Пробуждение
Радаслава Андреева

© Радаслава Андреева, 2021

ISBN 978-5-0053-3855-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Айрис медленно брела по улице, когда увидела маленькую девочку переходящую дорогу и, несущуюся на неё здоровенную фуру.

Откуда взялись силы, девушка не знала, но она со всего разбега бросилась по пешеходному переходу, схватив девчонку за руку, отволокла её к бордюру. Оказалось очень вовремя, фура на бешеной скорости пронеслась мимо.

– Ты тоже её видишь? – удивилась девочка.

Вопросительно посмотрев на собеседницу, Айрис нахмурилась и спросила:

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну, вот мама её не видит, даже не чувствует, если эта большущая машина проносится мимо, – медленно пояснила девочка.

Айрис задумалась, посмотрев в ту сторону, где скрылась фура.

Всё это было очень странно. И само собой напрашивалось, что девочка просто фантазирует.

– Давай я провожу тебя домой? – предложила она малышке.

Кивнув, девочка сжала руку своей спасительницы, явно испытав облегчение.

Айрис вывела ребёнка на тротуар и полюбопытствовала:

– Как тебя зовут?

– Настя, – девочка совсем не боялась её, что было удивительно. Везде трещали о том, что надо учить детей не ходить с посторонними, но видимо не все дети были обучаемы, и зачастую доверие, возникшее единожды, для них было приоритетнее.

– А почему ты одна? – продолжала задавать вопросы девушка, глядя на большой портфель за спиной у Насти, девочка явно шла из школы и навскидку она была первоклассницей. Последнее время Айрис таких малышей видела только идущими за руку с кем-то из взрослых. Тем более если путь предстоял через дорогу, где нет светофора.

– Мама приболела, – робко посмотрев на свою собеседницу, ответила девочка. – И меня из продлёнки отправили домой. Хотя обычно учительница провожала через дорогу. Но сегодня мама по телефону сказала, что встретит здесь, на переходе, и меня отпустили одну. Я стояла и ждала её очень долго. Потом решила идти, вдруг с ней что- то случилось.

Настя бойко шагала рядом, стараясь не отставать от тётеньки, одетой в длинный свитер с яркими подсолнухами и широкие бордовые брюки. Она украдкой пыталась рассмотреть лицо своей провожатой, стесняясь пялиться на неё в открытую.

– Вон мой дом, – показала девочка вперёд, когда они свернули за угол, углубившись во дворы.

Поначалу Айрис думала проводить девочку до подъезда, но поселившаяся в груди тревога погнала её до квартиры, на последний, пятый этаж. Она решила поговорить с матерью малышки, ведь дураков на дороге хватает, и не всякому взрослому человеку удаётся избежать столкновения. Что уж говорить о ребёнке. Ну и немного любопытно было, чем так приболела мать, что не смогла забрать чадо из школы.

Ключей у Насти не оказалось, и Айрис позвонила в звонок. За дверью стояла мёртвая тишина. По спине у девушки пробежали мурашки, предчувствие чего-то ужасного закралось в мысли.

Шорох раскрываемой двери раздался за спиной.

– Ой, Настенька, а ты чего пришла? – раздался скрипучий, старческий голос.

Девочка, обернувшая на звук открываемой двери, удивлённо уставилась на женщину:

– Здравствуйте Серафима Петровна, я домой пришла.

– Как домой? Вы же переехали, – озадачила ребёнка соседка.

Айрис наблюдала за происходящим, женщина ей не нравилась, вокруг её головы парило какое-то марево, белёсое и напоминающее туман. Раньше таких видений она не замечала, и это было странным.

– Переехали? – дрожащим голосом переспросила Настя, готовая разреветься. Большие серые глаза девочки до краёв наполнились слезами. Она крепче сжала руку своей спасительницы, как будто это была единственная надежда и защита в данный момент.

ГЛАВА 1. Странные события

Жизнь Айрис была почти обычной. Работа в Доме культуры, неподалёку от дома приносила небольшой доход, но достаточно позитива и удовольствия. Девушка трудилась на ниве дизайна, если выражаться по-модному, а если утверждать точнее, то она была декоратором. Все театральные постановки местного масштаба и праздники не обходились без неё.

Вот уже второй год она вела кружок юных художников, и с удовольствием работала с ребятишками. Тут конечно существовали свои трудности, но они скорее были приятными, если нравится работать с детьми.

В свободное от работы время, которого было не так уж и мало, Айрис занималась ещё одним видом творчества, помимо рисования. Она играла на гитаре и пела. Её голос был очень необычным, тихим, но в то же время завораживающим. Все кто её хоть раз слышал, запоминали это навсегда, и готовы были слушать её пение снова и снова.

Жила девушка на Васильевском острове, с некоторых пор одна, буквально полгода назад похоронив любимую бабушку, воспитавшую её с раннего детства, после гибели родителей в геологической экспедиции.

Детство Айрис было счастливым, если не считать отсутствие родителей. Бабушка, души не чаявшая в своей единственной внучке, тратила много времени на её воспитание и образование, но всегда стараясь учитывать пожелания ребёнка.

Последние несколько лет Айрис приноровилась ездить автостопом, при низкой зарплате и достаточном, свободном времени такие путешествия были большим подспорьем и давали возможность путешествовать.

Такая вот простая, ничем ни примечательная жизнь обычной петербурженки. До знакомства с Настей, перевернувшего всю жизнь Айрис с ног на голову. В момент спасения девчушки с ранцем за спиной она и не подозревала, чем это для неё обернётся.

– А ты меня в полицию не сдашь? – спрашивала девочка у Айрис, когда они спускались по лестнице, после печального разговора с соседкой, узнав, что Настино семейство переехало отсюда ещё неделю назад.

– Не сдам, – ответила девушка. – Вот ты мне скажи, как ты забыла, что вы переехали?

Настя настороженно замолчала, она и сама не могла объяснить произошедшее. Для девочки ситуация казалась странной, ведь утром она ушла в школу именно отсюда, спускаясь между прочим с этой самой соседкой, которая торопилась в поликлинику.

– В поликлинику? – переспросила Айрис, и девочка сообразила, что она видимо размышляла вслух. – Ну-ка, пошли обратно.

– Нет, я не пойду, – заупрямилась Настя. – Я её боюсь.

Айрис тяжко вздохнула и предложила второй вариант:

– Тогда постоишь на предпоследнем этаже, а я поднимусь к Серафиме Петровне и поинтересуюсь.

– Я боюсь оставаться одна, – продолжала упрямиться девочка. Но пересилить взрослую девушку, которая тоже могла быть не менее упёртой, у неё не получилось.

Оставив ребёнка на предпоследнем этаже, Айрис поднялась к нужной квартире и позвонила в дверь. Очень долго из квартиры не раздавалось ни звука. Потом послышались шаркающие шаги и вздохи старого и больного человека. В дверях появилась старуха, другая, абсолютно не похожая на Настину соседку.

– Здравствуйте, можно позвать Серафиму Петровну? – вежливо обратилась к женщине Айрис.

– Кто такая? – грубо ответила бабка прокуренным сиплым голосом и закашлялась.

– Позовите, пожалуйста, Серафиму Петровну, – громко повторила девушка, решив, что женщина глуховата.

– Какую ещё Серафиму? – вопрошала бабка. – Одна я тут живу.

Айрис недоумённо почесала висок и, извинившись, начала спускаться вниз по лестнице.

– Слышала? – спросила она у Насти, когда оказалась рядом. Девочка кивнула, ещё более испуганным взглядом посмотрев на свою покровительницу.

Происходящее вызывало недоумение, и какое-то странное чувство нереальности происходящего. Странно было всё, что закручивалось вокруг этой малышки.

– Ой, у нас ящик открыт, – вывела из раздумий девушку Настя, когда они спустились между вторым и первым этажом.

И действительно, среди закрытых ящиков один выделялся своей открытой дверкой, которая мерно покачивалась, призывно поскрипывая. Айрис заглянула внутрь.

– Что там? – нетерпеливо спросила девочка.

– Ключи, – медленно пробормотала Айрис, и осторожно протянула руку внутрь ящика, будто ожидая подвоха. Но подвоха не случилось и вскоре, эта странная парочка опять топала на последний этаж, с ключами в руках.

Дверь открылась быстро и легко.

Айрис огляделась. Прихожая была на удивление просторная и светлая. Тут же располагалось окно. Направо от входа она прошла в кухню. В квартире было ощущение, что хозяйка вот-вот вернётся, просто выскочила из дома на минутку, может за хлебом или солью в ближайший магазин.

– Насть, – позвала девочку Айрис. – Тут что-нибудь изменилось?

Малышка оглядывая окружение, отрицательно помотала головой и сказала:

– Утром я уходила, всё было так же. Только нет маминых туфель и ветровки на вешалке.

Каким-то шестым чувством Айрис верила девчушке, почти безоговорочно. Что-то в этой квартире её настораживало. Девушка не могла пока уловить, что именно, но краем глаза она замечала, что тут не всё так просто.

– Настя, собери необходимые вещи, – попросила она девочку, но тут же спохватилась, предположив, что малышка может не сообразить, что надо взять с собой, – или тебе помочь?

– Я сама, – Настя радостно просияла, она очень боялась, что спасшая её тётенька просто уйдёт, раз уж они попали к девочке домой.

Айрис уходить не собиралась. Неясное беспокойство не давало покоя, и девушка понимала, что она напрямую связано с этой загадочной малышкой.

Пока Настя собирала свои вещи, найдя под кроватью матери большую спортивную сумку, Айрис продолжала рассматривать кухню. Большую, просторную, с двумя большими окнами. Подойдя к одному из них, она выглянула во двор. Там, на детской площадке гуляли две девочки, со скучающим видом раскачиваясь на качелях. Посмотрев на окна дома напротив, девушка размышляла. Она не могла понять, что её смущает в этой квартире.

Светло. Просторно. Хотя в подъезде было ощущение, что они поднимаются по парадной дома, построенного в советское время, которые не отличались простором и большими размерами. Мелькнула мысль, что квартира могла быть переделана из двух, правда даже в этом случае кухня выбивалась из общего представления внутренней планировки подобных домов.

– Я собралась, – раздался позади голосок Насти.

Айрис кивнула и дотронулась до микроволновки. Провела рукой по чистой поверхности дверцы и нажала на какую-то кнопку. Микроволновка начала испаряться прямо на глазах. Девушка от удивления открыла рот. Она знала, что современная техника её не любит, но чтобы на столько. Обычно электроприборы просто выходили из строя у неё в руках, но что бы исчезать. Такое случилось впервые.

Оглянувшись, Айрис поняла, что исчезать начали и остальные предметы. Кухня начала уменьшатся. Вот уже окно осталось одно, второе просто пропало.

– Настя, уходим, – скомандовала она уже в прихожей, куда пулей выскочила, испугавшись уменьшения кухонного пространства. Краем глаза заметила, что и комната меняет очертания.

Девочка вопросов задавать не стала, послушно выскочив за девушкой, успех схватить собранную сумку. На лестничной площадке они остановились, дверь машинально за ними захлопнулась и ключ упал на коврик, вывалившись из замочной скважины.

– Ключ изменился, – задумчиво и тихо проговорила Настя, и подняла то, что упало.

На ладошке девочки лежал маленький ключик от простого замка, хотя до этого из ящика они достали длинный ключ от металлической двери. Да и дверь теперь была старая, обитая коричневым дерматином.

Взяв ключ из рук Насти, Айрис всунула его в замок и открыла дверь. Перед ними зияла пропасть тёмного коридора, окна тут не было и в помине. Девушка вошла внутрь, её взору предстала пошарпанная запущенная квартира, с кучей старого тряпья по углам. Кухонька была маленькая, с одним окном, как собственно и бывало в таких домах. Мебель тут явно не меняли лет тридцать, да и не ремонтировали это помещение тоже. Часть дверок на шкафчиках болталась на одной петле, а другая часть вообще отсутствовала. По углам расползался и исчезал белёсый туман.

– Что произошло? – подала голос Настя, позади Айрис.

– Я знаю, не больше тебя, – ответила ей девушка, – но думаю нам надо отсюда уходить, вдруг хозяйка объявится. Что-то мне подсказывает, что тут может происходить тоже, что и с Серафимой Петровной.

Уже на улице, Айрис, погружённая в свои мысли, не обращала внимания на девочку, которая тащила далеко не маленькую сумку. Та пыхтела, но молча шагала рядом, стараясь не отставать.

Вывела девушку из задумчивости фраза Насти:

– Тётя, а ты меня в полицию не сдашь?

Айрис остановилась как вкопанная, только сейчас сообразив, что познакомилась с девочкой как-то в одностороннем порядке. А за всеми событиями представиться и позабыла. Тут на глаза ей попалась сумка в руках этой глазастой девочки, вокруг которой происходило, что-то странное, и Айрис стало стыдно.

– Нет, конечно, – ответила она, забирая сумку. – Пока поживёшь у меня, я, правда, не понимаю, как искать твою маму. Но попробовать стоит. И да, меня зовут Айрис.

Настя промолчала, но радостно сжала руку девушки и на лице у неё появилась слабая улыбка, а в глазах забрезжила надежда на будущее, где с ней всё будет в порядке.

Девушка надежд не питала, так как всё происходящее вокруг, закручивалось в очень странный клубок вокруг Насти, овиваемый белёсым туманом загадочности и мистики. А если уж быть честной, то ситуация казалась полнейшим бредом. Рассказывать кому-то было страшно, не поверят, примут за сумасшедшую. А девочке помочь надо. Айрис знала, что не сможет отпустить малышку, не найдя её родных.

– А повтори, пожалуйста, ещё раз своё имя, – попросила Настя, голос её стал более уверенным, и первичный испуг испарился как белёсый туман, кружащий по углам весь этот день.

– Айрис, – громче и медленно повторила девушка.

– Какое у тебя красивое имя. Я такого даже не слышала.

Айрис улыбнулась. Они уже прошли мост и оказались недалеко от её дома на Васильевском острове. Настя крутила головой, крепко держа девушку за руку, и явно боясь потеряться.

– А я тут ещё не была, – поведала девочка. – А до твоего дома далеко?

– Минут пять осталось, скоро придём. Устала? – Айрис внимательно посмотрела на свою, внезапно появившуюся, подопечную.

Девочка кивнула, и устало вздохнув, добавила:

– Немножко.

Дальше всю дорогу шли молча, каждая думая о своём. Настя радовалась, что в этой ситуации не осталась одна на улице. Айрис дивилась всем произошедшим странностям, и тому, как она себя ощущала весь этот день. Как, почти стойко и без явного удивления реагировала на происходящее. Хотя внутри неё вопил голос: «Этого не может быть. Это всё чушь и бред. Такого не бывает. Квартиры не исчезают на глазах. Люди не меняются в одночасье».

Сомнений не было только в одном, она всё это видела своими глазами, и если бы рядом не оказалось этой девочки, то Айрис бы и не поверила во всё происходящее, или решила бы, что сходит с ума. Но как говорилось в одном старом мультике: «С ума поодиночке сходят. Это только гриппом все вместе болеют».

Уже в подъезде девушка полюбопытствовала:

– Настюш, а с тобой часто такие странности происходят?

Девочка немного подумала, а потом, кивнув, отметила:

– Недавно стали происходить. У нас неделю назад сменилась учительница в классе, и никто этого не заметил. Как будто всё время была эта учительница. Потом появилась эта большая машина, уже третий раз она неслась на меня. Ещё был мотоциклист, он мог ехать сзади, какое-то время, чаще всего провожая меня от школы домой.

Поднимаясь по лестнице Айрис, поймала себя на мысли, что девочка очень наблюдательная. Успела заприметить мотоциклиста.

– А в каком ты классе учишься?

– В первом, уже почти во второй перешла. У нас завтра последний звонок в школе. А ты пойдёшь со мной?

Отпирая ключом, дверь своей квартиры девушка задумалась, вспоминая как ей завтра идти на работу. Занятий с детишками не было, да и все художественные работы, запланированные заранее, были сделаны. Надо только было позвонить заведующей отдела и предупредить, придумав правдоподобную причину своего отгула.

– Думаю, мы как-нибудь решим этот вопрос, – ответила она девочке. Ей самой было интересно сходить на последний звонок к этой первоклашке. А в свете последних событий, отпускать Настю куда-нибудь одну было просто страшно.

– Вот здесь у меня большая комната, дальше кухня, – знакомила девочку со своим жилищем Айрис.

– Ой, – пискнула Настя. – Домовой.

Девушка повернулась в том направлении, куда смотрела малышка. На кухне, около табурета стоял колоритный человечек, с соломенными волосами, расчёсанными на пробор, в синей рубахе и серых штанах. Аккуратный и чистый, он во все глаза смотрел на пришедших.

– Ты кто? – спросила Айрис, она очень надеялась, что сюрпризы на сегодня уже закончились.

– Ой, хозяйка прозрела, – завопил человечек. – Счастье-то какое. А-то же я устал ужо без дела сидеть, незаметно прибирая кое какую посуду.

Айрис оторопела. Вот значит, каким образом некоторые кастрюли оказывались на месте, хотя она точно помнила, что не ставила их туда, куда, в своё время, определила их бабушка. Девушка устало присела на табуретку. Домовой был последней каплей в сегодняшних приключениях.

ГЛАВА 2.Одни загадки

Утро заглянуло в окошко радостными солнечными лучиками. Айрис проснулась до будильника, и решила сначала, что всё вчерашнее приключение ей просто приснилось. Тут на диванчике рядом зашевелилась Настя, и девушка обречённо поняла, что всё происходило наяву. Тихонько встав, она пробралась на кухню, по пути очень надеясь, что хотя бы домовой ей приснился.

Чуда не случилось. Аккуратненький человечек споро орудовал на кухне, что-то уже готовя на плите и радостно приговаривая:

– Вот и хозяюшка проснулась. Завтрак уже готов, – всё это домовой, который накануне вечером представился Прохором, говорил стоя спиной к Айрис.

– Откуда ты знаешь, что я проснулась? – удивилась девушка.

– А я всегда знаю, когда моя хозяйка дома и что она в этот момент делает, – горделиво поведал Прохор.

Айрис присела на табуретку, и устало положив локти на стол, спрятала голову в руках. И вроде ведь выспалась, но тут вспомнив о вчерашнем, поняла, что проблемы только начинаются.

– Проша, что мне делать? – задала она риторический вопрос домовому, правда, не очень надеясь на совет.

– Как это «что делать»? Завтракать пора, девочку будить скоро, в школу пойдёте, – перечислял дела, намеченные с вечера Прохор.

Домовой конечно же был прав, надо было делать дела. Вот только, что делать с Настей, было совсем не понятно. Оставить девочку у себя, было бы странно, да и на каком, собственно, основании. Документов у Насти не было, вчера в её квартире они даже не догадались их поискать, а когда жилище стало уменьшаться, уже точно не до этого было. Да и как она будет жить с девочкой, если зарплаты хватает совсем впритык ей одной. А ребёнка надо кормить и одевать.

Прохор, тем временем поставил перед хозяйкой кружку с горячим чаем, а на тарелке красовалась очень симпатичная яичница, ровненькая и глазастая. Тут в проёме показалась заспанная Настя, и день закрутился, как и намечалось с вечера.

Позавтракав, они собрались на Настин последний звонок. Оказалось, что девочка накануне аккуратно развесила свою парадную форму, и сегодня её даже гладить не пришлось. Подивившись такой предусмотрительности и аккуратности первоклашки, Айрис призадумалась. Она работала с детьми уже второй год и знала, что современные дети тотально рассеяны и забывчивы. Оставляли они всё, тут же забывая, что у них это вообще было. Снятая кофточка во время занятия и забытая после, могла уже не дождаться своего маленького хозяина никогда. Пожалуй, единственное, о чём дети ещё помнили – это наличие у них телефона. Как говаривали многие педагоги: «Голову забудут, а про телефон вспомнят». Хотя попадались такие индивиды, которые и про телефон забывали, в особенности если он был простой и кнопочный, без игрушек.

Дорогу в школу Айрис узнала заранее, забежав накануне вечером к соседу, и посмотрев в интернете.

Своего компьютера у неё не предвиделось, в связи с особенностью девушки. Все мало-мальские современные электроприборы выходили из строя очень быстро стоило им только попасть в руки Айрис. Сосед Ромка долго не верил в эти сказки, когда девушка просила его посмотреть ту или иную информацию в сети. Он настойчиво предлагал своей соседке самой научиться пользоваться компьютером. Айрис умела, но больше пятнадцати минут это было чревато для самого компьютера. Когда поддавшись на уговоры, она продемонстрировала эффект, Ромка к своему компу её больше не подпускал.

Это случилось в тот год, когда девушка заканчивала ВУЗ, и ей надо было писать дипломную работу. Поиск материалов в сети требовал много времени, и сидеть у монитора по пятнадцать минут было нереально. Напросившись тогда к соседу, она уговорила поискать нужное именно его. Ромка парень был добрый. Такой настоящий ботаник, в очках и всегда в трениках с вытянутыми коленками. В компе он зависал постоянно и всегда знал, что у него там во внутренностях электронной машины глючит, и что надо поменять. В тот раз он настоял, что бы Айрис сама искала нужное и скачивала. Девушка сдалась и принялась за работу. Минут через десять она позвала хозяина и предупредила, что бы он лучше посидела рядом. Тот, пожав плечами и усмехаясь, присел на стул и когда почувствовал минут через пять запах гари, удивился. Потом испугался. Айрис среагировала вовремя, так как была научена опытом ещё в школе на уроках программирования. Она выскочила из-за стола и добежала до двери из комнаты.

Когда Ромка проверял систему, он боязливо поглядывал на девушку.

– Офигеть, ты чуть новую материнку не сожгла, – удивлённо воскликнул он. – Я же её только поменял, последняя модель. Хорошо, что на гарантии. Придётся прикинуться чайником и нести на обмен.

Девушка виновато вздохнула, но парень не обиделся. Все просьбы выполнял позже сам, не подпуская свою соседку к оборудованию, больше чем на пять минут. Дипломную работу в итоге делал Роман. Айрис тогда закармливала парня пирожками, испечёнными бабушкой, и постоянно зазывая его на обед или ужин. Ромка жил один, почти. Его родители существовали в природе, но постоянно мотались по каким-то экспедициям, и дома бывали наездами, раз в полгода, а то и реже. Парень привык существовать один, класса так с девятого. Бабушка Айрис всегда сокрушалась по этому поводу и удивлялась, как такой молодой мальчик живёт один, и ведь никого домой не водит, сам в школу ходит, за продуктами и даже порядок, какой-никакой дома поддерживает.

Так они и жили по-соседски, помогая друг другу, чем могли.

К школе Айрис и Настя подошли вовремя, первоклассники толпились около своих учительниц, и девочка быстро показала, куда ей надо. На то, что девочку привела совсем не мама, никто не обратил внимания. И Айрис это снова показалось странным. Хотя со вчерашнего дня странным было всё.

– Громова Анастасия, – позвала учительница, высокая молодая женщина, с прямыми чёрными волосами, подстриженными под каре и, нелепым в данной ситуации, ярким макияжем.

Айрис почувствовала, как маленькая подопечная потянула её в гущу своих одноклассников, видимо, не собираясь отпускать руку девушки.

– Настя, – деловым и серьёзным тоном обратилась к девочке учительница, – у нас заболела Лиза Белова, и мы решили, что ты, вместо Лизы будешь давать последний звонок.

После этих слов учительница всучила девочке большой колокольчик и помахала рукой, кому-то справа. Тут же, около них появился высокий крупный парень, явно выпускник, предположительно одиннадцатого класса. Айрис, стоящая всё время рядом, недоумённо наблюдала за происходящим. Настя, молча, слушала учительницу, послушно держа колокольчик, и терпеливо ждала, пока ей цепляли на голову два белых банта. Девушке казалось, что она периодически замечает белёсый туман, но как-то неуловимо, уголками глаз. Стоило повернуться и видение исчезало. Но при этом было ощущение какой-то неестественности. А то, что учительница не обратила внимания на спутницу девочки, вообще казалось просто за гранью понимания. Хоть бы поинтересовалась, кто это и где мама.

Тем временем парень водрузил Настю себе на плечо и понёс по кругу, перед выстроенными рядами первоклассников и выпускников. Айрис поглядывала по сторонам, но стараясь держать в поле видимости девочку, которая старательно трясла колокольчиком и через силу улыбалась, своей красивой кукольной улыбкой. Буквально на глазах лицо ребёнка стало серьёзно настороженным. Айрис огляделась. Девочка заёрзала на плече парня, тот явно перепугался, боясь, что малышка сверзится вниз. Не дойдя буквально пару метров до конца, он, придерживая Настю, аккуратно поставил её на землю, облегчённо выдохнул и пошёл улыбаться всем, по пути к своему классу.

Девочка быстро подскочила к Айрис и, потянув её к себе, шепнула:

– Там мотоциклист.

Айрис посмотрела в указанном направлении и действительно увидела парня в чёрном одеянии, на чёрном мотоцикле, занявшего выжидательную позицию на углу школы. Рядом стояла чья-то мама, любопытно оглянувшаяся в том направлении, куда указала девочка из класса её сына.

– Что там? – заинтересованно спросила она у Айрис.

– А вы никого не видите на углу школы? – решила проверить свою догадку девушка.

Женщина пошарила глазами по сторонам и ответила:

– Вижу только кошку, которая из-за угла выходит.

Айрис присмотрелась, вот из-за мотоциклиста вышло животное, грязно серого цвета, с вздыбленной шерстью и шальными глазами. Было не понятно, что видела кошка, но вот то, что она чувствовала неладное рядом – казалось очевидным. Настя уже крепко сжимала руку девушки, видимо, больше не собираясь с ней расставаться. Айрис тоже вся напряглась, решив, что из школы они постараются выбраться незаметно, по возможности.

После линейки малышей отвели по классам, а родителей оставили ждать своих чад в коридоре. Девушка тем временем пошла, поискать возможности отступления. Школа была типовая, стандартная, таких в советское время было построено не мало по всей нашей огромной стране. Айрис сама училась в заведении с подобной планировкой. Пара запасных выходов была открыта. Немного поразмыслив, она выбрала тот, который был справа от парадного входа, оттуда можно было небольшим кружным путём добраться до её дома, исчезнув из поля зрения мотоциклиста. Очень не хотелось, что бы новое жилище девочки выследили.

Правда у Айрис возникала мысль, что может, стоит прижать мотоциклиста к стенке и вызнать, чего он таскается за ребёнком. Но это означало выдать себя, и показать, что она его видит. И где-то внутри себя, всё тем же шестым чувством, невесть откуда появившимся, девушка понимала, что делать этого не стоит.

В итоге она дождалась Настю, и они отправились намеченным путём, через пожарный выход. Прогулка по городу оказалась приятной. Погода в этот день была тёплая и солнечная. Девочка весело щебетала всю дорогу, как-то уж больно спокойно воспринимая происходящее. Айрис казалось, что Настя ничуть не удивлена, хотя конечно может это была такая защитная реакция.

Настенька вела себя скромно, в магазине ничего не просила, ела всё что дают. Может потому, что стеснялась, а может просто такая сама по себе была.

Вечером у Айрис собрались друзья, которые любили песни под гитару и общение в дружеской обстановке на философские темы. Настя во все глаза смотрела на гостей и внимательно слушала песни, девочке очень нравилось в этом необычном новом доме.

Когда гости разошлись, было уже поздно. Настя, которую отправили спать часом раньше, лежала в кровати, прислушиваясь к приглушённым разговорам за дверью. Выпроводив гостей Айрис, пришла в спальню. Стараясь не шуметь, она начала раздеваться при свете ночника, и тут девочка подала голос:

– Айрис, а откуда ты знаешь эльфийский язык?

Девушка ошарашенно уставилась в темноту, в направлении голоса девочки.

– А ты чего не спишь? – вопросом на вопрос ответила она.

– Тебя ждала, одной страшно, – ответила Настя, и повторила свой вопрос.

Присев на кровать Айрис задумалась. Она иногда пела песни, на незнакомом языке, просто так получалось. Слова появлялись сами, из ниоткуда, укладывались в мелодию и звучали вместе с музыкой. От девушки требовалось побыть голосом, явив миру незнакомые, но такие завораживающие звуки.

– Настенька, это не эльфийский язык, это просто набор звуков, которые я пою голосом. Они складываются в замысловатые и не знакомые слова, получаются вот такие песни, – спокойно и дружелюбно объясняла она девочке.

– То есть ты не знаешь, что поёшь по-эльфийски? – настаивала на своём девочка.

Айрис устало вздохнула и ласково сказала:

– Фантазёрка ты у меня, сказок насмотрелась.

Девочка отрицательно замотала в темноте головой и сказала:

– Я знаю язык эльфов и могу тебе перевести, о чём ты пела песню.

Тут уже Айрис открыла рот от удивления и нашарив рукой настольную лампу на тумбочке, включила её.

– Ты считаешь, что моя песня переводима?

Девочка радостно кивнула, потом на минуту задумалась и начала рассказывать содержание песни, которую вечером слышала от Айрис.

– Ты пела о доме, в котором жила с бабушкой. Твои родители погибли, когда ты была совсем малышкой и теперь иногда грустишь. Сейчас бывает грустно от того, что и бабушка покинула тебя. А тебе так хочется, что бы рядом был кто-то родной и близкий, – Настя закончила своё незамысловатое повествование и грустно посмотрела на Айрис. – А ты, правда, осталась маленькой без папы и мамы?

Девушка кивнула и присела на кровать к Насте. Ей было удивительно, что девочка так точно передала историю её детства, хотя ей ничего не рассказывали. Это казалось сказкой, что её пение можно принять за какую-то эльфийскую песню. Очень давно, когда Айрис только училась играть на гитаре, ей сначала снились эти песни, и она начала их петь наяву, с детства считая этот язык своим собственным. Сначала она пела только бабушке, но, уже повзрослев, и в кругу друзей, и была поражена реакцией своих слушателей. Они называли это волшебством, что её необычные песни будоражили в них, что-то глубокое и очень нежное. Некоторые плакали под её песни, хотя конечно не понимали ни слова. И теперь это было визитной карточкой Айрис в кругу её благодарных слушателей.

– Я завтра тебе спою свои другие песни и ты мне скажешь, понимаешь ли ты их или нет, – ласково погладив по русым волосам девочку, сказала Айрис.

Настя радостно согласилась и присев рядом с девушкой погладила её по волосам.

– У тебя такие мягкие волосы, ты их не красишь? – Настя трогала белые локоны Айрис.

– Нет, я с рождения блондинка, – весело ответила девушка. – А ещё у меня белые брови и ресницы, и поэтому их видно на моём лице только когда оно загорелое.

– А почему ты не красишься? Моя мама всегда с утра наносила макияж.

– А я не люблю краситься, и считаю это пустой тратой времени. Хотя конечно бываю ситуации, когда я немного подкрашиваю реснички и губы. Но такое случается крайне редко.

– Ты необычная, – сделала вывод Настя. – И мне с тобой нравится. Можно я останусь с тобой насовсем?

Айрис тяжко вздохнула и ответила:

– Ты очень хорошая девочка, но боюсь я не смогу тебя прокормить. Моей зарплаты едва хватает мне одной. А тебя ведь надо одевать и кормить, а сборы в школу вообще страх божий.

– А мама моя нигде не работала и говорила, что государство ей платит, что бы она со мной занималась. Давай ты тоже так всё оформишь, и я останусь с тобой.

Айрис задумалась. Это было очень странным. Насколько ей было известно – наше государство не платило денег за сидение с детьми школьного возраста. В многодетных семьях существовали какие-то пособия, но тут-то всего одна девочка. Какие деньги и за что. Если только предположить, что Настя не приходилась той женщине родным ребёнком, а была под опекой, но в этом случае на пособие навряд ли можно прокормить ещё и взрослую женщину – которая всё-таки должна работать. Девочка тем временем выжидательно смотрела на Айрис, терпеливо ожидая ответа на свой вопрос.

– Я подумаю, что можно сделать, – пообещала Айрис. – А пока давай спать. Как говорят на Руси: «Утро вечера мудренее».

Уложив девочку, она расстелила свою постель и легла, прокручивая в голове прошедший день. Вопросов возникало всё больше и больше, а вот где на них ответы искать было совершенно не понятно. Что делать с Настей было тоже не ясно. Можно ли оставить девочку у себя и как это всё оформить, она не представляла. Но в любом случае надо было поискать хоть каких-то родных девочки. Если это возможно.

ГЛАВА 3. С чего начать?

Вся следующая неделя пролетела в сплошных заботах на работе Айрис. Готовили помещение для выставки какого-то местного художника, малоизвестного, но очень амбициозного. Каждый день он прибегал в Дом культуры с самого утра, к открытию здания уже переминаясь перед дверями и возмущаясь, что они недобросовестно поздно приходят на работу. При этом учитывая, что его выставка была организована районными властями и ни копейки прибыли самому Дому культуры не приносила.

Айрис приходилось брать с собой Настю, так как оставлять на целый день девочку одну ей не хотелось. Малышка безропотно рано ложилась спать и так же рано вставала. Ей явно нравилось ходить в Дом культуры. Айрис придумала сказку о родственнице, которая приехала из деревни вместе с дочкой погостить, и попала в больницу. Коллеги верили и лишних вопросов не задавали. Плюс был в том, что все взрослые, привыкшие работать с детьми, жалели девочку и подкармливали. У Айрис на целую неделю, отпала проблема, чем кормить ребёнка в дневное время.

Вечером девушка рада была добраться до кровати и лечь спать. Уставала так сильно она на работе, пожалуй, по вине того, чью выставку они устраивали, а ей приходилось придумывать декорации, оформлять и менять каждый раз придуманную и одобренную накануне экспозицию. Выносить мозг умеют не только женщины, некоторые индивиды в штанах и гордо величающие себя мужчинами, хуже опытной скандалистки в вагоне метро, которой нечаянно в толкучке, наступили на ногу.

Чтобы оградить ребёнка от этого противного мужчины, Айрис оставляла её в своём кабинете, предоставив девочке краски и кисточки, и давая волю рисовать сколько захочется.

Всю эту суматошную неделю Айрис иногда вспоминала, что надо как-то озадачиться поисками родных девочки. В рабочей напряжёнке мыслей по этому поводу не приходило, оставалось ждать когда закончится эта злосчастная выставка, после чего можно будет выдохнуть и спокойно подумать.

Как-то вечером Настя напомнила, что было обещание, спеть на эльфийском языке.

– Прости меня Настёна, – повинилась девушка. – Сил совсем у меня нет, вот пройдёт эта шальная неделя, я отдохну и выполню обещание.

Девочка как-то задумчиво посмотрена на Айрис, залезла ей за спину и положила обе ладошки на виски девушки.

– Что ты делаешь? – полюбопытствовала Айрис.

– Мама моя говорила, что ей очень помогает при головных болях, когда я так руки ложу.

Айрис прислушалась к ощущениям. Голова у неё не болела изначально, но сумбур присутствовал, так как если тебя постоянно тормошат и дёргают, ясности не прибавляет, а только сбивает. Через пару минут она почувствовала, как голова проясняется, и дневная суматоха отходят на дальний план. Мысли становятся более позитивными и лёгкими.

– А ты волшебница, – заметила она девочке. Настя на похвалу скромно опустила руки и присела рядом.

– Ты пока отдохни, а руки я могу тебе каждый вечер прикладывать, усталость снимать.

Айрис задумчиво смотрела на такую, почти взрослую малышку. Девочке было пока ещё семь лет, но она как-то по-взрослому смотрела на мир. За время общения с ней удалось выяснить, что её мать попивала, хоть и старалась держать девочку в чистоте и порядке. Удивляло только, откуда она брала деньги, если со слов Насти не работала. Вещи девочки, которые она успела прихватить из своей квартиры, были добротные и недешёвые. Хотя всё что касалось малышки, было странным и таинственным.

Выставка прошла, на удивление, спокойно. Буквально накануне, когда художник достал уже всех кого мог, Айрис в сердцах сказала:

– Да замолчите вы в конце концов!

И художник замолчал, по-настоящему, он открывал рот, а ни одного звука оттуда не вылетало. Весь «Дом культуры» выдохнул с облегчением, решив, что он от чрезмерно нервного состояния потерял голос. Подумали, что это временное явление и махнули на него рукой, продолжая заниматься своими делами.

Айрис удивилась такому эффекту своих слов, но потом всё-таки решила, что это просто совпадение и тоже перестала обращать внимание на онемевшего художника, творчество которого не вызывала никакого позитива. Хотелось сбежать подальше в лес, где щебечут птички, и зеленеет травка.

Картины художника были достаточно мрачны, он рисовал нашу действительность, правда, только худшую её сторону. Алкоголики валялись по лавкам, в грудах мусора. Раскрасневшаяся тучная тётка уснула мордой в салате. Бомж, роющийся в мусорном баке. Радовало только то, что их Дом культуры был районный и люди сюда шли не толпами. Случайные прохожие, обратившие внимание на рекламный плакат, очень быстро ретировались и благополучно сбегали, на входе натолкнувшись на картину, с изображением городской свалки и людей в лохмотьях на ней. Айрис специально разместила самый противный и омерзительный шедевр на входе, что бы стразу было видно, что тут за творчество.

По окончании мероприятия под названием «Выставка художника Н*», девушке выдали на работе целых три выходных.

Первый выходной начался с долгого сна, отсыпались и Айрис и Настя. Девочка проснулась первой и, прошлёпав босиком в кухню, попросила Прохора приготовить ей завтрак.

– Ну как у вас там дела? – полюбопытствовал домовой.

– Да нормально, – сонно ответила Настя, периодически позёвывая. – Айрис спит, устала. Я немного снимала её усталость, как могла. Но я ещё не очень многое могу, поэтому теперь ей надо поспать.

Прохор понимающе покачал головой и молча принялся за завтрак.

– Вы тут уже без меня хозяйничаете? – раздался тихий голос хозяйки.

– Ура, Айрис проснулась, – радостно воскликнула Настя. – А мне Прохор завтрак приготовил.

– Это хорошо, что вы без меня справляетесь, – одобрительно похвалила их девушка. – Значит, вас можно одних оставлять.

Тут она оглядела свою кухню, и задумчиво произнесла:

– Какой у меня тут порядок, прям, блестит всё. Проша, ты просто клад.

Домовой покраснел от похвалы, и немного приосанившись, довольно выпятил грудь.

После завтрака Айрис задумалась о деле насущном, то есть о том, как же быть с Настей. Ничего не придумав решила сходить к Ромке и всё рассказать. Сосед, был дома и терпеливо выслушал всю историю с девочкой.

– Вот если бы я тебя не знал, решил, что ты всё выдумала, – вынес свой вердикт парень, – совершенно нереальные вещи ты мне рассказываешь.

– Я вообще, когда все события происходили, себя чувствовала, как пыльным мешком прибитая, – задумчиво почёсывая висок, ответила Айрис. – Самой казалось, что это бред какой-то. Квартира Насти меня доконала. Ром, это ведь реально страшно, когда ты в помещении, а оно на глазах уменьшается. Казалось, что вообще сожмётся до точки, вместе с нами.

– Н-да, – протянул Ромка и замолчал, что посоветовать Айрис он даже не представлял.

– Надо как-то родственников начать искать, а я даже не знаю с чего начать, – посетовала девушка.

– О, – Ромка выставил указательный палец вверх. – У тебя же одноклассник есть, ты говорила, закончил школу милиции и в опера подался.

Айрис восхищённо уставилась на соседа:

– Я про него и забыла вовсе. Только у меня нет никаких его координат.

Роман скептически посмотрел на девушку и снисходительно напомнил:

– За, то есть социальные сети, где-нибудь, да он и найдётся.

Искали Глеба Бояринцева не долго.

– Хорошо, что его не Лёша или Серёжа зовут, – заметил Рома. – А-то мы бы его искать замучались. А теперь тебя будем регистрировать в контакте.

– Зачем? – удивилась Айрис, такого поворота событий она совсем не ожидала.

– А ты считаешь, будет нормально, если ему буду писать послания я, от твоего лица.

– Нормально, он не удивится, что не я в компе, я же в школе на уроках информатики немного технику подпортила. Там мы и выяснили эту мою особенность.

– Вот он так тебе, попрошествии стольких лет и помнит, про особенности всех своих одноклассниц.

– Я не все, это – во-первых. А во-вторых – я ему нравилась, и он на той информатике всегда со мной сидел. Думаю, вспомнит.

Ромка считал, что Айрис наивная, но сообщение парню отправил, с номером девушки и просьбой перезвонить.

Глеб позвонил где-то через час. Радостно сообщил, что был бы рад повидаться с одноклассницей, и охотно принял приглашение на вечерний чай.

– Проша, а ты можешь, что-нибудь испечь? – полюбопытствовала Айрис у домового, будучи уже у себя дома и соображая, чем бы гостя угостить.

– Могу хозяюшка, только у нас продуктов почти не осталось, – посетовал Прохор. – В магазин бы сходить.

– Это я мигом. Вчера зарплату выдали, только список составьте, – обрадовалась Айрис и пошла собираться.

Когда она вышла из комнаты, готовая к походу в магазин, застала своих домочадцев за занятием издалека не понятным. Настя сидела за столом, а Прохор склонился рядом и что-то шептал вроде.

– Чего делаете? – задала она вопрос, подойдя поближе.

– Список продуктов составляем, – ответила Настя, поднимая в руке лист в клеточку, исписанный детским крупным почерком, почти полностью.

– Ого, сколько вы всего понаписали, – Айрис глянула на исписанный лист, гадая, хватит ли денег, на всё необходимое. – Боюсь я по вашим запросам, сгину под весом продуктов по пути.

– Тут не много, – начал оправдываться домовой, – просто у Настеньки почерк крупный очень. Хотя пару пачек муки купить бы не помешало, а это уже четыре килограмма.

– Так, друзья мои, надо разделить наши покупки на несколько дней, – командным тоном произнесла девушка и забрала листок с записями. Пробежала его глазами и поняла, что, пожалуй, по деньгам тут всё очень даже нормально, а вот вес как-то надо уменьшить. – Вот сегодня я возьму картошку, гречу… Прохор, а у нас, что все крупы кончились?

Айрис поймала себя на мысли, что с появлением домового, вернее, с его явным проявлением, она совсем не следила за запасами. Всё-таки наличие помощника на кухне расслабляет.

– Да, хозяюшка, кончились, – Прохор виновато опустил глаза, будто это его вина была закупать продукты.

– Надо составить график покупок и повесить его на холодильник, – Айрис задумалась, – Прош, а ты писать умеешь?

– Никак нет, не грамотный я, – и снова виноватый взгляд, опушенный к полу. Не хватало только шарканья ножкой, для полноты картины.

– Ну, – протянула Айрис, – тогда надо пока подумать, я запишу, составлю табличку, и мы впишем, что когда покупать. Это в первую очередь касается того, что тяжело нести.

Прохор соглашался. Настя внимательно слушала, потом предложила:

– Я могу с тобой в магазин сходить, в мой школьный рюкзак много влезет продуктов.

Девушка посмотрела на малышку и вспомнила, как видела первоклашку в прошлом году, у той ранец за спиной был больше самой хозяйки. Одевала она его только с помощью взрослого человека. Поэтому предложение девочки Айрис приняла, решив сложить в рюкзак не очень тяжёлые, но ёмкие продукты.

Поход в магазин прошёл благополучно, и куплено было всё по списку, плюс шоколадка маленькой помощнице и новый веник Проше.

Глеба ждали, как дорого гостя. Одноклассник не особо изменился за прошедшие годы. Немного возмужал, и чуть-чуть похорошел. В школе он был любимчиком девчонок, засматривались на симпатичного парня многие, сейчас, наверное, не меньше.

– Ты не изменился совсем, Бояринцев, – заметила она, улыбаясь и впуская гостя в квартиру.

– А ты похорошела, – с улыбкой заметил Глеб, – Айрис Лассен… – протяжно, будто смакуя имя девушки, протянул он, – я тебя вспоминал на днях, а тут и ты написала, вернее твой Роман. Он тебе кто, кстати?

Айрис рассмеялась:

– Ты как всегда, в своём репертуаре. Бесцеремонно спрашиваешь.

– А зачем церемонии разводить? Я ещё рассчитываю на свидание тебя пригласить, и мне совсем не хочется, что бы какой-то Ромка мне в глаз зарядил из-за тебя.

– Не зарядит, – усмехнувшись, успокоила одноклассника Айрис, – он просто мой сосед, и просто хороший друг. Хотя, если ты меня обидишь, может и вступиться.

Глеб балагурил, на каждом шагу отвешивая комплименты, но уже за чашкой чая и вкусным пирогом, испечённым домовым, посерьёзнел и спросил:

– У тебя, наверное, ко мне есть какое-то дело?

– Как ты догадался? – Айрис удивлённо вскинула брови.

– Ну, я как-никак опер, хоть и молодой, вижу людей немного.

– Тут такое дело, – Айрис немного замялась, глядя на шевелюру вьющихся каштановых волос Глеба, которой завидовали многие девчонки их класса. – Моя подопечная Настя, попала ко мне очень странным путём.

Выложив всё как на духу, девушка уставилась на ошарашенного одноклассника.

– Айрис…, – он вкрадчиво и тихо позвал, – ты веришь, в то, что ты только что мне рассказала?

Девушка горестно вздохнула и, кивнув, ответила:

– Если бы всё это не случилось со мной, я бы, наверное, тебя и разыскивать не стала.

Глеб взялся за голову, вся его напускная весёлость слетела, как туман под первыми лучами солнца.

– Да, я как опер просто не могу в это поверить. Это же бред какой-то, – он вскочил и нервно заходил по комнате.

– Глеб, мне надо найти родственников девочки, – напомнила свою просьбу Айрис.

Одноклассник сел обратно и хмуро посмотрев на собеседницу, вздохнул.

– Зови свою подопечную сюда, будем пытать, – упавшим голосом произнёс Глеб.

– В смысле – пытать? – смутилась Айрис.

– Да, расспрошу я ребёнка, прям вот подумала, что я тут пытки устрою над семилетней девочкой, – обречённо глянув на свою одноклассницу, пояснил молодой опер.

Айрис привела Настю, которая смирно читала в комнате.

– Расскажи мне, пожалуйста, Настенька, как звали твою маму, и если помнишь, когда у неё было день рождения? Помнишь, что-нибудь?

Девочка неуверенно кивнула и начала говорить:

– Мою маму зовут Громова Марина Сергеевна, день рождения у неё в мужской праздник, мы в школе в этот день мальчиков поздравляли.

– Двадцать третьего февраля? – подсказал Глеб, девочка кивнула. – А вы всегда жили в Питере?

– Нет, переехали недавно, я ещё в садик ходила, мама говорила, что от какой-то двоюродной бабушки осталась квартира в наследство, – девочка во все глаза смотрела на допрашивавшего её мужчину.

– В каком городе вы жили, помнишь?

Настя задумалась, очень старательно вспоминая.

– Вы жила далеко отсюда, надо было ехать на поезде, или лететь на самолёте? – задавал наводящие вопросы Глеб.

Девочка рассмеялась, и ответила:

– Мы приехали на автобусе. Город у нас был маленький и как-то он назывался, помню только слово село.

– Красное село? – догадалась Айрис.

– Да, – радостно подтвердила Настя, – точно. Красное село.

– А сколько лет твоей маме, было – знаешь? – задал последний вопрос Глеб.

Настя нахмурилась и, пожав плечами, ответила:

– То ли тридцать три, то ли тридцать четыре. Я не помню, точно.

– Хорошо, можешь идти – заниматься своими делами, – отпустил девочку Глеб.

Та радостно ускакала читать, хотя, наверное, девочка бы предпочла посидеть с взрослыми, но дяденька так серьёзно задавал вопросы, что захотелось спрятаться.

– Что будешь делать? – полюбопытствовала Айрис.

– Пока поищу по базе по данным матери. Если она с милицией-полицией не пересекалась за свою жизнь, то это трудно, а если побухивала, как ты говоришь, так может чего по своим каналам и нарою.

– Спасибо тебе Глеб, – Айрис немного виновато глянула насвоего одноклассника.

– Я рассчитываю на свидание, – лукаво подмигнув, напомнил Глеб.

Девушка промолчала, и схватилась за кружку, с уже почти остывшим чаем.

– Что это? – глухим осипшим голосом, совершенно неожиданно спросил одноклассник, который тоже успел уже взяться за кружку.

Айрис подняла глаза и обернулась, в том направлении, куда уставился Глеб.

– До-мо-вой…, – медленно и протяжно ответила девушка, понимая на кого, так ошарашено смотрит одноклассник, поистине у него сегодня оказался просто умопомрачительный вечер.

Откинувшись на спинку дивана, Глеб закрыл глаза. Потом открыл, картина не изменилась. Проша стоял в той же позе, почти не шевелясь.

– Да он же не живой, – подскочив с дивана, парень подошёл к домовому. Зря он это сделал, ох, зря. Прохор, изображавший статую, испугался и шмыгнул за шкаф, стоящий справа от окна.

Глеб остановился как вкопанный, потом медленно опустился на стоящую рядом табуретку.

– Айрис, ты меня с ума решила свести? Я тебе чем-то в школе насолил, что ты теперь отыгрываешься?

– Нет, если честно, я не предполагала, что ты его увидишь, – девушка немного виновато посмотрела на парня. – Все кто у меня в гостях бывал, за это время, Прошу не видели. Только я и Настя.

– И что это означает? – устало спросил Глеб.

Девушка пожала плечами, а домовой выглянул из-за шкафа и сказал:

– Это означает, что ты не человек.

– О, боже. Он ещё и разговаривает, – Глеб закатил глаза, громко вздохнув.

– А чего мне молчать, что ли? – Прохор сделал вид, что обиделся.

Молодой опер, не верящий ни в бога, ни в беса сделала три глубоких вдоха, а потом спросил:

– Что значит – я не человек?

– Способности у тебя есть, магические, раз ты меня видишь, – пояснил домовой, уже покинув своё укрытие и подойдя ближе к собеседнику.

Глеб расхохотался, правда, как-то совсем не весело.

– Айрис, – обратился он к девушке, решив не обращать внимания на домовую нечисть. – Я к тебе шёл с такой радостью, а теперь вот и не знаю, что думать. Давай договоримся так. Я помогу тебе поискать родню Насти, по своим полицейским каналам. Ни в какую белиберду с магией я не верю, и как ты провернула трюк с домовым я не представляю, и думать об этом не буду. Всё, на этом мы с тобой попрощаемся, и я позвоню, как только что-то узнаю.

Глеб натурально сбегал, от когда-то так нравившейся ему девочки из класса.

ГЛАВА 4. Послание от бабушки

– Вот и сбежал мой одноклассник, боюсь, что и делом заниматься не будет, для отмазки пообещал, – сокрушённо поделилась своими мыслями Айрис, после того, как захлопнулась дверь за Глебом Бояринцевым, симпатичным молодым человеком, испугавшимся домового.

– Будет, ещё как будет, – с усмешкой произнёс Прохор, наливая своей хозяйке чай. – Как только со своим домовым познакомится, так и никуда уже не денется.

– С каким это – своим домовым? – девушка нахмурилась.

– Есть у него домовой, только он его не видел до сегодняшнего дня. Теперь увидит.

– Прош, а отчего это зависит, видят вас люди или нет? – Айрис присела за стол, взяла кусок пирога, почти не тронутого и принялась, его есть, пристально глядя на домового.

– Да от способностей этих самых и зависит. До определённого момента они в человеке спят, в ком-то никогда не просыпаются. А вот у некоторых, как у тебя, например, пробудились. Теперь к этому привыкать надобно, и учиться жить дальше.

Девушка задумалась, жить под опекой домового ей очень нравилось, по хозяйству помогал, уборку делал, готовил, в конце концов. Чем плохо? Хотя, молодому человеку, полицейскому, оперативнику – наверное, стрёмно. Но в итоге, он, же и в выгоде окажется. Пришёл домой, а тут тебе приготовлено и прибрано. Жены не надо.

«Интересно, – подумала Айрис, – а как быть домовому, когда жена у видящего хозяина обычная женщина, надо спросить у Прохора». Огляделась, а домового-то и не видно.

– Прош, – позвала девушка, – а ты где?

– Тут я, тут, хозяюшка, – послышалось откуда-то из угла кухни, где стоял шкафчик, в данный момент, немного сдвинутый со своего обычного места.

Пыхтя и покряхтывая, Прохор вылез из-за шкафа, что-то прижимая к груди. Доковыляв до стола, водрузил на него шкатулку. Айрис потрогала её, вещь явно была старая, дерево местами потрескалось, рисунок различался с трудом.

– Это бабушка твоя просила передать, – сообщил домовой, присаживаясь на стул.

Посмотрев на домового исподлобья, Айрис притянула шкатулку поближе, погладила, потом открыла. Внутри лежали очки и компас, а на самом дне угадывалось письмо. Повертев очки в руках, девушка водрузила их на нос и огляделась.

– Зачем это? – недоумённо пожимая плечами, спросила Айрис, изменений в зрении она не заметила.

– Там письмо должно быть, – Проша всем своим видом показывал, что надо начать именно с этого.

– А почему ты мне шкатулку сразу не отдал, как только я тебя видеть начала? – хмурясь, поинтересовалась девушка.

– Бабушка твоя, строго-настрого наказала, отдать только тогда, когда ты попривыкнешь к реальности, – немного виновато ответил домовой.

Отложив компас и очки в сторону, Айрис достала конверт, такой совсем простой конверт, ещё советских времён с маркой за пять копеек. Внутри оказался лист бумаги свёрнутый вчетверо. Бумага казалась старой, тонкой, похожей на пергамент. Развернув послание, девушка принялась читать:

«Дорогая моя внучка! Если ты читаешь это письмо, значит, твои способности проснулись тогда, когда меня уже нет в живых. Надеюсь, что у тебя всё хорошо, и ты не сильно испугалась происходящему.

Наверное, я тебя огорчу, сообщив, что способности навряд ли принесут тебе богатство и облегчение. Это скорее служение и ноша, чем развлечение и радость. Какими будут твои возможности, я не знаю, но могу описать свои.

Я лечила людей, знала, кому какую травку надо попить, какой сбор сделать. Умела по ауре подбирать индивидуальное сочетание трав.

В шкатулке для тебя лежат две вещи: компас и очки. Это обучающие предметы, и нужны тебе будут, максимально, первые полгода. Компас помогает найти нужное направление, а очки видеть искомое. Потребность в предметах через некоторое время пропадёт, так как всё это ты сможешь делать без них. Убери их до лучших времён, думаю, они могут понадобиться в будущем твоей внучке. Да, дар передаётся через поколение.

Это письмо сохрани, оно не простое, тут могут появиться ответы в трудную минуту. В нужное время, ты сможешь очистить листок, и написать новое послание – если это потребуется. Если надобности не возникнет, то советую объяснить своей внучке свойства этого листка, что бы она могла им воспользоваться, при необходимости.

Ну, вот и всё. Будут вопросы, доставай письмо и фокусируй внимание на проблеме, может, узнаешь ответ.

С любовью, к тебе, моя внученька. Твоя бабушка».

Перечитав письмо ещё пару раз, Айрис грустно вздохнула и убрала его обратно в конверт. Воспоминания нахлынули неожиданно, и как-то совсем не весело. Милая бабушка, как иногда не хватало рядом этого любящего и родного человека. И если у сверстниц оставались родители, которые могли быть и поддержкой и плечом, в нужную минуту, то у Айрис этого не осталось. Одна она была в этом большом мире – мире людей.

– Прош, – позвала она домового. – А ты помнишь, как у бабушки дар проснулся?

Присев на табурет, Прохор кивнул и начал рассказ:

– Начну я, наверное, издалека. С твоей прапрабабушки. Она меня приютила, когда мой дом сгорел, к себе позвала. Так я в вашей семье и очутился. Твоя прапра была очень хорошим врачом, именно благодаря дару она лечила в те времена настолько безнадёжных больных, что все диву давались. Считали, что у неё талант. Ей муж тоже был очень хорошим хирургом. Они мечтали, что их дети будут врачами, дочь и сын поддержали родителей, выучились, стали работать в больницах. Революцию пережили почти безболезненно, держа нейтралитет и работая, как и прежде. Болели люди независимо от своих политических взглядов. Разное у них в жизни было, но вот твоя бабушка в институт не поступила, шла война, и она работала после школы санитаркой в госпитале. Её дар тогда и открылся, многим она помогла. После войны выучилась на медсестру, так и, проработав всю жизнь в отделении гинекологии, это ты и так знаешь, – Прохор деланно вздохнул и, увидев, что Айрис кивнула, продолжил:

– Многим бабушка твоя помогала, но тебе судьбы медика не хотела, поэтому и водила тебя на разные творческие кружки, чтобы ты себя искала. Она говорила, что профессия врача сейчас, хоть и востребованная, но не особо уважаемая. Надеялась, что твой дар по-другому проявится.

– Ой, а где у нас ребёнок, – спохватилась Айрис, сообразив, что давно не видно Насти.

– Спит ребёнок, – буркнул домовой.

– Уже? – девушка глянула на часы и вздохнула. Стрелочки показывали половину двенадцатого. За всеми событиями дня она совершенно забыла о времени.

– На удивление дисциплинированный ребёнок, – заметил Прохор. – Что-то подсказывает мне – детство у неё совсем не детское.

Айрис задумалась, уже зная, что мама девочки выпивала, а о других подробностях жизни Насти она старалась не спрашивать, чтобы не бередить душевные раны ребёнка. Сейчас хватало других проблем, поэтому, зачем ворошить прошлое и лишний раз напоминать о боли. В особенности, если это семилетний ребёнок.

Из раздумий девушку вывел резкий звонок телефона, в такое позднее время показавшийся чрезмерно громким.

– Да, – тихо ответила Айрис.

– Айрис, – разразилась трубка истошным криком одноклассника, покинувшего недавно эту гостеприимную обитель.

– Ты чего орёшь? – настороженно спросила девушка, машинально отодвигая трубку подальше от уха, как будто она могла причинить ей вред.

– Что ты со мной сделала? – громко вопрошал Глеб.

– В смысле?

– У меня домовой дома, ты чего сделала?

Айрис прыснула, потом громко и отчётливо ответила:

– Бояринцев, ты совсем спятил, я тут, что на раздаче домовых работаю?

В трубке раздалось пыхтение, потом, немного притихший голос сказал:

– Ну, у тебя дома домовой, я решил, что ты меня чем-то заразила и теперь эти чудеса за мной по пятам ходить будут.

– Да, – протянула Айрис, – логика прям вот, ну… суперского опера.

Девушка натурально представила, как её одноклассничек, придя домой обнаружил там такую себе забавную нечисть, которую раньше не замечал.

– А что мне прикажешь думать, раньше у меня его не было, – почти фальцетом, чуть не плача ответил Глеб. – Откуда он тут?

– Вот у него и спроси, – спокойным учительским тоном ответила Айрис. – Он у тебя давно живёт, я предполагаю, но теперь ты его увидел.

– И что мне с ним делать? – уже почти спокойным голосом спросил, взявший себя в руки, Глеб.

– Глебушка, ты не переживай, – почти ласково произнесла девушка. – Домовые – существа очень полезные, они дом в порядке держат, чистоту соблюдают. Мой вот готовит хорошо, главное продукты не забывать покупать.

– Да? – в трубке раздался настороженный голос одноклассника, мягкость в голосе Айрис ему показалась подозрительной.

– Да, Глеб, именно так, – уже обычным уставшим голосом ответила она. – Поговори с домовым, если не будешь устраивать допрос с пристрастием, он сам охотно тебе всё расскажет.

– Слушай, ну вот почему ты от всей этой чертовщины не шарахаешься, такая спокойная, аж стукнуть тебя хочется, – снова раздражаясь, возопил Глеб.

– У меня характер нордический: скандинавско-прибалтийский – поэтому я всё воспринимаю более-менее спокойно, – ответила Айрис и попрощалась с одноклассником, напомнив ему, что вообще-то на улице ночь, и она очень хочет спать.

– Прош, скажи мне, пожалуйста, у Глеба тоже дар открылся? – попивая перед сном чай, поинтересовалась Айрис.

– Наверняка, – ответил Прохор. – Домовой есть, значит, кто-то из его предков с даром был.

– А почему дар передаётся от бабушки, или дедушки к внукам?

– Я только предполагаю, поэтому мои догадки могут быть не достоверными, – начал тянуть домовой.

– Да говори уж, хоть догадки, – настойчиво потребовала хозяйка.

– Я думаю, что когда бабушка стареет, то её дар переселяется в более молодого в семье, а это зачастую внуки. Взрослые, состоявшиеся дети могут не ужиться с даром, не захотеть им пользоваться – отказаться. А внуки обычно принимают его как должное, – ответил домовой.

– Ага, как должное, – скептически заметила Айрис, – я вот даже не знала, что могу отказаться. И что-то мне подсказывает, что уже поздно.

Прохор добродушно покачал головой, убирая со стола пустую чашку хозяйки.

Уже лёжа в кровати Айрис прокручивала в голове минувший день. Все события периодически сбивались в кашу и мешали думать, но и уснуть при этом не удавалось. Она ворочалась с боку на бок, и старательно пыталась забыться. Но события чередой заползали в голову, создавая мешанину и сумбур. В итоге она уселась на кровати и решила помедитировать.

Эффект от медитации получился неожиданный. Девушка, почувствовала, как внутри неё распускается цветок из солнечного света и тепла. В голове проясняется, и мысли разлетаются по сторонам, оставаясь в прошлом. Остаётся только понимание правильности происходящего и ощущение, что ей повезло встретить Настю. Чем ей так полезна девочка было не понятно, но то, что всё правильно – внутри крепло и дарило уверенность в завтрашнем дне.

Конечной нотой перед сном была фаза всеобщего погружения в солнечный свет, который затопил её полностью и превратил в птицу, парящую в облаках.

Приземлившись на подушку, Айрис мгновенно уснула, здоровым сном, без сновидений.

Утром, проснувшись отдохнувшей и бодрой, девушка обнаружила, что кровать, где спала Настя, пуста и аккуратно застелена. Выпутавшись из одеяла, в которое неясным чудом умудрилась замотаться, прошлёпала на кухню и увидела идиллическую картину.

Проша пёк блинчики, Настя сидела за столом и радостно уминала приготовленное домовым, в прикуску с вареньем.

– Питайся ребёнок, тебе расти надо, – приговаривал Проша у плиты. – Хозяйка вот проснулась, её тоже кормить надо.

Айрис улыбнулась и примостилась за столом напротив девочки.

– Доброе утро, – произнесла Настя с набитым ртом, стараясь проглотить половину блина.

– Доброе, – ответила ей Айрис. – Не торопись, жуй хорошо.

– Хозяйка, вы бы погулять сегодня сходили, – вкрадчиво начал Прохор.

– Ты нас из дома гонишь? – девушка удивлённо приподняла одну бровь.

– Ну, – домовой замялся. – Суббота сегодня, я бы уборку затеял большую.

– А мы тебе под ногами мешаться будем? – радостно заметила Настя.

– Типа того, – горестно вздохнул Прохор.

Перед самым выходом, Айрис тихонько поинтересовалась у домового:

– Тебе двух часов хватит?

Тот в ответ удивлённо поднял глаза на хозяйку, недоумевая, в чём проблема.

– Ну, денег у меня как бы не очень, – всё также тихо пояснила недогадливому домовому девушка. – Поэтому, если исходить из финансов, долго выгуливать ребёнка я не смогу.

– А-а, – Прохор улыбнулся, – хорошо, я основное сделаю, а оставшееся уже при вас и закончу.

На том и попрощались.

– Настя, а ты в Питере где вообще бывала? – по пути из дома поинтересовалась Айрис у своей подопечной.

– Нас в этом году, в школе, возили в «Музей игрушки», «Кукол» и вот совсем недавно в «Зоологический музей», – очень горделиво ответила Настя.

– А с мамой ты куда-нибудь ходила?

На этот вопрос девочка грустно помотала головой. Айрис не стала расспрашивать её, понимая причины, и просто решила, что первоначально они отправятся в Петропавловскую крепость, а потом прогуляются по Невскому проспекту.

День осчастливил солнышком, и тёплым, ласковым ветерком. Настя радовалась этой прогулке, как никогда. Айрис наблюдала за девочкой и удивлялась, в очередной раз. Она ни разу не вспомнила про маму, не просилась к ней, не плакала по этому поводу.

– Насть, – прервала девушка свою юную собеседницу, – а твоя мама тебя обижала?

Вся радость с лица малышки моментально испарилась, и она еле-еле кивнула головой, вжав её в плечи.

– Моя мама, она… – девочка запнулась, – она…

– Выпивала… – тихонько продолжила Айрис то, что всегда так стеснялась сказать Настя.

– Когда она была выпивши, – тихонько поведала девочка, – она могла меня побить за любую просьбу, даже если я была голодна и хотела есть. Маленькой мне много доставалось, а потом я поняла, когда к ней нельзя подходить, и просто не попадалась на глаза.

Айрис горестно вздохнула. Она пока ещё не успела столкнуться с такими детьми, как-то у неё в кружке рисовать учились больше домашние детки, приходящие с заботливыми родителями, и зачастую чрезмерно опекаемые.

– А давай по мороженке, – предложила она девочке, решив сменить тему, далеко не радостную.

Настя тут же воспряла и засияла своей лучезарной улыбкой.

Так, они шли по Невскому проспекту, ели мороженое и уже позабыли о неприятном разговоре. В сумке у Айрис запиликал телефон, звонил Бояринцев. Первым порывом было не отвечать, но подумав, что это малодушно, девушка нажала на кнопку с трубкой и приложив телефон к уху, произнесла:

– Привет, Глеб.

– Я скоро прокляну встречу с тобой, – заявил одноклассник, даже не поздоровавшись.

– Что опять плохого я тебе сделала? —вздохнув, полюбопытствовала Айрис.

– Да эта твоя история с девочкой, сплошная мистика. Ты дома? – Глеб не спрашивал, он был уверен.

– Нет, мы гуляем по Невскому, – Айрис глянула на Настю, которая воевала с потёкшим из стаканчика мороженым.

– Где именно вы сейчас?

– Скоро будем у Гостинки.

– Садитесь на метро, – тоном, не терпящим возражений, сказал Глеб. – Через две остановки выйдете на Чёрной речке, там по тропинке, через дачу Салтыковых, до улицы Савушкина. На деюсь ты знаешь где дача?

Айрис кивнула, потом вспомнила, что говорит по телефону, сказала:

– Помню, мы к твоему деду в гости ходили в шестом классе, всей компанией.

– Ты помнишь, где мой дед жил? – в голосе одноклассника проскользнули радостные нотки.

– Да, вроде пока склерозом не страдаю.

– Чудненько, я теперь в дедовой квартире и живу. Так, что приезжайте, я всё что узнал, расскажу, квартира сорок шесть, там домофон, – выдав все инструкции, и не попрощавшись, Глеб отключился, чем оставил девушку в недоумении. Видимо возражения не предусматривались.

– Ну, что, Настён – поедем в гости, – сообщила Айрис своей подопечной.

До адреса они добрались быстрее хозяина, который их догнал, когда Айрис давила в третий раз кнопку звонка, и даже собралась разозлиться на одноклассника.

– Какие вы быстрые, – запыхавшийся Глеб искал ключи в кармане куртки, он явно бежал, так как на лбу искрились капельки пота. – Я вас увидел, как из метро вышел, еле догнал. А тут ещё и дверь перед вами, как по волшебству открылась. Сосед вовремя вышел.

Айрис скептически окинула парня ухмыляющимся взглядом:

– Зачем ключи в карман убрал, если домофон открывал?

Глеб остановился и задумался:

– Пфуу… – выдохнул он. – Замотался, даже вот не подумал, что ещё впереди замки будут.

– Дядя Глеб, а ключи у тебя упали, – подала голос Настя, поднимая связку с мягкого коврика.

Уже в прихожей, Айрис почувствовала, что из кухни доносятся обалденные запахи еды. Тут же в коридоре появился домовой, такой себе брутальный человечек, с короткой стрижкой русых волос, хмурым взглядом и современно одетый в футболку и джинсы.

– Хозяин вернулся к обеду, – проскрипел он, – и гостей привёл, видящих. Прошу всех к столу, – гостеприимно, хотя всё так же хмурясь, позвал домовой.

– Его Захарий зовут, – шепнул на ухо однокласснице хозяин квартиры, – не вздумай Захаром назвать – обижается.

Айрис кивнула и улыбнулась, вспоминая, как Глеб накануне вечером вопил, словно потерпевший, познакомившись с сим экземпляром.

Обед превзошёл все ожидания. На первое борщ с пампушками, а на второе вареники с картошкой и шкварками. Домовой явно предпочитал украинскую кухню.

Обедали, почти молча, и Айрис, и Настя поняли, что изрядно проголодались. Глеб метал всё подряд, было ощущение, что он давно не едал досыта, что сомнительно.

– Ой, Захарий, ты просто волшебник, – Бояринцев откинулся на спинку стула и блажено прикрыл глаза.

Потом все переместились в гостиную, которая напомнила Айрис детство, обстановка почти не изменилась с тех времён, когда они посещали деда Глеба.

– Ты давно тут живёшь? – поинтересовалась она у одноклассника.

Глеб вздохнул:

– Полгода прошло, деда не стало год назад, потом была волокита с наследством, тётка моя хотела квартиру эту, но батя не позволил дедовой воле наперекор идти. Обиделась, она, жуть… Правда я настоял, что бы он ей переписал однушку, которую мне покупали, всё-таки жилплощадь это сейчас самое ценное. А тут хоромы, почти в центре, не далеко от метро.

Квартира действительно была хорошая, просторная. Кухня достаточно вместительная, получить такой подарок в наследство молодому парню, в Питере – это мечта большинства.

– Сеструха, к счастью не сердится, живёт сейчас в той однушке, учится и говорит, что рада тому, что есть. По цене они почти равноценны, та квартира в первичном жилом фонде, а тут вторичка. Да и метро у неё рядом, хоть и ближе к окраине.

Пристально посмотрев на парня, Айрис дождалась, когда он перестанет пояснять свои семейные разборки и спросила:

– Ты, кажется, хотел по моему делу поговорить.

Глеб очень горестно вздохнул один раз, потом ещё один. Ему явно не хотелось вспоминать произошедшее.

ГЛАВА 5. Очередные странности

В этот день Глеба, по работе отправили в Стрельну. Про Настю он успел выяснить по базе, что родилась девочка в роддоме под номером десять, в Санкт-Петербурге. Почти по пути, если не считать не большой крюк, но совсем не значительный, на двух автобусах, а так ничего. Молодому оперу не привыкать, ноги стаптывать, а на транспорт по работе проездной выдавали.

Приехал он в роддом, в котором почти восемь лет назад родилась девочка Настя. Большое добротное здание, встретило опера евроокнами и свежим ремонтом внутри. Из персонала, кто работал в то время, нашлась одна старенькая санитарка, которая помнила мать девочки, так как та была очень скандальная и много ругалась. С ней в палате лежала женщина, у которой ребёночек родился очень слабенький и умер на третий день. Вот та женщина была очень тихая и спокойная, горевала по смерти малыша, а потом её выписали. Настина мать же пролежав положенное выписалась со своей дочерью, и больше её в роддоме не видели. Санитарка подметила, что, скорее всего эта женщина выпивала, такое сложилось впечатление.

– А как вы запомнили её, ведь наверняка она не одна скандалистка, которые вам тут попадались? – поинтересовался Глеб, подметив, что по прошествии стольких лет многое забывается.

– Ой, милок, скандалисток я за свою жизнь повидала – и эта не самая ужасная, но так совпало тогда, после её выписки расформировали почти весь персонал больницы, сюда новых врачей приняли, я почитай одна тут и осталась, с тех времён. Меня тоже перевести хотели, но у меня дом-то под боком, куда уж мне старой ездить, за тридевять земель. Я им так и сказала – или сокращайте или тут оставляйте. Вот и оставили.

Задумчиво глядя на бабушку, которой было уже явно за семьдесят лет, он спросил ещё:

– А та женщина, которая лежала с Настиной мамой в одной палате, вы случайно не помните как её звали?

– Ой, мил человек, чего не помню, того не помню. Стара я уже, память бывает, подводит, да и не знала я, как её зовут. Эту запомнила, что мать её ещё в роддоме Настенькой звала. И фамилию тогда глянула – Громова, приметила, так как я в девичестве тоже Громовой была. Громовых тут многих запомнила, ещё о ком рассказать?

Глеб, не стал слушать рассказы про других Громовых, поблагодарил бабушку и ушёл. На улице его осенило, что ведь архивы-то должны быть, с картами рожениц, и наверняка можно найти документы, записи и выяснить, у кого в то время ребёнок умер. Почему-то именно этот факт ему показался наиболее важным. Он развернулся, что бы вернуться обратно в здание роддома и обомлел. Окна, буквально пару минут назад бывшие современными пластиковыми, сейчас были старыми деревянными.

Помещение внутри тоже выглядело не лучше, напоминая о советском прошлом. Старый поистрепавшийся линолеум под ногами, свисающая с потолка побелка, отваливающаяся кусками. Вот прошаркала по коридору старуха, и Глеб, было, подумал, что это его давешняя собеседница, но оказалось, что нет.

– Закрыт роддом, чего припёрси… – грубо, прокуренным низким голосом пробасила старуха и пошаркала дальше. Вокруг была какая-то могильная тишина, только звук шаркающих ног разрывал её, а по углам расползался белёсый туман. Идти исследовать это гиблое место в одиночку парень не рискнул, мало ли какие бомжи тут могут шастать, а у него и оружия при себе не было.

– Вот во что ты меня втянула? – задал вопрос Глеб своей однокласснице, после того как поведал о случившемся.

Айрис лишь пожала плечами, и устало опустившись в кресло, сказала:

– Если бы я это знала, Глеб.

Настя, сидевшая рядом и внимательно слушавшая рассказ дяденьки, вдруг подала голос:

– А может не надо искать моих родственников, Я и так поживу у тебя, – она посмотрела огромными глазами на свою спасительницу и умоляюще сложила руки. Потом обняла девушку и крепко прижавшись, засопела жалобно-жалобно.

Подняв глаза на Глеба, Айрис задала насущный вопрос:

– А как я могу официально оставить у себя ребёнка?

– Это сложно, сначала её заберут в детский дом или в приют, потом тебе ещё придётся доказать, что ты сможешь её содержать, наверное, – выдал свои предположения Глеб, хотя на самом деле всю подобную процедуру он мало представлял, если не сказать, что не представлял совсем. – Думаю, стоит всё-таки поискать концы тут, есть у меня кое-какая задумка, я её на днях попробую проверить, а потом расскажу. Но с тебя, Айрис три свидания.

Рассмеявшись, девушка лукаво посмотрела на собеседника:

– Ты думаешь, тебе одного будет мало?

– Да кто тебя знает, ты же девушка непредсказуемая.

Долго засиживаться в гостях не стали, Глебу ещё надо было вернуться на работу, а Айрис и Настя поехали домой. По пути девушка прокручивала рассказанное одноклассником, пытаясь понять, что же делать дальше.

Дома девочек ждал домовой и наведённый им порядок.

– Обедать будете? – радостно полюбопытствовал он.

– А мы в гостях были, – Айрис в этот момент почувствовала себя виноватой. Но когда рассказала про знакомство с Захарием, Прохор её простил и не стал обижаться. Всё-таки домовые, как люди, каждый со своим характером.

– Хозяюшка, а почему ты очки и компас оставила дома? – спустя некоторое время поинтересовался домовой.

– А надо с собой носить постоянно? – Айрис удивлённо посмотрела на Прохора. – И откуда ты знаешь, что я их дома оставила? – девушка помнила, что шкатулку она убрала в тумбочку, со всем её содержимым.

– Я же уборку делал – генеральную, – пояснил домовик.

Тут девушка покраснела, представив, что он перерыл все её ящики, не пропустив и те, где находилось нижнее бельё и интимные принадлежности. Айрис показалось, что даже её волосы приобрели розоватый оттенок.

– Я только в интимных ящиках не прибирался, – тут же исправился домовой, каким-то седьмым или десятым чувством (кто там знает, сколько чувств у этих существ), поняв состояние хозяйки. – В своих личных вещах вы уж как-нибудь сами наводите порядок.

Айрис облегчённо выдохнула.

– Хозяюшка, – обратился, тем временем, к ней Прохор. – У меня к вам дело.

Девушка настороженно посмотрела на своего домашнего помощника и вопросительно приподняла бровь.

– Пойдёмте со мной, – поманил в коридор домовой.

Приблизившись к комнате бабушки, которая стояла уже полгода закрытая, в груди Айрис возникла паника. Она не заходила в эту комнату с того памятного дня, как обнаружив бабушку утром мирно спящей – не смогла её разбудить. Позвонила в «скорую», а там сказали, что надо вызывать полицейских. Ничего сложного в действиях не было, но было очень тяжело и горько на душе от потери родного и очень близкого человека. Поначалу был ступор, какое-то тупое восприятие действительности, а вечером, когда Айрис легла спать, её полночи душили слёзы, пока она не забылась тревожным сном на мокрой подушке.

С тех самых пор, комната бабушки была закрыта. Создавая некую иллюзию, что за дверью кто-то есть, и если её не открывать и не видеть пустую кровать и одинокий стул, то можно тешить себя надеждой, что однажды дверь откроется и она увидит свою улыбающуюся бабушку, с любовью и пониманием в глазах. Закрытая комната – помогла быстрее смириться с утратой, но будоражить и ворошить воспоминания не хотелось.

Проша открыл дверь и почти втолкнул туда свою хозяйку. Заходить Айрис не хотела. Решимости самостоятельно открыть дверь у неё не было и раньше, а тут переступить порог комнаты оказалось выше её сил. Но домовой не сдавался.

– Вам надо тут побыть, – с этими словами Прохор закрыл дверь за спиной хозяйки, оставив её наедине со своей болью и воспоминаниями.

Сколько времени она простояла, не решаясь сделать шаг вглубь комнаты, Айрис не знала. Перед её глазами плыли воспоминания. Вот она маленькая сидит около бабушки на кровати и слушает сказки. Вот бабушка приболела, и она приносит ей отвары из каких-то трав, и лечит её, по-детски заботливо и очень переживая. Вот она приходит из школы, после того как Ленка Звягинцева назвала её молью белой и плачет навзрыд, а бабушка её утешает и баюкает, снимая детскую обиду. Вот она вечером засыпает около бабушки, что бы утром обнаружить себя в своей постели. Её всегда удивляло, как бабушка, не высокого роста пожилая женщина переносит уже не маленькую девочку в другую комнату.

Слёзы текли по щекам, оставляя солёный привкус на губах. Сделав шаг в комнату, Айрис притянула к себе стул, по телу пронеслась дрожь. Взгляд изменился, и она увидела себя, пододвигающую стул к столу, достающую тетрадь из нижнего ящика стол, и что-то пишущую в ней. Отпустив стул Айрис, мотнула головой, наваждение ушло, она опять стояла посреди бабушкиной комнаты и смотрела вокруг, вспоминая прошлое. В голове появилось подозрение и девушка ещё раз, но уже осознанно прикоснулась к стулу, и увидела, как она сидит за столом и читает какую-то книгу.

Подойдя к столу, она взяла простую шариковую ручку, которой бабушка делала свои какие-то заметки в тетрадях. Осознанно закрыв глаза, она увидела, как ручкой пишет в тетради: Собрать травы для П*, проблема почечной недостаточности, проходит лечение медикаментозное.

Всё к чему бы она ни прикоснулась в этой комнате, хранило воспоминания о человеке, последним, бравшим в руки эти предметы.

Девушка присела на кровать, потом легла и увидела, как вечером бабушка, ложась в постель, пошептала слова, попрощалась с миром и уснула, спокойным и умиротворённым сном, что бы больше не проснуться. Она ушла легко, сама. Осознание этого смягчило боль потери родного человека. Айрис уже спокойнее прошлась по комнате, открыла ящики стола, заглянула в шкафы. Кто-то ей говорил, тогда полгода назад, что вещи покойников надо раздать. Но ей так не хотелось верить, что бабушки больше нет. Поэтому всё в этой комнате осталось не тронутым, как при жизни хозяйки.

Дверь позади неё скрипнула и приоткрылась.

– Заходи Проша, – Айрис поняла, что это домовой заглянул узнать как тут у неё дела. – Спасибо тебе, за что, что привёл меня сюда. Сама бы я не решилась.

– Я без вас не рискнул тут порядок наводить, – повинился домовой. Только после его слов девушка заметила, что по открытым частям пола катается пыль. – Мне прибраться?

Она кивнула:

– Я потом переберу вещи бабушки и придумаю, что с этим добром делать.

Настя тем временем спокойно сидела на диване и читала книжку, хотя конечно может просто делала вид. Айрис подошла к девочке и присела рядом, ей надо было подтвердить свою догадку.

– Настюш, – обратилась она к девочке, – можно мне твою книжку посмотреть.

Девочка спокойно закрыла читаемое и протянула Айрис. Взяв книгу, девушка прикрыла глаза и тут же увидела, как она смотрит на текст.

– Насть, а ты можешь сказать, о чём читала на последней странице?

Девочка немного подумала, явно собираясь с мыслями и ответила:

– Там Дениска кашу в окно выкинул, я остановилась на моменте, когда милиционер привёл дядю к ним домой, которому на голову свалилась эта самая каша, там ещё картинка есть.

Айрис, всё так же с закрытыми глазами просмотрела всю книгу и нашла на соседней странице иллюстрацию к рассказу. Хмыкнув про себя, девушка вернула книгу Насте и, поблагодарив, ушла к себе в комнату.

Оставленные в наследство от бабушки артефакты, так и лежали в шкатулке. Айрис достала очки. Одела. Оглядела комнату. Ничего не происходило, абсолютно ничего. Очки были даже без диоптрий. Достала компас. Он явно показывал на север.

Поразмыслив немного, она произнесла вслух, обращаясь к компасу и чувствуя себя полной идиоткой: «Где выход из комнаты». Стрелка, показывающая на север, моментально дёрнулась и указала на дверь.

– Ох, – девушка привалилась к стене и вздохнула, тут же шумно выдохнув.

Очки, по-прежнему ничего вокруг не меняли.

– Хорошо, – тихо пробормотала девушка себе под нос. – Куда мне сейчас стоит пойти, что бы поискать подсказки?

Компас продолжал показывать на дверь. Девушка вышла из комнаты, стрелка повернулась налево. Это оказалось увлекательно, ходить по стрелке в собственном доме. Компас упорно вёл Айрис в бабушкину комнату. Прохор уже покинул комнату, успев подмести мусор и вытереть везде пыль. Очки так и оставались на носу у девушки и, войдя в комнату, она увидела проблески разноцветных сгустков. Стрелка тем временем вела её к письменному столу бабушки, показывая на шкафчики.

В ящиках у бабушки лежали тетрадки, книги, ручки и карандаши. Собственно ничего удивительного для письменного стола тут не было.

Когда Айрис открыла ящик с тетрадями, компас закрутился как бешенный, а сквозь очки она увидела здесь синие и зелёные свечения. Все тетради были толстые, исписанные аккуратным мелким бабушкиным почерком. Выложив всё на стол, девушка решила поэкспериментировать. Разложила тетради на столе. В поисках нужной она подносила к каждой компас и наблюдала, как он себя ведёт. Та тетрадка, от которой шло зелёное свечение, делала стрелку компаса просто сумасшедшей, она крутилась вокруг своей оси как заведённая. Над остальными тетрадями она просто замирала, как вкопанная, показывая на север.

Убрав остальные тетради обратно в ящик, Айрис села за стол и выдохнув, открыла одну единственную, которую компас посчитал нужной. Тут раздался стук в дверь, отвлекая от процесса.

– Айрис, можно? – послышался тихий детский голосок и вторя ему тихое пиликанье её мобильника.

– Заходи, – позвала девушка, стараясь унять недовольство. Она только добралась до ещё одной подсказки, а тут отвлекают.

Звонил Глеб.

– Привет, – вымученно поздоровалась с ним Айрис. – Давно не виделись.

– Сердишься? – с иронией в голосе спросил одноклассник.

– Ты меня отвлекаешь? – честно ответила девушка.

– Могу и не звонить больше, – недовольно фыркнул Глеб, – да и звоню-то я по твоему делу, а не по своей прихоти.

Айрис встрепенулась.

«Неужели Бояринцев нашёл что-то?» – мелькнуло у неё в голове.

– Говори, – нетерпеливо потребовала девушка.

Глеб деланно вздохнул и, выдержав противную паузу, начал:

– Я час назад связался с однокашником, мы с ним вместе в школе милиции учились, он как раз в том районе работает, где десятый роддом находится.

– И? – поторопила Айрис, как только Глеб замолчал.

– Я его попросил заглянуть в роддом, и рассказать мне как там и что. И…, дорогая моя…, – многозначительно помолчав, одноклассник очень пафосно и торжественно заявил: – Там всё на месте и ремонт, и персонал, и евроокна тоже. Никакой разрухи и пошарпанного здания он там не обнаружил. Там всё функционирует, дети рождаются, мамочки их кормят.

Что ответить Бояринцеву девушка не знала, поэтому молчала, судорожно пытаясь понять, что изменение реальности видит только она, тем зрением, которое у неё появилось с даром.

– Чего молчишь? – подал голос Глеб, не дождавшись радостных возгласов и похвалы за догадливость.

– Даже вот не знаю, что тебе ответить, – честно призналась Айрис.

– Ну, нормально, я тут в поте лица думаю над твоим делом, – явно ёрничая возмутился одноклассник, – а тут ни тебе поцелуев, ни тебе бегом на свидание ко мне, ни тебе хотя бы похвалы о моём гении сыщика.

– Хочешь, я тебя прямо по телефону зацелую, – предложила девушка. – Вот не сходя с места.

И только она собралась изобразить поцелуй в трубку, как услышала вопль на противоположном конце.

– Нет, – почти взвизгнул Глеб. – Я хочу натуральных поцелуев.

– Поцелуев не обещаю, – с усмешкой вздохнув, ответила Айрис, – но на свидание так и быть схожу.

– Ага, то есть это ещё и одолжение мне.

– Хочешь честно?

– Хочу.

– На свидание ходят с понравившимся парнем, а ты мне перестал нравиться, эдак классе в седьмом, – серьёзно поведала Айрис.

– Ну вот, а я так надеялся и верил, – в голосе одноклассника чувствовалась игра.

– Ладно, Глеб давай балаган заканчивать, я к тебе очень хорошо отношусь, очень надеюсь, что мы с тобой будем хорошими друзьями, но не более. И если ты очень хочешь, на свидание я с тобой схожу. Так и быть. А ещё уповаю на то, что это моё загадочное дело, тебя как сыщика зацепило, и ты не откажешься от помощи мне, пока мы не распутаем все загадки, – сказав это, девушка настороженно ждала ответа, всё-таки очень не хотелось остаться с тайнами мистического порядка наедине. Настя не в счёт.

– Вот так всегда, – горестный вздох Глеба был немного наигранным. – Пользуешься моим оперским любопытством. Хорошо, будем распутывать, но на свидание я тебя всё-таки приглашу. Вдруг ты увидишь меня с другой стороны и поймёшь, что я самый лучший.

Айрис улыбнулась его словам.

– Бояринцев, ты не исправим.

На этом они дружески попрощались, договорившись созваниваться, как только у кого-нибудь из них появится новая информация.

Айрис поразмыслив над словами парня, озадачилась и, повертев в руках очки, отложила в сторону тетрадь, встала из-за стола.

– Настя, – позвала она свою подопечную.

– Да, – девочка тут же прибежала из кухни, где что-то ела, запивая молоком и не успев вытереть белые усы.

– А у тебя остался тот ключик от твоей квартиры?

Девочка кивнула и убежала в комнату, где были её вещи. Вернувшись, протянула Айрис маленький простенький ключик, от обычного, самого простого врезного замка.

Повертев его в руках, положила на стол. Отвернулась. Одела очки. Повернулась обратно. Увиденное впечатляло. Перед ней медленно парило белёсое марево, сквозь которое можно было разглядеть ключ, большой, от современной железной двери с английским замком. Протянув руку, девушка нащупала ключ, он был такой, каким она его видела сквозь белую пелену морока. И где-то в голове мелькнула мысль, что тут очень сильная магия задействована. Сам-то ключ может и не сложно сделать видимым как того хочет маг, а вот сотворить то, что случилось с квартирой, связью с которой был именно этот ключ, не всякому под силу.

«С чем же я таким столкнулась?» – думала Айрис, крутя в руках ключ и разглядывая его то через очки, то без.

ГЛАВА 6. Чёрный мотоциклист

Достав телефон Айрис, набрала номер Ромки.

– Привет, соседка, – раздалось в трубке весёлый голос.

– Привет, Ром, ты сейчас где?

– Еду от клиента, дома буду минут через сорок.

– Ты на машине?

– Угу.

– Можешь подъехать по адресу? Мне нужна твоя помощь, – Айрис выжидательно замолчала. Ромка обычно ей не отказывал, но кто его знает какие у него планы на сегодня. Но сосед не подвёл и согласился приехать на квартиру, где жила до недавнего времени Настя.

Оставив девочку дома на попечении домового, Айрис ушла проверять свои догадки. К дому Насти она подошла в тот момент, когда во двор въезжала потрёпанная временем старенькая Ромкина ауди.

– Привет, ещё раз, – поздоровался Ромка, вылезая из своего вечно ремонтируемого автомобиля. – Что случилось?

Девушка вкратце описала соседу свои подозрения и догадки, попросив подняться на последний этаж и пообщаться с соседкой Серафимой Петровной, задав ей некоторые вопросы. Ромка почесал затылок и спросил:

– Уверена? Что ты права?

– Нет, поэтому надо проверить. Я постою этажом ниже, может, поднимусь во время разговора.

Вопросов сосед больше не задавал, поднялся наверх – позвонил в нужную квартиру. Его вниманию предстала именно Серафима Петровна, которая охотно поделилась информацией о съехавших соседях. Знала она правда мало, но что могла, поведала. Айрис медленно поднималась по ступенькам, внимательно вглядываясь вперёд. Очки она благоразумно водрузила на нос, и сквозь туман видела всё-таки соседку, которую ожидала.

Серафима Петровна завидев поднимающуюся по лестнице девушку, быстро попрощалась с Ромкой и ретировалась в свою квартиру, причём как-то уж очень поспешно. Айрис остановилась и дождалась, пока Роман громко протопает вниз. Они постояли на нижнем этаже, после чего очень тихо поднялись обратно, но уже к квартире Насти. Ромка предусмотрительно залепил глазок двери напротив жвачкой.

– Ты думаешь, бабка будет подглядывать? – оценила его действия девушка.

– Да, кто же их поймёт – этих бабок, – философски заметил парень.

Ключ был в руках у Ромы, что бы уж наверняка. Открыв квартиру, он пропустил Айрис вперёд. Жилище поразило девушку в очередной раз. Сквозь белёсый туман она видела очертания первичного интерьера, на который был наложен образ ветхости и запущенности. Только вот габариты квартиры остались прежними, то есть одна комната, небольшой коридор без окна и соответствующая маленькая кухонька.

– Ром, – позвала девушка соседа, – поройся в комнате в шкафах, подумай, где можно хранить документы.

Парень безропотно прошёл в комнату выполнять требуемое. Ромке определённо нравилось это приключение, ему с каждым днём было любопытнее и любопытнее, куда это вляпалась соседка и какой будет финал. О собственном участии в этом деле он мог только мечтать.

Айрис тем временем прошла на кухню. Она ощущала сопротивление белого тумана всем своим существом, но упорно пробиралась через препятствие. Посередине небольшой кухни она огляделась, пытаясь представить, к чему могла прикасаться, в последнюю очередь Настина мама. Закрыла глаза, представила обстановку когда попала сюда в первый раз. Рука в кармане нащупала какой-то тёплый предмет. Оказалось, компас нагрелся под её ладонью. А девушка и забыла про него. Ведь теперь можно было понять, в каком направлении двигаться.

Стрелка компаса привела Айрис к электрическому чайнику. Взявшись за ручку, она закрыла глаза и моментально погрузилась в другую реальность. По кухне, большой и просторной, металась потрёпанная и неухоженная женщина, лицо которой выдавало любительницу выпить.

– Что мне делать? – разговаривала женщина сама с собой. – Они девчонку пришибут, да и мной не побрезгуют. А я на это не подписывалась. Деньги деньгами, а своя жизнь дороже. Надо звонить бабке Раисе, она подскажет чего делать.

Потом женщина долго металась по квартире в поисках какой-то вещи. Найдя неприметную розовенькую записную книжицу, она немного успокоилась и начала листать странички. Радость на лице сообщила, что искомое найдено.

– Алло, Раиса Робертовна – это Громова, Марина, – нервно теребя край футболки, говорила Настина мама. – Мне нужна ваша помощь.

Что ответили на том конце, Айрис не слышала. Но по ответам самой Марины Громовой можно было хоть о чём-то догадаться.

– Деньги деньгами, а вот за них жизнь отдать я не готова. Девку приберут, и меня под шумок грохнут, что бы ни мешалась, да и лишние свидетели никому не нужны, – почти верещала Настина мать, правда закралось подозрение, что и не мать она девочке вовсе.

В трубке ей что-то отвечали, она повторяла:

– Хорошо, я встречу Настю и приведу её к вам. Денег принесу, на первое время хватит, а вы уж там сами за девочкой приглядите. Договорились.

Бросив трубку, она начала судорожно собираться, закидывая в сумку вещи, большей степени свои и некоторые документы. Айрис увидела, как она сложила свидетельство о рождении Насти и запихнула его в кармашек сумки, вместе со своим паспортом. Всё это время Марина Громова бегала и включала чайник, видимо после этого забывая про него и включая снова. И именно благодаря этому Айрис смогла так долго просматривать последние минуты происходившего в этой квартире.

– Ром, – крикнула она в комнату. – Нашёл чего?

Хотя ответ она и так знала, так как документы Марина Громова забрала с собой.

– Нет, никаких документов нет, или она их куда-то так запрятала, что я даже догадаться не могу, – грустно сообщил сосед, присаживаясь на табуретку.

– Ром, а тебе розовенькая записная книжка не попадалась?

Парень задумался, потом убежал в комнату, и вернулся радостно сияющий, держа в руках ту самую записную книжку, где госпожа Громова искала телефон Раисы Робертовны.

Больше тут искать было нечего, поняла Айрис, и они покинули квартиру, ключик от неё всё-таки оставив себе. Вдруг ещё пригодится, хотя был порыв кинуть ключ в почтовый ящик. За ненадобностью.

На улице девушку ждал сюрприз, который Ромка, конечно же не увидел. Прямо около соседского автомобиля стоял чёрный мотоцикл, на котором восседал парнишка, лет пятнадцати от силы, держащий в руках чёрный шлем.

– Ром, постой тут, – тихо попросила Айрис парня, прижимая его к стене. – Помнишь. Я тебе, про парня на чёрном мотоцикле рассказывала. Он как раз, в аккурат, около твоей машины примостился. Я подойду, поговорю, ты его всё равно не увидишь, поэтому просто стой тут.

Противиться Роман не стал, просто выбрал такую позицию, что бы видеть соседку, но как можно меньше выдавать себя.

Айрис медленно подходила к пареньку. Это явно был подросток. Светлые длинные волосы скрывали лицо. Девушка сначала думала, что мотоциклист черноволос и смугл, под стать своему чёрному имиджу. Но оказалось совсем не так.

– Пацан, ты тут кого караулишь? – задала она вопрос парнишке, чем повергла того в ступор. Он-то считал, что его никто не видит.

Айрис тем временем внимательно и бесцеремонно его разглядывала. Смазливая мордашка и испуганный взгляд голубых глаз, на которые наворачивались слёзы, подсказывали, что это совсем не парень, а очень даже девчонка.

– Ну, молчать будешь? – не сдавалась Айрис. – Я смотрю никакой ты не пацан, а девка. И вот любопытно мне, как ты без прав на таком транспорте по городу гоняешь. Лет-то тебе сколько, дитя.

– Не твоё дело, – грубо, но всё-таки женским голосом ответила белокурая девчушка. Она лихорадочно думала, как ей отвязаться от этой девушки, которая так некстати её увидела.

– Вот мне очень хотелось бы знать – кого же ты тут караулишь? – не унималась Айрис.

В этот момент во двор с рёвом въехала грохочущая всем, чем только можно старая «Нива», явно без глушителя, так как её рёв огласил окрестности своим присутствием. Перетянув всё внимание на себя, машина дала фору девчонке, которой та не преминула воспользоваться. Напялив в спешке шлем, она завела своего чёрного коня и молнией сорвалась с места, оставив Айрис в недоумении. Грохочущая «Нива», развернулась и рванула за гонщицей на чёрном мотоцикле.

Айрис стояла посреди двора и недоумевала. Неужели ни у кого из соседей не возникло желания открыть окно и хотя бы посмотреть, что там за шум. Но нет тишина, и покой царили в этом пустынном дворе. Тут девушку посетила мысль, что машину эту видела тоже только она одна, не считая, мотоциклистки. Ромка это подтвердил, когда они сели в машину, сообщив, что видел только пустой двор и разговаривающую с пустотой Айрис.

Удивляться было бесполезно, поэтому она поведала соседу, что произошло у неё на глазах, высказав предположение, что и те и другие, кого не увидел Роман, как-то связаны с Настей. Вернее ищут девочку.

– Вот мне интересно, куда делась её лжемама? – задала вопрос Айрис, после того, как рассказала, о чём узнала в квартире.

– А ты уверена, что она ей не мать? – Скептически спросил Ромка.

Качнув головой утвердительно, она добавила:

– Мать так не говорит о своём ребёнке. И чует моё сердце, что Глеб прав, считая, что соседка по палате в роддоме с Мариной Громовой имеет отношение к нашему делу.

– Как всё интересно закручивается, – восторженно произнёс Роман, когда они, припарковавшись в своём дворе, поднимались по лестнице домой. – Ты меня в курсе дел держи, так хочется знать, чем дело закончится. Никогда не участвовал в детективных историях – а тут ещё и такое необычное всё.

Айрис посмотрела на мечтательную физиономию соседа и заверила парня, что она обязательно будет держать его в курсе дела.

– Ромк, а пойдём к нам ужинать, – предложила она парню. – У меня теперь вкусно, домовой готовит.

Сосед горестно вздохнул и отказался:

– Я вчера себе наготовил на неделю вперёд, если есть не буду, – испортится. Но буду иметь ввиду, если еда заканчивается можно напроситься к тебе на трапезу.

Айрис улыбнулась на прощанье и ушла к себе домой.

Ужин уже дымился в тарелке, как только она переступила порог своей квартиры. Вот, что значит – домовой хозяйничает. Сама бы себе готовить поленилась, а тут уже наготовлено и ждёт своего часа.

Настя к приходу Айрис была накормлена, и смирненько рисовала тут же на кухне.

– Какие новости? – полюбопытствовал Прохор.

– Пока непонятные, вот поужинаю, буду, наверное, Глебу звонить, рассказывать, – поделилась своими мыслями Айрис. Но после сытной и вкусной трапезы мысли расползлись, и она решила отложить общение с одноклассником до следующего дня.

Настя во время ужина рассказывала Проше, как они гуляли по Питеру. Айрис поймала себя на мысли, что девочка уже это всё восторженно вещает домовому не по первому кругу, но тот внимательно слушает.

– Настёна, а ты не скучаешь тут одна, без меня? – полюбопытствовала девушка у своей подопечной. У ребёнка не было даже элементарных игрушек. Пара раскрасок и книжки. Вспоминая себя в детстве, Айрис подумала, что нереально первокласснику столько читать, вернее, читать может и реально, а вот любить – это сомнительно. Хотя конечно, дети бывают разные.

– Нет, – со смущённой улыбкой ответила девочка, – тут же Прохор есть, с ним поговорить можно, а ещё я читаю и рисую, когда тебя нет. Мне у тебя хорошо.

Виновато посмотрев на девочку, Айрис улыбнулась и спросила:

– Ты любишь читать?

– Да, – Настя радостно закивала головой. – Я читать научилась ещё за год до школы. Сама. У меня в классе самая лучшая техника чтения была.

– Сама научилась? – недоумению девушки не было предела, она и представить не могла, что шестилетний ребёнок может сам научиться читать.

– А к маме в гости в то время приходил дядя Серёжа, и ему нравилось мне буквы показывать. Он несколько раз объяснил, как соединять их, когда я уже весь алфавит выучила. Потом он пропал, но я поняла, что надо делать и продолжала сама. Это было лучше, чем попадаться маме под горячую руку, – охотно пояснила Настя.

Айрис закрыла руками глаза, ей становилось страшно, от рассказов девочки. Как ребёнок жил, это же уму непостижимо. И было необычно, что у матери-алкоголички такая умная дочь, вот не вязалось, где-то на интуитивном уровне.

– Спать не хочешь? – спросила она у Насти.

– Я немного почитаю перед сном, – согласилась в ответ девочка и ускакала в спальню, пожелав всем «спокойной ночи».

– Бедная девчонка, натерпелась, – грустно произнёс Прохор, когда за той закрылась дверь.

– Да, – так же грустно согласилась с ним Айрис. – Я в бабушкину комнату схожу, тетрадки погляжу.

Домовой принялся убирать со стола и наводить порядок на кухне, а его хозяйка в очередной раз поймала себя на мысли: «как хорошо, что он у меня есть».

Нужная тетрадь так и лежала на столе, где Айрис её оставила. Открыв первую страницу, она увидела надпись:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.