Валерий Вычуб
Оборотни

Глава 1. Снова дома

– Ах ты чучело подлое, огородное! Ты что ж нашему барину сделал?! Мужики в десять кулаков волтузили зеленоглазого урода. Тот довольно умело отмахивался и пока почти не пострадал. Моё появление поодаль от избы народ сначала не заметил. Полинка тряслась рядом со мной. Двойной переход крепко ударил и ей и мне по мозгам. Мы вернулись в то же место, откуда и начали свой долгий путь в будущее. Подарочная деревенька, Данайский конь в нагрузку. Мы снова дома.

– Барин!!! Барин здесь!

Народ, наконец, узрел меня. Подлец трясинник вырвался из цепких лап избивающих и устремился в лес. Не без его вредного умысла произошел наш неожиданный полет. Знал гадина, где граница расположена. Непременно знал.

– Что мужики, соскучились по барину? Отвел вам глаза каналья сосед. Никакой он не сосед, а нечисть болотная. Сегодня же приглашу батюшку из Карбусели, пусть освятит избу сего безбожника. Вряд ли он рискнет вернуться, а если уж вернется, то пусть ведет себя тихо! Оброк на него наложу двойной!

Народ воспринял мою речь с нескрываемым восторгом и бросился целовать барину ручку. Ох, и запахи. Узнаю тебя Русь, принимаю. И поспешу воспользоваться одеколоном.

– Боренька. Мы вправду дома? Шепчет мне Полинка. Не понятно, рада она возвращению или о чем-то жалеет. Да, графиня, придется вам отвыкать от ванны и шампуней.

– Скорей, поедем домой к бабушке. Она, наверное, испереживалась, сколько мы дней уже пропали…. А сколько нас не было?

Мужики объяснили, что нас не было минут десять, пятнадцать. Пока они хлопали глазами, что барин вот был, и вот барина с барыней и нету. Пока хохотал и хлопал в ладоши зловредный трясинник. Пока, наконец, патриотично настроенные поселяне не взялись бить колотить злодея трясинника в десять кулаков. С учетом темпов девятнадцатого столетия как раз пятнадцать минут и прошло. Ну, может быть двадцать.

Успокоенная Полина, засмеялась, потом заплакала и потащила меня к повозке.

– Скорей уедем из этого места. Шептала мне на ходу. Все боюсь, что опять провалимся неведомо куда. А ты потеряешься, и я останусь одна одинешенька в том мире. Только вот книг жалко Боренька….

Отдохнувшие лошадки бодро несли нас к дому. Там ждала нас бабушка, вкусный обед, милые будни дворянской усадьбы 1828 года. Ни тебе холеры, ни войны. А в будущем году посадим картошку.

………………………………………………………………………………….

– И не узнала тебя Боренька. Съездил, с лица изменился. Что, так плохо всё там? Ну не молчи, не томи.

– Ни плохо, ни хорошо бабушка. Обычная деревенька. Бедно живут люди, надо им помочь в обустройстве. Один там отыскался хулиган, наглец. Надо будет его продать на сторону, такой крестьянин нам не нужен. А в остальном, нормально съездили.

– Странно изъясняетесь вы граф. Ну что это за слово такое “нормально”?!

Бабушка уже успокоилась и взялась за свое привычное дело, учила меня правильному русскому языку. Права, во всём права. Наш русский и язык моей бабушки, два разных языка. Со своими достоинствами, и со своими недостатками. Кстати, подметил, что некоторые перлы, которыми я украшал свою речь, теперь, ничтоже сумняшеся, вставляет в разговор бойкая Дуняшка. Да что Дуняшка, бабушка пару раз обмолвилась. Потом плевалась и смеялась.

А вот что она сказала, что я изменился. Ведь полгода дома не был, где только не ездил. Австралия как сон в голове, там сейчас, поди, как в романе Жюль Верна одни бандиты да дикие туземцы.

Я смотрел на себя в зеркало, из рамы глядела та же безмятежная пышущая здоровьем физиономия. Полинка ушла к себе в комнату, побеседовать с горничной и верной наперсницей Дуняшей. Стыдно сказать, но Дуняшке я больше всего рад, скучал без неё там, в блаженных палестинах интернет века. Дуреха чего-то заподозрила, посмотрела на меня с удивлением.

– Ой, чавой-то вы барин, какой-то вы не такой. Ай, сглазили в дороге?. Куда барыня смотрела?!

– Барыня смотрела туда, куда ей надо смотреть. А вот Дуняшка иногда смотрит совсем не туда. Вот выдам замуж Авдотья Ивановна!

И опять испуг и слезы. Приходится утешать и обещать, что без неё никак, что с Дуняшей никто расставаться и не думает.

– А вы барин сегодня с барынею будете спать или как…?

Тьфу на тебя Дуняша.

…………………………………………………………………………….

Вечером вышли с Полинкой в беседку, в наш комариный, предосенний рай.

– Не верится Боренька, всё никак не верится. Утром там, в нашем новом доме, вечером здесь. А знаешь, мне немного жаль его, нашего дома. Только сумели бы мы там спокойно жить? Как сам думаешь?

Я вспомнил все навалившиеся на нас хлопоты, новых гостей, опасно странных и непонятных.

– Боюсь, что нет Полиночка. Боюсь, что нет. Здесь, в нашем лесу и нечисть лесная какая-то приятная и более менее безопасная.

– Да уж, безопасная. Шмыгнула носом Полинка.

– Ой, Боренька, я кажется, простудилась.

– От свежего воздуха?

– От него родимого. Отвыкла, понимаешь. Надышалась вашего ужасного, как вы его называете, бензина.

– Здесь тебе его не видать, любимая. Будешь опять глазки у свечки портить.

– Над чем?! Над чем портить?! Я не дочитала Войну и мир, Боря. Я столько оставила там, в нашей библиотеке.

Она рыдала, я утешал её. Истерика, нормальная реакция организма на чудеса нашего возвращения.

Я уж собрался её лечить своими травами. Но она собралась, улыбнулась мне своей доверчивой улыбкой.

– А знаешь Боренька. Мне вдруг ужасно захотелось поколдовать. Ну хотя бы в кота превратиться. Позволишь?

У меня мороз по коже прошел. Боже, неужели?! Моя жена ведьма. Читал, смотрел, смеялся. Но чтобы с моею Полинкой, с моею женой. Не дай нам бог.

Сразу вспомнилась Анютка, сумасшедшая ночь перед нашим отбытием в будущее. Две ведьмы на одного гусара?! Да до этого даже Пушкин, даже “наше всё” не могло додуматься. Да ну. Какая из Полинки ведьма. Никакой ведьмы из неё не может быть. Ведьмы злые, а она у меня добрая.

Замяучила кошка в кустах, напоминая о наших заботливых соседях: козлах, воронах и прочих активных деятелях потустороннего мира. Ну что ж, надо быть готовым к труду и обороне. Труду на благо мирных поселян и обороне от агрессивных помыслов Врага рода человеческого. Надо сходить в церковь, помолиться о нашем благополучном спасении от прелестей мира иного.

– Конечно, сходим Боренька. Я незаметно сказал последнюю фразу вслух.

– А давай на ночь помолимся вместе перед нашей общей иконой.

Грешные мысли ушли на дно души, рука, гладящая нежную талию и подбирающаяся к обольстительным выпуклостям, поменяла направление и легла на плечо подруги.

– Ты права Полина.

Возмущенно взвыл кот где-то на территории сада. Надо прояснить этого кота.

…………………………………………………………………………………

– Какое у нас скверное мороженое здесь! Но варенье просто замечательное.

– Где это здесь, Полинушка?! И никакое не скверное у нас мороженое, самое отличное. Повар в Петербурге у француза учился. Что-то ты сегодня который раз странности говоришь, душа моя. Как съездили вчера в деревню, словно вас подменили.

Прокололась Полинка, опять прокололась. Я, как опытный попаданец, смотрю на её усилия со снисхождением. У меня это пройденный этап. Ей приходится привыкать. Снова они. Ужасные ночные горшки и мытье из тазика. Привыкает человек к хорошему.

Глажу Полинку по ладошке. Сидим рядом за столом, вкушаем утренний завтрак. Презренное деревенское мороженое растаяло и будет съедено прожористой Авдотьей Ивановной. Варенье действительно хорошо. Морошка, спелая морошка из наших болот. Королевское варенье.

………………………………………………………………………………..

– Скоро репу копать барин. Роса уж на траве. Капуста в этом году уродилась! И не сажать бы эту картоху, барин….

Еще один solanum tuberosum диссидент. Не первый и не последний. Сколько их ни корми жареной картошкой, ничем не проймешь. С голоду сдохнут, но от нового будут морду воротить. Ничего поганцы, не можешь, научим, не хочешь, заставим. Только так.

Мои чудесные трудовые будни, как я скучал о вас среди ужасов моей жизни олигарха и тунеядца. Вот сейчас навоз на поля повезём. Поэтичненько этак, ароматненько. Боратынского бы сюда, Александра нашего Сергеевича сюда. Да где там.

Вчера случилось непредвиденное событие, моя жена познакомилась с моим приятелем из мира нежити, с моим собеседником, говорящим черепом. Я, достав череп из ящика стола, вел с ним умную беседу, радуясь его скупым репликам. Дескать, я и возмужал, и наглости прибавилось, и что скоро стану настоящим инкубом. И тут кто-то дыхнул мне в затылок:

– Так вот вы чем граф за моей спиной занимаетесь. Познакомьте меня.

Как лязгал зубами мой череп. Какие комплименты отпускал. Восточные мужчины и после смерти останутся бабниками и краснобаями.

– Поделитесь своей мудростью и со мной, уважаемый. Позвольте мне иногда присутствовать на ваших беседах. Сегодня я невольно пришла без приглашения. Дверь была не заперта, супруг, я слышала, с кем-то разговаривает. Женское любопытство, увы, свойственно и мне. Простите меня.

– Приходи хауд. Ты нежна и стройна мамкура. Ты исполнена всех достоинств и лишена недостатков. Увы, мне остался только череп и способность оценить твою красоту. Счастлив твой муж, каждую ночь припадающий к источнику неземной радости. Ты краснеешь красавица. Я должен со смирением окончить свои речи.

И слава бог. Вогнал мою Полинку в краску. Но каков череп, какова старая пыльная костяная коробка. Силен.

Глава 2. Катастрофа

И когда схлынула радость от возвращения, понял я, что, в сущности, радость эта, радость дурака. К одному заключенному в одиночной камере добавился второй. Полинка вместе со мной будет отбывать пожизненное в лесах моих владений. Или не будет? Успокаивал я себя. Она ведь местная, плоть от плоти своего века. Не может её выбросить обратно в чужой для неё век. А если может? А если выбросит? И бедняжка станет скитаться среди ужасов очередной пандемии и внеочередных выборов.

Не станет скитаться. У неё миллиард, у неё особняк в нашем лесу. Захочет, вернется. Кто её пустит?!

И так далее и тому подобное.

……………………………………………………………………………….

Весть о том, что ссыльный пьяница и шалопай, гусар Апраксин женился на самой богатой невесте империи разнеслась по всему Петербургу. Маменьки охали и ругали своих сыновей. Великовозрастные оболтусы отговаривались, что они и слыхом не слыхивали о такой, Полине Гагариной. Её и в свет не вывозили, никто её замарашку видом не видывал. И не увидите, констатировали мамаши и желали счастливому мужу богатой невесты всего наилучшего и по возможности поскорей. Чтобы он шею свернул у себя в деревне. Чтоб его там волк загрыз.

Государь Император в беседе с генералом Бенкендорфом изъявили желание еще раз побывать в имении этого шалопая Апраксина. Поохочусь по первому снегу, погляжу на его молодую жену. Кобелина ты, Николай Павлович, надеешься, что Полинька тебе даст? Разевай варежку.

Завтра первое сентября. Лето бежало, бежало и прибежало. Недалеко до первых заморозков. Богатейшая невеста России, выйдя замуж за шалопая попаданца, будет зимовать в глуши лесов, под вой северо-западных волков и вздохи балтийских ветров. И почитать то бедняжке будет нечего.

– Боренька. А я одну книжечку у себя на груди вынесла из вашего мира. Тоненькую, в несколько листиков.

– Что за книжка?

– Дама с собачкой. Чехова Антона Павловича сочинение.

Крым наш, любовь модна и в начале девятнадцатого века. Никаких парадоксов вроде не может быть. Разве что поезд железной дороги в Крыму. Но лучше раньше, чем позже.

– Не показывай никому Полиночка, говорю на всякий случай.

……………………………………………………………………………………..

День прошел в нашем новом-старом мире, за ним другой. Мы вспомнили все неудобства, милые и не очень. Вкусили прелестей естественных продуктов, как раз и репку стали убирать. Стоило попробовать её, голубушку, приготовленную в русской печи. Дни погожие, теплые. То ли бабье лето, то ли просто еще лето. Дуняшка крутилась вокруг молодой барыни, но, то и дело, по старой памяти забегала ко мне в комнату:

– Барин. А ничего, что я….

Но попытки я прерывал с ходу. Шлепок по заднице, угроза отсылки на конюшню, пока действовали. Но мина рано или поздно взорвется.

………………………………………………………………………………………..

Начали копать свеклу. Яблоки в этом году поспели на диво. В бабушкином саду отличная антоновка, но ей еще не время. Я с утра уходил на поле и следил за ходом работы. Возвращался домой усталый и довольный. Это тебе барин не програмки штамповать, ухмылялся про себя. Полина сегодня не появлялась на публике. Где-нибудь, наверное, гуляет с Дуняшкой, подумал я, заходя в беседку.

Вопль кошачьей битвы рассеял мирные думы. Это кто же дерется? Знакомый, слишком знакомый черный кот вывалил из кустов бука. На него налетел следом незнакомый мне белый кот, и сражение развернулась у самой беседки. Белый кот рвал и драл когтями черного. Тот искусно оборонялся и пытался выцарапать белому глаза.

– Так ему! Бей его беляш! Подначивал я. Нечисть нарушала заключенные договоренности, и вмешательство постороннего белого кота я мог только одобрить. Но пора и человеку вмешаться. Из лейки с водой, стоявшей на полу беседки, я обильно полил компанию драчунов, стараясь, чтобы больше попало черному. Коты зашипели и бросились в разные стороны.

К обеду Полина не вышла из комнаты.

– У барыни головка болит. Барыня будет у себя в комнате кушать. Важно сообщила Дуняшка. Морда при этом у ней была самая продувная. Тут что-то не так.

Но и после обеда меня не пустили в палаты госпожи моего сердца. К чему б ты занемогла голубушка? Уже начал я беспокоиться.

– Её Сиятельство слегка занемогла. Её Сиятельство просят её не беспокоить. Извините господин граф.

Промяукала мне её новая горничная, вобла в юбке.

Я лег спать в гордом одиночестве и всю ночь ворочался с одного бока на другой. Ну Полина, погоди.

А ночью кто-то скребся мне в окно. То ли ветка липы просилась в натопленную комнату от осеннего холода, то ли ночная птица надумала заглянуть погреться….

– Где ж вас угораздило сударыня?!

У Полины на лице красовался здоровенный синяк. На щеке заметная царапина.

– Признавайся Дуняша, ты барыню так изуродовала. Исцарапать свою госпожу, какой ужас. Надобно покарать её бабушка. Ведь это мятеж! Ты Дуняша настоящий Пугачев.

– Всё бы тебе шутить Боренька. А ты, Полинушка, повнимательнее будь. Упала, наверное, где-то, да и приложилась, прости господи, во всё личико.

– Упала бабушка. Стыдно было, вчера весь вечер лечилась. А вы надо мной смеетесь. Дуняшка тут ни при чем.

Смеясь, пили кофей, смеясь, разошлись из-за стола. Я поцеловал за дверью мою Полину, она пахла спитым чаем, какими-то травами и прочими результатами активного лечения. Чудесно пахла.

– Я приду к тебе…

– Не надо Боренька. Я еще залечиваю раны. К вечеру, надеюсь …. Оставь. Я тоже соскучилась. Потерпите граф!

Я терпел, я бродил по парку, я отослал на конюшню испортившего два куста сирени нового садовника. Наконец вернулся к себе в комнату и бросился на постель. В комнате жужжал проникший в открытое окно комарик. Может достать из шкафа моего собеседника в философских размышлениях, череп восточного мудреца и обсудить с ним текущий момент? Да что он, костяшка арабская скажет! “Не верь женщине, ибо и лучшая из них тоже змея”. “Женщина лжет самим фактом своего существования”. Хотя, последнее вроде бы не восточный, а сугубо западный человек написал. Да что я, не дотерплю до вечера?!....

– Барин! Потерпите немного, миленький. Барыня скоро поправится. Она уже почти…

Дуняшка проникла как всегда незаметно и шарила у меня в панталонах, сразу найдя ей необходимое. А, да что, отвлекусь на минуту. Все можно сделать быстро….

Быстро не получилось. Вместо одного раза пришлось выполнить три, а затем четыре залпа по знакомой мишени. Дуняшка пришла в восторг.

– Ох, барин! Вы еще лучше стали!

Кошачье фырчание за окном заставило меня оборотиться. Тот же давешний белый кот с укоризной глядел на меня из-за стекла, пристроившись на подоконнике.

– Что делать кот, грешен и заслуживаю снисхождения, улыбнулся я возмущению бессловесной твари. Коты и кошки самые, пожалуй, безнравственные из наших братьев меньших. Но смотрят на нас свысока, полагая себя высшей расой.

Кот возмущенно мяукнул, широко разевая пасть. Развернувшись, хвостом ударил по стеклу и выпрыгнул в сад. Почему-то мне стало неловко.

– Одевайся Дуняшка. Опять я согрешил с тобой. Сладкие твои телеса всё же надо замуж выдавать. Рано или поздно доведешь до беды.

– Никто ж не узнает барин!!! Шепотом буквально закричала она.

Выпроводив девку, я подошел к окну. Клочок кошачьей шерсти зацепился за раму окна. Животное и вправду рвалось ко мне в комнату. Что же это за кот такой.

…………………………………………………………………………………….

– Барыня просили вам в беседку. Велено мигом быть. Злы страсть!!!

Влетевшая впопыхах Дуняха была сама бледна и чем-то расстроена.

Я натянул камзол и потрюхал на место наших недавних любовных объятий. Холодок пробирал по коже, что-то случилось, непонятно что, но случилось.

Она сидела в беседке, строгое парадное платье, глаза распухли от слез.

– Как вы могли граф?! Как вы могли?!

– И с кем! С моей лучшей подругой. С девушкой, которой я доверяла свои мысли и чувства. Не прощу!

– Что мог графиня?! О чем вы говорите?!! Полиночка, любимая…

– Не смей! Не смей лгать жалкий человек! Я всё видела. Я всё видела в окне.

– И с удовольствием. Боже мой, с каким удовольствием! Борис, как ты мог?!!

До меня стало медленно доходить. До меня дошло. Белый пушистый кот на подоконнике. Желание юной ведьмы попробовать. Вот и допробовалась!

Остолбенелый, я стоял, не находя слов. Ведь я ж могу её потерять, мелькнуло в голове. Эту максималистку, неопытную и чистую, еще бог весть откуда обзаведшуюся способностями ведьмы. Сколько ей открытий дивных обещают её способности. Не присматривайся к людям слишком пристально, учат мудрецы. Но где вы найдете мудрость у семнадцатилетней девушки.

– Я люблю тебя Поля. Я очень тебя люблю. С трудом я выговорил.

– И Дуняшку тоже любите. И Наташку с Таиской любили. Мне всё Дуняшка сказала, обо всех ваших пакостях. Как вы могли Боренька! Я ведь вам так верила.

Дуняшку казню. С особой жестокостью приговорю к расстрелу. Выдам замуж за хромого и сильно пьющего вдовца, садиста и желательно сифилитика.

Лучший способ успокоить любимую, проверенный временем способ. Я попытался схватить Полинку в объятия и поцеловать. Раньше у меня это всегда получалось.

И откуда у моей жены такие способности. Она отскочила, как испуганная кошка. Оттолкнула меня с не девичьей силой и побежала по дорожке парка к выходу. “Графиня изменившимся лицом бежит пруду”, вспомнилось мне. Я гнался за Полинкой до калитки.

Я не догнал её.

Глава 3. Лесные страсти

– Барыня к лесу побежали. Мы за нею не смели ходить. Их дело барское. Только плакали оне, когда бежали. В голос рыдали.

– Вон там она в лес вошла. Недавно, совсем недавно. Может, вернется?

Я так не думал. Беглую графиню надо было срочно отыскать, пока Полинка не учинила над собой чего непоправимого. Быстрыми шагами я направился в указанном мужиками направлении. Следы на росистой траве. Вот здесь она ступила на корягу и обломила её. Здесь след её маленькой ножки отчетливо отпечатался на мокрой земле. Зрение моё обострилось, нюх неестественно начал воспринимать все запахи леса. Я бежал, я мчался по сентябрьскому лесу. Вот здесь она свернула. Узенькая звериная тропинка, следы чьей-то шерсти. Дальше её след обрывается. И запах её исчезает. Не могла ж она взлететь на воздух. Или уже научилась? Взлетела и птичкой сейчас летает над моей головой. Ругается, наверное.

Я прошел немного вперед по лесу, вернулся на тропу. Здесь ей мог встретиться какой-нибудь зверь, подхватить на спину и как Серый волк унести Василису прекрасную с собою в волшебное царство.

Не получается. Не такая моя Полина Ивановна, чтобы незнакомому серому волку позволить себя на спинке катать. Она у меня стеснительная. И шерсть, похоже, не волчья… Рысья это шерсть, шерсть натуральной рыси. Ни капли крови, ни следа борьбы. Рысь человека с собой не унесет, не её это дичь. Не осилит.

Я постоял, тупо пялясь на следы. Надо искать, надо найти стучало в голове. Кого искать-то, кого искать?! Может рысь. Найти её и спросить: уважаемая киска, моя жена тебе в лесу не попадалась? Уж лучше лешего поискать, он-то в своем ведомстве всё и всех наизусть знает. Рысь прошла, жена исчезла. Исчезла жена, пробежала рысь. Отсюда следует… Следует отсюда, что граф опять дурак, и рысь непременно надо искать. И скорее граф, шевелитесь Ваше Сиятельство.

Я бежал, ломился через заросли кустов, обдирая себе лицо о колючие ветки елей. Здесь её следы обрываются. Прыгнула. Какой прыгуньей стала, метра на три прыгнула. Метнулась к болотцу, пила здесь воду. Здесь же грязи и инфекции всякой, дура ты хвостатая. Опять несется сломя голову.

Я несся по лесу, думая только не потерять след. Глаз находили прежде незаметные приметы бегства моего зверя. Я видел все лучше, обострился нюх до звериного. Может, тоже стать зверем мелькнуло в голове. А не попробовать ли? Инкуб я или не инкуб?! Что я о них читал, об инкубах. Умеют превращаться или нет? Вот сейчас прыгну и превращусь. Не получилось. А я еще раз… и мягко так приземлился. Земля стала ближе. И что это? Где мои ноги?!.....

Кошачьи лапы со здоровущими когтями. Брюхо обросло шерстью. Я мотал башкой, пытаясь разглядеть свой новый облик. Живот у меня хорош, красивый у меня живот. Белый с крапинками. И вообще, я опять красавец…. Да что я дурью маюсь. Человек я или зверь, я должен её искать и найти. Найти пока её настоящие звери не слопали. Какой же из неё хищник, из моей Полины.

Теперь я бежал не так быстро, иногда прыжками преодолевая препятствия. Нюх узнавал все запахи леса. Вон там пахло зайцем. Тут прошли олени. Давно, но запах еще не выветрился. Может она охотится, моя Полина. Хотя не могу её представить охотящейся на бедного зайца. Мне уже сильно хотелось есть, голод, настоящий звериный голод крутил тело. Найду её и поохочусь. Окровавленная тушка зайца, лежащий на траве лось, которому я выгрызаю печень. Я дичаю, дичаю на ходу.

Пролесок, срубленное недавно дерево. Хорошая была сосна. Кто ж у меня в лесу браконьерствует? Возмущение хозяина помещика на миг меня остановило. А ведь браконьер может и с ружьем бродить. Стрельнет меня, своего барина, не найду я свою жену, останусь лежать в лесу. Снимут с меня шкуру, возможно и в усадьбу продадут. Буду висеть на стене в прихожей, утешая безутешных вдов: бабушку мою и вернувшуюся из леса жену.

На пролеске особо пахло рысью. Где-то она близка, моя Полина. Устала, сидит, забившись в осинник. И дрожит как осиновый лист. Рычание там, за деревьями заставило меня идти крадучись. Так, чтобы меня не заметили. Вдруг меня не узнает, испугается. Или наоборот, набросится на постороннюю рысь и придется нам друг с другом бороться. Не хочу её кусать, мою Полину.

Вот там впереди кажется поляна. Ползя на брюхе, я преодолел последние метры. Так и есть, сидит на дереве и царапает когтями кору. Бесится любимая. А какая большая. Килограмм на тридцать будет. Крупная рысь. Не грусти любимая, сейчас я подойду и буду рядом с тобой. Спасу тебя от всех ужасов леса, от всех волков и медведей. Вдвоем мы сила.

Я вышел из-за дерева и направился к сидящей на суку рыси. Все-таки не очень красивой в облике рыси. Рыжая, морда круглая, бакенбарды зачем-то отрастила. Ну не идут вам Полина Ивановна бакенбарды. Ну чего рычишь, чего рычишь на меня? Не узнала?

– Берегись Борис! Она сейчас прыгнет!

Я невольно отскочил в сторону. Рысь прыгнула прямо с дерева, намереваясь вцепиться мне в глотку. Но промахнулась. Зверь из меня пока получался плохой. Она, впившись в меня когтями, грызла мою красивую шкуру и царапала. Я выл от ужаса и пытался защищаться. Текла кровь, было страшно больно. Изловчившись, я прокусил царапающую меня лапу. Что-то толкнуло нас, какой-то зверь включился в драку. Вдвоем точно загрызут. Сознание отключилось, царапал и кусал уже на автомате. Жалобный визг моего противника привел меня в сознание. Моя рысь, разжав объятия, лежала на траве, и вяло махала лапами. Другая зверюга, большая и красивая, тоже рысь, висела у ней на шее и грызла. Я присоединился и схватил зубами дрянную кошку. Вдвоем мы быстро одолели агрессора. Рысь обманщица лежала, распластавшись на залитой кровью траве, и не подавала признаков жизни.

– И чего вас граф понесло общаться с незнакомыми животными? Проговорила моя спасительница.

С мордой, измазанной в крови, с царапинами через всю морду, Полина была необычайно привлекательна. Масть красивая, лучше всех. Шерсть исключительная. Экстерьер самый лучший. Одно слово, Полина.

– Впрочем, понимаю, продолжала жена. Развратник в любом облике развратник. Вам понравилась эта кошка, и вы захотели завести с ней случайную связь. Может я вам помешала, граф? В ваших любовных игрищах. Просто я подумала….

– Я искал тебя Поля. Я очень испугался за тебя. Ну зачем тебе это, зачем?! Я виноват. Таким природа меня сделала, слабым дураком. Позволь мне только любить тебя, Полина.

– И Дуняшу тоже. И Ксюшу, и Пелагею и кого еще вы наградите своею любовью граф?

– Хватит грызть и царапать меня графиня. У вас кстати, здорово получилось в шкуре этой рыси. Вас и не узнать.

– Вот и не узнавайте. И прощайте.

Она повернулась, чтобы уходить. Я перегородил ей путь.

– Ты хочешь, чтоб я тебя покусала?

– Давай, кусай.

От Полины страшно пахло дикой кошкой. А ведь кошки не пахнут, мелькнуло в голове.

– Поля! Бросился к ней.

Она и вправду меня укусила.

– Кусай еще!

Укусила, и раз, и два. Потом завыла каким-то не то звериным, не то человеческим воем. И опять попробовала убежать. Прыгнув на неё сходу, я повалил её на землю и покатился по земле.

Мы кусали друг друга, царапали, выли и рычали. Пока не устали и долго лежали один напротив другого, глядя в глаза друг другу.

– Тебе больно? Спросила она тихо.

– Слушай, пойдем домой. Бабушка ждет, дворовые беспокоятся. В деревне все переживают: что там с барыней, какая беда стряслась. Пошли?

– Я не могу вернуться. Мне обратно не перекинуться. Уже пробовала, ничего не получается. Останусь рысью в лесу. Можете убить меня Ваше Сиятельство. Состояние мое оставляю вам, живите в свое удовольствие.

– Ты с ума сошла! Не может быть!

Унылое выражение звериной морды без слов говорило, что может быть. Что моя неопытная ведьма порядочно вляпалась. И что теперь делать?

– Что ж. Научимся охотиться. Будем жить в лесу. Зимой не замерзнем, шерсть поменяем на зимнюю, она теплее. Ты кого предпочитаешь кушать Ваше Сиятельство, зайчиков или птичек. Лису тоже можно съесть, она съедобная.

– Вам бы все шутить, господин граф. Я вас не заставляю оставаться здесь в лесу. Ступайте себе домой, к своим Дуняшам. Кушайте соусы и пирожные. А меня оставьте, хочу замерзнуть здесь, в лесу.

……………………………………………………………………………………..

Мы шли по лесу и ругались. Иногда царапали друг друга. Пару раз она прижималась ко мне головой, потом отстранялась и снова принималась рычать. Одним словом, начиналась настоящая семейная жизнь. Медовый месяц был позади. Впереди большие и интересные будни семейной жизни. Первым делом надо найти дичь и накормить жену. Самому тоже не помешает поесть. Жутко есть хочется. Даже эту дохлую рысь вспоминаю, может вернуться и ею пообедать? Так, что мы знаем о рысях. Питаются птичками и зайчиками. Могут слопать зверя и покрупнее, аппетит у рыси хороший, сожрет и лося. Хотя кто ей даст. Мелкая рысь, одно слово, кошка. Тридцать кило уже крупный зверь. Тридцать пять, рысь рекордсмен.

– Давай будем нюхать Полина Ивановна, где чем вкусным пахнет. Что вынюхаем, поймаем и съедим. Иначе мы с тобой рискуем умереть от голода в осеннем лесу. И никто не узнает, куда пропали граф и графиня Апраксины.

Полина шла, с каждой минутой становясь все серьезнее. Любовь и голод правят миром. У рысей аналогичная ситуация. Голодной рыси не до любви и не до разборок на тему: Ах, ты мне изменил! Сейчас глаза выцарапаю.

Глава 4. Кровавые будни

Как я поймал свою первую добычу достойно описания в Охотничьих рассказах, еще не написанных господином Тургеневым. Маленькому Ванечке еще только десять лет. Если б он увидел, как я пожираю несчастного серого зайца! Дуралей выскочил прямо на нас. Полина аж присела на задние лапы от неожиданности. А я не растерялся, прыгнул и поймал. Заяц заверещал и умолк. Кровь заливала мне морду, я рвал бедного зверька и готов был целиком его слопать. Но рядом стояла Полина.

– Боря, я тоже хочу. Я подлая порочная женщина, но я ужасно хочу есть. Дай мне кусочек….

Мы сожрали бедного зайцы вместе с косточками. Только хвостик и серенькие ушки остались на окровавленной траве. Кажется, мы начинали новую жизнь. Заяц на двоих это только облизнуться. До вечера мы искали добычу. Подкрались к тетереву и почти поймали. Но он улетел, возмущенно что-то крича. Встретили следы кабанов, но решили, что кабаны нам пока не по зубам. Да и невкусные они, кабаны, сказала Полина задумчиво.

– Может, мышь какую поймаем? Покрупнее.

– Стыдись Полина. Ты рысь, а не какая-нибудь мелкая домашняя кошка.

– А что вы предлагаете граф?

– Предлагаю продолжить охоту. Рыси, вообще-то говоря, ночью охотятся.

– Но я ужасно устала! И когда же мы будем спать?

Я не отвечал, я продолжал поиски. Лес словно вымер. А ведь знаю, в нашем лесу полно дичи. Птица буквально садится на ружье, лоси и олени выбегают из чащи и просят: Подстрелите нас Ваше Сиятельство. Но для двух голодных и несчастных рысей мир был безжалостно пуст.

– Может Боря, ты вернешься домой и принесешь мне из дому хоть кусочек мяса?

– Я думал об этом графиня. Но не уверен, что мне удастся снова стать человеком.

– Выходит я не только себя, я и вас погубила Боря?

Я стал её уверять, что не все еще потеряно. Если мы сами не справимся, попытаемся обратиться за помощью к лешему.

– А если уж он не поможет, рискну, буду просить помощи у одной моей знакомой. Не хотелось бы, но что делать.

Полина не спросила у меня, что это еще за знакомая. Не стала обвинять в очередных, утаиваемых от жены развратных женщинах. Хороший симптом, нет такой беды, из которой нельзя извлечь хоть какой-то позитив. Отрубят головы, избавлюсь от головных болей.

А не поискать ли дичь поближе к болоту. Место не безопасное, но знаю, там гнездятся утки, много прочей дичи. Захаживают и кабаны. Несмотря на некоторые опасения Полины, я решил, что можно попробовать. Крупный кабан секач нам не по зубам. А молоденький кабанчик вполне по силам.

– Ты линяешь, прошептала мне моя подруга. Как странно, мой муж линяет. Шерсть остается на траве. Будем лежать рядом на берегу болота, и птицы выщиплют из нас наш мех. На теплые гнезда для птенцов.

– Осенью птицы гнезда не вьют. Сейчас поймаем какую-нибудь птицу и сожрем. Отбросьте уныние Полина Ивановна, нам еще жить и жить.

– La mort est secourable et la mort est tranquelle.

Но все-таки хочется есть.

Утка взлетела у нас из-под ног, испуганно хлопая крыльями. Сбить её на лету ударом лапы в следующий раз у меня бы ни за что не получилось. Дилетантам везет. Разжирела к осени, готовилась к отлету. Отличная крупная утка, таких уток за бабушкиным столом я не пробовал. Полина тоже одобрила и сказала, что уточку жалко и я негодяй, но замечательный охотник.

В камышах хрюкали какие-то звери. Ветер дул в нашу сторону, и мы могли спокойно подкрадываться. Вдруг повезет?

……………………………………………………………………………

К осени масса поросенка достигает тридцати килограмм. Он уже не полосатый, а однотонный, темный. Мама кабаниха стояла рядом с детишками, не подозревая, что на её питомцев смотрят из камышей жадные глаза бессовестных кошек.

– Им бы хрюкать, да хрюкать, шепнула жена.

– Прыгаем разом. Испугаем и уносим добычу в лес. Я прикрою отступление.

Визг, хрюк, бешено бьющееся тело. Уносящееся в камыши стадо. Мы волокли тяжелое тело порося в заросли кустов и сердце пело. Мы состоялись как крупные хищники. Мы не умрем с голода.

– Comme un home d` honneur, могу сказать, что такой охоты у меня в жизни не было. Как тебе, любимая?

– Объевшись поросятиной, моя Полинка пребывала в глубокой задумчивости и как бы и не слышала моего вопроса.

– Но что же дальше, граф? Мы и дальше будем убивать бедный птичек и охотиться на беззащитных свинок. Озвереем и кончим жизнь в постыдном варварстве. Я вам скоро надоем, вы найдете себе другую самку, более подходящую для жизни на лоне природы.

– Сентиментализм графиня и меланхолия. Вы начитались Карамзина и оторвались от природы. Природа нам подсказывает, не задерживаться в шкурах сих хищных зверей. На всякого хищника найдется тварь похищнее и поумелее. Зимой нас сожрет стая волков. Подлая росомаха не преминет устроить нам пакость. Да и медведя следует опасаться. Не такой он милый и пушистый. Впрочем, вы его уже видели, он, сволочь косолапая, тот еще разбойник.

Я оказался прав. Симпатичная, бурая сволочь учуяла кровавый след убиенного нами кабаненка и припожаловала к нам на ужин. Мы с Полиной только расположились в казалось бы совсем неприметных зарослях кустов. Но волочить тушу кабана пришлось по земле и следы вывели хозяина леса прямо на нашу стоянку.

– Qu’est-ce Borja?!! Он нас съест!!!

Я страшно рычал, я изображал самого страшного зверя перед бурым разбойником. Но никаких аргументов у меня не было. Ухватив с собою порядочный кусок свинины, мы остатки туши отдали захватчику и поспешно удалились.

– Хоть не голодные Полиночка. Давай мы с тобой поскорее и этот кусок съедим. А то еще претенденты появятся.

В лесу кто-то выл, подтверждая, что есть претенденты.

– Зимой непременно устрою охоту на волков, сообщил я Полине. И на медведей тоже.

– Да. А рыси пусть живут, рыси хорошие.

Полина полностью вжилась в образ и чувствовала себя большой и крутой кошкой.

– Ночевать придется здесь, на голой земле. Тебе не холодно Полиночка?

– Нет Боря, не холодно. Но ты все равно ложись ко мне поближе. Страшно в лесу….

– Кому это здесь в моем лесу страшно? Что за гости пожаловали? Э, да я гляжу, знакомые все лица. Здравствуйте Ваше Сиятельство. Госпоже графине мое почтение. Что ж вас ночью в лес принесло? Да еще в таком обличии.

На лешем была прекрасная меховая шуба, почему-то вывернутая наизнанку. Глаза его светились в темноте, щеки раздуло, словно он только что недурно поужинал еловой шишкой.

– У нас проблемы уважаемый Хозяин леса. И у меня и у моей жены. Так обстоятельства сложились…

– Что в шкуры вы залезли, а вылезти никак не можете. Бывает. Не часто, но бывает. Что ж вы барин от меня-то хотите?

– Пособить обратно в людей перекинуться не поможешь? Плохо нам в зверином обличье. Особо жене моей плохо. Посуди сам, девочке городской неопытной да в зверюгу хищную превратиться, по лесу шататься, зайцев бедных жрать. Мрак.

– Жалею вас, бедные мои. Только помочь боюсь, не сумею. Как вы заклятие налагали, на сколько оно на вас наложено. На день, два. Или без срока времени, на всю жизнь вечную.

Полина рядом со мной довольно громко подвыла, представив видно себе вечную жизнь в кошачьей шкуре.

– Ни травки какой не посоветуешь, ни слова заветного.

– Боюсь, хуже не сделать.

– Хоть бабушку в усадьбе успокой, переживает бедная, как бы беде не случилась. Не сможешь тут помочь?

– Передать, что вы живы, здоровы. Домой пока не можете воротиться. Это я могу.

– И на том спасибо Хозяин.

– Ты очень-то не убивайся барин. Волшебство оно дело такое, может и само пройти. Без причин случилось, само собой и пройдет. Наберись терпения.

Видно рожа моя выражала скрытое возмущение, я чувствовал, что даже бакенбарды вокруг моей ушастой морды обиженно встопорщились. Леший, посмеиваясь про себя, довольно любезным тоном произнес.

– Помогу вам в диком лесу добычу без труда найти. Теперь зверь и птица вам легко попадаться будут. Ешьте себе вволю. С голоду в моем лесу не помрете.

– Спасибо вам дедушка.

Голос Полинки содержал такую скрытую иронию, что даже лешего проняло.

– Прости дочка, правда, не могу. Боюсь напортить. Но я погляжу, по лесу похожу, может, что для вас и отыщу. Ну, бывайте здоровы, звери мои новые невиданные. Бабушке вашей сообщу.

Он ушел, мы остались в ночной темноте, греть тела друг друга, дожидаться рассвета, который все не хотел наступать. Где-то на юге Паскевич гнал нечестивцев басурман. Где-то в Петербурге люди возвращались с бала, ехали сонные в карете. Их ждали тёплые дома и вкусный ужин. Я вылизывал Полине шкуру, она урчала и тихо взвизгивала во сне.

Какой долгой была ночь.

Все рано или поздно кончается. Кошачий сон чуток, мы слышали ушами все вокруг, мы спали и видели во сне странные сны. Я сидел с моею женой за обеденным столом, сидел в облике лесной рыси. И нам подавали роскошные мясные блюда. Мы ели говядину и телятину, нежнейшее мясо индейки и демократическую курицу. Всё то, что обычной лесной рыси и во сне не может присниться, все доставалось нам, самозванцам лесного царства.

– Ты тоже это кушаешь? Спрашивал я во сне у Полины.

– Да, Боренька, отвечала она. Очень вкусно, но почему-то мне уже не хочется. А Дуняшка опять обнесла меня блюдом. Давай уж лучше встанем из-за стола. Она смеется надо мной, эта Дуняшка. Вставайте граф!

Я открыл глаза и помотал мордой. Сверху капал холодный дождик. Полина терлась головой об моё плечо и повторяла.

– Вставайте граф.

Глава 5. Проклятая мельница

Прогулка под осенним дождем закалит ваше здоровье и охладит перегретые в помещении чувства. Мы шли по лесу и почти забыли все перипетии нашего семейного скандала. Будничный ужас борьбы за существование вытеснил все переживания по поводу моей измены. Измена была там, в человеческой шкуре. А в звериной, я опять был, если не отличным, то добрым и надежным товарищем и превосходным самцом.

Мы шли, и нам опять хотелось есть.

– Скучно живут эти рыси. Всё едят и едят.

– Полинушка. Им не часто достается добыча. Промотаются по лесу всю ночь и ничего не добудут. Ложатся спать голодными. У нас теперь, по словам лешего, таких проблем не возникнет.

Подтверждая мои слова, из-за куста вывалил заяц и сделал вид, что нас не заметил.

– Прыгай ты. Прыгай Полинка! Твоя очередь.

И Полинка прыгнула. То ли заяц был заколдованный, то ли у моей жены прорезались охотничьи таланты, но вскоре мы хрустели косточками и чавкали, поедая зайчатину. Лишних сожалений по поводу бедного зайчика Полина теперь не высказала. Ночной визит медведя выбил из головы лишние сантименты. Чтобы бороться за жизнь, нам следует быть сытыми и здоровыми. Слабых съедят.

– Боря. А что ты говорил по поводу твоей знакомой?

– Она сложный человек, очень сложный. В общем, она и не человек, а ведьма. Дочка нашего мельника. Это она приносила нам рыбу. Такая молоденькая, такая блондиночка.

– Блондиночка, говоришь. Усталым голосом Полина выразила свое мнение о моих знакомых блондинках и, что ей уже на всех блондинок наплевать. У неё самой теперь рыжая шкура и никаких шансов снова стать блондинкой.

– Сходить к ней? К полудню мы до берега реки доберемся. Только вот как примут, знать бы, как примут. Совсем недавно я с этой сладкой парочкой крепко поругался.

От безвыходности положения хотелось выть. В звериной шкуре не холодно. Мы сыты и здоровы, здоровее, чем в облике человечьем были. Но такая тоска.

– Давай Поленька помяукаем о чем нибудь интеллектуальном. “Унылая пора, очень очарованье, приятна мне твоя прощальная краса”. И тому подобное, приятное и поэтичное.

– Я укушу вас граф. Совершенно не поэтично и предельно грубо укушу. Был бы на моем месте Александр Сергеевич Пушкин, он бы вас насмерть загрыз.

– Что ж, чтобы не быть загрызенным насмерть собственной женой, мне остается одно, вести её в гости к местной Цирцее, волшебнице и обманщице Анютке. Вперед моя подруга!

Рыси пробегают в поисках добычи не один десяток километров. Мельница, на которой обитали, слишком хорошо мне знакомые личности, находилась в пяти верстах от места нашей ночевки. Добежим за час, несколько опрометчиво решил я.

Выстрел застал нас врасплох. Настоящая рысь сумела бы учуять запах охотника. А мы, растяпы, проворонили. Несколько дробинок застряло в шкуре у Полины, мне повезло, браконьер промазал. Как мы ломанулись в чащу, убегая от следующего выстрела. Не стоило и торопиться. Горе охотник, ругаясь матом, пытался перезарядить ружье. Хватило ума, на рысь пойти с охотой, зарядив ружье дробью. Да и какой дурак охотится сейчас на пушного зверя?! Надо дождаться зимы, мы перелиняем, шерсть наша станет толстой и красивой.

– Больно Боря! Ныла Полинка.

– Ничего не больно, слегка только поцарапало. Подожди, отбежим подальше, я тебе залижу ранку. Все пройдет, не войте графиня.

А ведь я узнал этого мерзавца. Работник из него аховый, но, оказывается, подрабатывает браконьерством в свободное от безделья время. Будет тебе от меня! Если, бог даст, вернусь в человеческую шкуру, за каждую дробинку, выпущенную в мою Полиночку, ответишь дюжиной плетей у меня на конюшне. Лично прослежу, чтобы чуть живого унесли.

Лелея в душе такие крепостнические планы, я бежал рядом с супругой. Наконец, сделав привал, я тщательно вылизал ей шкуру. Как и думал, ничего страшного. Пару дробинок выкусил из кожи, с одной, застрявшей поглубже, не рискнул возиться. Может сама выйдет.

– Боря, а мне снова есть хочется.

В сущности, что значит какой-то заяц для двух здоровых крупных рысей. На один зубок. Побегали, перетрусили и уже проголодались. Но добрый леший, очевидно, решил, в день по одному благодеянию. На всех просителей дичью не запасешься. Мы шли, шли, голодные и недовольные всем и вся. И сучья на пути попадались какие-то колючие и ветер дул пронзительный, какой-то не сентябрьский ветер.

– А вдруг снег выпадет, Боря?

Кукареканье петуха придало нам новые силы. Это тот черный петух, проживающий на мельнице повелитель куриного гарема. Скандалист и явно связан с нечистой силой. Мы с Полиной на правильном пути.

Мельница жила своей жизнью. Крутилось колесо, мельник там, в глубине дома занимался своим делом. Не всё ж ему водяным шастать по речному дну, надо и земную работу работать. Молоть зерно, для поселян и барского стола готовить отборную муку. Хороший у меня мельник, черти бы его побрали.

Из избы вышла с полным ведром помоев Анютка и выбросила всю благодать в кусты. Огляделась вокруг, томно потянулась. Хороша шельма, ничего не скажешь.

– Чего ж барин в кустах-то прятаться. Выходите чего уж там Ваше Сиятельство. Супругу с собой захватите, нечего ей там мерзнуть. Да не прячьтесь, не прячьтесь. Вон хвост из-за дерева торчит.

Невольно поджав хвост, я уныло вышел на поляну. Полина следовала за мной, внутренне кипя от возмущения.

– Голубушка, не поможете ли нам с супругом? У нас, видите ли, такая оказия….

– Рыжая, пятнистая, ни на что не пригодная. Ни зайца поймать, ни глухаря выловить…

– Ошибаетесь милочка. Мы уже двух зайцев поймали и даже молоденького кабанчика сумели одолеть. Только медведь его у нас отнял.

– Отнять у графа и графини их законного кабана в лесу их графском! Ах, негодник! На конюшню его и плетями.

– Ты б паясничать Анюта другое время нашла. Видишь беда у нас. Полинушка со своими заклятьями неосторожно поступила, обратно из рысьей шкуры в человечий облик не может перекинуться. У меня так совсем непонятки сплошные. Превратиться то превратился. И не знаю сам, как это сделал.

– Значит, ты графиня у нас теперь тоже ведьма будешь. А не слыхивала, что две ведьмы на один лес много будет. Одна лишняя получается. Не слышала? Так услышь и запомни!

– Вы почему это мне тыкаете? Я с вами брудершафты не пила. Помочь в беде человеку естественная потребность каждого. Неважно крестьянин ты или дворянин.

– Рази ж человек ты. Вон какие усищи, пасть зубастая, уши топориком. Я думала ты рысь, кошка лесная. Ошибалась, значит. Ну что ж проходите гости дорогие, угощу, чем придется. Отдыхать уложу, где получится.

С нелегким сердцем переступил я порог избушки мельника. Печенкой чуял, готовит Анютка какую-то пакость.

Мяса нам досталось по нашим, по кошачьим запросам всего ничего. По полкило говядины и той с костями. Впрочем, сожрали мы говядинку с огромным аппетитом.

– Пойдемте, постелю вам в сарайчике. Вам же надо от беготни по лесу отдохнуть. Да у барыни сама вижу, ранка на боку. Надо зализать. Да это ты граф и сам прекрасно сумеешь сделать, вон какой у тебя язычище.

Я сидел на половичке в кухне, высунув язык, и плохо соображал, что плетет моя бывшая любовница. Разморило в человеческом жилье. Заснуть бы и проснуться снова дома, на человеческой постели. И слуга приглашает: пожалуйте ужинать барин.

– Ну, иди, иди граф. Не цапай меня когтями, у меня когти почище твоих есть. Хочешь, покажу?

Анютка вела нас, шатающихся от усталости. В сарайчике было постлано сено, приятно пахло летом и солнечными деньками. Мы спали с Полинкой, прижавшись друг к другу боками. Нам снились чудесные сны.

Что-то словно толкнуло меня посреди сна. Не спите граф. Наспите себе новую беду. Сходите-ка лучше на разведку.

Полинка спала, раскинув лапы и сопела во сне. Типичная рысь, ничего в ней нет от той блондиночки, которую я любил и люблю. Пусть спит, я проберусь в дом и проверю обстановку. Вот пассаж, дверь-то в сарай оказывается заперта. Это подозрительно. Попытавшись пару раз отворить дверь силой, я убедился в тщетности попыток.

– Что Боря, нас заперли? Голос Полинки был сонным и напоминал мурлыканье домашнего кота.

– Заперли. И боюсь, что это не к добру.

– Мне твоя знакомая сразу показалась подозрительной. А знаешь, что я вспомнила во сне.

– ?

– Нет, не то, что ты подумал. Но я вспомнила, как превращаться в кота. И обратное превращение отлично вспомнила. Жаль, что для рысей оно не подойдет.

– Котом, говоришь, стать. Я посмотрел на крохотное оконце сарая. Как раз пролезть кошке. Рыси тут и не стоит соваться, даже голова не пролезет.

– Превращай-ка меня в кошку.

Я не верил в возможности моей жены. Я никогда не видел, как превращается один зверь в другого. Волк оборотень не в счет. Полина что-то шептала, урчала про себя и делала смешные пассы неподходящими для заклинаний звериными лапами. И ведь получилось господа! К удивлению моему получилось. Грязный пол сарая стремительно приблизился ко мне. Все выросло вокруг меня. Те же кошачьи лапы, но лапы мелкого зверя. Я кот. Как я понял большой серый кот. Полина сказала, что я довольно красивый кот.

Запрыгнуть в окошко для кота плевое дело. Стекла в окне не было, затянуто рыбьим пузырем. Не преграда для кота. Вот я и на воле. Во дворе тишина. Хозяева в доме, оттуда доносятся их голоса. Подлый черный петух, которого я всерьез опасался, отсутствовал и не мог мне помешать. Вперед, на разведку!

Глава 6. Счастье со слезой

– Батя, позову-ка я Николку. Стрельнет их, а мы тут ни при чем будем. Николка их утром уже стрелял, небось горюет. А тут ему такой подарок.

– Доча. А не боишься, побьет он их, они ж должны будут обратно в людей перекинуться. Ну как увидит твой Николка, чего натворил?! Барина своего убил и барыню. Хорошо с ума сойдет. А если каяться пойдет? Да нас с тобой и заложит.

– Не заложит, побоится урод. Но ты верно сказал, надо как то понадежнее дельце провернуть.

Я сидел на окне и млел. Хвост сам собой поджимался с перепуга. Шерсть вставала дыбом. И это моя бывшая любовница. И это женщина, объяснявшаяся мне в любви. Будущая мать моего будущего ребенка!!! О женщины, вам имя вероломство, сказал один популярный герой в одной популярной пьесе.

Одно слово, ведьма.

– Полина! Сейчас нас будут убивать. Они предали нас, проклятые мельник с дочуркой. Придет браконьер Николка и нам застрелит. Бежим!!!

Она лезла в окно, срываясь с перепугу. Белая симпатичная кошка. Домашним кошкам не место в лесу. Сходить поохотиться на птичек разок другой куда ни шло. Но постоянно жить в обители волков и вечно голодных лисиц. Безумие, настоящее безумие.

Мы снова стали лесными хищниками. Рысь самка и мощный самец. Ноги сами несли нас подальше от чертовой мельницы. Только понадеявшись, что мы далеко ушли, я сделал привал.

– Кажется, обошлось Полина. Нас не догонят.

– Ку-ка-ре-ку!!! Грянуло рядом.

– Они здесь Николка. Стреляй их!

Проклятые шутки ведьмы сразу вспомнились мне. Закрутила по лесу и вывела обратно к реке. Полина, осев на задние лапы, вопросительно глядела на меня. Затрещали кусты.

Выстрел застал меня в прыжке. Я хотел заслонить собой жену и не успел. Как в замедленной съемке падала на землю красивая пятнистая рысь. Кровь хлынула из простреленного горла. Кажется, я потерял сознание от бешенства. Вышедший из-за дерева браконьер выстрелом из второго ствола ранил меня в грудь. Но я грыз ствол его ружья, пытаясь добраться до его горла. Всаженный в бок охотничий нож дошел до сердца. Как больно, но только на мгновение. Жалость и немного стыда. И беспамятство.

……………………………………………………………………………………….

– Просыпайтесь Ваше Сиятельство. Лежите на сырой земле, кабы не простудиться вам.

Холодная вода лилась мне в лицо. Это снова лицо, я больше не рысь? Может, всё было сном? Полина лежит на траве рядом со мною. Вся в крови и не дышит.

– Вы убили её!!!

– Стой, стой граф. Никто вас не убивал. Ну сам посуди, как же убить инкуба да ведьму. И захочешь, не убьешь. Что там серебряная пуля, да освященная у попа оружия. Ерунда всё это граф. Хотели вы, Ваше Сиятельство облик себе людской вернуться. Только так и можно. Убить оборотня и потом оживить. Без нашей помощи, без ведьмовской, тут не справишься. Теперь давай торговаться, граф.

– Если можешь, оживи её, слышишь!!

Я был вне себя, но Анютка не испугалась.

– Ах, страшно-то как. Значит так. Больше ты нас не трогаешь. К шуткам нашим с уважением чтоб относился. Пригодимся мы с отцом при случае и тебе и жене твоей. Обещаешь?!

Что я мог сделать. Я готов был пообещать ей все.

Анютка, понимая, что я вне себя, не замедлила с оживлением. Травы, которые я не знал, движения, которые не смог запомнить.

– Отвернись-ка барин. Последнее без чужого глаза надо сделать. Не принято это у нас, у ведьм. Ну, что сказала, отворачивайся!

За моей спиной она что-то прошептала. Повеяло легким ветерком в морозном воздухе.

– Боря, почему ты отвернулся? Что с нами, Боря?!

Живая и здоровая, снова моя, снова любимая, живая девчонка. Она стояла за моей спиной и неуверенно протягивала ко мне руки.

– Мы ведь умерли Боря?

– Получается, что живы. Благодарить надо вот её,– я головой указал на Анютку,– Убила, оживила. И даже в облик человеческий вернула. Что ж, проси теперь чего захочешь Анюта. Чего нельзя просить, ты сама знаешь.

Надо было посмотреть на выражение лица моей бывшей любовницы. Столько яда, что можно бы отравить половину населения нашей деревни. И еще б осталось.

– Да ничего барин не надо. Ступайте себе Ваше Сиятельство. Вас дома ждут.

Лес мне приелся до оскомины. Я взял под руку мою несчастную жену и повел её домой. Идти нам предстояло верст с пять, немалое расстояние для наших измученных ног. Но дорога будет безопасной. Ни звери, ни люди нам теперь не страшны. На пальце у меня все то же рубиновое кольцо. И пусть нас теперь боятся. Кстати, браконьер Николка куда-то исчез. Ну да не надолго. Я тебя, братец, непременно найду и как следует отблагодарю.

Русалки глядели на нас из-под холодной сентябрьской воды. Прошелестел где-то ветерок и прислал привет от нашего друга лешего: я ведь знал барин, что ты из беды выпутаешься. Молчал где-то в болоте злодей трясинник: опять не удалось, живуч ты барин. Живуч, живуч, ухал филин где-то в чащобе.

…………………………………………………………………………………….

– Где ж вы пропадали?! Боренька, Полиночка. Только что весточка пришла, что вы живы, здоровы. Я уж не знала, что и думать. Хотела за урядником посылать. Мужиков наряжала, вас по лесу искать. Как ты мог Боренька! И ты, Полиночка, что за шутки. Не жалеете вы своей бабушки.

И мы плакали, мы просили прощенья. И конечно же нас простили. А как мы вечером ели, сколько мы съели! Рыси в лесу нам непременно бы позавидовали. Кстати, с сегодняшнего дня охоту на рысь в моем лесу запрещаю. Браконьер Николка заперт в амбаре, завтра лично прослежу за его наказанием….

– Полинушка. Забудем обо всем. Я приду к тебе сегодня, Полинушка?

Она ничего не ответила, только тихо вздохнула. Мог бы и не спрашивать дурак.

Счастье было со слезой, полное, сладкое и немного горькое. И завтра предстояло разобраться с Дуняшкой.

………………………………………………………………………………………..

– Авдотья Ивановна. Любви нашей пришел конец. Невместно любить барыню и служанку. Чувства мои к тебе были искренние, в прощание хочу тебе помочь, чем могу…..

Какой был рев, сколько слез было пролито. Я предусмотрительно вывел Дуняшку в парк и там, в стороне от посторонних глаз проводил с нею прощальную беседу.

– Не хочу!!! Утоплюсь!!! Давайте тайком барин. Я в лес буду убегать, там вас ждать. Все сделаю, только не отсылай!!!

Она бросалась мне на шею, пыталась отдаться сразу в парке под деревом, сделать одновременно минет, римминг и традиционный коитус. Пришлось скрутить любезной подруге руки и усадить на скамью.

– Барыня все знает, Дуняша.

– Так что? Не убудет с неё. Да вашего … на восемь дев хватит. Да еще и останется. Мы ж друзья с нею, с барыней. Неужто не поделится с подругою своей верною.

– То ли ты дура совсем Дуняша, то ли притворяешься. Барыня, зная твою дружбу и преданность, тебя не наказывает. Но мы не мусульмане. И рад бы гарем содержать, да не получится.

– Подумаешь!! У всех бар свои гаремы есть, а вам значит нельзя? И у Веребьинского барина гарем и у Никольского. Чем вы хуже?!

Слова Дуняшку не убеждали, оставалось прибегнуть к хитрости.

Но тут она сделала неожиданный ход:

– В ноги к барыне брошусь, упрошу её. Он добрая, она меня простит.

– Простить, чтобы дальше не блудила? Да ты ж не удержишься, душа моя. И я, честно говоря, боюсь, что не удержусь…

С каким восторгом Дуняша унеслась в усадьбу. Ну жди беды граф. Надо было сразу сажать в телегу и отправлять к родителям. Хотя, что я говорю. Сбежит, в первую же ночь сбежит. Будет до холодов вокруг усадьбы бродить, слезы проливая. Ведь эдакую любовь вы граф к себе вызвали. Следует отметить, вполне бескорыстную.

Я долго сидел в парке. Надо идти домой, заварить чайничек моею чудесною травкой и позвать к себе Дуняшу. Чего-нибудь сладкого возьму на кухне. Она у меня сладкоежка, моя Дуняша. Дам ей питья побольше, чтобы с гарантией. Выпьет, забудет как дурной сон любови страстные со своим барином. Выдам замуж и материально обеспечу….

– Боря! Борис Викторович! Граф!

Зовет меня Полина. Что будет?!

Она была бледна и чем-то смущена. Вспомнилось недавнее. Не дай бог, опять что с моей Дуняшей.

– Я говорила с ней граф. Я не могла простить. Но наказывать, отсылать к родителям. До они же её убьют!

– Я тоже так подумал. Исчерпал все разумные доводы, все предлагал. Уперлась, как ребенок. Но наша с тобою жизнь не игрушка.

– Она не ребенок, она знает чего хочет. И могу её понять, Борис Викторович. Не знаю женщины, которая бы перед вами устояла, господин граф. Нет, ты добрый и честный. Но бабник ты чудовищный, Боренька.

– У меня есть еще одно средство. Последнее средство.

– Не надо вашего средства граф. Все уже решено.

– Именно?

– Пойдемте со мной, граф.

…………………………………………………………………………………

В комнате жены пахло духами, не выветрился еще запах той ночи. Ночи, в которой мы мучительно ласкали друг друга. Прощали и снова с ненавистью набрасывались друг на друга. И еще здесь пахло травой. Интересной травой, с очень резким запахом. На постели сидел незнакомый кот, вылизывая себе лапу.

– Знакомьтесь граф, кошка Мурка.

– Откуда сие хвостатое чудо, произнес я, с удивлением рассматривая кото-кошку. Трехцветная, с пятном под глазом. В целом очень симпатичная кошка.

– Что смотришь на меня котяра? Боишься, что я велю хозяйке отнести тебя обратно в деревню. И не подумаю. Полина Ивановна сама в доме хозяйка и вправе принять на работу трудолюбивую и старательную кошку. Лови мышей, их у нас в доме хватает.

Кошка вроде обиделась на меня.

– Это не кошка Боренька. Это твоя любовница Дуняша.

Глава 7. Удивительный гость

Я глядел в глаза кошке. Кошка глядела на меня и подозрительно щурилась. Только час назад она устраивала истерики, бросалась мне на шею и попыталась опять изнасиловать. И вот, сидит себе на полинкиной постели, как ни в чем не бывало, мурлычет и смотрит на меня иронически.

– Как ты это сделала Поля?

– У меня не было другого выхода Боря. Она не хотела уходить, ни капли не раскаиваясь в содеянном. Да и в грехе всегда виновны двое. С тобой я не могу расстаться. Оставалось удалить её. Не хочешь уходить, что ж оставайся. Но блудить с барином ты больше не будешь. Не правда ли Мурочка?

Кошка, возмущенно выгнув шею, зашипела как змея. С тобою все понятно, Дуняша.

– А как же… Что люди скажут Полина?!

– Один день в неделю она может быть человеком. Сходить в деревню, навестить родителей. Вымыться в бане в конце концов. Вряд ли ей нравится вечно вылизывать себя языком.

Мурка продолжала негодовать и подбиралась к хозяйке, явно пытаясь её оцарапать.

– Я ж тебе другом была Дуняша! А ты со мной так!

Кошка глядела на меня укоризненно, говоря: Сам сблядовал, а мне теперь за твои поблядушки отдуваться.

Что-нибудь я придумаю для тебя Дуняша, мелькнуло в голове. А пока, то, что сделала моя жена, пожалуй, лучшее в нашей ужасной ситуации. Но какая ирония, обольщенная и растленная тобой девушка в шкурке самого, пожалуй, порочного и легкомысленного зверя в мире. Увы, моя Дуняша. Сам, побывав недавно в кошачьей шкуре, я очень понимал несчастную кошку.

– Может тебе молочка налить? Пробормотал я вполголоса. Кошка меня услышала и так взвыла, что мы оба с Полиной вздрогнули и отшатнулись.

– Не так я представляла себе семейную жизнь, констатировала жена.

……………………………………………………………………………………..

Государь находился в армии и воевал турок. В театрах Парижа начался осенний сезон. В Британии активно строятся железные дороги. Изобретен бетон господа!!! На улицах Лондона сияют газовые светильники. Цивилизация рвется вперед невиданными темпами. И даже граф Апраксин в своем имении под Санкт-Петербургом всерьез решил выращивать картофель.

Я перечитывал газеты. Полина, отравленная прозой двадцатого века, пыталась читать французские романы и вечером плакала, что такую дрянь больше читать не может. Ни черти, ни ведьмы больше нас не беспокоили. Но намечалась осенняя охота, охота, а значит гости, или местные, или гости из Петербурга. Я право и не знал, которые из них хуже.

Но пока бог миловал. Осенние холода на время отступили. Прелестное бабье лето плыло над лесом. Везет графу Апраксину на хорошую погоду. Кто знает, может и зиму перезимуем, не отморозя себе нос и сохраня в полном порядке здоровье бесценнейшей супруги. Мы с Полиной жили теперь душа в душу, радуясь каждому дню и беспокойно ожидая следующего: Приедет кто-нибудь и сглазит. Мужу может приглянуться очередная сельская красотка. Жена может заскучать и уехать в Петербург.

Всё бы ничего, да вот свободна ли ей теперь дорога в Петербург? После вылазки в будущее Полина может оказаться такой же заключенной в волшебный круг, как и я грешный. Проверить это можно только на опыте. Но как представлю себе мою девочку опять в моем двадцать первом. Пусть с миллиардами, но одну одинешеньку среди чужого и враждебного мира. Одна надежда на охранника и далекого друга ведьмака.

……………………………………………………………………………………

Пушкин в октябре уедет в тверское поместье Вульфов. Так, во всяком случае, гласит история, которую я поклялся не переписывать. Случится в декабре ужасное событие, познакомится наш поэт с Натальей Гончаровой. Моя Полинка очень переживает за бедного Александра Сергеевича. Ей хочется, чтобы Гончарова ему не понравилась. Со стороны дурнушки может быть естественное желание. Но моя-то Полинушка красавица покруче дуры Гончаровой. И умница к тому же. Да еще и ведьма.

Преступницу Дуняшу мы уже два раза отпускали в баню. Наблюдать за процессом перевоплощения моя жена мне не позволила. Сказала, что Дуняшка стесняется и, что это крайне личное и мужчинам не интересное событие. Как она общается с Дуняшей во время пребывания её в кошачьей шкуре опять-таки тайна. Слишком много тайн стала появляться в моем семейной жизни. Видел Дуняшку один раз в коридоре, шла вся распаренная после бани. На меня глянула совершенно безумными глазами. Располнела, кошачий образ жизни ей пошел на пользу.

………………………………………………………………………………………..

Всегда, когда приходит почта из Петербурга, беру её с трепетом. Кто вспомнит грешного гусара, кого еще принесет по мою душу? Теперь я человек семейный и дорожу покоем любимой жены и себя любимого. Но хочется опять играть в карты, вино меня не берет. Пью его как обычную воду, ни капли не пьянея. Нет, не гусар я боле. Добродетельный помещик и разоблаченный крепостник-развратник. Как я терзаю бедную Полинку в нашей семейной постели. Она терпит, делая вид, что рада. Но я то чувствую. Инкубу одна земная женщина на один зубок. Даже если эта женщина ведьма. Давай ему сразу дюжину, юных девственниц и развратных женщин. Всех обольстит, заставя стонать от счастья. И опять будет искать новое. Хорошо осенью в деревне. Бабы все в жутких одеяниях вызывают не грешные мысли, а жалость и сочувствие. Эдакие уродины. Девицы уж не водят хороводы на берегу реки. Иных выдали замуж, другие сидят в избе за прялкой и поют унылые песни…..

“Любезный друг. Пишу тебе из Демутова трактира. Пьем пунш твое здоровье. Вспоминаем наши шалости и гусарские попойки. Ты там в деревне остепенился, бросил пить, женился, усердно хозяйствуешь. Ах, друг Борис! Ужель не тянет тебя предаться старым радостям жизни?! Впрочем, не мне тебя судить. У вас осенью прекрасные охоты. Заеду к тебе на днях по-простому, по-гусарски. Поговорим о прошлом и поохотимся само собой. Беру с собой друга, славный малый. В картах несчастлив. Ты его не обыгрывай особо. Наслышан о твоих подвигах на сей стязе, рассказывали друзья. Приятель мой чудак, холостяк, балуется стихами, а впрочем, преотличный малый. Да ты его сам увидишь. С любовью к тебе, твой друг, поручик Жеребятьев.”

– Ждем Жеребятьева душа моя. Отличный малый. Моется не каждый день, но джентльмен и после пяти бутылок даже на своих ногах до постели доходит.

– Какие ужасы ты Боря рассказываешь.

– С ним едет какой-то его приятель. Плохо играет в карты, но говорят, даже стишки сочиняет.

– Пугаете вы меня Ваше Сиятельство.

– Не бойся Полинушка. Я сам боюсь.

Бабушке я сообщил о прибытии незваных гостей. Попросил проверить хватит ли в погребе бутылок вина и прочих солений, мочений. Впрочем, мог бы и не спрашивать. В сентябре хозяйские погреба полны-полнёхоньки и выдержат приезд целого полка гусар.

Стали ждать гостей и они не замедлили с приездом.

– Боренька! Приехали двое. Один, наверное, твой друг гусар. Другой какой-то черный, страшный. Росту маленького, вертлявенький такой.

Я спустился в прихожую и узрел его, солнце нашей поэзии, Александра нашего свет Сергеевича.

………………………………………………………………………………..

Пушкин подсел на мою Полину как героиновый наркоман на хорошую дозу зелья. А она, негодяйка, читает ему стихи, Блока читает, Тютчева, даже, о ужас, разок прочитала Бродского! Из Марциала, “Нынче ветрено и волны с перехлестом”. Что с бедным поэтом творится! Что будет с будущим русской поэзии?! А что с историей России, даже подумать страшно. Ах, Полина. Ящик Пандоры открыла ты, Полина.

– Нет Полина Ивановна. Точность и краткость первое достоинство прозы. Но надо бы и другие достоинства иметь. Не имея оных, авторы устремляются во многописание и затуманивают мозги читателю искусственными страстями и убийственными злодеяниями. Вы правы, нет еще писателя на Руси. Когда появится сказать трудно, но хотелось бы, чтоб на нашем веку он появился.

Полиночка слушала с видом умной мыши и ничего не говорила. Ей то, прочитавшей и Лермонтова и Гоголя, не говоря уже о прочем, ей то виднее. Но надо молчать и так уже прокололась со своими стишками.

– Вы Полина Ивановна великая поэтесса. Зарываете свой талант в деревне Полина Ивановна.

А сам всё на шейку поглядывает. И ножками интересуется. Нечего пялиться, две пару стройных женских ног у меня в деревне есть, но тебе не дам. Одна пара тебе стихи сейчас читает, вторая пара мурлычет у камина и выпускает когти, когда поэт хочет погладить. Ножки у Дуняшки, забыл я сказать, стройные и аппетитно полненькие.

Ни о какой конечно охоте и речи нет. Мой однополчанин изучает содержимое моих винных погребов. А поэт, как продерёт глазыньки с утра, сразу к моей ненаглядной и ходит за ней хвостиком. Боюсь, разочаруется моя Полинка в нравственных качествах российских поэтов.

Важный момент, как бы ненавязчиво отвадить Александра Сергеевича Пушкина от убийственной идеи свататься к Гончаровой. Сколько есть прелестных дев, и скромных и красивых. И с умом у многих всё в порядке. Полина пробует что-то поэту сказать, боюсь не вышло бы только хуже. Пишет сейчас Александр Сергеевич Евгения Онегина, муку мою в девятом классе. Помню, как писал сочинение и получил свой трояк с большим трудом. Почему Евгений лишний человек и почему Татьяна вышла замуж за старика урода. Почему да почему. Почему я при наличии красавицы жены поглядываю иногда на сторону? Познай свою натуру, будешь знать всё на этом свете.

И все равно помрешь дураком.

Глава 8. Осенняя русалка

– Будешь Маша обихаживать гостя нашего, Александра Сергеевича. Он человек добрый, но не очень денежный. От него больших подарков не жди. А я тебе не рубль, а два подарю.

(Такими темпами ты, дева, через пару лет миллионершей станешь, если только триппер раньше не подцепишь).

Безотказная Маша смотрит кроткими глазами и опять на всё соглашается.

– Он барин хороший. Уже меня погладил. Только черный уж он очень Ваше Сиятельство. Из каких он будет?

– Из эфиопов Машенька. Очень хороший народ. Живут в Африке, там ужасно жарко.

– Бедный. Будьте надежны барин, обиходим со всем усердием. В баньке ему спинку потрем.

– Три сильнее Машенька, чтобы он на чужих жен не заглядывался.

– ?

…………………………………………………………………………………..

Поля сделала еще одну страшную ошибку. Не удержалась, прочла нашему гостю отрывок из похищенной ею “Дамы с собачкой”. Странной оказалась встреча двух гениев. Чехов не понравился Пушкину. Надо же! Но акции великой и несравненной Полины Ивановны Апраксиной выросли уже до небес. Теперь жди паломничества пишущей братии на леса и болота нашей губернии. Хватит ли бабушкиной наливки?

– Друг Борис! А не перекинуться ли нам в картишки? Мы как гусары коренные, как собутыльники седые. Всю водку выпили давно. Так перекинемся в картишки. Ты Александр увлекся слишком. Чужие жены не для нас. Удача в карты …. Ну давай рифму же брат Пушкин! Угораздило меня со спутником. Борис Викторович!! Зная твою удачливость на карточном поле, ты не откажешь старому другу.

И прилип как банный лист и не отвяжешься. Проиграешь, будет требовать продолжения игры. Выиграешь, долг не отдаст, да не из чего ему отдавать. Но пойдет в столице новая сплетня об ужасном и коварном деревенском сидельце. Эдак и шулером скоро прослывешь.

Жеребятьев дышал перегаром, дивной смесью из вишневой наливки, молдавского кагора и неведомо какими путями добытого местного самогона. Надо сделать выговор управляющему. Переведут так семенное зерно на самогон, а весною, что сеять будем?

Снова пришла мне на помощь Полина. Неведомыми мне путями она сумела отвлечь внимание полупьяного гостя. Жеребятьев уставился на прелести юной хозяйки. Рассыпался в любезностях. Любезности гусара это нечто друзья мои. Впрочем, вам всем знаком бессмертный поручик Ржевский. Не с Жеребятьева ли автор анекдотов списал героя.

Одним словом на дневную прогулку в лес отправились вчетвером. Александр Сергеевич Пушкин, поручик Жеребятьев, графиня Апраксина и в качестве нагрузки муж графини. Естественно верхом. Какой же дурак в осеннюю сырость будет мочить ножки прелестной женщине.

Давно ли мы мотались с Полиной по этим местам. Лес выглядит сейчас мирным и даже уютным. Лесная дорога ведет …. Ах, если бы неведомо куда. Она, стерва, ведет в определенном, хорошо мне знакомом направлении. Всё к той же мельнице. Хорошо укатанная, мужики этой осенью везут на мельницу зерно, увозят мешки с мукою, дорога эта мне категорически не нравится. Полине, похоже, тоже. Но наш поэт скачет впереди кавалькады и не собирается никуда сворачивать. Чувствую, “Русалку” он напишет не в 1832 году, а значительно раньше. Не стала бы Анютка с ним шутки свои шутить. С неё станется. Потом будет жаловаться, что ребеночка от него прижила. И вся история русской литературы пойдет в черт знает каком направлении.

– Здоровью моему полезен русский холод! Кричит Александр.

– Не свались с седла Алексаша! Ты у нас еще тот гусар. Хохочет Жеребятьев.

Вот ведь, вечный пьяница, а как в седле держится. Успел в компании 1812 года поучаствовать. Ранен под Смоленском, дошел с нашими войсками до Парижа.

Полина разрумянилась, забыв все невзгоды, ей снова 17 и хочется шалить как девочке. Какая же красавица у меня жена.

Я скачу, забывая кто я, беглый ли программист Вараксин, безродная дворняжка из 21 века или благородный аристократ граф Апраксин, род из самых достойных в истории России. Ох, не сотворить бы нам новую историю.

Дорога коротка под копытами коня, вот уж блеснула река. Шум мельничного колеса. Что сулит нам новая встреча со старыми знакомыми.

– Борис Викторович! А чтой-то у вас мертвяки в речке плавают? Али красавица какая в селе утопилась? Чур, дамам не смотреть, отвернитесь Полина Ивановна. Тут мужское дело.

Жеребятьев прав. Рядом с мельницей у берега качается в воде тело утопленницы. Лицо обращено к осеннему небу. Какие кроткие нежные черты. У меня в крепостных такой красавицы нет. Из верховий реки принесло что ли. Да там у нас и поместий раз, два и обчелся.

– Надо бы достать деву и похоронить по христианскому обычаю. Жеребятьев лезет в воду, не смущаясь осенним холодом. Вот уже красавица в его объятиях. И тут начинается!

Русалка с хохотом цепляется за мундир поручика и тянет его в воду. Ошарашенный Жеребятьев и не сопротивляется. Сражался с французами на полях Европы и погибнет от рук рехнувшейся русалки в глухом лесу матушки России. Не будет этого. Я пытаюсь привести в действие мой перстень, на днях специально его подзарядил. Но как попадешь в русалку, когда она извивается змеею и бьет хвостом, подымая тучу брызг. Обалделый гусар полностью в её власти. Сейчас утянет на глубину и конец мужику. И тут совершенно неожиданно в дело вмешался наш Александр Сергеевич. Нырнул в холоднющую воду и укусил русалку, похоже, за самое чувствительное место укусил. Та взвизгнула как обычная девка. Хлестанула поэта хвостищем по лицу. Но тут очнулся и Жеребятьев и своим мощным кулаком добавил речной деве. Попал ей в глаз. Визг прямо ультразвук. От мельницы бежали к нам хозяева, мельник водяной и Анютка. Мне наконец удалось отследить контур тела русалки и мой перстень выстрелил в неё снопом огня. Запахло горелой рыбой. Пошла вон, ныряй дура! Орал подбежавший водяной. Русалка еще раз мотанула хвостом и погрузилась в воду.

– Вот пассаж, так пассаж!

Приговаривал Жеребятьев, выбираясь в обнимку с Пушкиным из реки.

– Натекло же с вас барин! Скорей в избу, попьете горяченького, командовала подбежавшая Анютка.

– А ты дева не из русалок будешь, дрожащими губами произнес Жеребятьев.

– Граф. У вас тут в реке много таких будет? осведомился Александр Сергеевич.

– Лично я в первый раз такую вижу. А сколько их в воде водится, как вы сами понимаете, лезть и проверять не намерен.

– Избави бог, избави бог.

Мы добрались до избы мельника, получив и горячее питьё и по стакану хозяйского самогона.

Много было смеха и немного нервного веселья. Полина не участвовала в общем разговоре, держась с хозяевами несколько напряженно. Забыть подлую шуточку с превращениями она не могла.

– Случайно не ваша опять подстава эта стерва русалка? Шепнул я на ушко Анютке.

– Ни в жисть барин. Батюшка эту русалку из стаи давно выгнал. Плавает тут наособицу, шкодит помаленьку. Путные русалки уже спать до весны легли, а она видишь ли решила в последний раз пошкодничать. Вольно ж вам было, к ней в воду лезть. Повезло еще вам. Ишь, как ваш чернявый её кусанул. Она и не ожидала.

– Наш чернявый Анюта великий русский поэт. Его вся Россия любит. Лично Государю известен. Ты уж с ним поосторожнее.

Мокрый великий поэт шмыгал носом, но уже успокоился и не знал за кем здесь ухаживать. За Полиной в присутствии мужа не решался, за Анюткой, приветливо улыбающейся и строящей ему глазки, и хотелось бы, но строгий мужик отец был рядом и не сводил глаз с гостей.

– Ушицы, ушицы отведайте. Быть на мельнице и хозяйской ухи не попробовать это не дело.

– А вот скажи мне мельник, рыбку тебе натурой поставляют или сам ловишь?

Вопрос был на засыпку, давно меня интересовал. Но мельник только загадочно улыбнулся и не ответил. Видимо не захотел раскрывать тайны фирмы.

Александр Сергеевич решился, наконец, и подсел к моей Анюте.

– Глаза какие у нашей милой хозяюшки. Как в омут затягивают.

– Затянут Александр и не всплывешь. А то и в небо улетишь, как в одном стихе твоем. Ты что не видишь, она же ведьма!

Дернув Пушкина за рукав, я оторвал его от приятно завязавшейся беседы.

– Никак вы не похожи на ведьму Анюточка. Ведьмы старые, страшные. А вы юная и привлекательная девушка. Наговаривает на вас граф.

– Почему ж наговаривает. Злые ведьмы, они барин и вправду старые и страшные. А я ведьма добрая. Вот хоть барина нашего спросите, добрая я или нет?

Полина посматривала в нашу сторону и явно хотела тоже что-то сказать о доброй Анюточке. Пора было рвать когти. Мы обсохли, лошади наши покушали хозяйского овса и чувствовали себя превосходно.

– Надеюсь, Пушкина не будешь по лесу кружить? Не то он про наш лес такие стихи напишет, сто лет люди будут плеваться и стороной лес обходить.

– Или наоборот валом в лес повалят. Да, не бойтесь, не бойтесь. Поиграла и хватит. Все ведь перегорело Борис Викторович. Расскажу дочке о беглом папочке, но папочку мы беспокоить не станем. Небось жене не говорил, граф?

И подлая ухмылочка. И плетенка с вяленой рыбой, притороченная к седлу поручика Жеребятьева.

– Дивная закуска к пиву! Если б ты знал Апраксин! Чудные у тебя мужики Апраксин. Мне бы так жить Апраксин.

Инцидент с русалкой забыт и признан несущественным. Подумаешь русалка. Не Наполеон же.

– О чем задумались Александр Сергеевич? Что душу тревожит у поэта!

– Хотелось бы остаться у гостеприимных хозяев Апраксин. Какие груди у вашей мельничихи. Ноги дивные. Губы малина. Какая ж она ведьма.

– Самая что ни на есть зловредная. А что красивая и молодая, так это даже хуже. Легче обманывать доверчивых гостей из города. Вы б Александр Сергеевич обратили внимание на нашу Машу. Девушке вы крепко понравились. Глядит на вас, краснеет. Заговорить смущается. Хорошая девушка, давно у нас. Опытная.

Похоже, поэт сегодня вечером скучать не будет.

Глава 9. Дела житейские и не очень

Вечер после такой утомительной поездки мы посвятили святому для каждого россиянина делу. Посещению бани. Бабушка, узнав об осенних купаниях гостей, приказала истопить пожарче. Веники были на все вкусы. И родимый березовый, и наидостойнейший дубовый, из зимнего дуба бабы заготавливали. Для любителя экстрима нашелся и можжевеловый. Особой полезный для истребления возможной хвори, занесенной из осенней воды. Веничек из полыни тоже имелся в наличии. Мужчины парились в первую очередь. Я привык к своей бане и считал себя самым выносливым. Не тут-то было. Всех обскакал наш поэт. Малорослый и с виду хлипкий Александр Сергеевич имел железное здоровье и парился с большим вкусом. Мы уже давно покинули парилку и перебрались в залу, изучать достоинства моего винного погреба, а Пушкин все парился. К нему должна была подойти девушка Маша и помочь барину как следует допариться. Дело святое. Полина оставила нас мужчин, сославшись на усталость. И вправду день вышел насыщенный.

Жеребятьев курил трубку, как истинный гусар. Но вот табак у него был дрянной. Предложить свой я не имел возможности, увы, ни мой прототип, ни я сам сроду не курили. Для Апраксина странная для эпохи слабость, а меня с детства отучили.

– А не отправиться ли нам Борис завтра поутру на поиски твоей русалки. Если поймаем её, да отвезем в Петербург, а там показывать народу! Какие деньги можно зашибить, Борис! Тебе понятно, оно без надобности, в деньгах купаешься, не знаешь куда девать. А нам, бедным гусарам куда как хорошо иметь лишнюю копейку.

Я еле отговорил Жеребятьева, сославшись на недостойный для гусара способ заработка и крайнюю опасность охоты на русалок в осенней воде.

– Вы нужны России Жеребятьев. Гибель такого выдающегося воина в объятиях отвратительной русалки ляжет пятном на репутацию хозяина этого дома. Лучше выпьем пунша дорогой Жеребятьев.

Какой-то крик и визг послышался со стороны помещения бани. Не иначе наш Александр Сергеевич расшалился. Не вышло бы чего.

Дверь отворилась, вошел распаренный Пушкин. Его лицо сияло. Пара свежих царапин очень украшали его профиль.

– Александр Сергеевич. Шрамы от кошачьих когтей очень опасны для здоровья человека. Они воспаляются и долго лечатся. Не тронь кошку и она тебя не тронет.

– Кошки всякие нужны. Кошки всякие важны. Вдруг процитировал Пушкин великого нашего Сергея Михалькова.

Сегодня ночью у меня с Полиной будет серьезный разговор. Она уже и Михалькова Пушкину прочитала!

Жеребятьев ржал как лошадь. За окном моросил осенний дождь, а в зале так уютно. От печи идет жар, всё вино похоже выпито. И слава богу. Идя по коридору в спальне, я наткнулся на возвращающуюся в людскую девушку Машу.

– Как барин, Маша? Благополучно попарились господа?

– Да, барин… Маша что-то замялась и покраснела.

– Не случилось чего?

– Да так… Дуняшка тут сунулась ненароком.

– А она-то тут с какого бока?

– Я ей и говорю. Мой барин. Мне его мыть. Два рубля Ваше Сиятельство мне обещали. А она дура не понимает, лезет в парную.

– Значит вы там вдвоем? Спросил я, испытав некоторое чувство ревности.

Приятно конечно поделить любовницу с великим поэтом. Но пусть лучше он трахается с посторонней девкой. С Машей или Глашей. На худой конец с графиней Воронцовой.

Что там у них было вдвоем или втроем девушка Маша мне так внятно и не сказала. Скромная она и стеснительная натура. Хорошей будет женой, когда накопит сто рублей.

– Полинушка! Нельзя ж всё рассказывать о нашем будущем. Губительное для предстоящей реальности знание. Ну пара-тройка стишков, худо-бедно, и то небезопасно. А ты уже и стих Михалькова Пушкину рассказала.

– Какой стишок?

Я сообщил о казусе с важными и нужными кошками. Полина засмеялась. Присутствующая здесь кошка Мурка возмущенно зафырчала и стала царапать когтями постель.

– И в мыслях не было Боренька. Александр Сергеевич сам откуда-то взял и придумал такое. Я ему не говорила.

Вот и задумаешься. Получается Михальков сей стих у Пушкина подтибрил. Для классика советской литературы вполне типично.

Кошка Мурка, в миру Дуняшка, не успокаивалась. Подвывала, совалась ко мне под руку. Пыталась тереться об мою ногу. Словно хотела что-то сказать, в чем-то повиниться.

– Я тут виновата Боря. Отпускаю раз в неделю Дуняшку помыться в баню. И сегодня отпустила. И не подумала, что у вас банный день. Она сдуру сунулась. Прибежала обратно, плакала… Что с тобой? Ты ревнуешь граф?!

– Не надо о прошлом. У Дуняши своя голова на плечах. И если голая девушка суется к голому мужчине в бане, то вся ответственность на девушке. Мы мужики народ слабый.

– Да, это я уже поняла, граф.

Кошка грызла подушку, пуская пузыри изо рта. В комнате запахло скандалом.

– А вот не будет тебе этого Дуняшка, подумал я.

Полина хоть и ведьма, но женщина слабая, беззащитная. В сущности никакая еще не женщина, а наивная семнадцатилетняя девчоночка, вышедшая замуж за испорченного жителя мегаполиса. Мы знаем подходы к простушкам….

Кошка Мурка, свалив с постели, возмущенно мяукала, сидя в углу. Я ласкал у любимой лоно, этой ласки она особо стеснялась до сих пор. И особо ждала её, забываясь до безумия. Словно не она, а другая Полина лежала передо мной, шепча в забытьи случайные слова. Бессмысленные в будничной жизни. Важные в эти минуты. Тикали часы в спальне. Взвыла, заходясь в крике кошка.

– Надо её выхолостить Боря…

– Ты и так её страшно наказала. Каждую ночь она смотрит, как я тебя ласкаю. Каждую ночь она ревнует и завидует. Дуняшка добрая, но я не ручаюсь, что она не возненавидит свою мучительницу.

– Не говори так….

Сладко ты целуешь Полиночка, удивительно сладко. И ночь длилась, длилась и длилась. И ухал на болоте осенний филин. Ему, старому, завидно было. Он когда-то тоже был молодой.

……………………………………………………………………………………..

– Деньги, что Ваше Сиятельство выделили на закупку картофеля, пораскрадены. Картошку купили гнилую. Она не долежит до весны. Вашего управляющего бы мордой бы, да в этот самый, гнилой картофель. Хранилища сырые, вода просачивается. Погниет барин вся ваша картошечка. Das ist fantastisch herr Apraksin!!!

Приезжий немец горел благородным негодованием. Следовало проверить все эти ужасные вести о моем любимом продукте. Сесть в галошу в первый же год моей хозяйственной деятельности. Не допущу такого позора!

Мы лазали в погреба, мы развязывали мешки и проверяли каждую картошку. Мы пропахли гнилой картофелью до того, что нас неприлично было пускать за обеденный стол. Поэта мы не подпустили к нашей прозаической деятельности. Он уединился у себя в комнате и что-то пишет. Грядет изменение реальности. Русалка будет написана на пару лет раньше и будет совсем не такой обаятельной, как в моей реальности. Полинушке моей тоже не избежать прикосновения вечности. Но она, ей богу, заслужила. Таких как она в мире больше нет.

Гора родила мышь. День гнева миновал, и оказалось, что всё не так страшно. Погноили сволочи пару ящиков. Поленились проверить нет ли воды в погребе. Но потери где-то в десятую часть закупленного. Граф и графиня могут себе такое позволить. Управляющего высекли. Он поцеловал барину ручку и на коленях просил прощенья. Постановили еще картошечки прикупить.

– Увы, Александр Сергеевич. Чтобы моё рабство тощее не голодало, надо принимать меры по внедрению полезного овоща. Откушайте еще картошечки. И вопли моего управляющего, простите мне мое дикое барство, не принимайте во внимание. Чтобы не воровали, надо порой быть жестоким. Ворует мой управляющий, что поделать.

– Boris, ты конфузишь нашего гостя. Сказала бабушка, строго глядя из-под очков на расшалившегося внука.

А гость, видимо вспомнив мою цветущую юную деву, которую он сегодня раз десять огулял, молча вздохнул и потянулся к бутылке бургундского. Обед прошел в обстановке глубокого взаимопонимания. Жеребятьев опять напился.

Прогулки, чтенье, сон глубокий. Последнее у Александра Сергеевича получалось пока не очень. Подложил я ему небольшую, но крайне симпатичную свинью. Девушка Маша отрабатывает свои два рубля с неслыханным энтузиазмом. Моя Полина смущенно поглядывает на Пушкина. Не ожидала. Она, в общем то, представляла, что поэт вовсе не облако в штанах, а существо вполне земное. Но что до такой степени. Но поэт, утомленный любовными игрищами, становится безопасен для угрюмого ревнивца мужа. В смысле для меня.

– Полина. Пойдем, погуляем. Только вдвоем, Александра Сергеевича с собой не возьмем.

– Пойдем Боренька. Мне и вправду он слегка, как это сказать, приелся. Поэты хороши на страницах книг, а в реальной жизни народ довольно утомительный.

– Ты ему еще не намекнула насчет Гончаровой?

– Попыталась, но у меня не очень получилось. Похоже, он наоборот, заинтересовался.

– Соврала бы: прекрасна как ангел небесный, как демон коварна и зла.

– Ну, какая ж она царица Тамара. Курица, смазливая и глупая курица.

Мы шли по вечернему селу. В избах горели огоньки, народ жег лучинки, готовясь ко сну.

– Хлебают сейчас щи, Боря и счастливы своей жизнью. Щи есть, барин добрый, что еще надо для жизни. Подумать только, двести лет до вашего светлого будущего. А там, те же щи, та же лучина.

– Человеку Полинушка надо как-то время скоротать на отрезке между рождением и смертью. У нас интернет и пицца на заказ. У них щи и процесс детопроизводства. Кстати, графиня, не пора ли нам об этом подумать.

– О чем граф подумать, о щах?

Она щелкнула меня по носу и побежала к реке.

Глава 10. Волчьи забавы

Лес за холодной рекою, осенний лес. В лесу отдаленный вой волков. Опять будут нападения на хозяйский скот, опять моему Карпу брать ружье и идти на охоту. Волков в нашей губернии видимо невидимо. Север, близко Карелия, леса и леса.

– Боря! А махнем за реку. Погуляем, как следует.

– Рехнулась Полинка?

– Ни капельки. Я поняла, в чем ошибалась. Теперь мы можем стать кем угодно. И спокойно вернуться в свои тела. Не будет кошмарных приключений третьего дня. Нам ничто не угрожает.

– Ведьма любительница, сумасшедшая Полинка. Мы смертельно рискуем.

– Мы ничем не рискуем!

Опять вой за рекой.

– За мною граф!

Она побежала, я следом за ней. Земля стремительно приближалась к моим ногам. Какие к черту ноги. Звериные лапы. И теперь они были не с кошачьими когтями, а похожи на лапы крупных собак. Собака, точнее огромный волк бежал с фырканьем впереди меня и нырнул в воды реки. Я устремился за ним.

Мн-да. Купание в ледяной воде мало приятно даже для волка. Река не широка, каких-то сто метров. Но чтобы переплыть по-собачьи, изо всех сил перебирая лапами, мы пришлось постараться. Полина плыла впереди, как ни в чем не бывало. У неё получалось гораздо лучше, чем у меня.

Лес за рекой оглушал обилием запахов. Почти так же пахло и для рысей. Но для волков резче и отчетливее. Мы встряхнулись и побежали рядом в прибрежные кусты. Если какой крестьянин сдуру ночевал на берегу реки этой ночью, то он отметит появление пары крупных хищников. Ждать нам назавтра облавы на волков. Мало незаметно убежать, надо еще незаметно вернуться. Порой это гораздо сложнее.

– А поэт сейчас стихи пишет, засмеялась на ходу моя волчица.

– Поэту не видать моей волчицы! Я укусил подругу за бок. Волчий укус страшен, но он может быть и нежен. И почему бы и нет. Почему бы не попробовать…

– Борис! Не смейте граф! Я вас не для этого в лесу пригласила. Ну Боррренька….

Отвернемся минут на десять. Лес не подслушивал. Мелкие звери разбежались во все стороны. Крупные, почуяв резкий волчий запах, благоразумно обошли нас стороной.

– Наверное, теперь будет волчонок, думал я, выйдя уже вперед и ведя за собой мою самку.

Полина что-то замолчала, острота полученного впечатления её оглушила. О чем она думала, не знаю. Возможно, сравнивала ощущения человека и волка. И боялась самой признаться, что волки нас опередили в чем-то.

А волчий вой все ближе. Собратья по шкуре нас учуяли и бегут навстречу. Если набросятся всей стаей, непременно загрызут.

– Поводим их по лесу графиня? А потом обратно в деревню, обернемся людьми и одурачим хвостатых.

Мы хорошо рассчитали и крепко просчитались.

– Они нас окружают!

Волчьи голоса звучали и спереди и сзади. Попытки свернуть с пути, пресекались волчьим рявканьем за деревом то слева, то справа.

– Похоже, они нас куда-то гонят, Боря.

– И это куда-то мне очень не нравится.

Не на трясинника ли работает стая зверей? Нас оттесняли к болоту. Пойти на прорыв? За себя я был более-менее уверен. Но Полина. И все же следовало рискнуть. Вернусь домой с покусанной мордой и шрамами на груди. Шрамы украшают мужчин.

Я рванул влево. К реке, только к реке. Там цивилизация, стоит переплыть реку, мои мужики встретят волка в топоры, а графа с графиней спасут и обогреют.

С волком я столкнулся морда с мордой. Мелкий шкодник, не ожидая встретить мощного самца с самкой, испуганно тявкнул. Не успевая уклониться, споткнулся и упал мне под ноги. Я рванул его на бегу. Так, для порядка. Полинка, перескакивая через зверя, пустила струю, угодив ему прямо в испуганную морду. Мы наподдали, уходя уже от погони. Вот он берег реки.

На берегу горели костры. Кто это огонь по ночам жжет? Рыбаки? И вряд ли из моих мужиков. Приехал кто из города и ловит мою рыбку? Забыв, что на мне сейчас волчья шкура, я стал подходить ближе. К берегу причалены челны. Какие-то странные челны, у нас такие не строят. Будь я у себя в двадцать первом, сказал бы, что реконструкторы резвятся.

– Боря. Это что-то вроде челна вещего Олега. Или Владимира Красно Солнышко. Кто это к нам пожаловал? Неужели Государь изволит таким образом прибыть к нам на охоту?!

– Боюсь, что хуже. Боюсь, что гораздо хуже.

Мысль, что я опять провалился к черт-те какую даль времени прошлась морозом по хребту. Живот подвело, в теплой волчьей шкуре ударило морозом.

– Подберусь я поближе Полиночка. Ветер в нашу сторону, они нас не учуют. Ох, бедой нам может обернуться наша прогулка.

Волчье брюхо поползло по осенней траве, припадая к земле, укрываясь за кустами, я подобрался к самому берегу. И вправду, это люди не из нашего времени. Шлемы, короткие мечи на поясах. Варяги из романа какой-нибудь, прости господи, Семеновой. Жарят на костре мясо, смеются чему-то. Что их занесло на мелкую речушку в стороне от главного пути из Балтики в Ладогу? Приплыли пограбить местный люд? Но аборигены в этих краях жили в древности небогато. Раздобыть шкуры лисиц да бобров и может быть захватить рабов. Нет, они явно свернули отдохнуть от трудов не слишком праведных, может быть переждать погоню. Вкусный запах жареного мяса щекотал ноздри. Гости смеялись, пили какой-то напиток, судя по запаху пиво и изрядно паршивое.

Один, отойдя от костра, помочился на траву и что-то крикнул друзьям. Те ответили буквально взрывом конского ржания.

– Что-то мне подсказывает Боря, что это нехорошие парни. Шептала подползшая Полина.

И правда. Друзья бандита подняли лежавшую у костра, связанную по рукам девушку и пинком отправили в сторону своего товарища. Тот подхватил бедняжку и поволок в темноту. Понятно, с какой целью. Девушка громко плакала.

– Нет, я это не могу терпеть! Проворчала разъяренная Полина.

– Сделай же что-нибудь!

– Значит так. Я загрызу кобеля. Ты хватаешь деваху и волочешь в зубах подальше в лес. Справишься?

Моя подруга мотнула башкой, подтверждая, что справится. Бандит, слабо видный в темноте, уже повалил красотку на землю, успешно преодолевая её слабое сопротивление.

– Черт её знает, а вдруг ей это нравится? А мы вмешаемся в их идиллию.

Я прыгнул и вцепился варягу в горло. Он, наверное, был хорошим воином. Успел среагировать и схватиться за нож, висевший на поясе. Но поздно. Я перекусил ему шею. Кровь хлынула и залила лежащую на траве девушку. Та истошно заорала.

– Ну вот, испортили такой секс.

Полина волокла деваху в кусты. Мужики у костра среагировали с опозданием. Нам вслед полетели стрелы, а нас уже и след простыл.

………………………………………………………………………………..

– И что мы будем делать с этим трофеем?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.