКО. Вып. V. Липецк, 2006.

Вернуться

346

Боханов А.Н. Николай II // Романовы. Исторические портреты. Т. 2. С. 124.

Вернуться