Олег Качалов
Колдун из Черной Перчатки

© Качалов О. Н., текст, 2018

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2018

Глава первая. Выбор

Будь кандалы не так свободны, они не стерли бы руки до крови. Впрочем, когда их надевали, они не болтались. Каждый ход телеги отдавался болью. Но сейчас, среди других несчастных, я ощущал лишь пустоту.

Очередной рынок на землях наемников. Такой же, как и два предыдущих.

– Господа! – работорговец улыбнулся двум проходившим мимо колдунам, облаченным в темно-синие мантии. Они рассматривали товар. – Не желаете ли приобрести раба?

– Да, – кивнул тот, что постарше. У него была густая борода цвета чернил и лысый череп. Его спутник носил каштановые, длинные, как у девушки, волосы и благоухал цветами.

– Учитель, они все какие-то хилые. Ордену нужны лучшие из лучших! – юноша с презрением оглядел нас.

– Они дешевые! – не унимался работорговец.

– Он опять нас не покормил, – заметил Терей, стоящий по правую руку от меня. – Как думаешь, эти покормят?

– Не трать силы, – коротко ответил я и продолжил слушать разговор работорговца с колдунами. В голове звучал голос дяди: «Если не можешь ничего сделать, выжидай».

– Нам нужны не сильные, а умные.

– Умных полно. Один из них златоградец.

– Бывший купец? – заинтересовался старший колдун.

– Да, – подтвердил работорговец.

– Считать и писать умеет? – уточнил длинноволосый.

– Вы знаете этих купцов, их хлебом не корми – дай посчитать.

– Оно и видно, их явно хлебом не кормили. Так что берем за полцены.

– Вы говорили, что нужны умные, а не…

– Мне нужно их довезти! – оборвал колдун торговца.

– Хорошо, тогда с вас пять золотых танцовщиц, – торговец махнул рукой, и кандалы спали с моих запястий.

– Прими его, Стефан.

– Как прикажете, – мягкие руки стали для меня опорой.

– Терей тоже купец, – солгал я, потрескавшиеся губы плохо слушались. – Он умеет считать и писать.

– Терей?

– Тот, что справа от меня.

– Учитель, возьмем еще и этого? – уточнил юноша.

– Хорошо. Сопроводи их в таверну и излечи, как сможешь.

– То есть мне можно?..

– Не переусердствуй. И никаких заклинаний! – предупредил старший колдун.

Вскоре впервые за долгое время я оказался на перине, в сухой и чистой комнате. Голова гудела. Рядом суетился паренек с девчачьими волосами и что-то разливал по бокалам.

– Это лунный чай. Он расшевелит разум и прояснит мысли, – пояснил Стефан.

Напиток оказался мерзким, но головная боль уменьшилась, а мысли стали ясными. Трезвость ума того стоила, и я выпил обжигающий чай залпом. Терей же его отодвинул.

– Меня зовут Стефан. Я ученик синего колдуна Русала. Мы из Черной Перчатки. Как и вы теперь. Вы ее собственность.

– Я Тэйлор, из купеческой семьи Моров.

Мой взгляд пробежался по темно-синему плащу собеседника и магическим перстням. Судя по тому, как он говорит, как следит за одеждой, как пахнет, Стефан считает себя благородным принцем на белом коне. А длинные волосы показывают, что он любит изображать древнего героя из песен, защитника Красграда. Дядя учил, что для торговца важно уметь наладить контакт с покупателем.

– Умоляю, соверши подвиг и верни меня домой. Мой дом богат, входит в пятерку богатейших семей Златограда, – проговорил я на одном дыхании.

– Прости, не могу. Орден убьет меня. А ты кто? – он посмотрел на Терея.

– Я… – Терей отвел глаза.

– Если солжешь, я выкачаю всю твою кровь для своих зелий.

– Нет, не надо! Я сын свинопаса! – Терей испуганно посмотрел на меня.

– То есть не купец, – улыбнулся Стефан.

– Прости, но нам надо было выбраться, – выдавил я из себя.

– Я не буду тебя лечить, – заявил он мне обиженно.

– Воля твоя. Однако я – товар и принадлежу твоему ордену. Если бы из-за тебя испортилась картошка, думаю, орден не обрадовался бы. Так и со мной, я – вложения твоего учителя, – работорговцу эта мудрость была непонятна, но Стефан не работорговец, а колдун.

– Вижу, что хотя бы ты купец, – он достал из сумки склянку с дурно пахнущей мазью и протянул мне. – Ускоряет регенерацию тканей.

– Чего? – переспросил мой друг, которому досталось лишь яблоко.

– Рана заживет быстрее, – объяснил я и тут же вспомнил дядины рассказы о магии жрецов Арэйны.

Русал вернулся поздно. С двумя рабынями и кучей склянок.

– Вижу, вы пришли в себя, – осмотрев нас с ног до головы, изрек он. – Это хорошо. Завтра в путь, а он до Черной Перчатки не близкий. По прибытии вам объяснят ваши обязанности. Вопросы?

Вопросов ни у кого, кроме меня, не было. Я внимательно осмотрел Русала. Костюм поношенный и мятый, но аккуратно заштопанный в нескольких местах. Пахнет от него не очень, но это запах ингредиентов для зелий. Руки в мозолях, на красивых девушек даже не смотрит, впрочем, его ученик интересуется ими не больше. Вывод: передо мной обыкновенный трудяга.

– Могу ли я с вами переговорить? – поинтересовался я.

– Конечно.

Русал позволил мне спуститься вниз, сесть за стол и даже заказал воды.

– Я Тэйлор из семьи Моров. Сейчас домом управляет мой дядя, жрец Арэйны. Он отдаст за меня столько золота, сколько я вешу. – Меня всегда учили начинать дело с торга, пришла пора воспользоваться уроком.

– Твой город?

– Златоград.

– Это почти другой конец континента! Дальше только Теньград!

– Но и цена вопроса…

– По твоим словам… к тому же, что помешает твоему дяде нас убить вместо оплаты…

– Господин Русал, моя семья…

– Богата? Деньги не все решают, парень. В этом мире можно достичь чего-то лишь потом и кровью.

– Но…

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать, господин.

– И сколько из них ты работал?

Мне пришлось отвести глаза. Будь прокляты трудяги, презирающие наследство и богатство! Он бы доставил меня домой, будь Златоград ближе. Да и Стефан помог бы мне, будь я симпатичной дамой в беде. Но город далеко, я не девушка, так что надо что-то придумать.

– Ты отправишься в Черную Перчатку. И поверь, никто не станет заморачиваться, чтобы отправить тебя домой. Слишком длинный путь, да и твой дядя, скорее всего, просто прикончит нас, – поставил точку колдун.

– Я слышал о ней от отца. Черная Перчатка и Белая Перчатка, два замка, разделенные рекой. Две враждующие башни. Белые и черные колдуны. Наемники для войн и интриг, – проявил я свои познания.

– Да, все так, – согласился он, – нам дают заказы, мы их выполняем и получаем вознаграждение. На то и существуем. Но к чему твой вопрос?

– Откуда берутся колдуны? Мне об этом никто не рассказывал.

– Воспитываем.

– Нет, я не о том. Кто они?

– Хочешь примкнуть к нам? – неожиданно спросил Русал.

– А можно? – удивился я.

– Разумеется. У нас редко рождаются дети. Поэтому мы берем всех желающих.

– Даже рабов?

– Они чем-то хуже других людей?

– В чем подвох?

– Смертность в обучении высокая, – признался колдун. – Такими, как я, становятся пятеро из ста. Вам все подробно разъяснят уже на месте, там и примешь решение.

– Ограничения у колдунов какие?

– Послушание конклаву, браки разрешаются только внутри ордена, служба пожизненная, а личной собственности немного.

– Плюсы есть?

– Конечно.

Он провел рукой над моей кружкой, и от нее поднялся пар.

– Магия открывает безграничные возможности, – его сиреневые глаза хитро сощурились.

– Мне не нужно дожидаться приезда, вы раскрыли мне глаза, я добьюсь всего трудом и кровью. Желаю вступить в вашу организацию прямо сейчас.

– Почему?

– Вы правы, никто не может подтвердить, что я из семьи Моров. И тем более гарантировать, что вам заплатят. Так что мне стоит забыть об этом и стать сильнее.

– Служба пожизненная, – повторил Русал.

– Я понимаю и готов.

Мой уверенный взгляд его не провел.

– При попытке бежать тебя просто убьют. Но неважно, если ты и правда решил вступить, то я освобождаю тебя от рабства, и давай отметим это событие жареным кроликом, – он поднял руку, призывая официантку.

Глава вторая. Пять башен

Два замка-близнеца, принадлежащие колдунам, всегда представлялись мне сказкой, а истории о реке, проводящей границу между белыми и черными, – выдумкой. Но здесь, на другом конце континента, все оказалось реальностью.

Бурлящая широкая река разделила два громадных замка. Тот, к которому ехали мы, был из темного камня, а на противоположной стороне стоял его брат – из светлого.

Замок внушал трепет из-за своих размеров. По бокам располагались четыре разные по высоте башни, в центре возвышалась пятая.

– Нам туда? – уточнила одна из рабынь.

– Да, – кивнул Русал.

Мы прошли через туннель и очутились на пустыре. Сейчас его использовали для тренировки – магического поединка. Трое колдунов в черном бегали, размахивая посохами, а старичок в пурпурной мантии отбивался от них. Делая минимальное количество движений, он успевал и уклоняться от шаровых молний, и атаковать струей огня из пальцев.

Вокруг собралась толпа. В основном все были одеты в черные мантии, но встречались и другие цвета.

– Хватит, – старичок взмахнул волшебной палочкой, троица в черном разлетелась в разные стороны. – Смотрю, новенькие пожаловали.

– Это рабы, Могущественный Элай, – пояснил Русал.

– Рабы могут быть и новобранцами.

Колдун в фиолетовом вышел вперед:

– Хочет ли кто-нибудь из вас изменить свою судьбу и стать колдуном?

– Я! – ноги вынесли меня вперед.

– Я так понимаю – правила вам объяснили? И кое-кто уже рвется в бой, – Элай улыбнулся Русалу, как бы говоря: «Хорошо мозги парню прочистил, хвалю».

Вообще-то ни Русал, ни Стефан не рекламировали свою профессию, они лишь доставили товар. Колдун предпочитал тратить время на обучение ученика, нам смотреть не запрещал, но на вопросы отвечать не удосуживался. Только я и Алая заинтересовались их занятиями, позволяющими лечить людей и совершать массу других полезных вещей.

Мы закивали старику, догадавшись, что он ждет ответа. Тем временем толпа распалась на отдельные группы, отличавшиеся друг от друга по цвету мантий: синих, зеленых и красных было немного, а черные могли бы показаться громадной толпой, если бы не те, кто просто поленился участвовать в делении.

Одетые в пурпурные мантии старики воспринимались инородными вкраплениями в отрядах всех цветов. Один из них подошел к входу в пятую башню. Но только собрался постучать, как дверь открылась, из нее вышли двое старичков и один мужик средних лет. Все в желтом, сонные, уставшие.

– Как вы?.. – начал кто-то из зеленой группы.

– Мы знали, – хором ответили желтые.

– Ну конечно! – молвил Могущественный Элай. – Вы увидели их в подзорную трубу, одну из тех, что недавно закупили у Теньграда. Затем спустились вниз и наблюдали через замочную скважину, как они входят, чтобы появиться в нужный момент.

Желтые гордо промолчали.

– Ну что, друзья, пропустим клоунов вперед? – уточнил другой старик в пурпурном. Все весело закивали, мол, идите и скажите, что вам никто не подходит, а потом возвращайтесь гнить в свою башню.

Колдуны в желтых мантиях дружно прошествовали вперед и оглядели нас.

– Ну что? – насмешливо поинтересовался Русал.

– Он, – все, не сговариваясь, указали на меня.

– И что это значит? – уточнил я.

– Ты получил уникальную возможность вступить в пятую башню предсказателей, состоящую из трех человек! – с иронией и нескрываемым презрением пояснил один из красных.

– Они великие пророки! – с насмешкой сообщил старик в пурпурном.

– Вступишь к ним и сможешь предсказывать погоду, – заявил Стефан.

– Твоя судьба, брат, видна нам, – не обращая на них внимания, заговорили хором колдуны в желтом, – и она полна горя.

– Но ее легко изменить, мы можем помочь тебе, а они – нет, – молвил один из желтых старцев.

– Мы обучим тебя видеть то, что будет, – пообещал другой.

И далее каждый продолжил по строчке.

– То, что было.

– То, что есть.

– Дадим доступ к книгам нашего прародителя.

– Научим предсказывать по звездам и чаю. Мы…

– Вы обучите его говорить невнятные слова, которые спустя пятьсот лет исполнятся, точнее, вы притянете их за уши к какому-нибудь локальному конфликту на соседнем континенте, – перебил мужика в желтом Элай.

– Брат, желаешь ли ты вступить в нашу башню?

– Помолчите, пророки! Теперь наша очередь, – начал один из синих, – мы лекари, как вам уже, наверное, поведал Русал, и мы принимаем всех желающих. Наша башня самая выгодная! Нас ценят все! Наша миссия – приехать и излечить, а не сражаться. И даже в битвах нас стараются не убивать, так как мы можем помочь и проигравшим, и победителям. Нас ценят и защищают, мы важнее и имеем большее значения, нежели остальные. Собственную жизнь мы умеем растянуть до бесконечности. Мы не болеем, редко умираем. И мы самые первые колдуны.

Судя по словам этого субъекта, синие мантии выбирали люди боязливые. Свою жизнь они ценили явно превыше всего. А одним из главных условий приема в ряды лекарей была готовность в любой момент предать своих собратьев.

– А вот это ложь! Мы, зельевары, были раньше! – одновременно и не сговариваясь произнесли колдуны в изумрудных мантиях. Русал и его ученик обычно использовали слово «зельевар» как ругательное.

– Выберите нас! И мы научим вас отпугивать смерть, – воскликнул один из зеленых.

– Это могут все, – перебил зельевара лекарь.

– Да, вот только мы не стареем. Вечная юность! – заявили изумрудные, явно гордясь своими умениями. Среди них были сплошь молоденькие девочки, не старше сорока. Мужчин же мало, зато все красавцы как на подбор. Хотя, если вглядеться, не только красавцы. В тени прятались и обычные люди – одни толстые, другие тонкие, и у всех злые, мстительные и опасные лица, отражавшие готовность ударить исподтишка.

– Нам быть на поле боя ни к чему. Мы обучим вас травить противников на расстоянии, создавать в котле бурю для потопления армад, – продолжил один из изумрудных колдунов, до сих пор прятавшийся в тени.

– Это умел только основатель вашей башни! – заметил лекарь.

– Но корабли-то мы топить можем! Делать взрывные склянки, зелья для полетов, позволяющие дышать под водой…

– Да, да, но древнее мы, – возразили синие хором.

– Нет – мы! – синие и зеленые встали напротив друг друга. Казалось, они собираются участвовать в соревновании: кто упрямее и кричит громче. Судя по всему, эти башни друг друга ненавидели. Пророков же презирали.

– Хватит! – красные вклинились между ними. Числом они не превышали синих и зеленых, но держались по-другому, подобно генералам и адмиралам. Мою семью навещали такие люди. Отец давал им званые ужины. Они практически не обращали внимания на детей и слуг, разговаривали только с родителями. Горазды раздавать приказы, словно специально созданы быть командирами, но часто не блещут умом.

– Дайте и нам слово молвить, – заявила шатенка с кучерявыми волосами, и все предпочли заткнуться. – Башня творцов носит красные мантии, мы признаем, что наша магия самая молодая. Основали ее всего пятьсот лет назад. Мы хороши, но не для всех. Тот, кто привык подчиняться, пусть поищет другое призвание. Однако тот, кто не знаком с субординацией и захочет к нам примкнуть, пусть лучше сам выпьет яду.

– Зачем ты всех пугаешь, Кровавая Кристал?! – спросил молоденький парень, одетый в пурпур. – Ребята, творцы всю жизнь создают себе монстров. И те моют полы, вытирают пыль, куют доспехи и формируют их личную армию! Говорят, основатель башни красных имел десятитысячное войско орков. В общем, все круто, но эти твари не работают без четкого приказа, и так как ими необходимо командовать, вести войска колдунам приходится самим. Но это единственные минусы. А так не парьтесь, и пускай все делают феи, – он указал на маленьких крылатых существ, снующих повсюду.

– Закончил, Кэтл? – уточнила Кровавая Кристал.

– Да.

– Может, ты, коль язык подвешен, и про черных расскажешь?

– Отчего бы и нет? Черные – боевые колдуны. У них самая высокая смертность, больше всех болеют… – начал Кэтл, но его отодвинул старичок Элай.

– Боевые колдуны самые сильные, именно они чаще других становились владыками Черной Перчатки. Да и сейчас сорок процентов конклава состоит из них.

– Говорят, пророки живут мгновения, боевые колдуны дни, творцы десятилетия, лекари столетия, а зельевары вечность, – задумчиво заметил Кэтл.

– Я не спорю, смертность у боевых высокая, но если кто-то из вас хочет достичь серьезных результатов в жизни… – Старик оглядел нашу четверку и произнес: – Путь боевого колдуна истинно верный. Именно с черной мантией быстрее всего построить карьеру. И поверьте, коли доживете до моих лет, шансов жить вечно у вас будет больше, чем у зельевара. Ибо кто сильнее, тот и на вершине!

– Добиться величия можно везде… – снова начал Кэтл, но старик раздраженно прервал его.

– Решайте, хотите ли вы вступить в наш орден. Если да, то какой цвет вам больше по душе?

Я оглядел всех. Синие лекари казались трусами. Зеленые зельевары – подлецами и красующимися дурами. Красные творцы – зажравшимися генералами с замашками богов. Оставались желтые пророки, к которым из всей четверки мог пойти только я, и черные боевые колдуны, обещавшие быстрый карьерный рост. Пророков явно все презирают, на меня уже косятся как на зараженного. А вот новость о том, что сорок процентов конклава – черные колдуны, сильно поднимала их статус.

Как я понял из обрывков информации, полученной от Русала, у Черной Перчатки лидера нет. Раньше был владыка, но произошел переворот, и теперь орденом управляет Совет конклава.

– А что означает пурпурный цвет? – уточнил я.

– То, что за плечами обучение в четырех башнях! – подмигнул мне Кэтл. – Все пурпурные колдуны автоматически входят в конклав.

– Я хочу стать лекарем! – заявила Алая и улыбнулась мне.

С ней и Татьей я сдружился куда больше, чем с Тереем. Зря я тогда его спас. С этим парнем мы были в одной связке у работорговцев, и я решил, что это делает нас друзьями, но, как говорил мой дядя, лучше один раз понять, в чем ошибся, чем ошибиться снова. Терей неплохой человек. Звезд с неба не хватает, довольствуется тем, что дают, о большем не просит. Другом меня он, судя по всему, считает, но предаст с легкостью. Для каждого слово «друг» означает свое.

– Тогда тебе в ту башню, – улыбнулся Кэтл. – Русал, позаботишься о новенькой?

– Да, друг мой.

– Я хочу пойти в зельевары, – Татья оглядела толпу. – Меня ведь освободят от рабства, да?

– Когда произнесешь клятву, – строго ответил Элай.

– Это будет сегодня вечером, – Кэтл положил руку на плечо девушки, – не беспокойся, тебя никто не тронет. Тебе в противоположную сторону от лекарей. Они вечно враждуют.

– А если кто-то из нас не захочет вступать в орден? – уточнил Терей. – Вы ведь подчиняетесь законам Старграда?

– Десять лет, – кивнула Кристал, – после чего раб обретает свободу.

– Тогда я останусь рабом, ведь произнеси я клятву…

– Ты навеки отдашь свою жизнь ордену, – Кэтл посмотрел на него как на пустое место, словно его и не было. Таким же взглядом его одарили почти все. Ибо раб – просто вещь.

– Что же выбираешь ты, юный Тэйлор? – спросил один из предсказателей.

– Простите, предпочту боевых колдунов.

Я с надеждой посмотрел на Кэтла, который, в отличие от Элая, казался более дружелюбным. Мужчина тут же начал объяснять, куда мне идти. Затем пообещал нашей тройке новобранцев экскурсию. Стефан же повел Терея к немногочисленным рабам.

– Тэйлор, – один из стариков-пророков тронул меня за руку и еле слышно зашептал: – Тебе, брат, стоило отправиться в нашу башню, но сделанного не воротишь. Приходи на десятый день своего пребывания здесь к нам на чай. Это единственная дверь в башню, для тебя она будет открыта. Она всегда открыта, – старик указал на дверь, в которую уже заходили двое колдунов в желтом, откланялся и пошел за ними.

Вечером мы торжественно произносили клятвы. Они были чересчур сухими и банальными, обязывали нас следовать иерархии, хранить верность конклаву, исполнять приказы, хорошо учиться и даже следить за гигиеной, вовремя принимая ванну. Я попробовал схитрить, вместо слова «клянусь» произнес невнятно «внусь». Это мгновенно заметили и приказали начать сначала. Однако я не сдался и коверкал слова в других местах, каждый раз меня ловили и заставляли читать заново. В общем, когда девушки уже давно спали, а солнце показалось на горизонте, я и несколько измученных и озлобленных членов конклава потащились в кровати. Я боролся до последнего, но в итоге так промерз и устал, что сдался и произнес положенный текст слово в слово.

Кэтл единственный выглядел довольным, он и сопроводил меня в мои покои, представлявшие собой узкое пространство, где в ряд вытянулись пять двухъярусных односпальных кроватей. Напротив каждой стояло по два сундука. Окон не было – мы находились в глубоком подземелье.

– Выбирай свободное место. Как ляжешь спать, погаси свечу.

Колдун в пурпурной мантии направился к двери вместе со светящейся сферой. Я осмотрел кровати, в них уже спали шесть человек – мальчишки и девчонки. Еще четыре койки были свободны, разумеется, верхние. Я выбрал ту, где сосед снизу храпел потише и не вертелся. Оказавшись под одеялом и погасив свечу, я закрыл глаза, сжался в комочек и, вспомнив всего одно лицо, мгновенно уснул.

Глава третья. Десятый день

– То есть тебя учат махать палкой и мечом? – уточнила Алая на десятый день в общей столовой, находившейся между башнями зельеваров и боевых колдунов.

– Не только. Учат создавать шаровую молнию, огненный шар…

– Но это невозможно! – Алая непроизвольно вскрикнула.

– Думаешь, нам легко! – Татья устало поглядела на меня. – Ты заклинание никак не запомнишь, а знаешь, сколько существует видов зелий? И сколько котлов? Для приготовления любого зелья надо учитывать пропорции, вещества приходится постоянно взвешивать на весах. И все эти ингредиенты!.. Я такое пить не стану!

– Какие зелья ты прошла? – заинтересовался я, с завистью рассматривая чистую и нежную кожу девушки. Сам я был покрыт синяками и ссадинами. О своем решении отправиться именно в боевую башню я пожалел на следующий же день.

– Нам рассказывают основы. Существуют сотни лунных чаев. Они нужны для концентрации разума. Я изучила два, и оба у меня не вышли. Есть еще вересковый мед, говорят, что его готовить просто, но, думаю, я и с ним не справилась.

– Вересковый мед вовсе не зелье! – возразил я. – Это разновидность алкоголя, отец загружал его бочками. Его все умеют делать.

– Мне сказали, что он нужен для расслабления разума. И поверь, я не выбираю, что изучать.

– Что еще? – с любопытством расспрашивала Алая.

– Ночная вечность. Это обезболивающее, не вызывающее привыкания, правда, ощущение жизни без боли наверняка захочется вернуть. Нам рассказывали и о других зельях, все они опасны. Нас учили даже яды делать, это так жутко! Кусок в горло не лезет после лекции о Душителе.

– Поэтому ты со второго дня и пьешь из этого кубка? – я взял сталь в руку.

– Нас одарили этими безделушками.

– Таскать их на поясе жутко неудобно! – заметила Алая.

– Они зачарованы, защищают от многих ядов. А колдуны слишком часто травят друг друга.

Татья выглядела грустной и уставшей. Нам в кои-то веки удалось собраться вместе и поговорить, а мы оба разбиты донельзя.

– А любовные зелья? – весело уточнила Алая.

Татья, взглянув на меня, покраснела.

– А то у нас среди лекарей есть один парень, так он просто… в общем, сама увидишь! Ты ведь можешь его приворожить?

– Любовные зелья бывают двух видов. Первое следует принимать внутрь. Когда снадобье начинает действовать, человек возбуждается и, скажем так, влюбляется во всех представителей противоположного пола. Причем ему все равно в кого. Так что тебе придется запереть парня в комнате с собой наедине. Невесело. Второй вариант – ферменты. Зелье наносится на поверхность кожи, привлекая внимание. Но в любом случае это не любовь, а только страсть.

– Как жаль! – расстроилась Алая.

– Мы их не используем. От магического решения подобных проблем больше вреда, чем толка. По той же причине мы не применяем магию для сотворения еды или золота. Слишком затратно. Отношения, деньги и кусок хлеба проще добыть по старинке.

Татья сделала глоток из кубка.

– Алая, ты расспрашиваешь нас, а сама отмалчиваешься, – я улыбнулся ей и оглядел зал.

В противоположном конце располагался стол членов конклава. Остальную часть помещения занимали столы, украшенные цветами каждой башни. Черный находился в центре, за ним почти не было свободных мест. По бокам вытянулись постоянно пустующие желтый и красный столы, заполненные едва ли на четверть. По краям разместились вечно враждующие цвета: синий и зеленый. Мы же сидели за одним из десяти уютных круглых столиков у входа, рядом с камином. Именно здесь представители разных башен могли пообщаться друг с другом и вместе пообедать. Хотя, как ни странно, такие посиделки были редкостью.

Домовики разносили еду и напитки под командованием трех рабов, одним из которых был Терей. Он отошел от нашей компании не так давно, а до этого все время жаловался на свою комнату. Но у него хотя бы окно есть и нет соседей. Рабы обитают в стене между башнями творцов и лекарей.

– Я не отмалчиваюсь! – возмутилась подруга, облаченная в синее.

– И что нового ты прошла? – снова улыбнулся я. – Только не называй опять те заклинания, которые нам показывал Русал.

– Ты тоже ничего нового не проходишь! – возмутилась она.

– Ну… меня в очередной раз избили в битве на мечах, посох мой совершенно бесполезен – никого в сторону не отбрасывает, заклинания произношу не с той интонацией, зато в поединке с палочками я победил!

– Как? – заинтересовалась Татья.

– Я свою выкинул и дал в нос оппоненту. Старшие башенники мне аплодировали. Но вернемся к теме.

Я и моя подруга в изумрудной мантии уставились на девушку-лекаря.

– Я дала клятву не говорить!

– А мы нет?! – беззастенчиво солгал я.

– Ладно, меня учат убивать так, чтобы казалось, будто человек умер от болезни, для излечения которой меня и вызвали.

– Так слухи правдивы! – Татья сделала большой глоток и раздраженно посмотрела на подругу. – Вы все лжецы!

– Не переносите вражду башен друг на друга, – лениво попросил я.

– Но она же нам врала! Если бы мы не надавили!.. К тому же она…

– Учится тому, чему ее обучают? – уточнил я.

– Насколько я понимаю, моя башня контактирует с другими лекарями за пределами этого замка, – зашептала Алая. – Мы убиваем тех, кто невыгоден нашему ордену, и помогаем взойти к власти тем, кто нам нужен. Мы управляем жизнью и смертью. Если человек выздоравливает, нам благодарны и дают награду. Если нет, то мы утешаем родственников, и нас опять же благодарят.

Ее явно прорвало:

– Наш орден контролирует этот мир.

– Не согласен, – спокойно заметил я, помешивая суп из грифона. – Мир – сложная штука. Каждый считает, будто он его контролирует. Купцы говорят о деньгах, ты рассуждаешь о лечении, боевые колдуны уверяют, что могут тут всех перебить, зельевары травят, творцы ведут войска… В общем, все что-то делают, а суп противный!

– Значит, не проси добавки! Возьми лучше хлеба побольше, – посоветовала колдунья в синей мантии и засмеялась.

– А ты, Алая, не расстраивайся, – Татья положила руку на плечо подруги.

– Я пошла в лекари не для того, чтобы убивать! Я лишилась всего как раз потому, что не могла излечить тех, кого люблю. А меня учат убивать, а не лечить.

– Мой дядя – жрец Арэйны, хотя его всегда куда больше интересовали политика и интриги, чем вера, – я ободряюще улыбнулся ей и положил руку на плечо. – Может, убивать и не понадобится. А теперь поговорим о чем-нибудь веселом. Поведайте мне, как вам спится – призраки не беспокоят?

Девушки засмеялись моей шутке.

– Сказки о призраках присущи Старграду. Наш замок не настолько древний, – заявила колдунья в зеленом.

– Однако говорят, наши запасы подъедает приведение, – ответила колдунья в синем.

После обеда я вернулся в башню, где мне приказали взять в руки меч и магический посох и приступить к тренировке, что заключалось в попытке поколотить оппонента. Против меня поставили Роджерса. Громадный парень, но неповоротливый. Бой наш длился долго, я нанес ему десятки ударов, он же мне всего два, но они заставили мой тупой металлический меч выпасть из рук, а меня – растянуться на полу. Правда, я умудрился не выронить посох и даже попробовал откинуть Роджерса, но не вышло, и удар в живот мне нанес уже наш инструктор.

– Не умеешь отбрасывать, так позволь врагу выбить посох, зато меч сохрани и попробуй его проткнуть! А теперь еще раз, вы двое, и больше не сдерживайтесь – шрамы украшают мужчин… чего не скажешь о девушках, – он отвлекся на упавшую десятилетнюю девочку. Малышка распласталась на полу, крепко сжимая в ладошке посох, из головы у нее текла кровь. – Вставай!

Педагог ударил ее в спину, но девочка не поднялась, и ему пришлось признать, что она потеряла сознание:

– Ладно, я к лекарям. Уже вечер, так что вы, отбросы, сегодня свободны, отправляйтесь ужинать и в койки.

– Почему он называет нас отбросами? – уточнил Роджерс, рябой, толстый, надежный, верный и потный, он явно мечтал о бане и еде. – Мы ведь вроде делаем успехи.

Абрахам, весь бледный, подошел к нам.

– Я не хотел, я думал, она уклонится! – его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Худой как спичка и слабый телом, он был упертый, словно Молоторог.

– Не переживай, друг, такое часто случается. Вспомни, сколько раз я тебя нокаутировал! – улыбнулся Роджерс.

– Не напоминай, – бедняга поморщился.

– Ты с нами? – обратилась ко мне Хорни, она была старшей среди всей нашей черной толпы башенников. – Или опять упорхнешь к изумрудной и сапфирной леди?

– Ни туда и ни сюда. Меня пригласили на чай предсказатели, – я сообщил это тоном, дающим понять, что приглашение меня забавляет.

Предсказатели были кем-то вроде шутов: ничего не умели, не знали, много болтали. Девяносто процентов анекдотов, ходивших по замку, посвящались им.

– Ах да, ты же их брат! – Роджерс засмеялся. – Эти клоуны разыграют перед тобой спектакль, жду подробностей.

– Ради того и иду, – заверил я товарищей. Хотя сам не знал, с какой целью принял приглашение.

– Только в лицах, как ты это умеешь! – попросила Хорни.

– И мистики нагони, – добавил Айзенг. – А мы тебя проводим как следует! Ребята, три-четыре: у-у-у-у!..

Все, кроме Хорни, начали хаотично двигать пальцами рук.

– Прекрати! – вскрикнула Хорни. – Для Тэйлора это может быть важно. Он побывает там, где мы ни разу не были. В башне пророков, в центре замка! Именно поэтому мы должны проводить его достойно. Так что три-четыре: ву-ву-ву-ву-ву-ву!

Они подняли руки над головами и изобразили волны, идущие ко мне. Я схватился за сердце и продемонстрировал смерть в агонии, после чего распрощался с друзьями и отправился в башню предсказателей.

Дверь и правда не была заперта. Войдя, я увидел винтовую лестницу, окутанную туманом, которая вела и вверх, и вниз. После секундного колебания я начал подъем. Туман доходил до колен и не давал ничего разглядеть, я все время на что-то наступал.

– Сляк, – говорил мне каждый шаг. И у меня сложилось впечатление, будто я иду по червякам. Неожиданно под моей ногой что-то проскользнуло, затем еще раз…

«Длинные драконы!» – подумал я, представляя продолговатых, изогнутых существ с маленькими лапками. Многие из длинных драконов ядовиты.

Вдруг все резко изменилось, вместо «сляк» стало «хрум», как будто я бежал по черепам. Казалось, что мои ноги наступают на кости. И тут я увидел дверь, перед ней сидел мой отец.

– Ты опаздываешь, нехорошо, сынок. Заигрался с воображением, а предсказатели тебя уже час как ждут. Я же учил тебя этикету.

Вспотевший и запыхавшийся, с сильно колотящимся сердцем, я смотрел на отца, на похоронах которого присутствовал лично…

Я хотел кинуться ему на шею, сказать, как скучал, как рад, что он жив. Хотел попросить, чтобы он меня забрал. Но это был бы поступок Тэйлора Мора, еще не знавшего, что такое рабство.

– Предатель! – закричал я. – Ты предал Златоград! Ради золота! – гнев и обида вырвались из меня раньше, чем страх и почтение.

– Ты знаешь, что твои мать и сестра были в плену у правителя Теньграда.

– Если бы ты сообщил об этом остальным купцам!

– То их бы убили, – он пожал плечами. – Хотя в тот момент, когда меня раскусили, они все равно умерли.

– А потом и я умер, – из пролета поднимался мой старший брат. Взрослый, сильный, уверенный в себе брюнет. Он, как и в день рокового отплытия, был одет в синий костюм адмирала торгового флота. – Когда нас выперли из совета города, я пытался избежать окончательного падения нашей семьи. Конечно, мы богаты, но если бы я смог заключить несколько выгодных сделок на континенте руссов, то стали бы настолько влиятельными, что вновь получили бы власть над Златоградом.

– Только это не вернуло бы нам честь, – заметил отец.

– Кто знает?

– Никто не знает. Ведь ты утонул. Погиб и затопил половину моего торгового флота.

– На тот момент моего! Кстати, младшего ты можешь не ждать, он не вернется, – брат грустно посмотрел на меня. – Пираты его убили.

– О чем ты? Он в безопасности на границе с Теньградом! Дядя послал его в самое западное имение, а меня – в восточное, – заявил я.

– Да, и поэтому он мертв, – заметил отец. – Мой брат вас обоих отослал. Тебя захватили работорговцы, а твоего брата – пираты. Ему перерезали горло от уха до уха. Мерзко было, поверь.

– Я галлюцинирую. Меня отравили каким-то зельем… или это туман?

Я нашарил в кармане флакончик с рвотным, подарок Алаи. И тут из-за поворота повалила толпа странных людей. Они были одеты богато, имели схожие со мной черты… Все они тянули ко мне руки… И вдруг исчезли. Исчезли и отец с братом, а дверь открылась, из нее выглянул старик в желтом.

– Может, заглянешь к нам? А то час по лестнице гуляешь да с призраками болтаешь. Нет, брат, я не против, если накипело, ты им все выскажи, только рвотное не пей, а то убирать тут сам будешь.

– Что здесь сейчас было?!

– Сопровождающие, или хранители рода… В общем, называй как хочешь. Назойливые призраки. Иногда появляются, когда тебе страшно и ты стоишь в подобном месте.

– Это, это… было реально, – я глянул на лестницу и понял, что вижу выход на улицу, а значит, я час поднимался на пятнадцать ступенек.

– Это так важно? – уточнил старик.

– Но эта дверь, мой отец и брат… это же невозможно! Магия следует четким законам, она, она… подчинена логике! Если, конечно, это не галлюцинации. То это…

– Это важно? – повторил он вопрос.

– Да!

Старик в желтом приподнял бровь.

– Что вы на меня так смотрите?..

– Чай остыл, – пояснил он. – Теперь они уже внутри. Придется идти к ним.

– Я не понимаю!

– Ты опоздал, и меня попросили тебя сопроводить. Идем уже, хватит болтать с сопровождающими и играть с туманом. Он этого не любит. Может и сожрать.

– Я на выход! – заявил я, развернувшись.

– Тогда не возвращайся.

– Ладно. Веди, старик. Веди к остальным.

Он провел меня в комнату, посреди которой стоял небольшой круглый стол, накрытый на семь персон. Над каждой чашкой клубился дым определенного цвета. Вокруг стола располагались зеркала, как бы опоясывая круглую комнату. В них отражались разные явления и события: пылающий огонь, ливень, падающий на ледяное древо, танцовщицы, плавно изгибающиеся под неслышимую музыку, леовульф, бегущий за белым единорогом, девушка, надевающая платье, мелкий дракон, испуганно взирающий на мертвое плакучее дерево, на которое заползал его длинный сородич.

– Что это?

– Чай! – ответил колдун, указывая на чашки и темно-красные конфеты, разбросанные по столешнице. Рядом бегал огромный, толстый таракан, который, шевеля усиками, то и дело поглядывал на спелую грушу, висящую в воздухе.

– Это что, таракан?! – воскликнул я.

– Это Вася, – пояснил старик. – Ты, Вася, решил загадку: весит груша – нельзя скушать?

– Садисты вы, – грустно заметило насекомое. – Вот ты тут морали читаешь, а в курсе ли, что твое специфическое и субъективное понимание окружающей тебя вселенной, отражаемой тобой же в твоем сознании, не способно осознать глубину твоей подлости?

– Что?!

Я просто примерз к полу, когда понял, что таракан ответил колдуну обычным, правда, немного занудным голосом.

– Это Вася! Не слушай его трескотню – он у нас все книжки по психологии сожрал, зубов нет, а жрать жрет.

– Это уже расизм! – возмутился таракан и шевельнул усиками чуть яростнее. – Да, у меня другое устройство организма, что вовсе не значит, будто я отражаю нашу общую реальность хуже тебя. К тому же все детерминировано, так что я не при делах. Да и где доказательства?! Улики? Записи? У тебя ничего нет! А у меня есть алиби! Толик подтвердит! Вот и не наезжай! А не то светит тебе статья номер пятьдесят восемь – оскорбление личности. Ты, кстати, знаешь, что ее трактовок крайне много?

– Таракан разговаривает?! – не выдержал я.

– Корешок от книги найден у тебя в норке! – не слушая меня, завелся старик.

– Меня подставили! Я тут не при усах, ищи другого! И вообще, где мотив, для чего мне это!? Мне же хуже, не перечитать…

– Ты мне надоел, Вася! Идем, Тэйлор.

– Да-да-да, беги, поджав подол! Только грушу вниз спусти, я серьезно!..

Голос таракана затих. И вдруг старик начал молодеть с каждой новой ступенькой. Вскоре он стал мужчиной, затем – юношей.

– Мы пришли, – он открыл очередную дверь. Судя по всему, мы попали в раздевалку, причем логика здесь отсутствовала. Вещи висели, застыв в воздухе. То тут, то там проносились синие вспышки.

– Ты только молнии избегай, а то убьет, – посоветовал мне юноша, скидывая с себя и подбрасывая вверх балахон и шлепки. Они зависли в воздухе, следом отправились магические кольца. – Место, куда я тебя веду, священно, поэтому входить туда должно лишь в том, в чем ты родился.

– Ладно, – я разделся и вошел в следующую дверь.

Жар ударил по мне. Затем ударил хвост моржа.

Усатый зверь устроился на деревянной лежанке, а голый старик бил по нему веником. Вокруг стояли двухъярусные скамейки, на них восседали четверо желтых колдунов. Все разного возраста. От семилетнего ребенка до древнего на вид старца.

– Ты опоздал! – произнесли все одновременно. – Чай успел остыть!

– Прошу прошения, но я ничего не понимаю.

Морж издал горловой смешок.

– Присядь, брат, сейчас мы ответим на твои вопросы, – сказал мальчик.

Я подчинился и начал допрос:

– Почему вас шестеро? За десять дней я узнал, что в Черной Перчатке трое пророков.

– Верно, а в Белой еще трое, мы иногда меняемся. Никто в наши лица не всматривается, – мужчина лениво потянулся за ковшом, зачерпнул воду и плеснул на камни. Стало жарче.

– Мы же воюем с Белой Перчаткой, – заметил я.

– Это ты с ней воюешь, а мы с белыми колдунами паримся.

– Существует тайный подземный проход, – заверили меня желтые.

– То есть вы общаетесь с врагами?

Все синхронно пожали плечами. А морж засмеялся вновь.

– Еще есть вопросы?

– Кто вы?

– Владыки мира.

– Почему?

– Мы знаем, что грядет.

– И что же?

– Другие вопросы есть?

– Вы знали, что я прибуду?

– Да, как и то, что ты облачишься в черное, – в этом виноват Влюбленность.

– Я же извинился! – надулся юноша. – Я не мог пройти мимо той красотки из грушевого сада! Плоды столь сладки, как и ее губы.

– Нам запрещено иметь жен и детей, ты же знаешь.

– Целоваться можно! И грушу есть тоже! Я, кстати, Тэйлор, и тебе сорвал.

– Не называй его так, он Любовь! – воскликнули остальные.

– Может, я здесь и самый молодой, но пока он не решит самостоятельно принять желтые одежды, он Тэйлор.

– Где я? – прервал я странную дискуссию.

– В бане, – последовал лаконичный ответ.

– Зачем?

– Париться. Иди, смени Толика.

– Для чего? Вы хотите и меня избить?

– Ну, это полезно для здоровья.

– Нет, спасибо.

– Мы настаиваем! – сказали все, кроме Влюбленности. Он лениво плеснул кипятку.

Я сменил моржа.

– Я запутался, – признание вырвалось само по себе, практически против воли.

– Мы поможем. О тебе написано нашим прародителем. Мы все происходим от первого пророка. Он оставил предсказания о каждом из нас. Тебе суждено погубить того, кто тебя любит. Возжелать убить отца. Потерять то, за что сражался. Стать тем, кем быть не хотел. Получить то, о чем мечтает каждый. Лишиться того, о чем мечтаешь ты.

– А в переводе? – поморщился я.

Все, кроме садиста, лупившего по моей спине, пожали плечами.

– Мы не видим судеб, связанных с братьями. Поэтому не знали, что ты опоздаешь, или что Влюбленность тебя проморгает, увлекшись какой-то девкой.

– Не оскорбляй ее, брат. Она…

– Умрет через три дня от рук разбойника, совершившего насилие, – лениво предсказал старик.

– Радость, она не умрет. Разве ты не видишь – Влюбленность изменил ее судьбу?

– Да, ты прав, Интерес.

– Вернемся ко мне! Зачем вы меня позвали? – напомнил я о своем присутствии.

– Чтобы объяснить. Ты должен как можно скорее стать учеником колдуна, затем обучить своего ученика и идти к нам в башню. Мы поможем тебе избежать предначертанного.

– Это ты о том бреде? Интерес… верно? – уточнил я.

– Да, это мое имя. Все мы носим имена в честь чувств и эмоций, – пояснил желтый.

– А Толик?

– Он – морж.

Мне объявили всю истину мира и окатили ледяной водой. После чего разговор завершили, выставили из сауны и с раздражением начали что-то втолковывать Влюбленности по поводу изменения судьбы юной девы.

Я не стал с ними спорить, принял все как есть. Захватив на выходе грушу, выслушал лекцию о воровстве от Васи, спустился вниз, как ни странно, радостный. Подбрасывая вверх фрукт и ловя прямо на лету, я дал себе обещание никогда больше не входить в эту башню.

Я уже предвкушал сочную мякоть груши во рту. Дома у меня всегда было много фруктов. Однако здесь кормят одним и тем же, никакого выбора: суп из грифонов, манная каша, похлебка от пьяного Тома, жаркое из дракона…

– Груша, с кем тебя разделить? С Татьей или Алаей? – вслух спросил я, достигнув выхода, и не ощутил ее в руках. Она просто выпорхнула и резко полетела вниз. Паря над ступеньками в направлении подземного перехода между Черной и Белой Перчаткой, моя груша казалась еще аппетитнее.

– Но это же нечестно! – обиделся я на гравитацию. – У груши не та форма, чтобы вот так катиться вниз! И поэтому она воспарила?! Вселенская несправедливость!

Я кинулся за своей добычей, что было очень глупо. Наверху окна давали свет, а от тумана исходило свечение. Внизу тумана не наблюдалось, впрочем, как и окон, а вот кромешная тьма была. К счастью, на поясе у меня висел кубок, в кармане лежали спички. Я зажег одну и кинул на дно кубка. Небольшой огонек позволил увидеть, как груша стремительно летит вниз.

Я бежал, на ходу отрывая рукав от черной мантии и кидая его в стакан. Уже едва тлеющие угли разожгли огонь.

Владей я магией, проблем бы не возникло – я бы создал факел или светящуюся сферу, а сейчас мог только жертвовать одеждой, стараясь ножом отрезать куски ткани поменьше и сжигать их в кубке. Резал я, правда, только левую сторону, рассчитывая вернуться назад.

– Ненавижу эту башню! Все эти чудеса, парящие повсюду феи, летающие груши! Мерзкий туман, который не спускается вниз, призраки, говорящие тараканы, баня! Дурацкая баня!

У меня заложило уши, стало вдруг очень тепло. Лестница закончилась, и я оказался на развилке в каменной круглой комнате. Пять туннелей вели в разные стороны. Но я успел увидеть, в какой из них улетела груша, достал спичку, бросил ее перед входом на лестницу и побежал за своей добычей.

Конечно же, это ловушка. И я не идиот, чтобы гоняясь за фруктом, соваться в подземелье. Но обида на весь мир и память о месяцах, проведенных в рабстве, заставили меня ценить жизнь столь мало, что ради любопытства я был готов рискнуть.

– Груша, я обещаю, что не съем тебя, – крикнул я, сворачивая в очередной туннель и разбрасывая на пути мелкие предметы, чтобы иметь возможность вернуться. Тут я споткнулся и упал. Прямо на скелет. Именно о него я и споткнулся. – Интересно, меня опять в баню пустят? – подумал я, брезгливо отпрыгивая от трупа. Сердце бешено колотилось, а грушу я потерял из виду. Она скрылась за очередным поворотом.

Я прислушался и, различив звук типа «хлоп-хлоп», продолжил погоню.

Выбежав из-за очередного угла, я успел заметить, как каменная стена плавно смыкается и застывает. Звук исчез.

– Ну уж нет! – я кинулся на стену, ища выключатель в надежде открыть проход. Вслух я перебирал знакомые мне колдовские слова, подходящие для данного случая. В боевой башне тоже водились такие стены, и я даже мог открыть несколько.

– Удивили колдуна магической стеной! – ворчал я, пока пальцы не нажали на один из непримечательных камней. Он провалился, стена плавно отплыла в сторону.

Внутри оказалось светло. Сотни громадных магических сфер сияли с потолка, освещая помещение подобно солнцу. По бокам тянулись стеллажи с полками. На них чего только не было: книги, сферы, перья, ожерелья, кольца, чернила, скелеты, даже бутерброды. В огромной комнате имелись столы с наваленными сверху фолиантами, свитками, ингредиентами зелий, высохшими чернилами, но были и те, на которых царил идеальный порядок. Пол устилал птичий помет вперемешку с остатками еды, разбитыми склянками, обрывками бумаги и просто грязью. В противоположном конце виднелись две двери, в одну из которых я и прошел. Дальше – то же. В каждой комнате – по две двери.

Невероятно! Я взял одну из книг. Книги колдунов отличаются тем, что они живые. Вместо обложки у них глаза и рот, который вполне может укусить.

– Чего тебе? – уточнила книга сонно.

– О чем ты? – спросил я, так как обычно книгам даровали сознание, чтобы не париться с оглавлением и сразу уточнять, есть ли на страницах то или иное заклинание или картинка. Если колдун умудрялся подружиться с книгой, то она с выражением читала ему текст. Если ссорился с ней, то книга могла из принципа не открываться или делать чернила невидимыми. Некоторые даже подпрыгивали и кусались. Самые верные, если не назвать им кодовое слово, иногда вспыхивали и забирали с собой все знания, хранящиеся в них. Таким образом книги защищали секреты колдунов.

– Я рассказываю, как сварганить орка. Даю разные советы и рекомендации. А ты чего приперся?! Ты наш новый хозяин?!

– Э-э-э, да, конечно! – заверил я.

– Тогда сзади! – вскричала книга, и я рефлекторно пригнулся. По макушке меня что-то царапнуло, я почувствовал, как нечто теплое потекло между лопаток.

– Опять пикирует! – предупредила книга.

Я вильнул в сторону, и невидимый враг врезался в стол, раскидав все. Куча стекла упала на пол.

– Он ранен?! – уточнил я.

– Нет, куда там, он взлетел!

– Как мне его увидеть?

– Я не знаю, ты же самый могущественный колдун, сожги его одним лишь словом, да и дело с концом, – предложила мне книга по сотворению орков.

– Кто-нибудь знает? – закричал я.

– Здесь есть ответы на любые вопросы, – услышал я, когда нечто вспороло мне руку.

– Скажи, откуда он пикирует?

– У тебя кровь, – заявила мне кладезь знаний, и я поклялся бросить «помощницу» на растопку, но тут мне врезались в спину и начали рвать ее когтями.

– Ах ты, тварь! – я прыгнул назад и спиной уперся в шкаф. Клюв невидимки вонзился в меня, книги и хрустальные шары попадали на голову. Зато когда я чуток отлепился от деревянной поверхности, то ощутил за плечами обмякшее тело. Отойдя от шкафа, я услышал звук падения. Сняв мантию, я спеленал невидимую птицу. Книги вокруг перестали орать, возмущаясь, какого лысого демона я их уронил. Все уставились на меня – полностью обнаженного, и хором выдали всего одно предложение, зато с ноткой отчаяния: «Извращенец голый».

– Сожгу, – пообещал я.

– Эй, а что так сразу, начальник? Я не при делах! – завопила одноглазая книга с обложкой, обвитой корнями.

– Ты о чем?

– Я тебя не оскорблять! Я уважать! Я…

– Ладно, о чем в тебе говорится?

– Про волшебные палочки ведаю.

– Здесь есть кто-нибудь, кто может остановить кровотечение?

Ответом мне послужила гробовая тишина. Тоже верно, они же книги, ни рук, ни ног нет.

– Кто на меня напал?

– Птица! – уверенно заявили все.

– Да ладно! – с иронией воскликнул я.

– Правда, правда, начальник! – заверила меня книжка про палочки. – Это птица.

– Вода тут есть? – очередное молчание стало ответом.

Моя кровь залила пол. Поэтому я подошел к ближайшей полке, взял непонятное зелье, капнул себе под ноги, убедился, что каменную кладку не проело насквозь, и вылил снадобье на связанную птицу. Вообще-то я надеялся, что зловредный пернатый просто отравится, начнет извиваться и сдохнет, не вынуждая меня ломать ему шею. Однако он очнулся и заорал:

– Чтоб ты в преисподнюю свалился! Ирод черный! Ну украл я у тебя грушу! Но сам посуди, боги учат вас делиться, а ты, грифон недобитый, навоз драконий, мне крыло сломал! И что за темнота, я тебя за такие шуточки!..

– Ну и запах! – я пожалел о своем решении, принюхавшись к мантии.

– Что ты сказал, я принимаю ванну два раза в день!

– Разве птицы моются?

– Я моюсь!

– Тут есть вода?

– Конечно!

– Кто ты?

– Ворон!

– Я тебя убью, – пообещал я.

– Болван! – определил он.

– Ты наглое пернатое создание, тут есть эльф-лекарь?

– Нет! Последний умер шесть лет назад.

– Что это за место?

– Комната. А ты не в курсе?

– Чья комната?

Он промолчал, и я наступил на него ногой.

– Ау! – возопил ворон. – Ладно, ладно. Это утерянное и секретное место! Это тайная комната владыки Черной Перчатки. Точнее, несколько комнат!

– Значит, это тайное место? Кто о нем знает? – продолжил я допрос.

– Только те, кто здесь сейчас, ты и я, – заверила птаха.

– Отлично, тогда я тебя убью и останусь единственным, кому известен этот секрет.

– Ты поднимешь руку на старую добрую птицу?

– Из меня кровь течет! – зло ответил я.

– Вижу, но я тебе пригожусь! Я здесь все знаю.

– Как-нибудь разберусь, я не хочу, чтобы ты, невидимка, преследовал меня всю жизнь.

– О, я могу быть видимым. Нужно лишь коснуться моего артефакта. Это медальон, он в соседней комнате, на зеркале весит.

Схватив говорящую птицу, я отправился по назначенному адресу и долбанул невидимой башкой об амулет. Ничего не произошло. Разве что я узнал несколько новых слов от пернатого. Коснувшись медальона, я, наконец, увидел черные перья, раскиданные повсюду.

– Если я тебя выпущу, ты улетишь?

– Нет, зачем мне это, ты первый за триста лет, с кем я говорю. Мне любопытно.

– Зачем убить пытался?

– Не люблю гостей.

– Если выпущу, нападешь еще раз?

– А смысл? Ты меня и невидимого вырубил, а с видимым и подавно разделаешься.

– Верно.

И я его отпустил.

Передо мной предстал толстый, рослый черный ворон. Перья торчали отовсюду: не вызывало сомнений, что помял я его довольно основательно.

– Чего надо?! – прокаркал пернатый.

– Где вода? Мне нужна чистая, промыть рану. Найдешь грязную – утоплю! – пригрозил я.

– Лады, здесь есть колодец с подземной водой, для зелья она подходит.

Он проводил меня в комнату, где повсюду стояли котлы, а на полках выстроились рядами тысячи склянок. В центре располагался колодец.

– Тут есть котлы выше меня, – удивился я, опуская ведро.

– А как ты тролля иначе создашь? – резонно заметил ворон.

– В чем разница между троллем и орком?

– А в чем разница между катапультой и ножом?

– Ясно. Один большой, другой нормального размера, и оба уроды?

– Только если ты плохой творец.

– Я видел орков во дворе, больше сотни. Кровавая Кристал вела их, рядом шли два тролля, они подобно горам возвышались над всеми и выглядели совершенно отвратительно! Кривые, рябые, у некоторых руки вывернуты набок, у кого один глаз зарос…

– Значит, плохо творили! Если соблюсти все правила, то боевой орк получится сильным, высоким, мускулистым, без уродств. Все дело в ингредиентах. Я служил одному из творцов. Чаще лидерами становятся боевые колдуны, но…

– Так, стой! Кто ты и для чего нужен? И клянусь, скажешь, что ты птица и нужен для полетов, я тебе голову котлом проломлю, – я вновь перешел на угрозы.

– Я создан одним из владык Черной Перчатки, творцом. Он нашел меня в Водограде, там говорили, что я самый умный из всех пернатых. Тогда я ничем не отличался от других воронов, только мои крылья были белыми. Черными они сделались после того, как он надо мной поработал. Я стал очень умным, а мое долголетие утроилось.

– Девяносто лет?

– Мне шестьсот, – гордо заявила птица. – Я понадобился, чтобы давать подсказки владыкам. Ведь у них не было времени прочесть все собранные здесь тома, даже приблизительно ознакомиться с ними. Они лишь сочиняли. Эти книги написаны самыми могущественными колдунами в мире – владыками и их преемниками.

– То есть это их тайное место. Но конклав убил несколько десятков лет назад владыку и его преемника, двух сильнейших колдунов. И к тебе никто не пришел. Ты был освобожден от клятвы!

– Почти двадцать лет! Я невидимым призраком летаю и ем, мне никто не приказывает…

– Ясно. А груша?

– Полагаешь, только ты любишь фрукты? У нас в закромах одно пересоленное мясо, готовят всякую дрянь, я не думал, что ты решишься на преследование…

– Ошибся. Кстати, как насчет сделки?

– Сделки?

– Ты будешь служить мне, я буду тебя вкусно кормить, ведь воровать еду сложно. Намного проще, когда тебя кормят. Верно?

– Груша моя!

– Половина!

– Глаз выклюю!

– Шею сверну!

– Мы поладим, – заключил ворон.

– Так где фрукт? – уточнил я, глядя в хитрющие глаза птицы и понимая, что однажды ночью его клюв воткнется мне в сонную артерию, а он сам невидимкой полетит себе дальше.

Глава четвертая. Я требую учителя!

– Мой друг! Тебе стоит меньше читать, – яблоко, брошенное Влюбленностью, я поймал довольно грациозно и благодарно захрустел им. – Обрати внимание на этих дам, они смеются над тобой.

– И что? – уточнил я, закрывая книгу и любуясь на закат.

– Это значит, что они хотят твоего внимания, – колдун в желтом улыбнулся мне.

Свободные дни были редкостью, но в такие счастливые моменты мы с моим новым лучшим другом прогуливались к ближайшим деревням. Он уходил большим лысым мужиком, таким и возвращался в замок, но я привык видеть его азартным юнцом, бегающим за каждой юбкой.

Он нередко отпрашивал меня для всякой ерунды, пользуясь своим статусом полноправного колдуна. Это многим не нравилось. От пророков остальные держались подальше. И я поступал так же по отношению к другим колдунам в желтом. Они оказались неприветливыми и угрюмыми. Неудивительно, что мой лучший друг предпочитал их скучным беседам общество деревенских девушек.

Влюбленность как-то незаметно стал мне ближе прочих. Алая, Татья, Терей любили мое общество, как и ребята из Черной Перчатки. Воспитанный среди купцов, я умел ладить с людьми. У меня даже появились приятели среди творцов. Я один из немногих умудрялся находить общий язык с представителями каждой башни. Но лишь с Влюбленностью ощущал себя как с семьей. Ему я доверял больше кого бы то ни было, но не настолько, чтобы рассказать о тайных комнатах под замком.

– Как тебе вдова? – уточнил я.

– Одарила меня поцелуем в щеку. Мне это нравится, Одноглазый Мор. Люблю, когда девушки недоступны.

– Я заметил, ведь доступные тебе неинтересны, и как только твои отношения становятся более серьезными, я начинаю искать новый сад.

Пока мой друг, заходя в гости и распивая чаи, развлекал дам, я усаживался с очередной книгой под какой-нибудь яблоней и часами читал. Фолианты оказались крайне полезны. Конечно, лучше читать ночью в подземельях под замком, но брать с собой книги и читать при свете дня не менее познавательно, хоть и более холодно.

– Одноглазый Мор, неужели я слышу недовольство? – он рассмеялся, стайка девушек с надеждой посмотрела в нашу сторону.

– Прекрати называть меня Одноглазым Мором! Ты же знаешь, я ношу повязку, чтобы, входя в помещение без света, видеть, а не ждать, пока глаза привыкнут. Один глаз для света, другой – для тьмы, – я улыбнулся, вспоминая, как решил проблему прохода коридоров под замком, где ничего не видно.

– Да, но это пиратская повязка, знаешь, девушкам нравятся такие штуки…

– Почему твое имя – Влюбленность? А меня хотят назвать Любовь? Имена отражают наш характер? Нашу суть?

– Думаю, да, брат, – он посерьезнел. – Влюбленный легко увлекается. Чувство вспыхивает и пылает ярко, только чтобы погаснуть и зажечься вновь. Любовь горит спокойно, ее сложно потушить и еще сложнее раздуть заново. Кто она?

– О ком ты?

– Да брось, та, кому ты хранишь верность. Татья или Алая, или другая девчонка… Какая из них поразила твое сердце?

Мы возвращались в замок, и, когда я сгрыз яблоко, мой друг дал мне грушу, которую я любил больше других фруктов.

– Мое сердце похитила одна девушка. До тебя она была мне лучшим другом. Я рос вместе с ней.

– Ты ведь родом из Златограда. Семейство Моров – один из правящих домов твоего города. Значит, она была твоей служанкой.

– Нет, она принадлежит другому знатному дому – Вишна.

– Расскажи мне о своем городе, – колдун прикрыл глаза.

– Мой город относительно молодой и самый богатый. За одного золотого рабочего дают пять золотых роз Красграда, или десять золотых танцовщиц Старграда.

– Неплохой курс! – восхитился пророк, будто это была моя заслуга.

– Наш город самый богатый на континенте, а может, и в мире. Хотя из-за закрытости Теньграда судить сложно. Златоград раньше окружала стена ниже человеческого роста. За ней понастроили зданий, поэтому стену снесли в нескольких местах. Теперь она лишь отделяет старый город от нового, в котором и предпочитают селиться богатые граждане, и считается достопримечательностью.

– Это небезопасно. У вас нет настоящих крепостных укреплений?

– Они нам не нужны, как и действующая армия, мы можем защититься золотом, нанять любое войско или заплатить тому, кто хочет на нас напасть. Наш девиз: «Звонкая монета опаснее клинка». И это правда. Златоград не отличается сложной архитектурой и красивыми платьями, как Красград. В нем не обитают милые и вежливые люди, как в Милграде. На нашей монете изображен работник. Мы вечно трудимся, и если даже украшаем дома, то внутри, а не снаружи. Мы говорим, что рождаемся, чтобы трудиться, а умираем, чтобы отдохнуть.

Мой друг засмеялся:

– А я из Водограда. Но, думаю, ты это и так заметил.

– Да, твоя кожа красна как обожженная глина. Так что ты либо из Теньграда, либо из Водограда, либо с континента Раздора.

– Либо я потомок тех, кто прибыл с того континента, и жил в любом другом городе. Но ты прав, я водоградец. Мой город ненавидит эти новые купеческие городки. Красград отнял у нас славу красивейшего, Милград поломал всю политику, но Златоград хуже всех. Он забрал себе звание богатейшего. Когда-то мой город, стоявший на побережье, считался самым могущественным и влиятельным в мире. Он был вторым на континенте по размеру после Старграда! Его называли жемчужиной на воде, бесспорным владыкой всего! Но появились «младшие братья» и забрали у Водограда славу! Мой город до сих пор живет прошлым. Его флот один из самых сильных в мире и раньше властвовал на воде безраздельно. У него единственного из четырех городов есть действующая армия, а не полиция, как в Милграде. Когда-то войска Водограда приводили в ужас врагов. А ныне на нас смотрят как на лакомый кусочек, но не могут проглотить! Наша слава завяла, а времена могущества прошли. На наших деньгах изображают корабли, хотя раньше изображали рабов. Однако мой город единственный, где по сей день рабство пожизненное. Лишь на рабстве и держимся… – Он заметил выражение моего лица и рассмеялся. – Я не патриот, честно, я терпеть не могу Водоград. Историю его люблю, но он больше не мой дом. Я отказался от своего имени взамен на нынешнее, так что не хмурься, Тэйлор.

– Мне грустно слышать, как пострадал твой город. Мой отец торговал с ним.

– Моры торгуют со всеми, – улыбнулся Влюбленность. И мы зашагали молча. – А твоя возлюбленная… какая она? Отчего не можешь забыть ее?

– Не знаю, как ее описать и как тебе объяснить. Она веселая, красивая и верная, и она моя невеста!

– Ты ведь считаешься погибшим? Разве ей не дадут нового жениха?

– Да, но она пока несовершеннолетняя, так что у меня есть время, чтобы вернуться к ней.

– Попробуешь сбежать, и тебя убьют, – он подал мне еще одну грушу, которую я сунул в карман. Наши взгляды встретились, и я понял, что он догадался о моем намерении покинуть замок колдунов сегодня вечером. Он предвидел это. И предупредил, что мой план провалится. Я еле заметно кивнул. И решил не спешить с побегом.

«Тогда завтрашнюю ночь проведу в подземелье, изучая древние книги», – мысленно заключил я.

Пробудился я от взрывов и криков. Однако, в отличие от своих друзей, не поспешил узнать, что происходит. Я прекрасно понимал, что пока умею обращаться лишь с посохом и мечом, а их под рукой не было. Поэтому и мчаться сломя голову на крики глупо – умирать я не торопился. Одевшись и умывшись, я спокойно поднялся наверх.

Повсюду лежали трупы и раненые. По большей части мертвыми оказались орки, был один тролль. Но и некоторые колдуны также погибли. Члены конклава распоряжались домовыми и феями, приказывая унести кого-то в усыпальницы, а кого-то сбросить в реку, на съедение рыбам.

– Что случилось? – я подошел к Алае и Татье. Их волосы были растрепаны. И обе явно намеревались разрыдаться.

– Терей! Он… он мертв! – объявила Алая и, не выдержав, разрыдалась. Мне пришлось обнять девушек и увести в трапезную, за круглый столик. По дороге я заметил среди погибших Абрахама и Хорни.

Когда Алая и Татья отошли от шока, то наперебой начали объяснять, что произошло. Спустя три часа мне удалось восстановить общую картину событий.

Кэтл, по кличке Черный Кот, самый молодой из пурпурных колдунов, устроил переворот. Негласных лидеров было двое – он и Элай Могущественный. За спиной их называли «юнец» и «старик». Оба боролись за контроль и влияние над конклавом. Черный Кот мечтал возродить владыку Черной Перчатки, гений в магии, он видел себя на этом месте. Почти все молодые колдуны и колдуньи поддерживали его. Но Элай, старик с закостенелым взглядом на жизнь, не собирался сдавать позиции. Именно он когда-то поднял восстание и убил не только последнего владыку Черной Перчатки, но и его наследника. А конклав сделал управляющим органом.

Сегодня утром состоялось сражение. И Кэтл проиграл. У него было меньше сторонников, а элемент внезапности не помог, так как все уже давно ожидали нападения. Сторонники Черного Кота погибли, сам он бежал, убив восемь пурпурных стариков и ранив Элая. В бою зацепило и нескольких рабов, в том числе Терея.

Бедняга, он был таким осторожным, нигде не высовывался, не выделялся, и в итоге один из колдунов даже не заметил, как прикончил его.

– Выпьем за нашего друга! – сказал я, приказывая домовому принести нам верескового меда.

Алкоголь ударил мне в голову, заставил расслабиться. Я понимал, что тренировок сегодня не будет. Это отличная возможность взглянуть на моего орка, но сейчас я был нужен подругам.

Участвуя в разговоре лишь отчасти, я с горечью обдумывал ситуацию. Кэтл пал! А это значит, что старики выиграли. Изменений не будет, властвует Элай. И теперь дорога к власти – трясина, через которую не пройти.

– Пророки даже носа не высовывают из башни! – заметила Татья. – А ведь сегодня вечером конклав собирается в полном составе.

– Ни один пророк не состоит в конклаве, – заметил я.

– Странно, они и владыками Перчатки никогда не были, и пурпурных мантий не носили… – Алая задумалась. – Зачем они вообще нам нужны?

– Я хочу получить учителя и прекратить быть башенником, – заявил я, меняя тему. И как прежде мы перестали вспоминать Терея, так и про пророков забыли. Алкоголь туманил разум, менял сознание.

– Ты с ума сошел! Еще рано, мы здесь чуть больше месяца. Обычно обучение в башне составляет шесть лет, – Татья испуганно посмотрела на меня.

– Я лучший в башне, я победил, сражаясь с тремя соперниками сразу!

– Да, но заклинание у тебя ни одно не получилось! – Алая начинала злиться.

– Я манипулирую посохом лучше многих педагогов!

– Тебя никто даже слушать не станет! – заявила колдунья в зеленой мантии.

– Еще посмотрим! – я вскочил с места.

– Тэйлор! – Татья схватила меня за руку, но я выдернул ее и отправился к Элаю.

Старого колдуна лечили сразу два лекаря. Его правая рука была обожжена и сжалась, будто всю кровь из нее выкачали. Запах горелого мяса до сих пор разносился повсюду. Рядом с лекарями прямо на трупе колдуна в черной мантии сидела Кровавая Кристал, что-то подсчитывая в уме.

– Рука сможет работать, но вот вид навсегда останется такой. Мне жаль, Элай.

– Господин, – обратился я.

– Чего тебе, башенник? – бросил он, попивая из кубка «ночную вечность».

– Многие великие колдуны пали сегодня.

– И что?

– Их место должны занять другие, иначе орден ослабнет.

– Думаешь стать чьим-нибудь учеником? Из-за того, что освободились места?! Я правильно понял?

– Да, господин.

– Ты юн и глуп. Возомнил себя Кэтлом?! Он гений, а ты кто? Лучший в черной башне! Лучше всех палкой дубасишь? Водишь дружбу с предсказателями? Может, они предвещали тебе мое падение?! Может, ты – сторонник Кэтла?!

– Я лишь хочу послужить ордену Черной Перчатки. Не вам и не Кэтлу, – дерзко ответил я.

– Что ж! Докажи, что достоин. Возьми меч и посох!

– Зачем, владыка?

– Ударь меня. Хоть раз, хотя бы коснись.

Я взял оружие. Использовать посохи погибших колдунов сложно, будто влезаешь в чужую обувь, меч лишь тяжелил руку.

– Давай! – приказал старик.

– Элай, ты с ума сошел! – Кровавая Кристал встала между нами. – Хочешь еще и башенника убить? У нас погибло сегодня сорок шесть жителей! У меня умерло двести сорок три орка и два тролля! Для одного дня жертв более чем достаточно.

– Я его не убью, – пообещал Элай, и девушка отошла. – Атакуй уже, юнец!

– Вы без оружия, – заметил я, переминаясь с ноги на ногу.

– О нет, я вооружен.

Из пальцев его левой руки вырвались пурпурные молнии. Я мгновенно упал и стал извиваться, вопя от боли. Меч выпал, силы оставили меня. Все мои планы измотать старика исчезли. Не будет битвы. Где я, а где он.

Из последних сил я взмахнул посохом и послал мысленную волну, желая отбросить старикашку к стене, но у него лишь одежда заколыхалась. Посох выпал у меня из рук, и, уходя в темноту, я услышал крик Кристал:

– Хватит, он выиграл!

Глава пятая. Все для тебя: семья, стена, дом, закон, истина, судья и бог

– Где твои мозги?! – Татья склонилась надо мной.

– Ты как себя чувствуешь? – уточнила Алая.

И мне хотелось ответить, что чувствую я себя плохо. Мое тело будто исполосовали бритвой. И сотни узких, но длинных порезов отдавались болью, одновременно вызывая желание почесаться.

– Тебе повезло, что не убили, – заявила Татья. – Потерять двух друзей в один день! Ты просто эгоист!

– Голова гудит, – озвучил я еще одну проблему. Скосив глаза, заметил, как на руке, в том месте, где болело и чесалось, красуется тонкий шрам, уходящий под одеяло. Молния оставила след на моем теле, его даже время не сотрет.

– Похмелье. Выпей это, – Алая влила мне в горло жидкость с отвратительным вкусом.

– Теперь меня еще и вырвет, – пожаловался я.

– Поздравляю, ты получил учителя. Кровавая Кристал настояла, что ты выиграл пари, – сообщила Татья.

– Я же только заставил его одежду колыхаться.

– Это уже что-то, – улыбнулась девушка. – К тому же твои наставники сказали, что ты лучший боец на посохах.

– Кто мой учитель? Быстрый Янг? Жуткий Кашкин? Или сам Благоразумный Эурон одноногий?!

– Без понятия, – заявила Алая.

– Да уж, ты теперь ученик, поздравляю! – добавила Татья, хотя поздравления в ее голосе не слышалось.

– Прости, я давно не пил. Отвык уже. Но это не оправдание. Я рисковал своей жизнью. И заставил вас волноваться. Это непростительно, особенно после смерти Терея.

– Терей не был мне особо близок, он всегда существовал где-то вдалеке, но ты!.. Ты должен… – Татья покачала головой.

– Татья, я живу для того, чтобы вернуться домой.

– Здесь твой дом, – заявила девушка. – Ты можешь гордо носить фамилию Мор. Но домой ты больше не попадешь.

– Миром правят деньги. Златоград – тому доказательство. Он смеется над войнами и стенами! – возразил я.

– Однажды он уже был сожжен.

– Своими же жителями. Этот поступок переломил ход войны! И позволил победить!

– Ты из семьи, правившей этим городом, ты умен и силен. Но не забывай, что есть те, кому ты дорог. Ты должен быть осторожен, – нахмурилась Татья.

– Терей был осторожен. И вот его нет!

– Да, его нет. Но и на рожон было глупо лезть! – поддержала подругу Алая.

– Позже закончите, – Кристал появилась неожиданно для нашей тройки.

Вокруг нее парили феи. Женщина в кроваво-красной мантии, с каштановыми волосами подошла ко мне.

– Можешь идти? – уточнила она.

– Да, госпожа. Вы проводите меня к моему учителю?

– К несчастью для тебя.

– Отчего же?

– Твой учитель, мягко говоря, не лучший пример для подражания. Но запомни, пока ты у него обучаешься, он для тебя мать, отец, брат, сестра, жена и возлюбленная, в общем – вся вселенная. Если у тебя проблемы, ты идешь к нему, радость делишь с ним. Он – это закон и право. Он – это все!

Войдя в пиршественный зал, я надеялся увидеть Одноногого Талемара или Кашкина. Но их не было.

Из полноправных черных колдунов был какой-то неизвестный мне старик со шрамом во все лицо и без половины зубов. Одного глаза у него не наблюдалось, зато добродушная улыбка говорила, что в душе его распускаются ромашки. Рядом сидела молодая девушка (его ученица?) с черными как чернила и грязными волосами, собранными в хвост. Одежда ее была порвана в нескольких местах. С десяток царапин и порезов ей как будто и не мешали. Глаза же напоминали маленькие льдинки: холодные и жестокие. Она была красива, но безжизненной красотой, подобно бесконечной снежной пустыне. Кожа бледнее, чем у остальных потомков руссов. Видимо, солнце она не любила.

– Это твой учитель, – заявила Кристал.

– Но у него же есть ученица! – возмутился я.

– О, молодой человек, – колдун улыбнулся мне. – Я не ваш учитель. Ваш учитель она. Молодая Эйрис.

– Но она слишком молода!

Девушка пронзила меня взглядом:

– Мне он не подходит. Слишком бесит, я его убью на первой же тренировке.

– Десять лет прошло, Эйрис. Десять лет ты отказывалась от ученика, конклаву это надоело.

– Я тоже вхожу в конклав.

– Я знаю, – колдун засмеялся. – Пацан, тебе ее лучше не злить, а то оставит на лице такую же отметину.

– Не будет у меня ученика, – прошипела девица.

– Каждый, кто закончил обучение, обязан взять ученика, – поставил точку старик.

Кристал нахмурилась, а затем развернулась и ушла.

Мужик со шрамом допил из кубка и тоже удалился. Я же сел на его место.

– Учитель?

– Я тебя ненавижу. Ты умрешь на первой же миссии, – пообещала она. – Но перед этим пройдешь священный обряд. Ты можешь сковать себе меч, сделать посох, волшебную палочку или еще какую-нибудь магическую ерунду. На мой взгляд, меч – это глупо.

– Глупо? – не понял я.

– Меч – оружие рыцаря, паладина, но не колдуна, посох и волшебная палочка – вот наши орудия.

За ее спиной висел посох из ствола ледяного дерева. Сферу обнимала резная фигурка мужчины. На поясе крепился серебряный клинок. Три колечка украшали пальцы.

– Я не согласен, мои педагоги говорили, что многие колдуны используют мечи, сперва зачаровав их, а магические заклинания не у всех получаются. Как и контроль над посохами и палочками.

– Какой из тебя колдун, если все, что ты умеешь, – это использовать зачарованный клинок?

– Я могу биться и им, и посохом! – гордо заявил я.

Она мне уже надоела.

– Покажи мне преимущество меча!

– Вы же не станете избивать своего ученика лишь потому, что вам его навязали, учитель? – уточнил я, поняв, что пахнет жареным.

– Идем! – приказала Эйрис.

Во дворе мы начали бой. Эйрис в гневе бросилась на меня, сжимая в руках свое орудие. Я же атаковал ее, мечтая убить. Однако меч она выбила одним ударом, второй пришелся мне под ребра, третий по спине, а затем я увидел ее башмак, приближающийся к моему лицу, и тьма вновь окутала меня.

Глава шестая. Боевые посохи и волшебные палочки

Очнулся я не в своей кровати, окруженный взволнованными друзьями из Черной Перчатки. И не в медпункте в башне лекарей. Нет, я лежал в небольшой комнатке с окном. Ставни распахнуты, впускают свежий морской воздух. И матрас мягче, и кровать чуть шире, чем я привык.

Вместо друзей на спинке стула сидел ворон.

– Ничего не говори, ибо твои слова будут слышны, в отличие от моих, – заявил он. – Ты поступил крайне глупо, потребовав учителя. Ты совершенно не обучен! Да, ты прочел пару книг по использованию посоха, но заклинания творить не умеешь! Палочки волшебной в руки не брал. Создал ты только несколько фей, не более! Кстати, они все еще чистят пол, книги этим жутко недовольны.

– Ты мне здорово помог, – фыркнул я.

– Я же говорил – молчи! – прикрикнул пернатый.

– Где я? – сменить тему казалось здравой идеей.

– В башне боевых колдунов. В своей новой комнате. Твое обучение началось. Где-то неделю займет создание посоха, за это время сотворишь и волшебную палочку. Тогда восемьдесят процентов магического искусства станет тебе доступно, – ворон взмахнул крыльями и потребовал: – Я хочу персик!

– А я – вернуться домой, к невесте!

Встав и одевшись, я вышел в гостиную. В ней оказалось еще три двери, которые вели на лестницу, в ванную и в комнату моего учителя.

Последнюю дверь я выбрал зря, так как Эйрис переодевалась и вырубила меня третий раз за день.

Когда я вновь открыл глаза, голова раскалывалась. Эйрис предстала передо мной во всей красе. С волос капала вода, мантия, абсолютно черная, как космос, сидела на ней идеально, кольца поблескивали на пальцах. А белая, цвета молока, сфера пульсировала на древесине, подобно чистейшему снегу в горах.

– Что ты хочешь создать? – Эйрис не стала церемониться и перешла к делу.

Я встал перед ней на колени, что ей явно понравилось, и она перестала испепелять меня взглядом.

– Я заметил, у вас есть серебряный клинок для изготовления зелий. Есть посох, два кольца разума, одно кольцо, творящее огненную сферу, и одно – накапливающее магическую энергию. Я хочу изготовить посох и палочку. Меч, вы меня убедили, явно лишний.

– Кольца разума? – уточнила наставница.

– Говорят, что одно кольцо уменьшает эмоциональность. Второе у некоторых вызывает галлюцинации. Третье убирает их, а заодно и все чувства своего носителя. Он становится хладнокровен настолько, что готов прикончить собственного ребенка ради решения проблемы. Четвертое кольцо убивает, заставляя покончить с собой. Пятое же вызывает немедленную смерть. Так что нет, я не хочу носить кольца разума для расширения памяти и интеллекта. Эти артефакты опасны, мастер!

– Любое, даже самое хилое заклинание – удар по твоему здоровью. Любой шаг в магическом искусстве приближает конец. Посох и палочка будут вытягивать из тебя жизнь при простом прикосновении. Ты ведь ощущал ту сладостную усталость, которая возникает после использования заклинания? И после того как сваришь зелье или залечишь рану, применяя магию? Сотворишь фею? – ее глаза горели жаждой познания, так знакомой мне. – Магия убивает колдуна.

– Тогда почему вы стали колдуньей?

– Потому что тот, кто хоть раз услышал всесильный зов, уже не устоит. Власть магии превыше жизни. И я в дни своей молодости была готова кровью заплатить за каждую каплю знания, дарованную мне.

– Зачем? – меня заинтересовали ее слова, так как она превыше всего ставила магию, а не власть или семью. Хотя, возможно, истинных мотивов мне просто не раскрыла.

– «Чтобы нити бытия с богами прясть», – цитируя одну из книг, бросила она. – Магия убивает, так что если ты не готов, то спускайся вниз и оставайся башенником до конца своих дней.

– Я готов!

– Ты знаешь, в чем разница между магическим боевым посохом и волшебной палочкой?

– Они противоположны по назначению. Палочка концентрирует магию, тем самым позволяя выстрелить точно. Посох, наоборот, ее распыляет, давая возможность притягивать и отталкивать предметы.

– Правила изготовления палочек и посохов?

– Да все просто! Для посоха нужны два зелья. Первое заливают в сферу. Второе выплескивают на дерево. При помощи воображения я смогу воссоздать древко и держатель для магической сферы.

– Хорошо, знаешь ли ты, что в первое зелье ты должен добавить то, что для тебя является смыслом жизни: волос возлюбленной, прах матери, землю из родного города…

– Это будет ваша кровь, для меня нет ничего важнее обучения, – мой ответ ей явно понравился, а сам я втайне улыбнулся, понимая, что хотя бы так заставлю гордячку пролить кровь. На самом деле последний ингредиент зелья просто придавал ему цвет.

– Хорошо, материал, из которого будет сделан твой посох, должен тебя характеризовать. Например, для своего я взяла Ириминсуль[1], в простонародье ледяное древо, только оно способно расти в вечной мерзлоте. Его корни проникают в толщу льда и становятся «якорем». Ириминсуль не сломит даже самый сильный ветер. Вместо листьев на ветвях ледяные пластинки, а древесина почти всегда покрыта инеем. Интересно, что Ирминсуль горит и может согреть путника, забредшего на самый север, или высоко в горы, но нужно помнить, что разжечь его труднее, чем обычную древесину. Тебе бы я посоветовала либо Огненное дерево, либо Ловпуль[2].

Я знал про оба. Исторической родиной Огненных деревьев являлся малый континент. Их отличительная черта – ярко-красные листья, напоминающие листья клена, издалека они создают впечатление, будто дерево горит. Еще одной особенностью является толстый ствол, растущий ровно и способный достигать до ста пятидесяти метров в высоту. Они очень хорошо горят из-за огромного содержания смолы и используются для строительства кораблей, так как свойства древесины препятствуют гниению. Огненные деревья – это благородные и распространенные растения, покрывающие большую часть западного континента. Раньше они доминировали и на востоке, но туда завезли Ловпули, также известные как сиреневые деревья.

И эти красивые, но экономически не выгодные деревья стали экологической катастрофой малого континента. Их доставили из владений руссов. Ловпули никогда не вырастают высокими, максимально до сорока метров. Стволы их тонкие и редко бывают ровными, зато ветвей у них много. Горят они не так хорошо, как Гоферы, так как в них содержится немного влаги, однако разгоревшись выделяют приятный запах. Листва внешне имеет сходство с ясенем, но фиолетового цвета. Из-за столь необычного оттенка ей, вероятно, и придают мистическое значение. Сами Ловпули очень агрессивны и живучи, они забирают почти все питательные вещества у соседствующих с ними видов.

– Учитель, мой характер предполагает одиночество. Я хочу использовать мертвое плакучее дерево.

На самом деле, как выяснилось из книг, скрытых в тайной комнате, наиболее правильным выбором было именно это дерево. Оно лучше пропускало магию. А мнение о том, что посох – это отражение души и жизни колдуна, – лишь романтическая чушь, вытеснившая истину. Ведь сказка всегда приятнее правды.

– За ним далеко идти, – Эйрис нахмурилась. – Оно не любит соседей и встречается редко. Растет одиноко на полях или в лесу Белонов.

– Найти его – часть ритуала, – уверенно заявил я, вспоминая изученные карты.

– Хорошо. Форма и структура посоха?

– Ровная прямая палка без изгибов и заноз, длина – две мои вытянутые руки. Вместо резной фигуры четыре острых пики будут удерживать мою сферу.

– Твой посох сможет взять кто угодно.

– Будь в нем занозы, ничего не изменилось бы, разве что нахал потом ковырял бы себе руку ножом, избавляясь от стружки. Прямая палка позволит проводить магию, пики проткнут человека насквозь. И так как они симметричны, не возникнет дисбаланса.

– Подходишь к изготовлению с пониманием, – одобрила Эйрис. – А из чего будет сделана палочка?

– То же дерево. Длина – от моего локтя до кисти.

– Логично. Ее нужно на неделю оставить вымачиваться в зелье. Не забудь добавить в него собственную кровь, чтобы палочка слушалась только тебя.

– Да, учитель, я так и сделаю.

Вскоре в Черной Перчатке зажглось несколько костров. Эйрис одолжила мне фей, чтобы помогли готовить зелья. Я раздавал им указания и следил за исполнением.

Немного древесины для моей волшебной палочки нашлось, а вот за посохом предстояло идти. Я изготовил сферу, которая оказалась кроваво-алой. Выточил палочку и кинул ее отмокать в волшебный раствор. Потом залил зелье в три склянки. Это заняло целый день.

Между тем Эйрис читала, ела и спала. Я не зря никогда прежде не видел ее в замке. Она почти все время проводила на миссиях и пользовалась уважением у всех членов конклава и других колдунов. Хотя ее больше боялись, чем уважали. С ней не хотели сидеть рядом, на нее часто косились, а когда она проходила, слышался шепот: «Гляди, та самая ученица…»

Учителем Эйрис оказалась жестким и мало объясняющим. Я всего за день успел соскучиться по ворону. Жирная птица ворчала не переставая, но в процессе давала дельные советы. Эйрис же просто исправляла ошибки, моим обучением не интересовалась вовсе. Казалось, ворон исполняет ее работу, подобно тому, как я мою пол у себя в комнате. Колдунье явно хотелось от меня побыстрее избавиться, причем ее не волновало, перейду я на новый уровень или просто паду в бою.

Из замка мы выехали на следующий день. Два абсолютно черных единорога скакали на поиски мертвого плакучего древа.

Глава седьмая. Гостиница

Мы остановились в гостинице. Черной Перчатки принадлежало несколько деревень, включая эту, так что платить за еду и проживание смысла не было. Мне досталась отдельная комната с односпальной кроватью. Обустроившись, я спустился вниз, проверил единорогов и отправился к Эйрис, все еще ощущая боль от шрамов, оставленных мне Элаем.

Рубцы, по словам Алаи, не исчезнут никогда, а боль и зуд утихнут, но не испарятся. Я уже научился их игнорировать, не морщился при взгляде на красные полоски на теле. Радовало только, что лицо молнии не затронули.

В общем зале было десять постояльцев. Трое торговцев, пятеро наемников, жрец и моя учительница.

– Мастер? – я присел за ее столик в тени, вдалеке от камина.

– Что, мой юный ученик? – Эйрис посмотрела на меня.

– Я хотел узнать, кто был вашим учителем? Говорят, великий колдун?

– Величайший, если быть точным. Он может с легкостью убить Кэтла и Элая, реши они сразиться вдвоем против него одного. Не удивлюсь, если он способен одолеть всех колдунов в Черной Перчатке.

– Он жив?

– Конечно.

– А как его зовут? – спросил я, но нам принесли еду, и она поменяла тему разговора.

– Я обдумала свое поведение и вынуждена извиниться. Я несколько раз лишила тебя сознания, но твоей вины здесь нет. Я просто устала на своих миссиях. Даже помыться не успела, как мне подсунули тебя! Конклав дает мне самую трудную работу, надеясь, что в один прекрасный момент я просто не вернусь.

– Но почему?

– Ты ведь знаешь Кэтла?

– Черного Кота?

– Это его второе имя. У всех членов конклава оно есть. У Элая – Могущественный, у Кристал – Кровавая. У меня – Черная Река.

– Черная Река? – переспросил я.

– Вернемся к Кэтлу, – оборвала меня Эйрис.

– Он был добр ко мне.

– Он обладает большой силой и бросает тень на Элая, а Могущественный боится конкуренции. Он не гений, но пережил многих куда более талантливых колдунов или попросту выжил их. И сейчас наслаждается властью. Мечтает стать владыкой Черной Перчатки, но слишком привык выжидать. Поэтому предложить на эту должность свою кандидатуру никак не решается.

– К чему вы ведете, учитель? – не понимал я.

– Я своего рода прокаженная. Не такая, как Кэтл, не умею находить сторонников или подлизываться к другим. Но я сильна, как и он. Поэтому Элай хочет моей смерти. И то, что тебя дали мне в ученики, говорит…

– Что он и моей смерти желает.

– Двоих одним ударом. Либо мы друг друга прикончим, либо нас убьют на какой-нибудь миссии.

– Супер.

– Ты всего месяц обучался, но уже продемонстрировал признаки гения, поэтому от тебя хотят избавиться.

– Ты ведешь к тому, что нам выгоднее объединить силы против Элая? – я попробовал мыслить практически.

– Биться с ним бесполезно! Я это к тому, что нам лучше не ссориться, – возразила Эйрис.

– С другой стороны – убей я вас, учитель, Элай расценил бы это как проявление дружеских намерений.

– Но?

– Но он просто мерзкий, неуверенный в себе старикашка! А вы одна из самых могущественных колдуний, у которой я могу учиться. Говорят, у великого учителя ученик либо талантлив, либо гений, либо полный бездарь, либо труп. И я явно не бездарь. Надо постараться не стать трупом, и все будет прекрасно.

Она подняла кубок. И выглядела довольной.

– Может, ты и якшаешься с пророками, но мозги у тебя на месте.

– Прошу прощения!

К нам вразвалочку подошли пять наемников. Они были не из ордена, значит – люди без чести и прав. Обыкновенные ренегаты. Двое, судя по росту, в прошлом паладины, но сейчас вместо толстенной брони на них болталась хлипкая железная сетка. Один колдун – вероятно, боевой, так как сжимал в руках посох, но без мантии. Еще один – обычный головорез, прошедший нелегкий путь одиночки, никак не связанный с мощными организациями, старался работать незаметно. Пятый же ни на кого не был похож.

Лет шестнадцати, явно крайне высокого о себе мнения, прямо как мой старший брат. За спиной волочился испачканный снизу, но все еще впечатляющий плащ, изнутри кроваво-красный, снаружи – черный. Одет крайне противоречиво. Явно был богат, «военная косточка». Чувствовалось, хочет походить на повелителя тьмы. Но из-за того, что мир вокруг грязный, дождливый, не подходящий для богов, он больше напоминал актера, не вышедшего из роли, который упал в лужу и стукнулся головой.

– Не прощаю, лучше отвалите, – перебила гордого паренька Эйрис. Настроение у нее явно испортилось.

– Я вынужден приказать вам помолчать, – пацан мило улыбнулся.

– Пошел вон, щенок! – рявкнула моя учительница.

Парень мгновенно покраснел. Один из бывших паладинов вмешался:

– Вы просто не понимаете, кто перед вами. Он – будущий властелин мира. Бог среди живущих! Ради него я и мой брат покинули Крепкий Орех. Он…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Ирминсуль – символ надежды.

Вернуться

2

Ловпулы – были завезены на континент из-за их неземной красоты и мифа, будто магия не действует на эти чудесные растения, и что ими легко можно убить колдуна. А сам колдун ничего не сможет сделать, если на человеке есть амулет из Ловпулы. Однако на деле колдуны с удовольствием используют это «антимагическое» дерево, так же, как и все остальные для производства палочек и посохов.

Вернуться