Петя Камушкин
Рудник

Лишь пристальнее стоит приглядеться -

И в мир чудес приотворится дверца…

Пуля – не дура

Рисунок автора

Случай описан по рассказу моего дяди-фронтовика, Георгия.

Во время Великой Отечественной войны служил в их миномётном дивизионе боец по имени Яков. Ну, как боец… Ружьё у него, конечно, было. Только пострелять всё никак не получалось. Да и не особо рвался Яша в бой. Был он приставлен к лошадям. Потому и отсиживался в горячие моменты подальше от передовой. Не говоря уже про рукопашные схватки с лютым ворогом. К тому же, у миномётчиков иные задачи.

Несмотря на свою сравнительно безопасную для здоровья военную обязанность, Яша постоянно ходил перевязанный бинтами. То его лошадь укусит, то конь на ногу наступит, то телегой зашибёт… Страдалец, одним словом. И нытик тот ещё. Любой разговор в конечном итоге сводил к тому, как ему достаётся на этом проклятом фронте. Только сочувствия от товарищей дожидался не часто. Не то время было…

Хоть воины из миномётных расчётов, в большинстве случаев, не подымались в штыковые атаки, но порой и им приходилось биться в рукопашную с немцами. Дядя Георгий рассказывал несколько эпизодов. Только ничего мистического в них не было. Одна суровая реальность жизни. И смерти. По его словам, сам он лично застрелил несколько фашистских солдат в ближнем бою…

Вот в один такой тяжёлый момент, когда пехотинцам и десантникам потребовалась поддержка, в дивизионе мобилизовали всех, кто мог держать в руках оружие. В том числе, и хозслужбу вместе с конюхом Яшей.

Немцы предпринимали несколько атак, но красноармейцы их смогли все отбить. К сожалению, понеся большие потери. Тяжелораненых не успевали вывозить в тыл. Яков попытался было остаться при лошадях и телегах, но с этим справились санитарки, сопровождавшие раненых солдат. Так что пришлось конюху вместе с остальными бойцами держать оборону в окопах. Правда, недолго. После очередного артобстрела вывалился он из какого-то закутка, голова перебинтована почти полностью, одни глаза видны. Хромает, падает, сознание теряет. Здорово, видать, зацепило бедолагу. Обидно, даже повоевать не успел!..

Посадили его на телегу к другим подбитым и подстреленным, отправляемым в полевой госпиталь. Но едва тронулись, как раздался звонкий удар о солдатскую каску, и перебинтованный Яков завалился набок. Шальная пуля-дура или снайпер прицельно послал – неизвестно.

Санитарка с другим раненым солдатом тут же принялись оказывать первую помощь, так как подстреленный конюх ещё дышал. Разбинтовали голову, чтобы обработать новую рану, но с изумлением обнаружили, что кроме свежей дырки, других повреждений у горе-вояки нет.

По всему выходило, что находчивый Яша сам себе перевязал бинтами хитроумную башку, симулируя тяжёлое ранение. Таким способом решив вырваться с места сражения, подальше от сеявших всюду смерть мин и снарядов. Но судьбу-злодейку, оказалось, не проведёшь. Что симулировал, то и прилетело…

До полевого госпиталя конюх Яков не доехал. Так на телеге и умер.

07.11.2018

Пять лещей

Рисунок автора

Рыбача давно и иногда успешно на разных водоёмах, заметил необычную особенность – чем больше пойманной рыбы отпускаешь на волю, тем богаче становится новый улов. Конечно, как и любое правило, не всегда оно срабатывает со стопроцентной вероятностью. Но в подавляющем большинстве случаев так и получается. Словно в благодарность за отсутствие неоправданной алчности, взамен отпущенных «малышей» природа подбрасывает такие экземпляры, что порой диву даёшься.

Подтверждением тому стала недельная рыбалка в конце мая на Верх-Сысертском водохранилище. Хоть и загубили люди три года назад там десятки тонн отборной рыбы, но в этот раз водоём не разочаровал. Особенно запомнился вечерний клёв 31 мая, когда на спиннинг я вытащил четырёх полуторакилограммовых щучек. Причём, не сходя с места и всего минут за двадцать. Мелочь, конечно, а приятно…

Но рассказ не об этом. Хочу описать необъяснимый случай, свидетелем которого был несколько лет назад.

Выбрались мы тогда порыбачить на одно из челябинских озёр, сейчас даже названия его не вспомню. Озеро большое. Народу на берегу много. Рыбачки и просто отдыхающие с палатками да мангалами. Может, от такого многолюдья клёва почти не было.

И вот когда, совсем разочаровавшись в рыбалке, мы начали было уже сматывать удочки, чтобы свалить на другое место, к берегу на стареньком велосипеде подъехал дедушка. Из местных, вестимо. Достал нехитрую снасть – допотопное двухколенное бамбуковое удилище. Закинул леску с потёртым перьевым поплавком всего метров в пяти от берега и…

Даже присесть не успел, как тащит здоровенного леща килограмма на два-три! От такого дива мы рты пораскрывали. А дедок, ловко выудив озёрного великана на берег, уже снова забросил удочку. Не прошло и пяти минут – тащит второго такого же леща! Народ на берегу оживился, но близко к везунчику не подходит, соблюдая рыбацкую этику.

Дедуля же тем временем выудил третьего здоровенного красавца. Затем четвёртого, пятого… Все, как на подбор, не меньше двух килограммов каждый. И всего за каких-то полчаса от силы. Тут уж многие не выдержали, подошли к старичку. Интересуются, что за приманка у него такая волшебная? А дед, сматывая удочку, только плечами жмёт. Самая обычная, мол. В доказательство оставил коробочку с ней. Сам же уселся на свой старенький «Урал» и покатил домой.

Счастливчики, те кто успел ухватить щепоть дедулиной приманки, тут же стали спешно закидывать свои снасти в том месте, где так удачно промышлял старичок. Но сколько ни старались – ни одной поклёвки. Ни у одного. И «волшебная» дедушкина приманка не сработала. Знать, не в ней дело…

Чуть позже один из мужиков, который чаще остальных рыбачил в этих местах, поделился. Дедок, оказывается уже несколько лет таким макаром лещей таскает. Всегда крупных – на два-три, а то и больше килограммов. Приезжает на своём видавшем виды велике раз в полмесяца, поймает за полчаса строго пять рыбин (ни больше, ни меньше) и обратно.

Немногословный старичок, но на расспросы отвечает не таясь. И снасть свою показывал любопытствующим, и лишнюю насадку оставлял на берегу. Но повторить его феноменальные рыбацкие успехи никому так и не удалось ни разу. Чудеса – да и только…

10.06.2019

Рога

Рисунок автора

Библейскую истину «Да воздастся каждому по делам его» подтверждает случай, о котором расскажу дальше…

Где-то в середине двухтысячных один мой знакомый по имени Эдуард привёз из Германии супер-пуперское охотничье ружьё. Не буду конкретизировать модель, дабы избежать невольной рекламы. Внешне оружие имело довольно грозный вид. С таким агрегатом и на мамонта, наверное, не страшно было бы ходить.

Вот азартному Эдику и не терпелось поскорей его проверить в деле. При первом же удобном случае сорвался в лес на пару с ещё одним охотничком. За того мужичка ничего не скажу, не знаю. А вот Эдик, по моим понятиям, на звание охотника никак не тянул. Попадал я несколько раз с ним в общих компаниях на лесной отдых. Там вся его «охота» заключалась в пьянке и последующей стрельбе по опорожнённой таре. А в лучшем случае, по воробьям и прочим мелким пташкам, которые порхали на свою беду в радиусе ста метров от новоявленного «снайпера».

Но в тот раз Эдик решил опробовать свою «пушку» не на базе отдыха с беззащитными воробышками, а забуриться в леса за Верхней Ослянкой, в сотне километров от Нижнего Тагила. Благо его напарник там вроде неплохо ориентировался.

Места добычливые. Туристов и прочего городского сброда практически нет, потому что единственная дорога, которая туда идёт через посёлок Серебрянка, в грустном состоянии. Кстати, про эту никому доселе неизвестную дорогу в декабре 2016 года услышала вся страна. Это когда на своей пресс-конференции президент в ответ на смешную челобитную от аборигена наказал проложить в те лесные края асфальт.

Кто там из местных пожаловался я даже не представляю. Скорее всего, какой-то подсадной «казачок», по указке жуликоватых коммерсов, заготавливающих в тех краях древесину. Потому что местным та дорога, по большому счёту, ни к чему. Они спокойно и без городских удовольствий жили и живут на своих огородах да лесных делянках. Так что казённый асфальт потребовался, думаю, как раз для того, чтобы ушлым ребятам удобнее было хапать дармовой лес. Говорю не голословно, ибо сам у тех «заготовителей» в своё время подешевле пиломатериал машинами покупал. Но это к слову…

В общем, возвращаясь к охотничьим приключениям Эдуарда с напарником, картина обрисовалась такая… Углубились они в чащу километров на десять, а то и больше. Почём зря в этот раз не палили, надеясь встретить серьёзную добычу. И удача горе-охотнику улыбнулась. На одной из лесных проплешин мирно обедал здоровенный лось, жуя листочки с осиновой корой. Вышел на него Эдик. Второй мужик отклонился немного в сторону. По словам охотничка, лось его совершенно не испугался. В отличие от самого Эдика, у которого при виде огромного дикого зверя метрах в двадцати, волосы на голове зашевелились. На треск веток под ногами незваного гостя лесной хозяин царственно повернул украшенную шикарными ветвистыми рогами голову. Спокойно посмотрел на замершего Эдуарда. И, к его удивлению, не кинулся стремглав прочь в глубь чащи, а невозмутимо продолжил свою трапезу.

«Вот он тот самый случай!» – подумал Эдик, сжимая во вспотевших от волнения ладонях червлёную сталь немецкого зверобоя, уже заждавшегося свежей крови. Недолго думая, вскинул ружьё и, почти не целясь, лупанул по мишени, в которую не промазал бы и слепой.

Одновременно с грохотом выстрела лось подпрыгнул высоко вверх и упал на согнутые передние ноги, словно на колени. Но уже через секунду вскочил снова. Разбрызгивая по кустам ярко-красную кровь, исчез в зарослях.

Только далеко оторваться от преследования тяжелораненому лесному красавцу сил уже не хватало. На звук выстрела к Эдику через несколько минут подтянулся напарник, тоже с ружьём наизготовку. Хоть у мужиков не было с собой собаки, выследить подранка по многочисленным красным пятнам на траве не составляло труда. Километра через два животное стало периодически падать и лёжа отдыхать, оставляя кровавые лужи. Вскоре охотнички уже видели впереди мелькающий силуэт обречённой жертвы. Раззадоренный погоней Эдик несколько раз пулял вдогонку наудачу. Не чтобы добить наверняка, а чисто из хулиганских побуждений. После одного такого «удачного» выстрела слышно было, как лось взревел от боли.

Наконец он, обессиленный и обескровленный, упал окончательно. Подняться не было сил. Только судорожно сучил длиннющими ногами и мотал головой с шикарными рогами, пытаясь то ли достать ими ненавистных врагов со стреляющими огнём палками, то ли просто взглянуть своей смерти прямо в морду. Вся шкура могучего зверя была мокрой и красной от крови.

Чтобы добить гиганта Эдику пришлось истратить ещё три патрона. Лось хрипел пробитыми лёгкими и булькал кровью, но всё не умирал. Мужикам было не по себе и даже, по их словам, жутковато.

Но наконец лесной великан замер, запрокинув на спину рогатую голову…

– Да… Знатный трофей ты заработал, братишка! Ну, с почином! Такие рога только в средневековом замке на стену вешать. В квартиру-то не влезут!..

Эдик судорожно стал рыться в рюкзаке: «Чем будем пилить рога?!…»

– Чем-чем… Бери мой нож, он побольше, и вырубай их из черепа. Топора ведь нет с собой. Чай не за дровами ходили…

Эдуард с полчаса ковырял обоими охотничьими ножами огромную лосиную голову, весь перемазался кровью, но так ничего не добился.

– Да, без хорошего топорика тут делать нечего… Ладно, Эдя, бросай это занятие. Завтра вернёмся и заберём твой трофей. А то нам ещё часа три обратно топать… Давай хоть мяса немного с собой отрежем. Глянь, какая туша! Кило шестьсот-семьсот! Не меньше!..

С тем и отправились в обратный путь. Но на следующий день выбраться за брошенным убитым лосем не смогли по причине похмелья, плавно перетёкшего в пьянку. О своей добыче распространяться не стали тоже, так как наказание за браконьерство пока никто не отменял.

В общем, отбыли воскресным вечером домой в Тагил, так и оставив свою великую добычу на съедение лесным зверушкам.

У Эдика, конечно, оставалась мысль вернуться за рогами через неделю. Но там что-то не срослось, потом на следующие выходные – ещё что-то… Так всё и позабылось со временем.

Всё, да не всё. Примерно, через месяц после столь удачной презентации образца немецкого охотничьего вооружения, Эдик случайно обнаружил у себя на голове под шевелюрой, сантиметров в двух ото лба, странную бородавку. Раньше её там точно не было!

Ну, ладно, бородавка-бородавкой, пусть сидит, раз вылезла. Расчёсываться, правда, стала мешать. Зубья расчёски царапнут – больно!

А ещё через месяц вторая такая же, только с другого бока, под волосами появилась. Первая к тому времени больше стала. Что за чертовщина?!..

Опуская мелкие подробности, сообщу, что года через три у несчастного Эдуарда на башке красовались два рога в полтора-два сантиметра длиной. Подчёркивало их красоту-высоту ещё и начавшееся интенсивное облысение Эдичковой головы. Так что вскоре ничто не мешало всем желающим созерцать этакое чудо, вернее, чудо-юдо, природы. Правда, к тому времени Эдик всё-таки парик приобрёл, а то уж больно на чёрта стал похож. Лысого.

Как-то в бане я рассмотрел его наросты вблизи. Зрелище, конечно, не слишком приятное. Как будто короста в виде рога прямо из головы лезет, и из этой же дырки сукровица постоянно выступает. В общем, за обедом лучше не смотреть.

К врачам и лекарям разным он, конечно, обращался. Но толку не было никакого ни от тех, ни от других. Традиционная медицина ставила диагноз что-то вроде «кожный рог» или «кожная рожа»… Я в подробностях не силён. Даже хирургическое вмешательство там у него было. Но рога, после отсечения, полезли вскоре вновь…

Последний раз я слышал об Эдике лет пять назад. Говорили, что у него что-то злокачественное обнаружили. А вот откуда и зачем всё это свалилось на его буйну голову – никто не знает. По генетической линии точно ничего подобного в его роду ни у кого не было…

05.04.2017

Седая крыса

Рисунок автора

О нескольких необычных случаях, происшедших во время срочной службы, мне поведал коллега по работе, Александр. Службу он проходил в лётных войсках в период 1982-1984 г. Случаи, по его словам, совершенно реальные. Хотя и очень загадочные. Об одном из них сейчас вам расскажу.

Саню призвали осенью 1982 года. Сразу попал в лётную учебку, дислоцировавшуюся в городке Канске Красноярского края. Учебка была большая, на девять рот курсантов, не считая остальных служб. Соответственно, и своё хозяйство в части имелось. В его состав входил, в том числе, огромный, как Александру тогда казалось, свинокомплекс. Так что, помимо караулов, нарядов по роте и кухне, иногда приходилось защищать Родину, неся дежурства среди хрюкающих братьев меньших. Чистка загонов и последующая погрузка совковыми лопатами жидкого свинячьего дерьма в высокие бочки особого удовольствия не доставляли, ибо по окончании погрузки сам становился похож на перемазанного с ног до головы поросёнка. Но в нарядах на свинарнике был большой плюс, ради которого молодые воины с энтузиазмом шли на этот нелёгкий участок работ. Ночью можно было спокойно, вдали от полупьяных дедов и сержантов, выспаться в тёплой (хоть и жутко грязной) обстановке. Ибо в казарме после отбоя старослужащие, якобы ради укрепления дисциплины и закрепления необходимых навыков (а на самом деле, ради собственного развлечения), устраивали «полёты». Ну, то есть «отбой – подъём», которые продолжались иногда далеко за полночь. В то время армейским бестселлером был роман «Черви» о неуставных взаимоотношениях среди американских солдат. Вот по этой книжке, а не по Уставу, деды с сержантами – вчерашними курсантами и проводили с новобранцами курс молодого бойца.

Так что безмятежный сон в пропитанной дерьмом робе на земляном полу в свинарнике считался просто подарком судьбы.

В одном отделении с Саньком служил его земеля Лёха. Вместе призвались в одной команде, познакомились и крепко сдружились.

Вот с этим Лёхой и произошёл в наряде на свинарнике такой случай. Ночью он в одиночестве остался у чанов с варящимися в них картофельными очистками (на завтрак для поросюшек). Спокойненько подбрасывал уголёк в топки печек, как проинструктировали (сам он попал на это дежурство в первый раз), предвкушая скорый и спокойный отбой, здесь же, на полу. Под уютный треск огня, без обуревших в доску «дедов». Помешав хорошенько веслом ещё раз очистки в чанах, положил на кривой земляной пол пару широких досок и завалился спать. Благодать! Тишина, тепло, хоть на улице минус тридцать с ветром. А главное, никаких тебе «полётов». В сон провалился моментально…

Проснулся от того, что защекотало шею. Приоткрыл глаза и прямо нос в нос увидел огромную звериную морду с двумя жёлтыми кривыми, длиннющими передними резцами! Тут же подскочил, как ужаленный, отпрянув от чудища на пару метров.

Зверюгой оказалась чудовищных размеров крыса, величиной с хорошую болонку. Она нисколько не устрашилась Лёхиного кульбита, а так и осталась сидеть на своём месте, привстав на задние лапы, отчего казалась ещё больше. При этом, с интересом, но, как почудилось курсанту, зловеще, сверлила его своими блестящими чёрными глазками. Цвет шерсти страшной кры́сины был необычный, жёлто-седой. Скорее всего, из-за солидного возраста. Но больше парня шокировали передние резцы зверюги, длиной с его мизинец, не меньше. Они торчали наружу, не помещаясь в крысиной пасти.

Рефлекторно Лёха нащупал рядом с собой обломок кирпича и хотел уже запустить его во врага, но животное перевело взгляд на кирпич, потом снова вперилось в Лёхины глаза, да так, что у того мурашки побежали по всему телу. Было ясно, что крыса наперёд читает все его мысли, и если он всё же решится на необдуманный поступок, то пощады пусть не ждёт. Словно загипнотизированный, парень сидел на полу наблюдая, как седое чудовище, наконец-то насмотревшись на него, не спеша опустилось на передние лапы и пошагало в угол, волоча по полу голый кожаный хвост. В самом углу оно приостановилось и оглянулось. Из темноты на Лёху блеснули чёрные зловещие бусины, а затем крыса исчезла в дырке.

Больше в эту ночь солдатик не сомкнул глаз. Хоть и соорудил себе из кирпичей и досок неустойчивый помост, чтобы лежать не на самом полу.

Утром рассказал о ночной визитёрше штатной обслуге свинарника из гражданских, когда те пришли на работу. Рабочие подтвердили – да, ходят слухи о том, что водится тут крысиная королева. Причём, уже очень давно. Первые случаи встречи с ней происходили лет двадцать, а то и тридцать, назад. Хотя, скорее всего, это разные особи попадались. Потому что обычные крысы и до трёх лет не доживают.

А это чудо природы редко кому на глаза показывалось, только единицы о ней говорили. И вообще, многие считали её существование местной легендой. А тут нате! Действительно обитает!

Косвенным подтверждением того, что курсант не обманывает, были постоянные случаи гибели молочных поросят. Их, полуобглоданных, а иногда просто задушенных, в больших количествах находили и внутри, и в окрестностях свинарника. Грешили, в основном, на бродячих собак, но характер ран на тушках иногда вызывал смутные сомнения.

После этого первого ноябрьского дежурства на свинарнике, во второй раз туда Лёха попал где-то через месяц. В гуще нелёгких курсантских будней он уже успел подзабыть свой испуг, да и вообще, решил думать, что ему всё привиделось. К тому же, другие сослуживцы, дежурившие после на свинарнике, не упоминали ни о какой огромной крысе. Мелкие, обычного размера, конечно, сновали повсюду, но той, седой и страшной, никто не видел.

Только, снова оказавшись в одиночестве у котлов с картофельным варевом ночью, Лёха почувствовал себя очень некомфортно. Он прямо физически ощущал присутствие зверюги и пронизывающий взгляд её чёрных блестящих глазёнок откуда-то из тьмы. Непрестанно озираясь, не выпуская, на всякий случай, из рук лопату для угля, парень провёл полночи. Но всё было спокойно. Наконец, тепло и сон всё же сморили его. Устроившись так же, как в прошлый раз, на невысоком помосте из кирпичей и досок, парень уснул.

Сколько проспал, Лёха не знал, часов у него не было. От чего проснулся, сам не понял. Но всем нутром почувствовал, что будет, когда откроет глаза. Чуть-чуть размежив веки, сквозь ресницы прямо перед носом увидел седую зубастую морду, шевелящую колючими усами! Тварь, стоя на задних лапах на земляном полу, передними цеплялась ему за плечо робы и обнюхивала лицо.

В ужасе отшатнувшись от огромных жёлтых зубов, курсант свалился с обрушившейся импровизированной кровати и покатился прочь. А крыса невозмутимо осталась на своём месте, лишь развернувшись в его сторону. Лёха забился в угол, выставив перед собой лопату.

В эту ночь чудище сидело гораздо дольше, не спуская с парня сверлящих чёрных глаз. А может, ему минуты показались вечностью.

Потом, как и в прошлый раз, неспешно удалилось в свой угол, оглянувшись напоследок.

До окончания учебки Лёха всеми правдами и неправдами старался не попадать больше в наряды на свинарник. Но под самый конец полугодового обучения всё же не смог отмазаться и снова угодил в страшное для него место. Хотел даже сбежать с дежурства, рискуя загреметь на «губу». Но всё же в последний момент передумал. Что он, не мужик, что ли?! Из-за какой-то крысы! Так и остался снова в ночь один у горящих печек.

На этот раз без сна и с лопатой в руках Лёха продержался почти до утра. Но молодой уставший организм взял своё, и парень задремал. Проснулся от того, что стало трудно дышать. Открыл глаза и, как в кошмарном сне, снова встретился взглядом с жуткой крысой! Она уже примостилась на солдатской груди и скалила свои чудовищные резцы!

Вскрикнув, парень вскочил на ноги, сбросив с себя омерзительное существо. Крыса в полёте щёлкнула зубами, но Лёху не достала, а неуклюже, с хрюканьем, шлёпнулась на пол и зло зашипела. В горячке курсант уже размахнулся на зверюгу лопатой, чтобы пришибить тварь раз и навсегда, но объявший под её взглядом ужас сковал движения, сделал ватными ноги, и он по стеночке сполз на пол, потеряв сознание.

Когда очнулся, зловещей крысы рядом не было…

Через пару недель завершивших необходимую подготовку курсантов по разнарядке отправили во все концы Советского Союза в лётные полки. Лёхе и ещё нескольким бойцам достался Владивосток. Он даже рад был – как можно дальше от этого места со страшной неотвязной крысой!

Саня получил звание младшего сержанта и остался в учебке, для натаскивания очередной партии новобранцев. Но с Лёхой обменялись контактами, пообещав друг другу переписываться и перезваниваться. Солдатская дружба ведь самая крепкая.

С нового места известие от Лёхи пришло недели через две. Там он попал в боевую часть, где старослужащих было больше, чем молодых. Так что доставалось ему по полной программе. Но не это оказалось самым худшим. В первом же письме друган написал, что снова увидел седую крысу! Ту самую! Он до мельчайших подробностей уже помнил её страшную морду, обознаться никак не мог!

На этот раз, правда, на грудь она не залезла, а появилась во время ночного караула, когда он нёс службу на отдалённом посту по периметру аэродрома. Лёха написал, что стоял на вышке и сверху увидел, как через колючку по траве перелезает некрупное животное. Сначала подумал – толстая собачонка или барсук… Но, приглядевшись, онемел. Это была она – седая крыса со свинарника из учебки! Не торопясь, подошла к деревянной лестнице, ведущей на вышку, где застыл в ужасе часовой, поставила передние лапы на нижнюю ступеньку и вперилась своим гипнотизирующим взглядом в Лёхины глаза. Она явно его узнала!

Про заряженный автомат парень даже не вспомнил, да и за бессмысленную стрельбу по животным по головке не погладят. Так и простояли до прихода смены караула человек и животное, уставившись друг на друга.

После первого письма от Лёхи пришло ещё два-три. И в каждом он упоминал о новых встречах с неугомонным существом. Причём, с каждым разом она подбиралась всё ближе…

А через несколько дней после получения очередного Лёхиного письма Саню неожиданно срочно вызвали в штаб. Там его на проводе ждал звонок из Новосибирска. Звонила Лёхина мать. Рыдая, она сообщила, что её Лёшеньку сегодня схоронили. Как объяснило командование части, где он служил, солдат сам наложил на себя руки, повесившись на собственном брючном ремне в казарменной сушилке. А звонит она потому, что Лёшенька в последнем письме домой просил сообщить Сане, если с ним что случится. Это «если что случится» тогда очень встревожило мать, и она уже собралась в дорогу к сыну, но вот не успела…

Спустя неделю после трагического звонка Сане пришло последнее письмо от друга Лёшки. Там он в полном отчаянии писал, как эта крыса его доконала, и он, наверное, сходит с ума. Но, если с ним что-нибудь плохое случится, просил никому про страшную тварь не рассказывать. Всё равно никто не поверит…

06.08.2016

Солдатский портсигар

Рисунок автора

Другой армейский случай, о котором рассказывал коллега по работе Александр, произошёл с его товарищем Славой (Славяном). Тот служил в начале 80-х годов киномехаником в хозвзводе одной из воинских частей Хабаровска.

В задачи киномеханика полка входили не только привоз и показ фильмов по выходным, но и куча прочих общественно-полезных дел. Как то: включение через репродуктор военного марша на утренних разводах, выполнение функций звукорежиссёра на концертах приезжих артистов и массовых мероприятиях полкового значения, обеспечение порядка в клубе и много ещё чего. Например, создание наглядной агитации. Вот и той зимой, как всегда «аля-улю срочно», потребовалось написать очередной транспарант с типовым советским лозунгом, чтобы вывесить к приезду какой-то проверяющей шишки над крыльцом штаба. Начальник клуба капитан Халявко дал задание Славяну не смыкать глаз всю ночь, чтобы к утру транспарант был готов. И краску приказал использовать нитро, дабы сразу высохла и с рассвета плакат очутился на нужном месте.

Основой транспаранта являлась деревянная конструкция, обитая жестью, длиной метров восемь и шириной с метр. Славян разместил её посреди сцены клуба в пустом зале и, закончив с дневными делами, после отбоя принялся за работу.

Клуб находился на окраине расположения части, метрах в двухстах за кочегаркой. Вокруг только пустырь, забор ограждения и больше ничего. Зданию клуба, на вид, было уже несколько десятков лет. Одноэтажное барачного типа строение, с прогнувшейся покатой крышей и вздувшимися кривыми деревянными полами. Зал мест на двести с привинченными к полу рядами деревянных жёстких допотопных «кресел». Но отопление в клубе работало, так что, несмотря на колотун в минус тридцать градусов снаружи, внутри было достаточно тепло.

Вот в такой приятной обстановке Славка и выводил по жестянке очередное «Да здравствует…». Освещение включил (по приказу экономного начклуба) только над сценой, а зрительный зал оставался погружённым в темноту.

Когда половина работы была сделана, киномеханик решил передохнуть и сел на стул у края сцены, повернувшись в сторону тёмного зала. Вот тут-то его словно в ледяную прорубь окунули! Мурашки вцепились в каждую клеточку тела от макушки до пяток…

В сумерках зала, посередине, неподвижно сидела человеческая фигура. Различим был только тёмный силуэт. Славян ясно помнил, что сам закрывал главную дверь клуба изнутри. А чёрный вход давно никто не использовал, да и находился он за сценой. Кто мог проникнуть, да ещё так бесшумно, в запертый со всех сторон солдатский клуб? Привидение, что ли?!

Включить свет в зале, чтобы рассмотреть незваного гостя, Славян не мог, так как выключатель находился на противоположном конце помещения, у самого выхода. Несколько секунд он просто молча всматривался в неподвижную фигуру. Потом крикнул: «Эй! Ты кто такой?»

В ответ гробовая тишина. Силуэт в зале даже не пошевельнулся. Парень разозлился и, оттого расхрабрившись, стал спускаться со сцены, напустив на себя как можно более угрожающий вид. Чуть отвлёкся на ступеньки под ногами, опустив на секунду голову. А когда снова поднял глаза, с удивлением обнаружил, что фигура в середине зала исчезла. На всякий случай, прошёлся вдоль рядов, заглядывая между ними – не залёг ли враг там? Нет никого! Добрался до выключателя, врубил свет, ещё раз осмотрел всё – ни одной живой души. Что за чертовщина?! Не может быть, чтобы показалось! Неужели так краски нанюхался? Вот блин-душа!..

Не выключая в зале свет продолжил покрасочные работы. К утру всё было готово. Валясь от бессонной ночи, передал транспарант прибежавшему с самого ранья капитану Халявке. Тот был не один, а с дюжиной бойцов-молодцов, которые и водрузили произведение плакатного искусства на требуемое место, благо, нитрокраска уже подсохла.

Но провисел транспарант всего несколько часов. На морозе свежая краска отслоилась от жестяной основы, и результат непосильного труда всей бессонной ночи усыпал заснеженный козырёк штабного крыльца! Досаде Славяна и гневу начклуба Халявки не было предела.

– Мать-перемать! Бери масляную краску и, растуды-сюды, делай всё по-новой!..

Так что пришлось бедному киномеханику и вторую ночь куковать. Днём отколупывал остатки своего ночного труда, грунтовал масляной краской фон, потом сушил тёплым вентилятором для ускорения процесса. А после отбоя опять за писанину принялся. Халявка сидел с ним часов до десяти. Освещение в зале не разрешал включать, в целях экономии электроэнергии. Потом убрался наконец домой. Славян не стал сразу после его ухода свет полностью врубать, так как хитрый хохол мог нежданно нагрянуть вновь в любой момент и разораться. Запер за ушедшим начклуба дверь и вернулся на сцену, к краскам да кисточкам.

Постепенно работа увлекла, парень старательно выводил буквы красным по синему… Как вдруг ощутил чьё-то присутствие. Резко обернулся в зал и… на том же месте, что и прошлой ночью, увидел знакомый тёмный силуэт!

Раскрыл было рот, чтобы крикнуть что-нибудь типа «Эй, алё гараж!», но тут же осёкся, вмиг осознав нереальную суть происходящего. Может, то и не человек вовсе?! И что ждать от непонятного существа в пустом тёмном клубе. Если даже заорать изо всех сил, никто ничего не услышит. Ближайший человек – это кочегар в гудящей кочегарке за двести метров отсюда. Да и тот дрыхнет, как обычно, среди своих мазутных тряпок и угля…

А силуэт непонятного существа всё так же не шевелился, но виден был чётко. Потом, в полнейшей тишине, нагнулся и скрылся за спинками предыдущего ряда сидений. При этом не издав ни скрипа, ни стука седушкой. Парень, уставившись испуганным взглядом в зал, прождал минут десять. Фигура не появлялась.

Не дождавшись, Славка, подбадривая себя матюками, спустился в зал и включил свет. Заглянул в проход того ряда, где сидела фигура, но опять ничего не увидел. Ходить по рядам и заглядывать под каждое кресло он не решился, да и некогда было. Надо заканчивать с этим ночным рисованием. А то так и крыша съедет от краски и недосыпа!

Поднялся на сцену и, постоянно озираясь в зал, кое-как дорисовал транспарант. Не дожидаясь утра почти бегом вернулся в казарму, наконец-то забурившись на долгожданную койку.

Утро началось с ЧП. Оказалось, что вторые сутки никто не видел кочегара. Его сменщик заступил на вахту, думая, что тот уже в казарму ушёл, и в казарме его поначалу тоже не хватились. У кочегаров был свой график. Служба почти как у гражданских – ни караулов, ни построений. Да и за внешним видом их никто не следил, вечно ходили перемазанные с ног до головы, как черти. Поэтому пропажу бойца обнаружили не сразу. В самоволке загулял? Всё может быть, но в набат бить не стали, погуляет – вернётся.

А Славяна начклуба заставил клуб в порядок приводить, к торжественному мероприятию. Невыспавшийся воин после завтрака двинул в клуб и принялся за уборку. Чего только из-под кресел после солдатни не выметалось! Расчёски, монеты, ручки… не говоря уж про окурки. Но то, за что зацепился веник Славяна под креслом в середине зала, было из ряда вон! Шикарнейший перламутровый портсигар зэковской работы. Красииивый! Славка хоть не курил, но находке очень обрадовался. Вот только вовремя прибрать к рукам не успел. Пока стоял и любовался, сзади двое сослуживцев подошли. Увидели. Один тут же узнал вещичку и выдал:

– Это кочегара нашего! Ну, ищут которого. Обронил, во время киносеанса, наверное…

Что ж, жаль, но вернуть придётся. После того, как кочегар найдётся. А пока у меня полежит…

И кочегар нашёлся. Через три дня. Когда завонял в углу под кучей тряпья в своей кочегарке. Он там пролежал в своих промасленных фуфайке и ватниках, никем незамеченный, все пять дней. Умер то ли от внутреннего кровотечения, то ли от сердца.

Хоть и удивительной красоты портсигар был, но отдал его Славян, не раздумывая, командирам в штаб, чтоб положили к оставшемуся нехитрому скарбу покойного солдата-кочегара, да передали родным.

09.08.2016

Снеговичок

Рисунок автора

Историю, которую хочу рассказать, помню ещё с детства. Услышал её от ленинградских родственников, когда гостили у них всей семьёй в начале 70-х…

Учебный 1941 год Шура Александрова закончила на одни «пятёрки». Перешла в третий класс, с нетерпением ожидая сентября и начала новых школьных занятий. Но начавшаяся Великая Отечественная война, а потом блокада Ленинграда, где они жили с мамой, ржавой косой располосовала её детскую судьбу на «до» и «после».

Эвакуироваться в тыл, на восток, они не успели. Так и остались в своей маленькой ленинградской коммуналке на первом этаже переживать самую суровую блокадную зиму.

Школа, куда ходила третьеклассница Шура, открыла двери для ребят только в октябре. На улице с каждым днём становилось всё холоднее. Отопления не было ни дома, ни в классах. На уроках ученики сидели в пальто и шапках, но всё равно мёрзли. Зато на обед в школьной столовой всем наливали по тарелке горячего супа. Для многих детей школа в вымирающем от холода и голода городе была спасением. А голод в осаждённом фашистами Ленинграде свирепствовал всё сильнее. Истощённые люди замерзали на улицах, лестничных площадках и в собственных квартирах.

В своём подъезде Шура перестала видеть многих соседей. А те, с кем встречалась и, по привычке, вежливо здоровалась, часто молча проходили мимо с отрешённым пустым взглядом. Словно не узнавая. Один дедушка только всегда отзывался на её приветствие. Который жил где-то на верхних этажах. И иногда проходил мимо их квартиры, спускаясь на улицу то в магазин – отоварить продуктовые карточки, то по сирене в бомбоубежище, то по каким-то другим своим делам.

Шура этого высокого дедушку в длинном драповом пальто немного побаивалась. Ещё до войны, проходя по двору, строгий дед всегда прикрикивал на расшалившуюся ребятню. Так и запомнился Шуре сердитым и мрачноватым. Похожим на старого колдуна из сказки.

В начале зимы, когда продуктовые нормы по карточкам стали совсем крошечными, а холода усилились, мама Шуры заболела. Она перестала ходить на работу и даже дома вставала с кровати лишь с помощью дочери. Все хозяйские дела полностью легли на худенькие детские Шурины плечи. Доставка воды из колонки, поиск дров и растопка печи-буржуйки, стояние в очереди с продуктовыми карточками, уход за больной мамой… Да и учёбу в школе она не бросила. Как могла, справлялась со всем. Но к вечеру сил у маленькой Шуры не оставалось даже на то, чтобы почитать перед сном любимую книжку.

В их с мамой маленькой коммунальной комнатке было всего одно окно. Выходило оно на задворки и смотрело в глухую стену соседнего дома. Тут всегда было темно. Даже в летние солнечные дни за окном расползался полумрак. Не говоря уже про унылые зимние вечера.

Шура не любила смотреть в окно. Но однажды, всего за день до Нового 1942 года, засыпая в кровати, вдруг с удивлением заметила странные отблески на оконных стёклах. Сначала подумала, что почудилось. Но нет, искристые лучики света продолжали блистать откуда-то снаружи.

Девочка спрыгнула с кровати на пол и подбежала к окну. То, что она за ним увидела, заставило распахнуть от удивления глаза.

Посередине занесённого пургой мрачного пустыря, плотно зажатого стенами домов, стоял… снеговик! Слепленный из трёх снежных комо́в, с ведром на макушке. Из-под нижнего кома торчали чёрные носки старых валенок. А с обеих сторон среднего – палки в рукавицах. Руки-закорюки, значит. В одной «руке» снеговик держал плетёную корзинку, а в другой – сыплющий вокруг искрами бенгальский огонь. Это его отблески заметила девчонка на своём окне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.