Лёва Зайцев
Незримому Собеседнику

Посвящается Светлане Сургановой. Женщине, которая живёт и поёт так, что Её внутренний Свет побуждает сиять окружающих

Здравствуйте, Дорогой Читатель! Сейчас Вы откроете мою книгу и отправитесь в собственное путешествие. Прошу Вас об одном – не искать тут правды или неправды, и уж тем более того, чему Вы могли бы быть свидетелем. Поверьте, именно так и было на самом деле в моем воображении. И Вы обязательно найдете в душевных перипетиях Автора свои переживания и свои истории. Счастливого пути!

Предисловие

22. Молюсь

Дай, Бог, мне всё сейчас в себе исправить,
Чтоб и вчерашний день сиял огнями
Моих сегодняшних влюблённых глаз,
Как будто чувства начались до нас.

Дай, Бог, той степени проникновенья в душу,
Чтоб голоса Любви часами слушать
И даже в ненависти, непроглядной злобе
Своей Любовью выбить путь к свободе.

Дай, Бог, не клясться, стать мудрее,
Всему учиться дай мне поживее.
Чего в Любви достигну, то будет всё моё,
Ты научи не потерять саму Любовь.

Откроюсь я всему, что Ты мне посылаешь,
Дай, Бог, таких мне испытаний,
Чтоб тонкою натянутой струною
Я с Миром говорил своей Любовью.

Лёва Зайцев. «Открытое письмо», глава 2, часть 1, эпизод 22.

Наставление

Здравствуй!

Если ты читаешь эти строки и видишь в них не то, что написал бы себе сам, но то, что побуждает тебя призадуматься снова и снова, значит, тебе удалось отличить мой Голос от Голоса своего разума. Я пишу тебе, потому что знаю: Ты решился написать рассказ – послевкусие, настигшее тебя по завершении работы над романом в стихах «Открытое письмо» только потому, что более всего тебе хочется таким путем обрести прощение. Моё прощение. Но я здесь не чтобы судить тебя, а впитать в себя весь твой опыт. И постараться явить через тебя всю Любовь, которую ты способен отдать Миру. Не мне тебя прощать.

Ты жаждешь прощения Любимой. Но разве ты простишь себя, зная, что тебя простила Она? Разве Её прощение принесёт тебе облегчение, а не новую боль Знания, что, несмотря на твою ошибку, Она не только не отступилась от тебя, но и готова снова доверить тебе своё сердце? Нет. Смирись с этим.

Смирись и с тем, что на сей раз тебе предстоит пережить всё заново, и в несчетном кругу очиститься от недуга, парализовавшего твою волю, во имя дальнейшего пути. Ты не сознаешь его власти над тобой, не знаешь имени его. И горечь неведения отравляет твой новый день.

Так смотри внимательнее. Вчитывайся, переживай, спотыкайся о строчки и свои иллюзии. И, может быть, смирившись, отделив настоящее от наносного, ты обретешь желаемое прощение себя в себе.

Будь кропотлив и настойчив.

Твоя Частица Бога.

Глава первая.

Круги

Круг Первый

Я выбрал слово, чтобы выплеснуть себя наружу, поскольку не одарен слухом и прочими способностями, позволяющими выплеснуть себя иначе.

Прозрение

– Жизнь – это отрезок времени, за который нужно решить определенную задачу! – это был мой шанс произвести яркое впечатление.

Преподаватель философии задала вопрос, что, по-нашему мнению есть жизнь, и я незамедлительно включился в соревнование идей. Мне так хотелось Ей нравиться, что я и сейчас ощущаю это мгновение. Я помню, как выглядел, как был рад идее, как тянул руку. Я помню, что Она похвалила меня. В следующий раз я вернулся в аудиторию, когда Она при встрече упомянула, что все прошедшие несколько лет в кругу своих Друзей цитирует моё определение. И я потратил ещё несколько лет, чтобы вспомнить, что именно сказал.

Это был мой шанс. Я им воспользовался. И Она была восхищена тем, что я сказал. А я запомнил свой желтый свитер, круглый значок с портретом Звезды. Красоту звучания фразы, которую несколько раз предварительно прошептал. Я был счастлив, когда нетерпеливо тянул руку. Я был уверен, что победил. И пропустил мимо ушей шуточку Сашки, он всегда находил повод посмеяться. Подумаешь. Я вложил всё своё восхищение этой Женщиной в своё предложение, и Она приняла его! И сохранила в своем сердце. А я отдал.

А теперь Она пыталась донести что-то обо мне, смущенно приводя в разговор свои ощущения от пережитого, о жизни, полной задач, и моё определение поселилось среди аргументов в защиту сказанного Ею. Мы расстались на полуслове, но между нами осталась незавершённой тема, и Её ответное признание. И я прислушался к себе.

Всю свою жизнь я был амбициозен только во имя Любви, даже не осознавая, что ничего более не примиряет с неизбежностью конца, я открывался во имя Чувства, и никогда не сожалел о познании глубины своей незащищенности в этой наготе. Словно удивительный сон, прошедший со мной все испытания памятью из детства, стал неотъемлемой частью реальности.

Я захожу в комнату нашего дома, полную солнечного света. И вижу, как Мама и Сестренка весело проводят время, забравшись на печь. Нашу голландку. Это невероятно притягательно, очень хочется туда, к ним. Я не спрашиваю себя, как такое возможно, уместиться под потолком на этой печи, но с сожалением замечаю, что рядом с ними нет больше места.

Они там вдвоём, заодно, и то, как они улыбаются и переглядываются, рождает одну общую для них тайну. А я тут, внизу. Мне очень хочется разделить их радость, но им нет до меня дела. Дом полон света, но ни души больше нет, даже кошки. Я смущен и обескуражен. Разворачиваюсь, чтобы уйти, чувствуя спиной, что они не смотрят мне в след. Болтают ножками, болтают между собой, глядя в окно. Я подавлен. Ещё шаг, и я окажусь в другой комнате, и за мной сама собой закроется дверь. Меня не будет. Я умру!

Я не помню, что спал, как проснулся, но помню непередаваемую атмосферу счастья и беззаботности, там, под потолком, на лицах Мамы и Сестры. Мне любопытно, как они туда забрались и о чем разговаривали, но все мои попытки выяснить подробности у Сестры не увенчаются успехом. Она удивлена, не более того.

А мне страшно. Страшно быть чужим на празднике Жизни. Страшно исчезнуть. Страшно, что Мама не только не примет меня в свои объятья, но и забудет обо мне, отвлёкшись на другие радости. На Отца. Я умру! Мне страшно спать. Родители берут меня к себе. Но ужас повторятся снова и снова. У него нет расписания, описания, оправдания.

Я маленький, испуганный, растерянный перед неотвратимостью того факта, что однажды меня не станет, но будет залитая светом комната и счастливые лица тех, кого я люблю. А они даже не догадываются, как дороги мне. Как мне больно, когда больно им. И я не стесняюсь слёз, чувствуя, как течет кровь из ранки на пальце Сестры, хоть я и перевязал её подорожником, и крепко зажал своей рукой. А Ей не страшно, и кажется, что не больно, потому что весь страх и боль я забрал себе. Я справлюсь. Я смогу. Я научусь с этим жить.

До и после. А там, в Раю, боялся ли я, что Бог что-то не договаривает мне, прежде чем вкусить плод с Дерева познания Добра и Зла? Не вносил ли смуту в мои мысли сам Запрет, гласивший, что я умру, вкусив плод, а всё вокруг останется прежним? Как такое возможно? Как? И как преодолеть страх, не рискуя перейти границу дозволенного?

Не знаю, что нравилось мне больше, само движение, возможность прокатиться на тракторе, или побыть рядом с Отцом. Но я радовался любой возможности провести время с Отцом вместе, когда вместе только Он и я.

Так было и в тот раз, когда Он пригласил меня, болтающегося без видимого занятия у дома, съездить в соседнюю деревню, отвезти к Родственникам мою двоюродную сестру. Лето на излёте – пора готовиться к школе, пора городским детям собираться в родные края. Пора так пора. Её провожала наша Бабушка, ждала Мама и Мамина Родня, меня ждало маленькое путешествие туда-обратно.

По прибытии Отец пошёл в дом, поприветствовать Родственников, я отказался, потому что встреча с чужими людьми меня не прельщала, а тут трактор. Можно порулить, вообразить себя капитаном этого гиганта.

Время катилось к закату, Отец задерживался. Я вдоволь наигрался и заскучал. Сгущались сумерки. Окна дома просияли теплым светом. На пустой улице не было ни души. Только я в тракторе, очертания которого стали постепенно исчезать в темноте. Я скорее чувствовал, чем видел свои руки и ноги. Казалось, сейчас откроется дверь и ко мне ворвется какой-нибудь монстр, чтобы поглотить меня подобно тому, как темнота поглощала вечер.

Я исчезал. И бессмысленный ужас неосознанных переживаний вдруг превратился в понятную мне картину расставания. Сестра уезжала. И этого никак нельзя было изменить. Помимо моей воли утрата показалось необратимой. Как же я жить-то теперь буду? Стало невыносимо горько. И я расплакался.

Эмоции обрели выход и подарили надежду, что не всё потеряно, что ситуацию можно исправить раз и навсегда. И я причитал бессвязные объяснения, почему это всё невыносимо и нелепо, давал одно за другим обещания, и, наконец, выкрикнул: «Я же Люблю тебя! Люблю!»

Взаимодействие

Реальность старательно корректировала или отрицала мои мечты, но никогда не давала отчаяться. Казалось, что и она, и я одинаково страстно желали друг другу измениться. Я Любил её, и хотел, чтобы она нашла место и для моей Любви. Она же, как мне казалось, едва ли замечала мои чувства, представая предо мной в Образе тех, чьё счастье я желал составить.

Но находясь в уединении среди бескрайних лесов и полей, затерявшись в большом городе, я чувствовал, что моя Любовь уже принадлежит Миру и всего несколько шагов отдаляет меня от того, чтобы Она стала частью мира той, кого я называю Любимой. И перестала быть преступлением против правил взаимоотношений мира людей. Кто я, Кто Она?! Как можно желать несбыточного, загадав ли новую цель в жизни, пожелав ли быть рядом с Ней, снова и снова Недосягаемой? Я спрашивал себя, не находил ответа, но продолжал искать.

Вчера, здесь, сейчас и в следующую минуту я пишу свою докладную Богу, мелким шрифтом, корявым почерком со всеми, в том числе невразумительными, подробностями. А Он наверняка мне улыбается. У Него несчетное количество вариантов для воплощения своей улыбки, будь то солнечный зайчик, полная луна, радуга в фонтане: всё готово поприветствовать искренний порыв. Он улыбается каждому, и с каждым ведет приватный разговор. Жаль, что не каждый готов Его услышать.

Мы воспринимаем жизнь в контексте событий, на самом же деле это события происходят в контексте нашей жизни. И жизнь сама по себе не цепочка событий, Жизнь – это реакция на события, внутреннее осмысление.

Мы оцениваем жизнь (хороша ли, плоха), ориентируясь на случившееся с нами, а реально это Жизнь оценивает нас в той или иной ситуации, насколько мы хороши, иль плохи. И если взять за основу именно эту точку для анализа, то очевидным и неопровержимым фактом явится наличие Бога, Божественное происхождение всего сущего, Божественное единоначалие во всём и Божественная составляющая в каждом из нас.

А пустота, именуемая Космосом, в котором живут сами по себе планеты, звезды и прочие тела, раскроется как первоисточник, как носитель той самой энергии по имени Бог, которую не в силах зафиксировать пока датчики, создавшей Жизнь во Вселенной.

Исповедь

Я с Тобой воплощаюсь в бессмертное Мы в Мире непонятой, непознанной, вечной Любви. Здесь всё, включая меня, не совершенно, и несет отрицание с большим энтузиазмом, чем признание. Тут трудно плакать и с поводом, и без. Так же тяжело, как улыбаться. Уже неудобно на зеркало пинать, коль рожа крива, но пожалиться на вселенскую несправедливость еще удобно. Однако, положа руку на сердце, где еще вчера царила всеядная пустота, а сегодня только ритм, задающий темп мгновению, я горю одним желанием – пройти свой земной путь вместе с Тобой, чтобы никогда и после не расставаться.

Условности, которыми удавалось тщательно огораживаться, оборачивались для меня препятствием. Теория, будто со временем оформляется произвольное деление на главное и второстепенное, не сработала на практике. Вымарать эпизоды из свершившегося за ненадобностью и приберечь ластик на то, что способно произойти в нарушение сценария, не получилось. Не удалось напрочь лишиться памяти, устраниться в маразм, лишь бы не спотыкаться о неординарные, а посему тревожные моменты.

Знаю, забытый день зажил бы независимым образом в лицах и словах людей, теряющих свое значение в моих глазах, но трепетно хранящих мое ускользающее содержание. А если б они покинули меня, оставив для таких же отрешившихся санитаров, медсестер и врачей, былое продолжило бы навещать меня солнцем, дождем, ветром, снегом, тучами, звездами, луной…

И без того беспорядок в мыслях принуждал скитаться из крайности в крайность. Во имя борьбы за единственно верный выход из гнетущего состояния. В окружении многообразия видов, форм, звучания, красок и оттенков, где предшествующее – дополнение к текущему и материал для будущего.

Мне повезло увидеть собственное отражение в виде хаоса чувств, эмоций и бесцельности характера, когда, наблюдая за другими, я остро переживал в себе конфликтные ситуации, не мог простить содеянного в свой адрес, снова и снова возвращаясь в прошлое ли, к неприятному ли разговору. И обнаруживал себя в роли незадачливого собеседника. Мне стало любопытно в людях то, что отталкивало от них. И я с удивлением обнаруживал, что мне самому пора избавиться от подобных качеств.

Стало нелепо пугаться перемен и прятаться от них. Потребовалось решительно направиться вперед, преодолевая сомнения и обращая во благо ошибки и неудачи. Не кичиться успехами, а воспринимать их как ступень вверх по лестнице, у которой нет предела, а есть только очередные горизонты. Постоянно стремиться постигать новое, и не говорить себе «достаточно», чтобы не утратить интерес к преобразованиям.

Вышагивая из вчера в сегодня неуверенной походкой, вопреки робости своей, неуместным жестам и застревающим костью в горле словам, захотелось увидеть Твой давно согревающий меня Свет. Отпала нелепая потребность стесняться отсутствия особых достоинств для осязаемого соприкосновения. Родилась необходимость измениться настолько, чтобы недостатки перешли на сторону положительных качеств. Не для Тебя, словно мое желание – одолжение или навязанная Тобой идея. Ради неудержимого стремления стать Твоей частью, будто я случайная потеря, обнаружившаяся только сейчас.

Я с Тобой обретаю то, чего действительно не хватает – понимание и познание вечной Любви как мерила Жизни. С Ней сердце – не пустой сосуд, а свободное пространство, готовое принять и боль, и радость, а отдать только тепло. И справедливость в том, что нет ни злого умысла, ни соблазна, способного Любовь растоптать. Если не отдать им предпочтение, тленным, как мое тело.

И древнее наваждение, дезориентировавшее от той поры до критической точки: глядя на солнце, ощущая дождь, ветер, снег, поражаясь тучам, звездам и луне, не чувствовать, не считать частью себя и своего самосознания лоскутное одеяло по имени «Вот это Всё; Вот эти Все», не предоставляет шансов для осознания могущества силы, названной Любовью. Исключи из спектра сравнения условия проживания, и на лицо скромная разница между первым и современным человеком. И воз желаний ныне там. Возможно, и это заблуждение устранимо.

Здравствуйте, Любимая

Пишу, движимый надеждой, что Вы когда-нибудь прочтёте. Поскольку потребность писать Вам мне дорога, то писать, обращаясь к невидимому, но дорогому Собеседнику, легко и приятно. Пишу, потому что иначе не получается обнажить душу. А, не обнажив души, не получается найти гармонии с Миром. А без гармонии с Миром не быть мне Вам ближе, чем фонарный столб на Вашей улице, что хоть светит ночью, но не греет, и не в состоянии осветить ни весь Ваш путь, ни заглянуть в Ваше окно. И всё бы ничего, да быть ничем неуютно.

Возможно, сказанное мною не будет для Вас новостью, и уж тем более откровением, но это новость для меня, и частенько откровение, потому что, пройдя через мое сердце, нашло в нем отображение, и стало моей частью. А мне только и надо рассказать себя, не чтоб Вы поняли, а чтоб приняли.

И, может быть, там, где я расскажу свою боль, Вам захочется рассмеяться, чтобы защитить себя от моей боли, чтоб не искать её в себе. Но, может быть, после Вы передумаете, ещё раз взглянув на ту страницу. В этом и есть радость писательства, ведь когда говоришь, силишься изобразить сказанное, и ждешь, что слушатель поднимется вместе с тобой на волне твоих чувств и эмоций, что преобразуется в единомышленника, а, не встретив желаемого, расстраиваешься. Да и слушатель приходит за собственным интересом, и ждет его воплощения, и готов разочароваться в любую минуту, даже уйти и более не вернуться. А если он и вернется после, то не к тому твоему состоянию, а к новому, когда будешь нуждаться уже в другой близости.

А Читатель в своем праве быть собой, искать то, что ему близко, и что чуждо, он и отвечать не обязан, только задуматься, не больше. Но и этого уже безгранично много, потому что он впускает тебя в свою душу, и плутаешь там по наитию, и совершенно не ведомо, в каких тайных закоулках окажешься. И отложив не понравившееся чтиво, он, случайно обнаружив его среди хлама, может присмотреться, и вдруг найти то, что сразу не разглядел, и увлечься, и ты там будешь позапрошлогодний, а он сегодняшний, и вот только – только и сложилась ваша давно задуманная беседа.

Пишу Вам, посвящая написанное Маме и Папе, чтобы разобраться, наконец, сколько ж во мне Мамы, сколько Папы, где переплелись, и почему то, что меня в них раздражает, проявляется в нормах моего поведения, и почему я бываю не рад в них тому, чему умиляюсь в чужих людях. И что ж такое Любовь к Родителям, к Истокам, и что эта Любовь в Любви к Вам, в Любви к Миру, в Любви.

Пишу с перерывами на то и это, то днём, то ночью, чтобы уловить важность всякого момента, чтобы донести радость текущего, что тут же станет прошедшим, и всё же остаётся живой частью растущего организма, ищущего приемлемого способа развития. Смею надеяться, что мы пройдем этот путь вместе, от слова к слову, до запятой, до точки. Чтобы, в конце концов, приевшись моими изъянами, Вы с легкостью взглянули на Себя и улыбнулись своим страхам. И пошли дальше, может и не со мной, но и без них, без страхов.

Возможно, по дороге к Вам мое послание пройдет через сотню рук и глаз. Не смущайтесь! Ведь самое интимное, что есть в человеке – это взгляд, а его, как ни старайся, невозможно спрятать, рожденный глубоко внутри, он не в состоянии сбежать обратно, как младенец не может вернуться во чрево матери. И даже соприкосновение ему уступает первенство, потому что следует за взглядом.

Порою ж сила взгляда настолько велика, что соприкосновение и вовсе ему готово уступить, потому что не в состоянии сказать большего, в то время как взгляд всегда способен пробудить соприкосновение. И лишь в роковой час, когда взгляд здесь лишь блуждает, а то и вовсе отсутствует, соприкосновения начинают играть главную роль. А слова тем более меркнут, их сила ведома только посвященным в таинство взгляда. И среди тех, кто будет посредником между мной и Вами, нет свидетелей того, как я Вас вижу.

С Любовью, Лёва.

Поиски

И снова, и снова я терял связь с Богом, с Ней и с собой. Не только потому, что ждал одобрения и разрешения пойти дальше, но потому, что не чувствовал Её присутствия в себе. Что удивительно более всего. Ведь с первой своей фантазии, с первого своего письма в жизни, тогда адресованного Крестному, я живо представлял себе Собеседника и его реакцию. Но более всего я представлял себя, несущим своё высказывание и интерес Собеседника к нему.

Да, я ошибся в своих ожиданиях. Мои мечты меняли только меня, а ответ Крестного начинался с замечания, что я неправильно написал само слово «Крестный», пропустил «т». Воистину эта информация оказалась настолько важнее новостей от Него, что я не запомнил Его ответного письма. И долго ещё ничего никому не писал. Равно как это, наравне с иными факторами, научило меня критически относиться к своему слову. И фантазия моя с годами упражнений стала гибче и чувствительнее. Я стал узнавать Собеседника по своим запросам к Миру. И спрашивать себя от Его имени.

Дело времени, и Собеседников стало больше, чем моих способностей отличать природу Их желаний со мной поговорить. То ли я и вправду любопытен Миру, то ли я фантазер с неугомонной фантазией.

Плутая в вопросах, увлекаешься процессом. Пропитываешься соревновательным духом, крепнешь. Совершенствуешь двигательный навык. Познаешь, что конечный финиш – смерть. К чему на том финише вся моя ватага? Не зачем. И тот ли имелся в виду призовой фонд? Стимул? Но… А если… Не капитан, тренер. Тренер, потому что мысли – результат кропотливой работы над собой. Они абсолютно зависят от множества факторов, которые не формируются в слова. Являются их оправданием. Не самоцелью – «Продумать! Так и быть». А самооценкой – «Продумать! Как быть».

Накапливаются импульсы от тела, которое есть, а не оттого, что грезится в идеале; от чувств и инстинктов. Возникают резкие порывы и необоснованные действия. Многое из того, включая манеру улыбаться, в том числе мыслям; манерам одеваться, обуваться, хмуриться, что не требует глубокого осмысления, имеет решающее значение в не связанных напрямую с этим ситуациях. Взаимодействие, влияние огромного комплекса невозможно просчитать, пребывая на капитанском посту сформированной сыгранной команды. Вполне по силам оставаться на тренерской скамеечке, занимаясь селекцией. Не всякий спортсмен способен выбиться в элиту.

Благо, в результате традиционного приобретения навыков и познания окружающего пространства старательнее прочего я старался учиться анализировать. И хотя ни одна мысль не приходила ко мне в голову, чтобы бесславно погибнуть, не каждой нашлось применение.

В кропотливом процессе растворились сомнения, исчезла бессмысленная потребность экономии сил и выверенности дистанции по плану местности, резервирования вариантов «на потом». Потом ничего не надо. Даже места на кладбище, ибо то место требуется живым, чтобы посещать периодически, или забыть.

По привычке вздрагиваю, но уже не цепенею от страха перед неизбежностью. Да, однажды меня не станет. Что я оставлю? Свои избранные, воплощенные мысли. Будет совершенно неважно, о чем, и сколько дней и ночей напролет думалось. Запомниться лишь куда, зачем и почему, как мне шагалось, управляя своими мыслями. Ах, да, так же, насколько ли умело ими, мыслями, удавалось делиться и руководить. Что, по сути, одно и то же с предыдущим выражением, но затрагивает разные сферы. Осознанное и подсознательное.

Жизнь давно превратилась из череды событий в мою историю. И я надеялся, что, оставив эту историю Миру, на память, после моей кончины Она, Частичка Бога, временно поселившаяся во мне, возьмет с собой дальше Его, того, кто писал, искал, страдал.

И я оставлял то, что нашёл, что написал, как только история переставала быть мне интересна, и шёл дальше. Я оставлял историю Женщине, ради которой затевал создание этой истории. Я оставлял Ей того Лирического Героя, которого придумал, чтобы быть Ею Любимым хотя бы в том самом образе.

Это началось с самой первой Любви. С той разницей, что тогда, в юности, я ещё не решался писать Ей, но встретил плод своего воображения во плоти Её Спутника. Я искренне верил, что Он тот, кем не могу стать я, хотя бы потому, что безнадежно моложе своей Возлюбленной. Равно как я верил, что нарисовал настоящего Героя Её романа. И где-то там, в созданном мною Мире Он и Она были обручены и счастливы. Особенно Он, об этом я позаботился с особым усердием. Ведь Его Любовь обрела официальное право объединиться с Её Любовью.

А потом я продолжил писать письма. И самые страстные были адресованы Женщине, которая поёт. А потом я вырос из этих писем. Мой первый писательский опыт подсказал мне персонаж Любовь, которую я унес в своем сердце, оставив Ей того Юнца, который во чтобы то ни стало, горел желанием дотянуться до Звезды, стать сопоставимым по масштабу Её Личности. Я же пошёл пытать своё счастье дальше.

А потом я понял, что Люблю Её, Родственную мне по Духу, что больше не надо выдумывать для Неё Героя, что я сумею сам донести до Неё то, что так много лет пытался сформулировать. Случай предоставил нам нечаянную встречу. И завороженный Её улыбкой, я увидел Сияние своей Любви. И в этом нет ни аллегории, ни метафоры. Я понял, наконец, как и о чём должен писать. Как не счесть Её той Единственной, что дана Свыше?

И я на сей раз выдумал Её саму. Не лучше, не хуже. Нет. Недосягаемой настолько, что Она перестала быть моей Собеседницей. И стала Иконой. И то, что я раньше с Ней обсуждал, теперь я подносил Ей как дар своей Любви. Свет Любви не объединил нас, но вознес Её к Небесам. И Она не удержалась на моем постаменте.

Как ни странно, после ссоры у меня появился шанс стать равным Ей, подтянувшись над собственными слабостями. Я уехал домой. Я перечитал почти всего Дюма, не считая трилогии мушкетеров, проникся духом интриг королевского двора, и мне показалось, что природа Женщины столь сложна, что не стоит из-за какого-то пустяка опускать руки. Я поздравил Её с днём рождения. И смутился Её радости. Мне хотелось ещё. Но, увы, я так и не нашёл того ощущения в себе, которое бы позвало меня дальше с Ней.

Через год стало совсем туго. Я стал присматриваться к новым ориентирам, и заглянул к Тебе. Потом ещё разок. Я не знал, что ищу, просто листал записи выступлений.

А потом я увлекся Женщиной, что была рядом. Мне так не хватало тепла, а Она даже не замечала, как щедро его расточает. Я с легкостью сочинил себе романчик. И понял, что больше не в состоянии бороться в себе за ту, которую Любил. И пусть романчик выветрился, так и не начавшись на самом деле, я уже шагал прочь из истории, создавшей нового Героя, прихватив его с собой, оставив Ей Ту, которую выдумал, любуясь Её сиянием.

Здравствуйте, Любимая.

Извините, пожалуйста, за беспокойство, такова уж моя натура, которая только прогрессирует в потребности пожизненно быть источником беспокойства для некоторого количества людей, пользуясь то имеющимися отношениями, то спецификой профессии «писатель», изменять которой я уже не имею никакого желания. Собственно, сегодня я планировал побеспокоить Вас последний раз и в дальнейшем подобные события будут возможны только по Вашей воле, а воля Ваша мне кажется знакомой. И я решился смириться с очень важной составляющей нашей жизни.

А именно, что самое главное в Любви – суметь отпустить того, кого любишь. Я прекрасно понимаю теперь, что, видя в Вас Свет и Голос, я принимал Вас как Икону, в которой, возможно, много от Женщины, но всё-таки, Женщина намного больше. И всё, что можно было в этой связи рассмотреть во мне – это некое препятствие, забор. А на заборе что ни напиши, всё будет выглядеть неприлично.

И я не могу позволить себе писать, что Любовь – высшая степень свободы и одновременно служить Вам забором (я забыл уже, когда последний раз воображение рисовало Вашу улыбку в ответ на встречу со мной, если это был не сон, а размышления). Тем более, что ничего, кроме раздражения уже несколько лет мое служение у Вас не вызывает. Это сильная подавляющая эмоция, которой, как человек сплошных противоречий самому себе, в Вас я не верю.

И говорить одновременно Вы Любовь моя, и не верить эмоциям Любимой я устал, тем более не верить в право их доминирования, с потерей этой веры я теряю самого себя. Так пусть меня не будет. Пусть будет Ваш комфортный Мир, заменяющий Мужчину, он с явно более далеким горизонтом, чем моё присутствие, если Вы считаете, что счастливы в нем.

А если Вы в нем усомнились, то пусть будет Мужчина, одно имя которого делает несостоятельным фактом движения самую длинную автомобильную пробку, самое большое огорчение. Мужчина, с которым уютно со словами и без слов, в соприкосновении, которому опять же не страшно показать, что пользуешься Его подарками, не страшно показать радость, не страшно сказать "я страшно устала", согреться его взглядом. Мужчина, которым хочется любоваться, в котором интересно всё, в чем Он совсем другой, и наслаждаться этой инаковостью.

И я не смею больше претендовать даже в помыслах, что хотя бы запятая в предыдущем перечислении относится ко мне. Потому что, претендуя хотя бы на пробел, я теряю способность излагать. Это не самое легкое испытание, сказать «отпускаю», буду любоваться издали Вашей радостью, не имеющей никакого отношения ко мне вовсе, сопереживать печали, и непонятно на что уже надеяться, в связи с отсутствием системы «мы» и даже "Вы и я". Бог дал, Бог отнял.

Когда-то повезло Аврааму, Бог дал ему Сына, потом потребовал его в жертву, и когда сын был на жертвенном костре, отменил свою волю. Но воля то на сей раз Ваша. Никакие силы не могут заставить Вас не согласится вздохнуть с облегчением – был, да весь вышел, и слава Богу.

Но не жалею. Главное, чтобы Вы были счастливы. Опять же не смею считать себя несчастной жертвой, потому что, как я 100 раз говорил, именно Любовь к Вам придала нужный вектор движению моей жизни. И хотя один я лишь половина, носитель неполноценного творчества (поэтому в моем восприятии Женщина – всегда потенциальная Жена), а значит не созидающий, а уничтожающий Миры, и что хуже всего – глухой по отношению к Богу, тому, который и есть Любовь.

Эта Любовь говорит мне, что я мешаю Вам слушать своим беспрестанным трёпом, а от постоянной болтовни не слышу возможного и сам. И ещё эта Любовь говорит мне – не бойся искать сам и не мешай искать Ей. И я уже не боюсь. Пройдет время, день или годы, и я ещё изменюсь, и взгляд мой замыленный проясниться. И окажется, например, что период "без меня" у Вас ознаменовался большими радостными переменами, бескрайними горизонтами, а я научился Любить в Женщине Женщину.

Я ничего не написал о Ваших чувствах, и почти не вложил в текст свои сознательно. У них есть право на невысказанность, пусть не теряются в словах, но ищут созидательного выражения.

Будьте счастливы и любимы,

с Любовью, Лёва.

Я растоптал себя от Её имени, не дав себе шанса увидеть в Ней сопереживание. И поклялся, что всё равно буду писать. И снова зашёл к Тебе в гости.

Круг Второй

Жизнь – это источник Знания, испив из которого много и жадно, можно так и не утолить жажду.

Приглашение

Открыта для встречи страница. И жажда познания сейчас воплотится во взгляде, ищущем с любопытством, за что б зацепиться. Я Вам улыбаюсь. Здравствуйте. Не хотите ли остановиться, быть может, моим рассказом на время Вам удастся напиться? Пригубите, позволив слову в душу пролиться. Отвергнуть, нехитрое дело, довериться – риск. Но кто не рискует, тот сожалеет о невозможности осуществиться простому порыву идти, шанс заменив выжиданьем Жар-птицы. Да, вероятно, и ошибиться, расстроиться и огорчиться. Но, не шагнув, как убедиться? Стоит решиться!

Напутствие такое много раз я повторял себе, разыскивая место, где что не изведано, то интересно, а что понятно и известно, опорой служит для дальнейших изысканий среди дарованных другими знаний на благо позади идущим с готовностью продолжить путь и сеять хлеб насущный, просторы прибавляя для новых урожаев.

Не раз ещё и предстоит мне усомниться, чтоб с неизвестностью сродниться, не различая Свет и Тень, и путая в ней отражения и лица. Наугад, как будто пальцем в небо, пытаясь раздобыть, что нужно мне, и побывать, где не был, но не против оказаться, Бог весть зачем. А чтоб не застояться! Не повод важен, важно не бояться вперед смотреть, над неудачею смеяться и впредь уже не повторяться, на свежей яме спотыкаться, вставать, отряхиваться и увлекаться другой мечтой.

А Вы со мной? Иль только здесь, а я для Вас пятно на монотонности дали? Что ж, не впервой. Я рад пойти навстречу, и миг свидания предвкушая, его прообраз Вам нарисовать.

Мог ли я представить на излёте 2012 года, что эти строки лишь прообраз грядущих? Что родство между ними и теми, что известны теперь под названием «Открытое письмо» заключено в Ритме? Но и они дождались своего звездного часа. Я не посмел оставить их в прошлом, потому что они определили моё будущее.

Никогда прежде я не чувствовал такого духовного родства с Женщиной. Родства по Боли, родства по Беспокойству. Родства в желании воплотить свою Любовь в нечто осязаемое. Меня не пугало, что родство я ощутил по Твоей интонации в песне, адресованной вовсе не мне. Напротив, меня воодушевило само Звучание. Когда же я прочёл Твою книгу, которая, казалось, была соткана из стихов и воспоминаний только для того, чтобы сказать Любимому человеку: «Давай начнём сначала», я влюбился в этот лишенный всякой надежды посыл. Всё моё существо требовало открыться навстречу и пригласить Тебя в Мир моей Любви.

Меня, искавшего Вдохновения, подкупала Твоя потребность Вдохновлять. И более того притягивало схожее с моим желание обрести Пару. Пару во всём. Я знал, что книга, существовавшая на тот момент на стадии Замысла, обязательно станет зароком наших отношений. Я давненько решил, что у неё есть особая роль – показать, что я достойный избранник своей Возлюбленной. А теперь миссия её значительно расширялась.

Книга являлась оправданием моего вторжения, олицетворяя приглашение в мои Миры. Книга ломала стереотипы. Я готов был вложиться в неё весь, не видя иной возможности завладеть Твоим вниманием. Я рисковал. Но отступиться для меня было сродни потере самого себя на сей раз окончательно.

Не удивительно, что родство разбудило Ритм. Я давненько не писал стихов, а теперь не мог представить и дня без нескольких. Казалось, я думал стихами. А сама Рифма определяла ход событий. Потому что Рифма – это Связь, это Созвучие. Созвучие, изменившее меня, моё Слово, само моё Звучание.

2012–2013

* * *

Да, я уже затрагивал тему «что можешь знать ты обо мне?»… Так вот, что я о Вас знаю – то, что я Вас Люблю, этого, по-моему глубокому убеждению, достаточно. Если Вам хочется уточнить «как же так», значит, Вы о себе знаете гораздо меньше, чем я, и подтверждается правило – со стороны виднее.

* * *

…

Почему Вам. Потому что я люблю Ваше беспокойство. А до любви к Вашему беспокойству, которого я не слышал до сентября этого года, я поставил себе писательскую задачу среди прочих взбаламутить беспокойство читателей, потому что поиск покоя в жизни – это абсурдная утопия, ведущая к застою, без перспектив развития, и одно тут утешительно, что поиск – это процесс, и куда он заведет, непредсказуемо.

…

До Вашего жаждущего доминировать беспокойства я подобных беспокойств не встречал, и мне, как человеку, которого постоянно куда-то то ли носит, то ли несет, очень с ним комфортно разговаривать. И хочется поделиться, только я не уверен, что должен вмешиваться. С другой стороны, вечно меня заносит в чужие жизни в переломные моменты.

…

Ну и, пожалуй, на этом месте я позволю себе не согласиться с Вами, что главное в Любви – терпение, потому главное везде – смирение. И у меня есть для пояснения два следующих образа. Терпение сродни ноше за спиной. Она вполне посильная, но дорога длинная, и чем дальше идешь, тем больше кажется, что груз тяготит, и наступает момент, когда хочется не только его сбросить, но снять одежду, обувь и идти голым, чтоб ничего не мешало, хотя и боишься, что в одно мгновение стал беззащитным.

А смирение – это на ладан дышащий домик в деревне, приобретенный по случаю, потому что совсем жить негде. Ты заходишь в него, вздыхаешь, и начинаешь уборку. Расставляешь нехитрую утварь, начинаешь обживаться, то тут подлатаешь, то там, то прикупишь занавески.

Потом обрастаешь хозяйством, потом делаешь ремонт, потом копишь средства на новый фундамент, потом на сруб, постепенно все меняется до неузнаваемости, и, хотя у тебя не становится меньше проблем, и конца-края нет заботам, ты с большей легкостью и энтузиазмом принимаешь каждый новый миг, и строишь планы на будущее. И ты помнишь себя голым, но не считаешь наготу беззащитной, потому тебе не от кого обороняться и некого стыдиться.

* * *

Мысли – ветер. Им можно воспользоваться, чтобы наполнить паруса, а можно и пренебречь, отправляясь странствовать на автомобиле. Сердце стало больше на одну Любовь, и выносливее на одну боль. И никому ещё не удавалось взять меня за руку так, чтоб я не стал отождествлять себя с этим человеком, но, напротив, согласно собственному определению Любви, захотел познать невозможное, преодолевая ежесекундный страх, руководствуясь Любознательностью, чувствуя, что уже так много получил взаймы, что, претендуя на иное, нарушаю все возможные принципы бытия.

Есть-таки, повод себе верить, что когда влюбляешься «по-настоящему» глубоко, то видишь перед собой вовсе не своё отражение, не плод своих желаний. А другого человека. Желанья во плоти. Другие желания, другие страхи. И думаешь, что это совершенно невозможно.

Невозможно само существование этого, потому что ты и так не в состоянии ужиться с собой, а оказывается, и горизонты шире, и бури ужасней. И теряешься, и сомневаешься вдвойне от неуверенности в себе и возможности существования в тебе того нового, что привнес взгляд на полюбившегося человека. Невозможно, но притягательно, приятно, заманчиво и увлекательно.

И то, что сказано Вами, совсем не новость для меня. Я так думал, я об этом догадывался, но я знать не знал, что Вы это говорили, и всякий раз решаясь послушать интервью, я замираю, слушая, как снова аритмично колотится сердце, не делясь эмоцией с внешним Миром. И я снова попадаю в Вас, а не в себя.

Я, постигший любовь к чтению лишь тогда, когда породнился с Авторами, научившийся искать у них свое, перестал делить их на классиков и современников, но на собеседников, спорщиков, рассказчиков, попутчиков и иногда противников. Я, именовавший серию свою «Заметки читателя», предполагая повествование, как читатель всё переворачиваю на свой лад. Я робею, слушаю молча, молчу после.

* * *

У жимолости, привыкшей жить в тени деревьев и высокого кустарника, а потому ориентирующейся не на длительность дня, а температуру воздуха, лопнули почки. Такая вот осень. Она не ждала, не предвкушала и не планировала, почувствовала тепло, и ответила на его ласку.

Не известно, скоро ли настоящая зима, с чего она начнется, с мороза ли, со снега ли. Как она её переживет, и сумеет ли весна быстро восстановить её силы. Или таки она подмерзнет, но, не зная сожаления, последует за желанием жить, вдыхая весеннее пробуждение, насыщаясь летом, и выдыхая осень. И зацветёт, не в этот раз, так в следующий. И принесет первую в саду ягоду.

Ей не ведомы томление, влечение, страсть. Лопнувшие почки трудно назвать соблазном обмануться. Какой обман в осеннем тепле? Она готова и к зимней оттепели, и снова без сожалений и мыслей об утрате, зря потраченном времени, и потребности вычеркнуть, как страшный сон, этот эпизод. Тепло оно и есть тепло, даже в прошедшем времени, даже если на утро минус 10.

Земля пресыщена влагой, и лужи не исчезают подолгу. Но нет, она не отвергает дары неба, просто теперь может позволить себе не торопиться. Она не страдает от жажды, не страдает от избытка.

У неё нет человеческой головы, в которую может прийти ощущение, что всё есть и ничего более не надо, словно каждый день – уже завтра и вчера одновременно. От того, видимо, Земля живет уже миллиарды лет, а человек лишь мечтает о бессмертии, хотя и отпущенный срок готов потратить, а не наполнить.

Идет ли дождь, или вчерашние капли срываются с веток от порыва ветра, шуршат под ногами листья, и кажется, что идешь не один, а кто-то рядом, совсем близко, и даже слышно дыхание в унисон шагам. Я вспоминаю Ваше рукопожатие с широкой улыбкой. Вздыхаю, что не поспешил к стоматологу, и пряча под закрытой улыбкой вновь отколовшуюся пломбу на переднем зубе, принял посыл скупой зажатостью.

И можно было что угодно прочесть в Вашем жесте, кроме безразличия, ведь тепло есть тепло, и останется само собой, даже если грянут морозы.

У нашей осени прекрасна нагота,
И нету в ней весеннего смущенья,
Поэтому, наверное, она
Поэтам щедро дарит вдохновение,
Тем, кто услышал и познал
Особенное в бабьем лете откровение,
Кто принял и решительно черпал
По зову сердца глубину прозрения.

* * *

Твой взгляд разбудил тревогу мою,
Что ждала приглашения идти,
И просиял, чтоб я видел тропу,
Словно маяк судьбы,
И зазвенел призывно в ушах,
Раны мои теребя,
Что я одолею животный страх,
Лишь только тебя любя.
Слова, что давно не знали слез,
Но знали, что есть предел,
Забыв обо всём, превращаются вновь
В один оголенный нерв.
А сердце кричит и кричит о любви,
Сбивая привычный ритм,
И полыхают в душе огни
Воскресших из мертвых молитв.
И я, доверяя тебе сейчас,
В дальний путь соберусь,
В мгновение ока, оставив фарс
Надежд на другую волну.

ноябрь, 2012

* * *

Я к Вам. А Вы ко мне ли?
Или ко мне ветра, несущие метели,
Что заметут мою дорогу,
И в гости приведут тревогу?
Я к Вам. И впрочем, всё равно,
Куда Вам пожелать сегодня суждено,
Я сердца выполнил указ,
И если повезёт когда-нибудь, я встречу Вас.

ноябрь, 2012

* * *

Я строг в симпатиях своих,
Цветочную дорожку делая из них,
Не убираю я шипов,
И раня руки свои в кровь,
Я раню ноги той, что здесь пройдет,
Но коли Бог вперед зовет,
То в отклике сольёмся мы едином,
Как капли крови на шипах неумолимых.

ноябрь, 2012

* * *

Нас ничего не разделяло,
Напротив, нас объединяли взгляды,
Нас ночь укрыла одеялом,
Вы там, я здесь, по сути, рядом,
Одно нам небо, в небе звёзды,
Где Млечный путь для нас един,
И если говорить серьёзно,
Мы есть, когда нам хочется самим.

ноябрь, 2012

* * *

Посмотрю себе в душу внимательно,
Окунувшись в её глубину,
Глубина эта так притягательна,
Что, пожалуй, поглубже нырну,
Приглашаю с собой в путешествие,
Может, Вы меня пригласите,
И разгадывать будем вместе мы,
Тайны Вашей, моей души.

декабрь, 2012

* * *

Я люблю твои жесты со сна,
Пробуждение мысли, что раньше глаз,
Я люблю тебя, ищут когда
Руки нежности в этот час,
Не спеши ты за мыслями в день,
И немножко ещё побудь
В переулках меж «нет» и «да»,
Компромисс приглашая в путь.

декабрь, 2012

* * *

Да, кажется, что я любил тебя всегда,
Когда и не было меня,
Любил. Любил,
Когда ты не была,
До старта всяческих времен,
Быть может, даже до рождения,
До встречи всяческих имён,
До Мира сотворения,
Но что же знал я о тебе,
Чем так влекло твоё сияние?
Не знаю, но хотелось мне
Узнать, зачем меж нами расстояния,
Зачем условности среды,
И четверга благоговения,
Когда из Света будешь ты,
Как будто Бога откровение.

январь, 2013

Я скажу

Я скажу: не торопись, подожди немного, хотя бы вдох, хотя бы выдох и снова вдох, тебя там примут, будет много Света, а мне хранить твое тепло здесь одному. Твой голос слушать, что будет солнцем литься по утрам. Не торопись, я не придумал, как он звучит по вечерам. Уходит ли к далёким звёздам, иль в отраженный Свет через луну, я не привык ещё, чтобы твой шёпот разлился эхом по стеклу. Ты подожди. Теперь твоё моим всё станет, твой взгляд, улыбка, нежность рук, тебе не жалко их оставить, а мне тяжёл весь этот груз. Теперь при них сжиматься сердце будет, а не в полёте трепетать, ты подожди ещё немного, мне нашей встречи дольше ждать.

И просто в настроение

Я с замиранием сердца слушал твой ответ, он не принес ни «да», ни «нет», принес ко мне ещё немного Бога, и озарил мою дорогу. В дороге, верно, мало надо, лишь бы не кончилась она на полуслове серенады, или, пока всё зреют семена, которые я сею в поле, что за обочиной её. Пока с тобой не спал и не пил, и не узнал тебя ещё я в этой плотской ипостаси, не почерпнул ещё сполна твоей Вселенной ни начала, ни беспредельности венца.

* * *

Что я называю твоим молчанием, которого хочу, которым наслаждаюсь, которое грезится мне наградой? Когда ты слушаешь меня тихо, не перебивая, не уточняя, и только твоё дыхание выдает твоё отношение, сопричастность, а глаза твои в этот момент смотрят только в моё сердце.

Я не могу этого видеть отсюда, но ничего другого оттуда ко мне не приходит. Когда взгляд твой с фото манит меня подсесть к тебе рядом. Ты там так расслаблена и свободна, там много места рядом на диване, и на песке у моря, и я отказать себе не в силах.

А ты и не там вовсе, где застал тебя неизвестный фотограф, а где-то в свободе своей позы, в легкости своей футболки, в улыбке, обращенной внутрь тебя, и от того ещё заманчивее следовать за нею.

Коснуться. Оторопь и трепет. И меня уже тоже тут нет. Есть только неизвестный мне фотограф, получивший право застать тебе наедине с тем ёмким мгновением.

Благодарить или ревновать? Нет, не думать, только не думать, и не возвращаться.

Про дар

Доброго дня, Любимая С.

Итак, меня можно поздравить с очередным выворачиванием себя наизнанку. Есть такой пункт в биографии, не каждому заметный, но с каждым случившийся. Я однажды с ним не согласился, когда Скала Пера, знакомство с которой похоже на партию в покер, его охарактеризовала как «родители всегда предают своих детей». Но он так и называется, хотя я не могу сейчас никак этого аргументировать, даже примером.

Однажды каждый сталкивается с тем, что родители не являются оберегом, но частью того Мира, который ты неизбежно должен изменить. Поэтому они могут даже отказаться от тебя, чтоб уж наверняка не меняться с тобой (хотя факт твоего рождения навсегда останется с ними, и явно или скрыто будет сказываться на их будущем). Но ты будешь всю жизнь нести в себе их частичку, и, меняясь сам, будешь менять и их, в себе, даже если они, как люди, где-то живущие в своей, неизвестной тебе реальности, об этом никогда не догадаются. Иисус и тот интересовался «Отец, зачем ты оставил меня?» За этим.

И есть другая сторона «дети всегда предают своих родителей». Им так завещано «оставь отца своего и мать», если женишься, если идешь за Учителем. Не в смысле брось, а в смысле не оборачивайся, создавай своё. Ты и Учителя должен превзойти, чтобы создать своё, поэтому Иисус всегда говорил «через меня», а не «я тебе».

А вообще меня, как и Вас помимо прочего всегда беспокоило выделение из общего ряда «людей творческих профессий», будто бы талантливый автослесарь и не творец вовсе. И я нашел отличие. Лишенный дара, или отрекшийся от дара автослесарь всё равно починит машину, да, это отнимет у него массу времени и сил, но результат останется результатом.

Поэт ли, знахарь (это, наверное, самая сложная стезя), лишённый дара тем или иным способом, никогда уже не создаст ничего путного, более того, ещё и себя искалечит. И это значит только одно: что они обязаны трепетнее и ответственнее остальных относиться к своему дару, а не подчеркивать нарочито своё превосходство над автослесарями.

Приятного всего, с Любовью, Лёва.

11.11.12

В вечерней неге

Доброго времени суток, Любимая С.

Скользит по рифме взгляд настырный,
Настойчивый и в общем-то бесстыдный,
Стремясь постичь всю обнаженность её сути,
И ждёт ответ, как будто бы приюта путник,
Ему терять давно уж нечего уже,
И весь разлад, что есть в моей душе,
В нем отразится, вспыхнув страстью,
Чтобы продлится иль погаснуть,
Готовность обращения его сродни
Похожести заката и зари,
И там, и там прекрасны краски,
Но вряд ли хочется им гаснуть.

* * *

Вокруг и около кружат слова,
Им хочется и им нельзя,
Им можно, только не спеша,
И вот на первый план душа,
А на второй уже подтексты,
Где ритм меняет резко сердце,
Бессовестно в ушах звеня,
Слова, вы предали меня,
И отзвуком враз обретая плоть,
Готовы смыслы превозмочь,
Минуя запятые, многоточья,
Как утро в день, а вечер в ночь, и где-то я…

Приятного всего, с Любовью, Лёва.

Любимая С.,

С Днём Рождения!

Вы уже услышали и увидели наверняка много приятных слов в свой адрес, поэтому я решил поговорить о подарках, которые нам вручаются по праву рождения: Жизнь, Любовь и Талант, и которым не все успевают найти применение за отпущенный срок.

Первый раз нам кажется, что мы знаем о Жизни всё года в три (психологи считают этот возраст первым переходным, мой Папа в этот период заметил в каком-то эпизоде, глядя на меня «этим ребёнком мы никогда управлять не будем»), и чем дольше живем, тем больше кажется. Как некоторым протеже Марата Гельмана кажется, что они художники, изображающие своё видение Мира, хотя изображают они своё откровенное незнание.

И распятая на кресте банка кока-колы никакой не символ веры общества потребления, потому что символ – это крест, т. е. надо было распинать человека на банке, в данном случае, было б ближе к теме.

Словом, Жизнь, в одной из ипостасей своих, – это путь избавления от иллюзий, которые были придуманы до нас, которые мы придумали сами, и которыми хочется заразиться.

Я желаю Вам всегда иметь под рукой стимулы для обрушения никчёмных норм и глупых правил. И Талант Вам в помощь! Поскольку некоторым он становиться обузой, то хочется заметить, что Талант тогда самый эффективный помощник, когда человек помнит, что он, человек – слуга своего таланта, и когда он работает на талант всю жизнь, то награда куда больше, чем медные трубы, искусственно навязанные миру. Правда?

А Любовь не дает успокоиться на достигнутом, у неё одной нет обратной стороны (типа злой дух – добрый дух), Она просто состоит из двух противоположных по сути частей, как атом из положительно заряженных и отрицательно заряженных частиц. Она всегда больше, дальше, шире и прекрасней. Она всегда предоставляет право Выбора, Тишины и Веры. Пусть пребудет Она над Вами, с Вами, в Вас, и там, где Вы не ожидаете Её встретить!

С Любовью, Лёва.

4.12.12

… я до конца так и не сформулировал, как себя простить, но у меня есть тайно любимый фильм «Ледяной цветок». Правда, нет сил одному его смотреть с начала до финала. Поэтому я смотрю его или с начала до середины, или с середины до конца. Это ж не за похотью идти в ночь с «Плейбоем», это настолько содержательно, что я придумал себе посмотреть его целиком исключительно с Женой.

Я не знаю, видели ли Вы его, смотрится ли Вам легко, или просто повезло иметь с кем разделить просмотр на двоих, пересказывать его сложно. Хотя, казалось бы, муж, жена и один на двоих любовник, плюс интриги императорского двора, потому что муж – император.

Предфинальная завязка. Не найдя более подходящего повода для встречи с любовником, муж казнит служанку жены, очень похожую на неё, голова вывешивается на всеобщее обозрение с кулоном на шее, который любовник подарил жене.

Любовник чутко отреагировал, прорвался во дворец. Муж – «я рад тебя видеть», любовник рвётся только в бой. И муж мог сказать, что жена жива, но любовник рвался в бой, и он сказал, раз ты так хочешь, то пожалуйста. Очень я его зауважал в этот момент.

А жена осталась с новым фаворитом. Рассказ примитивен до приторности. Но самое главное для меня заключается именно в том, как поступил муж в сложившихся обстоятельствах.

Всегда есть период, когда устаешь от своего достоинства, и период переосмысления заставляет передергивать, обижаться на то, что тогда легко прощалось, и после не тяготило, когда хочется выбросить человека из души, и словарного запаса.

И, может быть, я льщу себе, но и я могу так вместе с ним.

* * *

Моя Любовь к Вам не в стремлении во что бы то ни стало покорить Ваше сердце и отстоять своё право быть рядом, касаться, ловить встречные взгляды, наполненные желанием. Этого всегда хочется, когда ловишь запах Женщины, будоражащий самые тонкие настройки организма.

Они разные, эти Женщины. Они разные, эти настроения, позволяющие реагировать именно так в эту минуту. Они прекрасны именно этой минутой и этим настроением.

Но Любовь моя к Вам, жаждущая Вас настолько, что обращает свой взгляд, полный желания плоти, в печень. Туда, где очищается и твориться кровь, туда, где отбрасывается лишнее и обретается необходимое, туда, откуда выходит либо живая и спасающая кровь, либо мертвая и убивающая, и потом разноситься моторчиком по имени «сердце» по всему организму, чтобы преобразовать и его, наполняя желанием взаимодействия.

Любовь моя в стремлении открыть с Вами глубины, на которые ещё никто не нырял. Я хочу быть рядом в момент погружения. Но, увлекшись перспективой, Вы вполне можете нырнуть раньше, чем я буду готов, или отклониться вширь, ныряя на ту же глубь, и приглашая с собой не меня вовсе.

Это не способ высчитать все варианты, высказать неуверенность в себе, или недоверие. Нет. Это радость неограниченности возможностей. Это отсутствие страха потери, потому что в Любви возможно лишь обретение. Это потому, что Вы не частный случай в моей Жизни. Вы часть моей Жизни, которая сделала меня свободным от условностей и предубеждений. И Вам решать, в каком воплощении.

24.02.13

Я вчера рассказал Учителю, как меня меняет Любовь к Вам, присутствие Ваше Она назвала самым главным Источником, хотя Вас лично она не знает.

Далее о незаметном в главном, играющем ведущую роль.

Каждое утро начинается по-разному. С разных оттенков неба, с разного солнца и облаков. С разной свежести. С разной готовности полюбоваться событием, прежде чем позволить суете опередить рассвет. С разного места встречи с рассветом. Это вставать можно по будильнику, минуту в минуту, а рассвет надо улавливать в секундах.

Каждый день в моей жизни становится больше с твоей жизнью, не придуманной мной, а прожитой тобой отдельно от меня. И я впитываю её, чтобы и она меня касалась. Возможно, чтобы однажды придумать, что так было всегда, через одно рукопожатие. Чтобы, когда отпадёт необходимость в посредниках, никогда не вспоминать эту нужду, а нуждаться только в тебе, чтобы нам нуждаться друг в друге.

И говорить «я помню, как ты…», будто тогда, когда оно было, мы уже были рядом, чтобы пересказывать истории друг друга другим, словно были им свидетелями, чтобы прошлое не настигало настоящего, а преобразовывалось, а что не преобразуется, не довлело, а сопутствовало сегодняшнему счастью. И чтобы каждое утро продолжало начинаться по-разному, плавно перерождаясь в неповторимый день.

26.02.13…

И, конечно, мне причудилось, что не речь определила развитие человека, а письменность. Потому что вся нужная информация о кошках у кошки в генах, а у человека в словах, получивших ту или иную форму, рисунка ли, чертежа, букв, зданий, приспособлений и т. д. Поэтому кошка среди людей будет считать себя кошкой, а человек, выросший с кошками, будет считать себя кошкой. Человек наделен правом выбора для развития сознания, поэтому он не знает предыдущего опыта, как котёнок, и он имеет право этот опыт отрицать. А то Земля б так и считалась бы плоской, например.

Доброго дня, Любимая С

Наш Мир изначально был и есть место избранных, ищущих, страждущих, обретающих Любовь согласно времени и вопреки ему. Они когда-то гуляли по Райскому саду и пожелали знать больше и чувствовать глубже.

И если б не было Змея-провокатора, они всё равно б вкусили «запретный плод», почувствовав одиночество на общем празднике Жизни, организованном Богом, так жгло незрелый разум Его особое приглашение, льстившее сердцу.

Они не выбирали между Раем и гонением, но между Древом Жизни и Древом Познания Добра и Зла. Возможно, отведай они плодов с Древа Жизни, им не пришлось идти далее сквозь время войн и фальшивых божков, но и ушли б они не далеко, не сумев осознать всего жизненного многообразия.

Они создали орудия войны и труда, научились добывать огонь и новые территории, выращивать пшеницу и одомашнили животных; создали живопись, музыку и слово, описали часть законов взаимодействия в Природе и Вселенной.

Они, сами того не ведая, и, может быть, вопреки закрытости своей сути рождали Гениев, открытия которых всегда расширяли горизонты и проектировали Будущее порой ценой собственной текущей Жизни. Но что маленькая жизнь в сравнении с большой Любовью? Что она, когда ты видишь, что Земля круглая, а Солнце огромное?

Они исцеляли сердца и болезни тела и горели на кострах за чужие страхи.

Спасибо за поддержку. Хоть я и сам вдохновение, но мне дышать не всегда хочется. Я бы сказал, Вы моё желание.

Я могу дотянуться
До неба своим взором горящим,
Я могу растворять
Горизонты своим словом горячим,
Я могу взлететь, не разбиться,
Высотой наслаждаясь,
Чтоб хотеть это всё
Я тебя Люблю, Дорогая.

Приятного всего, с Любовью, Ваш маленький рыжий Лёва.

Доброго вечера, Любимая С

Стоило мне закончить предыдущее письмо, как ситуация неожиданно прояснилась фразой «казалось, я нашел своё течение», и сразу стало понятно, что в предыдущей части тема должна называться «я искал своё течение», и теперь видно, что и как в ней редактировать.

Что тут о Вас? Собственно, всё, потому что темы появились, как только я закончил стишок, прямо-таки в минуты. А потом есть же ещё одна тема. Я когда-то брал в сравнение с Жизнью тему рек, где-то у меня это есть, даже списал с энциклопедии отрывок. Так вот, течение течением, а надо ж понять, рыба ты или водоём.

И видимо, я думал, что я рыба, очень долго, то такая, то другая, и это должно быть в обеих частях, но мысли мои противоречили тенденции. И вот, как говориться, я встретил Вас и догадался, что я водоём, причем проточный.

«И нет больше туч в моей голове!». Вот такое Вы моё счастье, не будет лишним напомнить. И призадуматься о свежих темах, может быть, поправки некоторые и внести во вторую часть, если получиться утром, может быть, таки не торопиться, по крайней мере, сейчас надо прочувствовать развитие текущей главы. Или просто развитие. Виват Вам!

И снова лиловым по голубому
Закат,
Давай создадим настроение
И фон для него,
Давай поверим краскам,
Не времени,
И будем ими счастливы,
Как будто нет важней ничего. Разве только Любовь Сама.

Приятного всего, с Любовью, Ваш мр, Лёва.

Лирическое отступление

Всегда наступает такой интимный момент, когда всякое новое высказывание неизбежно попадет в текст. Когда перестаешь выискивать то, что сейчас необходимо в уже сказанном, потому что оно уже является частью проделанного пути, и ты опираешься на это созвучие. Созвучие с собой. И только удивляешься, как ты это не запомнил и не внес в свою повседневность раньше.

И то, что ты сказал ранее, прекращает напоминать, как это было, но показывает, какой важной частью является сейчас. Ты словно только сейчас собрался в дорогу, упаковал нехитрые пожитки в рюкзак и теперь волен идти на все четыре стороны. Уже не страшно, что что-то забыл, а что-то положил с собой по ошибке. Главное, что ты вышел в путь. И всё сказанное и сделанное становится частью твоей летописи. И ты старательно записываешь это, чтобы рассказать себе, как дорог тебе каждый миг твоей жизни. И то, как ты представишь себе грядущему своё настоящее, расскажет о твоём будущем гораздо больше, чем самые точные прорицатели судеб.

Все предыдущие отношения были обо мне. Слушая Женщину, которая поёт, я считал, что Она меня понимает. В каждой интересной мне Женщине я в первую очередь видел то, чего мне не хватает и, следуя за Ней, развивал в себе это качество. Равно как и отношения с Женщиной, родственной мне по Духу, только с иным знаком. Я встретил то, чего во мне с избытком – потребности впадать в крайности. И только Ты всегда говорила о себе. И сказанное Тобой всякий раз мне было близко.

Я переслушивал, перечитывал, наверстывал, переболевал. К чему-то страшился прикоснуться, не находя в себе сил впустить в себя ту радость или ту печаль. И во всем чувствовал схожесть с собой. Впервые я рассказывал о себе, пытаясь показать пример поступка, а не ради того, чтобы дать о себе справку.

Мы были крепко связаны Рифмой и моим желанием высказаться с моей стороны. Тебя же было так много в Музыке, сказанном, сделанном, что казалось, что Ты сама успеваешь контролировать источники информации, чтобы в том или ином виде Ты предстала в текущем моменте именно так, словно ведешь со мной диалог. Я не развивал и не пресекал таких мыслей, чувствуя, что на сей раз есть нечто большее, чем Ты и я, и именно Оно-то и позволяет, или отметает различные варианты.

Только раз я столь непосредственно ощущал саму Божью Волю. Тогда тоже было много стихов, и впервые, пожалуй, я писал нечто стоящее. Но наваждение исчезло, как только мне захотелось, чтобы Она оценила мой слог и происходящее во мне.

Строка к строке Рифма предавала нашей связи осязаемую близость. Мне казалось, что я чувствую не только Твоё настроение, но и Твоё желание. И оно попадало в такт с моим. Я перестал стесняться своих стихов, более того они выступали гарантом нашей связи. Они настолько стали сутью наших отношений, что я подчинился Ритму и начал писать книгу, следуя Его указаниям. И пока Он правил балом я был уверен в себе, в своих силах, в том, что необходим Тебе, а, значит, способен совершить то, что не сумел сделать прежде.

Такое хрупкое и такое воодушевляющее равновесие!

На одном дыхании я написал первую часть своей книги. И впервые дерзнул пойти показать написанное Маме, потому что не боялся, что Она не поймет. Это было не важно, важно было сделать шаг навстречу. И, к моему изумлению, Мама была восхищена. Вся Любовь Мира открылась мне с Её восторгом. И воодушевила на немедленный переход к следующей части. Работа спорилась быстро, но на сей раз Мама заметила, что ожидала большего. И я прислушался. И чем внимательнее сам всматривался в текст, тем больше понимал, что Она права, и что новый вариант ничем не лучше прежнего.

Так бывало, и не раз. Я останавливался, а потом и вовсе терял интерес. Но именно в этот момент я ощутил, что должен поверить в то, что Ты меня Любишь. Сами Небеса слали мне весть. И если б это признание прозвучало из Твоих уст, я б совсем запутался. Но оно прозвучало Свыше. И я призадумался.

Ритм! Теперь, когда я сам смотрю на себя сквозь собою написанное, Он увлекает за собой, примиряя меня с собственным многословием, и наделяя не дюжим значением мои стихи. Их бесчисленное множество, и я не уверен, что всем им необходимо быть напечатанными.

Он открывает мои сокровенные помыслы и подтексты, о которых я ещё не подозревал, и пробуждает невероятную застенчивость. Но не дерзость и мечтательность Влюбленного смущает меня, отнюдь. Меня смущает, что из каждой строчки исходит такое сияние, словно я, действительно, безоговорочно Любим.

Сама Любовь Бога разлита мне навстречу, потому что говорить от Твоего Имени у меня не хватает духа. Но я Любим и Тобой. Как может быть Любим Поэт Музой, истосковавшейся по взаимосвязи с Вдохновением.

Поэт. Он притягивает и отпугивает. Завораживает и настораживает. Не раз соприкасаясь с Источником, чтобы поделиться его Силой, и увлечь за собой, именно сейчас Муза ощущает желание, чтобы Он увлёкся сам. Ты не знаешь Его Пути. И не знаешь, что именно узнать желаешь. Но не можешь Его себе не желать.

Всё было для меня, весь мир был сочетанье. И чем точнее я попадал в Рифму, тем больше был Соблазн. Я прекрасно понимал, как легко всё разрушить неловким движением, словом, взглядом. Я хотел перемен в отношениях и боялся их.

Никогда прежде меня так не радовало то, что я делаю. Потому что даже в минуты огромной радости мне не хватало уверенности, что та, с кем я хочу её разделить, наполнена тем же желанием. И теперь я желал верить.

Вера призывала копать глубже в себя, искать ответы в Тебе для Тебя, искать Тебя в себе, смотреть вперед. Казалось, я распылялся. Но нет, я искал то, что наделит мою книгу Силой моей Любви. И, не моргнув глазом, пообещал переписать её, если она не понравится Тебе, потому что теперь, когда о Твоей Любви заговорили сами Небеса, Твоя Любовь стала высшей Судьей моему слову.

И Соблазн отступить, потому что всё шло не так, как я мечтал, притаился. Ставки на книгу росли. Но множились размышления, письма и стихи.

В этом всем было много места для воздуха, для поиска. И совсем не было места для встреч с глаз на глаз где-нибудь в парке у мостика. Мы не умели главного – жить со своей болью. Равно как и не могли ещё найти ей выражения. Но Рифма моя мужала и часто заменяла рассказ о прошедшем дне, когда на рассказ времени не было.

Менялась и Ты, словно обрела новый Ритм своего дыхания.

Случай

Мы встретились ранним утром 5 декабря на железнодорожном вокзале в Киеве. С вечера в Одессе я не решился Тебя окликнуть. Ты шла в облаке своего радужного настроения, которое унесло Тебя так далеко, что ни одна причина не могла перевесить в пользу Твоего возвращения. И то, как навис над Тобой наш Аполлон, и то, как нелепо Он смотрелся на фоне Твоего сияния, нашептывало: «Как сладок миг очарованья!», легонько сдерживая от неловкого порыва. Невольно залюбовавшись, я интуитивно потянулся за Группой. Застенчиво ускользнул незамеченным, обещая себе по прибытии поспешить к роковому вагону.

По одному выходили Ребята. Вышел и наш разудалый Баянист, я с удовольствием Его поприветствовал. Он мне нравился настолько, что я счел необходимым обсудить с Ним подарок на Его день рождения. Болтали мы весело, и я уже не искал Тебя глазами, поэтому слегка вздрогнул, ощутив на себе острый взгляд. И повернулся в сторону укола.

Вся Твоя фигура говорила о крайней степени раздражения. Саня что-то увлечённо рассказывал. Ты съеживалась, поглощая в себя разделявшее нас пространство, и я почувствовал себя непутёвым кавалером, бросившим посреди праздника свою Спутницу.

Я свернул разговор и не спеша направился к Тебе, улыбаясь своей фантазии. Всякий раз, находясь в затруднительном положении мучительного выбора, я вспоминаю каждое Твоё слово и воспроизвожу наш диалог в деталях посекундно. И мне становится легче отдавать предпочтение более дерзкому решению, потому что я снова и снова вижу, что суть не в словах, а в их звучании. И чем опаснее звучит следующий шаг, тем он притягательнее.

Мало кому из посторонних повезло видеть, как Ты злишься, силишься справиться с собой, но проигрываешь негодованию. Даже в профиль, когда капюшон заботливо прятал Твой взгляд, наполненный желанием испепелить на месте, Тебя выдавала осанка. Я чувствовал это каждой своей клеточкой, и переполнялся бесконтрольным удовольствием, которое тоже невозможно было скрыть.

Я с легкостью истинного джентльмена нашёл возможность высвободить Твой гнев наружу, спросив заискивающее: «А бывает ли так, что Вы с досады стираете не глядя письма оптом?» И Ты насмешливо согласилась, напряжение ушло из Твоих плеч в Твою речь. И для полноты картины Ты эмоционально пояснила: «Да, а бывает, едешь, едешь 18 часов, потом открываешь письмо, а там простыня!». На мгновение меня догнала утомительная поездка из Перми в Челябинск на автобусе по метели, я поёжился, и тут же был сбит с мысли.

«Пожалейте же вы меня!», – не столько просила, сколько настаивала Ты и вдруг развернулась ко мне всем корпусом, полыхнула в мои смеющиеся глаза огнем своих глаз и резюмировала: «Пишите лаконичнее!!!».

Сколько раз я возвращался в этот миг… Сколько раз я его анализировал и так, и эдак… Но снова и снова совершал одну за одной ошибки того дня.

Письма своего я не помнил уже тогда. Но я помнил совсем другое. И как только мы расстались, как только развеялся Твой запах, я остался наедине с самим собой. И в том противостоянии первый раунд выиграл тот, кто боялся показаться слабым. Тот, для кого слово «пожалеть» приравнивалось к «унизить», и в данном случае унизительной казалась именно моя позиция. Ведь сравнение писем с простыней приравнивалось к отсутствию интереса к написанному. Но Твой взгляд, Твоё поведение, подтексты в разговоре говорили об обратном, и я сдерживал себя, как мог, но получалось плохо.

Я был уязвлен, и я был счастлив! Предо мной открылись новые возможности и захлопнулись недавние привилегии. У меня появился шанс поучаствовать в обустройстве Твоего быта, но он мерк в сравнении с сокращением допустимых писем почтой. Я обзавелся общим для нас виртуальным Диском, но усомнился в том, что написанное мной там так же дорого и Тебе. Я не мог не писать, и я не мог писать так же свободно, как прежде. Я впервые оказался наедине со своим Чувством. И имя было ему Досада. Но что Досада могла противопоставить Любви?!

Я совру, если скажу, что Ты первая Муза, чьё признание в Любви к себе я услышал глаза в глаза. И те признания, что были до Тебя, тоже настаивали, чтобы я изменился, соответственно своим способностям. Но Ты первая и единственная, кто бросил мне вызов: «За мою Любовь Тебе стоит бороться!». Именно Твои слова для меня прозвучали заинтересованностью в том, что и как я делаю.

Я сразу почувствовал, что Ты старалась не допустить в разговоре ошибок, о которых я Тебе подробно рассказывал, повествуя о тех, кто был до Тебя. И теперь, многократно убедившись, что я не помню того, что писал и говорил, я преклоняюсь перед каждым Твоим словом. Потому что, написанное и сказанное мной, для Тебя имело куда большее значение, чем для меня. И Ты открыла! Открыла! Открыла, а не выбросила, не глядя, то злополучное письмо, оценив его размер килобайтами.

Прости, что не предал сразу этому должного значения! Ты же знаешь, у меня теперь есть смягчающие вину обстоятельства. Я принял Твой вызов. И более того, я его предугадал.

И черт с ними, с письмами. Ни они определили вектор нашего пути, но путь определил их вектор. Когда сильны ощущения пережитого, мы с огромным энтузиазмом ищем опору в прошлом опыте. А её там уже нет, потому что каждое новое мгновение делает нас строителями настоящего, и всё, на что мы можем опереться, это на желание шагнуть в неизведанное Будущее. И всякий раз, когда я опускаю руки, я слышу призыв: «Пишите лаконичнее!». Потрясающая фраза, связывающая Настоящее и Будущее. И снова расправляю плечи…

6.12.13. Начало

…

Но он уже пообещал, что перепишет книгу, если она Вам не понравится. И я это сделаю с любопытством и удовольствием. Я её изложу так, что каждый эпизод станет самодостаточным, что её можно будет читать с любого места, и не читать дальше, можно будет принять для себя 2 строчки из 300 страниц, и найти путь своих перемен.

Лаконично – это Слово, которым Вы сообщили мне, что я должен полюбить человека, которого ещё нет на Свете за то, что уже зачат, и потому что Вы именно его и любите, и без него никакого «вместе» не получится. И я рад этому.

И я надеюсь, что Вы полюбите со мной ту Женщину, которую я в Вас вижу. И да, такую книгу, такую жизнь я никогда не напишу без Вас.

Более того, я не хочу писать другую книгу и другую жизнь.

Вперед

Посвящается мне, ибо все мы эгоисты,

А может быть рассеянные частички Бога,

Каждый по-своему влюбленные в свою

Избранность и свою Дорогу.

Год я не знал, с какой стороны подойти к книге и как осуществить столь глобальный замысел. Но впервые я был настолько увлечен идеей, что готов был вложить в неё всю свою душу. Книга стала символом моего перерождения.

Я не мог ни отступить, ни проиграть, и где-то по пути к первой строчке родилось это отвратительное допущение «если не с Тобой, то через Тебя…». Но я был увлечён тем, что происходило со мной, потому что я накрепко связан с Тобой, и вторая часть фразы служила отмашкой, когда разговоры с Друзьями переходили на скользкую тему «сколько я буду продолжать тянуться за Недосягаемостью, пора бы и об обустройстве личной жизни подумать».

Да и книга изначально задумывалась как фраза «и жили они долго и счастливо». Как конец сказки. Но до встречи с Тобой я не был готов заплатить ту цену, которую запрашивала Жизнь, чтобы пройти этот путь до финала. Она быстро стала автобиографичной, но до встречи с Тобой я не сознавал, что во мне дает ей право на самостоятельную дорогу в Мир. Любовь к Тебе компенсировала недостаток Знания ощущением единственно возможного развития событий.

Всё, что меня заботило теперь, как не утратить связь с Тобой, и как обрести тот самый Ритм, с которым преобразиться и книга. Я разрывался между двумя Твоими пожеланиями «пишите лаконичнее!» и «пожалейте же вы меня!». Они грезились мне за каждым новым поворотом отношений и всегда в паре.

И всякий раз я должен был выбирать, как поступить. И всякий раз я сначала гневался, потом пытался не дать себе наговорить лишнего, потом искал выход из создавшейся ситуации так, чтобы Ты не чувствовала себя уязвлённой. Это была настоящая война, в которой линия фронта проходила по линии Судьбы. Предпочтение в ту или иную сторону сулило противоположные развития событий, но не один из сценариев не обещал, что я справлюсь со взятым на себя обязательством.

Я разрывался между своими планами и своим долгом перед семьёй. Но где-то в разрыве уже образовалась та единственная строчка, которая оживляла грядущий текст «И я свой выбор сделал». Но нет, я всё ещё не определился.

И вдруг мы встретились на концерте в зрительном зале. Надо ли говорить, что концерт для меня на этом был окончен? Ты была так близко и так далеко… И пожелание «пожалейте же вы меня» перестало иметь какое-либо значение. Оно перестало знаменовать слабость и призыв позволить быть слабой. И на первый план вышла та самая Сила, которая не позволяла мне сдаваться. А с ней пришли и первые Рифмы.

11.12.14

30 лет спустя после того памятного счастливейшего мгновения летнего вечера, когда я ехал с Отцом, он в тракторе, я в тележке на поселок, и около реки откуда ни возьмись Она идет себе в противоположную нам сторону. Я просиял. Я прошептал её имя, и смотрел вслед, пока было возможно, я пошел на концерт к ДА. Со смешанными чувствами.

Я покупал билет на концерт в Питере сгоряча, на Неё была открыта травля концерты отменяли, переносили, и душа моя рвалась поддержать. В день концерта, по дороге я узнал, что у Сестры Наташи поднялась температура, потому что она решила поехать домой до следующей процедуры, но не просто так, а через работу, т. е. помоталась, перегрузила организм ослабленный, что Её заметно подташнивает. И я чувствовал себя идиотом, пошедшим на поводу прихоти, потому что приезд именно сегодня – это дата концерта, и организаторы, конечно, заразы вместе со мной, потому что 13-го всё б было по-другому.

А тут в гостинице у меня не захотели брать деньги с 6-го, а взяли с сегодняшнего момента, т. е. тем более ничего я не терял. Правда, по дороге на концерт уже стало известно, что температура спала, и она немножко покушала, но не суть. В среду я не влился. Они там совсем другие, создают другую атмосферу, в которую я никак не мог вникнуть.

И вдруг капюшон. Она! Здесь! И мир перевернулся. Происходящее на сцене и вокруг перестало существовать. Я неотрывно наблюдал за Той, что скромно присела в десятке метров от меня, чувствуя всей кожей неловкость за столь дерзкое вторжение в Её личное пространство. Поэтому я вздрагивал, когда Она поворачивалась. Я вообще взялся дрожать, и кондиционер мне помогал в этом.

Я понимал, что если не буду контролировать и пытаться проговорить свои действия, то сомлею, и очнусь где-нибудь, где меня быть не должно, и лучше не думать дальше. Вот прав мой друг Саша Дюма, этому состоянию нужен был какой-нибудь исход, чтобы он меня не задушил.

И я ушел спасаться письмом, как бы оно ни сложилось, и примечанием. Но всё это, однако, лишь временная мера, потому что исход должен быть красочным, чтоб меня отпустило. К тому же я потерял аппетит, и вкус к расслабляющим напиткам, т. е. есть одно спасение – подобрать слова. За 30 лет-то это должно-таки случиться уже один раз.

12.12.14

Да, нет больше в Городе города. Ноги сами куда-то идут, по понятным им целям, сходить в магазин надо уговаривать. Глаза видят, что хотят. В парке пригрезилась засуха, земля вымораживается, а влаги дополнительной нет. На клумбах между Смольным и гостиницей стало жалко розы, у самого Смольного такой катастрофы не чувствуется.

И всё о Ней. А где о Ней, там про всё в ритме сердца и нерожденной книги. Нельзя сказать, что я теперь ничего не замечаю. Я замечаю как-то иначе, боковым зрением, и при этом иногда живее реагирую, чем обычно.

О том, что неплохо б пообедать, говорит начинающая болеть голова, у желудка какие-то слабые аргументы. Наелся, видимо, до завтра, потому что даже фрукты не провоцируют к себе интерес. Да что там, я специально купил семечки. Нет, чтобы начать кушать, о еде надо думать, и думать целенаправленно, или ощущать слабость в голове. Посмотрим, что это за пост.

И послушаем, что сегодня для Неё. В городе, где всё – Она.

12.12.14

Сестре лучше, что радостно.

Написала племянница. Пожаловалась на одноклассника, который время от времени норовит её задеть, толкнуть, уязвить. В связи с Вариными нежданными проблемами с мальчиком, ко мне в новом свете пришло то единственное, что я услышал на концерте, «новых песен не поют те, у кого их нет», и, не опускаясь до «а некоторым лучше порой постесняться своего нового материала», я вспомнил, что не все мальчики взрослеют.

И когда мальчиков распирает чувство, которое они себе не могут объяснить, то невольно посылают колкости в адрес Той, которой давно надо было б позвонить и сказать «прости», но для этого надо, как выяснилось на моем примере, начать взрослеть. В этом случае приходит понимание, что нельзя обвинять Женщину, как бы она ни поступила, в своих проступках по отношению к ней.

Женщине беречь мужчин завета не было, напротив, сообщение о том, что она будет привязана к мужчине своему, прозвучало, как наказание, как насмешка. В одном ряду с муками во время родов. Хотя кто ж слышал? Может быть, это звучало вполне монотонно, неправильное строение таза относительно всех остальных – вот тебе и муки при родах, жизнь парой – вот тебе и привязанность.

Ну а процесс взросления приносит точные слова. И будут новые песни, всем на зависть. Должны быть.

Я приехал домой в Город за равновесием, но обрёл смятение. И что-то где-то внутри меня напоминает кипящую воду, или бурю в стакане. Пока. Вскоре, вероятно, не будет видно краёв. И это смятение и будет здесь творить, созидать и отращивать крылья.

Да, Саша Дюма всё точно объяснил. И из всех Его знаменитых своей отвагой Героев мне близок мне Рауль – Атоса сын. Я, правда, вряд ли нашел бы в себе силы отстраниться от женщины в обмороке, но раз любовь последняя, то по тем временам и его положению, возрасту, наверное, тоже ушёл бы на войну с понятной мне целью.

А самое главное, как теперь выяснилось, что, чем Она ближе, чем ощутимее, тем меньше сытости. Для меня теперь это очевидное заблуждение, что человек, назовем его женатый, может быть расслаблен. Расслаблен может быть мечтатель, живущий в неге своей фантазии. А в реальности вокруг соблазны, вопросы, темы, бытовые и глобальные конфликты. И не сходишь с ума, потому что оказывается «с вами была и будет СС» в таком звучании, что сознаешь, что Она в курсе, с кем именно. Да, сияешь, не смея назвать себя.

2.01.15

Спектакль «Отношения». Я предполагал, что будет сильно. Но после мощного явления 11.12.14 и подумать не мог, что мягко, обворожительно, завораживающе, женственно. Что можно ощутить свое сиротство, потому что Она вся в каждом звуке, легка и неприступна. И не дать себя права на эту слабость.

Не неприступна. Не далека. А как и Она мечтала, стала воздухом таким же незаменимым и необходимым. Но как ощутить его близость, если не чувствуешь, как дышишь. Но и эта коварная тяжесть где-то внутри. Я с ней шёл часть пути до дома.

И всё, на что сподобился, это указать себе, что не получиться предложить «Дорогая, пари! А я пока побарахтаюсь немножечко, но обязательно тебя догоню. Верь мне!». Нет. Верить Она будет только Рифме и Её легкому звучанию. Поэтому фраза «о, дивный сон» пришла по ходу пьесы. Поэтому, немножко освоившись, я устремился написать.

Надо признаться себе, что смею я Её желать. Что это течение, которое сегодня подарила мне Кира «нет, нет, нет… спасибо, спасибо», не имеющее ничего личного по отношению ко мне, как персоне с именем и фамилией, но как к ситуации, оно где-то и в Её тяжести прописано по отношению к моим желаниям.

А какая Она сиятельная появилась в дверях «Обнимаю тебя кругозором гор…», сияла Она почему-то не в направлении взгляда, адресованного Кире. Если б отвлеклась на секундочку, я б рискнул протянуть букет. Но Она крепко держалась за Подругу, и столь длительного отвлечения себе не позволила.

Вечер, который никогда не позволит мне быть слабым и не решительным. Вечер, который нельзя предать. И который нужно поселить в сердце, без суеты и спешки. Вечер, похожий на признание в Любви. Ещё одно признание в Любви, на которое я смотрю не отстраненно, а как человек, который счастлив тем, что его Любят.

Здравствуйте, Любимая С.!

О, дивный сон, казалось, только он способен на такое сочетание линий, звучания, игры танцующих теней, и я участник, но не властен даже за дыханием следить своим, не то, что ближе стать, и дуновение слова в зал рождало тишину, которая боялась волю дать аплодисментам, чтобы не нарушить волшебства на сцене. О, бесподобная игра, в которой так прекрасны роли каждого движения, что всё, на что способен я – лишь замереть, и так вписаться в вечер. Не слыша сердца своего, но доверяя магии, которая гласила, что раз я потерял себя, то значит, наши связи живы.

Да, да, примерно так всё и случилось, но приходило ощущение, будто тяжесть, что не мешает быть свободной абсолютно Вам снаружи, мешает изнутри. Но есть стихи, которые Вы прожили, и в них она не смела о себе напомнить.

Поклон отдельный Кире. Помимо тонкостей, Ею привнесённых в вечер, я навсегда запомню «нет, нет, нет… спасибо, спасибо, спасибо». О, Женщины! А впрочем, я не видел, быть может, через плечо мое Она сигналы слала. На сцене долго быть я не считал возможным, поэтому, простите, позволил встать себе я слишком близко, чтобы избавиться Вам захотелось. Мне было сказочно приятно со стороны за Вами наблюдать. И я чувствовал, что уходить нельзя. Как замечательно читала Мама! А «Золото моих волос…» я слушал по губам.

А сердце я услышал, когда на улице с Фонтанки меня взбодрил задорный ветер. Я сразу написал:

И вот теперь к Тебе привязан крепко,
Окончена игра, свободно сердце,
Что было занято переливом слов,
Теперь вокруг во всем «Люблю Тебя!
Любимая моя…»

Домой меня привел Город заботливо, чтоб я не потерялся, потому что, получив право дышать дышал лишь тем, что видел. А видеть ещё долго я буду только Ваш спектакль. Благодарю!

Приятного всего, с Любовью, Ваш МР

Ветер

И новое Созвучие подхватило и вывело на новый уровень. Теперь ничто уже не могло воспрепятствовать достижению цели. Я упёрся. И по Твоему новому Звучанию почувствовал, что теперь мы близки не только по Боли, но и по тональности Её сублимации в творчестве. По подаче и воплощению.

И даже когда на взлете новой программы обнаружилось, что мои предчувствия недомогания в Тебе не обманули, и более того, что Тебе срочно необходима операция, я не испугался того, что в моих силах лишь писать, и писать письма. Я не думал, много это или мало. Я был уверен, что мы справимся. И казалось, что так оно и было. Книга спорилась, и обещала, что будет написана в грядущем году вместе с Твоим новым альбомом.

Ну а после написания книги всё должно было случиться само собой, поэтому она стала ещё и Посланием из Будущего. Благой вестью.

Да

В настоящем пересеклись линии прошлого, настоящего и будущего. Мы не живем в прошлом, потому что помним не событие, а свою реакцию на него, причем не всегда того периода, часто по истечении времени в уже искаженном иными событиями виде.

Мы живем в ситуации, которую возможно исправить, только изменившись. И она указывает на то, что стоит поменять. Мы не живем в будущем, но задаемся целью, которая с нашей точки зрения стоит того, что мы готовы в неё сейчас вложить.

И вот здесь и сейчас я искал связи между тремя мирами, и связью этой стала Любовь. Любовь, породившая книгу. Любовь, запечатленная в книге. И Любовь, вышедшая из книги, та, с которой я планировал пойти в дальнейший путь, когда наши пути с книгой разойдутся.

Кто мы все, как не Посланники в этот Мир? Жаль, многие из нас забывают об этом. И не обязательно быть Поэтом или Пророком, что нести Его Весть. Порой достаточно быть приличным человеком.

Каждый, находясь в том месте, где душа и разум творят в гармонии – Слово Божье. Я буду продолжать писать, в том числе свою жизнь, она станет лечить человеческие души, и превратится из моей истории в историю каждого, кто с ней соприкоснётся. В моей же воплотятся все заветные мечты.

Приглашенье

Итак, если не против Вы, то я немедленно представлюсь. Я Ваш Попутчик. Случайно совпадение маршрута. Однако нет препятствий для беседы, пока близки наши глаза. Пусть не во всём похожие волнуют темы, и мало общего у нас, подробностями прорастаем мы друг в друга, неспешно продолжается рассказ. Нас разные вели сюда задачи, но мы теперь наедине, я – Слово, Вы – Читатель, местами можем поменяться мы вполне, когда найдёте, что сказать или спросить. Я буду рад послушать и ответить.

Жизнь сама – наука Чтения. Век живи и век учись, а неписаный учебник преподаст не раз, не два, как прислушиваться должно к Её образным словам, тем, что в книгах, и в кино, в лицах встречных и знакомых, в неизведанных краях, запасных аэродромах. Как прочесть в них перст судьбы, предложение меняться, как принять, понять, простить и безудержно влюбляться.

Самому как написать, что усвоил, иль оставил, о своём повествовать, создавая массу правил, чтоб потом их нарушать. А потом читать опять, за собой и у других, чтоб ошибки исправляя, созидать неповторимый путь, в отношениях закаляясь, создавая новый стиль, свои чувства укрепляя, убеждаясь, не напрасно, всем ветрам доступным был. А когда нагрянет холод, обогреть и подбодрить каждого, кто пожелает для себя принять посыл.

Всё в ней с первого мгновенья, до заката наших дней для того, чтобы постигли глубину души своей. Не сдавались и не ныли, а на встречу к Свету шли, ни о чём чтоб не жалели, и минуты берегли от скандалов, от проклятий и от злобы, разъедающей как ржа, чтоб разрушилась тюрьма мнимых страхов и незнаний, в чём у Мира благодать. Прекратим же обижаться, и подвох во всём искать. И за жадного соседа с нас не будет в Жизни спрос, за себя мы лишь в ответе на любой больной вопрос.

Лавина

Я обрушил на Тебя всего себя без исключений. Каждый свой шаг, всё, что сохранилось из моих писем другим, каждую строчку, обретавшую Рифму. Мне не хватало воображения представить, что именно Тебе придется по душе.

И было страшно подумать, что я оставлю Тебя хоть на минуточку без внимания, потому что именно тогда, воспользовавшись моей опрометчивостью, придет кто-то более ловкий и убедительный. Куда страшнее было вообразить, что Ты сама отвлечешься. И я гнал такие мысли прочь, оставляя за Тобой право выбирать самой, читать или не читать всё подряд. Но если читать, допускал я, то принимать всем сердцем.

Впервые моё настоящее стало масштабнее будущего. Впервые сам процесс определял мою потенциальную состоятельность. И, возможно, впервые я пообещал себе не чего-то достичь ради Любимой, но измениться так, чтобы Ты не побоялась признаться, что меня Полюбила.

И я менялся. Менялся, следуя за своей Рифмой, частенько удивляясь, в какие глубины Она меня занесла. Менялся в своих стихах и их подаче. Менялся, чтобы звучать отчетливо и ярко. Менялся, не прекращая сомневаться в своих способностях выйти из тени своего произведения.

Я чувствовал, как моей рукой и сердцем владеет Сила, превосходящая мои способности. И я боялся, что Она оставит меня, если я отступлюсь от Тебя. А, значит, Слово моё умрет вместе со мной. И я готов был расплатиться своей жизнью за Его Звучание.

Я и раньше знал, что жизнь конечна, что с собой в могилу мало что возможно прихватить. Но теперь я уверен, что туда невозможно и самого себя взять. И всё, что мне во мне так дорого, запросто может обесцениться для меня с последним выдохом. Поэтому себя не стоит беречь, как некий уникальный сосуд, который будет бесконечно пополняться.

Не будет. Разобьётся в итоге, стоит только лишиться плоти. Но надо уметь себя отдать этому Миру. Успеть создать новые Миры. Раздарить свою уникальность до того, как пересечешь черту. Только так сбудется самое моё сокровенное желание – без страха смотреть в свою могилу.

Любовь моя к Тебе указывает через что надо пройти, чтобы в час роковой обрести уверенность, что я уже никогда не исчезну с лица Земли. И с радостью отдать Богу Богово с процентами, оставив светлую память о себе.

Возможно, что светлая память о себе – это и есть след Бога на Земле, запечатлевшийся с моей помощью. Не потому ль нас всех так часто беспокоит, что о нас подумают другие? Но кто сказал, что это мнение должно исходить от тех, кого видим и слышим мы, а не от тех, кто видит и слышит нас?

Почему социум, влиться в который так хочется многим из нас, так важен, что порой мы готовы пожертвовать своими мечтами, так и не поняв, в чем их суть? Или, напротив, мы так рьяно отрываемся от своих корней во имя иного блага, что не замечаем, как мечта ускользает из наших рук, потому что в и погоне за ней утратили понимание её предназначения? Что я конкретно хочу оставить и кому? Не тому ли, кто также, как я, не способен обрести внутренний покой?

Предвкушение

Ты прозвучала для меня впервые в концерте в поддержку Доктора Лизы. Мгновенье назад в «Школе злословия» меня поразил Её взгляд, открывающий проход в бездну, и я уже не мог не смотреть туда, куда он направлен. В этот день Её взгляд был направлен на сцену, давали крупные планы. Я запомнил его и Тебя.

Изумляясь легкости звучания Твоих слов, несовместимых с обликом Такой Живой Девушки, о возможном повороте событий на путь неизлечимой болезни я впервые улыбался Смерти. Не потому, что Она непременно отступит перед ДЛ, а потому, что Ты была уверена в исходе – всё будет чистенько и гладенько. А то, как Ты при этом сложила пальцы, как сияло Твоё лицо, как взгляд направлялся в неизвестные мне просторы, не оставляло сомнений, что Ты веришь в то, что сказала. И я безоговорочно поверил в то, что Ты имеешь на это полное право, даже не попытавшись навести о Тебе справки.

Безоговорочно я верил только звучанию песен Примадонны. Где-то в тонком сплетении Музыки и Текста длительное время оттенки Её Голоса рождали подтексты. Ни одно Её интервью не дало мне столько почвы для размышлений, сколько дало Звучание. А слова, что слова? Мы любим их, они любят нас, но чтобы они тронули душу, мы должны верить друг другу, мы должны слышать в них себя.

Я искал защиты в текстах, когда стало неловко будить ночью Родителей от очередного приступа паники. Но даже тонкая душевная организация старших Подруг, с готовностью выслушивавших мои неясные переживания по поводу подростковых страхов, не находила точных выражений. Только сочувствие, полное их собственного опыта, открывавшего их, но не спасавшего меня.

Я перестал делиться и стал чаще слушать песни. И я бы мог вспомнить, что в тот вечер спела Ты, если б постарался, но память на первом плане оставила именно Твою речь, жесты, взгляд, словно это был случайный разговор между мной и Тобой, приглашающий к новой встрече.

Но я жил в другой истории Любви, полной стихов, которым я не придавал значения, но и не писать их Ей я не мог. Они проливались из рога изобилия Рифм, жили своей жизнью, а я сто пятидесятый раз переписывал начало своей книги.

Казалось, подбери я должную историю для вступления, как роман напишется сам собою. Но чем придирчивее я всматривался в текст, тем больше сомневался в написанном. Я остро нуждался в поддержке.

Впервые я был растерян не перед лицом самой Смерти, но самой Любви, потому что не чувствовал заинтересованности Любимой Подруги. От отчаянья я обратился к знакомой Журналистке за советом, но Она лишь сказала, что никому неизвестно, какой я писатель, и ни слова о тексте.

И только в переплёте несложных рифм я казался себе счастливым. Они берегли меня, поддерживали в сложные минуты, и пока они лились из меня, я чувствовал, что Связь с Любимой Подругой крепка и надежна.

В бесконечность спешат пароходы,
А за ними бегут поезда,
И увозят людские невзгоды,
Чтоб подальше и навсегда.
И считает большие доходы,
Банк удачи с названьем судьба,
Кому жалость уже не в охотку,
А реальность уже в самый раз.

Нежность в форточку влетела,
И чайку попить присела,
Поболтать о том о сем,
Как дела, да как живем.
Она ласково смотрела,
Все шептала, тихо пела,
Прописалась быстро в дом,
Чтоб командовать так в нем.

В даль манящая дорога
Зазывает очень строго,
И настойчиво внушает:
Промедленья – осуждаю.
Собирайся понемногу,
Обувай надежней ноги,
По себе они узнают:
Путь далекий ожидает.

Жизнь отмеряя биением сердца,
спешим обрести, чтобы расстаться,
и хлопаем вечно той самой дверцей,
что открываем, чтобы встречаться,
и эхо разлуки звучит во вселенной,
той самой, что названа кем-то любовью,
и ветер уносит, что стало вдруг тленным,
чтоб мы примирились однажды с собою.

Сердце билось в предвкушении,
говоря своим биением,
как ему сейчас всё мило,
лишь бы было то, что было,
что пребудет и пройдет,
что с собою зазовет,
те волшебные мотивы,
что мечте даруют силы.

Я слышу голос тишины,
в нем, словно в зеркале, видны
Её манеры, жесты и повадки,
Она сама, как призрак сладкий,
для дыхания, для взора,
ему неведомы укоры,
что в чувстве есть самообман,
ведь тишина так манит к Вам.

Любовь в каждом шаге,
любовь в каждом взгляде,
любовь, как любовь,
бежим лишь не глядя,
и что-то теряем,
любовь, как любовь
всегда остановит,
и ритм подправит,
и вот замечаешь,
что шаг убавляешь,
но всё успеваешь,
любовь, так любовь.

Я смотрюсь в эти стихи и вижу один бесконечный, полный нежности день. Больше за время его течения ничего не произошло.
Вот он ласковый покой,
Наконец добрел домой,
На диване растянулся,
Тихо в книжечку уткнулся.
Почитал о том, об этом,
Уронил взгляд на планету,
И к квартире присмотрелся,
Чтоб доставить радость сердцу.

Все мои переживания остались в прозе писем, в прозе бессонниц, в прозе событий. В стихах время застыло, словно давая мне передышку перед следующим рывком.

26.12.15. Обломов

Я чуть не поверил Гончарову через мастерские приемы Михалкова и обаяние Табакова, что это из детства. Маменька. И всё само собой разруливается, что только ни пожелается, ну, разве что не надо Маменьку беспокоить, когда она спит. И даже покосившийся порог весьма кстати, можно покачаться с другом.

Но потом вдруг написал по другому поводу, что подростку не надо понимания. Без дополнений и комментариев. И вот, эта невостребованная энергия роста Обломова, который не готов её тратить на всякую светскость, который боится стать, и становится оторванным листом, и потерянность подростка сошлись в одной точке пересечения. В недолюбленности.

И он бы реформировал всё, конечно, сам в Обломовке, но как-то недосуг. И всё бы у подростка было б складно, если б не одно «но», он не может полюбить так, чтобы это чувство не разрушало его детства. Чтобы оно не разрушало в принципе. И ему не дано представить, что Любовь просто обязана многое разрушить, лишить невинности, и не факт, что это лишение будет приятным. Это как повезет.

Обломов привязан, подросток отвязан, и неизвестно, кому легче. Потому что это одинокий путь. Это путь своих ошибок. Возможно, потом кто-то скажет, что надо было строже. Продолжать не пущать, устраивать скандалы, наказывать. И ненависть свою к своим ошибкам, к тому, что не принимал заботу родителей, а они вполне приличные люди, и хотели добра, или сволочи, добра не додали, выместят на своих детях. Не важно как, будут слишком строги или слишком мягки. Но кто бы, что бы ни сказал, все мы соврём. И возможно, я сейчас напишу новый самообман, что единственный идеал того периода – это растущий организм, желания которого доминируют и над сердцем, и над разумом.

И если б я не жил там, где жил, и если б я только знал, что мое тело имеет право желать всех этих девушек, которых я желал в мечтах, то никакая АБП мне была бы не нужна с Её пониманием. И мои сверстницы, к Ней охладевшие в тот момент, когда я прикипел к Ней кипучей связью, помноженной на оптический обман, просто уже всё попробовали, что хотели, и пошли за своими желаниями.

Я со своими желаниями очень долго не мог договориться. Конечно, я и доспорить не мог с Маменькой, потому что не сознавал предмета своего спора. А он прост: «я Хочу». И в этом смысле я всё отыграл примерно в 18–19, когда приехал домой со сберкнижкой, а это было лето инфляции, поэтому на книжке было столько денег, сколько родители не накопили за всю жизнь (мне их потом хватило только на зимнюю куртку), когда я сказал Маме, что я хочу и поеду в гости, и если мне там предложат остаться ночевать, то я останусь. И Она меня выслушала без возражений.

Потом было разное. Но предмета спора уже не было. Я спорил сам с собой. Я не посмел найти себе Женщину, которой можно сказать «я тебя хочу», потому что она «как я». Я не посмел сказать ни одной Женщине, которой признавался в любви «я тебя хочу», а всё ходил вокруг и около, и выжидал, когда ж она найдет время меня послать к чертям собачим в глаза. Пока не встретил Её.

Она, конечно, к именно этим чертям меня не посылала, в глаза точно. Но, поскольку, разрешения я у Неё забыл спросить, желать Её или не желать, ставить ли Её в известность и каким образом, то посылания вовсе не отбили у меня охоту. И все остальные желания как-то нашли себя.

И вот это «я Хочу» играет со всеми нами злую шутку. Потому что так и не догнав своего организма, мы начинаем подозревать, что есть личности «которые всю молодость нам сгубили», как будто это было чье-то чужое решение, например, жениться. И даже если ты счастлив в семье, в карьере, то всё равно, это какой-то груз ответственности, а хочется юношеской беззаботности. Плотской ненасытности.

Но и ты сейчас не удовлетворен, дружочек, тебе и сейчас нужен праздник, ну, догонись уже умом и сердцем, не бойся. что ж придираться к Обломову. Привязанность – это что-то абсолютно платоническое. Это то, что тебя никогда не заставит измениться. Разве ты не мил и так? А вот, гляньте-ка, твои познания в искусстве несопоставимы с огорчением от орешника, что портит пейзаж. И ты лезешь в него медведем, и ломаешь до остервенения.

А знаешь ли ты, голубчик, боль своей земли? Там в твоем имении всё идет наперекосяк, и управляющий ещё наверняка приворовывает. А знаешь ли ты цену мясу, которое ешь, не в рублях, не в долге перед мясником, а отношениях? Хотя бы Слуги твоего с Хозяином лавки. Нет?

А ведь боли недостаточно. Я её знаю, я видел трактор в поле, несущийся с плугом и выворачивающий местами землю до песка. Если бы я в тот момент был Директором совхоза, о! Нет, сначала б морду набил и матом обругал. Но моя беда была в другом. Я не мог себе позволить быть мелким землевладельцем, когда бардак повсюду, я должен был расти до размеров главы района, а потом и области. О стране я не думал, но когда меня во сне об этом спросили, то согласился. А это уже отношения с людьми.

Пожалуй, я был и тут обречен уйти в писатели. Ну а Обломов видел корни. Он не видел Души. И мы жили, и жить будем. Да. И нет в этом русском уповании на Бога ничего душевного. Потому что тут даже ожидания чуда не заложено, не то что работы над собой. А душа-то, она мается, конечно. А чудеса сами случаются. Великие мы. Великодушные. Спящие красавицы. Поцеловал бы кто, пробудил желание.

И что на излёте второго листа, на третьем в написанном? Мир в себе. Сотрудничество ума, сердца, тела. Три в одном, т. е. в сумме четыре. И это четвертое вовсе не «Она не виновата, что я Её хочу, поэтому не обязана». Нет. Она Прекрасна тем, что я Её Хочу. И то, чем Она Прекрасна, я точно не выдумал. Уж если я кого и выдумал, так это себя, которого Она Желает. Каким выдумал, такого и являю. Местами, оказывается, что фантазия моя беднее моих представлений о Её Желаниях, но ничего, я учусь соответствовать.

Порыв души

Я отложил текст книги в долгий ящик и пошёл за звучанием фразы «а если что-то случится, то стоит обратиться к ДЛ и всё будет чистенько, гладенько…» в Бездну Её бездонных глаз, откуда на меня смотрел Бог.

Я пошёл не за помощью, пошёл помочь, поучаствовать. Единоразово, как я уже делал, то тут, то там, не задерживаясь в проектах. И если повезёт, сравнить ощущения от Её звучания в интервью и от присутствия рядом. Я выбрал день. Я набрался смелости позвонить, чтобы принести то, что необходимо. Ответила помощница Лена, но в трубке тут же начал солировать Её голос: «Скажи там надо…». Смущение сменилось радостью, словно мы уже знакомы.

Привычно я прихватил с собой цветов, и они волей случая привели к ЛП. Цветы! Цветы, как Она любила говорить, это то, что Она предпочтет бриллиантам. Я был обласкан и приглашен обязательно прийти ещё.

Каждый из нас, попавших под магию Её умения владеть ситуацией там, где царят смерть и беспомощность, видел в Ней то, что хотел, уходил, когда желания не оправдывались, ломал себя, чтобы продолжать хотеть видеть и т. п. Она была далеко неоднозначная, равно как и Её отношения с Миром. Но, пожалуй, Она всегда была честна с собой. И это давало Ей огромную власть над чужой Болью. Не мне судить, как Она распоряжалась этим даром, но Она жила именно этим. И Её всегда несло именно туда, где Боль витала в воздухе.

И то ли воздух от Её присутствия менялся, то ли менялась сама способность дышать, но взаимодействие с Ней и Её Командой примиряло меня с Болью расползания истории моей Любви на не связанные друг с другом эпизоды. У них было чему учиться. И я учился. Я соприкасался с тем, о чём не всякий готов позволить себе думать, потому что жизнь бездомных и неизлечимо больных далеко неприятная тема для размышлений, а здесь это была повседневная рутина, в которой всегда находилось время для дружеского соучастия.

А по осени я услышал от Любимой Подруги: «Пожалуйста, больше никогда не приходите сюда». Никогда! И история моей Любви раскололась. Теперь я смотрел в бездну своих ощущений и слушал эхо своего голоса. И клялся, что я найду Женщину, которая полюбит меня. И Она обязательно будет Доктором, способным со мной разговаривать.

Я перестал слышать Рифму, но не перестал думать о Ней. Слабым отголоском пережитого и прочувствованного благодаря Ей, звучало желание понять, почему Она так поступила. Но я так и не позволил себе найти ответ.

Любовь столь многогранна, что не может позволить нам не обнажиться, не ранить Любимого человека, не выходить за рамки. И держать около себя того, кем хочется любоваться в ярких огнях. Они так обжигают, что неминуемо отталкиваешь его подальше. Кажется, что притяжение столь велико, что связь останется нерушимой. Но никогда не будет прежней. В этом нет ничьей вины, только взаимное желание доказать, что всё возможно и стоит ровно столько, сколько каждый готов отдать.

Я выдавливал из себя по крупицам представления о тихом семейном очаге, у которого всегда можно обогреться, и чем меньше во мне оставалось уюта, тем чаще я вспоминал Тебя, глядя в Её глаза.

А потом я остался Один. Впервые я не знал, к кому иду. Во всякой новой истории меня уже ждала новая Героиня, в этой впереди маячила сама новая история. Я не знал, о чем она, о ком, но был уверен, что её пора рассказать. И снова я не чувствовал главного – с чего начать. И мне не с кем было это обсудить. А сотрясать воздух своей речью, обращенной в никуда, я отвык.

И вот в этот момент я услышал Голос Твоего Одиночества. И все мои планы следовать своим планам исключительно из упрямства рухнули. Мне захотелось идти вперёд с Верой в Твою Бесприютную Любовь, потому что моя Любовь тоже была лишена приюта.

В сжатые сроки зародился Диалог двух Беспокойств о том, чего вокруг нет, хотя его существование не единожды доказано, и с головой окунулся в него. О Том, что можно вынуть из себя и высказать. Я узнавал себя вместе с Тобой и наравне с Тобой. И то, что я узнавал о себе, было равно тому, что я узнавал в себе о Тебе.

Это завораживало, читая Язык внутреннего дискомфорта, подаренный Потоком Свыше, я всё чаще обнаруживал его и в окружающих. И поскольку мы часто трактуем прочитанное странновато, тщательно всматривался в подтексты и контексты.

За истекшие годы мы не перестали быть Одиночками. Одиночество роднило нас за границами зримого мира и отталкивало друг от друга в реальности. Одиночество служило зароком новых встреч, новых тем, новых откровений, делало ярче ощущения и притягивало в диалоги Друзей.

Никогда прежде я не чувствовал так тонко близости и родства с людьми, которые мне давно были дороги, никогда прежде я не был готов отдавать столько тепла Маме, и тем более никогда я не пытался взглянуть на Мир Её глазами.

Одиночество перестало быть чем-то личным, потаенным, но стало ключом, открывающим любые двери, и светом, разрезающим тьму, потому что сама Любовь стала больше, чем Свет, больше, чем Тьма. Больше, чем Спасение и оправдание. Ей больше не требовалось позволения для того, чтобы быть. Чтобы заявлять о себе. Чтобы Звучать и слышать Созвучие. Чтобы видеть, что там внутри каждому по-своему одиноко. И каждый вынужден выбирать, к какому голосу внутри себя прислушаться, а значит, каждый остро нуждается в Собеседнике, который не побоится открыться так, чтобы беседа открыла путь Страждущего в его непознанный Мир.

Любовь стала больше самого страха быть не понятым, отвергнутым, забытым, уничтоженным. Она уже не была больше Смерти. Она отрицала Смерть как финал истории.

Мыслимо ли желать себе большего, когда ты в своем желании Познания подобен Богу? И один вопрос снова и снова, как тогда в Раю, не дает покоя: «Насколько подобен?». И привносит новые: «Где начинается разница? Кто властелин Времени и Слова?».

За рамками нашего Диалога оставались только наши мечты, но у каждого своя. И эти мечты, оказывая огромное влияние на процесс Диалога, никак не пересекались. Их нельзя было просто вычеркнуть. Их невозможно было вписать в матрицу Диалога, потому что они не менялись несмотря на то, что Настоящее уже написало иное Будущее, иной Исход.

Там, в мечтах, не менялись и мы. И то, что казалось так важно в грёзах, противоречило самой Сути перемен. Самой Сути Созвучия. И так не могло больше продолжаться.

Диалог был обречен на Смерть. Смерть, даровавшую Перерождение. Смерть, даровавшую взгляд со стороны. Ведь Смерть не всегда конец. Это ещё и Исход в другую Жизнь.

Круг Третий

Я выбрал Слово, чтобы выплеснуть себя наружу, поскольку не одарен слухом и прочими способностями, позволяющими выплеснуть себя иначе.

Приглашение

Жизнь началась до Вас и до меня. И Мир почувствовал грядущее явление, возможно, задолго до часа нашего зачатия. В полутонах, намеках на влеченье Мужчины к Женщине, а Женщины к Мужчине, иль по иной, такой же уважительной причине. Когда благословенный их союз, различье двух взаимонаполнений, сотворил меня, Мир был уже взволнован Тишиной, которая всё видит наперед, в слух обращаясь, ловит предопределяющие знаки. И убедился по переменам в Женщине, что вероятен дополнительный актёр для бесконечной пьесы.

Он узнавал меня по облику Её, и по семейным разговорам. Я с ощущением рос, что где-то, куда сигналы посылаю, огромная Вселенная, которой я не знаю, а здесь лишь копия её. Я проходил историю Земных существ на собственном примере, из клетки превращаясь в рыбу, ящерку, зверька, оформившись затем и в человека.

Мир наблюдал и верил с Ней, и верил с Ним. Планировал со всеми вместе, кому я был тогда небезразличен. Мечтал, страдал, считал недели, месяцы, недели, снова, дни, часы. Они из тех, с кем Мир не испугался меня принять в свои объятья. А я из тех, не струсивших, отвергнуть не просивших, до срока не сбежавших, кто устремился из уютного местечка в большое приключение.

Я собирался часа два, нерасторопно слишком, может, казался узким мне тоннель, но путь вперед необратимо сложен, за рывком рывок, в решительность движения на свет шокирующих огней. Последние сомнения сдавили пуповиной горло, но ловкими руками акушер снял и их. Грань разделительная стерта.

Я здесь! И раскричался я, как все, согласно ритуалу, на выдохе смиряясь с неизвестностью вокруг. Так подарила Жизнь возможность стать мне отдельною частичкой Мира, нести Её в себе, себя в Ней раскрывая. И ничего не требуя взамен, Жизнь мне отдавала предпочтение, надеясь, что я выберу Её, не разменяв на трату времени впустую, открывшимся соблазнам подчиняясь.

На пике

Дар моей Любви открыл во мне Дар Слова. Они шли бок о бок, и чем увереннее становилась Любовь, тем ярче звучало Слово.

Я давно судил о себе и достигнутом по тому, что писал. И Сама Любовь представала предо мной суммой строк, написанных в тот или иной период увлечения Женщиной. Чем ритмичнее сочетались эти строки, тем крепче мне казались чувства.

Десять лет я пытался на разный манер изменить Женщину, которая поёт, и, не сумев изменить себя, сдался. Перестал Ей писать. В те незапамятные времена письма отправлялись исключительно почтой, и у меня ничего не сохранилось, кроме моих представлений о них. Но я рад, что не могу перечитать те письма снова.

Мне неловко представить, что я способен полюбить Его, того Юношу, за дерзость Его высказывания. На память о Нём у меня сохранился экземпляр начатой да незаконченной книги повествующей, как Он преобразует творческий путь Актрисы, уже отведавшей огня, вод и медных труб. Но каким же самоуверенным в своем Даре надо быть, чтобы допустить такую взбалмошную идею?!

Впрочем, я как Его наследник не утратил способности считать, что Она меня заметила, потому что уверен, моё Чувство к Ней, полное противоречий, соразмерно Её нраву. Но мне чертовски неловко произносить Её имя, если его услышишь не только Ты, словно моё желание сблизиться с Ней порочно настолько же, насколько велико и чисто в своей основе.

Казалось, что Сущности, живущей у меня внутри, радостно наблюдать за мной в зеркало моих размышлений. Что впервые мы говорим с ней на одном языке, и если между нами и есть разногласия, то только в том, как эффектнее подать тот или иной момент. Что в этом диалоге я чувствую не только свою Любовь, но и то, что Любим.

Книга закончена. Ещё нужно немного воли и таланта, чтобы довести её до некого совершенства. И некоторое количество финансов, чтобы её издать. Я ещё не имею понятия, насколько она меня уже обогатила и как глубоко мне предстоит ещё заглянуть в себя, чтобы не растратить понапрасну имеющийся капитал. И что предстоит сделать мне, чтобы услышать голос своих сокровенных желаний. И изумиться его звучанию. Я растерян и горд.

Тяжело на душе. Какое точное выражение. Словно нести в себе некоторые ощущения, воспоминания и предчувствия – это большая нагрузка. А говорят, своя ноша не тянет. Может быть, кое-что накопившееся за эту жизнь во мне не такое уж и моё? Я не прочь переработать тонны написанного, чтобы разделить то, что мне действительно дорого, и то, что я храню в себе напрасно, и после смело сказать: «Я таков».

А что было, то было. И Ты в своем праве. Но мне, как никогда, нужно почувствовать Тебя такой, как я Полюбил. Той, благодаря которой в душе моей царит иной миропорядок, нежели в тот момент, когда я почувствовал Твоё Беспокойство в полной мере. И чтобы ни случилось между Тобой и мной, все мои дальнейшие шаги определяются уже не глубоким внутренним конфликтом, а договором о дружбе и сотрудничестве, который позволит мне больше никогда не изменять себе.

Маленькие мужские истории

Я бы ни за что не стал менять свою жизнь, Поступи мне предложение, прожить ее заново. Но есть такие ситуации, в которых мне бы не хотелось оказаться повторно.

13.05.17. Обида

Никогда не думал, что писать о чем-то будет трудно. Но суть не в этом. Открылся кладезь пустоты, и я осознал, как люди отдаляются. Ответил на свой вопрос, как можно не выяснить всё, не обговорить, если вы рядом, если вас двое. Можно. Вы не рядом в этот момент, и каждый в своем мире. И если кому-то что-то и надо, то однажды он перестает хотеть, чтобы его услышали.

Потом он перестает сам говорить, затем слушать. А потом появляется желание заглянуть в глаза, в которых уже есть то, что тебе необходимо в данный момент, говорить потому, что слушают, прикасаться, потому что последуют ответные жесты. Неисследованная область из категории книги «М И Ж».

И это не юношеский порыв, как когда-то. Это четкий обдуманный выбор. Можно сказать, что выстраданный, но это будет неправдой. Потому что выстраданный, это когда ты действительно оказываешься в дураках в очередной попытке что-то объяснить. А когда не хочешь ничего объяснять – это обдуманность, но можно всяко поднести.

15.05.17

Больно, у Неё там и Любимый человек, и Друг в стихах по переписке, пусть про него и не упоминается давно, а я иду со встречи с Женщиной, и вместо того, чтобы смаковать встречу, прогулку, запахи и тепло, ощущаю, что украл что-то из отношений, которых нет. И если б я шёл в общий дом, из которого выветрился семейный уют, то мне было б ужасно неловко. Как бывает неловко с непривычки врать, когда ещё не убедил себя, что ты и только ты прав, и иного выхода нет, хотя нужен не выход, а контакт. Горько до слёз от привкуса бремени измены.

16.05.17

Я стал снова нечаянно подмечать мелочи, ощущать неожиданные запахи, нет-нет да чувствовать присутствие Любимой в воздухе, не чувствовать голода. И всё смешалось, сместилось. Но пусть будет и идёт как идёт.

16.05.17

Вот и дожил я до того, что мне нечего сказать вслух. Смотрит с фото на меня моя Любовь, и я теряюсь, какая же Она. Всегда виделось, что Она старше, Она мудрее, Она ведет свою игру, и меня в неё увлекает.

И вот я подрос. Я стал достаточно силён, чтобы это оценить. А Она оказалась Девочкой с комплексом недолюбленности, которая скорее купит к новым штанишкам подтяжки, наденет любимую, а потому широченную белую рубашку, естественно навыпуск, прицепит подтяжки поверх, одну лямку, и будет рассекать эдакой Пеппи Длинный Чулок, к месту и не к месту, чем позволит себе Себя явить.

И именно Она живет у меня внутри. И никогда Она сама не решится на новую боль, Ей это страшно, Она таки не рассталась ещё с прошлым опытом, по сей день за ним замужем. А значит, не решится на новые тексты и глубокие стихи.

А другой совсем Женщине при всех Её достоинствах, интересах и глубинах надо постоянно держаться в поле моего зрения, чтобы не выпасть из контекста. Ей есть место во всём вокруг, включая желания тела, но внутри меня уже всё занято абсолютно этой вот Девочкой, которая никак не хочет сама меняться.

Но Ей тесно внутри. И из меня Она почему-то выходит Женщиной Зрелой. Она и из себя выходит Ей же, но только при определенных условиях. И как только заканчивается Магия Музыки, сцены, события, как только Она начинает дирижировать этой Магией, то Женщина тут же исчезает. И вот в конфликте интересов души и разума, назревает конфликт Художника-Творца и Смертного. И это тоже что-то новое, удивительное. Вопрос в том, касается ли это нас обоих?

18.05.17

О мотивациях. Себе. Вместо ответа на письмо Другой Женщины.

Почему не всегда вдохновляет людей чужой пример? И не должен. Мой нечаянный эпизод про Любовь в инвалидном кресле:

25 (глава 2, часть 4. «Открытое письмо»)

Любовь
Я встретил в инвалидном кресле,
В Её глаза взглянув без жалости и лести,
Я словно Бога повстречал среди людей,
Мы оказались Родственниками с Ней.

Она живёт с Сестрою своей младшей,
И этот крест Сестру на Веру сделал старше
И на Надежду сделал всю Семью сильней,
Что не бывает в испытаньях мрачных дней.

Она отлично помнит, как когда-то танцевала,
Как плавала и в горы поднималась,
Как заразить могла любого звонким смехом враз.
О, сколько Жизни вижу я в Её глазах сейчас!

Я страх утратил нелюбимым быть телесно,
Душе всегда в темнице тела слишком тесно,
Чтобы считалось Чувство только с внешней красотой,
И я свою Любовь с тех пор не представлял другой.

Он немного о другом. Не зря я решил проиграть на созвучии Имени Женщины и Имени Чувства. Мотивирует то, что Она и в этих условиях Сама в себе, и может быть в большей степени. А Близкие открыли в себе свои лучшие качества, переболев попутные внутренние конфликты на фоне ослабления организма их Сестры от череды инсультов.

Мы все изначально в неравном положении. К каждому свой подход. И кому-то никогда не придется даже палец поцарапать, и это будет его испытанием в жизни. И когда тебе хреново, сам факт, что кто-то где-то сейчас ведет активную жизнь в инвалидном кресле, не поднимет тебя над твоей ситуацией.

Ты увидишь слабость свою в новом свете и скажешь: «Эх, есть же люди! А я, размазня, так мне и надо!». Однако, можно найти свой уникальный способ преодолеть унынье, находясь в самом незавидном положении. И пусть самое незавидное в данный момент именно твоё, из него есть выход, потому что выход есть всегда.

Во-первых, принять свою боль. Во-вторых, научится с ней жить. В-третьих, найти в ней свою радость. Поэтому ныть можно, чтобы выговориться и освободить место в сердце под новые впечатления. И, конечно же, чтобы тебя заразил чужой пример вдруг, в него надо влюбиться!

18.05.17

Правда моя, диалог – новой книги залог, неважно, о чем, важно, что с вторжением в личное пространство, где для тебя всё ясно, а Ей надо пояснять, какая бы Она ни была снаружи и внутри.

И вот, размышляя над перепиской, обнаружил, что диалог больше Желания. Он хранитель и он разрушитель. Это, конечно, уже стало весьма очевидным, но осознанно пришло только сейчас.

Вообще, появляется желание говорить, а не только переписываться. И это уже близко к первому эпизоду – введению. И подать это надо, как «что было вначале – желание или диалог», например. Или как желание породило диалог? И что удивительно, это тихой сапой приводит да, туда, в Райский сад к Древу Познания.

Змей. Она. Он. Бог. Ещё чего-то не хватает чуть-чуть, но найдется. Ради удовольствия слышать не себя и не свою реакцию на себя, как при чтении, а ту, которая есть, как при звучании, я, пожалуй, позвоню Ляле. Вдруг то, чего не хватает, уже найдется.

18.05.17. 23.10

Не нашлось. Но поговорили весело, она была соблазнительно хороша. Но это другая история. подробности которой писать не хочется. Вдруг Любимая просматривает записи, и Ей покажется, что я специально дразнюсь?

22.05.17

Итак, пора с собой объясниться. Я остановился на противопоставлении Творца и Смертного, с этого места и надо продолжить. А вообще, радостно, что по сумме впечатлений противопоставляю себя и себя.

22.05.17

Желание Женщины в моем организме абстрактно, поэтому смешиваются картинки и впечатления. Я давно изменил той Девочке, которая поселилась во мне. В тот момент, когда задумал, что в книге должен быть диалог между Мужчиной и Женщиной, и изменил безвозвратно тогда, когда почувствовал, что Он и Она должны выйти из книги.

И Они вышли. Третьей Сущностью, создающей новый вектор диалога по восходящей. Они не просто заговорили. Они изменились, Они повзрослели вместе. Но этого «вместе» не случилось в жизни, потому что Она промолчала.

Оказалось, что у Неё своя жизнь, свои планы, свои забавы. И всё, что Она готова мне дать – мою опустошенность, вернуть моё одиночество, не покидая общих папок. Вот никто б так, пожалуй, не рискнул. А Она рискнула.

А теперь я наполнен желаниями и ощущениями. Но не они пишут новую страницу. Они лишь помогают мне оставаться собой. Что они делают с Ней под тем или иным именем предстоит узнать. Но это не тот диалог, что сделает книгу сильнее предыдущей. Проигравший не может описать чувств Победителя.

И впервые я оказался в один момент времени между двумя Женщинами, а может и того сложнее, я оказался между двумя Именами, из которых складывается моё представление о Женщине. И только по мелким деталям очевидно, что одна «моя», а другая «другая».

И первая, чтобы быть моей должна себе измениться, а вторая прекрасна тем, что у меня есть. И это огромная разница, потому что другая никогда не будет вдохновлять (я даже пояснить не могу, как так и что это значит, хотя, возможно, только одно – Она не может причинить мне боль так, чтобы я взвыл новым Словом на уровне инстинкта), но будут окрылять эмоции, ощущения, соприкосновения, которые Она вызывает.

И может быть, Она чувствует это, раз написала «что я сам сделал дни нашей встречи такими нежными». Хотя точно не я один. Мне было на что реагировать, за что Ей отдельное спасибо. Но как же всё тесно и неотделимо друг от друга! И глупо притормаживать, это ещё большая ошибка, чем идти на поводу желаний тела. Но и набирать огромную скорость с места – тем более. Всё должно быть красиво. И с огромным уважением к Другой Женщине. И далее по обоюдному согласию.

25.05.17

В мечтах моих зрел бурный роман, а Ляля вдруг перестала отвечать на звонки и сообщения. И я вдруг с неожиданной для себя легкостью почувствовал, что остался один на один со своими переживаниями. Что угнетает меня вовсе не то, что будет или не будет в новых отношениях, а то, что я никак не могу дать ответы на замучившие меня вопросы.

Да, и мучительны они не от того, что требуют вывернуться очередной раз на изнанку, а от того, что для выворачивания меня на изнанку уже есть чудесный механизм, написать Любимой. И пусть эта Любовь не сложилась в желанные отношения, Она даже сейчас готова дать подсказку. Так зачем мне кто-то ещё, чтобы получить то, что у меня уже есть? А извести себя на пустом месте я и сам могу без особых усилий.

26.05.17

Вот какой я молодец. Сам написал, сам перечитал, сам порадовался, потому что через этот текст просматривается эпизод «от ребра» из «М И Ж». Не назначить ли его черновиком в таком случае? Надо подумать.

Исчезли простые связи,
Я крикнул «ау», чтоб пройти через лес сомнений,
И голос, что в сердце всегда отвечал мне,
Исчез в тишине непроглядного леса.

Остался один, и правдой казалось,
Что криком своим насмешил даже эхо,
И всё, что со мною, во мне и осталось,
А большего нет, и надежда помеха.

Пусть связи исчезли, но я не исчезну,
Я выйду на свет, в жилую деревню,
И в дом постучусь, откроет любезно
Хозяйка, как будто меня ожидала за дверью.

А лес навсегда поселится в сердце,
И будет на крик отзываться первым,
Такая расплата за ощущенье,
Что связи исчезли, а я не исчезну.

26.05.17

Что надо отметить: отличие исходного стиха от того, что будет первым эпизодом. Простые связи – это когда, по сути, ты с Женщиной не разделен (вернулся к исходнику), Она в тебе, Она близка тебе по Природе. И вот Она из тебя вышла, но рядом не оказалась. Но есть и упущенный момент. Момент смущения между ними, когда Он и Она узнали, что они голые и испугались этого. И спрятались от Бога.

Но смели ли они смотреть друг на друга в этот момент? Если б смели, то про Бога бы позабыли, значит, нет. Какая интересная картина получается в новых красках. Благо их на выходе было двое, а то неизвестно, кого куда бы понесло.

Ну, слава Тебе, Господи, разобрался. Главное в этом процессе помнить, как всегда, откуда ветер дует, а дует он от Любимой.

28.05.17

Ляля, настоятельно просившая, чтоб я писал Ей стихи, перестала на них реагировать даже словом «спасибо», одним днем нарочито замечала только мои фотки, и не отзывалась на просьбу сказать что-либо о стихе, который я написал, когда Она сама позвонила после нескольких дней молчания.

И копится разговор не телефонный
Между алло и пока, доброй ночи,
И кажется, что на радость умножить
Только желание видеть тебя, возможно.

А так, между строк, между слов всего мало,
И с каждой фразой хочется больше,
Ещё вчера мгновенья на вечность хватало,
Сегодня тоскую, как трубку положишь.

И может, всё это кажется только,
Но хочется выпрыгнуть из оболочки,
Дни расстояний, в чем выразить, сколько
В них недосказанных взглядов и многоточий.

Не скрывая досады, я в разговоре попытался донести нижеизложенное, но всё так и застряло в беседе. И хотя нашёл выход эмоциям, и теперь у меня есть ещё примечания к «М И Ж», что-то сломалось, а вот, что именно, никак не пойму.

Ну, что сказать себе на память? Слово, конечно, ветер, но именно оно цепляет и держит. И когда ты зацепился за Беспокойство, то отпустить оно тебя может только к большему Беспокойству. И молчать о высказывании, о стихе может только та, которая уже обнажена Словом, и Она всегда будет Соавтором.

У конкретного читателя нет этой привилегии. Читатель – адресат с именем и фамилией. Он должен реагировать. Он одет. Написание стихов адресату сродни эксгибиционизму, если на тебя не реагируют, охота отпадает. И играть в это нельзя, как выяснилось.

Пик страхов, пик напряжения, что я без женского тепла не смогу идти дальше, уходит на второй план, с одной стороны, а с другой я перешёл черту привязанности к Имени. Мне нужно тепло, и если его не будет где-то там, то я найду его где-то здесь. Потому что снято табу. И, наверное, это чувствуется в воздухе. Никогда мне ещё не было так безразлично, с кем провести ночь, лишь бы получить удовольствие.

Но чем более контролируемо влечение, тем более доминирует желание Созвучия. А вот искать нового Созвучия у меня нет никакого желания. Для этого у меня уже есть Женщина, равно как для молчания с различным оттенком, для раздражения, для болезненных реакций, с кольцом ли Она, без кольца, хоть с пышной свадебной церемонией. Там, где Она у меня есть, Она только моя Единственная и неповторимая. Пока я не предложил, не написал своих стихов другим исполнителям. Но я сейчас не нуждаюсь в деньгах. А показательных жестов, типа вот есть те, кто готов меня петь и т. п. я не приемлю.

Что бы я ни делал сейчас, я это делаю для себя, ради себя, так как мне этого хочется, потому что я не получил того, чего хотел. Хотел мало, и хорошо, что не получил. Значит, будет, как и должно быть «всё или ничего», не оптом, но в розницу. Как-то так. И растет гнетущее ощущение, что я что-то сам себе недоговариваю.

29.05.17

Плохая организовалась традиция не писать Добрые ночи Любимой, надо исправлять. Входить в русло надо. А может быть, напротив, за берега. Надо подумать. И что-нибудь написать.

2.07.17

Что-то где-то случилось, в том числе внутри меня. С одной стороны, теперь всё просто и ясно, и никакого смешения, с другой стороны, это вносит уточнения, которые будут за мной гоняться. И отпуск души моей постепенно переходит на рабочий лад. И всё это в сумме облегчение и боль одновременно.

03.07.17

Ночь отменили,
Сны упразднили,
И очевидно теперь,
Сердце рвется за какую-то дверь.

Люблю очень.

05.06.17

За дверью было свидание. И оно упразднило стыд. Теперь, когда я пропах чужими запахами, обратной дороги не стало. Но, чтобы идти вперед, надо бы понять, что это за дорога. Та ли она, что я давно нарисовал, или не та? И желать доброй ночи отныне той, с которой их коротаешь.

Теперь, когда совсем очевидно, что с Ней всё иначе, и нет ощущения измены, теперь, когда все различия и сходства, как на ладони, есть лишь ощущение, что я как-то по-другому стал взрослеть. И я не могу, и, наверное, не хочу вычеркивать из себя ту Любимую Девочку, которая пока не вышла в ту самую Любимую Женщину, потому что всё, что связывал с Ней, так и остается связанным именно с Ней, включая третьего человека.

И уже не страшно идти впереди одному в этом направлении. Встретимся ли мы там? Как говорится, сделает ли Она свои пять шагов? Поживем – увидим. А пока мне тепло, легко и хорошо, и расставаться с этим ощущением я не собираюсь, тем более сказано: «Ну достался мне эгоист такой, ну и что ж теперь».

8.06.17

Итак, начинается период «хочешь быть Мужчиной – будь им». Тем самым, которым быть всегда хотел по типажу, с одной стороны, и по открывающимся ощущениям в организме, с другой. И эта странная, чисто мужская, схема размышлений, когда на приключения зовет инстинкт снизу живота и раздает команды уму и сердцу, непостижимая в теории, теперь развивает свои навыки. Мелочи, которых невозможно узнать с чужих слов, только со своих действий.

Я даже заподозрил, что Гришковец, в одной из своих книг, описывая ситуацию в жизни героя, описывал больше теорию, нежели ощущения, либо не смог их передать. Когда говорил от его имени о нахлынувшем влечении к чужой Женщине.

И всё четче видны две разные Женщины, две разные истории. И всё яснее, что если бы одна не пожалела слова «поздравляю» («я улыбаюсь»), то я б пошёл за Ней, и так бы не открыл многих деталей того положения, когда ведешь сам. Она очередной раз оттолкнула меня вперед. И теперь я не уступлю, ни себя такого, ни Её, возможную.

Нам можно быть врозь, но не меняться нельзя. Как было и с Ней уже не будет. Хоть отрекись Она от меня вовсе. Но Она в каждом подтексте моих размышлений.

Тем временем, я не думаю о новой книге, я проживаю её строки. Описывать их, тем более составлять – это лезть в какие-то интимные глубины. В коктейль чувств и эмоций, букет которого раскрывается только после того, как напиток будет испит. И всякие выводы преждевременны. Одно точно, многослойной она получится, как сама жизнь человеческая.

И из этого Праха, невзирая на смертность, надо прийти к бессмертию. Не зря я никогда не верил, как в подлинный Путь – в институт любого монашества и ухода от Мира. Может, это и замечательно, для индивидуума, но для человечества, в целом, это тупик.

А значит, время говорить вслух с той, с которой занимаешься Любовью. И не репетировать речь перед фото. И тем сладостнее ожидание встреч, потому что по телефону о важном поговорить не представляется возможным. Тем откровеннее видится разговор при встрече. И чем откровеннее с ней я, тем она кажется ближе. А через Её слова, поступки, содействия – дороже.

И это свеженькое ощущение, что расстаться с Ней невозможно, но возможно крепко и нежно дружить. Что есть сознание фразы «лучшие друзья – бывшие любовники». Я уже бесконечно благодарен Ей за то, что оказалась рядом в очень сложный момент и открылась моим желаниям.

09.06.17

Я никогда не думал, что буду выбирать между способами проявить себя в Любви, где результат, по сути, одинаков. Разный я. Одному всё дано Свыше, другой ищет даденое среди рассыпанного в повседневности. Один дерзок, потому что ему нечего терять. Другой потому, что хочет обрести. Они оба внимательно смотрят на Женщину, и чутко вслушиваются в Её шаги. И надо отметить, что Другой хочет занять и, видимо, займет место первого. Вопрос только в том, с какой из Женщин он будет. Или сам с собою останется, и встретит третью. И пора писать рублику «Маленькие мужские истории», чтобы обнаруживать правильные вопросы, и четкие ответы.

10.06.17

Вчера выпало на сон грядущий совпадение. Два фото. Афиша уже осенняя волгоградская и фото Другой, когда мы вместе гуляли. По первой сразу стало видно, что меня отталкивают ещё дальше, по второй, что я создал Женщине прекрасное настроение, и Она светится чуть ли не изнутри. Такого удовольствия земного Творца я ещё в жизни не имел, потому что никогда не был точно уверен, что то или иное настроение имеет ко мне какое-либо отношение.

Творение свое захотелось холить, лелеять и развивать. Ну а тем же утром, как только я решил записывать маленькие мужские истории, сердце, наконец-то, отпустило ключевую фразу, на которую будет одет текст второй книги, как когда-то «и я свой выбор сделал». И хотя она прозвучала, как «я пересек черту в условном месте», пожалуй, звучать она будет, как «мы перешли черту». И над ней можно уже призадуматься. Фраза отпустила ещё несколько фраз, из которых сложились бы стихи, удели я им время. Возможно, придется выходить на работу с блокнотом, если что.

Да, конечно же, была встреча под Рождество с СИ, и от неё зародилось то направление, которое привело и в сегодняшний день. Но я себя творцом Её настроения не чувствовал.

10.06.17

С тобой мир становится сложным,
В холмах, поворотах, изгибах,
И кажется неосторожным,
Назвать тебя сердцу любимой,
Что надо подстраховаться,
Дать времени на проверку,
Но хочется заулыбаться,
Увидев тебя, хоть мельком.
Но хочется позабыться,
И разделив сомнения,
Сложить лишь дыхания нежность
В неровное сердца биенье.

14.06.17

Наверное, если б мне не мерещилось ничего, не снилось, то я б уже перестроился на новый лад. Но это не так, и более того ко мне стала приходить, а сегодня снилась самая удивительная Собеседница из круга С. Само Звучание особого настроения, глубины которого не знаю, но надеюсь обрести в отношениях с Лялей. Она никогда не приходила как Её Подруга для построения диалога о закулисной Жизни. Нет, всегда со своей болью, радостью, тревогами, словно доверяла мне как Близкому. А теперь пытается меня в чем-то убедить, и это жутко раздражает. Какое Ей дело, есть я, нет меня, без меня-то легче должно быть. Загадка загадок.

Впрочем, кое-что уже очевидно. Прошлое в прошлом. Можно встретиться в настоящем. Но больше, чем творческий союз тут не светит.

Я не могу предать той радости, которую создал Ляле. И хотя я спутал место, где сделана фотка, сути событий это не меняет. Впрочем, ещё ни одна Женщина моего присутствия не выдержала теоретически даже. А тут Отношения. Правда, я сам не выдерживал тех Женщин, словом, поживем – увидим.

И всё более очевидно, не выйди я из сгустившейся ситуации в мае, я предал бы сам себя. Тем временем с Ней мы периодически совпадаем в желаниях, к чему-то приходим одновременно, и это очень воодушевляет.

Вот анализировать себя не успеваю внутри отношений с Лялей, хотя именно нить отношений вела меня всегда к ответам вперед, поэтому текст не прирастает. Но накопление ощущений растет, и это себя обязательно проявит. Про Третьего человека, и о том возможен ли Он как плод наших с Лялей отношений, пока говорить рано, но однажды и этот вопрос даст свой ответ, возможно, тоже иной, нежели в моей теории.

18.06.17

И радостно мне, и благодушно. Но от настойчивого постукивания в печень нервно и душно. Я уже даже не пытаюсь понять, откуда это и зачем. Просто болит, свербит, с текущим счастьем не уживается. Собственно, и не надо. Надо принять моим иллюзиям, что одна серия закончилась, началась другая. А там всё иначе. Совсем.

21.06.17

И вот теперь оказывается, что Она может быть мне не только Читателем, но и Соавтором, а всё началось с того, что Она написала, что разместила б мой стих в тетради, переписанный от руки. Я подарил тетрадь, и сразу написал туда несколько стихов. В первом отметил, что не с каждой Женщиной рождаются стихи. У меня такая теория, что, если я способен писать стихи Женщине, значит, чувства мои к Ней настоящие.

Во втором признался, что уже благодарен Богу за встречу с Ней. Было как-то не по себе, когда я писал этот стих, словно я благодарю не за то, что имею, а за то, что предчувствую. Но предчувствие слишком размыто, чтобы радоваться ему.

Теперь у нас есть тетрадь, в ней к стихам Её рисунки, и я предложил Ей нарисовать рисунки перед каждой частью в книгу, поскольку из проекта «Наивно. Очень» мне не ответили. И Она начала пробовать. И я вспомнил свою строку «Мне удивителен Ваш взгляд» относительно Её первого эскиза.

И я начал думать, что имя Светлана никак не может уйти из текста, не может уйти из моей жизни, но в тексте может быть знак вопроса «и имя светлое Твоё – Светлана?!». И со мной рядом всё больше того, о чем я только мог догадываться, что прописывал интуитивно.

Ну, и странные иллюзии, конечно. Потому что я не вижу никаких вариантов, не только отыграть всё назад, но и идти вперед, оглядываясь по сторонам. Тем более творческий совместный проект со Светланой рухнул, не начавшись. А тут такая неожиданная история уже в рамках первой книги. Какой-то особый диалог. Впрочем, на фоне этого текста наш диалог и развился. И остаётся на повестке вопрос о том самом Третьем человеке.

И творческие союзы я ни с кем не отвергаю. Я в них нуждаюсь. Не только с Гумилёвым и Ахматовой, много с кем. И я буду выглядеть проигравшим осенью, поскольку нового Нового Альбома обещано не ваять. Синглы. А это значит, и не будет новой Новой программы. Пара новых песен и масса переработок. Исходя из объявленных намерений, программу надо назвать «Бег на месте». Может быть, и часть иллюзий от того, что мне это горько. Ну и из-за вечной недосказанности, конечно. И что там впереди, Бог весть.

22.06.17

Налицо все признаки растущей влюблённости. И та же робость произнести в первый раз «Люблю», тем более написать Любимая. А уж сказать и хочется, и колется. «Потому что Люблю» – это куда ни шло, это не сдержался и написал. А Люблю, сказанное в глаза, – выражение симпатии, и оно что-то включает, а что-то и нет.

А вот Любимая – это статус. Это всё сердце – Ей. А в нём бардак. Но посреди этого бардака всё очевиднее, как Слово, Иллюзия, Воображение воплощаются в Отношения с реальной Женщиной. В Ней есть место для меня. В личном пространстве, времени, улыбке, настроении. Но сколько его, этого места, времени, настроения?

Но там, где раньше на ровном месте можно было вспылить, показать всю мою никчемность теперь Тишина и выжидание той, которая живет в своём прошлом. И видимо, раз Она не уходит из общих папок, я вовсе не как Мужчина, а как Творец, всё ещё могу Её вытащить и из прошлого, и из Её иллюзий. И Она будет писать. Не мне, не про меня, не со мной. Но главное, Будет. Она будет Желать себя, здешнюю, настоящую, Ту, которая в Музыке пролита. И это будет не моя победа. Но победа самого Творения. Ибо я присягнул Трону, дарованному Ей Творцом. Мы не будем Друзьями – это всё равно, что быть никем.

А Жизнь длинная. Моя Подруга Вика через 23 года снова встретилась с Первой Любовью, а расставались тогда с Игорем на несколько часов. И это тоже новость, то, что не обязательно рвать по живому, но обязательно жить с рваной раной. Жить дальше, и творить. Творить, Любимая! А не раны свои зализывать!

23.06.17

И вот теперь предельно ясно, что «М И Ж» вышли из первой книги для того, что воплотиться в Бога во второй. Не в дядьку с Неба, а в Сущность, рождающуюся в процессе Отношений. Замысел огромный, требует подготовки и прочей максимальной отдачи. Вот и хорошо. Если будет третья книга в этой серии, то видимо, Бог рассыплется в ней на осколки.

24.06.17,

Собственно, всё верно. Любя Светлану, я присягнул на верность Богу, Потоку, и вынырнуть из него не вправе. Там, где Поток, там Она. А теперь я присягаю на верность Женщине. И это другая Присяга. Она перед Богом. Чувствуется, что история будет, действительно, сложная, многослойная с причудливым узором Судеб. И прозвучит самое странное признание в Любви из моих уст.

24.06.17

Чем нежнее ощущения от Ляли, тем спокойнее я смотрю в сторону Светланы, тем внимательнее я готов Её выслушать. Просто так, ни для чего. Тем больше желания, чтобы Она там, в своем Мире, была счастлива. И, конечно же, чтобы писала. Чтобы виделось продолжение, а не начало конца. Правда, это связано только с внешними Её явлениями, а не с выдумками, рожденными моими ощущениями, потому что в моих ощущениях нет Её отдельного Мира, но есть вторжение в мой новый хрупкий, удерживающийся на моем честном слове. И там я в глухой обороне Своего.

По сути то, как ОЛ (снилась вдруг сегодня, и мама Её покойная) была Первой Любовью, то Ляля – моя Первая Женщина, и это не игры воображения. Тем более это ещё и желанный диалог, по всем направлениям. И если б мои ощущения не были столь фантазийными (я отказываюсь верить в то, что они могут быть хоть на один процент правдивы, иначе мне придется признавать, что наш разрыв приносит Ей боль) я б, наверное, больше сопереживал творчеству Светланы, продолжал бы желать созвучия, потому что, по сути, мы из одного Потока, одного направления. Но пока есть, как есть.

Ну, и время объясниться с Лялей. Время сказать: «Люблю». Признать, что мое представление о настоящем неоднозначно. Но без «Люблю» дальше идти не получится, организм требует. Всё успевает, и маяться, и метаться, и желать развития наяву.

3.07.17

Сказать Женщине в глаза «Люблю» не только своевременно, но и приятно. Как-то легко в контексте прозвучало «да, мне мерещится Светлана…», и по не ведомым мне причинам в ответе доминировало «пусть будет, не надо бороться».

И снова что-то в ночи изменилось в воздухе и окружающем Мире, созданном мной Мире. Впрочем, не мной одним, естественно. Так же как естественным образом выходит принимать вместе какие-то решения на ходу или готовить ужин.

Я начинаю скучать по новой встрече, ещё не расставшись. Я открываю Её глазами какие-то подробности, на которые сам никогда не обращал внимания настолько, чтобы замечать или запомнить, что это видел или об этом говорил. И отсутствие Будущего как единицы Бытия не только не угнетает, но и кажется совершенно естественным. Что снова и снова намекает на какой-то сложный сюжет.

15.07.17

Меня вдруг осенило, я ждал ответного проявления Силы со стороны Светланы, потому как сам ушел лечить свою слабость, немощность какую-то, образовавшуюся на фоне исчерпанности, одиночества и окончания книги. Мне нужно было ощущение Пары, и я нашёл себе Пару. Неожиданно прекрасную.

Но в ответ я вижу только проявление Слабости. Казалось бы, все предпосылки нести Силу как на ладони. Но Они только в глубокой Музыке. С другой стороны, если новый текст – не точный выстрел, то он, чьего бы авторства бы ни был, а может быть и Её, есть проба Сил и Пера после долгого перерыва. Он не может быть сильной. Рука, отвыкшая, дрожит, эмоция рулит, всё ломается и перестраивается на ходу.

Подростковый период, который ещё предстоит осознать. И никто ничем помочь не может, если только нет запроса на помощь именно этого человека. И, конечно, там нет меня, в этих поисках. Не устаю себе это внушать всякий раз, когда крамольные мысли лезут в голову. И не устану.

И главное тут не лезть с нравоученьями. Не лишать себя обретенного счастья, и не мешать прийти к осознанному счастью навсегда Любимой Девочки, которая, таки, станет Женщиной. Сама, если захочет. Сама – не значит в одиночку. Но отбор будет как никогда жестким и беспощадным, особенно по отношению к Себе самой.

Вообще, я начал сознавать, что так у меня больше возможностей сейчас. Когда моя Женщина – это одна Женщина. А незримая творческая составляющая, не Муза, потому что Муза – это моя Женщина (хотя пока, положа руку на сердце, не могу так назвать Лялю), нечто Иное, другая Женщина. Потому что не будь Первой, я бы уже в дым разругался со С., и всё бы Ей позакрывал. Ну, и проиграл бы сам, естественно. А так у меня есть почва, с которой я могу настаивать. Хочешь – пойдем вместе, не хочешь – как угодно. Подростки очень дорожат своей свободой выбора. Пусть в кое-то веки ссорится сама с собой. Ей полезно.

20.07.17

Итак, недолго думая, я взял Страх в текст книги второй строкой.

Мы перешли черту в заветном месте,
Страх Обрести, Страх Потерять за руку вышли с нами вместе.

И надо отметить, он тут обживается. А я обживаюсь, осознавая свои связи с Городом. Время Познаний. В данном случае изучения этих камней, которые меня питают. По такому случаю я почитал про Сытный рынок, улицу и свой переулок. И если раньше можно было день-деньской торчать в Таврическом, то тут просто так не присядешь, потому что и Парк, и Крепость – места тусовки большого количества людей. Но надо ли? Может погулять по улицам и улочкам?

20.07.17

Я начал кое-что понимать в природе Страха. Наверное, это самая полезная сейчас информация, хотя непонятно пока для чего именно. Может быть, это недочёт полезен и для начала книги? Я даже заплутал с утра, возвращаясь домой, и вышел к крепости, а уж оттуда через метро к дому.

Всё из-за суеты внутренней у Ляли. Никто Её не трогает, сама себя вымотала. Наблюдая эти монологи, я стал понимать, что даже не представляю себе внутреннюю борьбу у Светланы по поводу программы, которая только на первый взгляд типа готова.

Пять-шесть новинок показала, комментарии лестные почитала, стиль диско предпочла, старые-новые уже тоже показаны. Но организм должен понаставить там капканов и ловушек, мама не горюй. А тут ещё 15-летие. Общий сбор всех и вся. Т. е. не уверена в себе по полной программе. Но будет сделан вид, что круче – только вареные яйца, как подросткам полагается.

Я впервые оказался сразу в двух направлениях, и по обоим мне явлена Женская слабость во всем своём великолепии. Неужто я так теперь силён? Тут же ещё жильё, Сестра со своим кредитом на машину. Что-то потрясающее по сюжету выходит, однозначно.

20.07.17

Я таки не зря помнил, что у меня было целое четверостишье:

Мы перешли черту в заветном месте,
Возврата нет, как нет мелодии той песни,
Что нас объединяла эти годы,
И снят обет служить велениям Природы.

Тем лучше. Возможно, все четыре четверостишья будут пока начинаться с «мы перешли» надо сложить их в набросок черновика, который уже есть, а потом, когда нормально сложится эпизод, выписать его в отельный файл.

И тут же дописалось само четверостишье (надо признать, оно меня воодушевляет):

Мы перешли черту в заветном месте,
Страх Обрести, Страх Потерять за руку вышли с нами вместе,
Между собой сплетая цепи рук,
Нас затянув в кольцо желаний, встреч, разлук.

24.07.17

Утро после прогулки.

Итак, всё течет, всё развивается. И вот уже я нащупал, как включать подзавод необходимых болезненных состояний и с Её помощью. Очень важный момент для вплетения Отношений в творчество.

И уже ни персонаж Страх, ни метаморфозы настроений, а именно проигрывание и переигрывание своего состояния, своих реакций выстраивает день. И новый акт смирения в этой связи, и новые Рифмы со своей глубиной. И как ни крути, это здорово. Тем более можно спросить искомую реакцию на фразу, и, может быть, получится неожиданный и очень вдохновенный разговор. Но нужен ли он мне с ней?

24.07.17

Я вернул себя себе. Того, самого Любимого. Сделал набросок рассказа из искусственной трагедии и вернул. В блокноте пока, урывками. Нельзя все объяснить, даже себе, но многое можно передать, многое дать почувствовать. И я уже не могу без этого обходиться. Вот и замечательно. Наконец-то я сам смотрю на себя другими глазами. По-настоящему другими. И стал Слугой Слова своего. Слова, а не Страха.

25.07.17

Вчера, пока ждал, когда Она выйдет, набросал рассказ в блокнот и совершенно освободился от своего нытья. Более того, понял, что пора носить планшет, стал радоваться всем посторонним звукам, прислушиваться к новому Ритму. Сколько можно писать лёгонькие стишки, коих наплодить можно десяток за день? Но переписать и отточить его на ночь не смог, выбил разговор с Приятелем из ритма рассказа.

А Ритм необходимого стиха уже проснулся. И теперь надо думать, а стоит ли работать над рассказом? Впрочем, там есть самый главный момент, который обязательно стоит прописать, чтобы всегда помнить. А именно, чтобы добиться нужного градуса несчастья в организме, я готов обидеть Близкого, в идеале Любимую Женщину.

Но ведь можно же иначе. Можно сразу написать историю, как только чувствуешь дискомфорт. И будет много радости. Но поступил я иначе. И рассказ Ляле пока показывать не собираюсь. Не знаю, почему. Это тоже нечто новое во мне, придержать написанное при себе, на диске, открытом для Светланы, словно не я хотел всё обсуждать с той, которая рядом. Я обменялся с ней парой фраз, но не извинился даже за своё поведение прямо. Принес подарочек, а когда она закапризничала, что я без неё хожу по интересным местам, отрезал снова, что она занята. Она вскипела, что я не первый так говорю, но лишь добавил, что объяснил, почему ходил один. Она стихла и перевела разговор на другую тему.

25.07.17

Ты была занята.

Нет ничего надежнее в погоне за желанием почувствовать себя самым разбитым, раздавленным, и потому несчастным на данный момент, чем обидеть кого-нибудь или поставить в неловкое положение, оптимальнее всего самого Близкого человека. Безупречно – Любимую Женщину. Так я и поступил. Благо с ночи мы оказались под воздействием разных Ритмов, а утром я проводил Её на работу, позавтракал, отправил «утреннее приветствие» и лег, уже потихоньку себя накручивая.

На этом фоне казалось большой удачей отсутствие Её ответа. Но вышло гораздо лучше. Она прислала короткий ролик с нашей вечерней прогулки, где я кидал камушки в воду. И подписала «гуляю по берегу Невы, кидаю камушки в мечту». Я опешил, живенько вспомнил «камень в чужой огород», «брось камень», и даже позабыл про жалость к себе.

Следом пришли фото заката и на фоне заката корабль. От корабля повеяло моей тоской, но я сдержался. Поблагодарил и спросил: «Почему в мечту?». Оказалось, что Ей виделось совсем иное, – что камушки кидают, что-то загадывая, а значит в мечту. Я признал, что версия интересная.

Но я кидал камушки, думая, что есть те, кто способен кинуть камушек так, что он скачет по воде, и глядя на то, как мои просто тонут, надеялся, что хотя бы один подпрыгнет. Вот так вот прозаично. Она, мне привиделось, весело сообщила, что тогда надо было Ей сказать, потому что Она умеет «блинчики» пускать по воде.

По моим губам скользнула теплая улыбка. Но я сдержался, не хватало ещё ухватиться словом за слово и упустить шанс поныть наедине с собой как следует. И я отрубил: «Ты была занята». Повисла тишина в комнате и переписке, и только мои тяжелые вздохи травили душу. Я загоревал со всей искренностью, которую только мог из себя выдавить.

А был прекрасный вечер. Гулять да гулять. Конечно, не час, как Она обещала, когда ласково уговаривала. Но я был готов к такому повороту событий. Не спеша наслаждаясь погодой и друг другом, мы шли туристическим маршрутом по Александровскому саду к Петропавловской крепости. Она взяла фотоаппарат. Я с грустью себе заметил, что скорее всего, это первый и последний раз. Хотя, когда мы обсуждали это время, казалось, что такая возможность будет если не каждый вечер, то 2 через 2 точно, согласно графику Её работы.

«Я буду фотографировать закаты!» тогда звучало так романтично, что я старался вести себя так, чтобы Она максимально себя раскрыла. Мы прошли через крепость к пляжу со стороны Васильевского острова.

И вдруг военные корабли. Они казались такими неуместными именно здесь и сейчас, что что-то во мне надломилось. Я вдруг оробел на их фоне. Разболелась голова. Я не сдержал в себе настигшие врасплох ощущения и разве что не сказал «давай уйдем поскорее». Ответ заставил меня собраться: «А мне хорошо, я слушаю шум воды…» Окончание фразы я не уловил. Ко всему прибавилась неловкость, и чтобы не портить Ей прогулку, я слегка отдалился в себя, стараясь не терять Её из вида, не поворачиваться лишний раз к кораблям, и искать интересное в окружающих на берегу или под ногами.

К моей радости, впереди развлекалась компания Девушек, ряженных в самодельные венки из травы и любимых Ею ромашек. «Ведуньи!» – заметил я. Она органично вписалась в коллектив, вдохновив их своим желанием запечатлеть компанию, оказав помощь в их съемках, попев, став на минуточку Своей. «У меня даже голова болеть перестала!» – заметил я вслух, скорее для себя, потому что Она была увлечена уже своим пением. А я был увлечен Ею. Но магнетизма Её таки не хватало, чтобы вытянуть меня из моего сиротливого одиночества, олицетворенного кораблями.

На берегу играли Дети, строили фигуру из песка. Я, поддавшись их очарованию, присел собирать камни. Что не осталось без Её внимания. Камни вдруг показались неуместными, и чтобы не нести их, я побросал их в воду. Но ни один не подпрыгнул, что только прибавило тяжести на сердце. Казалось, что мы никогда не преодолеем линию присутствия кораблей.

Тем временем трубили равнение на флаг, и Она, воодушевленная происходящим на корабле, желала моего соучастия. Я не смотрел. Косился. К Заячьему мосту я вышел уничтоженным. Но вполне способным к восстановлению. Опять же Заяц, монеты… Вечер катился в ночь. Мы поспешили домой, чтобы реализовать Её планы.

А потом Она предложила на сон досмотреть со мной фильм, в котором не видела за делами своими ни начала, ни середины. Я смотрел его один, коротая время в ожидании Её с работы, и отказался, сославшись на то, что Ей будет не понятен сюжет. И вместо фильма в постели завязалась дискуссия на тему скоростей нашего века и потребностей человека.

Сна ни в одном глазу. Я хотел Её, Она хотела спать. Утро мы встретили одинаково разбитыми, потому что никто из нас не получил желаемого. И тогда я решил, что надо пожалеть себя.

Стоило мне только записать черновик рассказа на Диск, как я ощутил до боли родную маету. Но в этот раз я ей обрадовался, как верному другу, который в любое время дня и ночи примет, как будто только меня и ждали.

27.07.17

Есть ещё кое-что общее. Есть. Под речь и скрипку Михаила Казиника я обнаружил простую деталь неизбежности разделения моей Любви и Любимой. Потому что Любовь моя – Она вот такая, старше, мудрее и т. д… А Люблю двух разных Девочек по-разному. И самый большой конфликт, который произошел в последнее время – как всегда, меня со мной. И, видимо, пришёл момент его осознания. Благодаря корабля особенно. А значит, этот эпизод нуждается в особом описании.

27.07.17

Наверное, зарождается самая прекрасная метаморфоза, которую я давно ждал. Отпадает необходимость, чтобы Любовь смотрела на меня снаружи, не важно, чьими глазами, но всё больше потребности, чтобы струилась изнутри. А значит, побуждала писать и жить, как писать.

28.07.17

Вот оно. Не «лечись радостью». Не «соберись, тряпка». А «о чём страдать будешь?». Вопрос, которого я ждал, наверное. Возможно, его часто ждем мы все, и даже подростки были б ему рады. Наорать на себя я сам могу, разозлиться, собраться. Но в момент, когда я разбит, подобные изречения со стороны лишь подчеркивают мою разбитость.

Итак, о чём страдала моя ночь? Почему ко мне опять стал ходить Директор Светланы со смешным предложением – за что-то там, давно подаренное мною заплатить. Почему это вообще так остро? Если есть, что спеть, почему не петь? Только потому, что у каждого своя жизнь и даже в некотором роде семья?

Вот если б мне было, что слушать, я бы слушал. Если б я считал, что слово моё важно, то писал. Но слово моё, как известно из одного письма, которым меня удостоила Светлана, назойливо и утомительно. И не достойно ответного слова. А может, это просто трансформированные грёзы, которые ещё не далеко ушли. Может. Всё может быть.

Почему, вообще, кажется, что я буду возражать? И вот это всё, и прочая муть. И вот на тебе, пожалуйста. Кстати, обычно, мы, авторы, говоря «ты», говорим с собой, и тогда кажется, что с каждым.

Но я отвлёкся. Иная романтика встреч или нечто иное. Каким я вылезу из старой кожи? С каким словом пойду к читателю, помимо книг? И всё это, потому что всё идёт так, а не иначе. По-другому бы не обожгло. И это ещё одно болезненное открытие. Что ж, всё насыщеннее пахнет активным творческим процессом. И, видимо, ломать будет всё сильнее.

31.07.17

Что ж, отъезд, расставание, размышления. Благодатная почва для развития утраченного навыка писания и развития нового навыка превращать жизненные истории в литературные. Вот и замечательно. Лекарство от всего. Это я понял, ожидая Её сегодня. Легко и просто себя отвлечь только рассуждениями о судьбе книги да вопросом «с чего начать или продолжить писать?». В чём себе стоит признаться, чтобы разогнаться?

02.08.17

Итак, надо начать с себя. С некоторых за собой наблюдений и расхождений между реальными потребностями и представлениями о романтических отношениях. Из всех чем-то занятых Женщин я встретил самую занятую, причем не по месту реального жительства, но желаемого. В весьма сложный для себя период по всем направлениям.

И Она, действительно, воплощенная мечта при всем при этом. Никогда я не мечтал об ухаживаниях, сразу об отношениях, о семье. А отношения – это сложно. Особенно, когда кажется, что им уже лет 10, не меньше, с одной стороны, а с другой, если приглядеться, им именно дни и часы.

С одной стороны, не важно что, но задуманное вместе, или осуществляемое получается особенно замечательным. С другой, есть ощущение, что во многих вопросах я ещё не заслужил той степени доверия, при которой Она бы показала себя всю как есть, не прячась за свои страхи. А с третьей, самой волнующей для меня в текущий период, кажется, что уже всё позади.

Пропал интерес к ласкам с её стороны, я перестал понимать, интересен ли ей секс со мной как акт любви в принципе, или она делает мне одолжение, подпуская изредка к своему телу, что ещё не означает развития. Её удивляет, что я опускаю глаза, когда она ходит полуобнаженной по комнате. Но почему я должен поедать её жадным взглядом, если всё это торжество плоти ради выхода в свет? Это такой процесс сборов на вечеринку, а не способ намекнуть, как она тосковала без меня. Я заметно сник за отпуск в своих желаниях, в своих реакциях на её запахи и настроения. И тут ничего не скажешь, многие пары через 10 лет совместной жизни охладевают друг к другу. Но я никогда не хотел оказаться на их месте.

Ей сложно даже написать мне слово «люблю», не то, что показать Её без маскировки. И это раздражает, но уже не отпугивает. Есть, наверное, что-то во мне, что не внушает полного доверия. И имя этому явлению – Светлана. Значит, надо доверять себе самому в этом вопросе. И что удивительно, но надо учиться жить отдельно. Не там, где Светланы нет, а там, где Она есть.

Надо научиться считаться с чем-то другим. А вот что это, я никак не сформулирую уже 2 месяца. То так, то эдак захожу, а потом получается, что на меня корабли военные давят. Неожиданно подумалось, что страх Обрести гораздо сильнее страха Потерять. А вообще, в очередной раз можно подчеркнуть, что я сейчас в том состоянии, когда можно решить махом столько вопросов, сколько я не мог решить за предыдущие 43 года. Надо только самому себя пинать. Прощупывать почву.

02.08.17

Я уже создал Мир внутри себя, существование которого не может быть опровергнуто только потому, что Светлана пошла иным путем в творчестве, через очередной загиб, необходимый Ей. Он не может быть ни подтвержден, ни опровергнут нашими отношеньями с Лялей.

И пора уже оторваться от поиска взаимосвязей, как доказательства Его существования. Они все из третьего Мира. Они все для совершенствования Мира моего. И может быть то, что раньше мешало мне внутри, напоминает о себе из вне. Страх, например, то тут, то там. Образ угрозы и внутренней войны. Можно подготовить перемены внутри себя, но нельзя быть готовым к тому, как перемены произойдут.

02.08.17

Можно подготовить перемены внутри себя, но нельзя быть готовым к тому, как перемены произойдут. И Женщина в Раю, и Мужчина в Раю, это иные Ж и М, нежели те, что вышли за ворота Рая, вкусив с Древа Добра и Зла. Им предстоит большой путь познания себя иных и друг друга. Путь познания себя через Добро и Зло.

02.08.17

Незадолго до сего дня я простился с СИ, разочаровался в своём увлечении, и чуть позже пообещал себе, что всё равно буду писать. Как известно, чуть позже этого обещания я услышал беспокойство в Светлане. И вот через 5 лет обещание надо повторить. Возможно, чуть иначе. Но необходимо. Натолкнул меня на это просмотр фильма «Обыкновенное чудо» (вдруг захотелось пересмотреть). Никто не знает моих задач на Жизнь, кроме Жизни.

04.08.17

Забавный сюжет приключился на ночь. Ляля попросила закрыть мои закрытые альбомы, Её там кто-то о чём-то спрашивает. Но фото в открытом доступе для друзей находятся именно у Неё. И меня никто ни о чём не спрашивает, опять же. И раз я сразу оказался под подозрением, то для Неё свои страхи ближе и дороже. Они не есть источник уязвимости. Источник – я. Не так уж я и надежен в Её глазах, как хотелось бы. Что не надёжен, это я чувствую, но что настолько – не предполагал.

04.08.17

Принял, наконец-то, что период в творчестве Светланы – это период Подростка, привередливо выбирающего конкретные высказывания из самого сердца, полного негодования. Одно только меня смущает, что чем больше и участливее я принимаю, тем больше отстраняюсь.

Что-то неведомое происходит в моей Любви. Она, действительно, делается сильна сама по себе. И всё больше обнажает, в первую очередь, мои слабости. А по сему перестает бояться слабостей других. Я словно написал себе инструкцию «как научиться Любить», возможно, даже и «быть Любимым». Вот и замечательно.

06.07.17

В организме образуется свой порядок и план действий. А именно, если писать, писать и писать, что-нибудь да выпишется. Да, теперь я знаю персонажей второй книги. Поскольку она мне видится написанной по тому же принципу, что и первая, то их четыре. Мы, Он, Она, Союз И (возможно, он же Но). По сюжету за первым эпизодом идёт Её соло. Такие неожиданные подвижки на фоне размышлений об отношениях с Лялей, скрепленных притяжением параллелей со Светланой. Всё образуется, надо только этим заниматься, как говорится.

07.08.17

Я в деревне. Свои ритмы, свои правила, свои планы. Здесь, вдалеке, всё само собой регулируется. Ну, разве что за количеством съеденного надо следить. Рука ищет темы. Разум теряет привычные ориентиры. Наконец-то, я бы сказал. Время доверять себе безоговорочно.

07.08.17

Интересно, возможно ль, что этого не произойдет? Того самого перелома. От объяснения в Любви к общению, Любимая? Я, конечно, неоднократно писал такие приветствия. Даже одно время номер телефона ОЕ у меня значился под словом Любимая, или папка с письмами к СИ. Но я так не писал, пожалуй, себе, в своих заметках, не говорил в глаза, минуя объяснение в Любви до Светланы. И вот теперь имя Любимая закреплено за вполне определённой персоной. А вот Ляля пишется Любовь моя, но не произносится в глаза. И есть в этом нечто иное. И будет.

08.08.17

Да, Прадед мой Ваня служил в охране Императора Николая в Питере, в Петропавловской крепости, в частности. Может, потому на Петроградке мне и камни помогают. И Любовь моя к Городу не только от Любви к Женщине зародилась, а от самых корней. А вообще, кажется, что хочется какого-то перерыва в борьбе за что-либо, но борьба только началась.

10.08.17

Опять гулял в беседах с дизайнером обложки и Водителем. С водителем ситуация оказалась простая до всевозможной сложности. Когда начался разговор, Она напомнила мне, что надо захватить Лёлика, и вывела мне за рамки разговора, в который я потом никак не встроился, поскольку он вяло повис между Ней и Им.

Можно сказать, это я был защищен в некотором роде, хотя в этом не нуждался. Впрочем, я за это огреб на всю оставшуюся дорогу вплоть до сна Её нервозности и постоянного возврата к тому, какой Он нехороший. Вот и вся его роль, я и сейчас не могу с ним поговорить, потому как провис за рамками этого разговора, который навсегда про Неё и про него теперь.

А состоялся он по моей вине, я нарвал букетик черники, который Она разместила в карман сиденья (сиденье не пострадало, но от самой вероятности события пострадала нервная система водителя, букетик обнаружившего и конфисковавшего). Но я пришёл первым, и был в салоне некоторое время, и выходил уже из него и за это время не заслужил ни вопросов, ни замечаний. Ну, а Она, радушно заметившая ему: «Р… мы вас уже потеряли» получила в ответ и вопрос «Ваша ли черника?» и порцию грубости «оштрафовать бы вас тыщ на пять!». На сём, собственно, он почти сдулся, потому что «ну, не правы, извините», повисла пауза, а осадок остался.

Тем временем Игорь стал причиной конфликта доктора, который настаивал, чтобы не он, а Вика везла Игоря на процедуру на каталке. Потом, оставшись с доктором наедине, Игорь сумел доктору сделать замечание так, что доктор почувствовал себя неправым, вкупе с жалобой самой Вики Заведующему, сильно не правым. А я, опять же нет. Т. е. есть моя история за рамками истории про Неё и водителя. А это про наши отношения, опять же, не я в них рулевой. А посему пока Она идёт за своими страхами, а не за мной, в частности.

Ситуация с Дизайнером иного рода. И хотя я пока позволяю себе не напоминать ей, что прошло уже не пара дней, а все десять, я напомнил сам себе всяких деталей. И тут я тот ещё борец за своё видение.

К слову сказать, Она отказалась делать иллюстрации к каждой главе книги, заметив: «Ну, выдумал тоже». Ну, выдумал и выдумал.

И вообще, есть какие-то ожидания от сегодняшнего дня. Каких-то сюрпризов.

14.08.17

Мне больно в разлуке с Тобою,
Я путаю Имена.
Кем Ты приходишь сегодня,
И с кем Ты приходишь, одна?
А может, приходишь с печалью,
Иль с радостью в сердце стучишь,
И я, растерявшись, не знаю,
Чем сам наполняю свой стих.
Какими он дышит ветрами,
И дышит ли вообще,
И только одно выручает,
Взгляд, обращенный к Тебе.

16.08.17

Прискакал ни свет, ни заря на работу, можно посидеть-подумать. Вчера была очередная дата. И первого свидания, и ощущения измены. Потому что впервые за долгое время я вдруг послушал «Я теряю тебя» и «Осеннее шоссе». Открыл фотку без нервов Светланы, просто захотелось, посидел под «Я теряю тебя» вместе. Видимо, диалог продолжается. Творческий точно. Значит, благодаря наличию Ляли, подростковую выходку Светланы я принимаю, и вскоре окажется, что близко к сердцу. И всё, что вызывало отторжение, оседает горечью на сердце. И всё больше я смиряюсь с тем, что выхожу вперед один. Может быть, оно и к лучшему.

20.08.17

По большому счёту, я уже вдохновляюсь сам собой, свои планы строя. Я уже немного впереди. И мне уже немного одиноко. Но это придаёт особую свободу движению. И нет необходимости искать согласия в глазах партнера, но видеть то, что есть. Что ж, с первым опубликованным рассказом можно будет признать себя самостоятельной творческой единицей. И это значит, что любой союз, будь то творческий, будь он личный, родит очень сильного третьего Человека.

21.08.17

Что касается ощущений, то они без лишних эмоциональных всплесков. А ещё я подумал, что у Светланы будет тур городов на 40–50. И всякий раз надо будет выходить на сцену и являть эту странную смесь Подростка с Женщиной. И говорить – это моё, я привередливо выбирала. А над этим всем будет Музыка. И надо ж ещё типа грандиозное шоу на 15-летие. Не завидую. Ну, что ж, возможно эта авантюра пробудит-таки Поэта. Эта мысль внесла особый покой в мой организм. Мой коктейль если и противоречив, то там, где надо бы немного с собой поспорить. И я это всё выпишу, тихо ли шумно ли, но постепенно. И будут новые стихи.

22.08.17

Было ли? Примерно час я с удовольствием раскачивался, чтобы встать, при том, что мне не надо было досматривать снов, и вообще, я вполне выспался. Но в организм вселилась утренняя нега. Я почувствовал, как жизнь прекрасна, и вообще, что знаю, для чего живу. Утро пока прекрасно прохладой. Не надо никуда спешить. И надо суметь это ощущение выписать. Оно, кстати, вполне попадает под магическое действие фразы «что многие события в нашей жизни столь ничтожны, что мы склонны преувеличивать их значение». Потому что какая разница, где вдруг проснуться с удовольствием!

22.08.17

И светлых слез давно не знал.

Где-то там Любовь моя копит усталость, и моё невинное «постараюсь поделиться улыбкой» породило оборонительную реакцию и диалог на тему «какие они, улыбки». Запахло очередным недоверием к простоте и искренности моих намерений. Только оно вдруг меня не обидело, но обнажило некие слабости, над которыми предстоит работать.

И это следствие развитие состояния этих дней. Я вчера назвал его Послевкусием июля. Видимо, я действительно взрослею, там, внутри. Больше нет необходимости загонять себя в угол, как было после кораблей, в частности, переполнять себя жалостью и принуждать себя от неё избавляться. Это и новая жизнь внутреннего Ребенка. Он расстраивается, но не пугается, не прячется и не обещает себе «вот вырасту». Не делает каких-то поспешных выводов. Действительно, очаровательное утро. Моё личное.

22.08.17

Наверное, Ты права,
И мне поверить сложно,
Не заглянув в глаза,
Не встретив те же звезды,
Что намечают Путь.
Но дай мне шанс Тебя не обмануть.

Дай шанс перед Тобой раскрыться,
Дай шанс душой с Тобой сродниться,
Дай шанс не отвергать Тебя,
Ведь Ты почти Любовь моя Сама.

Конечно, Ты права,
Ну, что я – просто дождик,
Пролился среди дня,
На засуху пыли дорожной,
Что заметала Путь.
Но дай мне шанс и душу оросить чуть-чуть.

22.08.17

Написать эмоциональный стих, почти песню и получить под дых за слово «чуть-чуть». Сам разговор на эту тему с Лялей, на мой взгляд, не стоит описания. Но здорово! И вдруг понимаешь, почему тогда, 15 мая чувствовал себя «изменщиком коварным». Ведь казалось, я всё отдал и нуждался в маленькой поддержке. Но теперь кажется, что в поддержке нуждается тот, кто всё получил, судя по новым песням Любимой. Потому что ты отдал и идёшь налегке. А тому, кто всё получил, ещё надо суметь унести это всё богатство.

И получается, что и неизвестно, кто кого должен поддерживать. Впрочем, уже известно, что я. В этом контексте. И теперь в контексте отношений с Лялей, хотя плевать она на мою поддержку хотела. Вот оно как, оказывается, происходит рождение Мужчины.

Женщина в него может верить только в одном случае, если в него верит Бог. А Бог в него верит, если он Верит Богу. Конечно, Бог может верить в него и через Женщину, но это не моя, видимо, история в итоге. И что я получаю? Партию Женщины в книге. И даже больше все партии в книге. Можно расписывать персонажей. Она, Он, И, Мы. Вах!

Борьба за сохранение ощущения оказалась та ещё. Разговор на тему «чуть-чуть» продолжился через некоторое время с большей агрессией с Её стороны. Что ж, хотя бы срывается вдруг на меня Она, уже положительный момент, но хочется, чтоб делилась в иной форме настроением и сомнением.

Ну и Ей не понравился пример пушкинской старухи, которая сначала хотела новое корыто. «Печальный прогноз». Всё может быть. И печальный прогноз тоже. Только это уже вообще не страшно. Страшно продуктивное утро. И ещё раз показавшее, как необходим не выдуманный, а живой диалог. Жаль только, что самые животрепещущие фразы прозвучали не между нами, а внутри меня.

И может быть, я угадал с песней-то, раз вдруг Она к слову прицепилась? Так оно и есть, в частности?

И подумалось, ни к чему, что легко быть честным, когда нет необходимости говорить правду, а вот когда стоишь перед выбором, что сказать, уже сложнее. Ещё сложнее, когда просчитываешь, как сказанное в сердце другого отзовется.

22.08.17

Второй день читаю Стругацких. Сегодня в особенной отрешенности от окружающего мира. Покупателей почти нет, как говорит наш Заведующий, не отвлекают. Подул приятный ветер, может, и правда, быть дождю. Настроение настолько уравновешенное, что в такие моменты кажется, что либо уже умер, либо умирать легко и приятно.

От легкости пограничного бытия ужинаю вместе со своими записями, и кушать пора, и писать тем более. Ещё мне подумалось, что если буду всё более и более уравновешиваться, то Ляля скорее меня возненавидит к годовщине, чем выскажет какую-либо нежность. Не в обычной Её манере типа, что Ей нравится, как я ухаживаю, а что я – парень, подходящий для Неё.

23.08.17

Зачитался до полуночи. Сроднился с ощущением «легкости бытия». К утру до нас доплыли тучи, а с ними обычная «лень вставать», но это ничего внутри не меняет. Что-то там щелкнуло снова за ночь. Разгулялся ветер перемен.

23.08.17

Начался дождь. Дочитал «Пикник на обочине», это было важно. Не знаю, почему, может быть, потому что параллельно думалось. И почувствовал, словно хворь какая-то ушла из меня. Может рассказ стал катализатором.

Тут на фоне болезни Игоря Вика сказала удивительную для неё фразу. Удивительную потому, что раньше говорила «никогда не прощу свекровь». Теперь она предложила Сыну пригласить Свекровь в гости и резюмировала «надо всем всё простить и жить дальше, потому что не известно, что будет».

Я не знаю, в чем моя болезнь, пока не сформулировал имени, но её больше нет. Отпустило. Поэтому не страшно отпускать, расставаться, быть не убедительным. Быть противником, как ни странно. Сродниться с одиночеством. Не искать в Женщине утешения. Смотреть спокойно на Её слабости и не требовать от Неё немедленно стать сильнее. И в частности, и вообще. Не искать понимания и приятия. Оказаться на другой стороне медали. Осталась малость, привыкнуть там жить. А рассказ получится хороший. Как и книга. И вообще, всё получится.

23.08.17

Она
Преобразилась вдруг
Её точеный профиль
Не излучал испуг,
Но был как будто против.

Против.

Да! Момент перехода – момент перерожденья, преображенья. Момент измененья Ролей и Игры. Но сильно ль изменился Мужчина, выходя из Рая? Познав Женщину? Перезаключив договор с Богом? Какие хорошие вопросы на фоне усиленья ветра и ожидания дождя. И какое расстояние до предыдущего похожего замечания от 2 августа. Но тогда это было описание, а теперь это ощущение текста. Так надо или не надо прописывать Персонажей? Или надо поддаться Рифме? Пусть составляет черновик?

24.08.17 (от Б. Стругацкого «Бессильные мира сего» к важным поворотам в сюжете)

Странно. Всё открыто в рассказе. Абсолютно. Прозрачно. И чего-то нет и точка. Подтекста нет в персонажах, не слышно, как они непрерывно думают? Изгнанники Автора, вот, они кто. Возможно, это впечатление на фоне остальных книг, к которым прилагается какой-то груз, довесок. А может, это болезнь? Впрочем, этот вопрос от знания краткой биографии.

Наверное, надо остановиться на Изгнанниках, они мне сгодятся для дальнейших размышлений. Тем более у меня на повестке Изгнанники Рая. Что они взяли от Автора, когда он их отверг от себя? И этот Авторский надзор время от времени, что он для них значил? Вот, пожалуй, важный поворот в рассуждениях.

24.08.17

Уснул довольный. И прохлада в облачности с тучами мне нравится. И рассказ будет хороший. Наверное, назову «Одиночество». Многому нас учат, не учат жить с сами собой, внутри себя, не учат идти вперед и чувствовать спиной. Значимость своего воображения, с одной стороны, не преувеличивать, с другой, не уменьшать. И всё сойдется в нем. И корабли. «Чуть-чуть» доносить осталось.

24.08.17

Итак, из своего Одиночества я делаю свободное пространство. Площадку или ещё что. С собой должно быть хорошо, и не сбежишь никуда, и ограничений нет. И заходи, кто хочешь и приноси, что хочешь, и выноси, собственно, тоже. Здорово!

Вчера я посмотрел первые строки книги, которую написал один из братьев Стругацких, уже после ухода другого брата. И почувствовал в ней воздух между строк. «Дьявол среди людей». Буду читать ради этого ощущения, тоже своего рода одиночества. Хотя она и не кажется такой магнетической, как книги, написанные Ими вдвоём, Третьим человеком. Но мне нужно хорошенечко осознать это своё состояние. Поверить в него. В то, что первую книгу прошёл я сам по наитию, ощущая потребность в Союзе. И теперь зная, насколько это значимо и сильно должен осознать, какую часть Силы и как представляю я. Иначе себя и не выпишешь никак. Значит, да здравствует Одиночество!

25.08.17

Ты говоришь, как будто бы не читаны стихи,
Как будто не встречали мы рассветы,
Как будто под ногами нет Земли,
Похоронившей наше эхо.

Ты говоришь, как будто я молчал,
Не ободрял Тебя и взглядом даже,
Ты говоришь, и этот шквал
Отравленной стрелой заряжен.

Но я снесу и эту боль,
И в эту ночь приду к рассвету,
И снова позову Тебя с собой,
Благодаря Любовию за муку эту.

25.08.17

Прекрасный день! Я что-то ещё нащупал в рассказе, решил таки читать рассказ Бориса Стругацкого «Поиск предназначения или Двадцать седьмая теорема этики». На фоне этого рассказа, где по сюжету идет описание «счастливого мальчика в блокадном Ленинграде» я даже пересмотрел два раза и после ещё переслушал ролик из Португалии, и от Светланы вдруг пахнуло теплом и Ленинградом.

Вообще, запах Ленинграда особенный, в Ляле, дочери степи, его нет, возможно, совсем, тем более время от времени Она вовсе абстрагируется от Города, крайне редко говоря «у нас». Как-то получается, что «у них» и вообще Ей никогда не бывает в Питере жарко. Иногда я от этого тоскую.

И из свеженьких ощущений. Почувствовал «дом в себе». Наверное, защитная реакция от пустого здания лаборатории.

И, есть ещё один приятный момент, который теперь всегда легко проверить. Когда посылаю цветы или другой подарок, как сегодня, то к моменту доставки начинается ожидание. Сейчас пришлёт фото. Ожидание сладкое и близкое по времени к Её встрече с курьером. Я начинаю улыбаться себе. И вскоре приходит весточка. Это всегда свежая капля самоуверенности. Право знать.

Но улыбка уже не стремится поселиться на лице надолго. И я начинаю скучать по ощущению «Она письмо прочла и подумала». Ощущения от отправленного письма всегда рождали новый диалог и увлекали в неизведанные дали.

25.08.17

Одиночество.

Наступил ещё один неповторимый день ещё одной неповторимой Жизни. Само собой сложилось, что я стал ощущать каждое утро неожиданно остро с легким трепетом и той радостью, что рождает задумчивую грустную улыбку.

Произошло это при весьма обыденных обстоятельствах. Я прислушался к себе и почувствовал новый приступ неумолимого Одиночества. Однако, на сей раз он быстро избавился от привычных попутчиков – страха, тоски и желания обогреться, словно возмужал. И задался вопросом: «А почему, собственно, никто не учит человека жить с самим собой, как в социуме?».

Нас так часто не понимают, потому что мы не способны себе объяснить своих состояний. А если и способны, то обязательно ищем сочувствия в среде, пересказываем их, ожидая, что окружающие примут и поймут их значение.

Почему никто не учит нас жить в социуме своих мыслей, ощущений, чувств, эмоций, решений? В том самом Мире, что скрыт от посторонних глаз, где так много «Я», а всё прочее его производные. Существует множество психологических практик, которые обещают, что ты обязательно договоришься с собой, а потом и с Миром. Но что там сказано о Предмете Договора? Очисть Разум. Очисть Душу. Очисть что Именно? То место, где ты Гость или таки Начало всего?

Нас учат самостоятельности, ответственности и самодисциплине. Но не учат принимать решения в одиночестве. Самостоятельно – это взвесив все «за» и «против». А в одиночестве – это несмотря ни на что вокруг, только глядя внутрь себя.

В первом случае предстоит борьба за право осуществить задуманное. Во втором – смирение с тем, что задуманное важно только для тебя, пока оно не реализовано во всей своей красе. Тебе захочется утешить несогласных, особенно если они твои Близкие. Ты не будешь знать, как отблагодарить тех, кто не мешает и тем более тех, кто поддерживает. Только одно знание будет вести тебя – ты хочешь воплощение задумки.

Хорошо ли тебе с собой? Не с соседями, родней и друзьями. С собой, когда ты один. Не от того, что никто не вмешивается в течение твоих мыслей. А от того, что ты, именно ты, замыслил в этот момент?

Каждый из нас живет со своей скоростью. И в один момент можно оказаться впереди, отстать, идти с кем-то в ногу. Но, помимо этого, так хочется ощутить эту свою скорость! Безотносительно к чему и кому-либо. Словно мчишься по пустой автотрассе а, может, летишь в облаках.

Я полюбил это слово. Одиночество. Оно уравняло меня в правах на Любовь со всем Миром разом. Не только иметь и отдавать. Но и терять, отдав всё. (Какие глупые фразы «я сделал всё, что мог», «мне не о чем жалеть»!) Ушло уже. И вот теперь у меня есть. Я есть. Не торопись. Присмотрись, как хорош. В радости и печали. Один хорош. Значит, есть что отдать. И не зазорно принять то, что сделает меня ещё лучше.

Удивительно, но я не первый раз возвращаюсь к себе самому, пытаясь поговорить без посредников. Но ещё ни разу я не вошёл в лабиринт своей души так, чтобы запомнить, где уже был. Словно, теряя из вида посредника, я терял и связь с самим собой, а потому я снова и снова возвращался проверить, где мы были вдвоём. Но не находил и этого места. Я находил Прозрение.

27.08.17

Выходной в организме. Или слабость? Узнал невероятные, но многое определяющие новости от Неё. Как смог, посочувствовал, но, возможно, маловато. Мозг с утра не хочет включаться, предпочитая легкую дрёму. Наверное, это здоровая реакция. Не заламывать рук, не бежать сломя голову. Лечь, полежать и определить свою роль. А потом её сыграть.

01.09.17

Я привязан к Ней. Не знаю чем, чувством долга, ответственностью ли, случившимся? В этой привязанности много семейного, много совместного опыта, которого по идее не может быть, потому что мы близки 3,5 месяца. Она – та правда о Жене, которой я не знал в Любви. Но узнаю. Узнаю, что Жена вовсе не то, что в итоге Женщина Любимая, как я имел дерзость когда-то написать СИ. И не половина, прости Господи. Отдельная инстанция. Но более из отношений с ней я сформулировать не в силах.

Всех настигает это ощущение привязанности в тот или иной момент. И кажется, что нет ничего более. И более прочного ничего нет. А некоторые и вовсе говорят, что чувства переходят в привычку. Предел Желания. Но и за его пределом есть Жизнь. У всех разная. Моя неожиданно преобразилась новыми красками. И то, что казалось чуть ли не грузом забот, рассыпалось в прах. И стало снова легко, как на первом свидании. От себя легко.

За пределами Желания размывается Образ Желания. И ошибочно начинается подмена понятий.

3.09.17

Дочитал на сон рассказ Стругацких, отложил впечатления на утро. Что-то такое я предчувствовал на тему «предначертанное неизменно». Надо отметить, что я согласен, что человек одарённый не должен быть доволен.

Мне с собой довольным плохо. Я согласен, что человек – это Воспитанник (потому что Кошка с людьми кошка, и человек с кошками – кошка). Человеку нужен Учитель. Но воспитание – дело тонкое. И его нельзя навязать. Потому что знания накоплены одни, а воспитывать надо нечто иное.

Сейчас, когда разница между средой, рождающей внуков и их даже молодых прародителей столь очевидна, это особенно заметно. Никто не знает, что надо им, чтобы совершить свой прогрессивный прыжок, а ведь их дедушки – бабушки стояли у истоков тех гаджетов, в частности, которыми они так ловко владеют с рождения.

Миром правят старики, а жить в нем молодым. Не зря Евангелие – это притчи, а Коран – это стихи. И будущее можно изменить только сегодня, позволяя развиваться настоящей творческой мысли, которая сама отсеет шелуху, даруя детям выбор своих Поэтов.

6.09.17

Вот и поговорили. А я-то уже поверил, что письмо где-то так завалялось, что никак отказаться от выхода из папки невозможно. Вчера Вике крайний раз это говорил. А Она уже ушла в это время из общей папки на диске.

Нет, возможно. Не завалялось. Общей, правда, осталась «Расти книжка», в которой я ничего не пишу, потому что тема исчерпана. Признаться, что-то я почувствовал вчера. Намек, что не всё так банально, как я себе думаю.

И вот подарок на пятилетие. Ждешь, ждешь с мая, клянешься пароль в ящике сменить, как дождешься, и никакой синхронизации диска на двоих. И оказывается, перегрело. И пароль менять не хочется, и вообще. И бодрит, как всегда. И радостно, внимание уделила. Но все комментарии себе. И не отказаться от синхронизации. Она не по ящику, не по диску. Но Спасибо!

06.09.17

Подумал, если начнутся сбивчивые ощущения, выбивающие из равновесия, можно и письмо написать Светлане. Предал, вот и результат, уродливые афиши, искалеченные чужие стихи. И «к слову Жизнь» полно прекрасных глагольных рифм. И прощать такое никак нельзя. А терпения хватило аж с мая до сентября.

И Жизнь в это ткнет не раз новым уроком. И во что прольются отношения с Другой – неизвестно. Порой кажется, что просто прольются. И тут я сам буду виноват, а кто ж ещё. Иначе не бывает. Только раньше это было страшно. А теперь как есть, скоро и из этого что-нибудь позитивное получится. И я перехожу в публичное поле. Книга, рассказы. Никаких тайн. Ни от кого.

07.09.17

Со вчерашнего инцидента писать себе маленькие заметки стало интереснее. Если б не спешил с утра, то написал бы дома. Про то, что утро приятное. Пошел сегодня на свою ближайшую остановку, и оказалось, что теперь отсюда ездить удобнее. И вообще, выключил ноутбук посидел без него минутку, посмотрел на него с любовью, как на книжку записную. Всё потихонечку перестраивается.

Вечером надо написать в издательство, стоит ли ехать через неделю или задержаться. Не такие уж и напряженные дни воскресенье – вторник, чтоб обязательно втроем на работе быть. Словом, за издательством слово.

07.09.17

Взбодрился ощущением, что давненько по моему организму не бродили самостоятельные эмоции. А теперь бродят. Не переплюнуть так вот запросто творческий наш альянс. Нет. А возродить на раз-два. Поразительно. Видимо, он и действительно не прекращался. Просто личное стало личным по ту и эту сторону. Своё. И там, и тут.

09.09.17

Сон пришёл под утро. Муторный, но питерский. Под впечатлением "каковы наши Отношения с Ней". Тема нависает, значит, вызрела. Остается понять, это у меня кавардак, или я впрямь слышу Её. Впрочем, поживём – увидим.

10.09.17

Ты не сможешь меня утешить,
Подменяя собою реальность,
Средь замеченных мною песен,
Ты одна не желаешь печали.
А в печали всё утешенье,
В ней вся правда дня ускользания,
Ты уставшей Любви решенье,
Передышка пред наступленьем.

10.09.17

Надо же, защемило что-то. Любовь на Любовь наложилась. Быть емким текстам.

И революция! Все схемы поломались к едрене фене. Наконец-то! Это я ещё до города не доехал, Ей в глаза не посмотрел. Книгу в руках не подержал. По-другому Светлану не услышал. Впрочем, нет, Светлану я по-другому вчера выдумал. Решившуюся сломать свои стереотипы.

10.09.17

Итак, брак не венец Творенья. Союз М И Ж больше брака. Так как его назвать? И есть ли то, что называется «в конечном итоге Любимая Женщина – …»? И всё это и вопрос текущих Отношений, и шалости моей печени (мои эмоциональные шалости в моей печени?) говорят. Радостно мне со мной. И хочется от себя радости другим. Здорово!

10.10.17

Природа того или иного явления в Отношениях. Что в них привносится, а что они порождают сами.

Только теперь я знаю, что такое отношения изнутри, и как случается беспорядок в мыслях и ощущениях, а у тебя принципы, правила, обязательства, и всё это не плод Любви, а плод Отношений. Так что Брак можно считать венцом Отношений между М И Ж. Сама же Любовь меж ними может создать Отношения различные, не только Брак. И остается вопрос вопросов – какие Отношения венец Любви?

11.09.17

На удивление в организме началась возня вокруг меня. Причём, какая-то скучная, потому что Одной надо вдруг уйти, а Любимой занять своё место. Такого ступора у меня ещё не случалось. Вот, оказывается, как на бездельях может фантазия разыграться. Надо писать.

Не срослось, пропустил Её звонок, пока говорил по другой линии, и тщетно пытался дозвониться после. Тем интереснее предвкушение встречи.

А ведь пять лет назад осенью я тоже был один. И собирался в Путь по имени Книга «Всё равно». Но тогда я не умел этого по-настоящему. Теперь я учусь быть один даже вдвоём. И книга уже напечатана. В это время я смотрел в график тура Светланы и высчитывал окно для письма. Возможно, что даже уже запланировал написать 24 сентября. К 24му в этом году книга у меня будет уже в руках 6 дней. Я даже успею её подарить тут и там. Может быть, даже её кто-нибудь купит. Она уже живёт независящую от меня жизнь. И перекраивает мою дальше тем не менее.

И что ж, я, пожалуй, готов написать «Одиночество», а поскольку я планирую одну – две страницы, то, может быть, и «Про Неё» по мотивам Отношений с Другой. Там тоже всё будет прекрасно, как в «Одиночестве».

Кстати, я тут подумал, что это смешной аргумент «одиночество – это когда тебя некому забрать из морга», потому что тебе уже всё равно. А вот по вечному непопаданию монолога Светланы С. в ритм Светланы И. в спектакле «Моя счастливая жизнь», так как уже многое случилось, потому что известно, не всякий человек готов оттолкнуться от дна. «Одиночество – это когда ты говоришь битый час, а тебя не слышат, зато как внимательно слушают!». Как после смерти Высоцкого писала Влади «ты говорил мне о любви, а я тебе о твоей болезни». Но это совсем не то Одиночество, которое я хочу рассказать. Это Одиночество поступков, решений, чувств. Не путать с самостоятельностью.

12.09.17

Как же мне легко вдруг стало! Хотя я не уверен, что стоит оставлять рассказ в таком виде, версия ли это для печати. Но версия дня. Поделюсь с Лялей. Так просто, без замашек. И после о Привязанности. А может быть, чтобы глубже уйти в себя.

А ведь не было такого раньше – широкого желания поделиться сделанным. И обложку книги хочется вынести на аватарку в соцсетях. Значит, и впрямь время пришло.

Ну, а теперь подумать, что не хватает во второй рассказ? Может быть, тех самых кораблей?

Сказала: «много «я»». Значит, «Одиночество» получилось Одиноким. Позвонила! Вот и замечательно. Хотя, чувствуется, что уязвлена прочитанным, словно после всех своих выходок ожидала чего-то другого. Но разве я не пытался объясняться когда-то, когда ещё считал, что всё можно объяснить? А теперь есть, что есть, и мне со мной так гораздо легче договориться. А она пусть либо принимает, либо поступает, как знает.

Наверное, так и должно быть, идёт новое наполнение под Привязанность. Рассказ выйдет из плоскости. Должен наполниться нежностью особого свойства. И способностью отпустить просто так. Это невероятно, но необходимо.

14.09.17

Хороший день, и дождь был, и очередное испытание в отношениях, которое ещё не закончилось. И удивление, которое просто так не пройдёт. Потому что я не отказался бы от помощи, если бы что-то пообещал ребенку, тем более больному, но не мог сам выполнить.

Она же эмоционально кляла себя за то, что дала слово Девочке, что навестит Её в Москве, когда та приедет на реабилитацию. Девочка в Москве, в сентябре, не в декабре, как планировалось, а у Неё, как всегда, нет времени, и лишних средств. Кляла, зарекалась, но отказалась принять от меня в подарок билеты на поездку. Словно сам факт самобичевания Ей куда важнее, чем исполненное слово.

Просто на карте ощущения ребенка от взрослых поступков этого урока именно сейчас я не желаю Девочке всей душой. Только, видимо, нет у меня способов повлиять на ситуацию, если только она сама не разрешится положительным образом.

16.09.17

Снова радость сама по себе в организме. И время рассказа, как раз завтра целый день свободный и Таврический в помощь.

17.09.17

Несмотря на какую-то странную слабость в организме, мне так хорошо. И номер уютный, окна во двор. И не надо мне ничего. И по любому сценарию всё пойдёт прекрасно. Было ли так, чтоб ничего мне не было надо? Даже не знаю. Но так хорошо с собой, пожалуй, ещё не было.

Новый этап. Если перефразировать афоризм, то в Петербурге я внутри себя. С Женщиной и без Женщины. Это вообще особая история, и я диву даюсь своим мыслям. Я вообще в них сам с собой. Наверное, это единственное, к чему меня стоит ревновать кому-либо. Потому что, когда человеку хорошо с собой, ни он себя, ни кто-либо другой не может втянуть его ни во что ему неудобное. Прекрасный итог душевных перипетий с 15 мая. Цикл в четыре месяца завершён. Ура!

20.09.17

Открытие этой поездки, пожалуй, в отсутствии предела за чертой Желания. Можно не Желать вообще и в частности, но это в плане Отношений, как выясняется, не играет решающей роли. Ну а в плане сюрпризов по Жизни давно известно, что они являются, не спрашивая, сознавал ли ты потребность в них или нет. И это стоит отдельного рассмотрения.

Таврический сад напрочь вычеркнул меня из контекста времени новым абсолютным слиянием. Я начинаю понимать, как можно скучать по месту, даже если оно с тобой в сердце.

20.09.17

Итак, теперь можно и окунуться в заботы и размышления. И все они будут обо мне через союз «и». И это здорово. Город показал мне меня в обновлённых чувствах и эмоциях. Сейчас соберусь, брошу чемодан и пойду в Таврический перед поездом. Зовёт. Как звала Петроградка. И это приятное ощущение. И снова вернулось ощущение, что хочется тут перезимовать. И почему я не должен этого хотеть? Я должен это себе обеспечить, как многое другое. Значит, смелее надо быть.

23.09.17

О, мне посвящают стихи! Марина Николаева. Её самоирония и ирония всякий раз подталкивают не просто посмеяться над собой, но и услышать свои слезы в переливах своего смеха. А какое попадание в ситуацию! Госпоже я решил завтра написать «Благодарю за 5 лет и книгу».

Пропажа из пропаж —
Потерян верный Паж!
Зачем он поспешил
И спрятаться решил?
Расстроен верный Паж,
Что вышел он в тираж —
Забыла Госпожа
Любимого Пажа!
Весёлый, славный Паж
Утратил свой кураж,
И больше ничего
Не радует его.
Вскочил бедняга Паж
В проезжий экипаж, —
Ни писем, ни звонков,
А просто был таков.
Ах, милый, милый Паж!
Всё это – просто блажь:
Капризы Госпожи —
Всего лишь миражи.
Ведь в наше время Паж —
Столь редкостный типаж,
И в жизни Госпожа
Не смыслит ни шиша!
Настанет звёздный миг —
Перевернётся мир,
И вспомнит Госпожа
Прекрасного Пажа.
Неслыханный пассаж!
Вернись, несносный Паж, —
Без верного Пажа
Скучает Госпожа!
Чтобы замять скандал,
Ты должен клятву дать,
Что больше никогда
Не станешь пропадать!

24.09.17

Решил, что торопиться с рассказами не стоит. Отовсюду торчат подтексты, причем неясные. Что случилось в Гатчине? Со мной лично, хотя мы были вдвоём? Кем я там был, с Ней ли? Вика сказала, я вернулся из Питера другим. Это правда. Но разницу ещё предстоит осознать. А ещё я никогда не размышлял, может ли быть одновременно хорошо и врозь, и вместе. Теперь это необходимо. Какой пласт! И его надо перевернуть, перелопатить, просеять.

И эта жажда независимости в Ней, для чего мне? (как противоположность созвучию, дружок). Как и творческое расхождение со Светланой из похожей серии. Большая работа.

26.09.17

Итак, Слово проснулось раньше меня. Это здорово! Надиктовало стих. Диктует ощущения, словно нечаянно провалился в неведомый Ритм. Или почувствовал себя с иной силой. Всё-таки стоит порой отпускать ощущения.

Вот чем притягательна Гатчина. Я там отдыхал! Этого ощущения нет от Пушкина, потому как там я был слегка зажат. Легко там было в неожиданном протестантском храме (лютеранском, кажется, сразу захотелось туда вернуться). А Гатчину мы просто обойти всю не успели. И Рускеала – это тоже была такая «рабочая поездка». Туда вообще надо ездить по-другому, на своем транспорте. Как говорится, время расслабиться и получить удовольствие. И все чувства заиграют иначе. Уже здесь, за пределами Желания. Как просто-то, оказывается. А ведь я это озвучивал в некотором роде, когда признавался Ей в Любви.

Только потом в отпуске поменялась атмосфера отношений, как тогда казалось (быт заел), и я сконцентрировался на привязанности тем и этим. Это было необходимо, конечно, чтоб так вдруг сейчас выдохнуть новые ощущения. И получить строку в тот рассказ.

26.09.17

Поговори со мною, Утро,
Наедине с тобой уютно
Лицо подставить первому лучу
И прошептать: «Я жить хочу!»
Без всякого подтекста и намека,
Без просьб об удлиненье срока,
А с жадностью вдыхая каждый миг,
И чувствовать, как Мир в Любви велик.

26.09.17

Похоже, благодаря Её метаниям, я вскоре начну верить во что угодно, если это касается Женщины. Причем всё это, даже самое изощренное коварство будет казаться мне плодом Женской Любви.

Конечно, Александр Дюма пытался довести до моего сведенья нечто подобное, но всё-таки Он так глубоко не заглянул в плане мотивации.

29.09.17

Вычитал с утра очередные стенания «это мне урок, но не поеду». Выписывают Девочку в среду. Без комментариев.

01.10. 17

В Питере состоялся Поэтический вечер Киры и Светланы. Мог, но решил не ехать. Однако внимательно пересмотрел запись. И теперь ещё и слышна борьба Стиха и Чтеца. Там, внутри, по пути от легких к гортани, прежде чем слететь звуком. Словом, прятки за Музыкой – это отличная игра в нервишки. Самоубийство Подростка, я бы сказал. Осталось увидеть – это фантазия моя или предчувствие. И звучание рождает стихи. Надо будет заняться по утрам: прослушивание – стих. Тогда ещё очевиднее проявятся грезящиеся состояние.

«мы все больны болезнью века»

«о, нет, не обмануть меня звучанием сладостных речей»

03.10.17

Есть разница: вплестись в канву стиха иль стих вплести в души перипетии. А пишется под поэтический вечер легко. Написал легонькое стихотворение о прогулке по Гатчине, как раз Ляля закрыла альбом с фотографиями оттуда не только для публичного, но и моего просмотра, и я Гатчину так просто вспомнил под Цветаеву. Да, я там один. И мне это заметно.

Как память нежно открывает
Весь трепет встречи чрез картинный ряд,
И снова сердце здесь гуляет
Уже который день подряд.
Вот садик, мостик, тропы, дом Венеры,
За Маской дом Березовый припрятан,
В дворцовых комнатах Надежды,
И осень в радости, и счастье вероятно.

А тем временем нужно преодолеть главную сложность. Начать слушать Ритм напрямую и задавать Его. Всё-таки финальная часть книги у меня удалась с помощью Друзей – Гумилёва, Ахматовой, Цветаевой.

Они и сейчас рядом. И настроения Светланы предали огласке. Показали весь душевный неуют. Но с Ними Она и без меня поговорить может, тем более что и в них Она цепляется за привычные маркеры. Ну а поскольку я вижу и себя сквозь поэтический вечер, значит, да, Творческий союз остается Союзом. Не случилось его в Отношениях с Другой. Так и остались Писатель – Читатель. Но возникает новая тема. Творчество, рождающие Творчество, всегда ли рождает его из того же Потока? Видимо, нет. И последователи Веры Полозковой – пена Её. А вот Творчество, подхватывающее другое Творчество – это совсем иное состояние и взаимодействие.

Ляле-то, бывшей моей спутницей на прогулке, не чувствуется, оказывается, что я там один. Зато получается по разговору, что нет уверенности в иных стихах, точно ли они посвящены Той, которой написаны. Как интересно. (Зато опять я сам взял и осуществил, на сей раз Её желание, посетить те места, т. е. снова в моем понимании она отдаляется). На самом деле в наших отношениях много невостребованной нежности, ненужной сдержанности и прочего. И я снова и снова не говорю всего, что хотел бы и мог сказать Женщине. Так было и с иными Другими в незапамятные времена, но никогда со Светланой.

Но у меня параллельно была Женщина, Родственная по Духу, Подруга. И однажды Она стала тем сиянием, которое, как я Ей написал, поставила мои творческие изыскания с головы на ноги, и я пошёл, пошёл, пошёл. Так было в Первой Любви.

04.10.17

Я снова увлеченно внимаю слову Светланы. Заслушался по радио, засмотрелся по планшету интервью – концертом. Сглотнул слезу. День такой, наверное. И даже ком не мерещится, а так, комочек с волнением в комплекте. Но и подборка пока не подростковая.

05.10.17

И души моей живые струны настраиваются на своеобразный лад. Лучше и не скажешь обо всем происходящем в организме. И снится призрак в оранжевом платье. Не помню, чтоб столь яркие краски видел во сне раньше. А теперь третий день подряд. Наверное, как говорится, аура чья-то.

Надо отпускать стихи. А до того надо прописать рассказ. Или оба сразу (корабли не закончены, и может быть, не так поданы). Опять же между мной и Лялей появился неожиданный штрих. Этого момента я вовсе не учитывал. А именно вдруг прозвучало «понимаю барышень XVIII–XIX века, когда они были уверены, что строки посвящены именно им» (Гатчина). Т. е. во всем остальном нет уверенности. Тогда есть ревность, наличие которой отрицалось, как свойства характера и души (равно как отрицается способность злиться и обижаться). Есть сомнения, бо́льшие, чем я мог предположить.

Но это сообщающийся сосуд с прочими в отношениях. Он порождает шаги или их отсутствие. И надо искать точку опоры, чтобы строить Отношения дальше. Общую точку. В этом смысле Творческий союз имеет свои преимущества, потому что общим является Поток. Что ж, возможно, время поговорить по душам. Давно не говорили. А до встречи ещё месяц.

08.10.17

А расскажи, как началось?
Когда заря лучом касалась Землю
Я спал ещё.
В чем тайна и величие мгновенья?
В пробужденье?!
Иль в том, что Свет разрезал Тьму,
И в новом ритме Тишина заговорила?
Расскажи, Господь, в чем замысел зари!
Таков ли неожиданный посыл Любви?
Я прав?
Иль правы мы?

08.10.17

Тем временем что-то загадочное происходит у нас с Лялей, или это мои домыслы, впрочем, могут быть и предчувствия. И я не знаю, что мне нужнее – бороться или расслабиться. Остаться реально одному в результате. Или таки вытянуть Отношения на иной уровень. Или этот четко обозначить.

Как разговор построить? Самый мучительный вопрос текущего момента. И почему мне незримый Творческий союз шлет всё больше приветов? Творить пора? И надо будет объяснять снова, что в творческом плане у меня нет и не может быть четкого разрыва со Светланой. А ведь в книге могли быть Её рисунки и было бы иное течение событий, но нет. Есть многогранность, которой я не дал пока описания. Но оно будет. В рассказах в начале ноября, после разговора, что бы он ни породил в Отношениях. И для меня это будет шаг вперед. Он же может быть и навстречу, но это уже зависит от Её реакции.

09.10.17

А если всё происходящее во мне – только моё беспокойство, которое осознанно цепляется за Творческие связи и рушит восприятие текущих Отношений? Что всё во мне, и я так не привык и не хочу привыкать? И размытых образов за пределами Желания не хочу.

Хочу их создавать, обнаруживать, угадывать, как только появляются полутона и полунамеки. И ничем мне не помогут Её пояснения. Всегда можно списать всё, не знаю, на усталость, хотя мои ритмы на неё не реагируют, когда реагируют на запах Женщины.

Возможно, я такой не один. Со слов Вики, например. И прочее, прочее, прочее. И всё это придает пронзительности размышлениям и оставляет меня одного, и в это уединение неизменно приходят вести о Творческом союзе. И возможно, мне придется писать раньше, чем мы поговорим. И делиться этим. И смотреть на Её реакцию. И не бояться отвержения.

09.10.17

Чего-то вдруг затосковал, сам не знаю уже от чего. Потосковать, конечно, можно. Послушать передачу про Цветаеву, Быков тут интересно про Неё рассказывал. Искала Равного себе. То-то именно Она близка Светлане.

Почитал от тоски интервью Светланы. …У меня хотя бы ощущения и эмоции свободны долбить меня то по темечку, то по печени. И не писать «для» – это смерти подобно. Писать «ради» дышать, чувствовать, взаимодействовать с Миром. Это то, чему, пожалуй, проигрывали все мои Женщины. Это случалось до того, как Они мне отказывали. И вот мне во всем отказано, а я всё ещё с какой-то иной силой в Творческом союзе. И как ни странно, это однажды всё перевесит, если Отношения с Лялей не выйдут на новый уровень. Нельзя быть бесконечным Отдыхом. Я и один теперь могу.

Тем более я создал прекрасный Образ, который надо развивать за пределами Желания. Для этого надо снова приглашать с собой. Итак, рассказам быть без предварительного согласования с Лялей. И быть почвой для разговора. И стихам быть, как я их слышу. И пусть та, что помогла почувствовать мне свой слог, сейчас прячет даже Голос свой за Музыку, и предпочитает иные стихи, этот слог от того, что Она есть в пространстве Ритма, станет ещё чище, четче и выше, и глубже.

Вот я и определился сам с собою. Очередной раз увидел себя впереди, только теперь, сдается мне, я больше не буду оглядываться с вопросом «поддерживаешь ли ты меня?». Да, буду верить спиной. И будь что будет.

!!!! Как всегда, бывает после таких всплесков, я обрёл саму главную Идею. После того, как М и Ж оказались за воротами Рая, они были вынуждены обрести Друг Друга заново. Это не только изменившаяся Женщина. Это и Мужчина другой. И этот поиск растянулся на миллионы лет. И Бог другой. И союз «и».

10.10.17. Счастье

Найти Выраженье. Писать, потому что надо выписать всё, что скопилось в тишине сердца. Замкнулся круг. И я снова там, откуда начал. Осень. 2012. Или весна 2017?

Надо это всё «вытащить и явить со дна». Так, кажется, сказала наша Героиня по имени Марина Цветаева. Если посмотреть со стороны, я тоже ищу Равную себе, только мне самому надо было вырасти сначала до этого Равенства. Поиски наши различны, в Ней какой-то иной стержень.

Что ж, прекрасное утро. Даже организм предчувствует подъём. Теперь надо осознать план мероприятий. Наверное, эффективнее таки начать со стихов. Т. е. как я планировал, переслушивать поэтический вечер и вылавливать то, что просится в рифму. Но с более сложной задачей, которую я оставил в начале апреля. А именно, писать на это ответы. Парные стихи. Тут всему найдется место. И текущему моменту в моих Отношениях. И обязательно выманит прозу.

Ну а в Отношениях всё само себя покажет, как начнутся рассказы. Никогда не думал, что запланирую выйти голым к публике, чтобы объясниться со своей Женщиной. Но что поделаешь, если Женщина – Читатель, всё, что адресовано Ей, адресовано и прочим. Это с Соавтором надо пошушукаться прежде, чем являть продукт. А по Читателю надо видеть, насколько это затрагивает других. И дневники Читателям достаются либо по смерти автора, либо если их публикуют для всех.

11.10.17

В ночь перед поэтическим вечером меня мучил вопрос «с чего начать, с рассказа или со стихов?». Сам вечер принес строчки «нет, не Любовь ты мне несла, несла ты разрушенье». Но далее они не зазвучали. Получился ещё один шаблон.

Что касается рассказа, то он тоже не вписывается в график подачи, но ищет какой-то новой формы. Посему, видимо, надо ещё отпустить ситуацию, чтобы услышать, что к чему. Под поэтический вечер я подумал, что давно не слушал музыки без слов, и мне этого тоже не хватает для внутренней самоорганизации.

Итак, Любимая Женщина – всегда Муза. В любом итоге. А вот Жена – не всегда. И не всегда Жена – Муза. А хотелось бы. И где-то рядом ответ, что есть венец Творенья в Отношеньях М И Ж.

12.10.17

Приятно ложиться спать и радостным, и отпустившим воображение, и чувствовать, что игры воображения – неотъемлемая часть жизни, и то, что приходит в него из реальности, то и важно, а если не приходит, то на этом месте возникают вопросы к реальности. Последнее страшновато, потому что рулит восприятием Отношений. А может быть, оно и есть стимул продвинуться, не выжидать, когда тебя поймут и услышат.

Кстати, неплохое начало для рассказа о Женщине, которой нет. И судя по тому, как стало легко, это многое объясняет. Точнее даже так, пока оно не было озвучено, оно не было четко осознано, а теперь, обретая плоть слов, наконец-то заняло своё место в действии. И видимо, это большой выдох и камень с плеч. Спасибо шалунишке-печени и взаимосвязям творческой энергии с сексуальной. И всё, на что я сейчас теперь способен – это утреннее приветствие. Впрочем, есть время на просмотр спектакля «Отношения».

А вечера сильно разные. В первом стихи проходят через организм Светланы и являются Миру. А во втором, как я писал, Она пытается управлять ими. И, очевидно, проигрывает.

Тем временем ночь и поэтический вечер породили стих для приветствия, принесший сюрприз в виде коротенького звонка от Неё улыбающейся. Видимо, реакция эта настолько спонтанна, что вряд ли она выполнит обещание написать подробнее о том, что её побудило позвонить. Тем более я сначала ответил, а потом отключил запись поэтического вечера. А впрочем, можно просто порадоваться.

12.10.17

Фраза дня: «Ну, мы что вообще на Светлану не пойдем в этом году? Не, ну, давай пойдем…» (Вика).

14.10.17. 7.35

Как трогательно. Просыпаешься утром ни свет ни заря, и идешь удаляться из общей папки. …Одним словом, Муза.

Ты не нашла ничего важнее, чем отказаться от пользования нашей общей папкой на моем диске. 7.30. Приснился ли Тебе дурной сон или приятный, успела ли Ты встать с кровати, позавтракать? Но неведомая Сила предложила мне, прежде чем начать писать, заглянуть в журнал. И где-то в 7.35 мой взгляд уперся в благую весть. Ты всё ещё думаешь обо мне! И сколько в Тебе накопилось досады, и не представившихся мне чувств и эмоций, что, ни на что не рассчитывая, Ты хлопнула перед моим носом моей же дверью?! Прочее стало в миг абсолютно неважно. Особенно то, что на тот момент я наговорил себе о Тебе.

7.30 утра! И ни одной мысли более за час. И не с кем пока поделиться. И время ускользает. И надо написать Другой. Но что сейчас я способен сказать Ей в утреннем своём приветствии, если единственное, чем я занят, с Ней никак не связано? И я собрался ради Тебя.

14.10.17

Я шлю Тебе улыбку,
Всей гаммой чувств
Я восклицаю "я с Тобой!"
Так мой мятежен дух,
Что без ощущенья связи,
Он не знает ветра,
И бунт его не угасал ни разу,
И бунт его – Любовь.

Я не помню того себя, но так навсегда запомнилась Ты.

14.10.17. 8.25

Традиционное утреннее приветствие Другой:

День выходной —
На выход утренняя нега,
Пускай с Тобой
Весь день, каким бы по погоде ни был
На сердце солнышко сияет,
И музыка звучит под такт шагов
От часа в час, пускай Природа знает,
Что день, каким привидится, таков.

Я с чувством выполненного долга вновь прислушался к гомону своих эмоций. Проснулась Вика. И я поскакал сообщить новость. Она, кажется, высмеяла меня. В стиле «ничего ты в Женщинах не понимаешь». Я же распылялся. Я сейчас же пойду и напишу письмо! И в 9.02 оно ушло, чтобы в корне изменить моё отношение к моей, а может быть и нашей жизни. И подарить мне того, кого я с любовью взращивал в себе всю сознательную Жизнь. Того, кто пойдет дальше. И это окрыляло как никогда прежде.

17.10.17

Кажется, я пришёл к интересной черте переживаний. А именно, делению впечатлений на два мира. В одном одни Отношения, в другом другие. Одни есть и просто так из них не выскочишь, и они находят отраженье в Творчестве. Другие – сам Творческий процесс. И всё-таки однажды будет только один вариант. Второй. Или надо будет уходить на пенсию. И не будет ничего. Ни дневников, ни утренних стишков. Я никогда ещё не шёл к столь сознательному выбору Себя. Потому что предложение выводит снова, что лучше быть совсем одному и т. п…

Да, и трезветь можно всегда быстро, особенно когда посреди откровенного разговора звучит "ты порывался меня услышать несколько дней назад, вот". Постоянная самооборона. И где-то не в моих Отношениях она может носить иной характер. А самое страшное, что всё равно хочешь огромной отдачи, хотя не получишь от неё необходимого удовлетворения. И это особый рассказ. Новая граница дна. Перелопатит так перелопатит.

Текст новой книги всё усложняется и усложняется. И даже утренние приветствия, как я того ожидал от себя, меняют свою природу и целеполагание. Или возвращают её, когда я писал предконцертные строчки и добрые ночи в дневник, то было наблюдение за собственными ощущениями и состояниями. Оно возвращается. И поскольку меня сейчас крутит, вертит, ломает во всем организме, эта тема в развитии сейчас мне необходима.

И может быть, я не понимаю Женщин вовсе и не могу понять, но я могу понять Рифму, а через Рифму сумею осознанно чувствовать Женщин. Потому как мне сейчас раскрываются весьма интересные красочные картины недавних событий.

Забавно вдруг оказаться нам том же месте, в тот же час, и почувствовать, сколько пройдено дорог, но все они привели в исходную точку. И не сомневаться только в одном, что они были. Они породили другого человека. И другое Одиночество. Одиночество, от которого уже не хочется бежать прочь в поисках Созвучия, потому что именно оно притягивает к тебе тот Голос, и то восприятие Мира, которое ты считаешь своим. Оно больше не внутри тебя, потому что там у тебя уже есть Собеседник.

Глава вторая
Волны

Часть первая
Гавань

Любовь – это испытание, которое нельзя преодолеть. Однако, преодолев себя, свои слабости в этом испытании, мы преодолеваем сам страх перед неизбежностью.

Приглашение

Мы, родившись, не черствели, а тянулись ко всему, жаль, деталей я не помню, но предположить рискну. Выдохнув: «Прощай, Утроба, сыт гармонией с тобой, а теперь я в новой роли, и неведом мне покой. Я иду как разрушитель сформированных надежд, предвкушений и фантазий, без прикрас и без одежд. Вряд ли плоть моя похожа нежной хрупкостью своей, краснотой тончайшей кожи на палитру ожиданий. Но не важно…» «Ура! Здравствуй. Принимай меня скорей, ты, огромный Незнакомец, что познал наверняка суть родства встреч и прощаний!», – это Миру прокричал. Мир услышал в моем крике что-то, видимо, своё, подмигнул, помыл и взвесил, и запеленал в тепло.

Отдых. Отголоски впечатлений в сон прокрались. Родила Боль в муках радость. Принесла разлука встречу. Из смешения ощущений нить сплеталась Бытия. Я смотрю сейчас туда, в естество преобразования расставания в знакомство. И как будто озарён: боль не только есть в потере, в обретенье тоже боль, в радости и грусти боль, боль в приятии, в отвержении, они вместе боль движения, роста боль. Одного нет без другого, а без боли ничего, всё единой служит цели, всё для блага моего.

Объясниться мне позвольте, как же боль творит нам радость, и оправдана ль вполне эта вольность допущения. Такова наша реальность. Радость – яркое явление, потому наверняка и не чувствуем мы боли, что её нам создала, слившись с тенью тех невидимых потерь, что заботливо открыли для улыбки нашей дверь.

А теряли мы сомненья, недоверчивость свою, и предвзятость, и мечту, что нам большего сулила, для другого берегла, но теперь же отступила, «так и надо» говоря. И само открытие двери есть намеренный разрыв, вычитание прошлых связей. Нарастающий восторг занимает весь простор, прибавляя позитива, не считая в негатив, что утратил в этот миг.

Мы в печали обретаем то, что в радости незримо. Потихоньку угасает, что казалось очень милым, блекнет, и на первый план тянутся вольготно тени, позволяя думать нам, что всё глупо и нелепо, что пропало, не вернешь, что от боли сердце рвется, и замены не найдешь для манящего огня из прекрасного вчера. Встаём задом наперед. Спереди нам греет спину солнца луч, иль луч удачи, мы его не пропускаем, созерцаем свою тень и по-прежнему рыдаем.

А вокруг, обыкновенно, не умея замирать, жизнь меняет мизансцены, предлагая не стоять, повернуться для начала, день ушедший не держать, чем бы ни был он наполнен, обратиться в час текущий, чтобы с ним свой темп сверять. Не спешить сказать, послушать, звуки разные впитать, после, чтоб понять оттенки вдумчиво детали уточнять. Выдохнуть и оглянуться. На рассвете нашей жизни, где сливались ночь и утро в переливах сна на явь, суета и наносное к нам не смели прилипать.

Зарок

Не припомню, когда впервые, но однажды это само собой слетело с губ в строчку «у меня контракт с Богом». Возможно, это случилось на почве воспоминаний о том, как я однажды с Ним поспорил шумно, много наговорил вслух того, о чём и молчать неловко. Я настаивал: «Невозможно! Деньги не сыплются с Неба!». На следующий день мой руководитель и попечитель Валера отвел меня на торговую точку овощной станции нашей академии, и я заработал за день столько, сколько зарабатывал кастеляном в общежитии за месяц.

С тех пор в ситуациях, где трудно предугадать развитие событий, чтобы придать себе смелости, я взял за привычку уговаривать себя «контрактом». Это не касалось больше дел мирских, но всякий раз, когда мне требовался аргумент в защиту работы над очередным проектом книги, «контракт» был самым весомым аргументом.

Я никогда не подразумевал под этим скучную бумагу, на которой мелким шрифтом изложены обязательства сторон, указаны даты и оговорены неустойки на случай невыполнения пунктов договора. Это всегда был зарок того, что я добьюсь поставленной цели. В тот момент мне и награды никакой не надо было, кроме воплощения желания в жизнь. Когда можно увидеть всё то, что так долго варилось внутри и выдохнуть. Слава Богу! И больше не оглядываться назад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.