Записки инженера
Шесть вопросов. План жизни с конца. Выращивание себя. Выращивание Родины. Сказки из физики
Номер PD C8083N45J

Посвящается способным любить

Не существует таких стран,

не существует таких городов,

не существует таких людей

и времени, когда могли происходить

такие вымышленные события.

Редактор и корректор Сергей Барханов

© Номер PD C8083N45J, 2021

ISBN 978-5-0053-3867-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Любить тебя – как будто в прорубь
Нырнуть – и весело, и страшно.
Любить тебя не больше проку,
Чем день сегодня ждать вчерашний.

Любить тебя – как ветер в поле,
Ловить вот так же бесполезно.
Любить тебя – железной волей
Себя вручить скале отвесной.

Тебя любить – других забыть.
Что в жизни лучше этой доли?
И от тебя тайком, от боли,
От вечной боли волком выть.

Тебя любить – в пустыне воду
Глотать, не утоляя жажды,
И прихоти твоей в угоду
Отброшенною стать однажды.

Тебя любить – как в море плыть,
Где хлещет волнами наотмашь.
Воистину, тебя любить —
Непозволительная роскошь.

Тебя любить – так путь опасен,
Как по горам ползти, скользя.
Но, боже мой, ты так прекрасен,
Что не любить тебя нельзя!

(Катя Яровая)

Предисловие

Кому и зачем написаны «Записки»:

Инженерам – каждый инженерный текст содержит какое-нибудь техническое решение;

Альпинистам и иным путешественникам – тексты о том, что цель – возвращаться, а не залезть в «открытый гроб». Горы доброжелательны к нам. Мне только одна недобрая гора встретилась;

Физикам, студентам – раздел о реальном мире вне рамок «физической идеализации», о людях в чьи головы приходят новые идеи, о альтернативных идеях, математике, развитии науки;

Женщинам – тексты о любви и красоте, о сексе и размножении, о причинах, целях и смысле всего этого. Все тексты – написаны о людях способных любить.

В основе текстов понимание исключительности и неповторимости каждого человека, неоходимости ставить основные вопросы и цели в начале жизни, а не в конце, когда многого уже не исправить, необходимости планирования.

В текстах задается вопрос – зачем? Зачем вы написали тот или иной текст. Какая цель? Будет ли текст понят? Нужен ли он, будет ли полезен? Под таким контролем отбирались и сокращались тексты «Записок инженера».

Книга основана на своеобразной религии – понимании того, что в голове у каждого из нас формируется индивидуальный софт, поэтому люди реагируют на события по-разному. К этому добавляется факт, что и у нас в голове установлен не суперпроцессор, софт несовершенен, зависает и сбоит. Поэтому наш взгляд на вещи ограничен и уникален одновременно. И так у каждого. Это примиряет людей, делает спокойнее и терпимее друг к другу.

В конкретном инженерном стиле рассказывается о выращивании себя, родины, страны в которой можно будет жить нашим детям. Главное – хотеть.

Каким вы хотите увидеть себя и свою страну через 20—30 лет? Какими вы хотите увидеть своих детей? Какого вы ходите президента? Запишите свои желания, продумайте план и идите к цели. План и цель позволят вам смотреть на любые трудности, как на временные. И тогда все будет в конце хорошо. Вас ждет удача.

Каждый листок сборника имеет свой номер и свою (по возможности) тему и цель. Каждый листок может читаться отдельно от всего остального.

Тексты сокращались, использовались короткие предложения, убирались слова связки. Текст длиной более полутора страниц не читается и не воспринимается – мозг у нас слабый.

История написания: После смерти Зуленьки (Зули Микеевой) в ноябре 2019 года я предложил однокурсникам, каждому написать несколько строк о ней, что помнят, как понимают.

Судьба Зули подтолкнула меня к тому, чтобы писать больше о людях с непростыми судьбами. Цель была – показать, что каждый человек достоин упоминания, в каждом можно найти нечто особенное. Писал я «чтобы помнили». О этих людях нет информации в интернете, как будто их и не было на Земле.

Цель «чтобы помнили» – также основа выбора текстов о «инженерной жизни», «горной жизни» и о красоте людей в Германии, России, Иране, Грузии и других странах.

Книгу прочитали три человека, два из которых знают отчасти описанные события и людей:

Александр Ильич Мартынов – известный в альпинизме человек – «выше уже некуда».

Ольга Назарова – профессиональный преподаватель литературы, из лучших в этой среде.

Редактор книги Сергей Барханов – глубокая ему благодарность. После суда этой «тройки» профессионалов мне стало спокойнее.

Сергей Барханов считает, что книгу осложняет инкогнито автора. Ответ: имя – буквенный код, который не имеет для текстов сборника никакого значения. На обложке стоит «заводской» номер составителя. Иное решение не сочетается с моей профессиональной деятельностью.

Замечания редактора введены мной в тексты как примечания. С моей стороны даны расшифровки, пояснения, короткий ответ, где возможно.

Тексты в основном – сама невинность и могут читаться школьниками. Пара текстов (один из японской культуры Shunga) «переступили черту» невинности и предназначены для «+18». По сути, сборник, вероятно, для «+30»,»+50», или того похуже.

Подобные записки может написать любой серьёзный инженер.

Благодарности: благодарю программу MathType, позволившую внести формулы в тексты, программу Word, позволившую тексты написать, и программу GIMP за работу с графикой.

Часть 1. На своей земле

1. Афган-1. Слепая ярость

Леха перевелся из политеха во Владивостоке в политех в Ташкенте. Там на военной кафедре готовят артиллеристов. Когда Союз, ведомый имперской идеей, вошел в Афган, начали набирать резервистов. Леха подходил по роду войск и попал в Афган. В самые плохие первые времена, когда там была полная неразбериха.

Набранных из Средней Азии парней афганские «братья-мусульмане» собирали за дружеским столом, поили, потом вырезали, как баранов. Половина солдат гибли не от пуль, а от незнания опасностей в горах: от камнепадов, лавин, падений со скал. Командиры и техника также были не подготовлены. В БМП, выполненную в те времена в виде большой ванны, открытой сверху, просто из-за дувала бросали гранату – это убивало в ней сразу всех. Были и другие подобные недоработки, принесенные на войну из мирной жизни. В этом котле находился мой друг Леха. Отношение мое к Лехе было такого рода, что я сразу понял: если с ним что-то там случится, то я поеду мстить. Во мне есть такой переключатель – на Слепую Ярость. С полным отключением «мозгов» и болевых рецепторов.

В военкомат я пошел, чтобы сменить военную специальность с войск дальней связи на десантные войска – по той причине, что я инструктор альпинизма и этим более для армии ценен. Майор, отвечавший за такие дела, меня знал. Он учился заочно в университете на юрфаке, где им читал какие-то лекции мой отец. Майору я помогал получать зачеты.

Майор сказал мне: «Без проблем, сделаем. Как десантником тобой будут затыкать каждую жопу, такие воины всегда нужны». Майор был умнее меня, по-житейски опытнее. Он сказал – сделаю, потом сказал – подожди. «Если будет конкретно надо, сразу сделаю», – сказал майор.

Леха вернулся из Афгана внешне живым. Что произошло внутри него, не считалось, об этом сильные не говорят. Так не сложилась моя армейская карьера. В Афган я в тот раз не попал.

Рок все же запомнил мои телодвижения и начал подготовку к Афгану-2.

2. Страх перед дверью

Дверь квартиры на Чиланзаре не изменилась за 60 лет. Там жили мои родители и бабушка. Вероятно, я аутист. Живу внутренне с одним человеком. Тогда, в мои три-четыре года, это была моя мама. Мама была археологом. Это значит – экспедиции два раза в год. Весной и осенью. На месяц или два. Для меня жизнь останавливалась. Я замирал в ожидании мамы на это время.

Это не болезнь. Просто переставал жить. Чувствовал себя оставленным. Внешне это не проявляется. Ребенок, как малое животное, не может об этом сказать. Есть такая игра: замри – отомри. Мама приезжала – я отмирал. Жизнь возобновляла свой ход. Это продолжалось до школы.

Были еще страхи. Что кто-то придет. Я стоял перед закрытой дверью и слушал. Нужно было убедиться, что за дверью никого нет. Я открывал дверь и смотрел. Закрывал. И снова слушал. Не лучшая тактика. Так бесконечно много раз. Вероятно, несформировавшийся софт в голове не имел решения на этот случай.

Было природное чувство тревожности. Это противоположность равновесию. Позже я так же беспокоился за друзей в горах, за близких. Не мог привести себя в равновесие. Выдумывал худшее, чем происходило на самом деле. Временами у меня что-то лопалось в голове, в районе затылка. Горячая широкая волна распространялась по голове вниз. Как будто кровью голову согревало. Что это было – не знаю. Это было без боли. Иногда я знал заранее: это вот-вот случится.

3. Мы родились в 55-м

Мы родились в 55-м или около того, через десять лет после большой войны, которая не затронула наш Ташкент – город хлебный. Мы родились через два года после смерти Вождя; его тень не коснулась нас своим черным крылом, коснулась наших отцов, дедов. Как наследство войны видел на Туркменском рынке инвалидов без ног, на тележках, поставленных на стальные подшипники Ф70. Потом они резко исчезли (их собрали по городам и увезли на Север, подальше от глаз победившего народа).

Мой старший брат Боренька умер в 53-м году от белокровия. В том же году от белокровия умер и дед. Это был результат атомных взрывов в атмосфере. В те годы много народу полегло от последствий таких испытаний, отдаленных последствий прошедшей войны. Союз готовился к следующей.

Первый квартал – Чиланзара, первая улица – Пионерская; на ней мы с флажками встречали Фиделя – его провезли на черной машине. История Кубы коснулась нас не только песней «Куба – любовь моя, остров зари багровой…». Через 20 лет, каждый день при входе на работу мы прошмыгивали, как мыши, потупив глаза, мимо Манжирова – начальника первого отдела, одного из 30 тысяч вооруженных гэбэшных офицеров, лежавших в трюмах торговых судов на рейде у Острова свободы во время Карибского кризиса и готовых к атаке.

Ташкент, как и все столицы национальных республик, не знал большой нелюбви к немцам, к евреям, не клинился на этом, давал им жить, это добрый город. В отличие от центральных городов России, национальный вопрос здесь возникал между русскими, присланными править из центра, и своими, местными.

Мы успели закончить университет, проработать 10—15 лет, защитить диссертации, родить детей, продвинуться по службе, кто как – по удаче и по труду. Мы видели и знали жизнь в той стране, Великой Стране, которой уже нет. В 90-м году, к развалу Союза, нам было по 35 лет.

Способность людей приспособиться – «респект и уважуха», карточки, мешок сахара, купленный «по знакомству», и два мешка картошки под кроватью – знаешь, что переживешь с детьми зиму.

Что можно «скоммуниздить» и продать из физической лаборатории? Или из конструкторского бюро? Ничего. Как жить, если не платят зарплату? Способность к «бизнесу» есть не у всех, этому нельзя выучиться. Хорошо, что бесплатно раздали квартиры. Кто смог на зарплату побольше квартиру купить?

Повезло не всем, Зуленька, ты знаешь. Далеко не всем. Каждый по-своему расплатился за перемены, начатые не нами. Когда доктор наук, директор института едет на заработки в Штаты и моет там полы, а директор НПО работает слесарем-сантехником, это оставляет следы в памяти. Потом время стирает эти следы – у кого как, по удаче.

Кто большие «герои»? Те, кто уехал и «всплыл» на чужбине, или те, кто остался на Родине, сохранил в себе человека, смог удержаться в профессии? Нет для этого меры. Просто я рад видеть ваши добрые, умные лица. Кто мы такие, чтобы о людях судить?

Пятнадцать лет тебе ставят отметки, сначала в школе, потом в институте. По отметкам судят о тебе, и привыкаешь к тому, что оценки со стороны важны. За пятнадцать лет учебы никто ни разу не спросил меня: какой ты человек? преданный ли ты друг? умеешь ли любить? какой ты сын? что несешь людям?

Потом начинается другая жизнь, и в следующие 15—30 лет получаешь оценки по совершенно другим предметам, по другим вопросам, которые не учат в школе, о которых никто ни разу не говорил. Вопросы эти такие:

1. Есть ли у тебя профессия, в которой ты профессионал, все знаешь, в которой ты из лучших?

2. Есть ли у тебя дело, в котором ты все умеешь, которое нравится тебе так, что готов заниматься им день и ночь? Научил ли ты других этому делу, смог ли передать, оставить другим, чтобы дело продолжалось?

3. Умеешь ли ты любить? Так, что все остальное становится неважным? Готов ли ты все отдать за это чувство? Сделал ли хоть кого-то счастливым?

4. Есть ли у тебя друзья, которые прошли через всю твою жизнь? Умеешь ли ты дружить? Предан ли ты друзьям? Что ты несешь им? Отдаешь или только получаешь? Отвечаешь ли за то, что с друзьями стало?

5. Чему ты учишь своих детей? Делаешь из них копию себя или видишь в них личность, которая должна уметь выбирать свой путь? Растут ли они свободными, со своей волей и своим мнением обо всем, или умеют только повторять твои действия и слова?

6. Есть ли интересы, которые сопровождают тебя всю жизнь? То, что не приносит денег, но всегда будет с тобой.

Такие универсальные вопросы, к которым приходишь через тридцать лет после учебы, или позже, или вообще не задашь их себе никогда. Если бы знать эти вопросы вначале, заранее, то яснее будут и ответы: зачем все было? какая цель? была ли она вообще? кто я? где я? с кем? что дальше? Но так не бывает, софт в голове был не развит.

Людей разделяет только то, что у них в голове.

Мы, родившиеся в 50-х, знаем уже «новую жизнь» и, как немногие, можем сравнить ее с той, «старой» – другой, ушедшей. Те шесть вопросов, которые задаешь себе напоследок, – они дают границы и оценки тебе самому, но не показывают пути. Есть еще и седьмой вопрос: кто ты?

Для того чтобы победить в бою, не нужно все знать о противнике. Нужно все знать о себе, понимать себя. Кто ты? Что можешь? Какие природные данные или навыки помогут тебе? Обеспечил ли ты себя ресурсами или только долгами? Сможешь унести то, что взвалил на плечи? Поддерживаешь свое тело в форме, в силе? Поддерживаешь свои мысли и чувства в ясности, в чистоте?

Жизнь Зули и ее уход временно развернули меня от техники к написанию текстов о людях. Судьба Зули идет в текстах невидимой основой.

Зуля – звездочка среди людей. Мужики проглядели звездочку.

Кто ты, Зуленька?

– КМС по большому теннису;

– играет на скрипке, хорошо рисует;

– поступает на физфак, где нужны способности к математике;

– способна выстроить в голове модель явления, чтобы потом его описать;

– единственная из наших девушек пошла в секцию альпинизма.

4—5 пиков способностей в одном человеке. Это явление. Кто еще из нас имел столько талантов?

Такие способные люди, с чистой душой, живут не оглядываясь назад. Живут так, словно будут жить вечно.

4. Подготовка войск для Афганистана

Афган-2. Пролог

Переподготовка офицеров-запасников, таких как я, из войск дальней связи, – скучнейшее занятие. Никакой динамики. Спишь на лекциях, спишь рядом с приборами. Все старались, если можно, этого избежать.

После начала афганской войны преподаватели поменяли тематику и стиль изложения. В Афгане происходила «переподготовка» офицеров методом ротации. Посылали одних «понюхать пороху», потом следующих. Понюхавшие пороху подполковники, выросшие в Афгане из майоров, рассказывали теперь совсем другое. О том, как реальная жизнь в войсках идет.

«Вам дадут взвод дальней связи, 10—15 солдат, все из запаса, и два-три грузовика-вагона, заполненные войсковыми приборами дальней связи. Стоимостью многие миллионы, – говорил нам моложавый подполковник с седой головой. – Вы распишетесь в получении опломбированной техники, стоящей на охраняемом войсковом складе. Это ваша первая ошибка, первый шаг к военному трибуналу. Когда вы откроете опломбированный грузовик с приборами, стоящий в масле на складе, внутри него может не быть ничего. Ни приборов в операторном блоке, ни мотора под капотом. Все это давно украдено. Вы подписали приемо-сдаточные документы не посмотрев, что принимаете».

«Правильные действия – не подписывать ничего. Собрать комиссию по сдаче-приемке, в которую будут входить не только складские командиры. В присутствии комиссии снимать пломбы, открывать машины, актировать фактическое наличие оборудования».

«Когда приемочные процедуры закончатся, начнется проверка работоспособности приборов и транспортных средств. Не думайте, что военные тыловые специалисты вам помогут. Они не умеют ничего чинить. Могут только заученно нажимать на кнопки приборов. Ваша единственная надежда – гражданские инженеры, призванные солдатами из запаса. Эти инженеры привыкли работать головой. Ничего не зная о схемах приборов, они за сутки-двое разберутся и починят. Это единственная ваша опора. Больше не поможет никто».

«Учитесь пить водку и не блевать перед подчиненными. Это подрывает боевой дух», – и т. д. Это были бесценные советы из реальной жизни, не записанные в уставах и предписаниях. Так учили нас офицеры, нюхнувшие пороха.

В феврале 1984-го мне пришел очередной вызов на переподготовку. Привычный ответ семьи: он в командировке. Повестки продолжали приходить каждую неделю. Это было необычно. По опыту, после двух-трех повесток военкомат обычно находил другую кандидатуру.

Уже второй месяц я нырял из одной командировки в другую, приезжал в город, переоформлялся и уезжал. Шел месяц март, я оформлял следующий уход из рук военных. Было 10 часов утра. В КБ вошли люди в форме и увели меня, держа с двух сторон.

Мой единственный вопрос в военкомате был:

– Вы что, других найти не смогли?

– Мы бы рады. Но заменить не можем. Это именная заявка на тебя, как инструктора-альпиниста. Нужно ехать на подготовку войск для Афганистана, – такой был ответ.

– Это сразу надо было сказать, я был бы там давным-давно.

Так начался Афган-2.

Афган-2. Экспозиция

Нас было шестеро. Три инструктора из Ферганы, три инструктора из Ташкента. Фамилии стояли в приказе Министерства обороны Союза. Замена была невозможна.

Можете вы представить себе абсолютную свободу в рядах Советской Армии? Не на уровне министра обороны, который тоже не свободен, а на уровне офицеров запаса? Это был именно такой случай. Мы пользовались в войсках абсолютной свободой. Причина была в армейской ошибке – нарушении правил, которую высоким офицерам нужно было скрывать.

Мы нужны были армии как специалисты – инструкторы альпинизма. Специалистам, которые учат войска, нужно платить. Призвали же нас как офицеров запаса – на нашу собственную переподготовку. Один из ферганцев уже бывал в такой ситуации и «был готов» к тому, чтобы выбивать дополнительные права.

Наши условия были такими:

– статус каждого инструктора – на уровне командира роты;

– мы подчиняемся только своему выбранному старшему, им стал Геннадий Проказов;

– мы ведем в армии занятия по принятым в альпинизме программам;

– мы носим свою, а не армейскую одежду и обувь;

– нам предоставлен свободный доступ на продуктовый склад.

Полковое командование почувствовало среди нас человека с «профессиональной хваткой» и, приняв наши условия, приняло свои меры. Меры по нераспространению свободомыслия от нас дальше в войска. Это выразилось в том, что нас поселили в горах, в а/л Дугоба, в отдельном доме, на другом берегу реки, чтобы ограничить наше разлагающее влияние на Советскую Армию. Это было фатальной ошибкой отцов-командиров. Наше жилище превратилось в неконтролируемое гнездо разврата.

Афган-2. Бдительность старлея Молчанова

Представьте: открывается дверь, на пороге стоит улыбающийся офицер. Он расстегивает полушубок и разводит его полы в стороны, как дверки шкафа. Обе полы имеют карманы, в карманах бутылки с водкой. У нас есть закуска, аджика, чамча, много молодого здоровья. Но…

Открывается дверь. На пороге второй улыбающийся офицер. Далее см. выше.

Открывается дверь. На пороге третий улыбающийся офицер. Далее см. выше…

На холоде лучше пьется. В этом секрет русских рекордов. Нас спасло то, что завезенные первичные запасы у русского офицерства кончились, а до ближайшего магазина в узбекском поселке со славянским именем Иорданово было 10 км вниз по долине и 10 км круто обратно. Но спасало нас это только временно. Под конец, благодаря альпинистской подготовке и акклиматизации, офицеры готовы были бегать в Иорданово за водкой хоть два раза в день.

Старлей Молчанов был разжалован из капитанов за пьянку. Это был милый, не наглый, компанейский человек, очень любивший рассказывать. Его рассказы уже надоели в полку.

Старлея прервали в тот вечер фразой:

– Слушай, Молчанов, выпей еще стакан и онемей.

Он выпил стакан. И онемел. Все слышит, все понимает, но говорить не может. Это была неизвестная науке форма защиты головного мозга: речевой центр отключался после второго стакана. Далее – о бдительности.

Старлей Молчанов возвращался из отпуска. Как не раз уже бывало, с опозданием. Судьба занесла его в Термезе в обшарпанную местную гостиницу, в дешевый номер на шесть человек. Там его ждала удача. Мужики уже сидели за столом и уже пили. Старлей вошел в их компанию, как вода в воду. Когда «питие» кончилось, Молчанов, как влившийся в группу последним, предложил:

– Мужики, обождите момент, я за «Чашмой» сбегаю.

С этого мгновения прошу полного внимания и концентрации.

– Что такое «Чашма»? – таким был вопрос обычных русских мужиков, в облезлой гостинице, в Термезе, где через реку Пяндж лежит граница с Афганистаном.

– Портяга, – ответил старлей и побежал. Но побежал он не в магазин, а в комендатуру.

В комендатуре пьяный в дупель старлей доложил, что в гостинице сидят вражеские шпионы. Его посадили в обезьянник, поехали в гостиницу, забрали друганов и посадили в тот же обезьянник – к старлею. Начали проверять. Это заняло пару дней. Результат был неожиданным. Друганы из гостиницы действительно оказались шпионами.

Старлей Молчанов, даже пьяный в дупель, не мог себе представить, что русский человек может не знать, что такое «Чашма». «Чашма» – портвейн, раньше он выпускался под маркой «Портвейн 27». Изменение его наименования произошло за месяц до тех событий. Союзные мужики новое название знали, а в системе подготовки диверсантов это обстоятельство не было учтено. История старлея Молчанова доказывает, что алкоголь не влияет на бдительность русского офицера.

Старлей вернулся с еще большим опозданием в полк, все честно рассказал. Но кто бухарику поверит? Посадили на гауптвахту. Через месяц в полк пришла «Благодарность старшему лейтенанту Молчанову за проявленную бдительность при поимке…» – и т. д.

Эту историю рассказал нам командир роты, где служил Молчанов. Командир пил тогда вместе с нами. Уже онемевший старлей Молчанов смотрел на него умными, влюбленными глазами.

Мы были в армии, пели песни про русских офицеров: «Господа офицеры, голубые князья… Суд людской или божий, через тысячу лет…» Эти слова имели прямое отношение к старлею Молчанову.

Афган-2. Глухарь – Серега

Серега – мастер спорта по самбо, руководитель секции альпинизма ферганского «Спартака». Он был первым, кого я увидел тогда. Выше меня по тропе шел бородатый крепкий парень с рюкзаком и горными лыжами на плече. Парень оглянулся.

– Глухарь, – сказал он, указывая на уши. Как всегда, я ничего не понял.

Серега преподавал раньше электротехнику в ферганском техникуме, потом стал глохнуть, и ему пришлось уйти в наладчики-монтажники электротехники, где слух не нужен. Его руками было обеспечено электроснабжение большинства домов в а/л Дугоба, построенных начальником лагеря Несповитым незаконно, для себя – точнее, для приема за «нал» в лагерь своих, частных альпинистов. Дома строили бомжи, без зарплаты, просто за еду и кров. Такие стройки в Союзе не были редкостью. Нормальной дороги к лагерю нет, только вездеходы могут доехать – проверяющие в лагерь не доберутся. Такую тактику в союзные времена использовали многие начальники альплагерей.

Серега, умный здоровенный парень, мастер спорта по самбо, обросший бородой и длинными волосами, научил меня очень многому. Грубиян и матерщинник, он обладал необыкновенно чистой, чуткой и тонкой душой.

Мое отношение к нему было странным. Чувство это шло глубоко изнутри, и я знал, что чувствую правильно. В Сергее я видел женщину необыкновенной душевной красоты. При таком вот внешнем обличии. Такая внутренняя тонкость и чистота чувств редко бывает у мужчин.

Это несколько перекликается с моим отношением к Светлане-Бублику-Заморышу – моей теперешней, третьей жене, которая тоже умеет материться как никто, обладая при этом чистейшей, чуткой и нежной душой. Вот только у Бублика нет бороды и звания мастера спорта по самбо, что, может быть, даже и хорошо для меня.

Сергей выполнил норму мастера по самбо, служа в десантуре. Проще говоря, это волкодав среди людей. Волкодав, обученный валить врагов, обученный вырубающим ударам и их последовательности по самым продвинутым методикам. Теперь об уроках.

Урок 1. Я умею бегать. Тем более хорошо бегал в те времена. Но десантники бегут иначе. Десантники бегут как в последний раз, чтобы уйти из-под огня, чтобы достать врага. Так или иначе на максимально возможной скорости, без альтернатив и рисовки. Мы бежали с Сергеем чтобы достичь-захватить отходящий автобус. Я отстал на пару метров, видел его бег, запомнил этот бег – последний бег к цели, которую нужно достичь или умереть. Так должны делаться дела – без соплей, на максимуме.

Урок 2. Мы сидели и пили рядом с Кадамжайским сурьмяным комбинатом, приезжали помыться в сауну к знакомому энергетику. Рядом бухали местные мелкотравчатые криминалы, которые начали расставлять ранжир. Началась предзадирания. Глухарь с выраженным восторгом на бородатой роже пересел к криминалам, начал наливать им, предлагать дела, хлопать по плечам. Криминальные поняли по выделяемой энергии, что прилетела Птица Совсем Другого Полета. Они очень быстро и с видимым страхом на рожах смотались. «Друзья, вернитесь, куда же вы?» – на матерном диалекте кричал вслед Глухарь.

Урок 3. Блатные мальчики привезли на вездеходе в дом спасотряда б… дей. Руководителем спасслужбы был тогда Лукашевич, хорошо знакомый ферганцам. В строительство дома спасслужбы, по сути своего дома, он вложил все свои сбережения из чулка. Мы, здоровые парни, уже месяц сидели в горах. А тут в зону нашего влияния привезли женщин. Кому они должны принадлежать? Правильно, сильнейшим. Это единственно правильная эмоция. Засуньте этику в жопу.

Удары в ближнем бою десантники наносят с левой руки, разворачивая корпус для подготовки следующего удара. Левой – по печени, правой – по сердечной мышце, клиент начинает сгибаться вниз, левой – по нижней челюсти сбоку, правой – в висок. Всё. Переговоры закончены.

Урок 4. Мы жили тогда на Жуковской, я рассказал Тамаре о своем отношении к Сергею. Тот пришел к нам в костюме, с постриженными волосами и бородой, с цветами. Тамара-Актриса сказала Сереге, что я люблю его как женщину. Актрисе нужна мизансцена. «В доме не уживутся две любимые женщины…» – сказал, улыбаясь, Сергей и поднялся…

«Уполномоченный» (от федерации альпинизма в горном районе) – «упал намоченный»; «преподаватель» (например, техникума, где работал Сергей) – «пре поддаватель»; «имею в виду» – «что имею – то и ввиду», – фразы Сергея.

Афган-2. Нападение Китая

В программу подготовки альпинистов входит перевальный горный поход. Наша рота – шесть взводов – была обмундирована для боя с полной выкладкой. Каски, автоматы, запасные рожки, гранаты, пулеметы, патронные ящики, вещмешки, палатки, жратва. Мы ушли в высокогорье с целью перевалить хребет и спуститься через неделю в другую долину, в конце которой располагалось священное озеро. Долина, по которой мы должны были спуститься с гор, шла со стороны Китая. Отношения с Китаем тогда были хреновые, напряженные, об этом постоянно писали в газетах.

Мы построили свои взводы, все были в касках, с автоматами наперевес. Отрапортовали полковым отцам-командирам и ушли быстрым ходом в горы. Но ушли мы недалеко. Дошли до первого поворота реки, который скрыл нас от отцов-командиров. Там мы остановились, сняли каски и автоматы, распихали все это в рюкзаки и уже «нормально» двинулись дальше.

Условия были реальные, приближенные к боевым. Бойцы научились очень многому. Тому, что на крутом склоне, где тяжело даже просто стоять, можно за полчаса вырубить площадку под палатки, через час приготовить еду, нормально спать ночью. Что надо беречь вещи, не дать рюкзакам покатиться вниз – рюкзак не остановится, будет катиться до долины на большой скорости, его невозможно догнать. Как сушить обувь на костре, как беречь сослуживцев. Не потому, что это друзья, а потому, что лучше, когда человек сам идет, чем нести его по горам вчетвером. Как обходить лавиноопасные склоны, не выходить на скальные сбросы, перебираться через реки и так далее.

Через три дня мы уже перевалили хребет, и начался выход из высокогорья по другой долине к священному озеру. Озеро возникло оттого, что в долину обрушилась соседняя гора и перегородила реку. Так образуются почти все озера в горах. Завальные озера считаются у мусульман священными. Была ранняя весна, холодно, снега в горах еще не таяли, поэтому в озере не было воды и мы выходили по дну «сухого озера».

Выход к священному озеру через неделю похода пришелся на пятницу. Это было ошибкой. Пятница у мусульман – святой нерабочий день. В этот день сотни людей идут к священным местам, молятся, привязывают тряпочки к веткам кустов. Все кусты в таких тряпочках. Пришли многие десятки людей и к нашему священному озеру.

На завале стояли отцы-командиры, ждали нашего выхода из высокогорья. Мы, не доходя до последнего поворота долины, остановились, надели каски, навесили автоматы, расчехлили пулеметы. Снова стали грозным боевым соединением, которое выходило с гор из долины, идущей со стороны Китая.

С Китаем было тогда – «не очень». Об этом знали люди, пришедшие в тот день к священному озеру. И вот на этих людей со стороны Китая из-за поворота долины с гор двинулись вооруженные войска. Взвод за взводом они выходили на большой скорости, блестели каски, автоматы, пулеметы. Как это понимать? Правильно: это начало войны.

С криками «Война!» люди бежали от войск «китайцев» вниз, мимо наших отцов-командиров, чтобы спасти свои жизни. Мы спустились с завала, который через месяц начнет останавливать воду, собирая ее в священное озеро, расселись по машинам и уехали. Машины проезжали через «мертвые» поселки. Жители сидели по подвалам и ждали беды.

Афган-2. Охота

Одной из недоработок армейцев при обучении войск в горах были равнинные пищевые пайки, а также тонкие носки, отсутствие смены и т. п. Армейский паек и так «не очень». На продуктовом складе были картофельный порошок, хлопковое масло, рыбные консервы. Нас пускали на склад свободно, но все равно мы голодали, несмотря на водку. Представьте себе, как жилось солдатам.

Зимой в горах солдатам положены специальный паек, дополнительная одежда. Отцы-командиры об этом не подумали. Отсутствие жратвы и одежды привело через неделю к «голодным бунтам». Солдаты взбунтовались. Оказалось, что в армии есть решения на такой случай. Это не подвоз дополнительных продуктов и одежды, как подумали вы. Решение другое – марш-бросок с полной выкладкой, передвижение по-пластунски в глубоком снегу. Голод при этом забывается. Армия – не гражданка.

Ферганцы знали, что будет голодно, и завезли на промежуточную базу собачек. Сучку Настю и кобелька Шарика. Килограмм по пять весом. На случай голода. История умалчивает, куда они делись. Кто их съел? Вопросы не сделают вас сытым.

У узбекского поселка со славянским именем Иорданово имелась особенность. Там были совершенно обнаглевшие собаки, которые бросались на людей. Без палки пройти по поселку не получалось. Обычно его проезжали на грузовике. 10—15 шавок с лаем бежали следом и бросались на машину. Так часто в горных поселках, стоящих в конце дороги.

Голод, исчезновение «своей собачатины», наглые шавки в Иорданово сложились в мысль об охоте. Мы взяли армейский карабин, запас патронов, завернули карабин в штормовку и поехали в Иорданово. Сошли с грузовика выше поселка, чтобы охота и стрельба не связывались в сознании местных с военными. Грузовик должен был забрать нас с добычей на другом конце поселка. Охотников было четверо. Все с высшим образованием. Убежденные защитники животных. Мы собирались «обороняться» от нападающей на нас стаи наглых местных собак. Оборона с оружием. В Союзе этот принцип объяснял, например, название «Министерство обороны».

Мы ждали, как обычно в Иорданово, серьезной схватки. Массового нападения со всех сторон. Первая заметившая путников шавка лаем собирала для атаки всех поселковых собак. Но вышло по-другому. Первая шавка с лаем выбежала к забору, открыла пасть и… издала жалобный вой и метнулась обратно. После этого в поселке наступила гробовая тишина. Лай собак прекратился по всему поселку разом.

Местные собаки знали, что такое ружье, для чего оно. Они смогли распознать оружие, даже завернутое в штормовку. Они получили сигнал опасности, поняли, что пришли охотники, охотники за ними. Это резко поменяло их настроение.

Афган-2. Восхождение

Подготовка войск должна была закончиться восхождением. Вершина называлась Комсомольская. Летом на нее заходят за сорок минут. У нас было не лето. Морозная зима, очень глубокие снега – они, как при муссонах, выпадают в Дугобе на контакте зимы и весны.

Войска выдвинулись к вершине и встали лагерем под горой. Шел сильный снег, у вождей-инструкторов были большие сомнения из-за лавиноопасности. В час ночи я пошел на лыжах в сторону пути подъема, чтобы оценить ситуацию. Было сносно. Поэтому в два часа мы вышли на штурм.

Техника передвижения в снегу глубиной 1,5 м вряд ли вам известна. Описываю. Сначала все показываю я. Пробиваю первые 10—20 м. Потом начинают мои солдаты. Первый делает прыжок вперед, приминает снег и делает новый прыжок. Так десять раз. После этого делает прыжок в сторону. На большее сил не хватит. Особенно у людей небольшого роста. Вперед выходит второй солдат – и так дальше.

Отработал первый взвод, он уходит в сторону и встает в конец. Начинает «пробивать дорогу» второй взвод – и так дальше. Двигаться нужно быстро, чтобы люди не застыли. Поэтому первый человек-таран бьется на максимальном напряжении сил.

Неожиданным для меня было то, что в таком глубоком снегу не было холодно. Снег изолировал от ветра, как-то сохранял тепло в районе ног. Так продолжалось часа три. Потом мы вышли на скальный гребень, покрытый снегом и льдом. Вышли на ветер. Нужно было вешать перильные веревки. Продвижение при этом медленное, бойцы в основном стоят и замерзают. Опыта, как сохранять пальцы ног от промерзания, потери чувствительности, у солдат не было. Нужно непрерывно шевелить всеми пальцами. Это умели не все. Бойцы – просто мальчишки, попавшие в ситуацию, к которой не были готовы. Когда у молодого мальчишки пропадает чувствительность в ногах, становится страшно, что он потеряет пальцы, потеряет ноги. Это реальная перспектива через несколько часов. Это не шутки. У бойцов горные ботинки были надеты на тонкие хлопчатобумажные носки, рукавицы были такие же тонкие. Постепенно терялась чувствительность в руках.

Шесть инструкторов не могут «обслужить» 120 замерзающих мальчишек, не могут их транспортировать к палаткам. Поэтому мы прекратили восхождение в 500 м от вершины. Повернули назад на максимальной скорости. Снова вошли в глубокий снег, где было теплее. От быстрой ходьбы ноги у мальчишек отошли.

Я переобулся, встал на горные лыжи, которые тащил с собой на вершину, застегнул крепления и большими дугами поехал по предвершинному цирку вниз. Спускающийся в горах зимой по глубокому снегу одинокий лыжник не имеет права на падение. Это все, что нужно знать про такие спуски. За вами до весны никто не придет.

Через полчаса я догнал бойцов, войска вышли из тени на солнце, стало теплее, мальчишки были в хорошем настроении. Мы спустились без потерь. Приготовили обед и двинулись в отступление – вниз.

НКВД

В кабинет к начальнику первого отдела я пришел с письменной просьбой о разделении отпуска. В те счастливые времена отпуск выдавали по расписанию, заполняемому в начале года. Когда ты можешь, как это сочетается с детьми, семьей – это не учитывалось. Все были как бы на военной службе, служба (работа) – первым делом, женщины и дети – потом. У меня на шее уже висели первые дети и первая жена. Поэтому я просил разрешения разделить отпуск.

Манжиров ходил по производственному объединению как единственный его владыка, который над всеми. Который и был над всеми. По его запискам в ГБ происходило (или могло произойти) многое. Поэтому в кабинет к директору производственного объединения он входил не стучась, как к себе.

ГБ была внедрена во все серьезные промышленные и технические предприятия. Ее внештатные «встроенные» сотрудники – инженеры, давшие подписку о сотрудничестве, и ежемесячно подававшие в «службу» информацию, – были интегрированы во все отделы. Я знал этих людей, чувствовал их по необычному поведению. Они были слишком спокойны и уверены в себе или слишком много знали.

Штатными сотрудниками ГБ были кадровики – начальник первого отдела и кто-нибудь из верхнего эшелона технических руководителей. У нас таким был наш Главный инженер. Наш Главный хотя бы на ходу старался учиться делу того промышленного предприятия, которым был поставлен руководить.

Манжиров, с обычным брезгливым и надменным выражением лица, прочитал мою бумажку.

– Пишут нам о тебе, – сказал Манжиров. – Из военной части 206.

«Этого мне только не хватало», – такая была первая моя мысль. Когда о тебе пишут военные в ГБ – это не к добру. Лучше, если о твоем существовании эти службы вообще ничего не знают.

«Накрылось разделение отпуска», – такая была вторая мысль. ВЧ-206 и была тем войсковым подразделением, где происходили наши «художества» по подготовке войск к Афгану, водка, горные лыжи, вольность в рядах Советской армии и так далее.

Манжиров достал папку – мое личное дело (так я узнал о существовании «моего личного дела»), медленно развязал тесемки, вынул бумагу от ВЧ, прочитал: «Военная часть 206 благодарит лейтенанта N за образцовое выполнение воинского долга». Чем мы с инструкторами произвели такое впечатление на ВЧ – количеством ли выпитой водки или тем, что обучение войск прошло без потерь, – не могу сказать. Это военная тайна. Так я получил разделение отпуска на две части и стал со временем старшим лейтенентом.

Однако текст этот не про меня. Он о Манжирове. После перестройки я встретил его недалеко от дома моей мамы. Манжиров был тогда уже не у дел.

Будучи «в силе», Манжиров не смотрел людям в глаза, скользил взглядом поверх наших голов. Тут я впервые увидел его глаза. На меня смотрел человек, понимающий, что он уже «ничто», «ничто» без своей службы, дававшей ему власть над людьми. Офицер НКВД Манжиров смотрел на меня почему-то снизу вверх. Он сдулся, осталась только оболочка. В мире людей, без «службы», комитетчики редко находят себе место.

5. Золото Кызылкума

Условно выпущенные

ПОП на россыпи. Это не стеб, а поисково-опробывающая партия, которая ищет золото. Илья работал в ПОПе старшим геологом. Илья – один из трех Святых, которых мне довелось встретить. Святой Илья ходил не по воде, он ходил по степи, по пустыне.

Илья хороший боксер, из лучших. Нужный, «по делу» удар по морде работавшему в партии уголовнику вызывал у Ильи… не гордость за свою силу, не чувство превосходства, а стыд за поступок, которого лучше избежать. До такого нужно дорасти, это редко встречается у людей.

Геологическая партия – это особый мир, в котором есть всё.

Канавщики-землекопы, вскрывавшие верхние слои земли до нужной геологам глубины, были условно выпущенными. Из колоний, разбросанных вокруг Навои – центра обогащения урана в Кызылкуме. Город Навои был построен заключенными. Делается это так. Огораживается участок земли, забор, сторожевые вышки, проволока, охрана. Внутрь утром заходят заключенные, строят дома, вечером уходят спать в колонию. Так возникают заводы, каналы, плотины, города.

Три канавщика были не из условно выпущенных: Тимур, я и сибиряк Володя.

В те времена среди людей ходили разные мифы. Один из мифов заключался в том, что на Севере можно заработать большие деньги. Поэтому люди с юга ехали на Север. На Севере – в Сибири – существовал противоположный миф, что большие деньги можно заработать на юге. Так в ПОПе появился сибиряк Володя, красивый светловолосый парень, очень крепкий. Он приехал в Кызылкум зарабатывать деньги на свадьбу.

Мы с Тимуром тоже приехали в пустыню за «большими деньгами» – «слиняли» от сбора хлопка, на который осенью сгоняли всех студентов на юге. Расчет при этом такой: с третьего курса уже не выгоняют, только стипендии лишат на два месяца (40 +40 = 80 руб.), а заработаем мы побольше, плюс свобода, которой нет цены.

Золото Кызылкума рассыпное. Что это значит? Палео-Зеравшан – это «бывший» Зеравшан, река, текущая по пустыне с гор, где было коренное месторождение золота, которое она размывала. Зеравшан менял и меняет русла. За сотни тысяч, может быть, миллионы, десятки миллионов лет бесчисленное количество бывших русел этой реки, бесчисленные бывшие ее повороты покрыли площадь пустыни Кызылкум. На поворотах реки откладывается золото – золотой песочек более тяжелый, чем обычный. Вот эти повороты и искал ПОП на россыпи. Поэтому мы часто перемещались.

Суперледи

Перемещаясь, мы останавливались на территории других партий. Одной из партий была «девятка». «Девятка» искала уран. Ее работники жили в вагончиках. Нам, не мывшимся уже несколько недель, братья-геологи выделили пару вагончиков. Поднявшись по ступенькам, мы попали в очень неудобное положение. Двухэтажные спальные нары были застелены для нас чистым, белоснежным бельем. Этим невозможно было воспользоваться.

Нас принимали так, «как должно быть у людей». Нормальными людьми мы давно уже не были, неделями плюхались на свои шконки не раздеваясь.

Чистые постели не были в «девятке» случайностью. Они были нормой. Все дело в Женщине. Начальником партии была Суперледи, совершенно особого внутреннего устройства. У нее, внешне спокойной, внутри был стальной стержень. Она ни разу не повысила голос. Условно выпущенные уголовники «девятки» мылись по утрам, чистили зубы, брились и шли… не на завтрак и не на работу, а на зарядку. Они не матерились, ходили с застывшим изумлением на морщинистых криминальных рожах. Они не понимали, что с ними случилось и что делать. Сделать с Суперледи они ничего не могли..

Ясным спокойным взглядом очень красивая женщина прижимала уголовников к земле, как танк приминает сухую траву. Шепотом они излагали нам свою единственную просьбу, единственное желание: «Сделайте с ней что-нибудь…» Половина уголовников хотели вернуться обратно в колонию, за решетку, но законов таких нет. Они были образцовыми. Разве что галстуки не носили и не в смокингах канавы копали. Но с ужасом чувствовали, что если она захочет, то будет и это.

Через тридцать лет я пробил колесо о другую такую женщину. В моей жизни появился Заморыш, имеющий пятый уровень по ДЭИР (часть базовой подготовка спецагентов) и такие же стальные повадки. Сделать с Суперледями ничего нельзя. Легче голыми руками оторвать башню от танка.

Даже мыться я начал не только во время дождя или при падении в речку.

Самолет

Жизнь геологов имеет мало радостей. Иногда накатывает тоска. Человек как-то отдаляется, замыкается в себе. Геолога Самолета назвали Самолетом то ли из-за того, что он родился в самолете, то ли из-за того, что он вылетел откуда-то в развевающихся, как крылья, трусах…

Тонкую душу Самолета посетила тоска. Такое случается с геологами. Тоску нужно вовремя заметить и начать лечение. Ваши мысли? Нет, это не водка. Самолета отправили на неделю домой. Там он наелся маминых пирогов, посмотрел телик и вернулся свежим и починенным. Успел к дню рождения сибиряка Володи, где сыграл свою важную роль.

Геологические партии с таким основным составом канавщиков, как в ПОПе, имели особый регламент жизни. Зарплата в партии выдавалась один раз – после окончания сезона. Если делать иначе, то сталкиваешься с чудным явлением: партия пьет до исчезновения последнего рубля.

При ремонте жидкостных амортизаторов на грузовике в амортизаторы заливали портвейн – он не так быстро замерзает, как вода. Другой подходящей жидкости в пустыне не найти. Заливал ремонтник Юрка, рядом с ним на животе лежал начальник партии и следил, чтобы портвейн попал именно в амортизатор, а не в бездонную Юркину пасть. Отношение к алкоголю можно было охарактеризовать как «трепетное».

День рождения сибиряка Володи

Геологи собрали свои «трояки» и «пятёры» на подарок сибиряку Володе. Набралось 42 рубля, и мы купили часы «Луч» квадратной формы, в позолоченной оправе. Повариха приготовила что-то особенное, составили вместе столы – получился праздничный стол. Все это показывало, как сибиряка ценили в партии за надежность.

Какой день рождения без водки! Привезли и ее. Целебный напиток выставили на столы уже после загрузки в желудки уголовников первого блюда. Это было выстраданной мерой профилактики. Водка зло плюхнулась на первое блюдо в нетренированные желудки уголовников и геологов и быстро оказала свое волшебное действие.

Нужно сказать, что в криминальном сообществе все по ранжиру. Во всяком случае, по возрасту. Был там Малой, попавший в колонию по малолетке. Обычно Малой знал свое место. Водка, залитая в Малого, поменяла в нем неустойчивые еще социальные ориентиры. Ему показалось вдруг, что он вырос. И стал тянуть на «старших», объясняя им попутно свою новую значимость. Среди прочего наступил на мозоль Самолета.

Самолет терпел Малого мрачным молчаливым терпением. Последнее исчезало обратно пропорционально росту уровня алкоголя в крови. Вот нужный уровень был достигнут – и взошло солнце счастья в нашей унылой, скучной жизни. Громадный Самолет взлетел в воздух с единственной целью. Цель была простой и ясной. Убить Малого. Сингулярность нашей жизни ринулась в бесконечность. Через мгновение все изменилось. Партия превратилась в поле битвы.

Это было прекрасно. Было две силы. Одна сила, состоявшая из «старших» криминалов, присоединилась к цели Самолета. Другая сила, состоявшая из геологов, старалась спасти Малого, который рвался в бой, явно не понимая, что происходит. Все происходящее возбудило повариху, которая расцветала на глазах и начала делиться с нами самым сокровенным женским, крича: «Еб… те меня все!»

Мебель в комнате превратили в труху в первые же мгновения. Куча беснующихся тел, молотящих друг друга. В таких случаях важен процесс. Мне почему-то было скучновато.

Кто-то из умных саданул по лампочке, стало темно, и бойцы выскочили наружу. Группа «спасателей» унесла рвущегося в бой Малого на руках в темноту степи. Его закопали в грунт, легли сверху, заткнув Малому пасть. Группа «борьбы за уважение старших» кружила по пустыне концентрическими, насколько это возможно для пьяных, кругами. Они искали Малого – чтобы совершить суд Линча.

Была осень. В пустыне резко континентальный климат. Ночью очень холодно. Пустыня отбирала энергию у бойцов, боевой дух понемногу ослабевал. Свою страницу вписали в историю Юрка и Саня – шоферы, уже месяц ремонтировавшие грузовик. Они вскочили в машину и исчезли в темноте с целью «обкатать» бедолагу после ремонта.

Малого отрыли и принесли из пустыни. Как ни странно, нес его Самолет. Малой, обняв его за шею, спрашивал, указывая на каждого встречного: «Это наш человек?» Самолет подтверждал.

Утром на горизонте появились две тоскливо бредущие фигуры. Это были Юрка и Саня. Где-то в пустыне одиноко замерзал «обкатанный» грузовик.

Скарабей

Все это происходило в другой стране, на другой земле, но во время сбора хлопка. Нам с Тимуром нужно было вернуться в город к началу занятий. Раз в неделю или две мы ездили в Навои на почту, чтобы позвонить в Ташкент и узнать, когда закончится хлопок. Тогда не было мобильников. На почте нужно было заказать у связистки телефонный разговор с Ташкентом и долго ждать в очереди среди таких же страдальцев.

С нами был Святой Илья и был священный у Древних Египтян жук скарабей. Скарабей – это очень серьезное, крупное, черное насекомое с крепкими кривыми лапами. У нашего скарабея был генный дефект. Он делал шагов десять вперед, после этого поворачивал строго направо и шел дальше. Этот дефект священного скарабея обеспечивал нам быстрое соединение с Ташкентом.

Делалось это так. Святой Илья, улыбаясь, подходил к стойке с телефонистками и показывал им скарабея, говоря, что жук любит женщин и очень сексуален. После этого Илья ставил скарабея на стойку, и тот исполнял свой обычный номер. Делал десять шагов вдоль стойки, разворачивался направо, в сторону телефонисток, уверенно шел к ним и падал в ящик с телеграммами, производя страшный шум. Сексуальный жук рвался к визжащим женским телам, которые за спасение сразу соединяли нас с Ташкентом. Такие дела.

Рабат-и Малик

Мы увозили из пустыни очень многое. Бесконечную любовь к ней, к ее красоте, к пескам, лесам окаменевших деревьев, к слоям глины, коричневой, как шоколад, лисьим норам, кладбищам ежей – шкурки были покрыты иголками, остаткам сухих ручьев…

Грузовик, который все же нашли в пустыне, был нагружен так, что рессоры выгнулись в обратную сторону и уперлись в резиновые подушки амортизаторов. Через зыбучие пески мы переезжали, подкладывая под колеса доски. В рюкзаке у меня было 15—20 кг окаменевших стволов древних деревьев. Трудно выбрать в лесу самые красивые деревья. Рядом лежал «мосол» – кость динозавра длиной полтора метра, превратившаяся в желтый камень.

Мы ехали лежа на пробах, которые шли на камералку. Зимой их обработают и к весне узнают, как поворачивал Зеравшан, где он отложил свое золото.

Мы ехали и смотрели на дорогу. Неожиданно посреди пустыни я увидел на дороге женщину. Это была моя мама. Ее раскопки на летней резиденции царей или караван-сарая с сардобой были рядом с дорогой. Это был Рабат-и Малик.

Мы с геологами пошли на археологические раскопки в пустыне: стены, колонны, керамика.

– Поживее, чем у нас, – сказал Святой Илья.

Геология не туризм, романтики хватает на пару месяцев, не на всю жизнь. Холод или жара, голод, мат, дырявые палатки. Без теплого мягкого тела любящей тебя женщины. Возвращаясь после сезона, невозможно от жены оторваться. Оттого у геологов много детей.

6. Мамино золото

У нас, кроме квартиры, была еще комнатка в подвале – так везде в Союзе или в Германии. В ней хранились инструменты для маминых экспедиций: лопаты, кирки, тележки с одним колесом для перевозки земли (сначала я «тачки» написал, но сейчас это слово другое обозначает), ведра и т. п. Все это хозяйство увозилось в экспедицию, на месте нанимали на работу землекопов, кого-то из местных, селились где-нибудь недалеко от раскопок, тоже у местных. Один-два археолога. Основной и помощник.

Так устроена археологическая экспедиция, если ты еще не академик, не седое светило и не «всего на свете член». В любом случае археологи – это подвижники, особый род пассионариев. Денег всегда мало, поэтому на работу нанимали школьников старших классов, кого-нибудь из учителей. Тогда это был учитель физкультуры.

Археология выросла из кладоискательства, грабительского разорения древних захоронений. Как, например, в Египте, где за всю историю исследований нашли лишь одну неразграбленную гробницу фараона. Потом грабители перепродавали артефакты. Скупщики уже ориентировались в материале, постепенно накапливали знания. Где-то на краю этого процесса грабежа понемногу зарождалась и археология.

Золото археологи находят. Это правда. Сколько? За всю историю раскопок в Средней Азии был один такой случай. Молодая русская девчушка-археолог нашла клад – 25 кг скифского золота. Ей дали за это однокомнатную квартиру – переехала из общаги.

Известить о найденном золоте равносильно смертному приговору с быстрым исполнением. Пишу вам, что нужно делать, если вдруг и на вас свалится такая напасть. Во-первых, сразу снова зарыть, покрыть землей. Во-вторых, покинуть место находки. Все это молча, не меняясь в лице, не изменяя поведения, не экстренно, а как всегда.

Пишу это по опыту той девушки. Она выжила. Может быть, золотых находок было больше, но нашедшие слишком сильно им радовались. Это не всегда полезно. Девушка, дождавшись, когда руководитель экспедиции – крепкий мужчина – останется один, сообщила ему о находке. Они вдвоем вернулись в раскоп, переложили найденное в грязную хозяйственную сумку и перенесли как сумку с хламом к месту, где жили.

Все это было до арабо-палестинского конфликта, терактов и т. п. – пассажиров и багаж в аэропортах еще не просвечивали. Позже, когда магнитное просвечивание уже появилось, я так деньги из Москвы возил – в грязной сумке, которую просто бросал в «предбаннике» Ил-86 «баклажан». Кто подумает, что в грязной рваной болоньевой сумке два-три десятка тысяч долларов? Правильно – никто не подумал. Бумажки при просвечивании не звенят. Главное – забыть, что у тебя деньги. Волны тревоги не испускать. До того в роль входил, что однажды чуть сумку свою грязную при выходе не забыл.

Начальник экспедиции, пересидев около спрятанной в хламе сумки пару дней, поехал в Ташкент – «помыться», взял с собой грязные вещи, в которых и было скифское золото. Воздух свободы вздохнул он нескоро, только когда клад был наконец закрыт в сейфе директора института. После этого начали осторожно извещать о находке. Поседевший начальник экспедиции был разумен от природы, поэтому остался цел.

Та девушка не была моей мамой. С мамой все случилось иначе.

Был конец рабочего сезона. Обмеры. Это значит – все вырытые здания нужно нанести на схему, выполнить замеры стен, где-то подчистить углы. На раскопках уже нет рабочих. Только моя мама и местный учитель физкультуры, чтобы углы подчищать.

Недобрая сила подкинула в раскоп золото. Оно было покрыто керамическим котелком средних размеров, котелок треснул – то ли сейчас от удара лопаты, то ли давно уже. Монеты были покрыты зеленью, как окисленная медь, и блестели на изломе, как старое золото низкой пробы.

В сельской местности живут очень бедно, это не новость. Уровень развития неженатого учителя физкультуры, который безнадежно копил «калым» для своей свадьбы, тоже не вызывает больших иллюзий. «Разделим», – была первая и последняя его мысль, перед тем как мозг остановился. Это было сказано вслух, убежденно и без вариантов.

Аргументы мамы о том, что монеты медные, легко перекрывались в мозгу учителя убеждением, что все врут, особенно ташкентцы, особенно «шурави» – русские. «Она хочет все себе забрать», – ход его мыслей. «Раскоп глубокий, мне быстро не выбраться», – ход мыслей мамы.

Слова «Тогда возьми все себе» перекрывались в мозгу учителя мыслью: «Она всем расскажет, у меня всё отберут».

Советские учителя физкультуры, особенно в сельской местности, видимо, не отличались быстрым процессором в голове. Маме удалось выскочить из раскопа и убежать.

Позже местная администрация заставила учителя отдать монеты, но отдал он не все. Администрация мыслила так же, как учитель физкультуры: «Все врут, особенно ташкентцы, особенно „шурави“ – русские». Думаю, они поделили «золото».

7. Про электричество

Первый раз меня ударило током от Наиры. Искры с концов пальцев + вспышка. Нас в седьмом классе посадили за одну парту. Реакция друг на друга была острой. Хотя и неосознанной. Она меня называла тупицей – был небезразличен.

Наира и сейчас, через 50 лет, мне снится. Как счастье.

Пробой в воздухе от статического заряда при 10 000 вольт возникает. Когда мы с Эллой вместе жить стали, от меня искры проскакивали к трубам. Водопроводным, батареям парового отопления. Организм на трубы разряжался.

Видели фильм «Кокон»? Там между одним парнем и инопланетной женщиной искра в бассейне проскакивает. Показывает их истинное друг к другу отношение, без слов. Это не выдумка. Между мной и земной женщиной тоже такое было. Мы при игре в баскетбол столкнулись. Вспышка + искра. Пауза на мгновение – глаза в глаза. Обоим все стало ясно.

Но знаку свыше мы не последовали. Думаю, это знак был, что женщина тебе подходит. И хочет быть с тобою. Может, для того, чтобы супердети родились. Пишу это для других. Чтобы следовали указанию природы, если такое с вами случится.

Раньше я руками лечил. Руки при этом разогреваются, как проводник. Головную боль можно снимать себе и другим. Это несложно. Почти все могут. Перед операцией держал за руку маму Светланы. Долго ее за руку держал, рука разогрелась. Тоня сказала потом дочери, что ее будто энергией накачали. Это я давно не практиковал и много энергии потерял, чуть сам в больнице не свалился. Так при переливании крови бывает.

Как ни удивительно, но в начале работы в Мюнхенском университете в 2000 году я и компьютеры руками лечил. Старые, с «386-м» процессором. При сбое «накладывал» на них руки с обеих сторон, после этого при перестартовке сбой исчезал. Все знают, что перезагрузка операционной системы – основа половины «чудесных исцелений» компьютеров. Но только половины. Сотрудники и без меня пытались перестартовываться. Это ни к чему не приводило. Вероятно, я руками статическое электричество, накопившееся на материнской плате старых компьютеров, как-то снимал. С новыми компьютерами этот фокус не получался.

Фильмы про мутантов интересны. Там многое правда.

8. Раны полковника

Отец водил меня ребенком в парк Горького. Тогда это был парк для всех. Там собирались коллекционеры марок, монет, значков. Это не запрещалось.

Высокий мужчина в длинной офицерской шинели или темном длинном пальто – это был полковник, мой будущий тесть.

Бомбардировщик

Георгий Николаевич был летчиком дальней авиации. Высокий, красивый, статный. Образцовый офицер. В нем было два мира. Георгий уходил в поля рядом с аэродромом. Каждая травинка, цветок, каждое маленькое насекомое были ему интересными и родными. Это был мир, в котором жила его душа.

Особенность бомбометания в том, что результат не видишь. Бомбы падают из одного мира, который в бомбардировщике, на тот мир, который внизу. Что сталось с милыми травинками, цветами, букашками там, внизу? Эти два мира не встречаются в одной душе.

Бомбардировщик дальней авиации – грозная машина, которую стараются сбить наземными средствами и с воздуха. Случалось такое и с Георгием Николаевичем. Ранения обеих ног, госпиталь, швы – и снова в строй.

Зойка

Была при аэродроме медсестра – красавица Зойка. Осиная талия, тяжелые манящие бедра, раскосые глаза, танцевала, пела, характер – огонь. Женщина-праздник. Мечта всех летчиков полка. Но такая женщина не для каждого. А только для того, кого сама выберет.

Говорили Зойке, что есть самый-самый мужчина – высокий красавец Симаков. Увидела его Зойка – и выбрала. В 1949 году родилась у них в Вене, в Австрии, дочурка – моя будущая жена Тамара, очень похожая на мать. Потом родился сын – Коленька, названный в честь деда.

Красавица Зойка была создана для праздника, и праздник состоялся. В доме был достаток. Военные много привозили, уезжая из Европы. Это не мародерство, многое можно было просто купить у нищих послевоенных немцев.

Зойка устраивала красивые праздники для своих детей, собирала всех дворовых ребят, устраивала праздники для всех.

Перелом

Перелом в судьбе случился неожиданно. Георгий бежал по летному полю и вдруг упал. Разошлись швы на одной ноге, потом на другой. Разные госпитали. Разные врачи. Целители. Любые деньги. Никакого результата. На это ушло все привезенное с собой из Европы.

Тридцать лет Георгий Николаевич ходил с открытыми ранами на ногах, делал себе перевязки, менял бинты, стирал, сушил, накручивал их снова на раны. Жил один на один с постоянной болью. Не сказав об этом ни слова. Таковы Русские Офицеры.

Георгий снова вернулся в свой мир малых травинок, цветов, букашек. Куда еще от боли идти? Это были теперь не букашки, а марки. Он стал знатоком. Мои три детских альбома дали ему чуток жизни – занятие на месяц. Там нашлась одна стоящая марка.

Жизнь без праздника

Красавица Зойка была женщиной для праздника. Праздник закончился. Пришла стремная работа медсестрой на аэродроме. До конца. Прекрасные глаза померкли, продолжая тлеть, теперь уже тяжелым огнем звериной интуиции.

Женщине-красавице никогда не принять уход своей красоты, громадный вес, слоновьи ноги. И хромую судьбу, честно разделенную с мужчиной, бинтующим каждый день ноги с открытыми ранами.

И особенно не принять рядом, в «двушке» на четверых, свою копию – дочь Томку, красавицу, умницу, с осиной талией, тяжелыми манящими бедрами, раскосыми рысьими глазами, девушку-огонь – тоже созданную для праздника.

Томка-Актриса получила сполна – за жизнь своей мамы без праздника. Так сполна, что вынуждена была выйти замуж, чтобы только из дому уйти.

Томка

Томка поступила в университет, на филологический факультет. Но чаще ходила на физфак, на лекции к физикам очень способного курса, где учился Аркадий. Так часто ходила, что ей на физфаке преподы замечания стали делать: почему вы занятия пропускаете?

Посещала театральную студию, ходила и в горы, в том числе с ребятами Маркова. Девчонке с такими способностями еще бы и дом. И все выстроилось бы хорошо. В какую сторону ни глянь – везде способностей у Томочки хватало. Вот только дома не было.

Отец был вынужден молчать. Мать… Ну кто я такой, чтобы людей судить?

Мой путь не лежит мимо дому – твоего.
Мой путь не лежит мимо дому – ничьего.

А все же с пути сбиваюсь
(Особо весной!)
А все же по людям маюсь,
Как пес под луной.

Желанная всюду гостья!
Всем спать не даю!
Я с дедом играю в кости,
А с внуком – пою.

Ко мне не ревнуют жены:
Я – голос и взгляд.
И мне ни один влюбленный
Не вывел палат.

Смешно от щедрот незваных
Мне ваших, купцы!
Сама воздвигаю за ночь —
Мосты и дворцы.

(А что говорю, не слушай!
Все мелет – бабьё!)
Сама поутру разрушу
Творенье свое.

Хоромы – как сноп соломы – ничего!
Мой путь не лежит мимо дому – твоего.

(Марина Цветаева)

Все мои детские тетради со стихами – от Томки.

Душе Томки нужно было куда-то прибиться, к какому-то человеку. У нее было чутье на людей. Не от разума, от природы. По несчастью, чувствовала Тома только потенциал, не реальность. И шла по воле своего чувства. Страшным звериным чутьем определяла Тома этот будущий потенциал и прикипала к человеку всей своей пылкой душой.

Избранники недотягивали. Много сил нужно, чтобы поднять в воздух такое чудо, высшей пробы. Чтобы бережно, с пониманием нести в руках такой сильный огонь, оберегать его.

По какой-то причине все избранники были юноши с еврейской кровью. Не берусь рассуждать, почему так получилось, да и не нужно это. Сначала был Вадик, потом Аркадий, потом я. Все было не то. Нужен был совсем другой человек. Может быть, такой, как я сейчас, в 65 лет, – для девчонки в 25 лет. Оберегающий ее, направляющий, понимающий ценность и неповторимость божьего огня, заложенного в ней. Сейчас я бы смог. Впрочем, кто знает…

А тогда мальчишка на шесть лет младше не мог управлять мощным пламенем. Не смог сотворить праздник для Томки-Актрисы. И она повторила судьбу своей мамы – красавицы Зойки. Все это начиналось с войны, с ран на ногах полковника Симакова.

9. Математика и строевая подготовка

Борис Антонович написал учебник по математике. Показал знакомому профессору. Диалог:

– Все правильно. А вы можете это же по-другому написать, с другого взгляда?

– Нет. А какой может быть еще взгляд?

– Тогда вам рано учебники писать. Как будет у вас несколько разных взглядов на эту математику, тогда и пишите учебники.

Это запомнилось. Сейчас я наконец понимаю, о чем речь. Нужно не только свободно плавать в теме, а быть выше нее. Тогда вам будет что сказать.

Строевая подготовка – простая штука. Чем больше маршируешь, тем лучше получается. Удивительно, но так же и с математикой, которая на первый взгляд немного посложнее.

Борис Антонович тренировал нас на решении задач и упражнений. Не несколько задачек в день, а страниц 5—10 из задачника. Через пару месяцев, взглянув на любую задачу, мы знали, как решать. Мозг быстрее тренируется на максимально некомфортных для него задачах.

Так и десантников тренируют. Их бьют инструкторы пару месяцев, не обучая защите. Через два месяца жертва, глядя на инструктора, внутренне чувствует, куда ее хотят ударить. С этого момента молодых обучают приемам защиты. Затем обучают приемам нападения.

Борис Антонович тренировал сына Алексея так же, как и нас,, но с детства. Леха в восьмом классе олимпиады по математике среди десятиклассников выигрывал. Нисколько не кичась этим фактом.

Ферганцы вообще очень душевные люди. У них открытость и тепло души на высоком уровне. Такой феномен. Это было у Бориса Антоновича, Алексея и Гриши Зомерфраинда. Позже я военных тренировал для Афганистана вместе с ферганскими инструкторами. В них была такая же душевность. Они душой вместе жили.

Алексей, как я думаю, по тем шести вопросам (см. текст «Мы родились в 55-м») пятерки от жизни получил. Скорее всего, это пришло от отца. Однако Алексей себя запустил в другом. Вес лишний и все такое. Поэтому к шести вопросам нужно и седьмой прибавить. Держишь ли ты себя в хорошей физической форме? Может ведь так случиться, что не враз помрешь. Придется помучиться и, как следствие, близких нагружать. Поэтому физическую форму лучше поддерживать. Это, кстати, нетрудно. Следить за едой плюс на фитнес ходить.

Если неохота фитнесом заниматься, то можно почтальоном работать, или лесорубом, или на кладбище могилы копать, или другое что-то на свежем воздухе. Овец пасти в горах.

При чем тут математика и строевая подготовка? Оба предмета к порядку приучают. В жизни и в голове.

10. Розы для Ирки Соколовой

Розовые розы Ирке Соколовой,

Ирке Соколовой, однокласснице моей…

Ирка Соколова пришла в наш класс в девятом, это был второй набор в математический спецкласс на Чиланзаре, в 26 кварталах которого проживало тогда примерно 300—400 тысяч человек. Пришли отличники и будущие медалисты из множества школ. Потом многие из них по причине военного подхода к математике у Бориса Антоновича отсеялись. Ирка Соколова осталась.

К концу десятого класса Ира расцвела как женщина и превратилась в секс-символ, как Мэрилин Монро в США. В умный секс-символ, который учился в матклассе.

Действие Соколовой на неразвитый мой софт характеризовалось немотой. Софт не мог это переварить и выдать реакцию – адекватную реакцию на совершенство форм молодой женщины. У других с развитием было не лучше, пацаны явно недотягивали…

Мы не дарили розовые розы Ире Соколовой. Не подарили ей вообще никаких цветов…

Ира уехала в Томск и поступила там на биофак. Там ее оценили как женщину. Отпускать такую девушку из дома было нельзя. Ира пошла по рукам в чужом холодном городе. Очень уж броской была ее красота. Тут и перестройка подоспела.

«Вот и отличницы Даша и Маша, ставшие валютными проститутками» (Инна Кабыш).

Валюты не было в Ташкенте. «Не те бляди, что хлеба ради…» Это уже ближе, это про русских женщин.

Мы не дарили цветы женщине невиданной красы, которая могла бы сделать счастливым каждого… Мы были уже спеленаты своими браками, женами, детьми, работой…

Ира Соколова умерла первой из нашего класса, за много-много лет до… Хотел написать «до срока», но у женщины такой красоты срока быть не может. Такая Женщина вечна. Осталось чувство нелепости произошедшего и личной потери…

11. Турбореактивные близнецы

На Жуковской, в кооперативном доме авиаремонтного завода, в центре города, были только две не блатные семьи. Наша и Шурика с Наташей. Шурик отвечал за ремонт автоматики турбореактивных двигателей.

Наташа и Шурик родили сына Мишку, мягкого и спокойного, как Шурик. Тамара посоветовала, что нужен еще ребенок. Они послушались. Родились близнецы. Орущие непрерывно, так как один заводился от другого. Тут-то Шурик и хлебнул лиха.

Издерганная Наташа метала в него тарелки до полного исчезновения боезапасов. Шурик все гасил своим большим мягким телом. Под оглушительный вой газотурбинных двигателей орущих близнецов, перекрывающий болевой порог.

Тарелки они покупали раз в месяц. Два года подряд.

12. Писатели из Переделкина

Врачи сохраняют интерес к людям. Даже если меняют занятие. Чехов, Булгаков, Вересаев, Аксенов, Горин, Александр Розенбаум и… очень многие.

В то время мы иногда появлялись в доме у Сергея – хирурга, большого знатока и любителя литературы. У них с женой был свой дом, не разрушенный землетрясением.

Александр Розенбаум, приезжая в Ташкент, после выступления, хлебнув водки, произносил одну только фразу: «Всё… Теперь к Сереге!» – и карета-машина срывалась с места в карьер.

Кабинет с глубокими креслами, заставленный по периметру шкафами с книгами, был местом глубоких бесед. Там собирались писатели, поэты, завсегдатаи Переделкина, отдаленных вечеров советской литературной элиты.

Там бывала и белая ворона, не писавшая ничего, кроме отчетов об испытаниях и режимной наладке, инструкций по эксплуатации и подобного. Такой вид писания рождает свой стиль, который вы, вероятно, заметили. Белая ворона была «от сохи», из мира больших заводов, заполненных «машинами, питающимися нами – людьми». Тот мир был далеко от людей, собиравшихся в Переделкине, далеко и от других писателей.

Не знаю ни одного, кроме Артура Хейли, который писал бы о реальных вещах («Аэропорт», «Отель», «Клиника», «Колеса», «Менялы»…), специально нанимался на работу в то место, которое собирался описать, получал личные впечатления, знал, о чем пишет. Однако и Артура Хейли не заносило на реальное промышленное производство, туда, где проходит жизнь многих и многих людей.

Слова Максима Горького, сказанные им Исааку Бабелю: «Вам пока не о чем писать, идите в люди…», – повернули судьбу Бабеля, дали ему путь и пищу – о чем писать. Такой подход к писательству не входит в учебные планы литературных институтов. Возникает два мира:

– мир писателей, которые придумывают события, о которых мало что знают, населяют книги персонажами, про которых непонятно, когда же они работают, как зарабатывают на все эти дома, машины, рестораны, круизы;

– мир читателей, которые после работы или в метро читают книги писателей, учатся по этим книгам, как жить, а по сути – просто теряют время, самый драгоценный свой ресурс, который нельзя купить.

Выдуманный мир, существующий на страницах книг, не дает реальных представлений о жизни, не дает эмоционального опыта, который приходит только от реальных событий. Это общее, вероятно, и без меня хорошо известное в литературе противоречие.

Вернемся в кабинет к Сергею. Собирающиеся там люди были более чем интересны и развиты. Открыв рот, я слушал их рассказы, течение мыслей, блестящие аналогии, сочетание разных ассоциаций, бесконечный креатив. Вот только…

Вот только многие «новые» их мысли были неверны или давно известны. Известны вам, учившим в университете физику, химию, биологию. Известны серому инженеришке, проводившему годы в грязи металлургических заводов.

На факультетах филологии люди, не имеющие современных естественно-научных знаний, изучают литературные произведения, написанные людьми, также не представляющими, по каким физическим, химическим, биологическим, экономическим законам функционирует окружающая их реальность. Возникает порочный круг текстов, разговоров ни о чем в среде очень талантливых от природы людей.

Ума было мало, и я иногда открывал рот, рассказывал Великим Писателям из Переделкина какие-то простые, известные мне, убогому, истины. Не понимая, что их «песню» нельзя прерывать. Это не только невежливо, но и глупо. «Песня» является во многом самоцелью, как игра актера.

Мне, учившемуся у каждого слесаря и сварщика, была гораздо ближе формула моей жены – Заморыша-Бублика: «Пи… деть – не мешки ворочать», – извините за нелитературность. Такие формулы рождаются от жизни ИП-челнока, таскания в грязь и слякоть чудовищных тюков с товаром, стояния месяцами на базарах в зимний холод, застегивания, стоя на коленках в грязи, ширинок капризным клиентам.

Бабель также был научен жизнью «не жевать сопли». В 37-м году этот очкастый «еврейчик», «такой паршивенький», отстреливался ночью до последнего патрона, когда за ним пришли из НКВД. Заморыш, как и Бабель, учился жизни «по горькому», в прямом и переносном смысле. Только вот книг не писал.

13. Гениальность Дмитрия Быкова

Вы знаете, конечно, Дмитрия Быкова. Знаете, какой он умный, какая у него великолепная память. Знаете, как многочисленны и содержательны его книги. Сразу видно, несколько его интеллект превышает возможности слушателей. Это так же, как у Андрея Кураева и некоторых других.

Обычная проблема: разный уровень интеллекта у источника и у приемников информации. Обычный итог: информация воспринимается выборочно и далеко не вся.

Что останется в «памяти народной» после Дмитрия Быкова? Уверенно могу сказать только о короткой истине, сформулированной Быковым и понимаемой всем народом: «Мимо жопы не сядешь». Это кристалл всего, что написал или сказал Дмитрий Быков. Короткий, понимаемый всеми шедевр.

Как сравнивать творения таких очень способных людей, как Дмитрий Быков, Андрей Кураев, Великих Писателей, их произведения и высказывания?

Написали мы как-то простую программку, по которой компьютер мог «определять» ценность литературного произведения. Программа оценивала не субъективную «художественную ценность», которая дело вкуса и развития (или неразвитости) софта в голове. Программа определяла прагматическую ценность произведения, книги, высказывания:

– Для чего эта информация?

– Какие жизненные, технические, природные процессы описаны?

– Как это можно в жизни применить?

– Чему эта информация учит? На всем жизненном пути?

– Что эта информация дает читателям в любой ситуации?

Программа давала текстам баллы по названным параметрам, потом считала сумму.

Сначала мы прогоняли через «Тестер» классику.

Не стану писать про результаты, полученные великими авторами великих книг. Результаты были от «не очень» до «очень не очень». Даже страшно стало.

«Справочник домашнего умельца» резко вышел вперед. Это было предсказуемо.

В номинации «Применимость для любой ситуации» с громадным отрывом победила записанная выше жемчужина от Дмитрия Быкова. Попробуйте сами родить подобную мудрость.

Программа «Тестер», встроенная в Google, позволит давать оценку информации по ее смыслу, по значимости, по новизне, применимости в жизни людей, а не только по количеству ссылок. Вот вам тема заявки на стартап.

14. Спецоперация «Мастер и Маргарита»

Пишу по памяти смесь того, что Август Вулис рассказывал нам позже у костра, и выборки из оригинального текста Давида Эйдельмана об этой истории (https://davidaidelman.livejournal.com/1015828.html).

В мои детские годы я знал Августа Вулиса с другой стороны. Вулис был молодым, стройным, загорелым. Водил по нашим предгорьям группы студентов. Мы встречались на стоянках, пересекались на тропах. История про «Мастера и Маргариту» развивалась в параллельном, неизвестном мне тогда мире.

…Вулис был ташкентским аспирантом, который выбрал темой диссертации советский сатирический роман 30-х годов и искал материал. Он прочитал фельетоны Булгакова. Прочел «Роковые яйца». И подумал, что Булгаков (предположительно) мог написать и сатирический роман.

Вулису стало известно, что вдова писателя еще жива. Он отыскал ее номер и позвонил.

– Добрый день… Я ташкентский литературовед… Только что познакомился с повестью… «Роковые яйца». Судя по этому произведению, Булгаков тоже, как и авторы «Золотого теленка», – талантливый писатель, хотя, понимаю, моя оценка может показаться вам преувеличенной. И вот мне сдается, что после Булгакова должны были остаться интересные рукописи…

Елена Сергеевна уточнила для себя:

– Скажите, пожалуйста, вы состоите в Союзе писателей?

– Состою. Два года назад принят, – ответил Вулис с гордостью.

– Значит, вы состоите членом Союза… Может быть, вы один из тех, кто ровно ничего не делает, чтобы воздать должное памяти великого русского писателя Булгакова. Не печатает сочинений Михаила Афанасьевича…

Вулис пробормотал извинения, а отказ принять его воспринял как должное.

Потом позвонил еще раз. Елена Сергеевна отнеслась к нему с недоверием, видимо приняв за кагэбэшного осведомителя, и строго сказала, что Булгаков сатирических романов не писал, только философские.

Елена Сергеевна, которую считают прообразом Маргариты, которая сама себя иногда называла Маргаритой, много раз пыталась пробить роман. Она заводила нужные знакомства, спала с нужными людьми, имела роман с самим Фадеевым, но роман не продвинулся ни на миллиметр к публикации.

Она работала машинисткой, брала халтуру на дом, пыталась зарабатывать переводами. Она боялась, что роман выкрадет КГБ; она опасалась, что если кто-нибудь скопирует роман или хотя бы главу из него, то это могут издать за границей, а у всех была на памяти история с нелегально изданным романом «Доктор Живаго» Пастернака. Елена Михайловна знала, что нет никакого шанса, что роман опубликуют в СССР.

С Вулисом встретилась неохотно. Сначала на лестничной клетке. Он попытался наладить общение. Но до рукописи романа «Мастер и Маргарита» она его сразу не допустила.

Позже сказала:

– Это я должна спросить у Миши…

В следующий визит Вулиса она вручила ему рукопись.

– Миша разрешил.

Но читать разрешила только в ее квартире. Ежедневно перед выходом Вулис показывал ей собственные записи, чтобы, не дай бог, в них не было какого-нибудь цельного фрагмента. Пару раз она закатывала скандалы, когда ей казалось, что цитаты слишком большие.

Потом они начали обсуждать. Вулису роман понравился. Он стал читать другие произведения. Предложил попытаться издать что-то в Ташкенте.

В Ташкент Вулис возвратился, везя в портфеле несколько неизданных произведений Михаила Афанасьевича Булгакова. «Записки покойника» он отнес в журнал «Звезда Востока», пьесу «Иван Васильевич» – в местный театр. То была уникальная эпоха первоизданий. Воспользовавшись «оттепелью», оставшиеся в живых родственники доставали из сундуков уцелевшие произведения своих запрещенных, посаженных, расстрелянных отцов, матерей, братьев.

Зачастую провинциальные журналы оказывались смелее столичных и решались публиковать то, что в Москве и Ленинграде не проходило. Но и журнал, и театр в Ташкенте от Булгакова отказались. Очень трудно признать руку мастера, если об авторе неизвестно точно, что он Мастер, а под произведением не висит соответствующего ярлыка, гласящего, что это шедевр.

Впервые «Мастер и Маргарита» упомянут в кандидатской диссертации Вулиса. Август Вулис был человеком, который рассказывал о романе всем знакомым, водил к Елене Сергеевне людей, чтобы они прочитали рукопись. Содержание романа было изложено в диссертации очень подробно. И он, и Елена Сергеевна посчитали это необходимым именно потому, что роман оставался неопубликованным. На основе диссертации была издана литературоведческая монография. Книжка Вулиса печаталась в Ташкенте, и когда ее доставили в Москву, он поспешил на Суворовский бульвар.

– Это чудо! – восклицала Елена Сергеевна. – Это просто чудо! Это все штуки Воланда!

То, что Вулис был простым советским человеком из Ташкента, а не эстетом, снобом и литературным гурманом – это счастливый факт в литературной судьбе «Мастера и Маргариты».

Позже, когда поднятая Вулисом волна уже привела к напечатанию «Театрального романа» Булгакова в журнале «Новый мир», Елена Сергеевна стала чаще пускать к себе людей ознакомиться с книгой. В частности, прочли роман и «ахматовские юнцы», молодые поэты. Никому из них, включая Бродского, книга не понравилась.

Ахматова называла Булгакову «образцовой вдовой», то есть делавшей для сбережения и утверждения памяти мужа все, что было в ее силах. Ахматова рассказывала о преданности этой молодой, красивой, избалованной женщины полуопальному, а потом смертельно больному мужу.

Ахматова говорила:

– Ладно, что она его вдова, но вам хоть понятно, что она Маргарита?

Ташкент не был для Анны Андреевны чужим. С 41-го по 44-й год она написала в нашем городе многие замечательные строки. Анна Ахматова, Константин Симонов, великий князь Николай Константинович Романов и другие – это часть истории и культуры Ташкента.

Роман Булгакова напечатать было бы нельзя, если бы не еще одно обстоятельство, связанное с Ташкентом. В 1958 году Константин Симонов был снят с должности редактора «Нового мира» и отправлен в Узбекистан собственным корреспондентом «Правды» по Средней Азии.

В Узбекистане к автору «Жди меня» относились как к живому богу, сброшенному с Олимпа на грешную землю. «Божество» было очень доступным и компанейским.

– Когда есть Ташкент, – мрачно, но с мужественным достоинством шутил Симонов, – незачем уезжать на семь лет в Круассе, чтобы написать «Мадам Бовари».

В Ташкенте Симонов писал «Живые и мертвые» и «Солдатами не рождаются». И охотно дружил с молодыми журналистами. Среди которых был и Вулис. Вулис пригласил Симонова на защиту своей диссертации. Самого! Все были поражены. Неприятно поражены.

Симонов пришел на защиту провинциальной диссертации, появившись в зале ровно за минуту до начала процедуры. Константин Михайлович во время обсуждения попросил слова и своим раскатисто-картавым говором произнес какие-то ободряющие слова, дал нужные советы и напутствовал храброго исследователя.

К чести Симонова надо сказать, что друзей своих он не забыл и когда его вернули в Москву. Симонов заинтересовался, прочитал роман «Мастер и Маргарита» и стал его горячим поклонником. Так постепенно создавалась общественная атмосфера принятия романа. Становилось все более необъяснимо, почему произведение, о котором все кругом говорят, не печатается до сих пор. Стали выходить другие произведения Булгакова. Вышел том драматургии. Сама Елена Сергеевна стала получать заказы из издательств на переводы с французского.

И наступил день, когда Вулису передали: «Свяжитесь с Поповкиным. Он хочет с вами переговорить». Поповкин возглавлял журнал «Москва». «Толстый» журнал – он был, как бы это сказать, не первого класса. Негласно приравнен к «местным» – региональным, провинциальным «толстым» журналам, вроде той же «Звезды Востока», «Литературной Молдавии» или «Байкала». Поповкин решил печатать «Мастера и Маргариту». Он прочитал монографию Вулиса, которую энтузиасты подсовывали всем кому можно. В монографии Булгаков был «о-го-го» каким советским. Вулису заказали предисловие.

Телефонная будка, в которой Август-Авраам Вулис обсуждал возможное издание романа, показалась ему сказочной каретой, мчащейся в те дали, где в вечном покое пребывают Мастер и его возлюбленная.

По неписаным правилам того времени подобные публикации должны были обставляться предисловиями, или послесловиями, или идеологически правильными комментариями. Делалось это с целью не столько просветить читателя, сколько притупить бдительность недоверчивых чиновников из ЦК КПСС. Читателю, дескать, будет разъяснено, что роман «Мастер и Маргарита» не «против советской власти», а «о другом». Вулис прекрасно понял, чего от него хотят.

Дальше начался финальный этап битвы за роман. Было намерение дать в журнале лишь первую, менее сложную часть романа, оправдав сокращение формой подачи: из архивных материалов. Было решено, что предисловие Вулиса будет послесловием, а представить читателям журнала Булгакова должен «генерал» Константин Симонов.

Симонов – это все-таки сила, и в глазах цековских работников его имя звучит убедительно.

– А ваше предисловие, – сказал Поповкин, чтобы как-то утешить Вулиса, – мы дадим как послесловие.

Редакция решила первую часть романа выпустить в одиннадцатом номере журнала за 1966 год. Тактика: напечатать, залечь и обождать. Поглядеть на реакцию начальства. И, если все сойдет благополучно, окончание романа дать в первом номере за 1967 год.

Ну а если реакция будет неблагоприятной? И вторую часть романа опубликовать не удастся? Тогда послесловие Вулиса тоже не увидит света и труд его пропадет втуне? Вроде бы неловко перед ним… И на редколлегии было принято соломоново решение: первую часть романа «обложить» и предисловием, и послесловием!

Вот, собственно, и всё. Так появился в печати «Мастер и Маргарита». Роман вышел с огромными купюрами, цензурными исправлениями и искажениями. При публикации романа в журнале «Москва» Е. С. Булгакова подписала все купюры. Это был совет К. М. Симонова: главное – выпустить роман в свет, в любом виде.

А потом роман был полностью передан для публикации за границу через советское акционерное общество «Международная книга».

«Роман о Понтии Пилате.

Тут опять закачались и запрыгали язычки свечей, задребезжала посуда на столе, Воланд рассмеялся громовым образом, но никого не испугал и смехом этим не удивил. Бегемот почему-то зааплодировал.

– О чем, о чем? О ком? – заговорил Воланд, перестав смеяться. – Вот теперь?

– Это потрясающе! И вы не могли найти другой темы? Дайте-ка посмотреть. – Воланд протянул руку ладонью кверху.

– Я, к сожалению, не могу этого сделать, – ответил Мастер, – потому что я сжег его в печке.

– Простите, не поверю, – ответил Воланд, – этого быть не может. Рукописи не горят. – Он повернулся к Бегемоту и сказал: – Ну-ка, Бегемот, дай сюда роман.

Кот моментально вскочил со стула, и все увидели, что он сидел на толстой пачке рукописей. Верхний экземпляр кот с поклоном подал Воланду. Маргарита задрожала и закричала, волнуясь вновь до слез:

– Вот она, рукопись!»

Такие истории можно было услышать в те времена у костра в Чимгане. Женя Егоров пел тогда задушевную китайскую песню «Лишь солнце восходит над речкой Хуанхэ…», которая Августу-Аврааму Вулису очень понравилась.

15. Мой отец

Как подступиться к этому рассказу, я не знал. Основу дал Курт Воннегут своей книгой «Колыбель для кошки», которую я купил в третий уже раз в Питере, в Доме книги. Эту книгу после предыдущих прочтений я знал почти дословно, но нужно было прочитать еще раз сейчас, чтобы рассказ о моем отце и моей семье стронулся с мертвой точки.

По сути, мой отец прожил жизнь подобно одному из создателей атомной бомбы, лауреату Нобелевской премии Феликсу Хонникеру, описанному Воннегутом. Много схожего есть в том, как живут такие очень способные люди. Их специализированный мощный мозг живет своей жизнью, стремится заниматься только тем, для чего природа этот мозг создала. Задает основной вектор поведения человека, в теле которого мозг сидит и чьей кровью снабжается. Не отвлекаясь на окружающий мир, членов семьи, жену, детей.

Моя семья вообще имеет много схожего с семьей Феликса Хонникера. Например, моя мама-красавица выбрала отца сама, по острому желанию, не осознанному тогда, быть рядом с этой звездой. Мама предпочла отца многим достойнейшим обычным мужчинам. Красавица жена Феликса Хонникера поступила точно так же, говоря: «Он видит звезды».

Мой отец, так же как Феликс Хонникер, мало интересовался жизнью своей жены, равно как и мной, равно как и жизнью своей мамы – моей бабушки Сары. Мозг его был занят более важным.

Мой любимый и очень мною желанный брат Боренька умер за два года до моего рождения от белокровия. На могилу Бореньки никто не ходил. Ее нашла через много лет моя первая жена Тамара. Ей было не все равно.

За всю жизнь отец сказал мне только две фразы. Именно мне, не абстрактно.

Первая фраза: «Никогда не видел студента-физика, который бы практически не занимался». Это было правдой. Занимался я только в сессию. Почему-то не было ни разу пересдачи экзаменов. Итоговый средний балл по всем отметкам 4,5 был для меня полной неожиданностью, ждал я что-то около тройки.

Вторая фраза: «Я им помогаю, не тебе». Отец говорил о том, что он, помогая финансово моей семье, живущей с тремя детьми на одну мою зарплату, семье, выплачивающей при этом кредит за кооператив, помогает не мне, а моим детям.

Дело в том, как работал мозг моего отца. Мозг работал в узкой зоне своих интересов, за пределами которой он знал мало, плохо ориентировался. Мозг улетал далеко в небо, в хрустальные абстрактные дали. Земля, живые ее обитатели – это было вне зоны его интересов, в этом мозг не ориентировался.

Вероятно, не каждый из вас знает, что такое мощный специализированный мозг. Опишу на примерах. Отец преподавал среди прочего и формальную логику. К ней примыкает математическая логика, наполненная уже математическими значками.

Какую-нибудь сложную задачку на логику я с трудом решал за час, или за два, или за день. Шел к отцу. Решение задачи выходило из его рта через секунду после того, как я пять минут рассказывал условия задачи. Такие дела. Мозг отца по своей мощности в тысячи раз превышал тот, который был установлен у меня в черепе.

Последние 20 лет отец писал книгу о теории отражения. О том, как наш мозг отражает окружающий мир, какие при этом есть особенности. О влиянии субъекта на объект в духе теории относительности и т. п. Опубликовать эту книгу, которую никто или мало кто понимал, было моим желанием, но сначала я хотел прочесть и понять ее сам.

Было много безуспешных попыток. Объема моего мозга хватало примерно на одну-полторы страницы. Затем срабатывала система защиты от перегрева, и меня охватывал крепкий здоровый сон. Корм (текст) был не для этого убогого Конька-Горбунка (меня).

Много позже Роберт Пенроуз написал подобную книгу – «Новый ум короля», идя к устройству мозга начиная от основ математики и квантовой механики. У Пенроуза было много картинок, мой мозг мог за них зацепиться, и я прочел книгу, в общем-то, до конца.

Иногда в компаниях я задаю моим собутыльникам простые задачки. Например, задачку про кирпич: на одной чашке весов лежит кирпич, а на второй – гирька 1 кг + полкирпича. Весы в равновесии. Сколько весит кирпич? Все просто и безобидно.

Собутыльники делятся в решении задачи на три сплоченные группы:

– первая сразу говорит – 2 кг;

– вторая пишет алгебраическое уравнение, и так приходит к ответу – 2 кг;

– третья, подумав, говорит – 1,5 кг. С решения 1,5 кг их не переубедить никакими силами, ни в этот вечер, ни за месяц, ни за два.

Мой отец был убежден в ответе 1,5 кг. В чем тут дело?

Дело в том, что у нас в мозгу формируется определенный софт, у каждого свой. Например, у вас в голове установлен Word, а задача расчетная и требуется Excel. Вам задачу не решить. Или у вас в голове установлен Excel, а нужно нарисовать картинку и требуется Paint. Вам не нарисовать хорошую картинку, используя Excel. И так у всех. Так же и за пределами стандартного пакета Microsoft Office. В реальной жизни все еще сложнее.

Такой взгляд на вещи подобен религии, которая примиряет людей. Если вас не понимает жена, это не значит, что она глупая, плохая или вас не любит. Или наоборот. Просто у нее в мозгу другой софт. Не такой, как у вас. Не нужно давать оценки или обижаться.

Если к этому добавить понимание, что и у вас в черепе процессор «не первой свежести», софт сбоит, часто «зависает», то яснее будет ваша роль в событиях. Это успокаивает. Такой взгляд подходит, если вы хотите понять ваших друзей, подчиненных, правительство. Универсальный взгляд на вещи.

Поэтому я люблю моего отца – такого, как он есть. После его смерти я обмыл и переодел его сам. Сидел около него всю ночь. Было ясное чувство, что он здесь, никуда не ушел. Утром это чувство исчезло. Отец ушел на другую сторону мира.

16. Бомжевание

Мои прадеды по отцу – с Бреста, только с западной стороны. Там много цыган. Уральский прапрадед со стороны мамы женился на купчихе, любил погулять и сумел промотать женино состояние в короткие сроки. К революции они пришли обычными крестьянами.

Гулящая кровь предков ударила мне в голову первый раз в два года. Уйдя со двора, я увидел удивительные вещи. Гигантского гуся, который был выше меня. Его укусила собака, на боку была кровь. Эту собаку я тоже увидел, еще более громадную, белого цвета, со свисающими ушами. Какой-то дядя – десяти лет от роду – лепил из куска пластилина полый корабль, который не тонул. Испытания мы проводили в большой широкой бочке. Это было обычное ведро. Спал я тогда в цинковом корыте – накапливал опыт.

С тех пор все, что я помню, происходит в пути – при бомжевании. От этого и альпинизм: вылезешь на гребень – и перед тобой новый мир до горизонта.

Это передалось детям. Алеша ушел из детсада в четыре года и сам через много часов пришел домой – точно знал, куда идти, не плутал. Вот только ума спросить у него, что он видел в путешествии, у родителей не хватило. Милиция на ушах стояла.

Встретился с Раей, любимой моей, в поселке Бологое, переночевали в стогу, гулящая кровь повела меня прочь, вдоль побережья Балтийского моря. Шел, на горизонте показывались тучи, они приближались, проливались дождем, я шел дальше на юг. Так много дней. Зарывал одежду, вешал очки на плавки и уплывал в море, к рыболовным судам и их опасным для пловца сетям. Земля скрывалась за горизонтом; ориентируясь по солнцу, снова находил сушу. Был тогда как рыба, мог и хотел в море остаться.

Бомжам почти не нужно еды и не нужен ночлег – в летнее время. В садах многое растет. Познание мира не прекратилось и позже – во время работы. Тысячи километров пути на скромные командировочные.

Ночевать на вокзалах – дело полезное. В отеле вы ничего нового не узнаете. Стены номера отгораживают вас от мира. Самолет из Ташкента прилетает в Свердловск вечером, а поезд в Ревду идет утром. В Свердловске красивый вокзал, там я провел много прекрасных ночей. Вокруг тебя ходят люди, в каждом свой особый мир. Сидишь и смотришь, как в кино. Спать я уходил на дальние лавки в углу.

Просыпаюсь и вижу, что заснул на чужой территории. Там, где собираются нищие после трудового дня. В их жизни не до понтов, меня они не трогали и не гнали. Спит – ну и пусть. Они были немолоды. Копейки медные свои считают, за день сидения на холоде набранные. Разговоры: «Дай воды попить, я верну… К врачу ходила… В баню ходила…» Лекарства – сразу медяки посчитают, горстью отдают тому, у кого медикамент взяли. Каждый кушает аккуратно свой небольшой кусочек еды, крошки не роняют. «Дай хлебушка – я отдам». Знают, что отдаст, иначе не выживешь. Тебе в крайней нужде другие нищие верить должны. Не матерятся, тихо говорят, без эмоций. Тихий у них там мир, на самом низу, правильный мир, без обмана, без водки. А может, и не внизу этот мир, а в чем-то наверху, кто знает? Было мне чему у них поучиться.

В перестройку женщины оказались поживее, поактивнее – приняли удар по семье на себя. Учительницы, музыкантши, научные сотрудницы пошли в «челноки», в ИП, на базары. Встали там у прилавков в дождь или в мороз, не дожидаясь, когда «жизнь сама наладится». Их мужья часто паразитировали на женах, или спились, или исчезли.

Пробовали деньги у незнакомых людей просить? Мне приходилось. Попробуйте – много нового узнаете о мире и о себе. Шире станет душа, свободнее, когда край мира увидите и на нем посидите.

Пробовали на толкучке торговать? Тряпьем. Лучше, если не ворованным. Это вам не доклады на конференциях зачитывать. Попробуйте – хорошая к жизни подготовка, чашки в голове ровно встанут – без зауми. Зуленьку родную мою лучше будете понимать.

Иногда я вижу братьев по крови в Непале, Германии, Франции. У них спокойные, счастливые лица. Сезонные пути миграции. В Париже бомжи – люди свободного мира – собираются зимой. Через вытяжные решетки вентиляции метро днем и ночью идет теплый воздух. Это люксовые места, хоть и под открытым небом. Бомонд лежит там, как тюлени на лежбище. Другие прижимаются к домам – там теплее.

В российских теплоцентралях я не спал, но, говорят, там тоже уютно. В путь вещей не беру. Законы стран не для тех, у кого ничего нет.

17. Развилки

Мозг мой живет своей жизнью, контролирует тело, как машину, следит, чтобы не перегревалась и т. п., поэтому со мной обычно ничего не случается. Так было всегда.

Мозг многое замечает, сам по себе, без моей воли, многое запоминает, например лица. Тексты, которые пишу, – неясно, откуда они.

Мозг замечает ненормальное вокруг, например воров в транспорте. Тело потом что-то говорит, ввязывается в неприятности. Но это всё явления, которым есть объяснение.

Ниже несколько последовательностей событий, фактов, отмеченных мозгом, для которых у него не нашлось объяснения. Хотя мозг искал это объяснение.

История 1

Событие 1. В автобусе по пути к самолету я заметил женщину; мы стояли в конце автобуса, обратил внимание на руки – руки для меня показатель. Руки были сильные, это не вязалось с хрупкой ее фигурой. Такие бывают у скалолазов, я бредил тогда отсутствием равного партнера.

Событие 2. В самолете места наши оказались рядом. Мы проговорили взахлеб весь полет и разъехались по делам в Москве. Просто «случайная» встреча в самолете.

Событие 3. В Москве я ездил за город, договорился о том, что сына – Олега – возьмут в лагерь на лето, возвращался обратно. На перроне далеко от Москвы стояла эта же женщина. Мы проговорили все время в электричке. Я с двойственным чувством попросил номер ее телефона в Москве. Не был готов к развилке в судьбе. Не звонил или не дозвонился, не помню.

Событие 4. Через пару недель я вез на велосипеде длиннющую доску с лесосклада. Хотел укрепить лежанку, на которой спал отец. На повороте с Мукими на Пионерскую стояла эта же женщина, словно ждала меня, и смотрела мне в прямо глаза.

Случайность таких событий маловероятна. Мозг это отметил. К развилке в судьбе я не был тогда готов. Было несколько цепочек событий такого же рода.

История 2

Путь в будущее был размыт. Единственное, что я хотел, уйти – к Алеше. Это было запрещено «правилами последовательности ухода».

Женщина позвонила сама, по вымышленному поводу. После встречи я первый раз за многие годы снова запел в машине, появилась цель и смысл жить. Никогда, ни до и ни после, я не бился так за прорыв к счастью. Мощный был рывок.

Несколько раз подряд, последовательно и изощренно, я сам портил все в отношениях с этой женщиной, которая была мне очень-очень нужна. Что-то толкало меня на слова, письма, действия, которые отталкивали ее от меня.

«Что-то» знало правду, которую я понял позже, – она перебирает варианты.

Живу я внутренне с одним человеком, с одной женщиной, остальные не существуют. Эта особенность тянется за мной через всю жизнь. Со мной рядом может удержаться только женщина с таким же симметричным ко мне отношением.

Что-то не подпустило Марию ко мне. Как бы я ни хотел. Что это такое – не знаю. София – девятилетняя дочь Марии – привлекала меня не меньше. Она была как бы Мария в детстве. Чувствовал я ее громадный потенциал.

История 3 (самая далекая по времени)

Чудовище – от слова «чудо». Мне приснилось во сне чудовище. Я знал его – точнее, ее. Она была добра ко мне, но особой добротой. Она любила меня как еду.

Во сне мне было показано все, что случится в моей жизни дальше. Не в деталях, но в общих чертах, крупными мазками. Что-то пробовало меня уберечь, не дать уйти с дороги на развилке. Это была не моя развилка. Сюжетом я тогда не владел, не вел свою линию.

Та женщина стала моей женой. Все случилось так, как и было во сне. Ничего хорошего. Так люди не живут. Последствия ударили по моим с ней детям, продолжаются и сейчас. В случайности я не верю.

18. Галка с Жуковской

Бывает, что люди предназначены друг для друга. Бывает также, что оба это чувствуют. Эта связь не имеет ни слов, ни объяснений.

Девочка Галка из дома напротив была такой вот предназначенной мне женщиной. Из будущего. Которое не состоялось. Разница в возрасте у нас была лет 20. Не так уж и много.

Как и почему такие привязанности возникают, не знаю. Знаю, что, выходя во двор, она сразу искала меня глазами. Может, для этого и выходила? Мы не сказали друг другу ни слова. Только взгляд. Галка – умная девочка, отличница. Худоба.

Тамара, моя первая жена, Актриса, жила чувствами и инстинктами. Эту связь она, как животное, почуяла. Не могла не почуять. Собирая дворовых детей на дни рождения к моим детям, она Галку не приглашала. Делала все, чтобы та не пришла.

Такие невидимые связи случаются. Хотелось бы объяснить почему и что это такое.

Так, по первой фразе, я вычислил Бублика, мою теперешнюю жену. Умницу и художницу. Как?

Будто идет своя волна от своего человека. Если идет, то мгновенно знаю: этот свой. Если нет такого сигнала, то со мной бесполезно. Ничего со мной не получится. Женщины с опытом говорят: этот в руки не идет. Своих помню. Всю жизнь. Не свои – не существуют. Такие дела.

Галку с Жуковской буду помнить всегда. Это единственное, что меня с тем местом связывает.

«Размытый путь и вдоль – кривые тополя.
Я слушал неба звук – была пора отлета.
И вот я встал и тихо вышел за ворота,
Туда, где простирались желтые поля.

И вдаль пошел… А издали тоскливо пел
Гудок совсем чужой земли, гудок разлуки.
Но, глядя вдаль и в эти вслушиваясь звуки,
Я ни о чем еще тогда не сожалел…

Была суровой пристань в этот поздний час.
Во мгле, искрясь, дымились папиросы,
И тяжко трап стонал, и хмурые матросы
Из тьмы устало поторапливали нас.

И вдруг такой тоской повеяло с полей,
Тоской любви, с тобой свиданий кратких…
Я уплывал все дальше, дальше – без оглядки
На мглистый берег глупой юности своей…»

(Николай Рубцов)

Часть 2. Зуля + ХХХ

19. Пара добрых Мух

Это очень грустно…

В самом начале учебы увидеть человека-мутанта, до уровня способностей которого мне никогда не дано будет подняться. Даже приблизиться. Даже понять, кто стоит перед твоими глазами, было тогда не дано. Это очень грустно…

Такие способности не даются усердным учением или зубрежкой. Бог должен в макушку поцеловать. И не раз.

Мутант стоял перед нами и улыбался. Он всегда улыбался тупикам, пришедшим на его лекции. Он не смотрел на нас свысока. Подошвы обоих его ботинок были сильно стерты с внешней стороны. Это кривило ступни. Все это было не важно.

Мутант не знал лично Гельмгольца, Лагранжа и других, чьи теоремы, леммы и прочие мыслительные продукты он должен был нам пересказать. Не знал лично Фихтенгольца, старательно переписавшего математические сказки этих корифеев в свою книжку. Все это было давным-давно и мутанту не интересно. Мутант, свободно, как рыба, плававший в бульоне математических теорем, доказательств, лемм и прочих образов, ясно понимал, что все эти сказки можно рассказать по-разному, десятками разных способов. Что он и делал на лекциях.

Тупики старательно записывали. Не понимая ничего, но зная, что то, что сейчас происходит на доске с помощью мела, больше не повторится.

Так продолжалось час или два. Мутант писал не поворачиваясь. Иногда он застывал, задумывался, потом говорил:

– Нет, так не получится.

Стирал часть написанного, писал заново, снова задумывался. Кончалась пара.

– Ну ладно, в следующий раз…

Ну не получилось у него несколько великих классических теорем в одну совместить. За время одной пары. Что ж, бывает, дело житейское…

Фокусы, проделываемые Евгением Мухиным в математическом анализе, уникальны. Но такое не могло не раздражать руководителей кафедры высшей математики. Может, и на них мутант смотрел улыбаясь, как и на нас?

Серые съели Мухина, и он ушел тренировать сборную Узбекистана по шахматам. В шахматах ведь нет серых фигур, только белые и черные. Университет лишился этого явления природы.

Такие люди непонятны и время свое на объяснение другим очевидных для них вещей не тратят. Мутантам – мутантово, тупикам – тупиково.

На матфаке был Романовский Всеволод Иванович, реально, на мировом уровне, продвинувший вперед теорию математической статистики. Его переводили на человеческий язык несколько первых его аспирантов. Они, обливаясь потом и кровью в муках, научились как-то понимать, что он говорит. И передавали это другим – смертным.

Несколько раньше, по преданиям старшекурсников, такое явление – мутант – было и на кафедре физики. По фамилии Стеклов или что-то похожее. Он тоже все по-своему рассказывал, и от него можно было физику почувствовать. То есть понять. В ее первозданной свежести, которую недопустимо терять и нужно дальше нести. Нам. Его тоже съели, и он ушел в институт связи. Съедать уникальных и неудобных – это общая черта серых тупиков.

Нельзя не сказать о второй Мухе. Неля Мухина любила Женю Мухина всегда, когда еще и Мухиной не была. Они были вместе в детсаду, в школе, в университете, работали на одной кафедре. Мутант Мухин не реагировал на женщин. Этот блок забыли вмонтировать.

Неля дожала Женю лет в 35—40. Как – не знаю. Такая женщина должна была быть рядом с ним. Все ему прощающая, понимающая уникальность и счастливо несущая свой крест рядом. Неля Мухина была добра и счастлива.

«Учили нас азам наук пара добрых Мух».

Мухин, Ферми, Сахаров – они среди нас. По ним ставится верхняя граница интеллекта.

Понимать, что ты никогда, никогда не станешь мутантом, – это очень грустно…

20. О любви

Абдуджабар и Аркадий были разными. Абдуджабар – один из невысоких парней на курсе, Аркадий – один из самых высоких.

Абдуджабар был облаком добра, сразу обнимал человека всей своей теплой душой, Аркадий был молчалив и скорее сдержан.

Роднило их одно – способность любить. По самой высокой мере. Когда человек растворяется в чувстве к тому, кого любит. Это было так и составляло редчайшую, на мой взгляд, особенность этих двух парней.

Тут нужны какие-то единицы измерения. Поэтому отвлекусь.

С суданским принцем Ахмедом (после переворота в 2011 году семья уже не правила) мы встретились в артистическом кафе театра Маяковского. Ахмед заканчивал диссертацию о том, как нужно планировать города в его родной жаркой стране, чтобы их продувало ветрами. За время аспирантуры он освоил не только искусство градостроения, но и умение пить. В нем было в тот момент около литра коньяка, без малейшего влияния на мышечную или речевую моторику.

Уложить немецкого гада – меня – Ахмед решил сразу. В несколько фраз. Сказал, что у него 6000 родственников. Что на его свадьбе было 3500 человек. Это на меня не подействовало. Отскочило как пули от танка. Тогда он сказал вот что. О единицах измерения любви.

«В нашем языке, – сказал Ахмед, – есть 16 отдельных слов, каждое из которых обозначает разную меру или уровень любви». По порядку, насколько помню:

1. Замечаю ее.

2. Вспоминаю о ней.

3. Приятно думать о ней.

4. Думаю о ней постоянно.

…

15. Не могу дышать без нее.

16. Она заменяет мне бога.

Что может противопоставить русский, английский или немецкий язык? Ничего.

Как высок мой уровень чувства? Максимум – я хочу ее постоянно. Хотя в мате мы сильны как никто. Короче, Ахмед подбил немецкий танк с третьего выстрела.

Ахмед выглядит простовато. Он не очень черный – скорее темно-коричневый, лицо с оспинами. Как таджикский гастарбайтер в неожиданно хорошем костюме. В Москве к ним несколько свысока относятся. А тут вот такое богатство внутри. О котором нужно знать белым.

Аркадий и Абдуджабар от природы – этому нельзя научиться – сразу выходили в любви в стратосферу, на 14—16-й уровень. Такие вот дела.

Вы спросите, как это внешне проявляется? Почти никак. Это происходит внутри. Этот уровень интуитивно чувствует молодая девушка, которая «заменяет мне бога». Она поймет «что это было» много позже, после нескольких мужчин в ее жизни. Поймет, что тот молодой «чудик», который смотрел на нее молча часами, нес внутри такой огонь, который она больше в жизни не встретила.

Прочтите Николая Заболоцкого «Некрасивая девочка». Там примерно про этот же огонь.

21. О силе

Сергей пришел на физфак после армии. Он борец вольного стиля, как и Тимур. В армии он служил в войсках охраны. Зэков охранял. А зэки сразу расставляют ранжир – кто на зоне хозяин.

Стоишь ты тихо в карауле на вышке. Автомат за лямку на гвозде сзади незаметно повесил, чтобы начальство не видело и тяжесть на себе три часа не нести. Кто стоял в карауле – знает. Такой тайный гвоздь на всех вышках есть.

И тут врезается в твою деревянную караульную гвоздь 20 см, с 30—40 метров через решетку из камеры брошенный, или тарелка металлическая с заточенными краями. Прямо над твоей головой. Не чтобы убить – мокруха не в почете, а чтобы знал и не вмешивался, когда на хаш пойдут.

Сергей – КМС по борьбе. Что само по себе недоразумение. Его разминку перед тренировкой не всякий мастер как полную тренировку выдерживал. Мастеров спорта он как пластилин мял и в узел завязывал.

Кто не знает, как Сергей сложен, у его жены – Валюши Власовой спросите. Как Геракл сложен. Чудовищная сила. Пять копеек голыми пальцами гнул. Поэтому и рассказ о силе. Точнее, о доброй силе, гравитации и замедлении времени.

Мы сидели на лекции в задних рядах. Серега встал, чтобы спросить что-то. Тут я стул его в сторону и отодвинул. Что взять с дурака? Даже перед лицом ясной опасности.

Мы, когда в школе учились, разные книжки по физике читали внепрограммные, физику тогда еще не заучили и потому думать свое в ней были способны. Имыч Ибрагимов говорил мне тогда, что если верить, будто гравитации нет, то ее и не будет, тогда, прыгнув со скалы, вниз не полетишь. Мне эти идеи не очень полезны оказались, больно часто я потом на скалах оказывался, и часто желание возникало проверить идеи Ибрагимова.

Вы, конечно, знаете все про время, гравитацию и т. п. и все, что я пишу, считаете бредом. Но что делать, если явление, предсказанное Ибрагимовым (эффект Ибрагимова), возникло у тебя перед глазами?

Могучее тело Сереги стало опускаться вниз, к сиденью стула, который существовал только в его сознании. Серега верил, что стул есть, и сел на несуществующий уже стул в пустом пространстве. Разложение сил не допускало состояния равновесия. Некоторое время, несколько секунд, в любом случае – необычайно долго, мозг Сереги верил, что стул есть (эффект Ибрагимова) и тело сидело на стуле. Гравитации не было, она была отключена мозгом. Потом возникли какие-то сомнения, синапсы сообщили, что сигнал от стула не идет, и Серега верить перестал. Перестал верить – тут гравитация вернулась, и Серегино могучее тело полетело на пол. Тут наступает развязка, о которой я и пишу.

Суть в том, что развязка не наступила. Серега не сделал из меня хлебный мякиш или что-то подобное – вообще ничего не сделал, даже зло не посмотрел. Просто подвинул стул и сел. Думается, что его сознание тоже как-то неосознанно зафиксировало необычность произошедшего явления. Сергей тонкий и наблюдательный человек – от природы.

Тут проявилась еще одна удивительная черта Сереги. Большая сила – она всегда добра, тем более управляемая развитым мозгом. Серега чрезвычайно доброжелательный и улыбчивый человек, без малейшей похвальбы своей силой, без малейшего желания выделиться по дешевке. Позже, не занимаясь уже по работе физикой, он продолжал постоянно книги по теоретической физике читать.

22. Александр Мочалов

Природа ваяла Александра Мочалова как бога, не отвлекаясь, до самого конца. Результат был поразительным для меня. В одном человеке сочетались: высокий рост, идеальное телосложение, красивое открытое лицо, доброжелательная улыбка, ум – он на физфак ведь пришел, не в киноактеры. Душа Саши ясная, как чистое озеро, с ним всегда было хорошо. Такая ясность отличает иногда людей, выросших в своем доме, на своей земле – не в государственной квартире.

Человек не приходит к совершенству без страдания. Природа и тут была не дура и дала ему фамилию Мочалов. В школе его дразнили Моча. Уже будучи в образе молодого бога, Саша не мог отодвинуть от себя школьные насмешки и поправлял почти каждого: не Моча́лов, а Мочало́в, с ударением на последнем слоге. Такая вот царапина на ясной и чистой душе.

Этот прием формирования крепкой души я знаю. Моего знакомого, очень опытного и способного обогатителя (минеральных руд – не о бабле речь), русский отец в 1943 году в далеком сибирском поселке назвал Адольф. «Помучаешься по полной программе с таким имечком, зато человеком вырастешь», – сказал отец. Так и вышло – вырос кремень.

Вы видели олимпийских чемпионов? У них особая стать, которую тренировками не получишь. Нужно таким родиться. Это хорошо знают тренеры и отбирают себе в секции молодых – по антропометрическим данным. Сашу Мочалова сразу заметили на кафедре физкультуры и определили в сборную команду по ручному мячу.

Там все так устроено, во всех вузах одинаково: спортсмены на занятия не ходят, времени на это нет. Тренер сам обходит с зачетками преподов и получает оценки, и так каждую сессию до диплома. Правильно отобранные люди идут наверх до всех возможных пределов: чемпионы всего на свете, олимпийские и т. п. Но есть одно условие: нужно изменить цель, сочетание двух целей не проходит.

Для Саши Мочалова это означало забыть о физике и стать профессиональным спортсменом. Забыть о физике Александр не хотел, это была стойкая любовь. По молодости лет и кристальной честности он пытался сочетать несочетаемое – постоянные тренировки и соревнования с самостоятельной подготовкой к экзаменам (без посещения лекций). Такой номер не проходит. Закончилось это службой в Советской Армии.

После армии Александр Мочалов, почти не изменившись внешне – только черты лица стали более мужскими, – вернулся к своей любви и снова поступил на физфак. Это внутренняя цельность – признак зрелой души.

Жаль, что нет о нем известий.

23. Грег

Грег – единственный на курсе обладатель вечно юной души, по сути владеет секретом вечной молодости. Да, на лице появляются какие-то морщины, но время не меняет юного выражения в глазах Грега. Не думайте, что это получилось просто так. Просто так только кошки родятся.

Отец Грега – очень известный йог, какого-то немыслимо высокого уровня. Таких людей в Союзе было два-три на 250 миллионов жителей. В мире, может, десяток таких. Это мне не Грег рассказал, а другой йог – разъяснил, с кем мы имеем дело, услышав фамилию Грега. Как отец вложил свои способности в Грега? Может, как в фильме «Зеленая миля», вдохнул как-то. Не знаю. Но факт: Грег не стареет, не подвержен тлению и другим негативным влияниям сил природы.

Душа Грега устроена таким образом, как у малых детей: она сразу тебя касается, нет никакого зазора, и это все без малейшего торможения, паузы – сразу. Он пишет и говорит тоже так, без малейшей паузы, коротко и ясно, хотя редко.

Если с друзьями или близкими беда случается, это действует на Грега сразу и очень серьезно. Язва открывается и т. п. Это признак предельно открытой и ничем не защищенной души. Мы ведь защищаем свои души для самосохранения, а Грег не защищает, чувствует и принимает боль как она есть, в полной мере.

От вас уходила жена? Или муж? Это оставляет следы, с которыми трудно справиться. Уходы случаются – динамика развития софта в головах разная. Вот и от Грега ушла жена. Ушла к лучшему другу. Типичный киношный сюжет для вечного страдания и негативных реакций. Если у оставленного киногероя личное на первом плане. А у Грега в душе все не так, как, например, у меня или у киногероев. Его реакция – радость за лучшего друга и близкую ему женщину. И больше ничего. Полная гармония. Высший по разумности пилотаж. Кино не снимешь – сюжет ушел в небо.

Думаю, это отец как-то вдохнул в него – свою внутреннюю гармонию душевную. Для йогов гармония в душе – основная цель.

Когда мы в Италию, в Арко, ездили – полазить по скалам, мастеров собрали, – все трое героев жили вместе в палатке, как самые лучшие друзья. Это было мне удивительно – по недостижимости такого для меня самого. В этом все трое с самой лучшей стороны проявились, не только Грег. Такие они – йоги, поэтому – вечная молодость.

24. История Изи

Основой характера этого человека является способность ставить себе цель и достигать цели, удаленные на много лет вперед. Также способность ясно оценивать окружающее и людей.

У Изи много и других разнообразнейших способностей: такт, способность к вдохновению, тактическое мышление, психологическая устойчивость, доброжелательность к людям. По моему ощущению, это звезда, аналогично Зуленьке. Судите сами.

Изя – сын сапожника. В семье ни у кого не было высшего образования, не было возможности повторить за родителями или родственниками путь наверх через образование. Все, что сделал Изя в жизни, он сделал первый раз, по своему разумению. От отца у него ясные связи с миром, без заумничания, крепкие корни.

В школе физичка назвала его тупицей – по способностям к физике. Изя сказал ей: «Я закончу физический факультет, вернусь в нашу школу и буду преподавать здесь физику вместе с вами». Он выполнил это обещание, почему-то ставшее его целью.

После физфака Изя возвращается в школу, в свою школу, преподает там физику. По сути, нет ничего выше профессии преподавателя, особенно школьного преподавателя. В школе нет, конечно, научных степеней, конференций, докладов, да в общем-то и зарплаты. Но это служение высшей цели. С Изей и его учениками я встретился через много лет после университета. Об этом чуть ниже.

Изя – кандидат в мастера спорта по самбо. В самбо, как и во всех единоборствах, важно, у кого ты учился. Учителем его был лучший в то время самбист, кореец (фамилии не помню), победитель международных турниров. Нашего преподавателя физкультуры изображали, сжав пальцы и выставив большой палец посередине: два пальца слева и справа изображали могучие плечи, посередине маленькая головка. Он тоже был самбист, тяжелого веса, мастер спорта, в два раза массивнее Изи. Узнав, у кого Изя учился самбо, он сразу предложил схватку.

В истории зафиксирована схватка Давида с Голиафом. Аналогичное произошло у нас перед глазами. Только вот без пращи, голыми руками. Победы не было, поражения не было. Было уважение друг к другу двух мастеров, понимавших, что на соревнованиях им никогда не встретиться – веса очень уж разные. Изя сказал только: «Он мне дыхание сорвал своей гигантской массой».

Коротко отвлекусь. Единоборства – борьба или бокс – развивают в первую очередь душу человека. Это знали монахи Шаолиня. В монастырях не было большой необходимости защищаться от внешних врагов, как это показывают сейчас в фильмах. Но монахи знали, что путь развития души идет не через чтение книг, заучивание молитв, а через единоборства. Поэтому возникли школы единоборств – именно в монастырях.

У нас на курсе было три борца: Тимур, Серега и Изя. Эти парни пришли к нам с уже развитой в борьбе душой мужчины. А мы, остальные, только с годами как-то к их уровню приблизились. В мире недостаток именно сильных и умных мужчин. Всего остального в избытке.

Далее – история электрогитары. Ее нельзя было купить. Но можно было сделать своими руками. Со звукоснимателем, с ревербератором (рычагом для изменения натяжения струн), дававшим суперэффекты. Вы видели гитару, сделанную Изей? Если нет, то вы многое потеряли. Это было слияние гения ремесленника, механика, столяра с тонким расчетом, необходимым для музыкального инструмента. Гитара звучала, пела по замыслу творца. Купленная за деньги гитара – это совсем ведь уже другое, хотя и блестящее. За деньги вообще ничего стоящего нельзя купить.

Ансамбль, возникший на курсе – Изя, Айдер, Чернов, Бахоня, – имел в своей основе также и эту гитару. И – внимание! – тут некая ускользающая тонкость. Сильный и умелый мужчина – Изя не сделал себя руководителем ансамбля. Хотя мог – по сочетавшимся в нем силе, организованности и умениям. Они выбрали Чернова, выбрали за выдающиеся музыкальные способности. Чернов мог по слуху на западную музыку ноты расписать. За этим взвешенным выбором и последующим выполнением в ансамбле решений Чернова (хотя внутри такой творческой команды было множество мнений) также стоит сильный и умный мужчина – Изя.

Моя попытка готовиться к экзаменам вместе с Изей полностью провалилась. Он занимался подготовкой при громкой музыке, я мог только в полной тишине.

Когда открылся Израиль как путь выезда из Союза, Изя был полон вдохновения, восторга от этой страны, учил иврит. Выложился на пути к цели по полной. Израилю, чтобы не раствориться в арабском мире, нужно было население более 5,5 миллионов. Такая расчетная нижняя граница нерастворимости. Вот они и старались.

Встретились мы через некоторое число лет. И пошли с Изиными школьниками в Таваксай, к водопадам. В детстве я там часто бывал, и последний раз – с Имычем и Абатурычем. Мы тогда долго сидели втроем на краю скалы и примеривались спрыгнуть вниз вдоль водопада, чтобы затормозиться в растущих внизу деревьях, как Рэмбо в фильме «Первая кровь». Не прыгнули почему-то, хотя наши мозги были тогда именно на том уровне, чтобы спрыгнуть. Тогда деревья были большими.

И вот снова, через многие годы, многие большие и малые горы, инструкторство, я пришел с Изиными школьниками к таваксайским водопадам. И не нашел их… В моей памяти они были большими. Те водопады, что я увидел, уже не были большими для меня, я и тысячеметровые уже видел. Долго ходил, искал в округе «те большие», но понял наконец, что они никуда не делись.

Мы долго безнадежно махали руками – автобусы не останавливались, чтобы подвезти нас с детьми до Ташкента. Изя сказал: «Спокойно, такие нам не нужны, сейчас придет большой автобус с белыми чехлами на сиденьях, мы поедем только на нем». «Икарус» с белыми чехлами на сиденьях пришел и остановился сам.

У Изи было два пути: в Израиль – на родину или в США – за разным. Наверное, за свободой. Фильмы о родине, которые видел Изя, я тоже видел. После них не поехать на родину было почти невозможно. Переход от жизни в Союзе к жизни в другой стране непрост. Часть приехавшей на родину еврейской интеллигенции и специалистов испытали после приезда шок. Привыкнуть было непросто. Первыми адаптировались торгаши, вторыми – ремесленники, третьими – те из интеллигентов, кто, несмотря на известное о евреях мнение, могут держать молоток или рубанок в руках.

Многие уехали из Израиля в США через несколько лет. Изя остался. Приехал он в Ташкент через много лет, встретился с однокурсниками. То, что Изе пришлось пережить на «родине» и в чем приходилось жить дальше, не сказав об этом ни слова, заметила Марина:

«Изя говорил, что работал начальником охраны большого здания. Аркадий повез после встречи Изю и меня до дома. Так что мы еще в машине поговорили. Изя сказал, что мы ничего в принципе не сможем понять в его настоящей жизни. Для него есть только работа и дом. Он был заметно поражен, что Аркадий нас так быстро собрал, и мне показалось, что мы были не очень ему интересны. Он просто равнодушно наблюдал нас на этой встрече. Он смотрел на нас как на детей, проводящих свою жизнь в праздных мыслях и настроениях».

Таковы сильные мужчины – они не жалуются, все берут на себя. Необходимость постоянно себя сдерживать убивает сердце бойца.

По информации из переписки, Изя умер от инфаркта.

Родина на новом месте появляется только у детей и внуков переселенцев, да и то если они не учат русский язык или он для них будет не основным, а одним из двух-трех других языков. Это специальная технология получения родины. Остальные оказываются на чужой земле, пусть даже на сытой и не злой.

27. Нужно держаться. О боли

Тимур отличается многими качествами. Следуя мысли Григория о Зуле + ХХХ, напишу как могу. Не перехваливая.

Говоря языком баконистов (такая религия), мы с Тимуром, видимо, принадлежим к одному каррасу. Такие люди постоянно пересекаются в жизни. Физфак, секция альпинизма, с женой Тимура – Софой – мы в одном подъезде выросли и с моих 9—10 лет вместе в горы ходили, работа в Кызылкуме у Ильи (см. текст «Золото Кызылкума»), потом совместные фирмы, поездки в горы и так далее. Похожее у меня только с Ильясом было и с Георгием, с которым мы уже 50 лет в горы вместе ходим и еще лет 20 ходить будем.

Умение вести бизнес не усваивается по книжкам или на лекциях. Это врожденная способность что-то новое предпринимать, выдумывать, с людьми говорить, чтобы они тебе доверяли, слово держать и многое другое. Ситуация в бизнесе для малых фирм постоянно меняется. Это вам не нефть качать или газ. Тут нужна живость ума, предприимчивость. Создатели малых фирм – затейники, причем смелые затейники, которые и других за собой ведут, новые связи образуют.

Хорошее базовое образование физика в бизнесе очень полезно. Во-первых, ты в новых областях что-то сразу понимаешь, на основе общих физических принципов, быстрее разбираешься в деталях, новые мысли приходят. Дерипаска, некоторые другие приличные олигархи – они тоже на базе физики стартовали. Сабир Убайдуллаев – чуть позже нас учился – успешно медицинские приборы выпускает. Федор Ильков – то же самое, немало разных новых дел начал. Много примеров.

Кроме образования, нужен и природный внутренний огонь. В результате кто-то король, а у кого-то «на носу очки, а в душе осень». Если короли будущие не сгорели по дороге – это уж как повезет и сколько организм выдержит. Тут «как карты легли». Кто-то, как Гена Юдин, в очень сложные ситуации попадал – сгорел, как часто лучшие из мужчин. Лучшие, например директора заводов в перестройку, уходили рядами, как косой их срезало, хотели заводы на плаву удержать, по-честному, без бандитизма. Часто это было невозможно.

Мне Сергей Панин (из группы Шуппе-старшего, один из немногих оставшихся в Ташкенте, когда группа известного физика Шуппе в Казань переехала) про общего знакомого рассказывал – про Маркова. Сергей потом на леднике Абрамова в трещину провалился, а там была вода. В 3% трещин есть вода, и там не выжить. Задача о релятивистской мухе (см. текст «Релятивистская муха») – почти такая задача, какие мне Сергей задавал.

Марков – сын пленного немецкого генерала и русской женщины. Собачья у Маркова была жизнь в детстве, и он выучился приемам выживания абсолютно без моральных принципов. С такими людьми как выживать? У них методы ничем не ограничены, а у тебя – совестью. Ты проиграешь. Примерно так и происходило в перестройку. Подобные Маркову поднялись. В таком окружении непросто, много чего нужно в душе своей совместить. Без суеты.

Выше я о Тимуре пишу, не абстрактно обо всем. Все описанное выше характеризует Тимура и пришлось ему пройти. Тимур пришел в альпинизм из вольной борьбы, с развитой в единоборствах душой мужчины. Это дало ему опору в самых тяжелых условиях.

Мишель Уэльбек пишет для молодых: «Ваша работа предполагает страдание, без него вы не начнете писать. Будут мысли покончить с собой, но помните в этот момент, что так со всеми в вашей профессии – было, сейчас и дальше будет. Совершенствование души идет через страдание. Другого пути нет. Этот крест нужно нести дальше».

«Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт». И не только в поэзии так. Удерживать себя от «трагического конца» приходится. Иногда каждый день. Нужно держаться.

Фронтовики говорят, что снаряд два раза в одно место не попадает и в воронках можно спрятаться. В жизни бывает, однако, что снаряды несколько раз попадают в одного человека. Каждый удар переносит душу на новую орбиту, выше – ближе к небу. Туда снаряды уже не долетают, если с собой беду не взял. Оттуда все видно иначе, иной уровень понимания.

О боли

На очном первенстве Союза по альпинизму есть зачет по технике. На глазах судей команды пролазят сложную короткую стену.

Моросил дождь. Скалы мокрые. Целовахин «мудро» сказал, что нужно рисковать. Тимур, как всегда, впереди. Грег в тот раз на страховке. Срыв. Полет вниз на десять метров, приземление на копчик. Паралич. Жизнь изменилась мгновенно. Из-за ничего и совета мудрого Целовахина.

Через много лет мы ездили лазать под Куфштайн в Австрии. Тимур пробовал, руки по-прежнему очень сильные, но голеностоп не держит. «Вся душа стремится, но не могу», – сказал он тогда. Были у меня мысли спецтуфли скалолазные ему заказать, чтобы ногу держали. На лыжах Тимур нормально катался, там ботинок держит голеностоп. Но замотался я на чужой земле. Не сделал. Такой вот я «друг».

То, что после совершил Тимур при инвалидности второй группы, не удалось в жизни ни одному из нас, полностью здоровых. При постоянной боли. Вряд ли вы знаете, что это такое – постоянная боль. Это знал мой тесть – Георгий Николаевич, знает моя мама.

Когда начиналась переписка – обмен воспоминаниями однокурсников после ухода Зули, Тимур читал, но не участвовал. У меня появились плохие мысли, что боль съела часть его души, что очень ему хреново. Здоровее никто из нас уже не становится. Поэтому я написал коротко про него, про Гриню, как понимаю. Тимур начал реагировать на переписку сначала коротко, междометиями. Потом пошли большие письма, обстоятельные, умные.

У меня отлегло от сердца.

25. Серега Семенченко

Серега Семенченко после окончания физфака отошел от контактов с однокурсниками. Пишу, чтобы не забывали о нем. Серега добрый и отзывчивый человек. На первый взгляд мягкий. Но это на первый взгляд. Иллюстрация к этому – рассказ ниже.

Был у нас большой поход. Мы поднялись на Чимган по 2Б через «верблюда», спустились в сторону перевала Комсомолец – на гребне к пику Охотничий – и двинули вниз по долине, по громадным, километровым остаткам лавин. Идти туда было ошибкой. Которую многие делают и попадают в теснины реки Чалмироб.

В составе группы была Рая Чиж – любимая моя, ленинградцы – брат Раи, его жена и Серега Семенченко. Все оказались очень способными к горам людьми. Судите сами.

Маршрутом 2Б закрывают в альпинизме третий разряд после годового обучения. А тут люди шли на такую гору сразу, ленинградцы вообще были в горах первый раз. К этому добавлялись далее большие переходы и большие рюкзаки.

Спускаясь вниз по теснинам реки Чалмироб, мы, как и все предыдущие, все глубже заходили в западню – в открытый гроб. Спускались по скальным стенкам 10—15 м по веревке все дальше и дальше. Вокруг, слева и справа, скальные стены, уходящие круто вверх, в небо. Пришли наконец к большой стене – 40 м, с которой можно было только спуститься, подняться обратно уже не было возможности. Отвес.

Это и было целью нечистой силы.

Тут добрая сила подключилась, пробудила во мне разум, и спускаться в гроб мы не стали. Начали подниматься по стенам вверх – из теснин. Навешанные, как монетки на ожерелье у цыганки, все на одной веревке. Чтобы не получить по голове камнями, падающими от лезущего первым, группа держала над головой рюкзаки. Так каждую веревку. Бесчисленное число веревок вверх.

Настал вечер, настала ночь. Лазание продолжалось, с фонариком в зубах.

Не думайте, что я отвлекся на приключение. Пишу я о Сергее Семенченко, о Рае Чиж – любимой моей, о ее брате и его жене. Бойцы. Ни единой жалобы из сжатых губ на измученных лицах.

Все когда-то кончается, к середине ночи кончилась и эта стена. Мы, много часов без воды, с сухими глотками, свалились в кучу на гребне и уснули.

Утром я пошел оглядеться, набрал ягод барбариса, увидел далеко внизу тропу. Барбарис вернул способность говорить – выделилась слюна. Произнесены первые слова. Это не были проклятья в мой адрес. Мы оставались цельной группой, которая несла на себе большую психологическую нагрузку. Пути мы по-прежнему не знали.

Как бы то ни было, мы уже на два дня превысили объявленные родным сроки возвращения. Мои были уже ко всему привычными, а у ребят иначе. Поэтому, поставив вечером палатку у реки, накормив и напоив всех наших измученных спутников, оставив достаточно продуктов, мы с Сергеем побежали вниз по реке – предупреждать родных. Бежали всю ночь, отмечая на бумажке, сколько боковых притоков оставляем позади – чтобы потом найти наших, в «нашем» притоке.

Пропущу подробности. Отец Сергея – главный хирург военного госпиталя. Днем уже летал военный вертолет, бросал что-то в наших друзей. Мои товарищи из секции ТашПИ собрали спасотряд и выдвинулись вверх по реке. Друг мой Абатурыч со своим геологическим товарищем и сокурсником Серегой тоже выдвинулись на поиски.

Число притоков, которые мы с Сергеем Семенченко пробежали ночью, было 14. По нашей бумажке. Однако у Сереги – товарища моего друга Абатурыча – было особое чутье. Он сказал: они в тринадцатом притоке – так чувствую. Там и нашли отдохнувших наших друзей. Предупредив родных, я вернулся и при подъеме по реке нагнал группы наших спасателей.

Приключение – это аварийная ситуация, которая закончилась без потерь. Тогда я был более подготовлен к «приключению», только похудел на 14 кг. Сергею было намного труднее. Он выдержал все.

Эта история о Сергее Семенченко, настоящем друге, который молча разделит с тобой любые трудности. С ним «можно в разведку идти».

Внешне Сергей обычный, мягкий и приветливый человек. Со стальным стержнем внутри. Который не погнется и не сломается.

26. Бардаш

В античном мире были разные божества. Небесная жизнь – отражение жизни на земле. Какие люди внизу, такие и боги наверху. Широкий спектр личностей.

Арес – бог войны, холерик, постоянно ввязывающийся в драки. Гермес – плутоватый торгаш, барыга и обманщик.

Диана – охотница, подбомжовывала, рюмашку пропускала со смаком в хижинах.

Афродита – самовлюбленная звезда, силикон в губах, грудях, в остальных местах ботекс.

Гефест – продымленный трудяга, пролетарий, пахнущий потом, вряд ли умел читать. Бахус – сластолюбец и пьяница, без следов фитнеса.

Наконец, Зевс – сексуальный маньяк, трахающий все, что движется и дышит. И другие персонажи, кайфующие, скажем так, на горкомовских пайках, живущие вечно и уже при коммунизме, без мысли поработать и т. д.

Держать эту стаю разнузданного бомонда в узде можно было только силой и страхом, что Зевс и делал. Была богиня Юстиция, но с завязанными глазами. Что тут скажешь?

То, что необходимо было уже в античности, никак не появлялось. Ни на земле, ни на небе. Пока не появился Бардаш. Бардаш – Бог Равновесия.

Объясняю: речь идет не о ходьбе по канату.

Сверхспособности названных выше богов были как бы горбом. Да, они выделялись. Были заметны, но эти сверхспособности мешали как божествам, так и окружающим. Гармоничное распределение и, что главное, сочетание способностей между собою, в одном человеке природе не удается. Все время что-то выпирает и портит жизнь.

Где вы видели умного, красивого, спортивного, спокойного человека, который умеет слушать, который умеет промолчать, который видит людей? Не видели? Наденьте очки, откройте глаза и приглядитесь. Вот он – Бардаш, Бог Равновесия и Гармонии.

Как-то я увидел его фотографию с молодой женщиной. Я не полный идиот. Написал ему: красивая у тебя дочь. Но это была не дочь. Это была жена – Марина. Женщины не стареют рядом с Богом Равновесия. Сами этого не понимая.

Все, кому посчастливилось бывать в этой семье, получили заряд добра и радушия. Об этом пишут все, не сговариваясь между собой.

Дом, который радушно принимал всех однокурсников в Америке, возник не просто так. Это продолжение и развитие дома в Ташкенте, на 3-м квартале Чиланзара. Хранительница очага – мама Мария Григорьевна. И сейчас я слышу ее ласковый голос: «Валерик, Мишенька, Илюша…» Когда тебя так называют, поневоле вырастешь человеком.

Марии Григорьевне удалось вырастить трех братьев, совершенно непохожих друг на друга. Похожи они одним – это отличные люди.

28. Садык и Петр. Бой в стройотряде

Садык и Петр жили в мастерских при университете. Там работали, там и жили. Не отвлекаясь от физики. Это лучшее, что можно себе представить.

Садык был из Чирчика. Все чирчикские очень душевные люди – какая-то особая там атмосфера. Петр родом из другого города, но тоже очень душевный парень, без перегибов, которые бывают у столичных. Результаты его показательны. Физика атмосферы – прикладная наука. Современные численные методы предсказания погоды – суть работы доктора наук Петра. Кто знает иное – поправьте.

Садык – это особый мир. Мир практического приложения знаний, полученных на физфаке. Он и тогда уже все умел, его практические деловые навыки были сразу замечены в стройотряде в Барнауле. Там особая речевая традиция. Они называют людей так: сам или сама.

Например, бабку спрашивают о деде: сам-то где? Или деда о бабке: сама-то где? Имен не помнят. Спросишь: как звать-то? Запнутся. Пауза. Всегда так кличем: сам и сама.

Из стройотрядовских местными был выделен Садык. Его сразу признали главным. И говорили о нем уже без имени. Сам-то где? Сам-то как решил? Сам-то не против? Такие дела. Это не мой рассказ – Сереги Борисова в пересказе.

Бой

Говоря о том стройотряде, нельзя не рассказать про бой. Излагаю в пересказе, так как не участвовал. Кто был в том бою – поправляйте и дополняйте мою версию.

Там местная банда была – жителей терроризировала. Такие мелкие криминальные ребятки, которые скопом сильны, при раскладе десять на одного. Это и в Ташкенте так. Местные им противостоять не могли в силу разрозненности.

Тут приезжает большая группа иноземцев мужского полу, которые тоже объединены. Привычное равновесие нарушается. Мелкие стычки, воровство, кто-то по зубам получил – всё как всегда. Но равновесие – кто на районе хозяин – должно быть восстановлено. Делается это в открытом бою. Видели фильм «Троя»? Вот так же, как в Трое, две армии встали в поле друг против друга.

Наши – белые, местные – черные фигуры. И, в отличие от шахмат, начали переругиваться. Дело серьезное. С обеих сторон много бойцов, огрести можно – мало не покажется. И дело начало закисать, войска стали покрываться плесенью.

Но друг мой Имыч – потомок древнего боевого рода. Когда все уже заскучали, Ибрагимов вдруг взял и дал по морде главарю черных фигур (белые сделали свой ход). Войска пришли в движение. Нет ничего прекраснее массовой драки. Законы страны исчезают, ты свободен, душа поет.

Массовые драки не продолжаются часами. Все происходит быстро и прекрасно. Имыч не получил ни царапины. Бог Равновесия – Бардаш – видимо, стремился к равновесию. За это его стали просверливать арматурой. Это было ошибкой. Бога нельзя просверлить. Черные измучились, потеряли силы.

История не зафиксировала черных фигур в морге. Это не случайно. На периферии действовала настоящая сила. Борисов одним движением обездвиживал черные фигуры и уносил их в овраг. Овраг заполнялся. Резерва у черных не было.

Партия завершилась в пользу белых.

29. Айдер

У очень способных людей общая черта – они улыбаются. Так они воспринимают мир и людей. Айдер постоянно с улыбкой. Это очень красивый человек.

Мы знакомы со школы. Айдер из круга моих друзей Имыча и Абатурыча, пришедших к нам в маткласс. Айдер в маткласс почему-то не пришел, присоединился уже на физфаке.

Теперь придется покинуть физику и перейти к паранормальным явлениям. Собственно, ненормального в этих явлениях ничего нет, просто пока нет приборов физических, которые могут измерять волны мозга и тому подобное. Очень малые величины нужно мерить. Мозги – это вам не бомбы. Правительство на это денег не выделяет.

Несколько примеров «паранормальных явлений» у обычных людей:

1. В школе мы много раз делали следующее. Имыч с Абатурычем рисовали крестик на тетрадном листе 10×10 клеточек, а я пытался поймать волну и почувствовать, где они крестик поставили. Первые пять-шесть раз ошибок у нас не было. Причем было ясное ощущение, что точно знаешь, где крестик стоит. Расстояние между нами было километра полтора. Потом приходили усталость, неуверенность и нестабильность в результатах. Но первые пять-шесть раз подряд ошибок не было.

Посчитайте вероятность такого события. В каждом случае точно находилась одна точка из ста. Вероятность случайного события – 0,01. Так пять раз подряд. Вероятности перемножаются. Общая вероятность – 0,00 00 00 00 01.

2. Сейчас я чувствую, когда люди мне пишут. Не все, конечно, но некоторые. Они начинают думать обо мне или я о них – и приходит письмо. Это работает до Москвы (2500 км), до Усть-Каменогорска (около 5000 км).

3. У каждого из вас есть и свой опыт. С близким человеком, с которым долго живешь, говорить не надо. Самое главное и так передается, без слов.

На мой взгляд, общее в гениальных людях, или в очень способных, – то, что их мозг начинает обслуживать их сверхспособности, тратит на это много энергии и, видимо, неохотно переключается на что-то другое. У мозга своя жизнь.

Вернемся к Айдеру. У Айдера есть способность чувствовать человека на большом расстоянии. После физфака мы долгие годы не общались. Айдер звонил мне два раза. Говорил, что возникло какое-то беспокойство, он начинал искать старые записные книжки, находил мой номер и звонил.

Что это были за два дня – два раза? В эти дни родились мои дети. Мой мозг был беспокоен в эти дни. Айдер это почувствовал и звонил. Такие дела.

Это только одна из особенностей Айдера. Он не болтает, говорит мало, слушает и улыбается. Как Тимур, как Гриня, как Байзаков. Это общая особенность глубоких людей – они слушают и слышат.

Айдер чувствует всех нас, слышит идущие волны. Поэтому Айдер всегда с нами. Это и сейчас тоже так, когда вы читаете текст о нем.

25.09.2020 из Вселенной по имени Айдер пришло письмо по электронке. Тема: «Смирение – состояние присущее рабам». Текста в теле письма не было. «Где письмо?» – спросил я. Тупость, конечно. Электронка ответила: «Смирение – состояние раба. У меня все. ОК».

Зачем сверху пришло мне это указание? Рабство ведь бывает разным. Бывает от обстоятельств. Бывает от людей. Но чаще всего от себя самого, от того, что внутри. От слабости, от смирения.

30. Яркая звезда Игоря Гущина пролетела над нашими головами

Мы – однокурсники сидели уткнувшись носами вниз, в свои дела. И не заметили почти ничего.

Замечание 1 (из переписки): «Про Душкова [о Юре Душкове см. текст ниже] уже кто-то вспоминал. А Гущин Игорь был точно. Он, бедный, из-за своих габаритов пытался хлопок лежа собирать».

Замечание 2 (из переписки): «Гущин потом похудел до нормы. Я встретила его на Чимгане и едва узнала. Стал вполне нормальным, симпатичным парнем. Он в то время преподавал в техникуме. Рассказал, как удалось похудеть: он надевал телогрейку и поднимался-спускался по лестнице в подъезде много раз».

Вот и все, что мы заметили. Между тем произошло совершенно необычное. Объясняю в цифрах. И единицах энергии.

На курсе было три человека со склонностью к полноте. Это я, Эльмир и Игорь Гущин. Это природная особенность обмена веществ, которую невозможно изменить. Особенно при близости к холодильнику.

Потребление энергии физика, сидящего за столом, около 2000 ккал в сутки. Это 8343,6 кДж за 24 часа (86 400 с). Потребляемая мощность – 96 Вт, как у лампочки. На работу мозга расходуется при этом 20—50 Вт. Для сравнения: процессор Pentium 4 с тактовой частотой 3,6 ГГц в компе, на котором писались эти строки, потребляет 115 Вт. При этом он выделяет около 100 Вт тепла.

При распаде 1 грамма жира выделяется 38,9 кДж (9,3 ккал) энергии. Жир разлагается до глюкозы. В клетках протекает реакция взаимодействия глюкозы с кислородом. При этом образуются углекислый газ и вода.

Между двумя замечаниями, записанными выше, Игорь Гущин сбросил 50 кг веса – жировой массы. Это 465 000 ккал, или полное потребление организма за 230—250 дней. Потребление организма не может быть покрыто только за счет внутреннего жира. Поэтому снижение веса произведено Игорем Гущиным за счет дополнительной работы при строжайшей диете.

Дополнительная работа, выполненная Игорем, может быть рассчитана исходя из затрат при беге = 1 ккал/кг·км. Если бы Игорь пробегал каждый день по 5 км, то с учетом снижения веса он выполнил бы эту работу за 809 дней. В реальности человек с избыточным весом не может бегать – он уничтожит при этом суставы и вены на ногах.

Не менее двух третей избыточного веса было потеряно Игорем при ходьбе или подъеме по лестнице. Это ежедневная работа на 3—4 года.

Не слишком-то замечаемый нами однокурсник – Игорь Гущин, скромный и застенчивый из-за лишнего веса, не очень-то контактный парень, – совершил то, что удается людям очень редко. Он изменил себя полностью, вопреки тому, каким его задумала природа.

Игорь Гущин проявил титаническую настойчивость, дисциплину и самоконтроль в достижении цели. Если человек способен на такое при снижении веса, то он способен на такую же концентрацию на поставленной цели и в других случаях. Не будет отвлекаться и рассеиваться по мелочам.

Думаю, что есть на свете женщина, которой нужен именно такой мужчина. Сконцентрированный на ней, через все препятствия на свете. Гущин Игорь с этой женщиной будет именно таким. Какая женщина сможет устоять?

31. Юра Душков подтягивался на перекладине 50 раз

Такое бывает только у мастеров спорта. Другим это абсолютно ни к чему. Широкие плечи, узкая талия. Широкие грудные мышцы. Душков – сильный, как слон.

Юра перешел к нам с предыдущего курса и был с нами уже на первом хлопке. Мы вместе с ним уехали с хлопка на строительство Сырдарьинской ГРЭС, также как Серега Семенченко и Абдуджабар. Мы работали с Юрой в паре, так как рост примерно одинаковый.

Много историй там было:

– про то, как Абдуджабар в глубокий дренажный колодец провалился;

– про то, как подо мной помост сломался, я полетел вместе с носилками, цементом и помостом далеко вниз;

– про то, как Абдуджабар в трубу стальную уполз и в середине застрял;

– про то, как мы с Юрой захват заложника на Семенченке отрабатывали, «вырубали» его и уносили в чащу леса;

– про то, как мы с Юрой антрацит мололи – активированный уголь для водяных фильтров – и прежний рекорд в пять раз превысили.

И другие истории – на книгу хватит. Судьба оказалась к нам доброжелательна. Никто не покалечился.

Юра был спортсмен. Думаю, его история – как у Саши Мочалова, но удержался в университете. Исчезал вдруг, потом появлялся и т. д. Он никогда не рассказывал о том, чем занимается. Никакой информации, никакой похвальбы своими достижениями, как это бывает у профессиональных спортсменов.

В 1973 году летом мы работали с Юрой и на раскопке курганов. В долине одного из притоков Чирчика в районе Бричмуллы курганных захоронений было множество – как в египетской Долина Царей. Этот некрополь принадлежал одному из полукочевых племен (летом уходили в горы, зимой возвращались в предгорье – в низину).

В Средней Азии эти племена известны под общим названием саки (саки, массагеты – по письменным данным), которые говорили на фарси (ирано-персидский язык). Некрополь с курганами относится к последним векам до н.э. – первым векам н.э. – ему больше двух тысяч лет.

На раскопках мы работали с Юрой в паре, как позже в Тимуром в Кызылкуме при поисках золота.

На раскопках было много историй:

– про то, как яблоки в саду воровали, чтобы экспедицию кормить;

– как сидя на мешках с яблоками плыли по реке мимо хозяев сада;

– про то, как змеи проплывали мимо нас, плывущих по реке, – в воде змеи не кусают;

– про то, как утопленника нашли, думали – мужчина, оказалось – девушка.

И другие истории – на вторую книгу хватит.

В экспедиции работали девушки, студентки кафедры археологии ТашГУ. Думаю, Юра очень сильное впечатление на девушек производил своей фигурой. Но нам было почему-то не до девушек. Основное направление у обоих было – в природную среду, по перекатам реки плавать и т. п.

Потом я уехал в Безенги и оказался в хорошей физической форме после работы с лопатой и Юрой каждый день. Так и сваны готовятся к восхождениям: дома из камня строят, котлованы под фундамент копают, потом на стены лезут.

Имыч (из переписки): «Я плохо Душкова помню. В основном эпизодами. Помню, как он увидел моего друга Абатурыча и, посмотрев на меня, сказал: «По твоим рассказам, Абатурыч – это огромный мужик, косая сажень в плечах». Душков был прав: Абатурыч был гигантом только по характеру, снаружи он не тянул на Геракла.

Я как-то зашел домой к Душкову. Все очень просто, никаких выкрутасов, даже как-то слишком бедно. Но что меня поразило – это удивительная чистота. Он, по-моему, жил с матерью. Как она добивалась такого эффекта – не знаю, но простым мытьем это не получится. Безупречно выкрашенные стены – как будто кто-то специально старался создать совершенно ровную и чистую поверхность. Там было что-то совершенно сверхъестественное. В жару ташкентского лета у него в квартире занавески колыхались от прохладного ветра».

32. Релятивистская муха
(песня физика-теоретика)

В переписке я подкинул однокурсникам задачку о мухе.

«Задача: из точек А и Б по одному пути стартуют два поезда со скоростью 50 км/ч. Между их лобовыми стеклами начинает летать муха со скоростью 75 км/ч. Туда и обратно, от одного к другому. Какое расстояние пролетит муха, пока не будет раздавлена, если расстояние от А до Б равно 100 км?»

Это задача о рядах. Те, кто знает физику и ряды, решали от получаса до двух суток. Те, кто не знает всего этого, иногда за две минуты. Физики на то и физики, чтобы задачки решать. В этом ничего нового нет. С моей стороны это просто проверка была – у кого и насколько мозг закальковался. Но вдруг из США ударил в небо мощный фонтан мыслей и идей:

Имыч

«Ты, конечно, можешь решать ее, складывая бесконечные ряды, но проще без них. Поездам потребуется 1 час, чтобы покрыть это расстояние. Муха пролетит 75 км, пока ее раздавят. Это если она наловчится менять направление на противоположное за доли секунды. Как Харламов на льду. Если муха станет менять направление еще быстрее, придется учитывать релятивистские эффекты, увеличение массы мухи, и похоже, что при таких нагрузках она начнет излучать фoтоны. В этом случае ничего не получится, так как ослепленные машинисты затормозят поезда до того, как столкнутся, и муха останется в живых.

Кстати, почему ты о мухе беспокоишься? Как насчет машинистов и людей в поезде?»

                                                         * * *

«Вопрос: уменьшилась ли энтропия после того, как кто-то решит задачку простым способом? Увеличилась ли бы энтропия, если кто-то стал бы решать, используя бесконечные ряды?»

                                                         * * *

«Пардон, кажется, ошибку давал. Масса мухи, похоже, не увеличится. Как будет реагировать тело мухи на сильное гравитационное поле, созданное неожиданным торможением?»

                                                         * * *

«Извините за добавления, но, похоже, мухе каюк. При резком торможении гравитационное поле в мухиной системе будет настолько сильным, что муха превратится в черную дыру. При этом возникает другая проблема: создав такое поле, муха замедлит свое локальное время до такой степени, что для машинистов оно практически остановится. Я не знаю, что случится потом. Может, специалисты по гравитации скажут?»

Имыч

«Время, наверное, замедлится, потому что по принципу эквивалентности ускорение равно гравитационной силе. По условиям задачи муха должна разворачиваться мгновенно, таким образом создавая огромное ускорение (которое, кстати сказать, не зависит от массы мухи). При этом созданное ускорение можно рассматривать в мухиной системе координат как гравитационное поле.

Если ускорение достаточно велико, это приведет к созданию огромной гравитационной силы, так что муха окажется близко к сфере Шварцшильда. А возле сферы Шварцшильда время сильно замедляется. Это так, как мне кажется, но я не уверен, потому-то и спрашиваю специалистов по гравитации».

Имыч

«Здесь вся трудность, конечно, в правильном расчете предела. Чем быстрее муха ускоряется, тем сильнее гравитационное поле. Но с другой стороны, тем меньше муха в нем находится. И здесь я не знаю, как подсчитать это в пределе.

Но сейчас мне стало ясно, что эта проблема очень похожа на парадокс близнецов (из ОТО – о замедлении времени при больших скоростях): какой из двух близнецов окажется моложе? Ответ мы все знаем: это тот, который испытал ускорение.

В нашем примере муха – это близнец, испытывающий ускорение, так что понятно, что муха придет назад к первому машинисту значительно помолодевшей, или, лучше сказать, менее старой. Весь вопрос в том, что произойдет в предельной точке, когда муха разворачивается стремительно быстро на релятивистских скоростях, но движется-то она со скоростью 75 км/ч, значительно уступая скорости света.

Бывают релятивистские супермухи?»

Имыч

«Вот это да. Век живи – век учись. Я тебя всю жизнь за специалиста по теории относительности держал. Так бы и умер с ошибочными идеями. Так что, получается, у нас на курсе ни одного специалиста по относительности нет?»

Имыч

«Я обещаю, что это письмо про муху последнее. Просто тема получилась довольно интересная. Наверное, некоторые, кроме меня, хотят тоже узнать, что с мухой стало.

Интерес этого случая в том, что он, по сути, простой, но я не видел никаких обсуждений такого рода. Наверное, ничего интересного не происходит, но все возможно.

Обычно рассматриваются объекты, движущиеся с релятивистскими скоростями: например, два близнеца – один улетает вдаль, а потом прилетает. Тот близнец, который улетал, по приезде будет моложе того, который остался на Земле. Это потому, что первому близнецу нужно замедлиться (то есть испытать ускорение), чтобы вернуться домой. Когда он сначала затормаживается, а потом ускоряется назад, по направлению к Земле, он по принципу эквивалентности находится в гравитационном поле, а в этом поле время замедляется. Поэтому по приезде домой он будет моложе.

То же самое и с мухой, но, в отличие от близнеца, она не движется с релятивистской скоростью, хотя 75 км/ч – это довольно убедительно. Молодец муха. Релятивистский эффект возникает не от большой скорости, а от большого ускорения. По условию задачи муха должна моментально поменять направление, а это приводит к перегрузкам, которые, в свою очередь, для мухи будут гравитацией. Опять же в гравитационном поле время замедляется, поэтому мы должны ожидать релятивистские эффекты. Вообще-то при мгновенном замедлении гравитационная сила будет сколь угодно сильной, и мухе несдобровать – наверное, образуется черная дыра. Но, скажем, дыра не образовалась. Что будет с мухой?

Это пример как бы обратный близнецам. Муха не движется с релятивистской скоростью, однако ускоряется релятивистски. Я не видел нигде обсуждения этого вопроса и не знаю, что случится. Вообще-то, я думаю, что знаю, как это можно рассчитать. Если сделаю, то напишу вам, что с ней случилось».

Переписка с Имычем показывает, как глубоко, гибко и многогранно работает мозг физика-теоретика. Особенно в задачах, в которых никогда не будет экспериментального подтверждения. Только мысленные эксперименты.

Эта история косвенно привела меня к написанию «Сказок из физики», где многие вопросы и задачи подраздела «Альтернативщики» также не допускают проведения специальных экспериментов (физика Земли, астрофизика).

Некоторые из мысленных экспериментов:

https://ru.wikipedia.org/wiki/Парадокс_Белла

https://ru.wikipedia.org/wiki/Неравенства_Белла

https://ru.wikipedia.org/wiki/Парадокс_близнецов

https://ru.wikipedia.org/wiki/Парадокс_шеста_и_сарая

https://ru.wikipedia.org/wiki/Парадокс_субмарины

Часть 3. Записки инженера

33. Отчет. 1976—1996

Великие физики редки и в годы учебы редко проявляются. Коренные преподаватели на физфаке сразу замечают, кто что может от природы, говорят между собой об этом, а дальше путь по удаче и по труду. Дети, молодые люди имеют неразвитый софт в голове, софт развивается под воздействием внешних впечатлений – в результате они идут с кем-то, за кем-то; не логика, а впечатления формируют софт и путь.

Из физики я при распределении ушел. На производство. В смесь металлургии и энергетики. Сразу на 5—10 рублей больше получал, чем однокурсники! Приняли меня с опаской – физику технари плохо знают. Что за птица прилетела? Сказали: не переживай, найди себе что-то – и мы тебя сразу отпустим, не дожидаясь трех лет.

Чтобы не болтался, дали задачку. Которую специальный человек – Геннадий Злацин, лучший от природы и природой специально для расчетов созданный, – почему-то не решил. Это про большие, мощные установки. Может, Геннадий за ерунду задачку посчитал, как задачу о мухе и иные. Не знаю.

Даже слов я таких не знал, какие нужно было знать для решения. Но библиотека в фирме была уникально обширной, а главное – доступной: броди между полок с книгами, ищи, что тебе нужно. Через месяц как-то освоился и принес первое решение. Мудрый начальник сказал: «Так я и знал». Ошибка раз в десять. Или в сто. А допускается в той области ошибка в 1—2 процента.

Поправился. Решил. Нужно было высокотемпературный факел представить как тело с твердой стенкой, которая отталкивает струи, охлаждающие камеру сгорания. Тогда решение получалось. Это было новым. Так бывает у дилетантов, ничего не знающих.

Начальство стало сомневаться в моей полной бесполезности. Так и пошло. Хотя приживался я непросто. Миша Мансуров помог, светлая ему память – внуку Ленина. Он кратко сказал: «Первые шесть месяцев нужно просто перетерпеть, потом начнешь что-то понимать – и начнет нравиться».

Чтобы втянуться, требовалось все книги по технике и теории горения прочесть, по металлургии, по энергетике, теплообмену и т. п. Так я и делал. Смотрел в каждой книге список литературы, на которую автор ссылается; если не знал каких-то книг, то находил и читал. Этому я у академика Джорджио научился. Помните его?

Умение рисовать тоже пригодилось – при вычерчивании машин, установок и цехов.

Фирма была сильной, уникальные люди там работали, тендеры у Москвы и Питера выигрывали. Отец Ильяса там работал у изотопщиков, этажом ниже нас. Мне и сейчас часто это здание и люди снятся. Как счастливое время. Время ясности.

Стал замечать, что родители косовато на меня поглядывают. Единственный сын двух ученых – и даже не кандидат. Стыдно стало. Стал прибиваться к научным берегам. С третьей попытки прибился. Первый раз руководитель умер – Померанцев В. В., гений в теории и практике горения, научная школа и т. д. Потом при поступлении в аспирантуру на экзамене по истории КПСС меня провалили. Это при всех сданных минимумах. Учил я эту историю две недели, первый раз в жизни. Но вышло так, что мой логичный, как казалось, взгляд на съезды и решения недопустимо отклоняется от официального взгляда.

Третий раз меня занесло в тонкие химические технологии. Под этим скрывается «военка». И немного физическая химия, где через квантовые уравнения для атомов к молекулам новых соединений пытаются перейти. Но колючей проволоки больше. Двойное оцепление закрытых заводов – «почтовые ящики» они назывались, – охрана, допуски и т. п. Внутри еще раз так же – вокруг совсем уж закрытых цехов. Поэтому и вырвались у меня в переписке слова «из советской клетки». О ней я имел ясное представление.

Лаборатории закрытых заводов были очень хорошо оснащены, значительно лучше многих институтов. Марина очень мне помогла у себя в Институте материаловедения. В Институте химических технологий мне термографию (ДТА) делали. Между научными работниками все было очень демократично, я предлагал, но денег с меня не брали.

Перестройка не была для нас потрясением. Мы к тому времени давно уже государственную зарплату не получали. Работали по договорам. Что заработаешь, то и будет на столе у детей. Даже лучше стало. Мы могли теперь с любыми заводами работать, не только с цветной металлургией. Появились производственные цеха, которые на нас работали, монтажные бригады.

Как я понял из переписки однокурсников, у многих были тогда трудности с работой, а я постоянно сотрудников искал, не хватало специалистов. Специалисты уезжали: кто в Израиль, кто в Германию, кто в Америку, остальные в Россию. Оставшиеся боялись сложных задач, которые раньше ложились на их старших коллег. Несмотря на это, мы были одной из немногих инженерных фирм, стабильно плативших зарплату, индексируя по ценам на продукты. Вокруг многое разваливалось и разворовывалось. Постоянно менялись налоговые законы, у предприятий не было денег. Все хотели расплатиться продукцией – бартер. Он был уголовно наказуем.

Тогда судьба улыбнулась мне во всю ширь своей физиономии. В аэропорту я встретил Семена – одноклассника, с охраной, защищавшей его могучий научный и деловой мозг. Семен был интегрирован в узбекскую, скажем так, организацию дел. Он «со товарищи» отвечал за первые 10—15 кварталов Чиланзара.

Узбекистан не Россия, у нас на улицах не стреляли – договаривались в чайхане. В этом вековая мудрость узбекского народа. Семен забирал у меня всё: электролампочки, цемент, шифер, минеральную вату, керамику, трубы и т. д. Фурами и вагонами. Продавал все это по рыночным ценам, мне платил по государственным – в два-три раза меньше, но это было счастьем. Инженерные расчеты и торговля не уживаются под одной крышей.

Жизнь была тогда живой, как никогда до этого и почти никогда после. Мы были на своей земле.

34. Проверка

После решения той задачи (см. текст «Отчет») меня решили не сразу выбрасывать в мусор и начали проверять. Делается это так. Мудрый начальник взял меня с собой в командировку в Учалы – это северо-восточный угол Башкирии. Там есть Учалинский ГОК – концентраты меди, цинка, пирита. Проверяют на то, как ты себя ведешь вне стен предприятия. На пристрастия. На баб, на водку, на желание пожрать, на желание ничего вообще не делать.

Тест на желание пожрать я прошел успешно: ем очень быстро, еда меня вообще не интересует, не различаю – нет каких-то рецепторов. Оптимально для меня было бы на заправку заезжать и в себя бензин или дизель заливать. Короче, я закончил есть примерно в тот момент, когда начальник к ложке потянулся. В крестьянской среде так работников выбирают: быстро ест – быстро работает.

Тест на баб тоже состоялся. Была там шикарная женщина, которая проявляла ко мне стойкий интерес. Но до меня все очень долго доходит. Поэтому этот тест я тоже сдал, точнее – провалил.

Тест на водку я прошел успешно по той причине, что водки было мало. Мы стояли ночью в очереди на 30-градусном морозе, чтобы купить по бутылке водки. Вместе с нами стояла почти вся дневная смена – очередь на полтора часа. Так было тогда каждый день. Ту водку, что мы получили – по одной в руки, – нужно было сразу подарить на фабрике мужикам. Другие подарки тогда не рассматривались.

Желания вообще ничего не делать у меня не было. Спичечным коробком я измерил всю сушильную установку длиной в 75 м и нарисовал ее в трех проекциях. Мы эту установку должны были реконструировать. Потом кто-то попросил у меня закурить, и я отдал ему этот коробок. Так исчез эталон измерений и масштаб моих зарисовок. Но мое старание было замечено.

Что ценили тогда на производстве, кроме водки? Простой и очень грубый анекдот.

Мой предельно интеллигентный, мудрый начальник, единственный из известных мне людей прочитавший все книги «Золотой энциклопедии литературы», около ста томов, читавший Томаса Манна «Иосиф и его братья», вдруг преобразился до неузнаваемости. То, что он рассказывал, было не просто грубейшей, заскорузлой пошлятиной. Это были шедевры жанра. Он вообще отличался пониманием людей и умением подстроиться под уровень и понимание публики, когда дело того требовало.

Начальником обогатительной фабрики был тогда Беляев, достойнейший человек, поднявший предприятие с колен. Такой страшный человеческий перегруз не проходит бесследно. К концу подъема он уходил уже в лес и пил там один, чтобы не с подчиненными и чтобы не на глазах. Конец понятен.

Мудрый начальник говорил мне в связи с этим: «Когда пьют молодые – это ладно, проблюются по глупости, и все. Но когда начинают пить в одиночку умные, достойнейшие люди – это страшно». Вы тоже знаете таких людей.

Проверки мои продолжались. Мудрый начальник был из наладчиков, знал оборудование, и у нас все проектировщики «нюхнули пороха» – участвовали в запуске тех установок, которые сами нарисовали. Запускал я и те установки, которые первый раз в глаза видел. «Ебическая сила» помогала. Так наладчики говорят.

Дальше пошла проверка на деньги – на жадность к деньгам и умение общие деньги объективно между людьми разделить. Тут многие отрываются от грешной земли.

Делалось это так. Мы получали деньги по новой технике – специальные такие премии за эконом-эффекты. Все, что мы делали, было новой техникой, поэтому ситуация с разделом бабла была не редкой. Речь не идет о мешке с баблом, умении быстро считать руками, разделить деньги на стопки и надеть на каждую стопку резинку.

Мудрый начальник давал мне список людей, в том числе из смежных КБ, а я должен был проставить проценты – кому сколько. Суть при этом в том, как взвешенно оценить работу других людей. Даже если они почти ничего не сделали, а ты, например, полгода в грязи на оборудовании просидел. Людей нужно не обидеть, так как почти каждый себя милого любит и выделяет среди остальных. Объективности тут быть не может, нужно уметь свое отдавать – как плату за мир и гармонию в отношениях на производстве. Это ведь Союз был. Коммунизм строили. От каждого по способностям, и каждому по потребностям.

В связи с этим уже германская история. Написали мы патент, неглупый в общем-то, но сложно закрученный, 28 или 30 признаков и т. п. Писал я его на немецком в одиночку – специальные гены для этого требуются, которые только у меня были. Потом встал вопрос о долевом участии – например, кому сколько от продажи этого гениального изобретения. Нас там было пять человек. Объективный и кристально честный Стефан Вольбер взял и разделил так: 80% мне, а 20% всем остальным. Это было справедливо, но в корне неправильно.

Мне пришлось вмешаться со словами: «Ты что, меня со всеми поссорить хочешь?» Базируясь на опыте мудрого моего прежнего начальника, разделили так, 28% – мне, остальным – по 18%. Миру – мир.

Тест деньгами – последняя проверка. После этого тебе доверяют.

Однокурсники мои сейчас в переписке уровень американских студентов обсуждают. Тут мне тоже было чему поучиться у мудрого начальника. Мне приходилось проверять, собеседовать с людьми, которых нам, часто по блату, предлагали принять на работу. Этих людей, закончивших вуз, я проверял на знание школьного курса. Просил написать формулу корней квадратного уравнения, или чему равняется синус (а+б), или альтернативное решение теоремы Пифагора предложить, или сумму членов геометрической прогрессии посчитать, или написать закон Ома, Ньютона или любой другой закон на выбор собеседника и т. п., – махровый идиотизм. Ответом было стойкое молчание Вселенной.

Мудрый начальник спрашивал: сколько сантиметров в метре? Позже говорил, выставив меня за дверь: «Вы нам понравились, но, боюсь, вам будет с ним, – тут он косился на дверь, – трудно. Подумайте сами».

35. Полет в космос

В 80-х годах я участвовал в кавказском проекте «запуска человека в космос». Сам не сразу понял. Стартовую установку и систему накопления и запала топлива разрабатывал. Это была единственная установка на Кавказе и единственная в Союзе.

Специальное порошковое топливо – лигносульфонат натрия и калия. Капризное: ниже 105° C происходит конденсация паров – и оно слипается, а выше 130° C начинается самоокисление и разогрев – по сути самостоятельный запал, нерегулируемый. Процесс нужно было вести между этими температурными точками. В разветвленной системе пневмотранспорта этого порошка и происходили такие явления. Установка высокая – более 100 м.

Мы придумали специальную рециркуляцию. Это вызвало термокоагуляцию – рост частиц топлива при кристаллизации в 20—50 раз, что значительно улучшило качество топлива. Сами мы о том, что такое произойдет, не подозревали. Само получилось. Подарок. Потом я разобрался, почему процесс по-новому пошел. Мы подавали в камеру сгорания с газами остатки порошка, который сгорал, а на золе потом в объеме кристаллы росли. Через рециркуляцию вносили затравку в парогазовую фазу и создавали этим центры кристаллизации. Это известный в химии прием.

Большими бригадами ездили на эту установку, много мерили всего – объемная работа. Но конденсацию не могли победить. Тогда я предложил в пневмотранспорт порошка подавать горячие нейтральные газы с температурой 250—300° C. Это и было началом истории полета в космос.

Вопрос был в том, что раньше произойдет: порошок при контакте с газами 250—300° C разогреется выше 130° C, станет окисляться и начнет неуправляемый старт или газы успеют перемешаться с новыми горячими газами добавки и процесс будет стабилен.

Компьютеров у нас не было. Численное моделирование таких процессов мы только в 2014—2015 годах научились делать. Кластер в 2016 году для таких расчетов собирали из 200—250 процессоров. В 80-х до всего этого было далеко.

Нужно было пробовать. До меня простые вещи долго доходят. Вот и тогда я не сообразил, что меня выбрали в космонавты. Мудрый начальник так рассудил: ты придумал – ты и пробуй, здоровья у тебя хватит. Не нужно многими людьми рисковать. Лети один.

Порошок сухого лигносульфоната накапливался в ракете, горячим его нельзя было перевозить. Ракета цилиндрической формы, диаметром 6 м и высотой 80 м. Все просто: цилиндр, конус, переход к космическому аппарату. Космический аппарат – на двух человек, с автоматикой управления – на конце ракеты, где ему и положено быть. Почему «центр управления» должен быть на конце ракеты, кто такое придумал – не знаю.

Космодром был союзного подчинения, но находился на территории Чечено-Ингушетии. Руководство республики решило, что должен быть и чечено-ингушский космонавт, чтобы прославить республику. Тогда в космос летали не так часто. Это было почетно. Так нас стало двое.

Подготовительные операции должны были идти днем, а сам полет – ночью. Запуск в космос ночью – во-первых, это красиво, а во-вторых, если что, не будет лишних «космонавтов» – незапланированных.

Напарник мой был чистокровный ингуш, не бывает чечено-ингушей – они не смешиваются. Много мне всего рассказывал, про бандитов кавказских и другие истории. О том, что мы готовимся в космос, он не знал. В этом гуманность советского строя. По мелочи людей не нервировать. Полетишь, вернешься – медаль героя. Не вернешься – других героев наберем. Эту гуманность я тоже не сразу осознал.

В пусковой работе «космонавтов» есть особенности. Нельзя выходить из аппарата. Все время внутри нужно оставаться. Еды и питья – на трое суток. На 72 часа. Спать нельзя – можешь старт прозевать. К концу топлива под тобой уже много, все емкости заполнены. Хватает на выход за пределы земного притяжения.

Вернулись из «полета» мы тихо. Как мыши. В перестройку в тех местах воевали, развалили этот «космодром». Как ни странно, я и сейчас этим занимаюсь – порошковыми топливами. Надеюсь на полет. Описанную в тексте «ракету» участники событий хорошо помнят.

(Прим. редактора: Меня в этой истории заинтересовало вот что: это был реальный полет в космос? И звезду героя дали? Дело в том, что в 80-е годы всех побывавших в космосе страна знала в лицо и поименно (и я в том числе – сейчас подзабыл, конечно). Или были какие-то тайные полеты, о которых никому не сообщали? Вот это интересно.

Ответ: Гражданский космос – 10% от военного. О котором по «ящику» и в газетах не рассказывают. Тема эта бездонная, нам спокойнее ее не начинать. Текст о производстве взрывоопасных материалов. Почему «центр управления полетом» был выстроен на крыше «ракеты» – громадного силоса, в котором накапливалось сухое взрывчатое вещество, – «загадка без разгадки». )

36. Главный энергетик

Это был очень странный и долгий разговор. Подобного разговора с заказчиком у меня не было ни до, ни после. Речь шла о установке теплогенераторов к установкам БГС при получении двойного суперфосфата. Напротив меня сидел Главный энергетик медеплавильного завода. Особенность была в том, что главный энергетик принимал решение за весь завод – так он был внутренне устроен. Во время разговора он не отвлекался на мелочи. Мы говорили долго, наверное, около пяти часов.

Главный энергетик внутренне симпатизировал технарям, знающим, о чем они рассказывают. После подписи цеха и отдела главного энергетика остальные отделы заводоуправления подписывали договоры практически без обсуждения. Договоры на проектирование, изготовление и оформлялись далее в управлении, как бы автоматически. Просто учитывались в планах на техперевооружение, реконструкцию и соответствующее финансирование. Неважно, сколько еще подписей мне нужно было собрать.

Проблема была в том, что Главному энергетику было небезразлично. Он хотел понять сам, что предлагают суперфосфатному цеху. Понять, какие эксплуатационные трудности могут принести теплогенераторы. Главный энергетик был из тех, кто работает не по приказу, а только по внутреннему собственному убеждению (в серьезных вопросах). Такие люди, с одной стороны, берут всю ответственность на себя, с другой – сопротивляются неправильным (по из убеждению) решениям, идущим сверху. Этим они неудобны. Плохо уживаются в авторитарных условиях. Известно, что металлургия располагает к авторитаризму. Там часто нет времени на «обсуждение», «принятие совместного решения» и прочую демократическую хрень.

В суперфосфатном цехе уже был один «несгибаемый». Это его начальник. Начальник цеха был из Механиков. Механики – конкретные, реальные люди. Под его руководством цех стабильно выполнял план. На мой вопрос «Как?» Начальник говорил: «Один пишем – четыре в уме. Если ты планируешь выполнить план 30-го числа, то ты его не выполнишь. Всегда что-нибудь случается. Мы планируем выполнение плана на 26-е число каждого месяца. Поэтому хоть и с большими трудностями, но выполняем план 30-го». Это я запомнил, но практически не следовал такому ясному указанию-опыту.

Как и Главный энергетик, Начальник обо всем имел свое мнение, не гнулся и не отступал. Разговор частенько переходил на «мерение приборами» с директором: «Ну и иди на х…». – «Ну и пойду». – «Ну и иди». Так Начальник стабильно раз в год или два уходил из суперфосфатного цеха на пост заместителя главного механика медеплавильного завода.

После этого суперфосфатный цех переставал выполнять план. Завод терпел эту ситуацию несколько месяцев. Всем все было ясно. Было ясно, что план и дальше выполняться не будет. Это не сверхъестественное что-то, или специальное, намеренное. Должна быть настоящая, мужская «на все сто» рука. Мужские характеры в металлургии – это реально мужские характеры. Дожидались ухода директора в отпуск или в длительную командировку, когда назначался и. о. Первое, что делал и. о., – восстанавливал Начальника в суперфосфатном цехе, и все вздыхали с облегчением, цех начинал выполнять план.

А пока мы сидели в кабинете Главного энергетика, и я в десятый раз рассказывал, какие хорошие камеры двухступенчатого сгорания мы придумали. Проблема, на которой стопорился мозг Главного энергетика, была в том, что мы использовали горелки мощностью 16 МВт, а установка БГС была на 8—10 МВт. Это означало снижение вдвое диапазона регулирования. Так делать нежелательно. Нужных слов я не находил. При всей симпатии Главного энергетика ко мне разговор раз за разом ходил по кругу. Одной симпатии для принятия серьезных и дорогих решений маловато. Моей уверенности, что все будет работать, тоже было мало. Не было в моей голове каких-то нужных Главному энергетику слов. Не болтовни, а ясного аргумента. Сослаться на то, что такие теплогенераторы уже где-то работают, было нельзя. Говорили об их первой, опытно-промышленной установке.

Вдруг на пятом уже часу разговора нужные слова выскочили из меня сами собой. Я сказал, что двухступенчатую камеру сгорания изобрели-то для мазута. При этом в центральный регистр подают только 60% воздуха на горение, остальной воздух подают в середине камеры сгорания. При работе на газе 60% – это и есть примерно 10 МВт. То есть центральный регистр принципиально на меньший воздух рассчитан, там со стабильностью пламени и регулированием все в порядке будет. Остальной воздух будет как бы воздухом на разбавление продуктов сгорания. Так что диапазон регулирования при работе на газе у нас не уменьшится.

Главному энергетику сразу стало понятно. Он стремился понять – и понял. Так начиналась работа в суперфосфатном цехе, описанная в тексте «Ленин – Сталин – Ельцин – Горбачев».

Работая на ГОКе Эрдэнэт, в Монголии, Главный энергетик размораживал трубопроводы диаметром 700 мм с замерзшим шламом медного рудного концентрата. Как вы это сделаете? Костер по всей длине трубопровода разведете? Например – я не знал.

Главный энергетик предложил обмотать трубопровод спирально кабелем от электросварки. При подключении к сварочному трансформатору в металле трубопровода возникали индукционные токи, как в индукционной печи. Если не хватало, добавляли еще витков. Труба разогревалась, замерзшие шламы оттаивали. Витки кабеля передвигали по трубопроводу. Так восстанавливали поток шлама. Такое в аварийной ситуации мог придумать только Инженер. Настоящий. Думающий сам. Такой способ нигде не описан.

37. Мальчики из спецклассов

У нас в городе были специализированные матклассы. Два на весь город. Новосибирску повезло больше. Там были еще спецклассы по физике и по химии. В них преподавали сотрудники Новосибирской СОАН, преподаватели из Новосибирского университета. Эти люди приносили в спецклассы не только знания, но и дух науки. Кузнецов учился в спецклассе по химии. Он во многом напоминает мне Жириновского. Та же быстрота мыслей и слов, та же скорость принятия решений и эмоциональная активность. Разница в том, что Кузнецов занимался не политикой (к которой также имел большие способности), а крупнотоннажной промышленной химией.

Выпускникам спецклассов есть о чем поговорить между собой. Говорят не о бабах, не о бабле, а о задачках. Например, в задаче о мухе (в другой постановке) физические коллективы СОАН разделялись на непримиримые фракции.

Задача такая: в космосе летит закрытая банка. На дне банки сидит муха. Муха перелетает с дна на крышку банки. Как изменится скорость и положение банки в космосе?

– Смотрите на него, он думает, что банка изменит скорость, – говорили члены одной фракции.

– Вон идет несчастный – из тех, кто думает, что с банкой ничего не произойдет, – говорили члены враждебной фракции, встречаясь в коридорах НИИ.

Задача, кстати, не совсем про муху, ведь и космонавты в МКС также перелетают в станции с места на место. Подобных «детских» задач для недетских реальных вопросов много, не только в физике и математике, но и в химии.

Желание поточнее решить задачу о мухе, перелетающей в закрытой банке, или описать случай, когда к этой банке «пристыкуется» к космосе другая банка, приведет Вас к уравнениям векторной алгебры, разработанной Гамильтоном в 1843 году, введению алгебры для четырёхмерных чисел или кватернионов.

Проверка на «прочность» – реальное желание решить задачу о мухе, начинается с книги Бранец В. Н., Шмыглевский И. П. «Применение кватернионов в задачах ориентации твердого тела». Вы узнаете о себе и о мире много нового. Например, что «точное решение кинематических уравнений в общем случае не может быть выражено в элементарных функциях. На практике используют приближенные методы, численное интегрирование и т. п.».

Подобные задачи «всплывают» позже в «Сказках из Физики», например в тексте «Замораживание мамонтов», где также упомянуты уравнения Эйлера, но их решение для планеты Земля ни кем так и не рассматривалось.

Само по себе утверждение, что «решение кинематических уравнений не может быть выражено в элеметарных функциях» дорогого стоит. Это приведет в конце книги к рассмотрению описательной силы и доказательности математики, как языка.

К поступлению на физфак я готовился по задачнику с прошлыми задачами олимпиад по физике. Там есть разделения по годам. Олимпиады для восьмых, девятых, десятых классов. В моей семье не было ученых-физиков, математиков или химиков. Но бывали и иные семьи, в которых ребенок школьник «стоял на плечах гигантов» – его родителей или родственников, являющихся специалистами в конкретной естественной науке. Эти дети вырастали в окружении спецразговоров и, конечно же, спецбиблиотек. Обычным школьникам было таких не догнать.

Такой мальчик был и в школе, где учился Кузнецов. Мальчик был на год или два моложе. Родители мальчика с обеих сторон были кандидатами или докторами по химии. Умный тот мальчик, будучи в восьмом классе, выигрывал олимпиады за девятый и десятый классы. То есть «опускал» или «унижал» старшеклассников. Что сделаете вы в такой ситуации? Например, я бы тупо закис. Но Кузнецов не был тупым, что проявлялось потом всю его жизнь, в том числе в перестройку. Он брал жизнь в свои руки.

– Даже не думай больше к нам на олимпиады лезть, – говорил Кузнецов Умному мальчику. – Мы объединимся, каждый возьмет себе по одной задаче, потом мы сольем все решения в ответ от одного из наших. Ты проиграешь. Даже не суйся.

Вот так, без мордобоя, можно было решать «проблемы». Умный мальчик все понял.

Позже Кузнецов аналогично разделял зоны технического влияния в техотделе Среднеуральского медеплавильного завода, Волховского алюминиевого завода и других. Также без уголовщины, путем аргументов и переговоров.

Мы встретились после взрыва. Кузнецов, работая от «Оргхима», менял на СУМЗе технологию получения двойного суперфосфата. Как всегда, разделяя площадку на зоны влияния. Нам была отдана установка теплогенераторов, но только до фланца на выходе. «Дальше не лезьте, дальше наше», – под таким лозунгом формулировал Кузнецов техзадание.

При взрыве наше оборудование осталось целым (что-то мы все же соображали), а оборудование «Оргхима» раздуло взрывным внутренним давлением. Так к нам перешла вся топочная часть до аппарата БГС.

Окунувшись в технологию поглубже, я узнал, что жаростойкие трубы, защищающие форсунку, лучше всего получаются из списанных артиллерийских пушечных стволов, что пульпы суперфосфата являются «неньютоновскими жидкостями» (без давления это твердое вещество, а при давлении течет как жидкость, вязкость снижается с повышением давления).

Трубы для газоходов, по которым шли газы с парами плавиковой кислоты, разъедавшей не только сталь, но и стекло, делали гуммированными – с покрытием изнутри слоем резины около 50 мм. Кузнецов предлагал делать эти трубы и все оборудование газоочистки из CFRP – углепластика, из которого делали в то время корпуса крылатых ракет. CFRP наряду с автоматикой на пневматике (из баллистических ракет) – пример перехода достижений ВПК в «цивильную» промышленность.

Устройство барабана гранулятора с внутренними шнеками, передававшими мелкие гранулы на повторное «опыление» пульпой, устройство форсунок и многое другое также осело у меня в голове. Это в книгах не прочитаешь. Этого и у «буржуев» нет.

В металлургических цехах есть громкая аварийная связь. Рябинин сказал оператору, что срочно нужен Кузнецов. «Кузнецов. Срочно явиться в цех КИП», – разнеслось по заводу. Через пять минут к нам вбежал запыхавшийся Кузнецов.

– Суки, – сказал Кузнецов посмотрев на стол. Спирт был уже разлит. Мы ждали приезда Б. Н. Ельцина.

38. Ленин – Сталин – Ельцин – Горбачев

Главный инженер медеплавильного завода Ленсталь Семенович Кашин был сыном особых родителей. Поэтому Ленсталь. Он и в работе стоял на своем как «основоположники» его имени – как стальная стена. Были люди в то время!

Разрешение на начало испытаний он мне быстро подписал. Подпись – как пила на пол-листа. Такое не забывается.

Мы тогда генераторы большие поставили на линии получения двойного суперфосфата, и цех первым из десяти аналогичных вышел на миллионную мощность. Мнение о нас сложилось неплохое, поэтому Ленсталь подписал приказ.

Генераторы 16 МВт работали на природном газе, а испытывать нужно было на мазуте, чтобы государственные испытания пройти на двух топливах. Протянули линии мазута и т.д., и мы были в состоянии боевой готовности.

Одновременно завод и цех двойного суперфосфата готовились к приезду Б. Н. Ельцина – он был тогда первым секретарем свердловского горкома партии. Свердловск – особый город. В нем и в округе много чего делают, потому к Союзу, а сейчас к России прикасаться боялись и боятся. С той земли, которую наши однокурсники позже полюбили.

Когда я вижу по телеку чистые цеха, то думаю, что это в павильонах киностудии «Мосфильм» макеты построили. Сам я не видел таких, где можно в костюме пройти. Часто и горная техника для передвижения пригождалась, и обувь горная. Так было и в цехе двойного суперфосфата. Фосфорную кислоту из апатита экстракцией получают: серная кислота, плавиковая кислота, агрессивные среды, пульпы, высокие температуры и т. п. Не для горкомовских людей в костюмах. Заводские это понимали и в цехе экстракции специальную галерею построили – для прохода Ельцина. И закрыли сразу, чтобы она чистой оставалась.

За сутки до приезда Ельцина подали мазут под давлением 20 бар к нашей установке. Труба от мазутного коллектора оторвалась, и всю стену операционного цеха, начиная с отметки +15 м, залило мазутом. Этот цех с нашими генераторами и хотели показывать. Генераторы красивые, «гляделки» светятся, на факел можно посмотреть. А тут залили весь цех. Мазут не счистить со стены и не закрасить. Нужно все с бетоном отдирать. Сделали что могли, но все равно ужас. Про испытания я уже и не мяукал – молчал как мышь в щели под полом.

Встречи такие нельзя отменить или перенести – это вам не игрушки. Раз в истории завода они происходят. Смена вечерняя кончилась. Все передовики остались после смены, переоделись в праздничные костюмы, надели ордена, ждем черные машины с дорогими гостями. Нам было хорошо – потому что Рябинину Володе, начальнику цеха КИПиА, спирт выдавали для промывки электроники. Электроника могла и подождать, промывали мы себя. Промываем и ждем Ельцина, который в промывке тоже толк знал.

19:00, 20:00, 21:00, 22:00… Сидим, ждем – отбой не объявляют.

В заводоуправлении только одно окно светится – там Ленсталь Кашин сидит, Ельцина ждет. В 23:00 звонит Кашину директор завода – Леонид Александрович Смирнов – и говорит: «Я ему уже здесь все объяснил». Здесь – это в спецпрофилактории, где дорогих гостей промывали.

Л. А. Смирнов редкий был человек. Он единственный из соавторов прочитал наш совместный с заводчанами патент по СКЦ и сделал в нем реально значимые поправки.

Пункты Ленин – Сталин – Ельцин пройдены. С пунктом Горбачев сложнее.

Тут нужно свернуть в Башкирию. Потому что Горбачев ничего бы не сделал без своей жены Раисы Максимовны. Как вы знаете, все преобразования во все времена начинали женщины. Именно они хотели лучшей жизни, лучших шмоток и т. п. То есть красоты.

Красота – это символ любой женщины. Добивались женщины революций и перестроек всегда и во все времена одинаково. Старый проверенный этот метод действует безотказно на примитивные существа – на мужчин.

Раиса Максимовна – очень красивая женщина, она хотела жить в красивой стране, и чтобы страна соответствовала ей. Как внешний фон. Путей к этой новой жизни и цену этой красоте никто тогда не знал. В институте марксизма-ленинизма переход от социализма к капитализму не преподавали. Откуда было знать, что делать? Михаил Сергеевич в меру своих сил и понимания ринулся выполнять желание жены. Вот вам и перестройка.

Будущая жена Горбачева – философ, преподавала в Стерлитамаке в нефтяном техникуме. Стерлитамак стоит на бывшем коралловом острове – атолле, там особая энергетика. Плюс смесь русских, татарских и башкирских генов. Эта смесь рождает красивых и сильных женщин. Раиса Максимовна – мишлинг, смесь, это сразу видно.

Моя жена Светлана тоже из Стерлитамака и является аналогом Раисы Максимовны. Только вот аналогом в одиночку вынесшим перестройку на своей небольшой шкуре, с дочерью на руках и хорошо знающей поэтому реальную цену вещам.

Неслучайно Раиса Максимовна жизнью заплатила за свое стремление к красоте, желание жить во внешне красивой стране. Она ясно понимала со временем, куда съехала страна. Сгорела от этого понимания. Михаил Сергеевич и сейчас жив.

39. Министерство

В Союзе Управление главного энергетика нашего министерства (УГЭ) располагалось на Калининском проспекте. Попасть туда случайным людям было непросто. Пропуск тебе должен был заказать кто-то из работников министерства, а кто закажет, если ты никого не знаешь?

Популярность свалилась на меня в министерстве неожиданно и с неожиданной стороны. Сказал я заму начальника УГЭ, что сам нужные мне от министерства письма напечатаю, только дайте печатную машинку на полчаса. Для молодых справка: тогда еще компьютеров не было, и всё печатали специальные леди – машинистки. Писем было много, все срочные, а «ледей» было мало – это дико повышало их в цене.

После моего предложения замначальника управления схватил меня за руку и силой вытащил из кабинета. Как всегда, я ничего не успел сообразить, предчувствуя недоброе.

– Смотрите на него! – кричал замначальника УГЭ. – Он сам все напечатает, он – профессор, дайте ему машинку!

Мне дали машинку, я владел одним пальцем, так как в доме моих родителей была немецкая «Эрика» и я печатал на ней в детстве всякую ерунду.

Ошалев от значимости места, где нахожусь, высоты моей новой должности, на которую неожиданно взлетел, я все наименования министерств, должности лиц, которые должны были подписывать письма и т. п., печатал большими буквами и выделял жирным шрифтом, если такое было возможно.

Напечатанное я отдал старшей леди на проверку. Она поморщилась, я задрожал, вспомнив о тройках по русскому. Но дело было в другом. Ошибок не было. Было мое выпирающее из всех щелей плебейство – выделение министров и прочего большими буквами. Писал я коленопреклоненно перед Великими Людьми, это было в каждой строчке.

В министерствах шла постоянная борьба за значимость между машинистками и сотрудниками министерств, начальниками отделов, замами министров и т. д. Машинистки выигрывали эту партию не в открытом бою, но по очкам. Меня заставили все перепечатать, убрав большие буквы и выделения. В Союзе все были равны. От машинистки до министра. Но если вам нужно напечатать письмо, то министр вам не напечатает. Такой урок.

Мудрый начальник был мудр на всех уровнях общения – от нищего до короля, то есть до министра. Все решающие фигуры были у нас записаны в патентах на изобретения. Это позволяло им на выплатах за изобретения слегка поднять зарплату по году. Обычная их зарплата не сильно отличалась от зарплаты обычных людей. Выручали такие вот спецвыплаты и спецпайки на питание.

Из-за записей в изобретениях о нас знали наверху, и я порой сидел где-нибудь в уголке большого кабинета Великого Человека и тихонечко что-то свое писал. На столе было много телефонов разного цвета, это вы видели в кино, и это правда. Для каждого телефона у властителя кабинета был свой голос.

Не помню, какого цвета был тот телефон. Телефон зазвонил. Великий Человек вскочил и встал по стойке смирно. Один в пустом кабинете. Перед этим телефоном.

40. Кошачий песок. Звездные войны

Кирилл позвонил мне после Нового, 2020 года. Он переехал в Прибалтику и занялся с тоски вдохновляющей каждого великого человека разработкой наполнителей для кошачьих туалетов из отходов бумаги. Мне предлагают гранулировать, сушить эти наполнители. Такое использование отходов бумаги представляется мне не самым лучшим бизнесом (выгоднее решетки-коробки для куриных яиц делать). Но если заказчик хочет, то сделаю.

Тут прямая отсылка в прошлое, к истории о звездных войнах и обычном песке, которым пользовались раньше, когда не было кошачьих спецнаполнителей. Истории эти частично от Имыча – Ибрагимова, который лазерные пучки рассчитывал, частично от Игоря Николаевича Острецова, очень способного советского физика. Способного на всё.

Вы знаете, что луч от фонарика рассеивается – расширяется. Так должно быть и с лазерным пучком, если не принять специальных мер. Расчеты и практика показывают, что если интенсивность светового потока на фронте лазерного пучка организовать в виде двух пиков с провалом в середине, то при определенных условиях лазерный пучок будет не расширяться, а, наоборот, сужаться. Это одна из основ звездных войн. Лазерные пушки с такими сужающимися пучками, развешанные на спутниках по периметру США, смогут сбивать ракеты, летящие к нашим американским друзьям. Страна оказывается «под зонтиком», защищающим от ракет, то есть неуязвимой.

Все это происходило во времена позднего Рейгана и раннего Горбачева. Американцы расширяли финансирование системы спутниковых защитных лазерных пушек, а наши лихорадочно думали, чем на это можно ответить. Институты-«ящики» усиленно размышляли, хотя мыслительный процесс плохо ускоряется – нужно «созреть».

В одном из институтов был худосочный парень, той национальности, которую принято было считать транспортным средством для перемещения родственников за рубеж. Но парень не мог себе этого позволить, так как имел слишком высокий допуск и был этим заякорен.

У парня была обычная кошка – муромойка. В ее туалет засыпали песок. Спецнаполнителя для туалета у той кошки не было. Если бы у кошки был в туалете спецнаполнитель, то не было бы этой истории. Возможно, сейчас мир был бы иным и звездные войны шли не в кинотеатрах, а наяву. Это история тем хороша, что показывает, как удивительно малое может влиять на очень большое.

Каждый вечер нужно было старый песок из кошачьего туалета выбрасывать, а новый засыпать. Наш герой, в подсознании которого тлела задача, чем ответить на американские планы звездных войн, пошел, как всегда вечером, на улицу выбрасывать старый песок из кошачьего туалета. Он выбросил песок, как обычно, подальше и веером, чтобы локально не воняло. Тут это и произошло. Мозг связал песок, летящий вдаль из кошачьего туалета, со звездными войнами.

Вы, конечно, уже поняли, как можно победить американские спутники. Да или нет?

Утром парень, стесняясь, глаза в пол, рассказал о «дурной мысли» руководителю группы. Руководитель группы рассказал начальнику отдела. Дальше – как в сказке про репку, но по нарастающей. К вечеру «дурная мысль» легла от Министерства обороны на стол Михаилу Сергеевичу Горбачеву.

Еще через день Горбачев выступил по телевизору и как бы между прочим сказал, что «у нас» есть очень эффективное средство против американских боевых лазерных спутников. Очень недорогое, и ему «жаль», что деньги американских трудящихся будут тратиться «попусту», тем более что «мы теперь друзья».

Такие фразочки очень возбуждают «дружественную» американскую военную разведку. Ей в помощь устроили сверхсекретную «утечку» с разъяснением «дурной мысли». Через месяц мистер президент США Рональд Рейган объявил о сворачивании финансирования звездных войн. Естественно, из «дружеского» отношения к Союзу.

Вы все правильно поняли. Лазеры стреляют по ракетам, но не стреляют по песчинкам. Если на орбиту, где висят боевые лазеры, вывести «грузовик» с песком на встречной скорости и взорвать, то песчинки полетят к боевым американским спутникам, будут царапать стекла боевых лазеров, через месяц-два сделают их мутными и к бою непригодными.

Игорь Николаевич Острецов рассказывает эту историю немного по-другому. Он говорит о мелком радиоактивном материале, а не о песке. Это не снижает, однако, роли кошки-муромойки в победе над Америкой.

41. Пионерский лагерь Авиаремонтного завода

Он притягивал удивительные личности. Здесь был изобретатель секретной военной техники – Гоша. Он изобретал ракеты, снаряды и пули, которые будут невидимы, как бомбардировщик «Стелс». Во мне он нашел слушателя, который не перебивал, понимая, что к болезни нужно иметь снисхождение.

Гоша писал в КГБ о своих мыслях. Там устали. Его принял седой полковник и сказал: «Ваши мысли настолько важны для Родины, насколько и секретны. Их нельзя доверять машинисткам, так как вражеские разведки могут по копирке восстановить текст. Вы должны – и подпишите сейчас бумагу, – что будете все писать в шести экземплярах от руки и приносить мне лично». Гоша вдохновился и стал писать. Вдохновение, как вы знаете, обычно пропадает на третьем-четвертом экземпляре. Гоша устал и прекратил. У КГБ он был не первый такой.

Мастер спорта – парашютист, участвовавший в высадке с воздуха на пик Ленина, рассказывал мне, как удачно прошло первое десантирование. Как набрали вторую большую группу. О том, что у земли не было ветра, вверху тоже не было, но на высоте 10—20 метров от земли мощный боковой поток переносил воздух из одной долины в другую.

Всех понесло с парашютами горизонтально на скальные сбросы. Из 16 человек выжил один – испытатель парашютов. Он выстегнулся из парашюта и полетел вниз с 10—15 метров, сломал ноги, но спасся, его спустили с горы.

В тот год мастер-парашютист привез себе в пионерлагерь женщину, устроив ее на складе. Ему не повезло – приехала и жена.

Инженер-механик Ту-154 работал со мной кочегаром котельной. Он рассказывал мне, что творится за закрытой дверью пилотов, как только взлетели и набрали заданную высоту эшелона. Машину переводят на автопилот, и начинается веселье. Веселье заканчивается, только чтобы посадить машину. К этому времени хоть один пилот должен быть вменяемым.

Строгие пионервожатые и воспитатели. Весь белый свет, как на Ноевом ковчеге. Мудрое руководство жило само и давало жить другим. Приличные днем воспитатели и вожатые превращались после отбоя в стаю кошек и мартовских котов.

Все хотели любви. Кто-то поднимался до уровня падишаха и обслуживал целый гарем. Отдыхал душой. Пионерок находили в постелях пионеров старших отрядов или молодых работников кухни. Приехавший на контрольную проверку комсомольский вождь не мог утром найти свои штаны. По лагерному радио объявляли: кто нашел такие-то штаны, срочно принести к начальнику лагеря.

Все искали любви. Но не у всех складывалось. Утром лица недолюбивших несли на себе царапины, синяки и иные следы их ночных приключений.

Там я научился запускать водогрейный котел простейшей конструкции, создавать тягу в дымовой трубе.

42. Камера двухступенчатого сгорания

У меня крепкие и, как говорят женщины, красивые ноги. Шел шестой час беготни и перемещения всех возможных регуляторов. Ноги явно болели. Мозг по-прежнему не мог зацепиться. Явление то появлялось, то не появлялось.

Камеры двухступенчатого горения были новшеством, которое Центральный котлотурбинный институт передрал из японского патента. ЦКТИ много исследовал этот процесс, делал расчеты, изучал аэродинамику на моделях и т. п. Целью было растянуть мазутный факел. Обычно мазут дает очень выраженное по тепловыделению ядро горения – кольцо, которое сжигает обмуровку камеры сгорания. Поэтому хотели сначала газифицировать мазут, потом газ дожечь. Получался длинный красноватый факел. Обычно мазутный факел ослепительно белый, невозможно смотреть глазами.

В ЦКТИ ко мне отнеслись тепло. Как к безобидному очкастому существу, которое почему-то переписывает весь их отчет в свою тетрадку. Пожали плечами, но мешать не стали. Переписывал я несколько дней. С утра до поздней ночи.

Поехал на спиртовый завод, где стоял первый в Союзе котел с камерой двухступенчатого горения. Там ко мне тоже отнеслись тепло. Все были на уборке сахарной свеклы, из которой делают спирт. Котел стоял, и энергетик мне все рассказал и показал. Там делали попеременно этиловый спирт и синюху – метиловый. Переключали не предупреждая. Если шла синюха, то «опять мужики по лесу будут мертвыми валяться», – так говорили на заводе.

Потом мы, передрав идеи ЦКТИ, разработали конструкцию теплогенераторов с двухступенчатой камерой сгорания, и их установили на Среднеуральском МПЗ. Сначала произошла история «Ленин – Сталин…». Через неделю мне разрешили испытания.

Особенность установки БГС, к которой установили генераторы, была в том, что камере сгорания нужно было работать при давлении около плюс 30 мбар, что для энергетики редкость. Обычно минус 0,2—0,5 мбар.

У меня были изготовлены разные зонды, чтобы мерить температурные поля в факеле: точечные открытые спаи ХА-термопар, специальные зонды с охлаждением для измерения давлений, скоростей и направлений газов в крутящемся вокруг оси мазутном факеле. Также были специальные пробоотборники для измерения сажистого углерода в факеле. Тогда я сильно увлекался такими измерениями. Был специальный лючок в конце – по оси камеры сгорания, через который можно было видеть весь факел, его положение, крутку, длину и все такое.

Мерил, менял режимы, смотрел на длину факела. Через какое-то время заметил, что факел иногда резко укорачивается без изменения тепловой мощности. Обычно длина факела показывает время выгорания топлива пропорционально тепловой мощности. Укорачивание факела, тем более значительное, на 30—50%, говорит, что каким-то путем удалось сильно интенсифицировать горение. Этого все хотят, но это не удается без изменения конструкции горелки и камеры сгорания.

Уже часа два бегал вокруг генератора, менял режимы, пытаясь понять, что именно дает короткий факел. Чертовщина какая-то! Факел то укорачивается, то не укорачивается. От чего это зависит, я не мог понять. 16-мегаваттный генератор – это не лабораторный прибор. Установка длиной 20 метров и 4,5 метра в высоту. Чудес на нем без причины не происходит.

Вокруг заколдованной машины я бегал уже четвертый час. Вокруг машины, которую сам разработал. И не мог понять, что происходит. Что-то менял, и это изменяло факел. Изменяло очень резко, почти в два раза. Что именно приводит к изменению, не мог понять. Было странное чувство, что мне сделали подарок, подарили редкое явление, но взамен лишили разума. Решение было у меня перед носом, но мозг не мог ни за что зацепиться.

Это был явный редкий подарок судьбы. Он лежал передо мной, но мозг не дотягивался, и я не мог принять этот подарок. В этом отличие сильного мозга от слабого. Сильный сразу понимает, слабый и через пару сотен повторений не может понять.

Господь бог изощрен, но не злобен. Он сжалился над убогим, и я понял. Теперь нужно понять и вам. Возьмите стакан с чаем, с чаинками и помешайте ложкой. Вы увидите, что при перемешивании посередине уровень воды в стакане понижается, а чаинки собираются вдоль оси стакана.

То же самое происходит и в современных мощных камерах сгорания. Горелка создает сильно закрученный поток воздуха, закрутка передается факелу. В факеле при вращении посередине возникает пониженное давление (как и в стакане). Возникает узкий шнур обратного тока горячих газов, которые, двигаясь к корню факела, поджигают новые порции топлива. Так устроены все турбулентные горелки с круткой.

В горелке борются между собой два явления: обратный осевой зажигающий поток горячих газов и основной поток, который отталкивает зажигающий поток от корня факела. Чем лучшие условия созданы зажигающему обратному потоку, тем интенсивнее происходит горение топлива.

То, что я делал на генераторе, не имело никакого отношения к изменению режима горения. На фронте горелки был маленький лючок, через который я смотрел на факел спереди. На лючке была крышка. Если я забывал закрыть крышку, то факел укорачивался. Если закрывал – факел оставался длинным. Через открытый (по забывчивости) смотровой лючок выходил наружу небольшой поток горячих газов из осевой зоны корня факела. Это малое и слабое воздействие смещало равновесие и помогало зажигающему шнуру горячих газов поближе подобраться к корню факела, куда подавалось свежее топливо.

Увидеть такое на обычной установке, когда в камере сгорания разрежение, невозможно. Через смотровые лючки подсасывается атмосферный воздух. Это не помогает зажигающему шнуру. В нашем случае в камере сгорания было значительное давление, и «стравливание наружу» давления из корня факела резко интенсифицировало выгорание топлива.

Этот способ интенсификации горения применим для всех современных горелок, на любом топливе. Можно и патент написать, если кому-то не лень.

43. Пульсационное горение. Седой капитан

Пульсационное горение – это микровзрывы. Такая организация процесса может его очень сильно интенсифицировать. Это используется в космической технике при ориентировании спутников путем импульсного включения двигателей.

В земных условиях пульсационное горение не используется. По той причине, что возникающие при «микровзрывах» волны давления разрушают оборудование.

Мы «ввели» мощную, 10-мегаваттную установку в пульсационный режим и вернулись из него живыми. Эта история смыкается с первым пробным расчетом, описанным в тексте «Отчет». Рассчитывал я тогда именно такие установки. Установки делали на мощность 1 МВт, 2 МВт, 5 МВт. Считал я только аэродинамику, попросту говоря – аэродинамические сопротивления. О тепловых расчетах, стабильности воспламенения и т. п. речи не было. В реальных установках 1—5 МВт ничего плохого не происходило. Возникла уверенность, что на тех же принципах можно строить установки любой мощности.

Принцип, по-простому, заключался в следующем. Устанавливали небольшие «трубные горелочки» мощностью 0,1—0,2 МВт по концентрическим окружностям. Таким путем набирали нужную мощность: 1 МВт, 2 МВт, 5 МВт. Просто увеличивая число малых горелочек и число концентрических окружностей. Так разработали и генератор на 10 МВт. Такой подход и в Европе распространен – например, при сжигании низкокалорийных топлив, сбросных газов, на газовых турбинах и т. п.

Ведущий конструктор «десятки» был уже седым, а в годы войны он занимался обслуживанием самолетов, авиационных моторов на военных аэродромах. Еще во время истории, описанной в «Отчете», я спросил его, почему так необычно, как ракетное сопло, выполнен рассекатель периферийного воздуха на смешение. Он сказал: «Знаешь, я хотел, чтобы было похоже на ракету». Это ему удалось.

Установка на 10 МВт оказалась «несчастливой». В ночную смену произошел взрыв, громадный вентилятор раздуло и выбросило из цеха, проломив боковую стену примерно до третьего этажа. Оперативность ремонтных служб в черной металлургии была невероятной. К приходу утренней смены вентилятор втащили в цех, а стену цеха снова заложили кирпичом и покрасили. «Ничего не произошло». Поэтому в середине зимы я появился в казахстанских степях.

У меня было с собой «снаряжение». Баллон со спиртом, подкрашенный под компот и закатанный крышкой (забытая сейчас техника консервации), четыре напоромера, куча шлангов для присоединения к точкам отбора, две горсти патрубков для отбора давления, которые я собственноручно выточил на токарном станке, пневмометрическая трубка НИИгаза. Последнее в те времена было редкостью.

Всю установку уже опутали датчиками, прошли период холодной прогонки. Подошли к горячим испытаниям. Нужно было понять, какую часть воздуха можно подать внутрь «горелочек», а какую часть – в периферийный канал.

Мне дали самого лучшего оператора. Это был седой человек в очках, с лицом университетского профессора. Как профессор оказался в рабочей робе, было непонятно. Его задачей было удерживать регулирование, пока я меряю параметры. Но в случае, если он почувствует опасность, он должен был возвращаться на прежний «безопасный» режим. Об этом я его специально предупреждал. Так в программу испытаний были введены «мудрость» и «природное чувство опасности», свойственные опытным людям «с сединой на висках».

Установка была доброжелательна к нам. Перед входом в режим пульсационного горения нарастал внутренний глухой низкочастотный рокот, как будто танки приближаются. Молодежь всегда имеет «безумство храбрых». Это должно быть уравновешено «мудростью седин». Поэтому у штурвала у нас стоял мудрый седой капитан. Рокот нарастал, танки приближались. Вот они и въехали в нашу установку…

Ташкентцам, пережившим землетрясение, может быть примерно понятно, что при этом происходит. Земля начинает подниматься под ногами или дергаться в стороны, дома изгибаются, из стыков железобетонного каркаса вырываются струи пыли – это рвутся связи арматуры с бетоном…

В нашем случае начал изгибаться цех, его стальные перекрытия, с них посыпалась пыль, накопленная годами, стало сумрачно, как при солнечном затмении. Голосовая связь исчезла, утонула в грохоте танковой армии, двигающейся по установке. Передать голосом или знаками «указания» я уже не мог. Оставалась надежда на «мудрость» и «природное чувство опасности», свойственные опытным людям «с сединой на висках».

Седой капитан стоял на мостике и крутил штурвал, открывавший вентиль подачи топливного газа, увеличивающий пульсации. Он мозолистыми руками уверенно вел «корабль» в открытый гроб. В его мозгу не было ни капли сомнений. Все это было как в фильме Apocalypse now. Только без музыки Вагнера.

Факел отрывался от корня, стабилизировался в конце камеры сгорания, накапливалась порция горючей смеси, она поджигалась не с начала, а с конца, происходил взрыв, факел снова отрывало – и далее как описано. «Поршень» взрывного давления ходил по камере сгорания диаметром более двух метров по длине 4—5 метров с частотой в районе низких звуковых волн. Классика!

Устойчивость нервной системы седого капитана была невероятной, или у него полностью отсутствовала нервная система. На мои истерические интеллигентские вопли про «полный пи… ец» он не реагировал. В кино он должен был бы спокойно сказать: «Еще не вечер…» Но он только посмотрел на меня с недоумением.

Даже не помню, как мы вернулись. Видимо, благодаря тому, что фланцевые соединения на установке были из стали толщиной 40 мм. По проекту нужно было 20 мм, но такого листа не нашли и сделали из другого, который не порвался.

На той установке я просидел пару месяцев, что-то чертил, мне это сразу делали в металле, монтировали. Обходить зону пульсаций стало легче. Но почему она возникает и как этого «по-серьезному» избежать, я тогда не понял.

Решение, как стабилизировать такой факел, я увидел в Германии. Немцы делали очень похожие установки для низкокалорийных доменных газов, но делали немного иначе. Это решение – единственное новое, что я узнал в Германии про процессы горения.

Союз был местом многих чудес. Почитайте «Восстание грибов в Воронежской области», «Рыба клюет с головы» Андрея Колесникова. Посмотрите фильм Андрея Лошака «Кыштымский карлик».

44. Молибден для танковой брони

«Сочетание высокой твердости с вязкостью крайне необходимо для броневой стали. Броня первых англо-французских танков, появившихся в 1916 году на полях сражений мировой войны, была выполнена из твердой, но хрупкой марганцевой стали. Увы, этот массивный панцирь толщиной 75 миллиметров снаряды немецкой артиллерии прошивали как масло.

Но стоило добавить к стали лишь 1,5—2% молибдена, как танки оказались неуязвимыми, несмотря на то что толщина броневого листа была уменьшена втрое. Дело в том, что молибден задерживает рост зерна в процессе кристаллизации стали и тем самым придает ей мелкую однородную структуру, обеспечивающую высокие свойства металла. Танк становится неуязвимым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.