Сергей Трапезников
Жизнь Тузика Озейло. Возвращение

Глава 1. Отстройка города

С мартовской катастрофы, произошедшей в дельте реки Гафния, прошло почти два месяца, и на равнине близ горы Сальвафьён вновь кипели работы. За это время часть территории разрушенного города уже успели очистить от обломков, и теперь постепенно вели разбор завалов окраин Озея.

Даже природные катаклизмы не смогли заставить столичный Буэнос-Айрес отступить от своего грандиозного проекта по возведению города-альтернативы – повсюду, с ещё большим размахом, чем прежде, кипела стройка. На помощь отозвалось всё мировое собачье сообщество. Никто не остался равнодушным к мартовским событиям.

Согласно генплану развития Нового Озея, он должен быть разделён на несколько крупных районов, обязанность по застройке которых полностью возложили на несколько стран собачьего мира. Помощь была получена из Нью-Йоркшир-Терьера, Лютеции, Маджирита. И, конечно же, из Рояльска. Весной в дельте реки Гафния под завалами разрушенного города погибло очень много русскоязычных псов и собак, поэтому рояльский Кремль не мог оставить шумные восстановительные работы в Озее без внимания.

Девятнадцатого июня, когда после мартовской трагедии прошло чуть больше трёх месяцев, силами аргентинской кинополисской общины на берегу Гафнии был заложен и освящён первый камень – Zona Cero, нулевой километр – на месте которого в самое ближайшее время планировали возвести главное здание города.

После утверждения на национальном конгрессе окончательного генплана по развитию центральной части, начался грандиозный процесс по отстройке и восстановлению города. Сначала заново возвели мэрию, затем с нуля выстроили Парагвайский вокзал и аэропорт «Озей-2». Появились и первые достопримечательности, которые уже начали привлекать туристов из соседних провинций. В их число вошли: мемориал погибшим во время трагедии, здание администрации, возведённое по проекту именитого архитектора из Ямасаки, центральная городская площадь, с современными скульптурными композициями, и лесопарк, создатели которого вдохновлялись Cентрал Парком в Нью-Йоркшир Терьере. Прямо посреди города раскинулся зелёный оазис с пышными деревьями и извилистыми аллеями. Парк был подарен Озею одним известным столичным богачом. Именно его силами в город завезли грунт из лесов северных провинций Аргентины и взрослые деревья. Благодаря его стараниям левый берег Гафнии в центральном районе Озея теперь был укреплён густой растительностью, и будущий город обрёл «лёгкие» и задышал.

Уже летом в город хлынул поток переселенцев. В основном приезжали те собаки, кто проживал на территории Озея до мартовской трагедии. Также квартиры, совершенно бесплатно, выдавали тем, кого целыми и невредимыми достали из-под завалов спасатели. А таких псов и собак было немало. Только за первую неделю после катастрофы из-под руин было извлечено около двадцати тысяч живых собак! Цифры эти подавали надежду, поэтому на место трагедии приезжали родственники пропавших без вести псов и собак и лично помогали чрезвычайным службам в проведении спасательно-поисковых операций.

В середине августа в городе развернулась активная предвыборная кампания. Больше всего шансов стать новым мэром города было у Сергея Березина, отставшего от Тузика Озейло в предыдущей предвыборной гонке всего на несколько процентов. Также в город внезапно вернулись эрдельтерьер Алекс Шульц и скотч-терьер Эдуардо Хороббадо. Их появление привело сенбернара в бешенство:

«Мало того, что они снова приехали в город, так ещё рвутся к власти! – напечатала слова возмущения Сергея Березина газета «Собачья правда» в одном из своих ежедневных выпусков. – Я считаю, что эти псы окончательно потеряли свою совесть, если она у них вообще когда-либо имелась. Именно они в декабре начали плести свои грязные политические интриги и ввели большинство горожан в заблуждение, что обернулось фатальным исходом: жители Озея отказались покидать свои дома и остались в городе на верную погибель! Это преступники, по которым плачет трибунал, а не кресло мэра!»

По всему городу висели плакаты с призывами голосовать именно за него. Алекс Шульц и Эдуардо Хороббадо, всё же чувствуя перед горожанами некоторую вину, активно занимались восстановлением своей репутации в глазах граждан. Они лично участвовали в поисково-спасательных операциях, поддерживали фонды оказания помощи пострадавшим, вели диалоги с местными жителями. Однако, несмотря на все старания, для жителей Озея они так и не смогли стать настоящими героями. Горожане по-прежнему упорно верили только в сенбернара, а потому Сергей Березин продолжал оставаться главным претендентом на пост мэра города.

***

Расчистка руин Озея продолжалась. Каждый день спасатели находили что-то ценное: прощальные записки, старинные часы или эксклюзивную коллекционную мебель, привезённую в Аргентину ещё во времена колониальных завоеваний Восточной Америки. Коллекция открытого в июне музея, в память о весенней катастрофе, ежедневно пополнялась новыми экспонатами.

Но собаки, которых удалось обнаружить живыми, разумеется, были главным, бесценным результатом поисковой операции. Так, например, в конце марта спасателями была обнаружена репортёрская группа из газеты Laborables de Oszey. В то злополучное утро, когда весь Озей сотрясался от подземных толчков и затапливался прибывшей со стороны океана большой водой, группа делала репортаж для своего издания прямо в стенах горящего дома. Когда панельное высотное здание, не выдержав нарастающих толчков из-под земли, разрушилось, то они уцелели лишь чудом, но оказались в западне из сложенных шалашом железобетонных плит. И только благодаря усилиям особого отряда сенбернаров, которых Министерство чрезвычайных ситуаций страны специально направило в Озей из учебного центра в Домингосе, их удалось обнаружить и достать из-под завалов, даже не пострадавшими.

Собачья выставка, проведение которой в Аргентине в конце прошлого года согласовали с международным сообществом, прошла в другой стране. Однако, благодаря усилиям Буэнос-Айреса и многих других городов собачьего мира, к лету территория на левом берегу Гафнии обрела очертания города, и Озею удалось принять на своей территории саммит собачьего мира, который планировали провести в этом городе ещё в прошлом июне.

Глубокие травмы, нанесённые городу, постепенно заживали. Однако раны, причинённые родным погибших в мартовской трагедии, всё ещё кровоточили в душах бывших жителей города. Далеко не все выжившие в катастрофе соглашались получать квартиры в Новом Озее. Большинство из них селилось в Буэнос-Айресе, Мар-дель-Плате, Гольденрое или Уотсоне. В один миг популяция многих городов в Аргентине подскочила до небывалых значений. Так, скромная деревенька Аренас Вердес, с численностью населения в тысячу жителей, ещё в июне находилась под угрозой исчезновения. А уже к сентябрю это поселение получило статус города, и его население превысило двадцать тысяч собак. Благодаря столь внушительным темпам урбанизации Аренас Вердес обогнал даже своего главного конкурента – городишко Коста Бонита. Теперь и поверить было сложно, что ещё в начале года деревня Аренас Вердес уверенно занимала в списке дотационных субъектов Аргентины «почётное» первое место.

Временно исполняющий обязанности мэра города французский бульдог Дримбидж Дон, по совместительству – выходец из партии, официально поддерживающей на выборах кандидатуры Алекса Шульца и Эдуардо Хороббадо, был обязан работать над тем, чтобы жилищные площади его города пользовались успехом у собак. Решив, что саммит сыграет далеко не последнюю роль в судьбе Озея, он воспользовался случаем и перешёл к активным диалогам с общественностью. Мировое журналистское сообщество, внимание которого в дни саммита было максимально приковано к Озею, сыграло ему на лапу: его заявления разнеслись по всему собачьему миру:

– Мартовская катастрофа – это, в первую очередь, роковое стечение обстоятельств. Это извержение вулкана, цунами, землетрясение и недоверие к псам, стоящим у власти, – говорил Дримбидж Дон. – Если бы удалось исключить хотя бы оно звено из этой цепи, то такой масштабной катастрофы удалось бы избежать. Возводя Новый Озей, мы стараемся учесть те ошибки, которые были допущены нами при строительстве города в прошлом году. Буэнос-Айрес согласовал строительство защитной дамбы, которая удержит большую воду со стороны океана. Проекты домов, строящихся сегодня в Озее, проходят жёсткую проверку на сейсмоустойчивость. Вулкан, который после извержения уменьшился в два раза, потух навсегда – это подтвердили мировые эксперты. Но даже если он проснётся вновь, сооружённая вокруг него защитная каменная стена на некоторое время сумеет сдержать пирокластические потоки. И последнее: городская власть открыта для диалога с местным населением. Политика градоначальников стала максимально прозрачной, вы в этом уже наверняка успели убедиться сами. Озей – безопасный город. И город с большим будущим!

Речь бульдога была переведена на несколько наиболее популярных языков и разлетелась по всему собачьему миру. Дримбидж Дон был доволен. Новый Озей официально сертифицировался как «самый безопасный город Аргентины» и теперь действительно был способен преодолеть любые, самые опасные, шалости мятежной природы района дельты реки Гафния.

***

А в это время на другом полушарии собачьего мира, в Рояльске, жизнь продолжала идти своим чередом. Псы всё так же куда-то спешили по своим делам, сидели в кафе и проводили томительные часы, стоя в пробках.

Небывалая жара, обрушившаяся на столичный регион, наконец, уступила место холодным и затяжным сентябрьским дождям. Не верилось, что каких-то тридцать дней назад Рояльск изнывал от адского зноя и задыхался в дыму лесных пожаров.

Анита Менделеева отработала свой испытательный срок в редакции местной районной газеты и теперь, охлаждаясь под струёй холодного воздуха, выдуваемой офисным кондиционером, всерьёз задумывалась об увольнении.

Друзей среди коллег она найти не смогла. Поначалу её воспринимали лишь как несчастную собаку, чудом спасшуюся от жуткой гибели, и всюду предлагали помощь. Из-за сильных личных переживаний Анита замкнулась в себе и от любых подачек, которыми ей казалась любая помощь и внимание со стороны коллег, отказывалась.

Затем стало открыто проявляться недовольство:

– Ну и что, что она из Озея? Живая, и хорошо!

– У меня тоже не всё так просто! Троих щенков поднимаю в одиночку. И я тоже хочу зарплату побольше!

Эти и другие близкие по смыслу ворчливые диалоги во время работы в редакции Анита ненароком слышала почти каждый день.

Ей хотелось обратно, за океан. Она знала, что город уже восстанавливают, причём в рекордные сроки. Поэтому её тянуло туда, как никогда прежде. В голове Аниты поселилась твёрдая уверенность, что если она снова бросит свою нудную рояльскую жизнь и рванёт туда – в дельту Гафнии – то ей обязательно повезёт. Она верила, что со второй попытки ей точно удастся найти своё счастье, которое на этот раз она так просто ни за что не отпустит.

– И что ты наделала? – Матильда Степановна с укором смотрела на внучку. Они вдвоём сидели на тесной кухне, пили чай и грустно смотрели в окно, за которым продолжал нудно барабанить дождь. – Работу хорошую нашла, в газете. И уволилась. Зачем?

– Я не могу там работать, – призналась Анита, грея лапы о горячую кружку.

Отопление по плану должны были включить в начале октября. А это значит, что ещё две недели им придётся распивать горячие чаи и ложиться спать в толстых шерстяных носках.

– Я хочу в Озей. Обратно.

– Отопление включат, и перехочешь, – покачала головой бабушка. – Анита, тут у тебя есть я. А там вообще никого.

– Дело не в отоплении, ба, – замотала головой Анита, уткнувшись носом в кружку. – Там я встретила Тузика. То место для меня много значит. Правда.

– Полгода прошло, а ты всё в себя никак не придёшь, – уныло констатировала Матильда Степановна.

– Я не могу по-другому! Тузик стал моей первой осознанной влюблённостью. Именно осознанной, а не детской, понимаешь? Псом, который любил меня, которого любила я. Когда в декабре на переходе меня сбил лихач, всем псам было плевать на меня, они спешили по делам! А Тузик остановился… и подобрал… Я обязана ему жизнью, ба. И я просто не могу свыкнуться с мыслью, что больше никогда с ним не увижусь!

Не говоря ни слова, Матильда Степановна продолжала смотреть на дождевые капли, стекающие по оконному стеклу. Сегодняшние слова Аниты ничем не отличались от слов, произнесённых ею неделю назад или в прошлом месяце. За эти полгода госпожа Менделеева – пожилая пятнадцатилетняя собака, рождённая в день приземления Цессны на площади возле рояльского Кремля, а впоследствии ставшая уважаемым в городе педагогом – успела выучить слова внучки наизусть. В её отрешённом взгляде Анита уловила безразличие и усталость. Однако это было неправдой: Матильда Степановна усиленно думала и прокручивала в голове какую-то одной ей известную мысль.

– Увидишься, Аниточка, – она загадочно улыбнулась и повернулась к внучке.

– Ба, только не говори мне про жизнь после смерти, – отмахнулась Анита. – Тузик мёртв, а из-за того, что Аргентина в те дни никого не пускала в страну, я даже не смогла с ним проститься…

– Если ты не была на похоронах, то почему же ты так уверенно говоришь, что твой Тузик умер? – спросила бабушка и улыбнулась.

– Да я бы рада знать, что он живой, но вы воспитывали меня реалисткой, понимаешь? – Анита сама не заметила, как почти перешла на крик.

– Есть вещи, ради которых можно пренебречь своими взглядами, а иногда – даже воспитанием, – спокойно ответила Матильда Степановна.

Её тихий бархатный голос снизил накалившуюся атмосферу на кухне. Анита больше не кричала, а лишь безмолвно смотрела на бабушку.

– Любовь… – Матильда Степановна зажмурилась. – Парадокс, но большинство из нас, услышав это слово, тут же представляет себе страстные амурные сцены и забывает о том, как на самом деле любовь многогранна. Иногда это любовь учителя к своему ученику, иногда – трепетное отношение к своему делу. А иногда – и груз ответственности за тех, кого мы приручили…

– Я ничего не понимаю, – покачала головой Анита. – К чему ты это говоришь?

– Ты должна ехать в Озей, – заключила Матильда Степановна. – Ты будешь продолжать не находить себе места, пока не удостоверишься в его смерти. Хотя я бы на твоём месте рассчитывала на то, что Тузик Озейло остался жив…

– Бабушка! – Анита налила себе новую чашку чая.

– Напряги память, пожалуйста, – попросила Матильда Степановна, внимательно глядя внучке в глаза. – Что именно он говорил тебе, когда в последний раз звонил по телефону?

– Он говорил про гору Сальвафьён, про Серебрянопрудный бульвар, – Анита напряглась. – Я не помню! Ты же понимаешь: тогда всё было смазано, везде кричали…

– Он называл причину, по которой не мог находиться в момент трагедии с тобой?

Анита задумалась. Она помнила, что он куда-то спешил, но куда?

– Кажется, да… – Анита подняла на бабушку глаза. – Он ехал кого-то спасать…

– Это уже интересно, – бабушка задумалась. – Кого он мог ехать спасать? Подумай, это важно.

– Он называл имя… – Анита честно пыталась вспомнить, воссоздавая в голове картину того страшного дня: Гафния, вышедшая из берегов, повсюду кричащие собаки, потоки грязной воды и она, Анита, взобравшаяся на крышу автомобильного фургона, – чувствует, как в кармане звонит мобильный телефон. – Я не расслышала имени. Прямо в тот момент взорвалась атомная электростанция, я едва устояла на лапах…

– Аниточка, вспоминай. Раз он назвал имя, то ты наверняка знаешь этого пса. Или хотя бы раз с ним пересекалась.

– Есть одна догадка, – кивнула Анита. – Незадолго до трагедии он сильно сдружился с главой метеоцентра, он тоже из России. И звали его Саппи, кажется… Да, бабуль! Точно! Он назвал имя Саппи, но вот последний слог я не расслышала. Он ехал спасать его, получается…

– В какой части города он жил, этот Саппи? – не унималась бабушка, слегка покачиваясь на табурете. Очевидно, Матильда Степановна была очень заинтересована в благополучной развязке этой истории и душевном спокойствии своей внучки. За последние несколько минут она даже ни разу не отпила из своей чашки.

– Там же, где и я, – быстро ответила Анита. В памяти у неё всплыло, как однажды Тузику пришлось покинуть её скромную квартирку из-за важного звонка от главы метеоцентра. И тогда он точно дал понять, что ехать ему предстояло всего несколько кварталов.

– А теперь скажи мне, дорогая, каким таким невероятным образом его тело нашли в Западном районе?

– В Южном, – уточнила Анита.

– Разные новостные издания сообщали разные подробности, – развела лапами бабушка. – Ты жила в северной части Озея, насколько я припоминаю.

– Да какой теперь толк в том, чтобы выяснять, где его тело обнаружили на самом деле? – не выдержала Анита и попыталась встать.

– Погоди, – бабушка остановила внучку одним движением лапы. – Ты должна быть уверенной до конца. И тебе действительно нужно лететь в Озей.

– Бабуль, ты чего? – Анита не верила своим ушам. На протяжении нескольких месяцев бабушка упорно отговаривала её от этого, а теперь вдруг Матильда Степановна начинает рьяно отправлять свою внучку обратно за океан. Подобные перемены в поведении своей бабушки не могли не удивить Аниту.

– Также ты должна узнать фамилию этого Саппи, – назидательно произнесла она. – И сразу же перезвонить мне.

– Бабушка, – Анита окончательно потерялась, – зачем?

– Уверена, что, когда ты услышишь его фамилию, всё прояснится, – бабушка загадочно улыбнулась и наконец-то отпила из чашки. – Сделай это ради меня, прошу.

Следующие пять минут они просидели в полной тишине. Потом Анита быстро встала из-за стола и направилась в сторону коридора.

– Надо вызвать такси, – тихо сказала Анита. – Я еду в аэропорт.

– Будь осторожна, внученька.

Глава 2. Иголка в стоге сена

Дорога в аэропорт Домодедово оказалась гораздо длинней и утомительней, нежели рассчитывала Анита. Периферийные районы Рояльска, через которые горе-таксист решил сократить свой маршрут, задыхались от вечерних автомобильных заторов. По лобовому стеклу продолжал растекаться унылый дождь, а серые и обшарпанные промышленные здания, за долгие годы своего существования почти окончательно потерявшие какой-либо презентабельный вид, проплывали за окном едва ли не с пешей скоростью.

Грязные отбойники трассы, пыхтящие фуры и бетономешалки, соседствующие в потоке, а также бесконечные трубы, торчащие из расположившихся вокруг промзон, угнетали и без того подавленный настрой Аниты. Сейчас её раздражали даже дворники, которые с монотонным и еле слышным поскрипыванием оттирали лобовое стекло автомобиля.

До аэропорта она добралась, когда на улице совсем стемнело. Огромный стеклянный терминал, на подъезде напоминавший раздавленного слизняка, встретил Аниту яркими огнями и звуками взлетающих самолётов.

– Один билет до Озея, – устало проговорила Анита, отстояв длинную очередь перед окном кассы.

– В Озей ничего не летает, – отрезала ей в ответ толстая недовольная мопсиха, одетая по всем канонам корпоративного стиля «АэроДога».

– Я слышала, там уже построили аэропорт…

– Слышала она, – фыркнула кассирша. – Каждый день куча таких сюда ходит! Терминал в Озее работает только для внутренних рейсов. Для международных и межконтинентальных есть…

– Я поняла, – резко перебила Анита. – Буэнос-Айрес. В одну сторону. Без страховки.

– Паспорт, – обиженно потребовала мопсиха.

Анита знала, что впереди её ждал долгий, утомительный перелёт. Поэтому, не обращая внимания на то, чем именно была недовольна эта мопсиха, Анита решила не скандалить и не портить себе тем самым и без того довольно паршивое настроение. Она молча протянула кассирше паспорт, расплатилась, забрала посадочный талон и неспешно отправилась в зону регистрации.

***

«Уважаемые пассажиры, мы приземляемся на территорию Аргентины. Температура в Буэнос-Айресе хорошая. Плюс двадцать пять. Не отстёгивайте ремни безопасности до полной остановки двигателей. Напоминаем, что согласно правилам нашей авиакомпании первыми к выходу приглашаются пассажиры бизнес-класса. Спасибо, что выбрали «АэроДог». Всего вам доброго».

Потом сообщение было продублировано на испанском языке, а Анита продолжала с тоской осмысливать слова: «Спасибо, что выбрали “АэроДог”». Можно подумать, что существовала какая-то другая авиакомпания, выполняющая рейс по данному направлению.

Анита спустилась по трапу. Первый глоток воздуха аргентинской столицы оставил неприятное впечатление. Несмотря на то, что в этой части Буэнос-Айреса не располагалось предприятий тяжёлой промышленности, свежего воздуха Аните не досталось.

Далее начались томительные процедуры по прохождению паспортного контроля и ожиданию багажа, на которые ушло не меньше часа. Выйдя из здания аэропорта, Анита принялась высматривать схему движения общественного транспорта, с досадой отмечая, что за полгода отсутствия ежедневной практики стала забывать испанский язык.

Не найдя на схеме маршрута, следовавшего в Озей, она решилась на старый проверенный способ: доехать сначала до центра Буэнос-Айреса, а уже оттуда пересесть на другой транспорт и благополучно отправиться в сторону дельты Гафнии.

Автобус дождался, когда в салоне не останется ни одного свободного места, а затем двинулся в сторону центра аргентинской столицы. Буквально через пять минут из-за деревьев показались первые жилые дома. Это были небольшие двухэтажные строения. Высотки тоже не заставили себя долго ждать: по мере приближения к центру этажность Буэнос-Айреса пропорционально возрастала.

Конечной точкой маршрута стала площадь возле центрального рынка и городского автовокзала. Выйдя из автобуса, больно стуча чемоданом себе по лапам, Анита увидела некрасивое и неприметное здание dormitorio[1], перед дверями которого сновали туда-сюда шайки подозрительных псов и кучковались люмпены. Охранники-сенбернары строго поглядывали на них с автовокзала, выказывая бдительность. Рядом с общежитием расположилась одинокая, словно кактус в пустынных песках, станция метро Mercado. Вокруг всё выглядело максимально неуютно и даже как-то враждебно, и Аните захотелось как можно скорее покинуть это место.

Предыдущий автобус на Озей как назло ушёл у неё прямо из-под носа, и Анита уныло поплелась внутрь здания автовокзала за билетом на следующий. Купив билет, она вновь вышла на улицу и принялась высматривать свой автобус, доедая только что купленный в буфете вокзала пережаренный чорипан.

Но вот из-за поворота показалась морда хорошо знакомого Аните двухэтажного «Баскара», и Анита заняла своё двадцать первое место, в соответствии с купленным билетом. Всего через каких-то двести километров она вновь окажется в городе, в который так давно мечтала вернуться. Совсем скоро она своими глазами сможет увидеть и оценить все произошедшие с Озеем изменения. А также выяснит, жив ли пёс, которого Тузейло уехал спасать в тот роковой для него мартовский день?

Автобус загудел и тронулся с места.

Старый обрюзгший вокзал и грязный рынок с общежитием остались позади. Автобус ехал вперёд, навстречу новой жизни.

***

Спустя пару часов, завидев многочисленные развалины по обе стороны трассы, обилие тяжёлой автомобильной техники и строительных кранов, Анита поняла, что только что въехала на территорию Озея. Сердце сжалось и забилось быстрее – она вернулась!

Автобус высадил пассажиров на небольшой площадке напротив длинного стеклянного здания.

– «Парагвайский вокзал», – прочитала Анита надпись, сложенную на крыше здания из гигантских букв.

Пёс породы шарпей помог ей спустить из салона чемодан, после чего все пассажиры разбрелись в разные стороны, каждый по своим делам. Анита мысленно отругала себя за свою природную замкнутость. За три часа в дороге она не завязала разговор абсолютно ни с кем. Если в Рояльске, как, впрочем, и во всей России, это считалось чем-то неприемлемым, а порой даже и неприличным, то здесь, в Аргентине, собаки охотно шли на контакт с малознакомыми попутчиками. Любой общественный транспорт в этих краях, время движения которого превышало один час, превращался в передвижной дискуссионный клуб на колёсах. Собаки делились новостями, эмоциями, активно жестикулировали и шутили. За те полгода, что Анита провела в родном Рояльске, она уже успела отвыкнуть от подобных заокеанских особенностей. И замкнулась в себе, на свою голову. А ведь во всём автобусе наверняка нашлась хотя бы одна собака, которая могла помочь Аните найти ночлег.

«Сама виновата, – подумала она, уставившись на здание Парагвайского вокзала. – Начнем с того, что все нормальные собаки бронируют себе номер в отеле, прежде чем ехать куда-либо».

Стойка инфоцентра возле вокзала оказалась обыкновенным муляжом. Саммит закончился несколько месяцев назад, и именно тогда обаятельная сотрудница инфоцентра в последний раз появлялась в окошке. Но Анита об этом, разумеется, не знала.

Недолго думая, Анита отправилась на самостоятельную экскурсию по обновлённому городу, волоча за собой тяжеленный чемодан на колёсиках.

Улица Дачная теперь получила название Первых градостроителей. Там, где раньше располагался небезызвестный коттеджный кооператив «Озей», теперь раскинулся большой тенистый парк. Изменился и правый берег Гафнии. Пристань, с которой прошлым летом ежедневно отправлялись в рейс прогулочные речные трамвайчики, исчезла, а на её месте появилась шикарная городская пляжная зона: с пальмами, бунгало и шезлонгами напрокат. Изменения произошли и на центральной площади. Вместо знаменитой колонны и раскинувшегося вокруг неё цветника теперь стоял величественный памятник основателю города – Тузику Озейло. Завидев хорошо знакомый силуэт ещё на подходе к площади, Анита в тот же миг почувствовала, как у неё сдавило горло.

Солнце плавно шло к закату, погружая город в рыжеватую дымку, из-за чего монумент стал выглядеть излишне потусторонним.

Несмотря на то, что памятник не был громоздким, он оказался почти в два раза выше Аниты и словно давил на неё своей каменной незыблемостью. Она подошла ближе и увидела скромную табличку на мраморном постаменте: «Тузик Фридрихович Озейло. Первый мэр города Озей».

Анита старалась держаться, но всё-таки сломалась. Слёзы, собирающиеся в уголках её глаз уже несколько минут, потоком хлынули наружу.

Весь негатив, который она молчаливо генерировала внутри себя на протяжении последних нескольких месяцев, прорвался сквозь выставленные ею заграждения. Невозможность проститься с Тузиком, незнание местонахождения его могилы, тоска и обида на судьбу за такую страшную несправедливость беспокоили Аниту с того самого момента, как она услышала известие о смерти Тузика на рояльском бульваре. В какой-то момент ей стало казаться, что она свыклась с этой новостью, приняла как данность, но возвращение в Озей и громадный памятник на мраморном постаменте вывели её из душевного равновесия.

Проговорив с каменной глыбой на центральной площади мысленные диалоги вплоть до наступления темноты, Анита напоследок провела лапой по табличке на постаменте и двинулась в сторону оживлённой улицы ловить такси. Инфоцентр на вокзале не работал, но она надеялась, что местные таксисты пойдут ей навстречу и помогут найти отель. Или, на худой конец, смогут подсказать адрес.

Поймать машину оказалось гораздо труднее, чем она предполагала. Такси в основном ехали уже с пассажирами, а ловить попутку Анита благоразумно опасалась. Город стремительно погружался в темноту, и если здесь, на центральной площади, здания сверкали вечерней иллюминацией, то в остальном Озее сейчас царила кромешная тьма, хоть глаз выколи. Стройка определённо привлекала множество нелегальных рабочих из Парагвая, и Аните не хотелось, чтобы завтра её бездыханное тело нашли на одной из местных стройплощадок.

Она продолжала стоять на тротуаре и высматривать в автомобильном потоке свободную машину такси. Анита увидела, что прямо перед ней возвышалось величественное многоэтажное здание администрации. Судя по заметному оживлению возле главного входа, рабочий день сотрудников мэрии подходил к концу. Из здания друг за другом выходили служащие администрации. Среди них Анита узнала несколько псов, которые когда-то вертелись рядом с Тузиком. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас узнал в уставшей собаке породы американский кокер-спаниель, с мокрыми от слёз глазами, с растёкшейся тушью и потрёпанным чемоданом, её, Аниту Менделееву, потенциальную невесту погибшего мэра, Тузика Озейло…

– Анита! – неожиданно окликнули её, и опасения собаки подтвердились. Ей хотелось броситься прочь, но она осталась на месте, на секунду представив, как смешно и нелепо со стороны будет выглядеть её побег.

Она присмотрелась и увидела пса породы сенбернар. Сергей Березин, с которым Анита случайно пересекалась пару раз, когда встречалась с Тузиком, стремительно двигался прямо к ней. Его телохранители едва поспевали за хозяином.

– Вот это да! – воскликнул он, когда оказался совсем рядом с Анитой. – Вот так встреча! Надеюсь, вы меня узнали?

– Добрый вечер, сеньор, – Анита попыталась изобразить улыбку. – Конечно, узнала.

– Давно в Озее? – поинтересовался сенбернар.

– Сегодня днём прилетела.

– Вы получили квартиру? Или по делам?

– Скорее, по делам, – покачала головой Анита. – Хочу выяснить судьбу одного пса.

– Может, я смогу чем-то помочь?

Анита задумалась. Березин занимал в Озее далеко не самую низшую должность. Насколько корректно будет выглядеть, если она вдруг обратится к нему за помощью?

– Тузик дружил с одним псом, – решилась Анита. – Он спаниель, как и я. Его звали Саппи, кажется…

– Не нашли, – грустно констатировал Сергей. – Но поисковые работы продолжаются. Видите, как изменился город за время вашего отсутствия?

– Впечатляет, сеньор, – согласилась Анита.

– А почему вы с чемоданом? – спросил вдруг сенбернар. – Вам что, не нашлось места в гостинице?

– Я… – Анита замешкалась. Ей совершенно не хотелось выставлять себя в глазах Березина глупой собачонкой, не удосужившейся забронировать себе номер в отеле. Кроме того, ей не хотелось навязываться. – Я планирую остановиться в хостеле…

– В каком ещё хостеле? В Озее, насколько мне известно, нет никаких хостелов. Есть один-единственный отель, вот он, – Березин кивнул на многоэтажное здание, фасад которого смотрел прямо на центральную площадь. – По-моему, вы мне что-то недоговариваете. Неужели, в гостинице нет мест?

– Нет, – замялась Анита. – Не совсем так…

– Едем ко мне домой! – решительно сказал Сергей.

– Нет-нет, что вы, сеньор…

– Я даже слушать не буду. Едем!

Один из телохранителей Березина выхватил из лап Аниты чемодан, а другой открыл перед ней дверь лимузина. Всё складывалось как-то слишком правильно и красиво, словно её здесь давно ждали, и Анита не могла не уловить в этом подвоха. Но, почувствовав страшную усталость после долгого перелёта и вечерних скитаний по Озею, она махнула лапой и покорно села в лимузин к Березину.

– Сергей, – Анита ощущала себя очень неловко. – Как к моему визиту отнесётся ваша жена?

– У меня нет жены.

Сердце Аниты на миг упало в пятки, а в голову стали закрадываться самые плохие мысли, которые, впрочем, логически объясняли столь активное желание Березина привезти её к себе домой.

– Но есть невеста, – продолжил сенбернар. – Я уверен, что вы с ней найдёте общий язык. Только сразу предупреждаю: она у меня очень любит мыться в ванной и громко смеяться, разговаривая по телефону. Надеюсь, она не доставит вам ни малейшего дискомфорта.

– Да что вы, какой дискомфорт! – Анита обрадовалась таком повороту событий и уже с признательностью посмотрела на Березина. – Главное, чтобы я вам дискомфорта не создавала…

– Об этом даже не думайте, – Сергей махнул лапой и нагнулся к окну. – И вы не будете против, если мы перейдём на ты?

– Нет, не против, – Анита улыбнулась. – А куда именно мы едем?

– Пуэбло Лобо, – заявил Березин. – Там у меня дом. Хорошее место, и от работы ехать всего ничего. Мы, кстати, уже почти приехали…

Посёлок, именуемый Пуэбло Лобо, а в русскоязычной среде Волчьей деревней, оказался довольно живописным малоэтажным районом, к краям которого уже подступали агрессивные лапы застройщиков высотных жилых массивов. Вокруг посёлка всюду торчали строительные краны, в то время как сам Пуэбло Лобо продолжал оставаться нетронутым оазисом посреди железобетонных монстров урбанизма.

Выйдя из лимузина, Анита оказалась возле красной кирпичной ограды. Через мгновение открылась небольшая дверь, и на улице показалась симпатичная тёмно-шёрстная болонка.

– Анита, – воскликнул Сергей, – это Натали. Натали, это Анита, возлюбленная Тузика Озейло.

– Здравствуйте, – Анита улыбнулась.

– Привет, – Натали ответила ей взаимностью. – Можешь называть меня просто Нати́. Как прошёл день, дорогой?

– Всё как обычно, дорогая. Собрания, поездки, разбор завалов…

Березин и болонка поцеловались.

– Анита, пойдём, я покажу тебе дом, – Натали пригласила Аниту войти.

Втроём они открыли ворота, ведущие на территорию коттеджа, и очутились в красивом придомовом саду. Было заметно, что Натали очень любит выращивать декоративные растения, а также то, что в данный период своей жизни она точно не работала. Кругом были посажены цветы и растения, и в дивной вечерней подсветке казалось, что сад словно сошёл со страниц цветочных журналов, которые выписывала Матильда Степановна. Анита поняла, что ей было бы интересно увидеть, как этот сад выглядит днём. Очевидно, что ничуть не хуже.

Ей выделили красивую светлую комнату на втором этаже особняка. После импровизированного ужина, который устроила им Натали, Анита отправилась спать. Погасив свет в спальне, она легла в мягкую свежую постель и уткнулась взглядом в однотонный потолок. Неужели она снова в Озее? Неужели в этом городе ещё есть тот, кто готов протянуть ей лапу? Ведь она боялась возвращаться именно по причине отсутствия здесь твёрдого плеча, на которое можно опереться, хотя бы в первое время. А такое плечо, к её радости, нашлось. И даже два: Сергей Березин и его очаровательная невеста Натали.

Анита перевернулась на другой бок и посмотрела в окно. Загадав желание во что бы то ни стало увидеть Тузика живым, Анита проводила взглядом падающую звезду и закрыла глаза.

Заснула она, досчитав до тридцать второй немецкой овчарки…

Глава 3. Дыра под забором

Утром Аниту разбудила Натали, с кружкой горячего кофе.

– Доброе утро, сеньорита, – радостно объявила Нати, войдя в спальню. – Как спалось?

Анита отметила, что невеста Сергея Березина явно относилась к жаворонкам и была преисполнена оптимизма с самого утра. Чего нельзя было сказать об Аните, для которой любой утренний подъём, даже отнюдь не ранний, превращался в невыносимую пытку.

– У вас хорошая аура в доме, я очень быстро заснула, – Анита протёрла глаза и потянулась.

– Верно, домик у нас уютный, – болонка улыбнулась.

– А вам как сегодня…

– Так, – Натали остановила Аниту растопыренной лапой. – Предлагаю перейти на ты.

– Хорошо, – Анита смутилась.

– Кофе варила машина, если что, – Натали сощурила глазки. – Себе я по утрам варю мате, но я не была уверена, любишь ли ты его.

– А что это такое? – спросила Анита.

– Вот это да! Ты прожила в Аргентине годы и до сих пор не знаешь? Это же наш традиционный напиток из падуба, который пьют из выдолбленной тыквы. Похоже на чай. Спускайся вниз, если хочешь попробовать, пока он не остыл.

– Пять минут, – пообещала Анита, – и я готова.

Натали коротко кивнула и, озорно подмигнув, вышла из комнаты.

Чтобы привести себя в порядок, пяти минут Аните, конечно, не хватило – она спустилась лишь через пятнадцать. Однако загадочный мате, которым её так заинтриговала Натали, к тому времени ещё не остыл, а наоборот, достиг оптимальной температуры.

– У меня большая радость, – болонку переполняло от счастья, и она словно озаряла весь дом своим светом, от которого даже Анита невольно начала улыбаться. – Мы с Серёжей решили заявить о помолвке.

– Вы молодцы! – Анита отхлебнула мате. Это был горький, но безупречно вкусный напиток. – Мне кажется, вы очень подходите друг другу.

– Спасибо, – Натали улыбнулась. – Как тебе Новый Озей?

– Масштабно. Я даже думаю, что он станет красивее, чем прежний.

– Я в этом уверена! – усмехнулась Нати. – Ведь сейчас над городом трудится почти вся Аргентина, и не только она одна! А два года назад его строительством руководили только Серёжа и Тузик…

Натали вдруг поняла, что затронула щепетильную для своей собеседницы тему и замолчала. Анита перемену в тоне, разумеется, почувствовала, поэтому собрала всю свою волю в кулак и гордо заявила:

– Да, верно. Тогда Тузик и Сергей строили город, в основном, своими силами. Но, несмотря на многие трудности, они смогли сделать Озей второй столицей Аргентины. Конечно, и Буэнос-Айрес тоже многое сделал, но его заслуги меркнут по сравнению с заслугами Тузика и Сергея. А уж если вспомнить, что именно благодаря Буэнос-Айресу в Озее появились некоторые личности, из-за которых потом всё пошло наперекосяк…

– Если я правильно поняла, ты имеешь в виду Шульца и Хороббадо, – Натали сощурилась. – Эти двое сейчас снова одни из самых главных претендентов на пост мэра города. На первом месте пока Серёжа…

– Ты шутишь? – воскликнула Анита. – Неужели у этих двоих хватило наглости вернуться сюда?

– Как видишь, хватило, – покачала головой болонка. – Самое странное, что по какой-то причине большинство собак забыло, что именно с подачи этих двоих стало нарастать недоверие к Тузику и игнорирование эвакуационных мер. Серёжа делает всё от него зависящее, чтобы их наказали за содеянное. Но это очень непросто…

– Почему?

– Шульц – важная шишка в Буэнос-Айресе, – Натали скривилась. – Правительство его выгораживает. Да и наш временный мэр – тоже. Знаю от Серёжи, что для того, чтобы отбелить Шульцу и Хороббадо репутацию, верхушка страны готова пойти на многое. Но я в это не лезу, и ты забудь, что я сказала. Меня раздражает пока только одно: Хороббадо и Шульц купили себе загородные дома в Пуэбло Лобо, и теперь мы вынуждены соседствовать с этими крысами.

– Где их дома? – быстро спросила Анита.

Она была готова прямо сейчас выйти за пределы особняка Березина и отправиться в гости к скотч-терьеру и эрдельтерьеру – для того, чтобы лично плюнуть каждому из них в морду.

– На параллельной улице, – лениво отозвалась Нати. – А вообще, хватит о тараканах. Только аппетит себе портить. Сходи-ка ты лучше в сад, отдохни. Мне на прошлой неделе установили там чудесный гамак. Рядом фонтанчик, очень успокаивает. Если хочешь, я могу составить тебе компанию.

– Конечно, – Анита кивнула. – Правда, на улице ведь сейчас октябрь. Не холодно будет?

– Я в октябре только-только купальный сезон закрываю, – Нати отмахнулась. – А в этом году у нас вообще небывало тёплая осень выдалась, так что холодно точно не будет. Тем более, нет ничего лучше, чем насладиться золотыми листьями, которые то и дело слетают с деревьев и норовят плавно опуститься на бурую земную поверхность…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Аналог общежития.

Вернуться