Следующая остановка – Лондон
Реальные истории из жизни русских эмигрантов последней волны
Елена Отто

Посвящается моему папе, который не только нашел в себе силы отпустить меня в дальний путь, но и сделал его возможным.

© Елена Отто, 2022

ISBN 978-5-0053-2709-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие ко второму изданию

Я прилетела в Лондон в 2005-ом году, спустя пару недель после июльских терактов. Три бомбы взорвались на станциях метро, одна в автобусе, пятьдесят два человека погибли, более семисот получили ранения. Все говорили, что лететь в Лондон в такое неспокойное время – безумие. Но я слишком долго планировала эту поездку, и полученная накануне теракта виза открывала мне дверь в новую жизнь. Новая жизнь началась в колледже английского языка на Эджвер-роуд, всего в пяти минутах ходьбы от одной из пострадавших станций метро, но жизнь в британской столице продолжалась, как если бы ничего не случилось. Англичанам вообще не свойственно падать духом.

Первые два месяца я учила английский и исследовала Лондон. В сентябре я получила должность заместителя редактора в русской газете, которая только готовила к выпуску свой первый номер, а через четыре года опубликовала сборник статей, который представляю вашему вниманию. Конечно, все было не так легко и просто, но подробности – в книге. В 2009-ом году моими статьями заинтересовалось крупнейшее российское издательство «Эксмо», они издали книгу тиражом в 3000 экземпляров, я получила небольшой гонорар и право называть себя писателем. Тираж книги под громоздким названием «Лондон. Реальные истории русских эмигрантов, живущих и выживающих сегодня в самом роскошном городе» был полностью распродан в течение полутора лет, но второго издания не случилось. А жаль, после первых читательских отзывов мне так отчаянно хотелось кое-что исправить и дополнить.

Я вернулась к своей первой книге спустя десять лет, исправила, дополнила, но не посмела привносить в нее свой новый опыт, оценивать события и героев с точки зрения женщины, которая провела в британской столице почти пятнадцать лет. Нет, на основании этого нового опыта мною написана другая книга, а те зарисовки, которые родились в 2005—2008 годах, я бы никогда не смогла создать снова. Потому что это было другое время и другая я – молодая восторженная девушка без денег и связей, я была влюблена в Лондон и пыталась ему понравиться. У меня не было английской работы, английского мужа и друзей-англичан, поэтому все эти истории родились в результате моего общения с русскими и русскоговорящими эмигрантами, приехавшими в Лондон попытать своего счастья. Я записала их так, как они мне их рассказали, или так, как я их услышала, не претендуя на достоверность и объективность.

Моя книга отчасти стала развенчиванием мифов, отчасти предупреждением для тех, кто все-таки решился поехать в Англию учиться, работать или выходить замуж. Читатели благодарили за честность и искренность, и я поняла, что, сама того не сознавая, выполнила две задачи: удержала на родине тех, кому «не больно-то и хотелось», и помогла тем, кому «ну очень хотелось в Лондон». У тех, кто приехал в Англию с меньшим количеством иллюзий и более высоким уровнем подготовки, я уверена, первые годы в новой стране прошли намного лучше, чем у большинства героев моей книги. Если переиздание книги послужит тем же двум задачам, я буду считать, что моя миссия успешно выполнена.

Искренне ваша,

Елена Отто

2019

Билет в один конец

Утро. Половина шестого. Я еду в британское консульство получать визу. Ближайшее британское консульство находится в Екатеринбурге, в двухстах километрах от нас, но, по счастью, это ближе, чем Москва. И челябинцам еще повезло. Хотя, конечно, не так, как екатеринбуржцам. Чтобы попасть на утреннее собеседование, нужно успеть на пятичасовой автобус. Или приехать в Екатеринбург накануне и заночевать у кого-то из знакомых.

Еду в автобусе и гоняю себя по списку вопросов. Цель вашей поездки? Где собираетесь остановиться? Чем собираетесь заниматься? Есть ли у вас друзья или родственники в Великобритании?

Готовлюсь, как к экзамену по английскому языку. В консульстве присутствует переводчик, но студентам, едущим изучать английский в Лондон, рекомендуют говорить все же по-английски. Предполагается, что вы едете в Великобританию не для того, чтобы начать свое обучение, а чтобы углубить и расширить уже имеющиеся знания. Для этого рекомендуют взять с собой какие-либо справки, подтверждающие «предыдущее целенаправленное изучение языка»: справка о посещении курсов, сертификаты, рекомендации преподавателей и прочее.

За окном просыпается и расплывается солнечное июльское утро. День обещает быть жарким. Я одета в брючный костюм с длинным рукавом. Душновато. Но одеваться в консульство рекомендовали прилично и даже строго. Особенно девушкам. Минимум косметики, скромное выражение лица. Лондон полон русских проституток. Консульство получило наказ пресекать приток новых кадров. Поэтому во всех неофициальных руководствах для аппликантов написано: если вы хотите получить визу, не вздумайте надевать короткие юбки и обнажать плечи. Если консульский офицер заподозрит, что вы направляетесь в Великобританию в поисках красивой жизни и легких денег, вы не получите визу. Конечно, об этом не напишут вам в отказе.

Ах, как легко казалось вернуться в Британию, когда мы жили на ее территории! За полгода мы настолько расслабились на свободных землях, что забыли о том, как непросто было до них добраться. Мы покидали страну шутя, махали провожающим и обещали вернуться следующим летом. Вернуться. Как будто это был приморский городок, для возвращения в который требовалось всего лишь накопить денег и успеть забронировать отпуск.

Восемь месяцев в России напрочь уничтожили эту иллюзию. Восемь месяцев в России заставили снова поверить в железный занавес. ОК. Он перестал быть железным. Но он не перестал существовать, потому что теперь Европа, опасаясь массовой миграции, закрылась от нас. И я это говорю не потому, что мне было сложнее попасть, чем кому-либо. Для кого-то существуют многочисленные пособия в Интернете о том, как успешно пройти собеседование и получить визу. Потому что при подаче заявления на студенческую визу в Великобританию – пятьдесят процентов заявителей получают отказ. И если вы очень хотите попасть в остальные пятьдесят процентов – вы будете читать все эти пособия и следовать всем этим советам. И чем важнее для вас попасть в Великобританию, тем более тщательно вы будете готовиться к поездке в консульство. Потому что, когда вам поставят отказ в визе, вероятность того, что вы выиграете апелляцию, ничтожно мала. Если, конечно, вы не сын богатого папы и в вашем паспорте не проставлены восемь виз шенгенских и пара американских.

Что хотят видеть в консульстве? Как можно больше доказательств того, что вы едете подучить английский язык, и только. Что вы вернетесь сразу после окончания двухмесячного курса и не собираетесь задерживаться в стране. Поэтому вы предъявляете документы, подтверждающие вашу прочную связь с родиной. Как правило, доказательства, что у вас хорошая работа, крутая должность и большая зарплата, которая будет еще больше, когда вы заговорите по-английски. Что ваш работодатель вас необыкновенно ценит и готов даже оплатить вашу поездку. Что у вас на родине квартира, машина, дача и куча денег на счету, и вам даже в голову не придет мысль остаться в Великобритании, чтобы поработать, например, на стройке. Наличие супругов и детей, остающихся дома, дает основание думать, что вы в чужой стране не задержитесь. Да и незаконченное высшее образование тоже, предполагается, должно вас тянуть домой. Все это называется «прочные связи с родиной». На них рекомендуют упирать весь период собеседования.

Не забудьте, что вы необыкновенный патриот, что вы плачете при звуках гимна и лучше своей страны ничего в жизни не видели и не хотите видеть. В общем, порепетируйте перед зеркалом. Лучше в одиночестве – а то окружающие не поймут.

Потом предъявляете доказательства серьезности ваших намерений. Вот вы и колледж оплатили (и это лучший колледж в Лондоне, до этого вы просмотрели в Интернете десятки!), вот и жилье на период обучения у вас забронировано. В аэропорту вас встречают и провожают, а денег на вашем счету достаточно, чтобы прожить эти два-три месяца в свое удовольствие, бродя по музеям, магазинам и пабам и вкладывая свои средства в английскую экономику. Я как представила эту картину, чуть не прослезилась. Так мне захотелось соответствовать нарисованному образу. Помните анекдот про Вовочку, который, услышав, что лучшие игрушки, детские сады и люди в Советском Союзе, заплакал и сказал: «Хочу жить в Советском Союзе!»

Когда мама полистала папочку с моими бумагами для консульства, она произнесла: «Если бы все это было правдой, зачем тебе уезжать?»

Мне повезло с письмом от работодателя. Мой работодатель собирался свинтить из страны следом за мной, поэтому дал мне все необходимые справки и велел держать его в курсе моих британских приключений посредством писем и звонков.

В консульстве с первого июля подняли цены в два с половиной раза. Довольно долгое время консульский сбор составлял две тысячи рублей. Сейчас четыре с половиной. Досадно, опоздала на несколько дней. Еще более досадно будет, если визу так и не дадут. Солидная сумма, месячная зарплата. Ужасно жалко.

И вот консульство. Я не успеваю приехать к открытию, поэтому становлюсь в конце очереди и получаю возможность слушать истории, которые рассказывают люди. Пытаюсь угадать, кому поставят, кому нет. Молодым и холостым, как правило, отказывают. Им нечего терять. Они не вернутся. Высокий крепкий парень у окна. Институт окончен. В Великобритании был дважды – бывший сельхозрабочий. Мой случай.

– Зачем вы едете?

– Изучать английский.

– Зачем вам английский?

– Нравится.

Свободен. Можно даже не сомневаться – откажут. Неубедительно. Следом полная и страшно неуверенная в себе девочка. Не выглядит как искательница красивой жизни. Отвечает так сбивчиво, как будто врет впервые в жизни. Откажут.

С задних рядов встает девица. Ярко-красный плащ распахивается, открывая короткое платье. Она в своем уме? Красивая, уверенная, с прекрасным английским. Наблюдаю с большим любопытством. Откажут, стопудово откажут. Вся очередь сверлит ее взглядом. Но она через пару минут садится, еще более красивая и уверенная в себе. Красный плащ разгорается еще ярче. Для нее это уже двадцать пятая виза. Едет как переводчик.

Еще один пианист получает визу, лохматому замученному профессору средних лет разрешили участвовать в конференции в Бирмингеме. Бизнесмен едет в командировку. Потом опять череда отказов. Девочка из центра международного обмена Екатеринбурга. Работает менеджером по английским программам, отправляет студентов. Едет в мой колледж. Цель визита? Посмотреть на своем опыте, что за колледж, с которым мы работаем. Железная причина. Лучше не придумаешь. Отказывают.

Я потом читала эти отказы. Студентам – в классической форме: «Ваш возраст и ваше семейное положение вынуждают нас думать, что вы потенциальный иммигрант. Вы не продемонстрировали достаточные связи с родиной, поскольку образование у вас закончено, а работы еще нет…» Моя сестра год назад получила точно такой же отказ, несмотря на отличную подборку справок. «Вы молодая, незамужняя…» Почти все бывшие сельхозрабочие получают такой же отказ. Недостаточно связей с родиной. Так ведь потому и едут! Пока не обзавелись слишком прочными связями. Вот в чем абсурд.

Я не в шоке. Обо всем этом меня уже предупреждали. Все эти истории я слышала и читала в Интернете последние месяцы. Поэтому готовилась особенно внимательно, тщательно, выверяя каждую справку, подстраховываясь, где только можно. Но случай с девочкой из центра международного обмена выбивает меня из колеи. Утыкаюсь взглядом в книгу. По три раза перечитываю каждую строчку и не могу уловить смысл. Предупреждали, что в консульстве повсюду камеры. Излишнюю нервозность лучше не выдавать. Человек, которому нечего скрывать и чьи намерения чисты как слеза, не нервничает перед собеседованием.

Приходит мой черед. Все ответы я знаю наизусть. Все вопросы, мне кажется, тоже. Дежурный консульский офицер – худая, рыжая англичанка – велит говорить по-русски. Ей уже надоело за этот день слушать корявую английскую речь. Я облегченно вздыхаю. На своем языке да не выкрутиться? Ошибаюсь. Разговор быстро выходит из рамок запланированного. Что вы делали в Великобритании в прошлом году? Как долго вы там оставались? Почему вы продлевали визу? Кто занимался вашими документами? Почему ваш работодатель стал хлопотать за продление вашей визы? Какие у вас были отношения? Собираетесь ли вы продолжать знакомство? Почему вы покинули страну только в последний день срока действия визы?

Обстоятельно отвечаю на вопросы, говорю чистую правду, не могу отделаться от ощущения, что ни одному моему слову не верят. Новый блок вопросов.

– Где вы учили английский раньше? Что дадут вам трехмесячные курсы, если вы пять лет изучали его в университете? Почему вы не изучаете английский в своей стране при наличии стольких разнообразных курсов? Почему вы не хотите сэкономить деньги? И вообще, вы полгода прожили в Великобритании – неужели этого было недостаточно, чтобы выучить язык?

Я извиняюсь за свое дурацкое и неоправданное желание учить английский в его родной стране и поясняю, что едва ли хоть одна ферма располагает условиями к изучению английского. Хоть месяц там проживи, хоть пять лет. Консульский офицер не успокаивается.

– Когда вы вернулись из Великобритании? Когда вы нашли вашу сегодняшнюю работу? Как вы ее нашли? Насколько она связана с вашим образованием? Чем вы там занимаетесь? Сколько часов в день работаете? Сколько зарабатываете? На какие деньги едете? Почему ваши родители оплачивают вашу поездку? Откуда остальные деньги на вашем счету? Почему ваш работодатель позволяет вам уехать на такой большой срок? Кто будет работать за вас? Почему они думают, что вы вернетесь?

Я думала, этот допрос никогда не закончится. Иначе, чем допрос, я его назвать не могу. Десятки разнообразных вопросов из всех сфер, включая личную жизнь. Потом меня отправили подождать. Видимо, стали обзванивать все инстанции, указанные в моих справках. Я сидела и думала, не перепутают ли там что-нибудь на другом конце телефона и не разойдемся ли мы в показаниях. Попыталась представить, что работала бы на обыкновенной работе и была бы в обыкновенных деловых отношениях с директором. Какой бы директор стал участвовать в подобном телефонном допросе? Всех отпустили погулять, а в четыре часа велели прийти за результатами. «За результатами». Окончательного решения еще никто не знал.

Мы остались в холле вдвоем с одной девчонкой. Нам велели задержаться. Девчонка ударилась в панику, и ей хотелось с кем-то поделиться своими переживаниями.

– Я вообще не понимаю, что происходит, – затараторила она. – Я уже четыре раза была в Англии, мне всегда без проблем давали визу. Я живу там несколько недель или месяцев, потом приезжаю домой, потом снова еду. Я говорю в консульстве, что останавливаюсь у моей бывшей хозяйки из «хост фэмили», мы с ней в прекрасных отношениях, она высылает мне приглашения, но на самом деле у меня бойфренд в Лондоне, и я уже по нему соскучилась…

Я молча слушаю и размышляю: если в консульстве полно видеокамер, то, наверное, и микрофоны тоже могут быть в каждом углу. И почему некоторым оглоушенным дурочкам дают по четыре раза визу в Великобританию, если они вообще никаких инструкций не читают и ни одного правила не соблюдают.

– Что они еще хотят от нас, не знаешь? Я не планировала задерживаться здесь так долго. Меня шофер ждет, папа собирался после обеда на встречу и будет сердиться, что я занимаю шофера.

Я тупо смотрю в угол. Наверное, когда у твоего папы личный шофер, получить визу в Великобританию намного проще. Меня вызывают по второму разу. Видимо, уже позвонили всем, кому полагается. Сопоставили показания. Новый шквал вопросов:

– Что вы собираетесь делать в Лондоне? Когда вы прилетаете? Где остановитесь? Кто будет встречать вас в аэропорту? Знакомы ли вы с вашей квартирной хозяйкой? Что вы о ней думаете? Рассчитываете ли вы прожить у нее все три месяца? Есть ли у вас друзья в Великобритании? А среди англичан? Вы жили в Великобритании полгода, почему у вас там нет друзей?!

Со мной прощаются, велят подойти в четыре часа. Состояние аффекта. Полный ступор, ничего не соображаю. Два часа брожу по Екатеринбургу и мысленно распаковываю чемоданы, возвращаюсь на работу, возвращаю деньги на поездку. Четыре с половиной тысячи сгорели. Я заплатила четыре с половиной тысячи за удовольствие присутствовать на собственном допросе. У меня за спиной полсотни университетских экзаменов, в том числе вступительных и выпускных. В жизни не испытывала подобного стресса. В четыре часа начинается торжественная раздача слонов. Вернее, выдача британских виз. Как и предупреждали, визы получили только половина аппликантов. Люди сидят и тупо смотрят в бумажки, пытаются вникнуть в причину отказа. Студентам отказали почти всем. Нет работы, нет семьи, недостаточно денег на счету, неубедительные ответы… Девочка с личным шофером получает визу в пятый раз и чуть ли не бросается мне на шею от счастья. Меня вызывают в третий раз. В третий раз задают одни и те же вопросы:

– Цель вашей поездки? Что вы собираетесь делать в Лондоне? Сколько денег берете с собой? Как собираетесь ими распоряжаться? Почему мы должны верить вам?

Я сухо отвечаю. Мне уже ни до чего нет дела. Скаталась, подучила английский, нечего сказать. Ощущение, что веду журналистское расследование и прошусь на военный завод. Или незаконно перешла границу и попала в полицейский участок. Что за нелепая идея учить английский в Лондоне! Что за странное желание повидать мир! Что за подозрительное, непонятное намерение снова посетить страну, в которой так понравилось! Придут же в голову глупые мысли.

Мне торжественно вручают паспорт с визой и желают хорошо провести время в Лондоне. Я выхожу из консульства выжатая как лимон и на автопилоте добираюсь до вокзала. Странно, но еще утром я понятия не имела, в какой стороне он находится. Да и сейчас, наверное, не найду.

«Русская зима» на Трафальгарской площади

Моя русская подруга вышла замуж за эквадорца и поселилась в его общине. Соответственно, полностью погрузилась в латиноамериканскую культуру: кухня, песни, фильмы, гости, испанский язык. Прожив несколько месяцев в наполовину английском, наполовину латиноамериканском окружении, затосковала по домашним пельменям и застольным песням.

– Идем на русский фестиваль? – спрашивает она меня уже в третий раз. – Давай возьмем Алессандро. Ему будет интересно.

– Бери Алессандро. А я возьму знакомого шведа, договорилась с ним встретиться в эти выходные, совсем забыла про фестиваль. То-то ему будет любопытно!

Мы приходим на площадь, заполненную людьми. На входе нам вручают пластиковый флажок с российской символикой, и мы вливаемся в гудящую толпу, размахивающую такими же флажками и разговаривающую на таком родном языке. Чем-то похоже на ноябрьскую демонстрацию или первомайский парад. Больше на ноябрь. Также омерзительно холодно и сыро. А знаменитая Трафальгарская площадь с Национальной картинной галереей во главе по чьему-то странному замыслу выстроена в противной серой гамме, от которой в вечно дождливом Лондоне в унылый зимний день еще большая тоска берет.

Мы бросаем мимолетный взгляд на сцену, где выступают неизвестные нам, но необыкновенно популярные в России певцы, окидываем взглядом газетные киоски с русской прессой, ларьки с национальной едой, купленной в местных русских магазинах, выстаиваем очередь за «Балтикой» и, прихлебывая холодное пиво на совсем нежарком воздухе, сами задаем себе вопрос: а зачем, собственно, мы сюда пришли? Ну ладно, подруга первый год в Лондоне, у нее ностальгия, муж-эквадорец пришел разделить ее ностальгию и проявить уважение к ее культуре. Швед мой – турист в Лондоне, ему в диковинку. Ну а я-то сама что здесь делаю уже четвертый год? Зачем я пришла? Надежду Бабкину послушать, которую в России никогда не слушала, или Диму Билана, которого не знаю и знать не хочу? Или съесть десяток фабричных пельменей по старой памяти? Или выпить холодного пива на морозе? Прихожу к выводу, что пришла встретить всех своих русских лондонских знакомых в одном месте в одно время. Знакомых у меня много, и на регулярное поддержание связей всегда не хватает времени. А ежегодный фестиваль на Трафальгарке становится уже доброй традицией возобновлять потерянные связи и тусоваться с людьми, с которыми не будешь встречаться специально.

Примерно также рассуждают окружающие меня люди. Старая привычка собираться вместе гонит в воскресное продрогшее утро в центр Лондона. Пожалуй, украинцев и литовцев на площади гораздо больше, чем русских, но никого это не смущает. И хотя они порой до хрипа доказывают англичанам, что они не русские и не надо их русским называть, стоят же тут с русским пивом и пельменями и машут российскими флажками. Все мы дети одной страны, все привыкли собираться несколько раз в году на массовые тусовки. Людей посмотреть, себя показать. Выпить, поспорить, морду набить. А может, все тот же дух единства. Общинная мы страна, были и будем, хотя нет в Лондоне никакой общинности, не хотят русские объединяться, каждый сам по себе живет-существует. Когда мы собирались вместе на ноябрьский парад на далекой родине, у нас были общие идеалы, общие интересы, одни и те же любимые фильмы и песни. Неизменное «Советское шампанское» и салат Оливье на новогоднем столе. Сейчас у нас все разное. Начиная от обстоятельств, вынудивших покинуть родину, и заканчивая уровнем материального и социального благополучия на данный день. И не о чем нам говорить друг с другом. И незачем объединяться. И вот только раз в году, один день, мы вспоминаем, что все мы – часть одного целого. И такие дни объединяют…

Но вот устроителей праздника сменяют официальные представители. Добрый дедушка Кен Ливингстон спускает внучку с рук и поднимается на трибуну. Занимает свое место рядом со своим давним приятелем – московским мэром. Обращается с поздравительной речью к гостям. Не знаю, в курсе ли он, что такое старый Новый год и почему русские его празднуют, но, наверное, это неважно. Все знают, что у русских больше всего праздников в году, и они празднуют все подряд. А когда особой даты в календаре нет, а душе хочется праздника, заимствуют что-нибудь у иностранцев. Хэллоуин какой-нибудь. Или День святого Валентина. Наверное, и их скоро возведут в ранг официальных выходных в России. Думаю, московский мэр рассказал об этой традиции лондонскому мэру. И лондонский мэр от души повеселился. Самый крупный фестиваль в Лондоне организуется по поводу праздника, которого не существует. И невдомек ему, что повод для фестиваля – не праздник. Повод – собраться. А праздник мы придумаем.

Пару лет назад в одной из ведущих и авторитетных газет Великобритании «Гардиан» была опубликована резкая статья некоего журналиста Ханта под названием «Почему Великобритания привечает баронов-разбойников?». Автор бросил упрек лондонской мэрии, что город слишком прогибается под русскими, широко распахивает объятья новоявленным русским богачам и всячески приветствует и поощряет нашествие русских миллиардеров, наживших свое богатство незаконным путем. Что правительство Лондона проводит едва ли не рекламную акцию для завлечения как можно большего количества русских олигархов в британскую столицу. Статья породила дебаты в политических кругах, и через несколько дней мэру Лондона пришлось опубликовать официальный ответ «400 тысяч причин, по которым мы приветствуем русских», представлявший, по сути, своеобразную защитную речь политики британского правительства в отношении гостей из России.

Статью Ханта мэр назвал вредной и даже шовинистической. В своем заявлении Кен Ливингстон упомянул, что в Великобритании проживает примерно двести тысяч русских, еще двести тысяч ежегодно приезжают в качестве туристов, и абсурдно полагать, что все они являются олигархами. Эти четыреста тысяч человек приносят значительную прибыль британской экономике, и для этого им необязательно покупать футбольные клубы. Просто газеты всегда ищут сенсаций, а рядовые туристы, оставившие миллионы фунтов в ресторанах, магазинах и местах досуга, неинтересны прессе. «Лондон гораздо больше заинтересован в увеличении количества российских туристов, приезжающих сюда, а также в постоянно увеличивающейся русскоговорящей общине, чем в олигархах. В прошлом году столицу посетили двести тысяч россиян, потратив здесь сто восемьдесят миллионов фунтов стерлингов. И Великобритания отмечает, что быстрое развитие туризма в стране происходит главным образом за счет России. Темпы такого увеличения, составляющие более семидесяти процентов, выше, чем в любой другой стране Европы».

Также мэр назвал самым большим успехом мэрии Лондона проведение в 2005-ом году фестиваля «Русская зима» на Трафальгарской площади, который собрал более пятидесяти тысяч гостей. «Я могу вас заверить, что пришедшие в этот довольно холодный день на крайне увлекательный праздник русской культуры не были олигархами». В заключение мэр добавил: «Я не намерен стыдиться или извиняться за то, что собираюсь и дальше делать все возможное, чтобы Лондон получал от этого выгоду. Я хочу, чтобы китайцы, русские, индийцы посещали Лондон, вкладывали в него свои средства, работали и учились здесь. Ведь Лондон – это самый гостеприимный город для людей всего мира».

Мэр Лондона не фальшивит. Через пару месяцев после своего заявления, в январе 2006-го года, он принимал самое активное участие во втором фестивале «Русская зима», стоял на трибуне рядом с Юрием Лужковым и обратился с приветственной речью к русскому населению Лондона. А в июле, когда лондонская мэрия устроила танцевальный фестиваль «Big Dance», все русские газеты Лондона опубликовали фотографии Кена Ливингстона, танцующего с Николаем Цискаридзе и Екатериной Кондауровой на фоне Тауэрского моста.

Фестиваль «Русская зима» 2007-го года собрал семьдесят тысяч человек, а в 2008-ом уже более ста тысяч. И каждый год мэр Лондона выходил на трибуну с обращением к русскоговорящему населению Лондона. На старый Новый год Трафальгарская площадь настолько запружена, что передвигаешься по ней с трудом, а к вечеру там просто невозможно протиснуться – ждут выступления известных певцов. Билана, например.

Но вот наконец раздались звуки российского гимна, и люди притихли. В первую минуту повеселились, что на центральной площади английской столицы, в самом центре Лондона звучит российский гимн. Потом вдруг прониклись, взгрустнули, вспомнили хорошие времена на полузабытой родине. Ноябрьские парады и первомайские демонстрации, салюты на День Победы, почетный караул у памятника вождю. Селедку под шубой, нечаянно облитую «Советским шампанским», и шашлыки на природе на майские праздники, субботники во дворе и запах горелых листьев, и чаепития там же во дворе, в окружении соседей, которые через двадцать лет совместного проживания уже почти родные люди… А потом со сцены полетел искусственный снег, закружился-завертелся на лету, переливаясь в сумрачном небе, и через пару минут заполонил площадь. Люди одобрительно загудели и замахали российскими флажками. И стало хорошо и тепло на душе. Все мы разные, и жизни у нас разные, и судьбы у нас разные. Общее только одно – вот этот маленький флажок в руке и этот снег, привет с далекой родины.

Джентльмены предпочитают джентльменов

Старинный клуб на Олд Броад-стрит, в самом центре делового Сити. Узкая улочка, знаменитая на весь финансовый мир, переполнена людьми, зарабатывающими баснословные деньги, такси медленно пробираются среди людей, а двухэтажные красные автобусы неповоротливо заворачивают за угол и застревают на каждом шагу. Через дорогу от клуба – новое здание лондонской валютной биржи, и все члены клуба, соответственно, финансисты высшего разряда. Выпускники частных школ и лучших университетов страны, владельцы собственных компаний, лучшие умы державы и основа ее финансового благополучия. С годовым доходом в несколько сот тысяч фунтов каждый. Свой рабочий день они начинают едва ли не в шесть утра, а заканчивают поздно вечером, поэтому в клубе они появляются в обеденное время и проводят здесь спасительные полтора-два часа, наслаждаясь истинно английским обедом в классической английской обстановке.

Клуб выстроен по принципу старинного особняка, трехэтажное классическое здание в кремовых тонах. Портье на входе, портреты королевы и супруга со всеми регалиями, парадная лестница, повсюду толстые вишнево-красные ковры и атмосфера что ни на есть музейная. Почтенные джентльмены в дорогих костюмах раскланиваются на входе и проходят в бар пропустить стаканчик виски или отправляются прямиком в гостиную отобедать. После обеда поднимаются в курительную комнату, чтобы под портретами Веллингтона и Ротшильда, основателей клуба, выпить чашку кофе и почитать свежую прессу. Пресса, помимо «Файнэншл Таймс», представлена лучшими издательскими домами Великобритании – «Таймс», «Гардиан», «Индепендент», «Ивнинг Стандард». На кофейном столике стопка журналов про столь любимую англичанами сельскую жизнь, охоту, скачки, недвижимость и театры. Так было заведено двести лет назад, и нет ни малейшего сомнения, что следующие двести лет все останется в том же духе – серебряные приборы, подносы и подсвечники, именной фарфор и тяжелые кожаные кресла, которые чем старее, тем дороже.

– Высший класс мебель не покупает, он ее наследует, – любит поговаривать управляющий клубом.

Под давлением модернизации двадцатого века клуб был снабжен электрическими лампами вместо свечей и старые кассовые автоматы заменили на новые компьютерные. Пожалуй, на этом нововведения закончились. Да, еще одна досадная уступка меняющемуся миру. Несколько лет назад администрация была вынуждена разрешить членам клуба приводить на обед гостей-женщин. Но только в юбках, только в определенные гостиные и только по предварительной договоренности. Так, в баре до сих пор царит полный мужской шовинизм. Никаких женщин за двести лет, за исключением обслуживающего персонала.

Настенные часы отбивают час дня, а в обеденном зале Солсбери до сих пор один посетитель, и тот читает газету. Я уже в сотый раз изучила все гравюры на стенах и пожалела, что напросилась заменить Татьяну в ВИП-гостиной. После двух месяцев работы в курительной комнате захотелось какого-то разнообразия, вот и перебралась помогать Рональду в зале Солсбери. А из трех заказанных столов два уже отменили, а за третьим уже полтора часа сидит мистер Доусен, почтенный джентльмен семидесяти восьми лет, и читает газету. Ждет, когда в клуб подъедут его компаньоны, чтобы вместе пообедать. Компаньоны задерживаются, я сержусь. Делать нечего, уйти нельзя, а поговорить не с кем. Обеды в зале Солсбери – дорогие, на двоих сотня-полторы, в зависимости от вина, может перевалить и за две. Вина в клубе коллекционные, семьдесят наименований, бутылка может стоить больше сотни фунтов, и джентльмены ориентируются в этом меню не хуже, чем в валютных курсах. Но обычно гостиная Солсбери полупуста, люди, зарабатывающие по миллиону в год, тоже любят экономить деньги.

– Это вам не ваши русские нувориши, – поучает Рональд. – Пришли деньги, ушли деньги. Сегодня пируют на полную катушку и футбольные клубы покупают, а назавтра по заграницам скрываются.

Рональд, пожилой степенный официант, отвечающий за гостиную Солсбери, в разговоре со мной не упускает возможности подколоть Абрамовича, потому что знает, что я русская. Для англичан русский-водка-драка-Абрамович – неизменная цепочка ассоциаций. Он знает, что у русских много денег и что тратят они их неразборчиво.

– Вон, Татьяна тоже все ищет какого-нибудь нувориша, – неодобрительно ворчит Рональд, и его пушистые белые усы недовольно подрагивают. – Только русские ее не устраивают, она хочет английского выцепить. Уже полтора года кокетничает с джентльменами. Сколько раз я ей говорил – брось ты это бессмысленное занятие! Если ты хочешь найти состоятельного мужчину, уйди из официанток и иди учись в университет. А она говорит – вон Абрамович на стюардессе женился, а много ли времени в самолете на знакомство? Не сравнивайте своих миллионеров с английскими. Не будут они на официантках жениться.

– Ну, Рональд, – тяну я, вполглаза присматривая за мистером Доусоном и предвкушая очередной спор о различии культур. – Они на английских официантках жениться не будут, а русские официантки в Лондоне обычно высшее образование имеют. Потом, красоты нашим женщинам не занимать.

– Красоту они оценят, но и виду не подадут. А в лучшем случае поулыбаются тебе. Но поверь мне на слово, двадцать два года работаю в этом клубе, ни одна официантка за клиента замуж не вышла. Они знаешь на ком женятся? Там такие женщины, что до седьмого поколения свою родню перечислить могут.

– Я тоже могу перечислить родню до седьмого колена! – фыркаю я, напрашиваясь на пространный разговор, который бы скрасил оставшиеся полтора часа моего дежурства в этом музейном зале.

– Кого? Представителей советского пролетариата? Строителей счастливого коммунизма? Ты Кейт Мидлтон знаешь? Во всех отношениях достойная девушка, с принцем Уильямом один университет заканчивала. Умная и красивая. Но благородных кровей не хватает. И поскольку ее мама говорит «чаво» королеве, не бывать ей женой наследника престола!

– Ха! Ну так он-то ее любит! И всем англичанам она нравится! И два года назад ее признали самой красивой женщиной Великобритании.

– И все это не поможет ей стать следующей королевой. А отчего, ты думаешь, он ей уже пять лет голову морочит? Почему он до сих пор не женился? Потому что бабушке Елизавете кандидатура не нравится. Порода подводит.

– Чего же она его не бросит? Неужели приятно быть вечной герлфрэнд, на которой никогда не женятся? И так пресса все косточки ей перемыла.

– Потому что она верит, что его любовь окажется сильнее предрассудков. И глупостей не делает. Помнишь, они расставались в прошлом году? Все газеты тогда об этом писали. Так ты думаешь, она сразу же нового бойфренда нашла? А вот и нет. Она ни с кем не встречалась и репутацию свою не испортила. Поэтому он к ней вернулся, и они опять вместе, и у нее снова есть шанс.

– Поразительная стойкость. Как она могла предугадать, что он вернется, особенно если расстались по обоюдному согласию? И откуда такая уверенность? Могла бы завести нового бойфренда, чтобы принц поревновал и быстрее определился.

– Нового бойфренда?! Ну тогда бы она потеряла все! Еще не хватало, чтобы невеста наследника престола шлюхалась с безродными юнцами из пабов. Нет, она умная девочка. Она понимала, что такое поведение похоронит все ее предыдущие труды. Я более чем уверен, что у нее, кроме принца Уильяма, никого не было, и поэтому у нее до сих пор есть шанс.

– О, Рональд, неужели вы до сих пор ищете девственниц для наследников престола? Кого сейчас это волнует? Особенно в вашем развращенном обществе, где средняя англичанка меняет по двадцать любовников до того, как выйдет замуж. Тогда принцу Уильяму следовало бы жениться на ней еще пять лет назад и сохранить ее целомудренность для нации и будущего потомства.

– А-а, девственность уже никого не интересует, – отмахивается Рональд. – Проблема в прессе. Представляешь, если у нее в далекой юности, лет, скажем, в шестнадцать-семнадцать, был бойфренд. Она же тогда не встречалась с принцем Уильямом и знакома с ним не была – кто упрекнет? А потом пять лет безупречных отношений с Уильямом, он делает предложение, она принимает, королева отошла в мир иной, принц Чарльз тоже не намного ее пережил, и вот – молодой король и молодая королева накануне коронации. И за день до коронации все бульварные газеты выходят с фотографиями полуголой королевы и смачными откровениями о ее любовных похождениях во времена былой юности. Ты представляешь, какой скандал? А скандал будет, потому что газетчики будут искать подобный компромат. Они перевернут все архивы и найдут, с кем спала Кейт Мидлтон в свои семнадцать лет. И осыплют золотом того счастливчика, который первым забрался под юбку завтрашней королевы, за право рассказать о своем бесценном опыте. А какова королева в постели? А что ей нравится? А нет ли у нее каких-нибудь особых фантазий? А, да, королева очень любила устраивать стриптиз на столе и не гнушалась принимать по два мужчины за раз. Ты себе представляешь, что это будет равносильно плевку в лицо монархии? Поэтому, если бы у нее был кто-то кроме принца Уильяма, она бы даже не появилась на приеме в Букингемском дворце и королева так бы никогда и не увидела новую подружку внука.

– Ну что толку, что у принцессы Дианы была безупречная репутация и благородное происхождение и замуж она вышла девственницей. Это не остановило ее от любовных интриг в браке.

– Ты опять не понимаешь, – сердится Рональд. – Не так страшны интрижки, страшна огласка. Главный грех Дианы – не измена мужу, а ее демонстративная неразборчивость в связях! Став женой наследника престола и матерью будущего наследника престола, она утратила власть над своей жизнью. С того момента ее личная жизнь принадлежала короне. Ходят слухи, что она была беременна от сына Аль-Файеда и была уничтожена, потому что королевская семья не могла позволить, чтобы у будущего короля Англии были полукровные братья-арабы. Это все выдумки журналистов, чтобы массы прониклись. Английский истеблишмент понимал, что даже без этой беременности ее связь с сыном Аль-Файеда была возмутительной и недопустимой. Ты помнишь поговорку про жену Цезаря, которая должна быть выше подозрений? А эта женщина, вознесенная в Букингемский дворец, святая святых Британской империи, позволила себе любовные интрижки с безродными арабами. Не стеснялась путешествовать с ним по Европе и останавливаться в отелях на потеху журналистам.

– Рональд, так ты веришь, что ее убила королевская семья?

– Что за чушь! – возмущается Рональд. – Они ее не любили, это верно, но подрезать тормоза… знаешь ли, не королевский это способ устранения неприятелей.

– Тогда почему они ее третировали?

– За неразборчивость связей. Не все члены королевской семьи были без греха, и королевам тоже изменяли, но это никогда не выходило за пределы дворца. А она своей связью с сыном Аль-Файеда нанесла пощечину истеблишменту. Она прекрасно понимала, какой репутацией пользуется Аль-Файед в английском обществе, и если уж ей понадобился любовник, могла бы выбрать кого-нибудь менее скандального.

– За что они не любят Аль-Файеда? – невинно спрашиваю я, предвкушая еще одну интересную историю. Реакция не заставила себя ждать.

– За что они не любят Аль-Файеда?! О, поверь мне, им есть за что не любить Аль-Файеда! Уже за то, что он купил «Харродс», любимый магазин истеблишмента, и они теперь вынуждены каждой своей покупкой приносить выгоду человеку, который не достоин их уважения.

– Ну не продавали бы тогда, – просто изрекаю я.

– Аль-Файед богат, а «Харродс» – это здание, и оно продается. Он заплатил хорошие деньги, бизнес есть бизнес. Но репутация не продается. И сколько бы у него ни было денег, он никогда не купит британское гражданство, он уже дважды подавал на британский паспорт и дважды получал отказ. Потому что, как бы он ни был богат, истеблишмент никогда не выдаст ему британского паспорта.

– Смотрите, какая щепетильность! – удивляюсь я. – Половина моих знакомых украинцев получили британские паспорта безо всяких проблем, а Аль-Файед, владеющий «Харродсом», не может.

– Потому что истеблишменту нет никакого дела до твоих безродных украинцев, а Аль-Файед – лицо особое.

– Истеблишмент – это кто? Политики?

– Сама ты политик! Кому есть дело до политиков?! Политики приходят и уходят, а истаблишмент остается. Истеблишмент – это реальная власть в стране, это высшие круги общества, которые всегда были и всегда будут. Истеблишмент – это английская знать, основа, на которой держится монархия и конституция. Истеблишмент – это члены нашего клуба, от мнения которых зависят судьбы нации. И чтобы стать членом истеблишмента, никаких денег недостаточно, как ни за какие деньги не купить членство в нашем клубе. Даже вашего хваленого Абрамовича не пустят на порог нашего клуба, хотя у него столько денег, что он мог бы купить этот клуб, но он никогда не купит репутацию и не будет допущен сюда как представитель английского истеблишмента.

Легкое тщеславие наполняет меня от мысли, что я свободно расхаживаю по зданию, в которое Абрамовича не пустят дальше порога, и я продолжаю расспросы.

– А кто может стать членом клуба?

Рональд выводит меня в гардеробную и показывает на деревянные скворечники с именами.

– Это – избирательная урна. На ней имя кандидата в члены клуба. Для того чтобы стать кандидатом, нужны рекомендации двух членов клуба, как только тебя зарегистрировали, твоя кандидатура проходит тайное голосование. В течение нескольких недель члены клуба могут голосовать за или против данной кандидатуры. И голосуют против они только в том случае, если располагают какой-то информацией, по которой этот человек не достоин быть членом клуба. Возможно, им известны факты, бросающие тень на его репутацию. Внутри ящика – два отделения. Слева – за, справа – против. В корзине лежат шары. Когда ты берешь шар и просовываешь руку в отверстие, никто не видит, куда ты кладешь его внутри – в левое отделение или в правое. Когда голосование заканчивается и почетная комиссия открывает урну, кандидат не проходит, если у него хотя бы один негативный голос. М-да, пять лет назад они ввели ограничение в два шара. Времена меняются, приходится быть более толерантными.

– Так от мнения одного неизвестного человека зависит отказ в таком важном мероприятии? А если кто-то из членов клуба недолюбливает этого человека, по личным причинам, и из вредности положит ему негативный шар?

– Это твои украинцы могут положить шар из вредности! – возмущается Рональд. – А английские джентльмены не будут порочить чье-то имя из-за личной неприязни. Если ты имеешь что-то против этого человека, твой выбор должен быть морально обоснованным. И если потенциальный кандидат совершил хотя бы один непристойный поступок, в бизнесе или в частной жизни, его репутация похоронена. Он может быть успешным бизнесменом и заработать много денег, но в финансовом Сити, где все друг друга знают, где каждое значимое имя занесено в справочник «Кто есть кто в Сити» и каждая значимая биография опубликована для всеобщего обозрения, он никогда не будет принят в приличные дома. А на совести твоего Абрамовича столько мелких и крупных грешков, что проживи он тут сорок лет – и все равно никогда не станет своим.

Рональд многозначительно умолкает и демонстративно переключается на полирование серебряного подноса. Я вижу, что к мистеру Доусону присоединились его запоздавшие компаньоны, и сейчас последуют заказ из коллекционного вина, и дорогие сигары, и разговоры о большой политике и девальвации фунта. Я еще раз с достоинством пересекаю просторный холл приемной, в который заказан вход русским и арабским нуворишам с подмоченной репутацией, и улыбаюсь по ходу почтенным джентльменам. Мне нравятся мои клиенты. Они никогда не грубят, обращаются со мной почтительно и не позволяют себе пошлых заигрываний. И даже если они в глубине души думают, что между нами социальная пропасть и я не более чем обслуга, приносящая кофе, они никогда не подадут вида.

Следующий лот – Лондон
Русские скупают Лондон

К русским олигархам в Лондоне относятся с особым почтением и неизменным любопытством. Они – покупатели номер один. Последнее время русские бизнесмены так охотно вкладываются в британскую недвижимость, что пресса просто кругами вокруг ходит – не произойдет ли еще чего-нибудь интересного. И может быть, дело даже не в тех суммах, которыми владеют русские богачи, а в том неанглийском отношении к деньгам, с которым они тратят свои миллионы в британской столице. Или вообще в самой щедрой и загадочной русской душе, столь непонятной скованному чопорному британцу. Русские любят жить с размахом: любить так любить, гулять так гулять, стрелять так стрелять, и для осторожного и скрытного англичанина это такая экзотика, что он неосознанно и бесповоротно подсаживается на импровизированное газетно-телевизионное шоу под названием «Русские миллиардеры в Лондоне».

Роман Абрамович в Лондоне – фигура культовая, можно сказать, самая любимая и оберегаемая. В своем роде он – национальный герой. С тех пор как Абрамович купил футбольный клуб «Челси», его имя запомнила вся Великобритания. Стоит только упомянуть, что ты из России, и тут же слышишь: «А-а, Россия – водка, Сибирь, Абрамович?» Ряд неизменных ассоциаций. Последние годы британские папарацци по пятам ходят за Абрамовичем и фиксируют каждое его движение – нельзя ли из чего сделать сенсацию.

Еженедельник «Сандей Таймс» каждый год публикует Рич-лист – список самых богатых людей Великобритании. Еще восемь лет назад в нем не было ни одного иностранца. В 2005-ом году список возглавил индийский миллиардер Лакшми Миттал со своими четырнадцатью миллиардами фунтов стерлингов, а Роман Абрамович занял второе место – его состояние оценили в сумму около одиннадцати миллиардов фунтов. Через некоторое время британская пресса заговорила о том, что русские миллионеры устроили переворот на лондонском рынке недвижимости.

Лондон давно привлекает миллионеров со всего мира по нескольким причинам. Во-первых, это финансовая столица Европы, второй финансовый центр мира после Нью-Йорка, здесь самые квалифицированные финансовые и налоговые эксперты и самая динамичная биржа. Во-вторых, в Лондоне оптимальная налоговая система для иностранцев. Капитал, заработанный за границей, не облагается налогом. Это делает Лондон необычайно привлекательным местом для хранения капитала. В-третьих, Лондон считается самой безопасной столицей, Великобритания не выдает никого и никому: ни олигархов, не террористов, ни политических беженцев. Говорят, что по этой причине многие российские предприниматели после ареста Михаила Ходорковского перебрались в Лондон. В отличие от Москвы здесь можно преумножать свои капиталы, не опасаясь, что их потом кто-нибудь отберет. Частная собственность в британском мире – священное понятие, и здесь можно не бояться вымогательств и грабежей, как в России.

Еще несколько лет назад, осенью 2002-го года, газета «Таймс» сообщила, что русские олигархи стали основными игроками на рынке недвижимости в престижных районах Лондона. Как говорится в статье, русские потеснили арабов, традиционно считавшихся самыми щедрыми покупателями. Кроме того, в отличие от англичан, предпочитающих традиционные английские дома, русские покупают особняки и большие современные квартиры, оснащенные самыми современными системами охраны. Цена в три-четыре миллиона долларов обычно не смущает покупателей, отмечает «Таймс».

Уже в начале 2000-х годов русские бизнесмены приобрели несколько домов в самых престижных районах британской столицы. По сведениям газеты, в их собственность перешли некоторые дома в районах Кенсингтон, Белгравия и Мейфэр, а также имения в самых уютных английских графствах Суррей и Беркшир.

Как сообщает газета, пионером на рынке недвижимости Лондона стал Борис Березовский, купивший здесь свою первую квартиру. В интервью для «Таймс» Березовский заявил, что за это время рыночная стоимость его британской недвижимости увеличилась в два с половиной раза. По словам Березовского, в начале девяностых он не думал об инвестициях, а просто хотел найти удобное и безопасное место для своей семьи. Однако потом понял, что напал на золотую жилу.

В 2006-ом все газеты трубили о том, что таинственный миллиардер выложил на аукционе сорок один миллион фунтов за дом N15 на Кенсингтон Палас Гарден (улице, где расположены здания многих посольств, в том числе и российского), чтобы приобрести один из самых дорогих домов, когда-либо переходивших из рук в руки в Лондоне. Газеты заволновались – не каждый день покупают дома в самом престижном месте, рядом с Кенсингтонским дворцом (кстати, именно там провела свои последние годы жизни принцесса Диана). Новым владельцем дома оказался российский нефтяной магнат Леонард Блаватник.

В середине октября газета «Обсервер» опубликовала статью Кристины Одон о настоящей русофобии, которая охватила средний класс Великобритании. Автор посетовала, что сегодня в Лондоне, если хочешь найти приличное жилье по невысокой цене, приходится постоянно держать нос по ветру: «Зевать сегодня нельзя, иначе вас опередят русские!» По мнению Кристины, большинство англичан уверены: «стоит очередному русскому богачу поселиться в Лондоне, как цены делают очередной скачок». В сентябре они пережили самый мощный взлет за последние четыре года: экономисты уже заговорили, что на рынке недвижимости начался новый мегабум. «Богатых россиян в Лондоне становится все больше, и из-за них жилье становится нам не по карману», – сетуют коренные британцы. Это признают и риелторы. Иен Шелли, сотрудник одного из агентств недвижимости в Бромптоне, подтверждает, что во многих районах Лондона (дело уже не ограничивается элитными кварталами) квартиры и дома уходят по ценам выше первоначального предложения – «русские, стремясь как можно скорее пополнить свою коллекцию недвижимости, перевернули правила рынка с ног на голову». Сегодня клиентов из России так много, что некоторые агентства заводят на своих сайтах русифицированную версию, а очень многие нанимают сотрудников, говорящих по-русски.

В последние месяцы новое поколение российских миллиардеров выбирает Лондон. Они привозят с собой огромную свиту помощников, адвокатов, советников и молодых предпринимателей. Тенденция началась в середине 90-х годов, когда в Лондон перебрался Артем Тарасов, первый советский миллионер, вынужденный скрыться из России. В своем интервью «Комсомольской правде» в 2005-ом году он рассказал, что когда он приехал в Лондон, про Россию никто ничего не знал и русских в глаза не видел. В настоящее время русские – покупатели номер один. Русскоязычный сервис появился во всех сферах обслуживания, престижные магазины предпочитают иметь продавцов, владеющих русским языком. Благодаря богатым россиянам растет спрос на услуги адвокатов, бухгалтеров и риелторов. Лондон полон жен, детей и прочих родственников богатых российских бизнесменов, которые продолжают зарабатывать деньги в России, а вкладывают их в британскую недвижимость. По сравнению с подмосковной Рублевкой лондонские цены кажутся им достаточно невысокими.

Девушка в поисках олигарха

Сижу в офисе у приятеля, забежала после работы выпить чашку чая и поболтать. Эмоционально рассказываю о свадьбе близкой подруги, которая вышла замуж за одного норвежца. Приезжала ко мне погостить, познакомилась с ним где-то в районе Трафальгарской площади. Понравились друг другу. Он, сраженный ее эффектными внешними данными, сразу же потерял голову. Предложил встретиться через месяц в Стамбуле, где он уже забронировал отпуск. Любовь с первого взгляда. При встрече в Турции он сделал ей предложение. Горячий скандинавский парень. Она его, конечно, приняла. Она давно подумывала перебраться в Европу, но все что-то сдерживало. Наверное, неприукрашенные примеры из жизни моих знакомых. Там, дома, у нее квартира и карьера, два раза в год отпуск на теплом море, а оставить все ради Лондона и по причине недостаточного опыта и владения языком идти в официантки? Или в приемную русской компании? Сомнительное удовольствие. А тут мужчина солидный, со статусом и приличной работой. Повезло.

Коля, наконец, отрывается от созерцания чужой жизни на сайте одноклассников и немного раздраженно произносит:

– Хорошо вам, женщинам, замуж вышли и решили все свои проблемы!

Я давлюсь чаем и требую пояснений.

– Ну, вот только что посмотрел Анюткины фотки на сайте. Живет в Ницце на вилле у своего бойфренда. Ничем не занимается. Скучает. Бассейн, рестораны, ночные клубы, тусовки разные. Красивая, загорелая, довольная жизнью.

Анютка – наша общая знакомая, вечная искательница богатых ухажеров для серьезных и перспективных отношений. Этот поклонник из Ниццы уже энный по счету, и я немного знаю подноготную.

– Завидуешь? А чему тут завидовать? Ей двадцать пять, мужику за пятьдесят. Он для нее старый, ограниченный и скучный. И замуж не зовет.

– Зато вилла в Ницце.

– Найди себе пятидесятилетнюю вдову с виллой в Ницце и попробуй поугождать ее прихотям хотя бы месяц!

– Это не мужской путь. Я тут сижу как дурак, пытаюсь раскрутить бизнес, визы продлеваю, справки собираю, живу в офисе, а вы просто приходите на все готовенькое.

– По-твоему, Анютка совсем ничем не жертвует?!

– А чем тут жертвовать? Сослали ее в эту Ниццу, что ли? Кавказская пленница на Лазурном Берегу! Как сыр в масле катается! Спит до двенадцати, потом макияж полдня делает.

– А то, что приходится спать с лысым толстым мужиком вдвое старше себя, это одно из развлечений?! – свирепею я. – По-твоему, женщина просто приходит на все готовое и наслаждается жизнью?!

– А что, твоя подружка не так замуж вышла?

– Моя подружка оставила успешную карьеру, собственную квартиру, семью, друзей и родную страну! Она переехала на другой конец света начинать все с нуля, учить язык, овладевать профессией и выстраивать новый круг знакомств. И это только потому, что желание создать семью оказалось сильнее карьеры и квартиры!

– Ну и он не беден. Приличная работа, квартира, доход пятьдесят две тысячи евро в месяц, – еще сопротивляется Коля.

– Да! А еще он на семнадцать лет старше ее, у него бывшая жена, которая выпотрошила его до нитки при разводе, и маленький ребенок, с которым нужно строить отношения. А еще учить норвежский язык, на котором нигде не говорят, кроме Норвегии! И налаживать контакты с его семьей, которые изначально настроены против нее, потому что для них она какая-то русская шпионка из КГБ. И вообще, жить под одной крышей с мужчиной с другими менталитетом, которого она видела всего несколько раз в жизни.

– Ну, только не надо проводить параллели с Анюткой. Уж мы-то прекрасно знаем ее историю.

Да, пожалуй, с Анюткой мало параллелей. Сколько я ее знаю, ею всегда владела идея найти себе богатого мужа.

Анютка – красивая. Очень красивая. Роскошные волосы, которые она мелирует в пепельный оттенок, и огромные карие глаза под точеными бровями. А самое главное, по-детски пухлые губы, которые делают ее лицо трогательно-беззащитным и невинным. Поэтому она с детства страшно избалована мужчинами. Начиная с собственного отца, который в ней души не чаял. Он был трижды женат, менял женщин как перчатки, и Анютка была единственной женщиной, которой он никогда не изменял. Не бедный, кстати, человек, владелец собственного бизнеса. Мама – талантливая пианистка, постоянно разъезжала с гастролями. Очень яркая женщина, творческая, но в отличие от Анютки трудолюбивая и целеустремленная. Из родительского дома Анютка вынесла представление о гламурной жизни. Казалось бы, старт неплохой, условия созданы, и можно было бы неплохо раскрутиться, но Анютка ленива от природы. Этакая гламурная светская львица, которая больше всего на свете любит быть на публике.

Еще будучи трехлетним ребенком, Анютка любила позировать перед фотокамерой. В школьные и студенческие годы занималась хореографией, окончила музыкальную школу, штурмовала пороги «Ленфильма». Два года училась актерскому мастерству в профессиональном театре. Анютка всегда тянулась к сцене, но долгое время не осознавала это как профессию. Потом окончила факультет иностранных языков в Питере и в Лондон приехала для языковой практики по какой-то волонтерской программе. По изначальному замыслу, нужно было помогать в благотворительных организациях и заниматься озеленением города, но Анютка довольно скоро забила на этот пионерский лагерь. Лондон открыл ей глаза на другую жизнь, которая в Питере даже и не снилась. Она вдруг поняла, что это – столица мира, что здесь собралась вся творческая элита, компанию которой она так любила, а также здесь лучшие рестораны, лучшие магазины, лучшие ночные клубы и вообще светская жизнь что надо.

В считанные месяцы окрутила наивного британского мальчика, по неосторожности влюбившегося в нее, выскочила замуж и осталась в Великобритании. Работала консультантом по красоте в «Селфридже», туроператором по региону Средиземного моря и ресепшионисткой в респектабельном бизнес-билдинге на Бонд-стрит. Негламурная работа не привлекала ее в принципе. Рано или поздно всякая работа надоедала, пока не начала работать с актерскими агентствами. В бизнес-билдинге условия были хорошие и платили неплохо, но скоро стало скучно. Часами просиживая в Интернете, нашла два десятка актерских агентств и разослала по их адресам свои резюме и фотографии. Получила несколько приглашений на пробы. Начинала с массовок. Первая роль – танцовщица в ночном клубе. Главные герои решают свои отношения на фоне танцующих девушек. Маленькая сцена на несколько секунд экранного времени, которую снимали три полных дня.

За три дня съемок Анютка получила шестьсот пятьдесят фунтов и подумала, что работа неплохая. Потом было много других предложений. Благодаря ее выписанной внешности фотографии легко привлекали внимание режиссеров, и ее часто приглашали на съемки. За пару лет она попала почти во все основные фильмы, которые снимались в тот период в Лондоне – «Дневник Бриджит Джонс» и «Гарри Поттер» в том числе.

Профессия массовочной актрисы приносила неплохие, хоть и нерегулярные деньги, льстила самолюбию и создавала нужный имидж в обществе. Но через два года пришло осознание, что дальше этих массовок она никуда не продвигается и не продвинется, потому что, кроме привлекательной внешности и страстного желания быть на сцене, у нее ничего нет. Для больших ролей нужен был талант и опыт, в эпизодические не брали из-за акцента. И хотя английский у нее был свободный и приближенный к родному языку, от акцента она избавиться не могла. Нужно было поступать в актерскую школу в Лондоне, на это нужны были деньги, денег не было. У нее были щедрые поклонники, она жила на хорошей квартире, одевалась в лучших магазинах и проводила вечера в лучших ресторанах Лондона, но крупной суммы наличными, которую можно было бы вложить в учебу, все не подворачивалось. С британским мужем она разбежалась, как только обнаружила его неспособность обеспечить ей тот образ жизни, к которому она стремилась. После пары головокружительных романов жены скромный британский садовник подал на развод. А поскольку зарабатывать себе на жизнь тяжелым трудом ей и в голову не приходило, нужно было срочно искать состоятельного спутника.

К этому поиску Анютка подошла со всей серьезностью, на которую была способна. Стабильный средний класс ее не интересовал, ей был нужен по-настоящему богатый мужчина, и в непосредственности своей она ни от кого не скрывала своих планов. Разместив свои фотографии на сайтах знакомств, она приходила на работу в очередном офисе и беззастенчиво переписывалась с разными мужчинами. Со всей непосредственностью комментировала результаты своих поисков коллегам, зачитывала вслух особенно интересные реплики. И хотя работа была творческая, а коллектив незанудный, в какой-то момент всех это стало раздражать. Журнал, в котором она работала, был очень заинтересован в российском сотруднике, который бы поставлял сплетни о российской элите Лондона, известных людях и олигархах. Она охотно ходила на все мероприятия, русские балы, концерты звезд, спектакли, но поскольку единственной целью посещения подобных мероприятий являлся не сбор информации, а возможность найти себе удачную партию, то и материалы, соответственно, получались довольно посредственные.

С работы ее в конце концов уволили, но это ее не расстроило. Она уже привыкла, что со всех работ ее увольняют. Это нисколько не мешало устраиваться на новую, особенно если начальник – мужчина. К тому времени у нее уже появился состоятельный поклонник, к которому она незамедлительно переехала. Повращавшись среди олигархов, она еще больше утвердилась в своей решимости пробираться в элитные круги, и цель оправдывала любые средства. Все заработанные деньги снова вкладывались в развитие бизнеса – себя любимой. Дорогая фирменная одежда и косметика, салоны красоты, лучшие парикмахеры и визажисты.

Один поклонник сменял другого, и она уже потеряла им счет. Она прожигала свою жизнь, как крыловская Стрекоза, не давая себе труда отложить хоть какие-то деньги про запас. Бережливость и практичность были ей чужды, она жила каждый день как последний и этим была очень привлекательная для новых мужчин. Находиться в постоянных отношениях она не могла в принципе – мужчины быстро надоедали, хозяйкой она была никакой, до одиннадцати валялась в постели, до вечера бродила по дому с лохматой шевелюрой и некрашеным лицом, смотрела телевизор, часами разговаривала по телефону с подружками, опустошала холодильник, сидела на форумах в Интернете, а к вечеру оживала для очередного выхода в свет, пару часов проводила перед зеркалом и представала во всей своей сногсшибательной красе. О мужчинах заботиться не умела и не любила, поэтому они довольно быстро испарялись, но она об этом особенно не жалела, потому что им на смену приходили новые и новые, и дефицита на любовном фронте не предвиделось.

Один раз ей повезло по-крупному. Новый поклонник был не только богат, но молод и очень хорош собой. И при этом совершенно холост. Все его знакомые в голос утверждали, что и человек он душевный, веселый и неприжимистый. Тут уж Анютка вывернулась наизнанку, приложила все усилия и после нескольких месяцев совместных путешествий по Франциям и Италиям всеми правдами и неправдами перебралась в его трехкомнатную лондонскую квартиру. Но женить его на себе не получалось, сколько усилий она ни прилагала. Он стал все чаще отпускать замечания по поводу ее праздности, его начало раздражать, что она не работает и не учится, а проводит дни на телефоне с подругами, что она не стесняет себя в покупках и не бережет его денег. Его квартира быстро превратилась в театральную гримерку, в которой можно было найти что угодно, кроме той вещи, которую ищешь, и ее подруги, приходящие на чашку чая, только усугубили весь этот балаган. А поскольку он еще не достиг того возраста, когда на такие вещи можно закрыть глаза ради удовольствия иметь хорошенькую женщину в доме, он неоднократно заговаривал о равноправном партнерстве, о каких-то общих целях в жизни и способах их достижения.

Анюта пожимала плечами, не понимая, зачем нужно усложнять жизнь. И злилась, что европейские мужчины, в отличие от русских, невероятно занудны в вопросах денег. Жизненный опыт показывал, что с англичанами вообще каши не сваришь, потому что они ни жениться, ни тратить денег на женщину не готовы, влюбившись, головы не теряют, и вить из них веревки не получается, а остальные европейцы при всех их преимуществах тоже недалеко ушли. А потом нынешний бойфренд отказался платить за ее учебу в актерской школе. Сказал, что вполне достаточно того, что он покрывает все остальные ее счета. Анютка чувствовала, что теряет влияние, начала использовать привычные приемы, попыталась вызвать ревность и даже уехала в Питер «подумать о будущем отношений». Он неожиданно предложил разъехаться и остаться друзьями.

Это был самый серьезный промах в ее жизни, заставивший всерьез задуматься о будущем. В какой-то момент она осознала, что ей уже двадцать шесть, и молодость и красота, на которые она привыкла опираться, со временем начнут подводить. Со своей беспечностью она, может быть, и нескоро бы об этом задумалась, но подсказал персонал актерских агентств. Еще несколько лет, и она будет невостребованной в этом бизнесе, потому что придут более молодые и красивые и, может быть, талантливые. В этот день ей стало по-настоящему страшно. Карьеры не сделала, с мужем разошлась, нового не нашла. За душой ни гроша, за годы своих приключений ни квартирки себе не обеспечила, ни суммы на счету. Разрыв с очередным спонсором всякий раз бросает ее на мель и повергает в долги.

Неизвестно, как долго она пребывала в подобных раздумьях, но через некоторое время она оказалась на французской вилле со своим пятидесятилетним бойфрендом. Улыбается с сайта одноклассников своей безмятежной улыбкой. Загорелая, ухоженная, томная. Пишет, что все у нее замечательно, только очень скучно. Зовет в гости. Говорят, что новый бойфренд оплатил ее курс в драматической школе.

Наследница дворянского поместья

Мы уже полчаса едем в автобусе смотреть Дашину квартиру, и мерное покачивание транспорта усыпляет. Я уже равнодушным «заевшимся» взглядом отмечаю проплывающие мимо Трафальгарскую площадь и Парламент и вполуха слушаю Дашину болтовню.

– Мне нравится этот маршрут, – наконец произношу я. – Все равно что поездка на экскурсионном «Биг Басе». Каждое утро краткий обзор основных достопримечательностей. По крайней мере, не забудешь, что живешь в Лондоне. Извини. Так чья там прабабушка живет в Париже?

– Моя.

– Твоя? А как она туда попала?

– Ну, уж явно не по студенческой программе. Она уехала после революции и перевезла почти все семейные ценности, а потом ее дочь, моя бабушка, поехала посмотреть историческую родину и встретила деда – простого русского человека – и осталась, представляешь?

– Не представляю.

– И поэтому мы живем в России, но у нас остались родственники в Париже, и я там часто бываю.

– Ты же говорила, у тебя родственники в Италии.

– В Италии тоже. Там семья прадедушки.

– Хорошая у тебя семейка! Всегда есть куда податься в эмиграцию. И каково тебе в России?

– Неплохо. Хотя, конечно, если бы нам удалось сохранить родовое поместье Пеллегрини… Ведь моя фамилия – Пеллегрини, и мои предки не одно поколение занимались государственными бумагами при дворе…

С этого момента я начинаю слушать особенно внимательно. До сих пор я не воспринимала Дашку всерьез. Маленькая девочка с кудрявыми волосами, перевязанными лентой – точь-в-точь Мальвина. Хорошенькая москвичка, важная и уверенная в себе. В таком возрасте уверенность в себе редко происходит от собственных достижений в жизни, скорей вытекает из воспитания и положения в обществе. Просто папина любимица, жительница столицы. Одна из тех немногих везунчиков, которые приехали в колледж действительно учиться. Ее отец имел возможность отправить восемнадцатилетнюю дочь на лето в Лондон подучить английский язык. Всегда пригодится. Тем более что Даша училась в престижном юридическом вузе. Совсем другая жизнь, красивая машина, просторная квартира в центральном районе, одежда из фирменных магазинов, папа – начальник важного отдела. Когда мы гуляли с ней по «Харродсу», она так и сыпала названиями знаменитых иностранных брендов, с ходу перечисляя их достоинства и недостатки.

Даше не нужно было искать работу, учеба занимала всего три часа в день, поэтому у нее была возможность свободно гулять по улицам и магазинам, иногда по галереям, где она смотрела то искусство, к которому была приучена в семье. Девочка, которой не пришлось занимать деньги на поездку по всей родне, которой не нужно было из кожи вон лезть, чтобы потом отработать эти деньги, экономя каждый пенс. Она приехала в Лондон на летние каникулы как туристка, улыбающаяся жизнерадостная девушка, открывающая для себя новую увлекательную страницу своей жизни. Такими жизнерадостными девушками пестрят буклеты языковых школ и туристических компаний, но почему-то в первый год лондонской жизни мне не попалось больше ни одной такой счастливицы. Она приехала в Лондон так, как каждая из нас хотела бы сюда приехать. Даже процедура получения визы ничем не была осложнена. Она с большим удивлением слушала, с какими трудностями получали британскую визу ее одногруппницы в колледже, какие невероятные справки приходилось доставать, какие доказательства своей добропорядочности приводить, как отчаянно бороться за свое право приехать в Лондон. В Дашином паспорте в ее восемнадцать лет значилось не менее полудюжины виз в различные европейские страны, и консульский офицер просто широко улыбнулся ей и сказал: «Welcome to Great Britain». Едва ли она походила на потенциального иммигранта.

Лондон не произвел на Дашу такого впечатления, какое произвел на ее новых подружек. Она уже была в Италии, Франции, Германии. Курорты, частные школы, европейские туры. Но тем не менее эта поездка стала весьма значительной вехой в ее жизни. Она первый раз ехала одна в другую страну, без родителей и друзей, попробовать самостоятельной взрослой жизни. Взрослая жизнь не заставила себя ждать.

Мы познакомились с ней, когда она начала искать соседку в свою комнату в Лондоне. Ее прежняя соседка, помыкавшись полтора месяца без работы, уехала пытать счастья на побережье, а Даша вынуждена была подыскивать кого-то на ее место. Деньги, привезенные из дома, незаметно порастратились в этом самом дорогом городе Европы, родители уже присылали ей дополнительные, второй раз просить она не хотела. Да и зачем, когда жить с новым человеком в комнате так интересно! В силу своего природного везения или просто на волне своей удачливой жизни Даша попала в симпатичный район недалеко от центра и колледжа, хорошенький домик со всеми удобствами, недорогой и комфортный, с садиком и большим «Теско» поблизости. Все в порядке, разве могло быть иначе? Она, широко раскрыв глаза, слушала о том, как люди за два месяца меняют по несколько квартир, попадая в различные истории. С ней никаких историй не приключалось. До поры до времени.

Хозяева квартиры оказались русскими людьми. «Никогда не связывайся с русскими, если ты делаешь дела за границей», – убеждена теперь Даша. – Они и в Европе продолжают делать бизнес по-русски. Разве английский хозяин позволил бы себе без предупреждения выставить за дверь человека, который заплатил ему деньги вперед!» В тот день, когда мы с Дашей отправились смотреть ее комнату, она оказалась жертвой такой вот русской предприимчивости.

В квартире нас ждала хозяйка, вернее, подружка хозяина – длинноногая девица двадцати двух лет, при одном взгляде на которую можно было предположить, что полировка ногтей занимает у нее половину активного дня. Она носилась по комнате, пакуя какие-то вещи. На всю квартиру орал магнитофон.

– Даша, у нас непредвиденные обстоятельства, ты не можешь больше оставаться здесь.

– То есть… – оторопела Даша.

– Вове позвонили с работы, сегодня приезжают две девочки из Латвии, он должен поселить их здесь.

– А я?

– Тебе мы что-нибудь подыщем.

– Но я не хочу никуда съезжать, мне все нравится.

– Нет, это невозможно, потому что Вове просто некуда девать этих девочек, ему велели устроить их. Даша, я ничем не могу тебе помочь, тебе нужно срочно съезжать.

– Но почему сегодня? Я не могу так быстро. У меня заплачено до конца недели.

– Даша, этот вопрос не обсуждается. Сейчас приедет Вова – поговоришь с ним. Ты видишь, я и так вся на нервах! Мне самой нужно собрать все свои вещи. Думаешь, он со мной считается? Кто бы знал, как мне надоели все эти переезды!

Послонявшись по дому, я была вынуждена ретироваться, радуясь в глубине души, что еще не перевезла вещи. Еще вчера Даша договаривалась насчет моего проживания в комнате, и эта Оксана не имела ничего против. Как внезапно меняется ветер. Впрочем, очевидно, что Оксана всего лишь марионетка. Смазливая подружка, с которой обращаются как с куклой, не имеющей права голоса. Еще по дороге Даша рассуждала о том, как удобно иметь бойфренда в Лондоне. Тогда не нужно думать обо всех этих бытовых мелочах типа оплаты жилья, и обедов в кафе, и разных безделушек на Оксфорд-стрит. Интересно, изменилось ли ее мнение после разговора с Оксаной?

Остаток недели я слушала о мытарствах представительницы благородного итальянского семейства. Ее предки, чью родословную она знала до седьмого колена, не одно поколение занимались государственными документами при императорском дворе, ее прадедушка держал собственный особняк в Питере. Его правнучку выгонял с квартиры безо всяких оснований простой русский делец, сумевший развернуться в чужой стране так, что стал владельцем пары домов.

Сначала Вова наорал на нее, что она не может вникнуть в его непростую ситуацию. Что он кому-то чего-то должен и просто не может отказать людям, которые попросили у него за этих девушек. Что он сам загнан в угол, и она должна его понять. Даша рыдала и говорила, что он с ней так обращается, потому что считает ее маленькой девочкой, которая не может постоять за себя. Что, если бы она была взрослой женщиной, он никогда бы не поступил так с ней.

Он отвез ее на другую квартиру. Предложил койко-место в маленькой комнате. Все бы ничего, если бы соседом по комнате не был неизвестный мальчик восточного происхождения. Даша устроила истерику и потребовала назад свои деньги. Вова привез ее обратно в прежнюю квартиру и велел собирать вещи. Если она не хочет принять альтернативный вариант – он ей ничем помочь не может. В результате Даша ночевала в комнате у соседей – мальчишек-литовцев. Хозяин не возражал против такого решения ситуации и сказал, что таким образом ее деньги, заплаченные до конца недели, не пропадают. Мальчишки оказались столь великодушны, что разрешили пожить у них до конца недели. Даже раздобыли где-то матрас на пол. Идиллия продолжалась недолго. Хоть они и не предприняли попытки приставать к московской аристократке, но «прайваси» обеспечить ей не могли. И на третью ночь Даше пришлось ретироваться из комнаты, потому что кто-то из мальчишек привел на ночь подружку, а Дашины моральные убеждения не позволяли ей оставаться в комнате. Естественно, после вспышки благородного гнева с ее стороны ей предложили идти на все четыре стороны и не мешать процессу. Остаток ночи Даша провела на кухне.

До отлета в Москву оставалось две с половиной недели. На следующий день Дашу познакомили еще с одной предприимчивой русской женщиной, которая по доброте своей согласилась приютить Дашу до конца учебы. Взяв за оплату жилья при этом все Дашины деньги. Сколько у тебя осталось? Сотня фунтов? Годится. Но ты, конечно, должна понимать, дорогая, что комната в этом доме стоит намного дороже, и я просто делаю тебе величайшую услугу. При том сама она жила в этой трехэтажной квартире на Риджентс-парке не хозяйкой, а гражданской женой английского мужа, охотно тратя его деньги. Это не помешало ей каждый день считать пакетики чая и замерять уровень геля для душа в ванной. Временами ей хотелось поговорить по душам, и она до полуночи учила Дашу, как надо жить. Даша подобные нравоучения воспринимала как издевку, но из вежливости слушала. Хорошая воспитанная девочка. Даже на прощание не сделала попытки высказать все, что она думает.

– Что у тебя на ужин? Макароны? Почему без салата? Я не люблю макароны. Это вредно для здоровья. Но чай без печенья и сахара – это хорошо. Это правильно. Ты должна думать о своей фигуре, чтобы потом и в сорок лет выглядеть на двадцать пять. Тогда ты тоже будешь жить в трехэтажной квартире на Риджентс-парке.

На второй неделе хозяйка предложила Даше подработать. Ведь нужно платить за третью неделю! Пристроила прибирать дом своей подруги. Пять фунтов в час, дорогая, и не забудь поливать цветы. Даша добросовестно прибиралась по четыре часа в день, но в конце недели получила только пятьдесят фунтов.

– Ты сама виновата, что так долго возилась. Как можно прибирать дом четыре часа в день!

Все это уже напоминало сказку про Золушку, и Даша с великим облегчением покидала Лондон, не дожидаясь появления прекрасного принца. Взрослая жизнь оказалась не такой увлекательной, как представлялось.

– Вы не поможете мне добраться до аэропорта утром? – сделала она последнюю попытку обнаружить сердце у хозяйки. – Мой самолет в половине девятого, я боюсь запутаться в метро и не успеть.

– Я бы посоветовала тебе выехать с вечера, дорогая. Так будет надежнее.

Языковая практика

– Ну почему, почему, почему? Ты – такая красивая, такая стройная, такая умница, почему ты не могла выбрать кого-нибудь другого?

– Мам, почему другого? Даби очень нравится мне. Больше других.

– Как может нравиться эта черная образина! Он же как будто из зоопарка! Боже мой, ну что ты в нем нашла?!

– Мам, прекрати истерику, а то я обижусь и положу трубку. Как ты не поймешь, что это мой выбор, и я вижу человека! Разве можно судить по внешности!

Подобные телефонные переговоры ведутся уже неделю. Слезы, вопли, крики. Кидаются обвинения и оскорбления, вешаются трубки, тратятся деньги. Компромисс не обнаруживается. Таня имела неосторожность отправить маме фотографию со своим чернокожим парнем. Они встречаются с Даби уже полгода, она часто говорила о нем маме, но такой реакции не предполагала.

– Ты просто не можешь представить себе последствий! Ты подумала, какими уродами будут твои дети!

– Какие дети, мама! О чем ты! Мы просто встречаемся! Я не собираюсь выходить за него замуж, говорю же тебе!

– И не вздумай привозить его домой! Таня, если ты не расстанешься с ним немедленно, я сойду с ума!

Мама не спит ночами, глотает успокоительные и отчаянно ищет способ образумить дочь. Ей кажется, дочь сошла с ума и не ведает, что творит. Сейчас они просто встречаются, потом Таня непременно забеременеет, и он ее бросит. И Таня привезет этого черного ребенка домой, и это будет позор на весь Нижний Новгород!

Вот только Таня не собирается домой. Ни с ребенком, ни без него. Она уже два с половиной года живет в Лондоне и считает, что пути назад отрезаны. Ей двадцать один год, но она выглядит старше своих лет. Серьезнее рассуждает и ставит перед собой серьезные цели.

– Лондон – очень жесткий город, – говорит она. – Здесь нельзя быть размазней. Нельзя опираться на эмоции, нельзя расслабляться. Если хочешь устроиться здесь – иди напролом, хватайся за любую работу, стучи во все двери, используй любую возможность.

То, что рассчитывать приходится только на самое себя, Таня поняла еще в аэропорту по прилете. Пятерых девчонок из Нижнего Новгорода встретили двое представителей фирмы и, прежде чем везти на квартиру, потребовали депозит по двести фунтов с каждой. Девчонки пытались протестовать, на что им было предложено ночевать в аэропорту и в дальнейшем искать жилье самостоятельно. Пришлось согласиться. Доставив девчонок на квартиру, парни обещали наутро заехать и отвезти их в агентство по трудоустройству, но – что неудивительно – так больше никогда и не появились.

Утром, выйдя на улицу, Таня обнаружила себя в пакистанском квартале: отовсюду слышалась восточная речь и музыка, бродили закутанные женщины и пахло незнакомой едой. На минуту ей показалось, что она вовсе не в Лондоне, а где-то на Ближнем Востоке, и вчерашние встречающие обманули их не только с квартирой, но и со страной. И вот сейчас из-за угла появятся люди и утащат их в какой-нибудь бордель, рассказами о которых пугали еще дома. Но через полдня плутаний по городу они вышли на Тауэрский мост. Почему-то они ему уже не удивились и не обрадовались.

Через неделю с квартиры девчонок выгнали. По счастью, к тому времени они уже смогли сориентироваться, куда устроиться. День, прожитый в Лондоне, стал считаться за неделю, прожитую в России.

За первый год в Лондоне Таня сменила десяток работ и десяток квартир. Ее первый парень оставил ей семьсот фунтов долгов, которые она выплачивала два года, и море неприятных воспоминаний. Какие-то девичьи иллюзии, с которыми она приехала в страну, растаяли без следа. Тогда ей было девятнадцать лет, студентка лингвистического факультета, она приехала с подругой на летние каникулы подучить язык и посмотреть страну. На второй же день встретила парня из Сирии, который представился владельцем кафе и пообещал им работу. Он обещал устроить ее с жильем, познакомить с нужными людьми, оформить необходимые документы. Когда Таня поняла, что у него нет ни кафе, ни связей, она уже была безнадежно влюблена в него. Личная жизнь в России не складывалась, и сейчас она целиком отдалась новому чувству. О возвращении в Россию к началу учебного года уже не шло и речи. Ахмет уезжал, приезжал, пропадал неделями, баловался наркотиками, нигде не работал, но жил на широкую ногу, тратя крупные кредиты. Оформив очередную кредитную карточку на Танино имя, он растворился в толпе, и с тех пор она его больше не видела.

Потом был еще один парень, который бросил ее через несколько месяцев и уехал домой жениться на девушке, которую выбрали родители, потом третий, который забыл сказать, что у него уже есть жена на родине… Расставшись с последним, Таня приняла решение заняться своей жизнью всерьез. В очередной раз продлила студенческую визу, устроилась кассиром в «Теско», переехала с подругой в отдельную квартиру и через несколько месяцев наконец-то встала на ноги. У нее уже есть все необходимые документы, она работает на двух работах, берет сверхурочные – откладывает деньги на учебу. Теперь она бегает по утрам, придерживается раздельного питания и тщательно следит за фигурой. Придирчиво выбирает одежду в магазинах, ищет что-то особенное и совершенно не приемлет английского равнодушия по поводу одежды. Любит подчеркивать фигуру и всегда носит высокие каблуки.

– Ненавижу расслабляться. Когда-то пообещала себе, что, несмотря ни на что, буду всегда следить за собой. И ненакрашенная не пойду даже в булочную. Даже если здесь на это не обращают внимания.

Таня полностью освоилась в новой стране, безоговорочно приняла и ее менталитет, и обычаи. Общаясь со мной, она признается, что говорить по-русски становится все сложнее. Путаешь слова и с трудом находишь русский эквивалент некоторым английским понятиям. Овертаймы, парт-тайм, лендлорд, бойфренд.

– Когда найдешь клинику, обратись сначала в ресепшн.

– Что это? – спрашиваю.

– Что? Ну, что-что… девушка там сидит, записывает всех.

– Регистратура, что ли?

– Ресепшн, – морщится Таня.

У нее уже не осталось русских подруг, она намеренно заводит английские знакомства. Английский, с которым у нее и по приезде не было особенных проблем, сейчас стал родным, и она может часами говорить по телефону на нем. С интересом читает статью в русской газете и сама себе удивляется:

– Как непривычно уже воспринимать русский текст.

– Неужели ты совсем ничего не читаешь? – поражаюсь я.

– Я читаю. Журналы. Книги. Газеты. На английском.

Я молчу. Лингвистический факультет – это все-таки особая каста. Простым смертным не понять. Я твердо принимаю решение никогда в жизни не допустить того, чтобы русский язык стал непривычным. Хорошо выучить чужой язык. Плохо забыть при этом родной.

У Тани серьезные планы, она собирается поступать в университет в Лондоне, чтобы иметь настоящую профессию и не сидеть больше за кассой. Уже выбрана и специальность, и вуз, вот только с деньгами проблема. Жители Великобритании и Евросоюза должны платить тысячу фунтов в год за обучение, а иностранные студенты восемь. Таких денег у Тани нет, и она давно уже подумывает о том, что придется заключить фиктивный брак. Выходить замуж по-настоящему ей не хочется – уж слишком много неприятностей у нее в жизни из-за мужчин.

Сейчас у нее есть Даби, самый порядочный из ее парней.

– Ну и что, что он чернокожий, – удивляется она. – Зато он очень добрый и заботливый. Я могу быть с ним искренней и не бояться, что он меня обидит. По-моему, это самое главное. А мама… мама живет в другом мире и не понимает, что у меня все по-другому.

Шотландская ферма наймет диджея
I am Scottish! Trust me!

У Юрки не было образования, профессии и скорректированных жизненных планов. Зато было хобби. Он хотел быть диджеем. Ну, занятие, надо сказать, не самое оригинальное. Всем известно, что на дискотеке диджей – самая популярная личность. Во всяком случае, успех у противоположного пола ему обеспечен.

Невысокий, в меру упитанный и белобрысый, в неизменной бейсболке на голове, с неизменной улыбкой на веснушчатом лице, в коротких штанах чуть ниже колен в любую погоду – Незнайка, одним словом, простой и понятный. На самом деле в паспорте он числился как Юрис, но фамилию имел вполне русскую, потому что был наполовину латыш, наполовину русский. Мы его держали за своего, русским он владел лучше нас и всегда мог уломать кого угодно на что угодно, поэтому когда из его уст внезапно срывался поток незнакомых слов, все весьма удивлялись. Юрка, не знающий и двух десятков слов по-английски, так отлично объяснялся на каком-то неведомом нам языке. Это вызывало всеобщее недоумение. Поэтому латышский он использовал крайне редко. Для общения со «своими». Попросту с теми латышами, которые плохо владели русским или по-русски говорить не хотели.

В Шотландию Юрку занесло попутным ветром, дующим из Риги. (После года, проведенного в Англии, у меня создалось впечатление, что вся Латвия живет в Риге). На ферме он вполне прижился, адаптировался и покидать ее не собирался. Его не особо привлекал фермерский труд, зато тусовка была что надо, и ради этой тусовки он соглашался работать. Юрка был всеобщим любимцем, он был вхож во все караваны, ему были рады на всех тусовках, он пил со всеми, легко сходился с людьми и дискотеки устраивал отменные. Английские фунты дали ему возможность приобрести диджейскую установку, колонки, крутые наушники и множество других прибамбасов. Уставший народ жаждал развлечений – Юрка совершенно бескорыстно предоставил развлечения.

Поначалу все были рады уже тому, что гремит музыка и что музыку можно заказывать. Потом Юрка вошел во вкус, и в местном магазине была приобретена дымовая машина. Инструкция по применению была предоставлена мне на перевод, поэтому я невольно оказалась ввязана в дискотечные дела. Дело стало за малым – чтобы машина работала, необходимо топливо. В местном магазине топливо не продавалось. Нужно было ехать в Данди. Юрка разбирался в дымовых машинах, но он не знал английского. Я ничего не понимала в дымовых машинах, но объяснялась по-английски.

– Я сказал Алану, что нужно ехать в Данди покупать топливо, – поделился со мной Юрка. – Алан сказал, что я могу поехать в любой день и взять с собой помощника. Поедешь со мной?

– Посмотрим, – пробормотала я.

На следующий день он пришел и объявил, что договорился с Аланом, нашим управляющим.

– О чем? – не вникла я.

– Он разрешил мне взять выходной и поехать завтра в Данди. Я попросил отпустить тебя в качестве переводчика. Он не возражает.

– Что значит договорился?! Как ты договорился с Аланом? Он что, заговорил по-латышски?

– Нет, он говорил по-английски, а я по-русски.

В общем, как обычно. Иначе Юрка с Аланом не разговаривал. Каждый из них говорил на родном языке, при этом у них было редкостное взаимопонимание.

В итоге у нас получилась самая настоящая командировка, а я впервые в жизни выступила в роли официального переводчика, чей проезд и паек оплачивает заинтересованное лицо. В данном случае это был Юрка. Мне эта поездка представлялась весьма сомнительным мероприятием. Я намеревалась искать в чужой стране вещь, которую никогда не видела и о существовании которой не знала до вчерашнего дня. Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Но разведка прошла безболезненно. На другом конце страны мы не оказались.

По приезду в Данди мы зашли в первый же музыкальный отдел, и я обратилась к продавцу с просьбой направить нас в магазин, в котором может продаваться жидкость для дымовой машины, которую мы купили. Для ясности я даже предъявила инструкцию от машины.

Продавец сразу же вынес нам бутыль с жидкостью, и командировка закончилась, не успев начаться. Времени много, энтузиазма тоже, в итоге мы отправились бродить по городу в поиске других интересных вещей. Кто ищет, тот всегда найдет – мы обнаружили магазин подержанной музыкальной техники. И тут Юрка увидел стробоскоп – предел мечтаний. Я, признаться, не любитель дискотек и такую штуку вблизи увидела впервые. Я не понимала, что такое стробоскоп и с чем его едят. Юрка же загорелся идеей приобрести эту загадочную штуковину. В ходе его объяснений я усвоила только, что это прожектор, создающий особые эффекты.

– Попроси его посмотреть, – велел Юрка.

Мы долго вертели стробоскоп в руках, нажимая все кнопки подряд.

– А он работает? – спросил Юрка недоверчиво.

– Он работает? – сонным голосом перевела я.

– Конечно, – заверил продавец.

– Я хочу попробовать, – предложил Юрка.

– Молодой человек хочет проверить.

– Я лично его проверял, – заверил продавец. – Он работает.

– Ну и что? – возмутился Юрка. – Я сам его проверю!

– Молодой человек – русский, – поясняю я. – Он никому не верит.

– А я – шотландец, – не на шутку обиделся мужчина. – Мне можно доверять! – он даже ударил себя ладонью в грудь для убедительности.

– Это не имеет значения, – монотонно пояснила я. Какой дурак поверит продавцу на слово? Я полностью придерживалась Юркиной позиции.

Шотландец обиделся не на шутку, но подключил вилку к розетке и показал нам фонарь в действии. Когда мы убедились в его исправности, Юрка как ни в чем не бывало попросил упаковать его. Шотландец заворачивал фонарь в бумагу, кипя возмущением, которого мы не понимали.

С тех пор мы часто слышали эту фразу: «I am Scottish! Trust me!» Когда Алан пообещал нам решить проблему с паспортами, которые задержались где-то по дороге из Хоум Офиса, мы очень усомнились, что он будет тратить свое личное время на наши дела. «Верьте мне!» – призвал Алан. «Потому что ты – шотландец?» – съязвил Ваня. Алан обиделся даже. «Да, потому что я – шотландец». Из этого, видимо, следовало, что шотландцы очень серьезно относятся к данному слову, но мы их щепетильности так и не поняли.

И действительно, нам много раз пришлось сталкиваться с этой непонятной честностью. Покупая товар на карбуте, местной ярмарке, куда люди вывозят ненужный хлам из дома и продают за копейки с бамперов машин, мы стремились немедленно опробовать его. Смять кофточку, чтобы убедиться, что ее не нужно гладить. Порисовать фломастерами, чтобы убедиться, что они пишут. Завести часы – ходят ли? Подергать за все ниточки – не распускаются ли. Полистать страницы – все ли на месте. Ну не верилось нам, что люди, которые видят нас в первый и последний раз, не пытаются нас объегорить.

Особенно выводила из себя невозможность проверить годность электроприборов. Мы покупали тостеры, музцентры, телевизоры, магнитофоны, плойки и фены. На футбольном поле, отведенном под карбут, розеток не предусматривалось. Шотландцы довольно терпимо относились к нашим претензиям. Как в повести Михаила Успенского, мы проверяли товар на вкус, на цвет, на свежесть, на всхожесть, горючесть, шипучесть, на яйца глистов и прочие критерии. Продавцы покорно наблюдали наши манипуляции с выбранным товаром, пытаясь постичь глубины русского менталитета. Но фразу «I am Scottish! Trust me!» нам приходилось слышать не раз в подобных случаях, поэтому она стала в нашем кругу крылатой. «Я хоть и не шотландец, но вы должны верить мне».

Красивым и уверенным звонить в любое время

У Любы яркая внешность, красивые глаза и американская улыбка в тридцать два зуба. Она улыбается всегда и везде. Управляющий дал ей прозвище Смайла, и под этим именем она числится даже в ведомости на зарплату. Люба не возражает. Ее новое имя вполне отражает ее мировоззрение неизменного оптимиста. Хотя и свое родное имя она преподносит с шиком.

– Здравствуйте. Меня зовут Любовь.

– Любо-овь, – тянут молодые люди. – Это интересно.

В России Люба работает администратором в языковом клубе. Девушки, окружающие ее, – золотая молодежь. Стильные, умные, образованные. Почти все они окончили элитный факультет иностранных языков, но преподавать в школу не пошли. Клуб, в отличие от школы, предполагает разнообразную культурную жизнь, экскурсии, конференции, просмотры фильмов, различные встречи с носителями языка, заграничные поездки. Они стильно одеваются и хорошо выглядят. Люба многое переняла у них. Ее родители успешно торгуют цветами, денег в семье достаточно, но всю жизнь Люба отчаянно хотела выбиться в другие круги, стать вот такой красивой, стильной, образованной. Говорить на языках и уметь поддержать любую беседу. Настоящей бизнес-леди. Несколько лет назад она занялась созданием новой себя и немало преуспела на этом поприще.

Люба очень решительная и целеустремленная. Временами она идет напролом. Сильная, уверенная в себе женщина, которая ничего не боится и ни перед чем не останавливается. Вот уже второй год Люба приезжает в Великобританию на заработки. Полгода работает на ферме в Шотландии, полгода в России. Везде одинаково успешно, везде с неизменной улыбкой на лице.

Жизнь была к ней недостаточно ласкова, и она не ждет от нее поблажки. Привыкла рассчитывать на себя. Ей двадцать шесть лет, она уже была замужем и развелась четыре года назад после полутора лет неудачной супружеской жизни. Своего мужа она в разводе не винит:

– Он, по-своему, замечательный человек и заслуживает своего счастья в жизни. Просто он тормозил мое развитие и не хотел этого признавать. Я не могла с ним оставаться.

Эта девушка обладает неуемной жаждой жизни. Ее завораживает все новое, она любит экспериментировать, учиться, добиваться целей. Участь домохозяйки привлекала ее меньше всего. Она даже прибегала к помощи семейного консультанта (что для российской действительности все еще непривычное явление), но муж отказался что-либо менять. Сейчас она говорит о своем разводе без сожаления и к прошлому браку относится, как к ошибке, которых много в жизни, и от которых никуда не денешься. Всегда можно попробовать снова. Люба стремится к новому браку и верит, что он будет удачнее предыдущего. Поиск иностранного жениха – одна из ее целей в Англии.

На английскую ферму Люба попала по студенческой программе (она получает высшее экономическое образование в институте торговли). В России она живет в квартире с родителями и братом, и давно хочется самостоятельности, тем более она уже много лет сама зарабатывает себе на жизнь. Родители не разделяют ее убеждений и во многом противятся ее новому образу жизни. Поэтому она давно мечтает съехать в отдельную квартиру, но даже при ее энергичности и целеустремленности заработать на квартиру в большом городе молодой женщине практически невозможно. Мечта о собственной квартире привела Любу на ферму, где, по слухам, люди зарабатывают неплохие деньги. Деньги у нее действительно получались неплохие, она успешно справлялась с заданиями, добросовестно выполняла свою работу, охотно брала сверхурочные и широко улыбалась супервайзерам. В итоге часто оказывалась в нужное время в нужном месте и к ноябрю заработала солидную сумму денег. Хотя на квартиру, увы, недостаточную. Но за полгода, проведенные в европейской стране, Любины цели существенно изменились. Она поняла, что мир ее возможностей намного шире, чем она его раньше представляла, и Европа даст ей все, к чему она стремилась в жизни, намного раньше, чем Россия. И тогда она приняла новое решение.

Срок визы закончился, а Люба не сторонник незаконных путей. Она вернулась в Россию в день окончания визы, напоследок продемонстрировав управляющему голливудскую улыбку.

– Я еще вернусь, – пообещала она.

– Конечно, Смайла, – пообещал он.

Я захожу по делам к ней на работу в России и поражаюсь переменам в ее облике. Она похудела, обновила гардероб. Стильная прическа, умелый макияж. Настоящая светская львица. Впрочем, хорошо выглядеть и следить за фигурой Люба не забывала и на английской ферме. Это была единственная девушка на ферме, которая выходила на работу в пять утра с накрашенными ресницами. Успешная женщина должна всегда чувствовать себя неотразимой.

Вечерами, когда все пикеры валились с ног от усталости и часами валялись на кровати, не желая даже приготовить ужин, Люба учила английский. Было почти дико наблюдать, как в этих походных условиях кто-то вечерами сидит и изучает английские журналы, старательно выписывая слова из словаря. Язык Люба учила с особым рвением. С первого дня она использовала любую возможность улучшить свой английский. Охотно вступала в разговоры с местным населением, переписывалась с английскими друзьями по Интернету и ходила в гости к новым знакомым, покупала английские журналы и видеофильмы, подпевала Бритни Спирс, подглядывая в текст песни. Большего рвения к языку я не встречала в жизни. Она брала английский штурмом. Английский не выдержал и сдался. У него просто не было выбора.

За полгода, проведенные дома, Люба умело распорядилась деньгами, сдала две сессии и первого мая вернулась в Англию по приглашению на должность супервайзера. Теперь ее работа более сложная и ответственная, но зато более престижная и оплачиваемая.

Стены в ее караване увешаны яркими журнальными вырезками той успешной жизни, к которой она так стремится. Засыпая и просыпаясь, она видит красивые дома, машины, дорогие магазины и офисы, процветающие фирмы и благополучные семьи. Она говорит, что это не дает ей забыть, чего она пытается достичь, и стимулирует ее в нужном направлении.

Сейчас у Любы уже есть хорошие перспективы купить квартиру в России, но она не торопится предпринимать шаги в этом направлении. Ей нравится в Англии. Нравятся люди, язык, образ жизни. Рано еще загадывать, но возможно, что по окончании нынешнего сезона, ей предложат остаться на ферме штатным работником. Ну а если нет, она знает, что теперь у нее достаточно денег и опыта и для того, чтобы хорошо устроиться в России, и для того, чтобы попробовать себя в этой стране. В конце концов, при ней всегда остается ее целеустремленность, деловая хватка и неизменная голливудская улыбка.

Требуются люди с опытом
Как за два часа стать опытным
сборщиком яблок

Дело было в конце августа, я приехала в Лондон работать, но с работой было туговато. Слишком большой спрос при маленьком предложении. Деньги неумолимо заканчивались. Прихожу как-то в гости к друзьям, и муж подружки спрашивает, не хочу ли я поехать на яблочную ферму.

– Хочу, – говорю. – Я уже всюду хочу.

Мне действительно уже все равно, куда ехать. Я в Лондоне месяц, и мне здесь не совсем нравится. Точнее, совсем не нравится. Тесно, людно, суетно. Душе простора не хватает.

– Завтра мой приятель везет двух парнишек из Эстонии в Кент – сядешь им на хвост.

Изначально все выглядит как увеселительная поездка. Славное дождливое утро. Я катаюсь с тремя парнями на машине сначала по Лондону, потом по окрестностям. Алекс, наш провожатый, разливается соловьем, рассказывая нам, новичкам, что где в Лондоне находится и как классно здесь жить. Я его восторгов не разделяю, но слушаю очень охотно. Лондон мне не нравится, но сам Алекс веселый. И его интересно слушать. Потом мы выезжаем за черту города, и непринужденный треп на вольные темы сменяется стажировкой будущих пикеров.

Надо отметить, что из нас троих в яблочном пикинге никто не разбирается. Зато хорошо разбирается Алекс. Но, по странной случайности, на работу едем мы, а не Алекс, и он пытается передать нам свой опыт хотя бы в теории. Потому что на ферме нужны опытные пикеры. Скажите мне, в этой стране хоть где-нибудь берут на работу без опыта? (Кроме эскорт-агентств). Все везде хотят людей если не с образованием по данной специальности, то непременно с солидным опытом. Но если наши люди приезжают сюда неизвестно на какую работу, откуда взяться этому опыту? Если ты идешь по улице и заходишь подряд во все кафешки, магазинчики и прочие джобцентры, и в одном месте нужен клинер, в другом бармен, в третьем официант, а в четвертом почтальон – где взять столько разнообразного опыта? Поэтому первое, чему меня научили здесь – всегда говорить, что опыт есть. Причем, солидный.

Мои попутчики, русские мальчишки из Эстонии, проработали лето на стройках и в кафешках, поэтому в яблоках понимают ровно столько, сколько и я. Но владельцам серых паспортов особенно выбирать не приходится. Деньги-то нужно зарабатывать. На ферму так на ферму. Яблоки так яблоки.

Итак, мы все едем на ферму, где ожидают опытных пикеров, а опыт подобного рода, как известно, приобретается только на практике. Но делать нечего – кто из наших через это не проходил? – готовимся отчаянно врать про богатый experience. Врать по-английски довольно сложно, и мы всю дорогу репетируем.

Алекс – очень опытный пикер. Карьера пикера – один из начальных этапов его английской жизни. Называется «студент, приехавший на сельхозпрактику». И обнаруживший в себе способности зарабатывать деньги в этой стране. Для начала он состоялся как пикер. Пикер, достигший совершенства в яблочной отрасли. Он утверждает, что можно зарабатывать до сотни фунтов в день, и мы очень хотим научиться у него.

Для начала мы запоминаем сорта яблок. Бромли, Голден делишес, Гала, Браебурн – некоторые сорта знакомы нам по фруктовым рядам в «Теско». Затем характеристики. Бромли – это большие и зеленые, зимний сорт, годятся в основном для выпечки. Гала – небольшие и красненькие, очень сочные, мои любимые, кстати. Браебурн – большие и желтые. Алекс рассказывает так красочно, что я уже отчетливо вижу перед собой яблочные деревья, усыпанные крупными плодами, плетеные корзины, зеленые лужайки, беленые домики, пруды с утками и счастливых пикеров с полными корзинами. У меня вообще богатое воображение.

Затем запоминаем, где мы приобрели свой бесценный опыт. В Кенте полно яблочных ферм, Алекс сыплет названиями и именами фермеров. Не в силах запомнить такое обилие незнакомых слов, мы наконец определяемся с конкретной фермой. Итак, ферма «Август Харвест», владелец Томас Франкершмуртеншнадт – запоминали хором. Работали мы там три года назад (поэтому experience немного растеряли), а потом он продал свою ферму, занялся разведением лошадей и уехал в Европу. История в этих краях известная, так как все фермеры между собой знакомы, и в наших устах будет звучать вполне правдоподобно. Алекс описывает, как выглядела ферма и фермер, с которым мы якобы проработали целый сезон.

Этап третий. Собственно сбор яблок. Самое первое слово, которое мы должны запомнить и никогда не произносить при фермере – bruising. «Если ты допускаешь „брюзинг“ – тебя немедленно выгоняют с фермы», – серьезно произносит Алекс. Зеленые лужайки с белеными домиками в моем воображении внезапно тускнеют, и я перестаю жмуриться от удовольствия. Что такое «брюзинг» и с чем его едят? Алекс подробно объясняет. Когда яблоко ударяется обо что-то твердое, на нем образуется вмятина. Через час под кожицей собирается сок. Через пару дней яблоко начинает гнить в этом месте и заражать соседние. Через несколько недель – испорчен весь ящик. Ящик яблок пропадает, фермер несет убытки, поэтому «брюзинг» – серьезная проблема, и он жестко контролирует ее. К несчастью пикера, «брюзинг» довольно скоро становится заметен, особенно на зеленых яблоках. Их даже пальцами нельзя сильно сдавливать – тут же образуются коричневые пятна – яблоки окисляются. И уже через несколько часов в твоем ящике фермер обнаруживает эти пятнистые яблоки. И дальше логическая цепочка: ты допустил «брюзинг», значит, ты не умеешь собирать яблоки, значит, пятнистые яблоки лежат и на дне, ящик запорчен – гнать такого пикера в три шеи. Можно, конечно, с каждым яблоком обращаться как с котенком, но как много ты при этом заработаешь? Вот в том-то и состоит искусство пикера – собирать как можно быстрее и при этом не повредить яблок. Особенно осторожно нужно пересыпать яблоки из наплечной корзины в пустой ящик. Яблоки падают и ударяются друг об друга, а еще хуже – об дно ящика. Если у тебя сорвалась корзина и они посыпались в пустой ящик – стук слышен по всему полю, и озверелый фермер несется к тебе на расправу… В общем, все поняли: «брюзинг» – это страшное слово.

Алекс умеет собирать яблоки так, что они ручьем плывут по рукам, скатываются в корзину и при этом не бьются друг о друга. Ему осталось только взять дудочку и контролировать процесс самостоятельного перехода яблок с дерева в корзину, а затем в ящик. Рассказывает он очень заразительно, нам уже хочется поскорее приехать на ферму и немедленно начать собирать яблоки.

Лекция подходит к концу, и мы задаем тысячу и один вопрос. Как растут деревья, какой высоты, как быстро спеют яблоки, сколько стоит ящик и сколько ящиков можно набрать за день. Все, теоретическая подготовка завершена. Потом Алекс долго рассказывает про прелести фермерской жизни, про тусовку, про поляков, про песни под гитару (в общем, на самом деле про свою студенческую юность, не имеющую никакого отношения к ферме, на которую мы едем). И его слова так хорошо ложатся нам на сердце, что мы уже слышим песни поляков и вдыхаем терпкий аромат раннего утра, а кругом – яблоки, яблоки, яблоки…

Все состоялось. Маленькая ферма, зеленые лужайки, ряды деревьев, усыпанные Бромли. Самый мерзкий сорт, моментально выдающий неумение пикера. Ящики большие, цены маленькие, полная корзина врезается ремнями в шею, в общем, никакой романтики. А наутро нас всех оштрафовали за «брюзинг» и предупредили, что ящик, в котором будет обнаружено хоть одно подпорченное яблоко, оплачивать не будут. В первый день мы собрали по три ящика. Заработали двенадцать фунтов. Во второй день решили поднапрячься и… собрали два. После обеда пошел дождь, и нас разогнали по домам. Мы сидели и пялились в телевизор. Дождь заканчиваться не собирался. Мальчишки обсуждали, как исхитриться и набирать четыре ящика за день. Мужчины как-то по-другому устроены: что значит – нравится, не нравится? Зарабатывать-то надо. Поэтому они остались до конца сезона и тоже стали отличными пикерами.

Экзамен на знание теории мы выдержали на отлично. Нас взяли на работу без долгих расспросов. Некогда разговоры вести – урожай пропадает.

Я, правда, на третий день сбежала. Сдались мне эти яблоки.

Шесть месяцев на разграбление города

За первые полтора месяца русские студенты, приехавшие собирать клубнику на шотландскую ферму, прославили великую родину на всю округу. Сперва они заполнили все овраги вдоль пятикилометровой дороги с города до фермы пакетами, цветными обертками, пустыми пластиковыми бутылками и жестяными банками из-под кока-колы. Затем засветились в местной полиции за пьяные дебоши и управление транспортом в нетрезвом виде. Ну и наконец ввели добрую традицию хорошей рукопашной драки с местными после дискотеки по пятницам. Мэрия города попросила управляющего фермы не выпускать студентов в город до пяти часов вечера, пока местные не закончат рабочий день и не доберутся до дома. Управляющий тянул время, придумывая дурацкие задания на полях, но слово держал. После шести вечера, когда орава голодных и жаждущих приключений студентов врывалась в сонный приморский городишко, улицы уже были пусты, а жители сидели по домам и не показывали носа. Местный продуктовый супермаркет работал до десяти вечера, но после семи там были только русскоговорящие.

– Никто не рад нашему приезду, – посетовала я как-то в компании земляков. – Наверное, только владельцам магазинов хорошо – столько прибыли от студентов.

– Прибыли? – фыркнули мальчишки. – От наших студентов? Да у них одни убытки!

А я и правда, наивная, думала, что волна галдящего молодняка, наполняющая вечерами магазины города, щедро оплачивает выбранные товары. Нет, большинство, конечно, честно платили. Но тех десяти процентов, которые бесхитростно заимствовали с полок все, что им нравилось, хватало, чтобы вогнать весь торговый персонал в ступор. Безнаказанность порождает новое преступление, аппетиты растут, дурной пример заразителен, в итоге к концу сезона половина фермы уже промышляла мелкими и крупными кражами и воровское сообщество перестало быть мужским клубом. Девчонки, действовавшие осторожно и более продуманно, интересовались одеждой и косметикой. Мальчишки спиртным и техникой. Все как у нормальных людей. Вечерами мальчишки обменивались опытом, совершенствовали технологии и продумывали совместные операции по обдуриванию охраны. Любой неожиданный выходной посреди недели предполагал внеплановую вылазку в соседний городок на «шопинг». После того как фермерские воры засветились во всех магазинах ближайшего городка и при их появлении в магазине весь персонал сбегался к входу и начинал сопровождать их по торговым рядам, они переключились на окрестные городки, «областной» Данди и столичный Эдинбург.

Все началось, конечно, со спиртного. На входах в супермаркет поначалу не предполагалось сигнализации, поэтому товар не был снабжен магнитной защитой. Мальчишки повадились таскать элитный алкоголь, который дома видели только в стеклянных шкафах под замками. В каждом караване забредших под вечер гостей угощали французскими коньяками и шотландским виски. Тысячерублевый «Мартель» особенно полюбился небогатым общаговским жителям, которые в России дороже водки ничего не брали.

Освоив технологию выноса спиртного, мальчишки перешли на промышленные товары. Начало положил Марат, который через две недели проживания на ферме принес в караван сковороду необъятных размеров. Отличную Тефалевскую сковороду с рекламными ярлыками, инструкцией по использованию и внушительным ценником. Сковороду самого крупного из возможных диаметра.

– Купил?! – выдохнули соседи по каравану.

– Одолжил, – уклончиво ответил Маратик.

Народ, промышлявший до этого брелками из сувенирных магазинов и зажигалками, которые легко скрывались в карманах джинсов, задумался. И не заставил себя ждать с ответным ходом. Если уж возможно незаметно вынести из магазина полуметровую сковороду, то все, что вмещается в рюкзак или пакет, просто необходимо присвоить. Рекорда Марата по размеру вынесенной вещи так никто и не побил. Был у него в душе этакий микс русского бахвального бесстрашия и веры в «авось» в сочетании с башкирской смекалкой и изворотливостью. По стоимости хищения, правда, рекорд быстро побили. Самой дорогой вещью, вынесенной из магазина, стал видеомагнитофон, на котором мы всей фермой благополучно смотрели видики до самого отъезда. Новый хозяин видеомагнитофона был человек не жадный и даже оставил его на ферме для следующей смены студентов. Щедрой души человек. Настоящий русский размах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.