Вадим Денисов
Антигеймер

© Денисов В., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Глава 1
Москва реформируемая. Визитёр, от которого невозможно отвязаться

Что я тогда мог понять? Ничего. Смотрел на него – ничего странного не видел.

Кроме самого факта визита.

Обыкновенный такой мужичок – типичный папик, одна невысокая ступенька до среднего класса, не велик рубеж, а хрен перепрыгнешь. Я вот никак не могу перепрыгнуть. Кажется, ещё немного, ещё чуть-чуть, а не проскакивается. Хотя этот чувак, пожалуй, лишь играет «недоросшего» по долгу службы, имидж такой. Летний парусиновый пиджачок с подвернутыми по локоть рукавами, как бы не дешёвый, тёмно-коричневого цвета. А ткань дерьмецо – сток, джинсы китайские, парфюм из ларька. Уж это я отлично чую, сам такими эрзацами пользуюсь. Запах выветривается уже через час – мне хватает, чтобы добраться до конторы и пройти через офис к рабочему месту. А потом всем уже плевать, как ты пахнешь, через два часа работы все пахнут одинаково.

Косой пробор, редкие волосы с сединой фрагментами, морщин многовато, особенно вокруг глаз, далеко уже не булкотряс. Лет сорок ему, пожалуй. Глаза не умные и не глупые – исполнительные.

Скажу сразу: поначалу я относился к происходящему, как к стёбу. Между прочим, это очень удобно, когда ты в непонятках. Сам себя уверяешь, что это какая-то игра, затянувшийся прикол. Соответственно и вёл себя, привычно изображая заигравшегося лошка, – отработанная модель поведения. Впрочем, затраты небольшие.

После неловкого взаимного приветствия я пригласил его к журнальному столику, успев в последний момент схватить с подлокотника стула розовые стринги, оставшиеся после вчерашней камасутры.

– Прошу прощения, вчера тут одна девочка была в гостях, – хрипло промычал я, ещё не полностью проснувшись. Чёрт, вроде бы прибирался…

Он с нескрываемой тоской осмотрел моё однокомнатное холостяцкое жилище, оценив старую неработающую плазму чуть ли не самого первого поколения – был у меня когда-то финансовый прорыв – и рассохшуюся мебель о семи предметах. Покосился на некогда белые обои с аляпистыми чёрными картинками, рулонный подарок одной из старых подружек, чуть не проклял её за это… Пришлось клеить. Лет восемь назад дело было, когда родаки и купили мне хату с надеждой на скорую свадьбу. Картинки мне тогда казались крутыми образцами современного искусства. Сейчас – наивным подростковым бредом.

Оценив антураж, гость вздохнул.

Впоследствии ему часто пришлось так тяжко вздыхать.

– Молодой человек, девочки выпустились ещё в восьмом классе… Хорошо, с учётом возросшего порога инфантилизма населения – в одиннадцатом, – ничуть не смущаясь, назидательно проворчал он. – Часть тех, кто поумнее, осталась ждать десятого. Девочки до сих пор… У вас уже должны быть женщины! Красивые и знойные. Женщины, понимаете? Вам ведь сколько лет?

– Двадцать семь, – несколько растерялся я, отчего-то споткнувшись. К чему он клонит? И так всё ясно, зачем мордой тыкать?

Задумался, ёлки! Ну так, если не справлять дни рождения три года подряд…

– Вот оттуда и проблемы, – непонятно заявил гость.

Я что-то прижух, опять призадумавшись: что, именно сейчас? Настало время проблемы решать? Потом принёс с кухни электрочайник, пакетики-сахар, две разномастные чашки. Сели мы, помолчали, он в рабочем режиме, я в дурацком. Завалился и грузит… нормально, не?

– Вам ведь уже кое-что рассказывали о сути процесса, – не столько спросил, сколько объявил пришелец.

– Ага, Бедровский Толян что-то там пел, – осторожно ответил я. – Толик.

Чё ж мне так страшно-то стало? Не, точнее, мандражно. Не каждый день в мою квартирку в старой многоэтажной панельке заходят агенты Департамента Переброса.

– Точно, Бедровский! Интересный кадр, – обрадовался гость. – Всё никак вспомнить не мог, а записную книжку в кабинете оставил. Память подводит. Да… Бедровский, между прочим, уже на месте, осваивается.

– И как он там? – машинально спросилось – зря, наверно.

– Да чёрт его знает, как! Влип Максим, да и хрен с ним. Не пропадёт, поди, – весело откликнулся Елисей Павлович, аккуратно ставя чашку на журнальный столик. – Чай у вас вкусный, где покупаете?

– В специализированном магазине, – выдавил я в ответ на явное враньё и думая совершенно о другом. – Так дешевле.

Ага… В специализированном, как же! В соседнем ларьке беру, лень мне по спецмагам мотаться, хотя и надо бы – экономия. Только мне и экономить лень.

– Нам тоже последнюю зарплату задержали на семь дней, представляете? – понимающе посетовал мужчина. – Очень неаккуратно выплачивают. Хорошо, что с премией пока всё в порядке. После вас стандартная мне, считай, уже начислится. А там, глядишь, и бонусы пойдут.

Он уверен в себе на сто процентов, сразу видно, опытный агент, не одну сотню таких чашек высосал в гостях у нашего брата.

Плыви по течению, Стёпа, плыви, не сопротивляйся, хуже будет…

– Простите, а вы сами оттуда? – Я решил для начала понять, как мне тогда показалось, самое главное.

– Откуда? – прищурился Елисей.

– Ну…

– Как говорят, не «плонетянин» ли? – помог мне гость, заглянув в чашку.

Я отхлебнул из своей, чтобы получить паузу, и, не поднимая глаз, кивнул.

– Как вам сказать… Воспитывался и обучался там, – он махнул рукой в сторону верхнего края окна, где сбоку торчал шпиль Останкинской телебашни, – но всю жизнь проработал тут, малая Родина, так сказать.

Ёлки, он плонетянин! Охренеть!

Не так я их представлял, ой, не так. Как-то поярче, что ли, позловещей. По-аватарски.

Не похоже, что у нежданного гостя под человеческой кожей кроется зелёная чешуя или какая другая, вся в липкой инопланетной слизи. Зачем им все эти сложности, хлопот не оберёшься, чего террариум разводить… Тем более что, как сам говорит, большую часть жизни тут живёт, на Земле.

Добpоумышленник. Частичный.

– Давайте приступим к делу, – опустев, его чашка встала на стол уже окончательно. – С программой «Три слоя» вы несомненно знакомы. «Золотой Миллиард», «Асоцио» и «Заброс». С настоящей программой, действующей, а не с выдумками СМИ-шными про ZOG. Бедровский ведь вам буклетик вручал?

– Вручал, вручал, – кивнул я, мельком вспомнив, сколько мы тогда пиваса всосали. А куда я этот буклетик дел, кстати?

– Это хорошо, что вручал, вы даже не представляете, сколько буклетов растащили на сувениры, суммарный тираж уже в три раза больше числа участников. Хит, ха-ха! Сожгли, как положено?

Я не то чтобы покраснел, но как-то лицом сник.

Елисей Павлович понимающе цыкнул зубом и тихо вздохнул.

– Лучше бы всё-таки спалить, сигнал уничтожения считывается системой, ставится галочка. А это влияет на премии всего Департамента, зачем вам с ними ссориться, молодой человек, особенно с нашими бухгалтершами, ох и вредные они бабы, не приведи господи, – расстроенно пробурчал он и неожиданно резко рявкнул: – Слышь, фраерок, какого же болта в косяки уходишь, а?! Ты же нам голимый подвес делаешь!

Я обалдел, похоже, даже рот открылся.

Хрена себе!

– Ой, извините вы меня, ради бога, жаргон перепутал, – так же резко смягчив выражение лица, поднял ладони Елисей Павлович. – Прошу прощения, это я по инерции. Перед вами заходил тут к одному… специфичному быку, в вашем же подъезде живёт, на втором этаже, конкретный такой, как же тяжело мне с ними порой. Вот лингвостиль и не переключился.

Соседа со второго знаю, неужели и его туда пихают?

А гость-то непрост, нормально этих плонетян натаскивали, что они по-всякому могут.

Я снова посмотрел на телебашню, точнее, выше неё, в Дальний Космос, так сказать. И ничего там не увидел, лишь дымка туманная, вечный смог висит над проспектом Мира. Уж и пробок таких нет, как ранее, а смог остался.

– Так вам всё понятно?

– Не вполне, – замялся я.

Честно сказал. Дурацкий буклет составлен так, что после первой же страницы хочется выпить. Мне как-то по приколу притаскивали старую книжку с докладами старинных Съездов, вот там примерно такой же язык.

– Ничего страшного. Почти все мои реципиенты «не вполне», так что опять придётся устно, – снова вздохнул агент и начал рассказывать, заученно и быстро сваливая на меня короткие информационные блоки.

– И устно можно.

– Отлично, отлично… Вы ведь в Южных войнах не участвовали, насколько я знаю? Ни в Первой, ни во Второй?

Не участвовал, откосил. Точнее, работал по специальности, выполняя военные заказы по анализу. Кучу денег потратил.

Я опять услышал, что Программа «Три слоя» действительно существует, только разработали её и осуществляют полным ходом никакие не «гады из-за океана», а рядовые сотрудники Департамента-11.

– Два «кола», так нас коллеги называют! – похвастался Елисей.

– Остроумно. В вашем буклете этого не было, – ехидно заметил я, инстинктивно стремясь отодвинуть решающие моменты беседы. – Вы его так накарякали, что просто читать невозможно, премии бы лишить составителей. Хоть бы писателя завалящего взяли в помощь, что ли! Для литературного языка.

– Да есть у нас писатели на подработке! – лениво отмахнулся он. – Есть! Фантасты ваши, больше ведь такое дело никому не доверишь, остальные только про тяжкую действительность ныть могут и чернушный разврат фантазировать. Фамилии не спрашивайте, информация служебная. Но люди известные, тиражные.

– Их что, много? – заинтересовался я.

– Хватает, как же без них. Ну что вы, мы ж ведь именно так всё и моделируем, – расстроился мой утренний гость из-за риторического, с его точки зрения, вопроса. – Подумав, вы и сами сможете догадаться кто.

Что-то мне не думается сегодня. Жаль, что прямо не говорит, классно было бы! Я бы с удовольствием узнал, кому обязан таким счастьем, ага. Достебались…

В общем, эксперименты с человечеством Смотрящими проводились постоянно – как вам такой вброс? Что только они не делали. И всё население планеты дублировали, а потом переносили на иные шарики, и всю Землю передвигали-перемещали. Слои расписывали и раскидывали – устраивали игрища со временем и пространством, попирая законы мироздания. В последнее время пробовали перекидывать большие и малые группы людей в среды с определёнными условиями: кого просто так бросали, голяком, кого с материальной помощью извне. И с драконами огнестрельными селили, и с эльфами, и с разными плонетянами в уровень землянам.

Только ничего у них не ладится, нашла коса на стекловату.

Точнее, это у нас тут на Земле ни хрена не ладится, не прогрессирует человечество, как выясняется, вымирает оно к чертям собачьим. Врут абсолютно все президенты, даже американский, во где Толян обломился, вечно этого болтуна в пример честности приводил! Теперь вот очередной эксперимент запустили, под который, здрасте вам, попадаю и я. Все эксперименты имеют собственные порядковые номера, с дробями и дефисами, запоминать их нет никакого смысла, дело тянется уже третью тысячу лет, так что кодовый ряд огромен. Зачем вся эта организационная возня нужна самим Смотрящим – непонятно, конечные цели не афишируются. Спрашивать же бесполезно, бройлеры технологов не спрашивают. Пнули – и ду хаст, ёлки!

Теперь вся Земля перегорожена невидимыми искусственными стенами.

Южное полушарие и часть Северного полностью отрезаны друг от друга.

Идёт спасение белого человека. Поскольку самоспасения не произошло, в дело вмешались другие силы.

Смотрящие… Хозяев плонетян можно называть по-разному: Предтечи, Вершители, Решатели, Смотрители, Смотрящие, Кукловоды, Верховные и далее по списку, который, скорее всего, пока не составлен суммарно – рановато будет, перечень имён легко прослеживается по столетиям в сводных отчётах Департаментов.

Поздравляю всех, сейчас идёт «Проект Всех Эпох», а в наше время космических закопёрщиков на практике принято называть Смотрящими.

Проект хитрозадый: на убой выращиваются сразу три зайца, один «золотой», второй – «безнадёжный», третий – «непутёвый». Ну, с «миллиардом» я всё понял, тут концепция немногим отличается от ранее прочитанного и тысячу раз пережёванного на всех московских кухнях. Быстро осознал я и то, что мне попасть в этот миллиард никак не светит, да и с чего бы? Не жнец, не мудрец и не на дуде игрец. Планктоньер, антропорасходник – это не я придумал, таков внутренний жаргон Департамента-11. Планктонингом увлекаюсь, как выясняется.

Текущий этап Проекта заключается в переброске физически активных, но, с точки зрения Смотрящих, социально негодных «оболтусов», так обидно называет этот кадровый запас человечества Программа.

А теперь поздравьте меня скорбно, я – Оболтус.

Вот таков итог короткой моей жизни, доигрался, ёлки зелёные.

Стариков и детей никто не трогает, они останутся на Земле: одни будут спокойно доживать свои дни в тепле и уюте на социалке, другие – воспитываться в конструктивном ключе. Срок у очередной Программы длинный, всё делается постепенно. А вот молодёжь и постмолодёжь отгребаются в разные урны по критериям. В возрастном диапазоне от восемнадцати и до двадцати пяти лет некая хитрая шняга – Дискриминатор – работает вдумчиво, отсеивая направо умных или талантливых, а налево или вниз – всех остальных. «Опасных» – за особые стены на Земле, на тяжёлый физический труд. «Леваков» перебрасывают отсель, очищают общество от бесполезных потребителей.

Тех же, кому стукнуло больше верхнего порога, то есть больше двадцати пяти, Дискриминатор фильтрует очень просто: не женился мужик или не вышла замуж дева с непременным рождением ребёнка, криминальных наклонностей или стажа нет – дуйте на планету Железяка.

Вы что, чуваки, думаете, я сейчас в воздух брякнул? Ничуть.

Натуральная планета, специально подготовленные выселки.

Есть, правда, ещё один вариант обустройства – выселки уже на наши земные жёсткие окраины с целью планомерного заселения диких и неосвоенных пространств планеты. К уголовникам, для того на территории нашей страны отрезана огромная безлюдная территория на северо-востоке.

Кто-то же должен для Миллиарда это сделать, самим им, что ли, на морозах дыбиться…

Выбор мест просто чудовищен: Певек, Уэлен, Бодайбо, Нерчинск, Чокурдах какой-то… Киренск, Сеймчан, Уэлькаль, Алдан, Оймякон, Витим, Усть-Мая, Хандыга, Чёрный Ключ, Бугали. Я от страха многие названия выучил. И прочие страшные названия, на которые нервов не хватило, лучше бы их вовсе не слышать.

– А Норильск есть? – с тайной надеждой уточнил я. – Знакомец у меня один там живёт, вроде ничего так, хвалит.

– Увы, – плотоядно ухмыльнулся Елисей Палыч, – Норильск находится в «золотом» периметре. Ишь, хитрый какой… Могу по блату предложить Тыхтагы-Кюэль.

Мысль о том, что мне придётся остаток жизни прожить не просто за пределами ограждающей Большую Теплицу МКАД, а в запредельно дальних Эбеновых Посёлках, где нет, как говорят, даже тёплых сортиров, зато есть жёсткий климат, полярные волки и белые медведи, а из населения – «отбракованные дважды» и зэки-рецидивисты, напугала меня больше, чем повестка в армию, полученная мной в период первой Южной.

А вот в варианте переброса есть некий шанс. Программа прозорливо предусматривает приглашение отличившихся на Железяке обратно: проявившие себя и закрепившие сие Миллиарду нужны, ибо выносливые и адаптивные. Критерии вот только не ясны, опять закрытая информация, ёлки. Позже скажут.

Видите, как всё просто.

– А как на самом деле планета называется? – интересно же.

– Официального благозвучного названия у неё до сих пор нет, есть лишь индекс витального атласа, – заученно пояснил работник «двух колов». – Не произношу. Он слишком длинный, чтобы вы могли его запоминать, вы же номер своего мобильного запомнить не можете… Кстати, название Железяка используется в основном на Земле.

Откуда он знает! Точно, не могу запомнить номер!

– Мы знаем всё, Степан, – подтвердил худшие мои опасения плонетянин. – В базовом варианте планеты Программы называются по-разному, есть категория Платформ, есть категория Моделей. Вас ждёт именно Модель. Конкретно эту вариацию местные обитатели уже прозвали Рассадником, мы в таких случаях название принимаем и неофициально фиксируем, используя в оперативной работе.

Ждёт она меня, надо же… бабкам на скамейке расскажи. К слову «ждёт» частично рифмуется вполне подходящее «сожрёт».

– И в чём же отличие?

– Платформы созданы по эволюционным канонам, это, по сути, обычные планеты земного типа, только чистые. Пока туда перебрасываются только по спецотбору, очень маленькое число переселенцев. А вот Модели… В общем, как бы небывальщина.

Час от часу не легче! Что за хрень?

– А вот какие там, к примеру, физические законы! – я решил блеснуть эрудицией.

– Нормальные! – так же весело ответствовал ушлый вербовщик. – Не волнуйтесь, всё что надо – физичит.

Возникла тяжкая пауза.

– Задавайте, задавайте! – подбодрил меня Елисей Палыч, поглядывая на наручные часы, такие же дешёвые, как всё остальное на нём. – Чем больше сейчас зададите, тем меньше будете после выглядеть этим самым…

Да идиотом, договаривай уж!

Елисей не договорил, пощадив мои чувства.

Помолчали.

– Ничего не хотите уточнить? Не любопытно? Про Европу спросить, например.

– Да что мне та Европа, это их бока…

– Зря. Там ведь просто завал! Хоть всех сгребай и расселяй на Модели! Не хотят рожать, и всё! Остатки белых отвыкли размножаться. Как нам спасать европейскую культуру, скажите? Впрочем, даже хорошо, что не спрашиваете, время дорого, дел много.

«Торопится, гад плонетянский, у него, поди, обед скоро, хавчик в отделе греют, а тут ещё целый «оболтус-список» по участку чёрными галочками и крестами не помечен, – подумалось мне. – Ему лишь бы выпихнуть, живорезу».

– А вот и ошибаетесь! – тут же обрадовался агент Департамента. – Оболтусы тоже разные бывают, уж поверьте, так что стараемся, способствуем, советуем. Индивидуальная работа с людьми.

«Мысли читает!» – ужаснулся я.

– Не все и не всегда, – успокоил меня агент. – От ваших мыслей свихнуться можно… Так что пора принимать решение. Учтите, что в Уэлене, например, вакантных мест уже нет. Зато в список добавился Нижний Кондюй и Мёртвая Речка, это на Дулуне. Ещё кое-что есть, могу посоветовать.

Мёртвая Речка… Меня обдало мертвенным холодом. Я попытался представить себя там.

Лежу я, значит, на хрустком снегу, весь в мёрзлых соплях, потому что алкаши и гопота не пускают меня в тёплый барак, леденею по тихой и знаю, что где-то относительно рядом есть «золотомиллиардная Москва» и прочие няшные анклавы.

А тут и волки подоспеют. Карочь, это вообще не тема!

Что вот тут думать, две недели думал. Три приятеля уже там, сосед, опять же.

– Я еду! В смысле, лечу. В смысле, отбываю на Рассадник.

– Великолепно! – Он впервые вскочил с места. – Отличный выбор! А если вы позвоните прямо сейчас…

Подбежав к открытому окну, он зачем-то посмотрел наверх, может, даже подмигнул. Что он там маячит, сигнал, что ли, своим подаёт? После этого Елисей Палыч глянул с седьмого этажа вниз, потом повёл головой по сторонам, старательно закрыл окно, проверил и вернулся за столик.

– Решение принято и зафиксировано программно. Теперь давайте говорить предметно. Какой ареал вы выбрали? Или, если угодно, локацию.

Ишь ты, бойкий какой!

– Нет уж. Давайте ещё раз, с самого сначала и подробненько, – теперь-то мне торопиться некуда, и плевать я хотел на твой обед, начальник. – В брошюрке всё как-то путано и смазанно. Вообще никак в вашей брошюрке.

– Есть такая недоработочка, – сокрушённо признал он. – Старались без одиозных определений прописать. Мы им говорим, говорим, так ведь не слушают эти умники хреновы, из отдела планирования зон… Хорошо, я перечислю, локаций тех немного.

– Можно я ручку с бумагой возьму? – заволновался я.

– Не стоит, тут всё просто, быстро решение примете, заявляю из опыта.

Ну, раз так, то ладно. Поёрзал я, умостился, как трусы без резинки, свободненько, почти раскованно.

– Итак, первый вариант…

И тут я вспомнил, что меня интересовало особо! Вскочив с продавленного кресла – оно в квартире одно, друзья старое отдали, я таки схватил с полки блокнот с ручкой и торопливо затараторил:

– Не, не! Подождите, подождите! Сначала ответьте мне, уважаемый Елисей Павлович, кому вообще такое в голову пришло? Что за сюр! И почему применяется столь дикий способ выбора моделей!

Он откинулся на стуле и строго посмотрел на меня, меняясь в лице.

– Да вы сядьте, чё так волноваться? Сейчас отвечу, хотя в буклете всё было, что ж не читали-то? Нехорошо. Разрабатывали в Департаменте, утверждали Смотрящие, на самом высоком уровне. Понимаете… Если уж вы – я имею в виду землян, в реальных или мало-мальски реальных мирах, пардон, регулярно лажаетесь, то нам приходится подсовывать вам те модели, которые вам же самим и нравятся. То есть те, в освоении которых земляне, пусть и виртуально, достигли весьма впечатляющих результатов.

От нервности в душе и теле мне показалось, что стены родной хаты зашатались.

– Что нравится? – вскричал я. – Мертвяки ходячие?!

– Извините, молодой человек, – учительским тоном возразил агент, – анализ был сделан комплексный и очень объективный! Всё честно! Количество пиратских скачиваний, объёмы бумажных и электронных тиражей и продаж, число комментариев на сайтах и форумах, отзывов… Что за сомнения! Да мы всё медийное и информационное поле перелопатили! Принимались в расчёт фан-клубы и сообщества, ролевые игры и индустрия фан-одежды! Число писателей и произведений, сами припомните, кто, сколько и чего конкретно пишет. А сайтов специализированных сколько и каких? А музыка! Сленг, в конце концов! Всё нашли и всё учли, никакой халтуры! Что вы на меня так смотрите? Сами что читаете, а? На чём, извините, зашпиливаетесь долгими московскими вечерами? Или только в Автокаде работаете, за родной цех болеючи?

Я поник. Читаю, как же без этого.

Мало того, недавно я ещё и пописывать начал.

Завёл полгода назад раздел на Самиздате, вот и складываю туда потихоньку свои творения. Рассказики-тазики, стишата-ушата. Пока что без особых успехов, посетителей маловато. Я бы даже сказал, что их как бы и нет вовсе. Но не унываю, стараюсь, тренируюсь! Попробовал начать писать роман. С ходу. Что-то не пошло. Что-то это всё очень долго и нудно, как оказалось, романы писать. И очень многа букаф нужно пропечатать руками, это ж каждый день работать надо! Была бы прога-самописка: надиктовал ей рыбу, включил определённый стиль – она пашет, выдаёт продукт. Потом подкорректировал, копирайт поставил – и за гонораром. Но такой проги нет, сколько я ни искал.

Так что крупная форма – это не моё, пока и на рассказах могу руку набить. Только вот как их опубликовать… Я не сдаюсь. Сегодня ночью после того, как матильда свалила, честно попробовал написать страницу. Правда, ничего из этого не получилось. Тупо пялился на экран монитора, а в голове почему-то звучали странные слова «заскорузлый», «осунулся», «дебелый» и «утлая». Ужасные слова, динозаврьи какие-то. Так и захлопнул бук. Осунулся, ёлки, в сторону подушки, до сих пор задавленный.

И в игрушки режусь, что я, старик, что ли! Семьи-то нет. Семьи нет…

А что, мне нравится. Стоп! Что тут может нравиться? Да что происходит?! Уговариваю или действительно?

– Отлично, отлично! Всё же нравится, да? Ну так и давайте без истерик и выпадений в прострацию! – резко крикнул гость, заставив меня очнуться от эфира сладостных раздумий и мечтаний. – Эти миры и локации точно соответствуют вашим же представлениям об идеальной среде, тайным и явным желаниям! Так же как с нашей стороны – Высшей Коллегией Департамента Переноса – признано, что подобные конструкты полностью, практически идеально подходят прослойке…

Тут он всё же замялся. Наверное, в быту милый, вежливый кадр.

– Оболтусов, – кисло подсказал я.

– М-да… Ладно, чего там.

И принялся рассказывать странное.

Первое.

Ареал сталкеров так и называется Зона – тут сложно чему-либо удивиться. Он почти в самом центре. Это Гиперлокация, с локациями и подлокациями внутри. Пояснять особо нечего, огромным народным оболтус-массам сталкерская тема отлично известна. По словам Елисея, там имеется всё требуемое и привычное адептам этой среды, уже не виртуальной. Я представил: «скадовски» и «кордоны», «лимански-хремански», бары «сторентген» и базы группировок, лежбища ушлых да жадных торговцев и полигоны аномалий с ништяками…

– А ведь в каноне километраж Зоны очень маленький, – заметил я.

– Потому что вы даже в этом врёте! – легко парировал агент. – Нормальный теперь там километраж, находитесь вволю, пятки стопчете.

Монстрятины в Зоне – на загляденье, в количестве и ассортименте, ничего не упустили, сволочи, всех гадов воплотили живаком. Артефакты, торговля… Аномалии присутствуют всякие, и они исправно работают, только ошмётки летят от оболтусов. Снабжение идёт через какой-то Канал, продовольствие поставляется лишь то, что «изначально принято» в этом мирке – хлеб булками, недорогой тушняк, соевая колбаса, мутный энергетик и прочая кака. Впрочем, я частенько подобным и питаюсь, лень готовить.

– А что за Канал такой?

– Вам лучше не знать, – отрезал он.

При моделировании были учтены фанфики и подражания, клоны и помотивники, Зону кое-чем подразбавили и существенно обогатили согласно творчеству авторов этой бесконечной книжной и компьютерной серии. Ужас! Вспомнив и добавив к самому множеству ещё и качество фанфиков да безумную фантазию самодеятельных авторов, я зябко передёрнул плечами. И это нам действительно нравится? Нравилось, чего там… Пока за ухо не взяли и туда не отвели.

Распределение по конкретным общинам происходит по прибытии, уже на месте, как я понимаю, кто-то в тамошнюю «Свободу» записывается, кто в «Долг», кто в бандюки. Ага, ясно, где соседушку искать. Ну и далее по списку.

– А заранее нельзя записаться?

– Вакансий не знаем… там текучесть кадров, среда сложная.

В общем, мир хорошо мне известный и понятный, но, как моментально выяснилось, ни разу не привлекательный, что-то неохота завтра же столкнуться с псевдоплотью и снорками в противогазах.

– Ну, как? – поинтересовался он.

– А «Фоллаута» там нет? – тихо попросил я.

А что, тот мир как-то поживей будет, города вполне приличные, почти нормальные, население разнообразное, порой весёлое, даже писатели среди прочих попадаются – вот кому бы дал бы в глаз от души!

Ну и девушки в наличии.

– Это же русский сектор, что вы, у вас своя программа, очень неплохая, кстати, знали бы вы, что приготовлено Китаю, – сморщился Палыч. – А за девушек вы так не волнуйтесь. И в Зоне они есть, правда, дамы весьма специфичные, на гитарах поют у костров хриплым голосом, водочкой балуются, подкопченные слегка, подкачанные. Что ж вы думаете, мало в России сталкеристок среди ваших…

– Оболтусов, – уже привычно суфлировал я.

Агент крякнул и кивнул.

– Или же, как говорит знаменитый персонаж одной из наших Платформ, «сильфид»… Ладно. И всё же? Выбираете?

Нет уж, торопиться не будем.

– Огласите весь список, пожалуйста.

Следующий знаковый ареал – Метро.

Проектанты поступили немудряще: сложили в кучу все описанные, и не только, линии метрополитенов родной страны, пристегнули к ним сначала настоящие, а потом и вранливые «секретные бомбоубежища», «закрытые правительственные линии», «подземные ракетные и исследовательские базы», привязали идиотические сверхдальние ходы, типа Урал – Москва, добавили в паутину горные выработки и «потерянные подземные города былых цивилизаций». Что из этого получилось – даже представить страшно.

Народу там живёт до чёрта, что и неудивительно, судя по обороту контента. Тепло. Погода не влияет. Да и поспокойней там, чем во многих других ареалах, монстров поменьше, фронтов мало, тупиков и схронов много. Есть какие-то вожжи, чтобы народ не разбегался, какие – пока не ясно. Воздух почти чистый, радиации нет. А вот еда… С едой плохо, почти всё производится из собственного коллективного говнеца: грибы белёсые, свинина, как бы чай, как бы квас-пивас. Зато сами антибиотики выращивают, и даже калики-моргалики пекут!

Канал у них тоже работает, только по-другому принципу.

– Чаще всего комплектуем поблизости наземные склады, а они их ищут. Однако и подземные подсовываем. Тут, конечно, есть свои сложности, люди книжки серийные читали, всё об этих складах знают. Из-под земли вовремя выскакивать и добывать непросто, монстры традиционно склады караулят, а сталкеры, например, не будь дурни, в этот ареал захаживают на скоротуху и такие склады нещадно бомбят… А тех монстры жрут. Да и из других анклавов заходят охотники. Бывают даже межареальные стычки.

– Вмешиваетесь?

– Пока нет. Зачем?

С ассортиментом нечисти тоже всё хорошо. Так же, как и с различными политическими движняками, кого только не встретишь под землёй! Это самый политизированный ареал: на станциях идут постоянные выборы-перевыборы, пикеты и демонстрации, случаются локальные конфликты и борьба идеологий. Кто Сталина ждёт, кто Ганди, кто Леннона.

Не, не! От политики я сбоку! А вот то, что в «метре» много укромных мест… Можно ведь и на говноферме какой-нибудь перекантоваться, где не стреляют сдуру и фанаты не ходят с плакатами, кто же туда зайдёт лишний раз? Климат стабильный. Но…

– Неужели они так и сидят внизу?

– А куда им деваться, оболтусам? Думать надо заранее. Да не волнуйтесь вы так! Большинство настолько привыкает, что их и палкой на поверхность не выгонишь! Ходят только «нижние сталкеры», правда, сталкеры настоящие их за коллег не считают, мнут подземникам бока… Вот ещё что. Ваша личная карта зарегистрирует выбор ещё здесь, на Земле, под это выделяются ресурсы. Нет, путешествовать, конечно же, можно, если осторожно, но в чужой клан уже не войдёшь и матпомощь там не получишь. Жильё, к примеру, не купить, и прописки не будет. Кто-то убегает, большая часть обустраивается, обминается. Да и спокойно под землёй, если не соваться в опасные места. Климат стабильный. Не знаю, лично я бы именно там обосновался.

Не, что-то не хочется мне говнодельным питаться.

Да и страшновато, я с киндеров темноты боюсь.

Далее агент рассказал про Эльфятник – это обширный ареал фэнтези-культуры, прилично разбавленной оболтусами. По внешнему виду и первично видимым условиям данная среда, пожалуй, самый симпатичный и нарядный мир. Залитые солнцем полянки и изумрудные лужайки, травы-муравы, дубы-колдуны, дремучие и не очень леса, непременные жёлтые дороги среди дубрав, одинокие высокие замки густой россыпью, правда, всё больше разрушенные. Есть европейский сектор, тот заточен под орков и пендальфов 80-го уровня, есть славянский, примерно поровну.

Стык ландшафтов, между прочим, а это круто и красиво, не Болота сталкерские.

Ещё есть Стена. Точнее, Стены, их несколько, все с заставами поверху и постоянным гарнизоном. Немного разные, очень высокие, до километра в высоту доходят. Есть ледяные, есть лубяные. Это не страшно, их легко обойти сбоку.

Всё там, как обычно: орку орково, гоблину своё, лешему тоже особое.

В принципе жить бы там да жить… Только вот какая неувязочка вышла: в реале фэнтези-народы оказались куда умней и практичней, чем в книгах, и быстро поняли, что земляне им вообще не нужны. Ни в качестве консультантов, ни в виде прогрессоров, ни в амплуа клоунов. Конкуренты в чистом виде, да и только. Что земляне могут привнести в текущую эльфийность, кроме всепоглощающей оболтусности?

– Там самая большая смертность.

Вот то-то и оно! Впрочем, если не соваться к местным…

А если и есть в чём потребность: сходи, например, к сталкерам, махнись нужным, с ними у эльфов мир. Или под землю слазай.

В книжках все эти гномы да эльфы людей постоянно привечают, внимают, рот открыв, и подчиняются в геройских битвах. А ещё непрерывно набираются от землян полезных знаний, прогрессируют электротехнически и оружейно. В реале же оболтусы, как быстро выяснилось, не то что микросхему, многие и таблицу умножения не помнят…

– И говорить не хочется, – грустно констатировал агент, снова прочитав мои мысли. – Позор семьи.

Сам же мир ареала Эльфятник вылепился несколько отличный от штампов книжных и киношных. Эльфы, например, получились какими-то не вечными, это запрещено Смотрящими, не в уровень будет. Магии на территории почти нет, только слабенькая, самого начального уровня! Артефакты – пожалуйста, амулеты всякие встречаются, тоже хилые. Так, чтобы силой мысли и высокой внутренней энергичности камень передвинуть или огненный шар метнуть – фиг.

– Ибо таковой силы нет даже у Смотрящих. Кстати, это полностью авторский конструкт, учтена специальная страта. Я даже знаком с уважаемым Автором материального воплощения, – похвастался Палыч. – Неплохой писатель.

Интересно, интересно…

– Скажите, если это не тайна, а полностью фантазийные миры у Смотрящих есть?

Он удивился.

– Для чего бы они потребовались? Такие мирки не прогрессируют, тысячелетиями живут как замороженные. Оболтус в них замерзает, не двигается в развитии. А в автономном режиме такой мир нежизнеспособен.

Тем не менее плотность заселения в Эльфятнике большая.

Манящий мир, романтичный. А если и мне…

– Должен сразу вас предупредить, контингент присутствующих в секторе весьма специфичен, – гость быстро дополнял вербальные картины. – Он, конечно, везде непрост, но уж тут… Это не просто оболтусы, а сверхинфантильные оболтусы с пеленой в мозгах, часто конкретные ботаны. Всё с луками и топориками норовят да сразу против орков, глупенькие. Много просто ненормальных, так что это учтите сразу! И городков там практически нет, всё больше замки и деревни в четыре дома.

Тут я вспомнил ясноглазую Людку Мясникову из соседнего отдела. Светлая, мать моя, эльфийка двадцати восьми лет с голенастыми ногами в синяках и ссадинах, по выходным за Химками по травяным полянам заповедного леса бегает – с распущенными волосами и песнями под лютню.

Вспомнил и заунывал.

– Надо отметить, что и заболеваемость в Эльфятнике приличная, – заключил Елисей Палыч, – больше чем у остальных. Простывают часто, травмируются. Технику безопасности игнорируют.

Туда мне тоже не в кайф. Хотя в голове подержу.

Четвёртый ареал Рассадника – достаточно большой по площади, хотя, как недавно выяснилось, ещё и подземный мир Метро полностью не обсчитан специалистами Департамента. Строители хреновы, чертежи, что ли, потеряли?

Короче, это сектор исторических попаданцев всех мастей, с множеством подсекторов.

Или Историчка. Или Поп-ареал. Или Попа. Или вообще на букву Ж.

Структура его достаточно проста, да только на бумаге, на поверхности границы вообще строго не черчены. Есть, например, подсектор попавших в прошлое, там имеются свои подзоны: в том числе «чингисханское» и прочие средневековья. Условно разграничены обширные территории допетровского и петровского времён – до черта всего, быстро и не перечесть.

– И что, прямо татаро-монголы по степи бегают?

– Скачут, зачем бы им бегать. С саблями! – отчего-то развеселился мой куратор. – Но их немного.

– Как так немного? – Я возмутился, вспомнив школьные учебники. – Вы хотите сказать, что в тамошних степях монгольский тумен равен стрелковому взводу?

– А вы знаете, сколько человек во взводе? Ха-ха! Ну а как иначе-то? Подумайте сами, уважаемый Степан, – предложил Елисей Палыч, – что в противном случае будет с геройскими попаданцами? Вырежут ведь их за неделю, если тумен полнокровный. Так что всё пропорционально.

– И с фашистами так?

– С фашистами всё в порядке, живут, курилки, – успокоил меня агент. – Исправно маршируют не очень большими группами под «Erika» и «Horst wessel lied». Даже танки «Тигр» имеются! Их, правда, оболтусы постоянно подрывают, не привыкли вы беречь реквизит, молодёжь, всегда вам папка новое покупает…

Да, да, там наособицу разместилась подзона попавших в Великую Отечественную войну!

– И к Сталину бегают?

– К четырём, один Сталин не справляется. А как же… Очередь, предварительная запись в регистратуру, талоны. И полиграф в кабинете стоит, а рядом энкавэдэшник с плёткой. В общем, вождь ими постоянно загружен.

Популярная локация.

Соответственны и названия: Война, Иванка, Петровка, Хрущи. Ну и прочее.

Пятым числится ареал постапокалиптического мира, который так и называется – Постап или, как иногда говорят аборигены, Капец.

Самый большой.

Определённый интерес представляют локации попаданцев в сконструированные синтетические миры, где куски городов и весей проваливаются и сливаются с разными инопланетными фрагментами. Так как все подобные популярные сюжеты катастрофичны и чаще всего вранливы, то тут им самое место. Из хорошего: там есть самые настоящие города и посёлки. И народ поинтересней обретается. Ништяков поменьше, скучновато порой.

– А какие там города имеются? – живо поинтересовался я.

– Если речь идёт о самых крупных, то это, конечно же, Усть-Попадонск и Попадонецк. Первый стоит на морском побережье, весьма удобный, вот только подвержен сезонным стихиям, пару раз даже цунами накатывало, он рядом с цунамистами-затопленцами… А вот Попадонецк почти в центре стоит, уютный городишка, хотя там свои сложности есть, да и среда поагрессивней будет – Зона совсем рядом. Ещё и из метрополитена к ним регулярно лезут, там неподалёку выход вентиляционного ствола совершенно секретной ветки Чебаркуль – Москва, да и станция «Новокузнецкая» недалеко.

– «Новокузнецкая» же в центре стоит! – не понял я.

– Не уточнял. Наверное, игры пространства, петлевое сжатие, я в эти тонкости не вникаю, – охотно пояснил Елисей.

Тоже интересный вариант!

В ареале есть и радиоактивная зона, она конструкторами предусмотрительно отнесена на север, к самому краю локации, где уже нет соседей. Но оттуда всё равно иногда сквозит. Местности локации образно называются Пустошами, и в них живут адепты соответствующих миров и культур. Всё развивается по законам ПА-жанра, по локации постоянно перемещаются мутанты в преобильном количестве, небольшие банды. Есть базы, схроны – этих очень много – и страшные посёлки людоедов. Работникам Департамента-11 порой не просто отличить своих подопечных от существ смоделированных, это определённая проблема.

Желающих попасть туда достаточно немного, контора в несезон иногда подумывает о закрытии – нерентабельно. Но потом положение дел меняется, выживальщиков прибавляется, и плонентяне на время успокаиваются.

Зона Вирусов в описаниях почти не отражена, вот её точно собираются сокращать: мало желающих, когда не в книжке. Несмотря на чрезвычайную популярность поджанра на мягких диванах, на деле население анклава во многих секторах оказалось небольшим, на поверку выяснилось, что никто особо-то не хочет щёлкать при движении, светиться в темноте или захлёбываться в здоровенных волнах. Так ведь и там ещё живут, курилки! Есть чудаки.

– Елисей Палыч, так они же радиацию могут занести другим!

– Бывает и такое. Что делать, издержки Модели, стараемся как-то отслеживать. В этом ареале вообще много тонкостей и нюансов, всех я, к сожалению или к счастью, не знаю. По вполне понятным причинам сам на Рассаднике не бывал.

– Как же! – Я оторопел. – Так подробно рассказываете…

– Так по методичкам, отменно наш методический отдел работает! – гордо заметил агент. – Девчат даже особо премировали в прошлом квартале, да… В свете этого, приготовьтесь к тому, что многое вы узнаете, только прибыв на место, а что-то может оказаться вообще не таким, как я описываю. Всё течёт, знаете ли, всё изменяется.

– Новые ядерные удары, надеюсь, не наносятся?

– Ну, вы прям как маленький. Впрочем… М-да. Эх. – Он немного помолчал. – Знаете, а ведь у нас были сторонники внедрения такой отвратительной функции. Хорошо, что ветераны Департамента вмешались. А иначе бы…

Я представил, как некие оболтусы Постапа сдуру подрывают очередной ядерный фугас вблизи Эльфятника, и подумал, что при таких раскладах Нижний Кондюй, может, и получше будет.

И всё-таки – нет!

Не смогу я в Сибири или на Дальнем Востоке чалиться. Сейчас ещё куда ни шло, но после резкого сокращения тамошнего и так невеликого мирного коренного населения… Зэки и оболтусы в квадрате – посреди мёрзлой тундры в полярной ночи! Ужас. Читал я как-то Шаламова, спасибочки.

Так что понадеемся на мудрость ветеранов Департамента, вечного им здоровья и жизненных сил. Подожди, ты что, Стёпа, допускаешь, что и у Смотрящих в Департаментах могут быть остолопы и оболтусы?

Рядом опять послышался тихий вздох. Вот это номер… Опупеть!

– Такова жизнь, Степан, и у нас кадры решают всё, ничего не меняется. Не было бы проблем с кадрами, разве мы с вами возились бы тут? Разве бы выращивали со всем тщанием и прилежностью?

Выращивали? Запомню. Ладно, поехали дальше.

– Поехали дальше, Елисей Палыч, – чуть ли не скомандовал я.

Он только горестно кивнул.

Непростая у них работа.

Шестым и последним ареалом был отдельно выделенный из бездействующего вирусного анклава Зомбятник, как же без этого. Самый молодой из всех.

– Как-то не хотелось заигрывать со Смертью, дорогой мой Стёпа, – пояснил визитёр. – Это вы не знаете, к чему такие игры приводят… А мы знаем. Однако слепили!

Территория очень необычная.

Самая необычная из всех, пожалуй, сплошной разрушенно-заброшенный мегаполис, населённый стадами неутомимых зомбаков. Среди развалин идёт сплошная и непрерывная стрельба, над мегаполисом стоит запах пороховой гари и разлагающейся плоти. Расход патронов огромный, постоянно приходится забрасывать, Канал работает очень плотно.

– Что ж они всех зомбаков не перестреляли-то? – устало так спросил, голова уже пухнет.

– Так они же респавнятся! Как все прочие сущности Зомбятника, – так же устало ответил гость. – Слушайте, Степан, у вас случайно сосисок нет? Может, отварим?

– Откуда у оболтуса сосиски? – самокритично признался я, чего теперь скрывать, одни рыбки сушёные к пиву остались. А в магазин я ещё не ходил.

– Ах, как же всё это плохо, – Елисей Палыч загрустил. – Мне ведь особо-то нельзя голодать, язва может проявиться.

– Пельмени есть сибирские! – вспомнил я, довольно сильно хлопнув себя по лбу, аж ладонь зачесалась. – В морозилке. Правда, давненько уже лежат, да что им там сделается… Как вы думаете?

Агент посмотрел на меня даже с уважением.

– Жениться бы вам вовремя, Стёпа, и не было бы мук выбора. Пойдёмте варить.

И мы двинулись на кухню, продолжив разговор уже там. Пока в единственной моей кастрюле закипала вода – полный газ дал, плитка хорошая, неизношенная, редко используемая, – я успел узнать новое.

– Главная проблема зомби – это их высокие бродячие и кочевые свойства, разбредаются, гадёныши… Мы особую стоп-программу внедрили, пока глючит, и это недопустимо… Вы представляете себе реакцию соседей? Человек честно выбирал, выбрал себе, например, Постъяд, ходит там тихо-мирно, облучается помаленьку, ништяки ищет, с мутантами по мере необходимости воюет, а тут ещё и зомби на его территории, откуда ни возьмись, стадами! Оно ему надо? Я уже не говорю про спецзомби!

– Так там ещё и морфы есть? – уже чёрт знает в который раз встревожился я.

– Немного не так. Кое-что есть, конечно! А как же без сюрпризов, нельзя, цельность картинки пострадает. Хотя некоторые поселенцы Зомбятника были бы не против… Прыгают, родные, питаются.

– Чем питаются? – сглотнул я.

– Человеческими жертвами питаются, – со значением подняв указательный палец, вкрадчиво пояснил Палыч. – Аль забыл?

– П-помню.

– Вот и помни… О! Кипит! Вода бьёт ключом в сказочном сосуде, над распустившимся желтым цветком волшебного кулинарного огня! Кидай.

В общем, в Зомбятник я тоже не хочу.

Вот и весь ассортимент.

– Елисей Палыч, а нормальные, обыкновенные городки на планете имеются? Чтобы с нормальными же людьми и чтобы вовсе без монстров и психов? – с последней надеждой спросил я. – Ведь пишут же такое писатели.

– Конечно, пишут, и хорошо порой пишут, – он охотно согласился, с полной готовностью. – Да кто их читает? Ведь мы моделируем устойчивый тренд! Культуру, если хотите! А на нормальное спроса нет, значит, и тренда нет.

– Понятно, – тут уж мне совсем крепко взгрустнулось.

Вовремя поспели спасительные пельмени. Когда ещё такое поем.

Елисей Палыч продолжил:

– И последнее, о чём стоит упомянуть, – «Танки». Хотя это несущественно.

– Точно! – вскричал я. – У нас же охренеть какое множество танкистов, уже пятая часть вышла!

– На словах! – строго поднял палец Елисей. – В виртуале! Танки – сложная военная техника, надо или послужить в танковых войсках, или жить по-технически. И сколько таких среди оболтусов? Проект провалился очень быстро, скандал поднялся после того, как за день сгорели семь экипажей… Игрецы-виртуалы быстро поняли, что в реальности гореть в танке плохо. Реальной практики у них нет, однако фантазии хватает, и они представляют, каково это: ухаживать за сложной военной техникой, ремонтировать, ворочать рычаги и испытывать удар болванки по броне. Девочки наши подсчитали – расход прогнозируется сумасшедший! Проще их здесь в землю закопать, ха-ха! Да и сами игрецы поголовно начали отказываться от бывшего увлечения…

После обеда мы вернулись в гостиную, где я уже быстро принял последнее решение:

– В Попадонецк хочу.

– Что так? – спросил агент, тем не менее сразу соглашаясь. – Хотя правильно, место для вас.

Я всё равно пояснил:

– Городок всё же. Да и поспокойней, как мне кажется.

После окончательного решения Елисей Палыч достал из коричневого портфеля целую кипу бумаг, большая часть которых была уже заполнена, и я приступил к процессу подписания документов, одновременно слушая последние инструкции:

– Перенос состоится сегодня в двенадцать часов, уже скоро. Сейчас я вам вручу статус-пакет: личная карта и подъёмные в тамошней валюте, на первое время вполне хватит. Жильё снять, оружие простенькое купить… Текущих цен не знаю, однако не думаю, чтобы они сильно изменились от цен месячной давности, когда статус-пакет последний раз индексировался… Теперь о самой технике переноса. Переноситься будете в пузыре, слышали уже?

– Слышал, но представляю плохо.

– Я поясню. Технология такова, что живые объекты перемещаются исключительно в капсулированном виде.

– Почему?

– Потому что шевелитесь вы, сколько ни инструктируй! Хоть чуть-чуть, самую малость, на микрон. Шевелиться же нельзя в принципе, сразу на молекулы рвёт. А вот в пузыре…

– Можно?

– Хоть танцуйте там, – разрешил он. – Далее. Переносится всё, что попало в пузырь, то есть в сферу диаметром в два с половиной метра.

– То есть и стул перенесётся?

– И даже кусок бетонного пола, если у вас тут полы халтурно сделаны. Соответственно, есть смысл подумать, что с собой взять, в магазин сходить не мешает, по сусекам поскрести. Советую вот что, сам недавно узнал. – Он придвинулся ко мне, чуть наклонился и тихо произнёс доверительным тоном: – Купите упаковку бульонных кубиков! Они там в большо-ой цене… А здесь стоят недорого.

Не знаю, почему, но я уже успокоился. Что теперь ёрзать.

– А где старт?

– Сейчас определим.

Он встал, походил по комнате и вскоре выбрал место. Елисей Палыч посмотрел на пол, затем вытащил из кармана рулончик черного скотча.

– Ножницы подайте, Стёпа, будьте любезны.

Отрезав совсем небольшой кусочек, он присел, быстро прилепил его к полу посередине комнаты, тут же поскрёб его пальцем и снизу же сказал:

– Хрен отдерёшь, отличная вещь этот спецскотч. Жаль, что нигде не используешь. – И уже выпрямившись, добавил: – Вот тут табуреточку и поставьте, что на кухне стоит. Ровно в двенадцать садитесь и просто ждите. Фуф, вроде всё сделал… Давайте прощаться, хотя, может, ещё и увидимся.

И кто сказал, что в космонавты долго готовиться?

– И последнее.

– Слушаю.

– А почему всё-таки оболтусы идут на выселки? Что, более страшных язв у общества не имеется?

Он даже раздумывать не стал.

– Потому что вы – ось главного дурацкого механизма. Вы развращаете остальных. Вроде нормальные, а ненормальные… Работать можете либо по полгода продавцами, перескакивая из одного торгового центра в другой, от чего торговле один вред, либо планктоном. Под вас общество вынуждено плодить глупые фирмы и фирмочки, которые ему в принципе-то и не нужны. Не создавая ничего полезного, вы постоянно потребляете, а к самообслуживанию неспособны. Это вы только говорите, что самостоятельны и никто вам не нужен. Всё не так! Вам нужны медики и полиция, армия для охраны и социалка. Вы жрёте еду и топливо. Вам нужна мощнейшая государственная машина! А реально работать некому. Поэтому постоянно завозятся гастарбайтеры, которые вместо того, чтобы поднимать собственные экономики, охотно ломятся сюда, как пчёлы на мёд… Вы ноете, гастарбайтеры злятся, дальние страны прозябают, европейская культура исчезает, имеющие детей заражаются эгоистическим бездельем… Общемировой дисбаланс! И вся эта зыбкая конструкция вяло крутится посреди страны, отвлекая колоссальные силы и средства. Остановить её можно только одним способом – надо изъять основной опорный элемент порока, то есть саму прослойку не способных к деятельному труду людей, будь то создание семьи или производительный труд.

– Есть ещё бабушки-дедушки…

– Они с внуками сидят, полезное дело, – прервал меня Елисей Павлович. – Пап-мам воспитывают, жизненный опыт передают. А вы что можете, скажите-ка? «Не работать, не жениться, не рожать» – вот ваше кредо. Балласт. Кстати, чтобы вы знали, программа универсальна и действует даже в США.

– Да вы что! – Не, Толян точно чокнется, если узнает!

– Вот так вот, вас везде есть, молодой человек.

Попрощались.

Спрашивать и уточнять мне уже ничего не хотелось, и потому, быстро и скомканно попрощавшись с вербовщиком, оделся и отправился в магазин.

…В назначенное время я уже сидел на стуле, одетый во всё максимально ноское и практичное, что смог найти в шкафу и кладовке – от джинсового костюма и крепких башмаков до модной туристической куртки. Всё новенькое, с иголочки, когда я в последний раз на природе был… За спиной висел новенький рюкзак, его вообще ни разу не использовал, и зачем только покупал лет пять назад… А всё подружка одна, неуёмно-туристическая. Ну их, активных баб, тупые матильды лучше. Впрочем, вот снаряга и пригодилась.

Прощай, Мир! Земные дела закончены. Квартиру законсервируют без меня, никому она не потребуется, теперь вокруг много пустых квартир.

В рюкзаке лежало то нужное, что мной было назначено таковым.

Всё не влезло, поэтому на коленях лежал пластиковый пакет с кубиками. Правда, кубики не совсем те – бульонных в ближайшем магазине не нашлось, а дальше идти поленился, решив вопрос нестандартно: взяв кубики с непонятной надписью «Букет приправ». «Виза» была пуста, а с налика сдачи у пожилой толстой продавщицы не было, она почему-то предложила мне взять сдачу чёрным и красным перцем. Мне было до лампочки, если честно, – взял, по пять больших пакетиков каждого, бросил к кубикам.

Так и сидел с «букетом», пока не появился пузырь.

Дышалось легко.

Поначалу пузырь был прозрачным. Протянув руку, осторожно потрогал стенку – гладкая, скользкая. И холодная. Потом поверхность сферы помутнела и вскоре стала полностью матовой. Не было ни вибрации, ни шумов.

Ровно в двенадцать что-то случилось, я задницей почувствовал… лёгкий толчок табуретки и нарочито бодро крикнул пузырю:

– Поехали!

Может, в ЦУП-11 услышат, запишут для потомков.

Пузырь щёлкнул, будто кто-то тумблер перекинул, что-то упало, кто-то тихо выругался.

– Ты посмотри, сколько у них гагариных!

– Звук выключи… Так, где он сейчас болтается?

– Ионосферу проходит.

Опять щелчок, и тишина.

Значит, действительно поехали.

Глава 2
Человек из пузыря. Первые шаги в Попадонецке

Пузырь лопнул громко, с тугим, сочным звуком – б-бук!!!

А опадал медленно, больно толстые стенки зафигачили в Департаменте-11. Скользкие ошмётки тихо валились на землю и растворялись буквально на глазах – в желе, и в грунт; жаль, хотел себе кусочек взять, на память.

Секунды шли, а я так и сидел на кухонной табуретке, прижимая к груди пакет с блоком кубиков – космонавт посреди грунтовой площадки.

Для начала увидел забор – невысокий, из серых досок.

Никому и никуда он не упёрся. Никому, потому что аварийно накренился, а никуда, потому что просто стоял, ничего не огораживая и ничего же за свою дощатую спину не забирая. Всего метров сто, обе стороны просто тупо обрываются среди лопухов. Вполне земных лопухов. Понизу – блекло-зелёная травка, это хорошо, значит, растительность в этом секторе есть. О, и кусты вижу!

Несколько приободрённый, я перевёл взгляд. Слева от забора стояла покосившаяся дощатая же будка, похожая на дворовый туалет в одно очко азиатского типа, справа – вообще ничего. Зачем тут вообще туалет нужен, что за люди мимо этой рухляди прогуливаются? По ту сторону забора на металлической вышке был установлен приличных размеров цилиндрический стальной бак с мощными заклёпками, что-то типа накопителя водокачки. Бак мятый, облезлый и ржавый, сбоку – кривая лесенка опускается почти до земли, но лазить на неё не стоит, вот-вот отлетит. За баком притаился какой-то сарайчик, сколоченный из старых ящиков, к нему прижался железный гараж-контейнер с приоткрытыми воротами.

Треть забора поверху украшала путаная колючая проволока. Почему я увидел именно забор? Сидел так – мордой на него.

Красновато-серо-жёлтое небо висело надо мной.

То самое, тревожное, жестяное, постапокалиптическое, вот и сподобился, получи, Стёпа, персональный Lost. Я даже не сообразил сразу, где бы такое небо было уместней, в «Фаллауте» или в «Санитарах». И тучи – ржавые, низкие, вязкие…

Судя по всему, меня десантировали на окраине города.

Точка приземления случилась на небольшой возвышенности, даже не на холме, так, бугорок пологий. А город лежал чуть ниже – до него всего с километр. Что сказать с первого взгляда и дальнего расстояния… Более всего Попадонецк был похож на вполне обычный небольшой среднерусский городок, но только без стандартных пригородов с маленькими домиками и садово-огородными участками, растянутых на три автобусные остановки. Территория застройки обрывалась резко.

Вставать я не торопился, удобно сижу, далеко гляжу.

Много двухэтажных домов, а уж три этажа – предел местных архитектурных высот. Черепичных крыш маловато, а вот кровель со ржавыми листами бывшей оцинковки хватает. С того места, откуда я заинтересованно разглядывал окрестности, остальные архитектурные особенности городка были неопределимы. Вроде бы и «сталинки» имеются, но и что-то западное угадывается. А вот и четыре острые готические башенки по углам городской ратуши, её всегда так рисуют! Откуда в русском городе взялась ратуша?

Ближе к дальней окраине высилась пожарная каланча, на таких раньше развешивали для просушки серые пожарные рукава, чуть правее – красный столбик нормальной водонапорной башни. Ещё ближе – разнообразие небольших крыш разбавляли шпили каких-то культовых сооружений.

Вот чего не было, так это православной церкви. А почему, спрашивается? Да потому что никто их никогда в подобных постапгородках, как и в городках попаданческих, не описывает, отчего-то не жалуют наши фантасты культовые объекты православной культуры, неромантично им, стервецам, неапокалиптично, видите ли. Улицы? Точно вижу пока только одну, главную – Мейн Стрит или ул. Ленина, скоро выясним, если сразу не сожрут.

Вдали, через дикое поле, невысокой полоской жиденький лес с разрывами и островками зелени, вполне может быть и так, что в прототипе там некогда были искусственные насаждения, а волнистые поля исправно обрабатывали сельхозмашинами. Справа от города – что-то явно неземное: нереального вида высокие угрюмые горы – одинаковые пики чередой поднимались над полосой густого тумана.

Ниже тумана в одном месте что-то поблёскивает, похоже, это река.

В целом – ожидаемый пейзаж.

Что сижу-то?

Только я встал, отставив табуретку в сторону, и повернулся на сто восемьдесят градусов, как тут же увидел людей.

Их было трое. Я на всякий случай табуретку-то с земли поднял, сразу зажав одну ножку в руке – машинально получилось, неудобно держать вместе с пакетом.

– Здрас-сте.

Под ногами хлюпал кисель из пузыря.

– О! Ещё один придурок с бульонными кубиками прибыл! – хрипло заметил наблюдательный мохнобровый бородач в телогрейке защитного цвета.

Кроме ватника на следопыте мной были отмечены и должным образом оценены: старая чёрная шапка-ушанка, потёртый кожаный солдатский ремень с выгнутой и надраенной до блеска пряжкой, прохоря гармошкой и обшарпанный автомат ППШ на груди.

– Чё, поди, Палыч насоветовал? Кампец, братва, паразиты в штабе! Обленился, смотрю, Департамент, обленился… Не следят за ситуацией. Этим кубикам тут грош цена, паря, вы ими уже весь Донецк завалили!

Я молчал, что тут скажешь. Вот такие же мужики по Чокурдаху и ходят. Правильный ли ты выбор сделал, Стёпа?

– Третий с утра рухнул, продуктивно сегодня трасса работает, – пробурчал стоящий рядом с бородачом сухой мужичок в чёрном кожаном пальто с поднятым воротом и изящно сплюнул в сторону разлагающегося киселя.

С правой стороны у лысого висело что-то типа обреза с тремя стволами, плащ на поясе слегка топорщился, и там что-то боевое прячется.

Почесав лысину, «кожаный» спросил у товарища:

– Полкаш, а ты заметил, что у него пузырь был новой модификации, с фиолетовым отливом? Модернизируют транспорт… Коллега, вас трясло на трассе?

– Не-ет, – выдохнул я, всё ещё прижимая к груди табуретку.

– Точно, модернизируют, – с каким-то непонятным сожалением утвердился лысый мужик. – Меня, помню, колотило, как на аттракционе… Ну, добро пожаловать в Рассадник, юноша.

Старик нашёлся, тоже… А самому лет, может, даже меньше, чем мне. Да и бородатый не в годах, хоть и пытается искусственно состариться до уровня опытного брянского партизана. Оба – в нормальных возрастных рамках «оболтус обыкновенный», такие под пенсионную программу не попадают, рановато.

– Кубики сюда давай, что ли, куплю за нормальную цену, в кабаках тебе такую не дадут. А нам в рейд топать, пригодятся в дороге, – протянул толстую руку партизанистый Полкаш. – Чё замер!

В ночных московских подворотнях я бы себя повёл послушно, имелся печальный опыт общения с такой гопотой, а тут сразу подумал: какого чёрта он понты качает! Я же в другом мире, самое время для перековки! Вот только страшновато что-то. Интересно, а там точно туалет?

Кажется, я понял, кому и зачем он тут нужен.

– Ну!

– Отстань, старый хрен! – окончательно разозлился я, жаль, тонюсенько получилось, жиденько как-то. – Без тебя соображу, кому двинуть.

– От, борзота пошла! – встрепенулся ватник с нехорошей ухмылкой. – Давай, кому сказал!

Брянский уроженец попытался направить в мою сторону автомат, наверное, больше символически, чем на деле – для обозначения статуса. Но и этого Полкашу сделать не дали. Третий участник драмы с прибытием – среднего роста накачанный стриженый блондин в отечественной армейской «цифре» – спокойно схватил ствол одной рукой и плавно пригнул ППШ к земле.

– Ты что делаешь, обл… К шерифу в гости захотел? – резко поинтересовался он. – Порядки с полок выдуло? Машешь тут стволом.

Полкаш и не сопротивлялся, словно ждал именно такой реакции товарищей. Ага, ясно. Спектакли играют перед новичками.

– Да поставь ты табурет, чечако, никто его не украдёт! – опять заговорил белобрысый качок. – Хотя нет, тут не бросай, вот это уж точно продашь, крепкая конструкция, а у нас столяров мало, почти что тю-тю столяров, одни плотники-залётники… Голову не парь, проблем нет. Полкаша Колей кличут, он нормальный человек, только вот быстрый очень, напористый, партизан же, уле… А меня Володей зовут. Кличка Вудсток. Такой же позывной, так и называй.

– Да… мне по жбану, как тебя называть, – смело отозвался я, вспомнив последние прочитанные книжки. – Навалились гурьбой, ещё пузырь не впитался. Нет бы помочь новенькому, подсказать чего! И не бульонные у меня кубики, а вовсе даже «Букет приправ»! Ладно, проехали. Без вас разберусь.

Кожаный тихо присвистнул.

– Не брешешь? – бородач сделал стойку. – Покажь.

Я отрицательно качнул головой – вам только покажи, дьяволам, – но потом, подумав, вынул и предъявил упаковку.

– А он из умных будет, – внимательно прочитав надпись, отметил лысый. – Такому и помочь не грех. Помнишь, Володя, как тебе помогли?

– Помню, Герцог, помню. Как зовут-то?

– Степан Гунов.

– Че-его? – громко изумился лысый, на какой-то миг теряя тщательно оберегаемую вальяжность. – Да не бывает таких фамилий! Гонишь!

Калики-моргалики, как же мне всё это фамильное проблемство надоело! Ну, родители дорогие… В моем скупом московском кругу все давно привыкли, тут же предстоит остроумную хрень выслушать заново.

– Диверсант он, товарищи, – по-бывалому объявил наглый партизан, опять подхватывая ППШ, – засланный казачок. Во всех пиндосовских фильмах у русских такие фамилии. Гунов да Благов!

– Ещё Гоголь бывает, – несколько отстранённо заметил Вудсток, пожёвывая сухую травинку. – Так не пойдёт, погоняло есть нормальное? Ну, кличка.

– Не обзавёлся как-то, – зло ответил я.

Не говорить же им, что в школе меня звали Гуней.

Полкаш с Вудстоком выжидательно посмотрели на задумчивого Герцога, словно требуя от него какого-то важного действия. Тот, не сходя с места, вытянул в мою сторону руку с указательным пальцем пикой.

– Гунном будешь, солидно и веско! И никаких насмешек.

– О! Герцог, как всегда, в отжиге! – вскричал партизан. – Самое оно! А то Гунов… прости господи, как не родной.

– Герцог у нас в Попадонецке первый по этим самым погонялам, – снисходительно поведал качок. – И главный наш регистратор, всё помнит, не обманешь, держатель реестра, так сказать, раз уж он обозвал, так тому и быть. Повезло тебе, новенький, обычно он деньги за такой креатив берёт.

– Помогать так помогать. – Герцог был по-прежнему солиден.

Я несколько секунд подумал. А что! Гунн – это круто! Не Шуруп с левой резьбой, и не Отмычка. Вполне в жестяной стилистике, хоть в настоящую книжку вноси.

– Ну, чё?

Столичная выучка не позволила мне кинуться на первое же предложение, каким бы толковым оно ни показалось, так не делается.

– А если Лёд?

Троица синхронно сквасила рожи. Опять явно что-то не то Стёпа сказал.

– Если только двузначным, – фыркнуло из телогрейки.

– Не понял…

– А чё тут понимать? Даже Лёд-десять уже есть! Чириком за глаза зовут. А он: «Я – Лёд, я – Лёд…» Дерьмолёт!

Скептически глядя на меня, Герцог цыкнул зубом.

– Расход среди них маленький, вот в чём всё дело, – пояснил он. – В большинстве своём все Льды болтаются по городу, интриги ищут, корпоративные тайны выведывают, а чаще по кабакам шастают, к знакомым подсаживаются. Иногда мотаются с караванами в Усть-Попадонск, ещё реже ищут проходы на Землю. Зря, кстати, ищут, что там делать-то… Загребут – и в Чокурдах.

Я вздрогнул, услышав страшное слово, и снова замер, торопливо думая, вспоминая другие варианты.

– А Хантер?!

Партизан тихо выматерился.

– Хантером можно, могу записать, – покладисто пробурчал Герцог. – Там расход адский, очередь быстро двигается.

– Это почему адский? – насторожился я.

– Так они всегда в самые клоаки лезут! – перехватил ответ Вудсток. – Им по статусу положено, кто ж таким орлам даст по городку болтаться, так и конкретных люлей отхватить можно! Пива в кабаке не продадут. С этим у нас строго, назвался Хантером – хантери… Ну-ка, ответь, чечако, оно тебе надо, счастье такое?

Не надо. Точно не надо. Не хочу я что-то хантерить.

А потому хватит гадать, что бы я сейчас ни нагадал, всё уже забито, тут фантазия прибывших матрична.

– Согласен на Гунна! К нему, надеюсь, никакая миссия не приклеена?

– По-моему, в «Последнем откате» что-то такое было упомянуто… – вслух начал вспоминать Полкаш. – Или в «Закате»?

– Ни в «Закате», ни в «Откате», – решительно отверг предположение лысый.

– А в «Патронах»?

– Не помню там такого.

– В «сталкерах» читал. Там точно есть. Там вообще всё есть.

– А нас оно рюхает? Где мы, а где все эти «сталкера».

– Вообще-то, рядом.

– Да в тухес. Не припомню ничего по Гунну.

– Вот и ладно, свободная миссия будет у человека.

На том они и порешили, я дальше помалкивал. Герцог тут же взял мою личную карточку и тонким несмываемым маркером, которым подписывают оптические диски, готической вязью вывел с обратной стороны: «Гунн». И поставил подпись.

Вот я и влился.

– Всего три человека могут удостоверять, – прошептал сбоку партизан. – Проставиться бы надо, как на ноги встанешь.

Нормальные мужики оказались. Движимый чувством искренней благодарности, я полез в пакет.

– Кубиков возьмёте, ребята?

– Оставь себе, – остановил меня качок. – Мы сейчас в дальний рейд идём. Да и не за кубики тебе помогали, просто по-людски да под бодрое настроение. Потом проставишься, когда будет случай. А теперь слушай…

Следующие пятнадцать минут я внимательно впитывал инструкции.

Основное: в вольном городе Попадонецке много кабаков, ибо желающих заняться столь прибыльным делом среди оболтусов псевдоактивного типа всегда хватает. У большинства ничего не получается, владельцы очень быстро и качественно прогорают, поэтому стабильно работает не более пяти точек общепита.

Ещё есть две рюмочные, эти без горячего и холодного меню.

«1-я Рюмочная» расположена в тихом узком переулке возле кирпичного здания пожарной охраны, работает практически без закусок, посетителям предлагаются только дешёвые варёные сосиски собственного производства (соя плюс курятина), причём без хлеба. Хлеб тут вообще дефицит.

«Бутербродная» стоит совсем рядом от въезда в городок, это второе здание в тупике Гоблина – там продают строго комплектами, без разбивки: сто граммов водочки и маленький бутербродик из чёрного хлеба с селёдочным маслом, присыпанный зелёным луком. И никак иначе. Очень популярное место. Обе рюмочные базируются рядом с южным и северным выходами из города.

Грунтовая дорога, связывающая Усть-Попадон и Донецк, как их называют для краткости, пролегает через весь город, это и есть главная улица – Ленина, название оставили чисто для традиции, хотя и памятник имеется. На всём протяжении она выложена каменной (а не из пошлого бетона) брусчаткой жёлтого цвета, что является предметом особой гордости жителей славного города Попадонецка, такой сказочной красоте все завидуют, особенно колотит ребят из Эльфятника, романтику у них украли.

Непоседам всех мастей расположение рюмочных представляется очень удобным: вернулся с рейда или рейса – тут же заскочил и вмазал по-быстрому, сбросил стресс, восстановил стабильность нейронов.

КПП на выездах, кстати, нет, ходи кто хочешь. Но шериф за трафиком поглядывает, да и доброхотов-соглядатаев хватает.

– Мы вот на север направляемся, в Зону, забрать кое-что надо, потому идём насухо, – поделился Полкаш. – А на обратном пути уж обязательно в тупичок заглянем, не забудем. Ты вообще чаще в «Бутербродную» заходи, там лучше. Мне, во всяком случае, нравится – бутерброды вкусные, правда, очень маленькие, быстрей напьёшься, чем наешься. А отдельно буты не дают!

– А как сосиски в «единичке»?

Партизан сморщился.

– Лучше их у зоновских сталкеров покупать, причём оптом, они их из морфированной кабанятины крутят. Нормально, почти никогда не фонят, и мясо не вонючее, Смотрящие отбросили запах за ненадобностью… Правда, там каждую партию нужно счётчиком проверять, чтобы не нарваться. Счётчик Гейгера есть? Или детектор.

– Ну откуда у него счётчик, Полкаш, обл и обл… У него даже оружия нет.

– Точно? – спросил у меня Полкаш.

Я пожал плечами. Не охотник, что делать, не причастился к ремеслу. Правда, постоянно думал-мечтал: вот куплю себе «Мурку», как порядочный подготовленец-выживалец, и постреляю от души! Но дальше мечтаний дело, как обычно, не двигалось, лень. Комиссии эти, проверки, зачёты, надо сейф покупать… Один раз сподобился затарить коробку тушёнки, так вместо того, чтобы приберечь её на день Z, сожрал всё за две недели.

Из настоящего общепита мне посоветовали три места:

1. Таверна «Старая Берлога» – местечко с претензией, типа всё натуральное, свежее, только из печи. Там реально вкусно, но все знают, как хозяин любит пользовать заморозку и прочие продукты длительного хранения. Потому за глаза называют заведение «консервой». Но всё равно вкусно. Народ особенно ценит домашние котлеты с картохой, большие и сочные. Находится трапезная практически в центре, на главной улице, рядом с ратушей. Хозяин с опытом работы, тёртый кулинарный кроила. Зовут Глыбой, изрядный компостер, любит на уши присесть. Это дорогой объект общепита, часто не находишься.

2. Популярный ресторан «Режим Бога» спрятался в крошечном тополином парке на западной стороне города, справа от того места, где мы стоим. Рядом расположен давно не работающий фонтан, скверик с ивами, меню банальное, но добротное. Есть VIP-папка, вот там действительно натуральные блюда, но в копеечку встанут. Хозяйкой стоит дева из Питера, и стоит крепко. Зовут владелицу Тигрицей, за характер и скорость ответки. По субботам подают Джима Моррисона – коктейль, состоящий из 50 % водки и 50 % Coca-Cola. Тоже дорогой, но берут, ностальгия.

Тут я завистливо сглотнул, колы захотелось до безумия!

– Если хочешь попробовать хорошего супца, тогда тебе туда, – уточнил Герцог. – Лучшие супы в секторе. Всё остальное, что вне VIP-папки, так себе, ширпотреб. И не очень по карману бьёт.

Он продолжил рассказ дальше.

3. Харчевня «У Наёмника» стоит на южной стороне, ближе к восточной окраине, место удобное, хоть и не на главной улице. Неподалёку размещаются сразу три магазина, в том числе и «Вундервафля» (или просто «вафля») – это оружейный. Хозяина зовут Пьеро, или Перо, – он действительно бывший наёмник, из Иностранного легиона, во всяком случае, сам на этом настаивает, всем пофиг. Однако связываться с ним опасно, мужик реально крутой. Оружейный магазин принадлежит его брату, днём он в «вафле», а вечерами в кабаке, помогает родственнику.

– Французская школа сказывается на характере меню, салатики у воина что надо, – облизнулся Вудсток. – Чёрт! Ещё немного поговорим, и придётся возвращаться, что-то аппетит вверх пополз!

– Не только салаты, там и пицца неплоха, – Лысый тоже бросил три копейки.

Это зачётное, пиццу я люблю, всегда на дом заказывал.

В целом рассказ меня успокоил: приличный городок, раз такие кафешки имеются. Но пилюля радости была тут же разбавлена горьким сиропом: объективно все вышеуказанные заведения несколько дороговаты и регулярно доступны лишь хорошо работающим горожанам, коих не так уж и много.

Ограниченно допустимые к юзанию объекты общепита тоже есть, но тут уж дело кошелька и личных перверсий, кому и тухлые яйца нравятся. Есть, например, целых три пельменных, что неудивительно, в литературе пельмени в постапхарчевнях упоминаются часто. Наиболее приемлемые пельмешки, хоть и самые дорогие, подают в заведении «Пельм и Шок». Две другие таверны – поставщики еды самого низкого сорта, для определённого слоя конкретных неудачников.

– Заходить туда лишний раз не стоит, замаешься от попрошаек отбиваться, да и желудок загонишь.

Интересна кофейня «Гордон Фримен», кофе там зашибательский, яичница с гренками по утрам, а вот днём желудок не успокоишь, отобедать нечем: чисто уютное место для вдумчивых людей.

– Чудак хозяин, – охарактеризовал владельца Вудсток, жёстко заменив первую букву. – Какая была необходимость так называть простую кофейню? Столько людей теперь не могут взять любимое погоняло, заветные слова заняты!

Все остальные забегаловки городка остались без особых рекомендаций со стороны моих новых знакомых, я так понял, что в большинство и соваться не стоит, если здоровье дорого. СЭС в этом мире нет, отделов потребительского рынка тоже, а бизнес открывается без заморочек, уведомительно, тут это просто. Мало того, Смотрящие поначалу ещё и ресурс инициаторам подкидывают.

– Посылки, что ли, приходят? – изумился я.

– Зачем посылки? – цыкнул выщербленным зубом партизан Коля. – За ратушей, в следующем доме, двухэтажном, там ещё стены почернели от старости, есть филиал Департамента-11, вот туда сдаешь бизнес-план, там и получаешь по минимуму.

– Это что, Портал? – обалдел я, догадавшись.

– Что-то типа того.

– Так как же его не бомбанули до сих пор?

Мужики расслабленно заржали.

– Ты 2431-й! Поздравляю! Пробовали некоторые идиоты… И сейчас нет-нет да и появится очередной дебил, ты ж понимаешь, что таких в поставке хватает. Какие же вы все в матрицу… ладно, проехали. Силовое поле стоит! Рвёт дураков в шашлык, дворники района постоянно ругаются.

Так я без особых расспросов понял, что некий Канал постоянно работает в режиме снабжения сектора. Чего, кого и на каких условиях – пока непонятно. Ребят расспрашивать не стал, и так время на меня тратят.

Пока мы стояли и базарили, тучи потемнели, налились синим да бордовым, с небес закапало – вот так и должно быть: чуть слякотно, прохладно и низкотучно, по-жестяному так, атмосферно. Только воющих и скрежещущих вдалеке подозрительных звуков не хватает да зловещего воронья в небе.

Даже неудобно, им в рейд, а тут я такой… чечако. Мокнут со мной.

Нехорошо как-то.

– Парни, давайте я вам таки кубиков отсыплю, по понятиям, а то…

Они переглянулись, Герцог усмехнулся, чуть заметно кивнул.

– Ништяк, давай три штуки, – сразу махнул рукой партизан.

– А чё так мало-то!

Снова обменявшись взглядами, рейдеры заулыбались.

– М-да. Повезло тебе, паря, что ты сразу на группу «Альфа» нарвался, мы в принципах живём, – задумчиво глядя на меня, молвил Володя. – Мир у нас дикий, нравы сложные. А мы стараемся придерживаться, так проще, да и засчитывается иногда. Лады, объясню на скорую руку. Ты что думаешь, наши рестораторы или кто-то ещё себе через портал Департамента продукты знай заказывает, какие захочет? А вот ни разу!

– А как же?..

– Да вот так же! В этом чудном мире всё зависит от упоминаний конкретного предмета или явления в литературе, программа Смотрящих считывает именно эту информацию. Ништяки на планету поставляются сообразно объёму текста с упоминаниями, то есть пропорционально. Грубо говоря, говяжьего тушняка и «завтрака туриста» хватает, и дешёвой колбасы тоже, а вот капустки или огурчиков-помидорчиков тю-тю… Что написали, например, эти сволочи из «Самиздата» в своих книжках по профилю и жанру, то теперь и жрём. Ну, остальное охотой да сбором достаётся.

Внутренне и внешне передёрнувшись, я вспомнил своё творение: роман пишу, две главы уже есть, правда, дальше вот что-то никак, не скачет Пегас. Название зато, оцените: «Эпоха гречки», стопудовое! Издательства в драку за таким произведением кинутся, ещё выбирать буду! Только вот… и что я там упомянул из жорева? Что снедает главный герой и его подельники? Ой-ой…

– Да иди ты! – Я буквально открыл рот.

– Так и есть, камрад, если не обидно. Опусти-ка ты стульчик, – уныло подтвердил Герцог, осторожно изымая у меня табуретку и присаживаясь на неё, устал стоять. – Вообще-то у нас тут не принято никого камрадами звать, западло… А теперь постарайся вспомнить, какие такие продукты питания упоминаются в фантастических текстах, кроме тушняка, картохи и особо гречки, век бы её, падлу, не видеть, друзьям не предлагать. Во-во. Томат-пасту хрен кто опишет!

Это точно. Кто же в попаданческих да ПА-книжках развивает на местности сельское хозяйство и вообще объясняет, откуда в странном новом мире жратва берётся? Так же, как патроны. Берётся еда, и всё тут. Годами и десятилетиями, исправно. Не тухнущая и нескончаемая. Едать твою тать…

– И это всего прочего касается? – спросил я, уже зная ответ.

– Всего, наш новый милый друг. Именно поэтому здесь особенно остро начинаешь ценить хороших авторов. А уж как печенья хочется…

– Так что ж, и пойло?

– Ну да. Водка, пиво и виски. Редко когда сладенький портвейн встретишь, это очень дорогое удовольствие. Правда, в последнее время из Эльфятника местные вина начали поступать. Дерьмовые, конечно, но красные.

– А какое хоть пиво-то?

– Обезличенное, без марки, никто не собирается прописывать конкретный сорт. В белых пластиковых кегах. Как и в случае с водкой. С виски дело обстоит чуть лучше, тут разнообразней, наверное, для пишущих нищебродов это продукт дорогой, в разряде экзотики, вот и мечтают.

– У-у-у, паразиты! – возмутился я на такие порядки.

А что, собственно, возмущаться? И на кого? Действительно, пишущая апокалиптику и жестяной «попадонс» братия на кулинарию как-то того… кладёт.

– А при чём тут кубики?

Герцог блеснул глазами.

– Да при том, что это не бульонные кубики, а приправы! Приправы, понимаешь? Им же цены нет! Тут черного перца днём с огнём не сыщешь, потому всё пресное, одинаковое на вкус, постозное. Специи, вполне может быть, и растут где-то по секторам, только никто в них ни хрена не разбирается. Был у нас один настоящий ботаник, сокровище бесценное, кондовый до слёз, всё черемшу таскал, дикий лук, джусай… Грохнули в «единичке» по пьяни! Сволочи! Настоящего ботаника зарыли, дурачьё. Виновного, кстати, скормили заволжскому крокодилу… Теперь понял, почему по одному? Это уже хорошие деньги.

Вот ни хрена же!

Ну, Палыч, скотобаза, ну, презерватив пробитый!

Отчего бы не предупредить, а? Гнать надо его девок из Департамента, кочергой по дряблым целлюлитным булкам. Методический отдел у них работает, как же, ишь, методички они пишут… Премировали их особо, ага… Профуры, три зуба, один глаз, пригрели задницы в тепле, лень нос высунуть, узнать про чаяния народные!

Стоп! Подождите.

– Мужики, так у меня же ещё и чёрный перец есть, молотый! И красный тоже!

Герцог резко встал.

– Быть такого не может! Ты откуда узнал, а? Ты здесь был уже, признавайся!

Даже дождь, казалось, перестал идти. Вы чего так меня пугаете? Сбиваясь, я торопливо начал описывать последний непутёвый день на Земле, состояние опустошающей потерянности, бесполезную банковскую карточку и хитромудрую толстуху из соседнего сельпо.

– Вот так оно и вышло. Кубики берите, – я протянул каждому по одному. – И чёрного перца пакетик вот, держи, Герцог. Что ж я, не вижу: ведь мне действительно повезло, раз именно вас встретил.

Старший группы «Альфа» осторожно подбросил драгоценный пакетик в воздух, ловко поймал и взвесил его на руке, бережно покачивая, словно там пересыпается не тёмный пахучий порошок, не банальная специя тверской расфасовки, а драгоценный золотой песок. Остальные смотрели на командира, ожидая какого-то решения.

И оно не замедлило явиться.

– А Гунн нормальный мужик, товарищи красноармейцы, хорошо, что я его из ППШ не дыранул, – медленно произнёс Полкаш.

– Годный, – непонятно проронил Вудсток.

Для чего это я годный? Жрать будут?

– Значит, так, группа, меняем инструкцию и планы. – Герцог на правах главного определил порядок действий: – Его никак нельзя одного в город отпускать, тряхнут мальца… а то и вальнут, если прознают. Делаем так. Николай, ты сопроводишь его до банка. Мы с Володей будем ждать тебя здесь, всем не стоит возвращаться, лишние разговоры пойдут.

– Понял, – просто сказал партизан.

– А вот я не понял! – встрял я незамедлительно. – Какой банк, зачем он мне?

– Да он тут один, толковый и надёжный, «Постбанк», пятое отделение. Я сначала хотел направить тебя к Тигрице на обмен, но теперь по-другому сделаем, такое количество специй даже её может ввести в блуд. Закроешь всё в ячейке, а один пакет перца и пяток кубиков перекинешь в валюту, например, можно чуть больше, чуть меньше. Пусть банк распределяет, ребята там ушлые. Конечно, может, торгаши и погуще кинут в кэше, но и лишние риски всплывают. Понял теперь?

Кто бы мог подумать, что Стёпа Гунов так удачно затарится в примитивном дворовом мини-маркете «Ирина» и в кои веки раз отгребёт в свою сторону Большой Куш?! Кто бы мог предположить, что я вдруг выделюсь среди облов, причём в лучшую сторону? Мужики считают, что я шибко умный, а тут просто повезло. Или же это мой природный ум определил столь счастливую случайность покупки? Даже загордился малёхо. Конечно, думать хотелось именно так.

– Закончите банковские дела, веди его в «Редьку».

– Что за «Редька» такая? – Я засомневался, название ненадёжное.

– Гостиница «Рэдиссон-Фронтир», самая приличная в Попадонецке. Денег на оплату номера тебе хватит, не волнуйся.

Но тут выступил Вудсток:

– Герцог! А зачем ему светиться в передовых, кто-нибудь из дурных обязательно заметит. Новичок, и сразу в «Редьке». Неспроста.

Герцог думал недолго.

– Ты прав. Тогда в среднюю.

– В «Чистый Двор»!

– Пойдёт, и завтраки там включены.

– Точно!

– Ну, так и валите.

Через минуту мы вышли на грунтовку.

Табурет я оставил на холме, пусть какой путник посидит, отдохнёт.

Метров за двести от холма, с которого начался мой путь в новый мир, в кювете слева от дороги на подвеске лежал канареечного цвета «Запорожец» в статусе «полный хлам»: стекла отсутствуют, кишки выдраны с корнями, о сиденьях и говорить не стоит – их спёрли первым делом. Я сообразил быстро: это символ реализма, признак отечественного генезиса фактуры. Именно «запор», и ничто другое – весомо, грубо, зримо. Хочешь обозначить истинно российское? Тогда тебе никак не обойтись без эпохи СССР. Ведь не «Приору» же здесь бросать, это пародия будет, да и только. А вот старый добрый «Запорожец» – это наше, это сразу пробивает.

– Щёлкает?

– Ты про радиацию? Нет, здесь чисто, «запоры» в Зоне щёлкают.

Назойливый мелкий и редкий дождь ещё не успел превратить глинистую дорогу в вязкую кашу, поэтому шлось нам нормально. По мере приближения к городу детали городской планировки и особенности общего вида и духа провинциального населённого пункта под названием Попаданецк постепенно проявлялись всё ярче.

Крайние по периметру городка многоквартирные дома, оказывается, были частично разрушены – художественно так, изящно, слегонца: это когда частично нет крыши, но сами стены устояли, лишь кирпич чуток выщерблен и окна зияют – они же в разрухе всегда зияют. Что тут поделаешь, налицо непременный атрибут подобного перенесённого целого или постапокалиптического города – традиционные книжные руины окраин, неизвестно кем организованные и непонятно почему возникшие: с чего бы углы грызть, если весь остальной город уцелел?

Оказывается, в Попадонецке имеется и частный сектор – невзрачные деревенские усадьбы расположились тонким контуром, в один ряд. Пожухлые какие-то. Сами собой в голове возникали именно такие слова, унылые, что ли.

– Там что, люди живут?

– В некоторых, – быстро ответил Николай. – Неуютно, мало желающих, пужаются. Да и умеющих жить таким посконным образом у нас с гулькин нос, это же хозяйством заниматься надо.

– И огороды есть? – изумился я.

– У проживающих есть, геройские люди, от земли… Почти от сохи.

Я согласился: мой личный дачный опыт никаких ярких воспоминаний, кроме скучной сонной зевоты, постоянных перебоев с электричеством, отсутствия сети и занятных девчонок поблизости, не вызывал. Действительно, настоящие почвенники среди облов будут явно в редкость. Однако есть и настоящие фермы, но они стоят подальше: решившиеся на это семьи не хотят жить в окружении программно созданной разрухи.

Прошли ещё немного, я и увидел очередную единицу техники.

По правой стороне дороги, накренившись в сторону обширной поляны с крапивой, стоял старый гусеничный трактор, точнее бульдозер, тоже отечественный, в марках не разбираюсь. Красивая махровая ржавчина покрыла поверхности толстым слоем, но не фатально – агрегат, как мне показалось, вполне можно восстановить. Однако такая перспектива никого не вдохновила, трактор явно брошен, причём навсегда.

– Как это его не утянули до сих пор?

– Да кому он нужен, – пренебрежительно проронил мой сопровождающий, постепенно замедляя шаг.

– Так восстановить, и в дело, – смело предложил я.

Партизан скептически хмыкнул.

– А кто восстанавливать будет, скажи-ка? На весь город три с половиной механика, работы у них под самое завались, на хрен бы им ещё и этот трактор? У ребят еле хватает сил поддерживать рабочие колёсники.

– Как три с половиной? А что же другие облы, почему они мастерские не откроют? Закон рынка же!

– Законник какой нашёлся… Много ты понимаешь! Закону субъекты нужны. Ты вот, паря, в механике чё-нить шаришь? – окончательно остановился Полкаш.

Смутил. А чего смутился-то? Аж зло разобрало, я же неплохой специалист в области аберрационного анализа, в отделе меня многие ценили. Тогда почему притих?

– Не, как-то не по этой области. Больше по…

– Да известно, в чём ты спец! – по-хамски прервал меня беспардонный Полкаш. – Ты специалист по трейдерским операциям. Или по конструированию одежды и обуви для боулинга или латиноамериканских танцев. Или дизайнер нейл-презентаций. Или… Или супервайзер, прости господи. Может, даже байер. Тут почти все такие. Облы, хрен ли тебе ещё пояснить нужно? А вот электриков да механиков…

Поистине страшный ход Смотрящих воплотился наяву!

– Неужели никого нет? – с ужасом спросил я.

– По былому болтали в Сетях многие: да я, да враз, да ТНВД на коленках, да домик в деревне за сезон, да бункер в семь лопат… А вот на деле – сплошь извращенцы и недержанцы. А тут ведь ещё и бизнес-план нужно представить внятный, чтобы Смотрящие прониклись и тебе поверили, тогда и запчасти пойдут, и оборудование, ну, там, стенды, приспособы, съёмники разные… Мастерские есть. Работой загружены по горло. Новых механиков не прибавляется. Понял?

Да. Я многое понял и капитально расстроился.

И ведь действительно, кто из моих давних и не очень знакомых держит автосервис или ремонтирует электропроводку? Нет таких! А вот сисадминов аж трое. Было… Эх, и где вы сейчас, друзья мои закадычные… Тот же Бодя Кислый… Этот уж никак не в Чёрном Ключе или в нереальном Бугали осел?.. Не, люди, когда такие названия посёлкам придумывали, вообще думали о чём-то? Бодя, Бодя… Он в Эльфятнике завис, это точно, крепко плющило парня на фэнтези. А вот кем он там устроился… Сомневаюсь очень, что он среди гномов сисадминит. Даже страшно стало за друга! Хотя тот же Петюня свою машину иногда чинит, у него есть шанс. Или Кузя Нос, он охранником в супермаркете работал, ему проще будет. Тупой правда, как ось координат.

– Жаль ведь технику, пропадает без дела.

– С чего бы она пропадает? – удивился мой спутник. – Всё нормально с железякой. Это же локальное убежище, ты на форточки посмотри!

Я присмотрелся.

Точно, все окна и форточки бульдозера, напрочь лишённые стёкол, претерпели интересные преобразования: везде стояла обрешётка, не очень частая, сваренная абы как, но достаточно прочная на вид.

– Подбегаешь, значится, обгаженный от страха. А за тобой монстр гонится. Вот сюда бодренько впрыгиваешь… Смотри. Опа! Эх! – партизан заученным движением продемонстрировал мне скорость влетания в необычное стальное убежище. – И сразу закрываешься на все засовы, сверху и снизу, они прочные, я сам ставил. И никто тебе теперь не страшен, паря! Тут есть баллон с питьевой водой, бутылёк с йодом, чуть жеванины простенькой и… Да ты залезь, товарищ курсант, залезь, чё стоишь мятой куклой? Осваивай давай, пригодится!

Я с трудом и не с первого раза взобрался в тесную кабину трактора. Точно, и вода есть, и даже две пачки галет в бардачке.

– А это что? – поинтересовался я, некультурно показывая пальцем в левый угол.

– Оружие, что ж ещё, – поиграл усами Полкаш, доставая один из штырей.

Их там штук десять было в связке, сделаны из опалубочной арматуры: метровые дротики с острыми коваными концами. Гранёными.

– Вдруг у тебя патроны кончились, прикинь? Вроде и город совсем рядом, типа можно особо не беспокоиться, а тут раз, и напали… Псевдошакалы, например. Частая ситуация, кстати. Ну и… Бери, пользуйся, втыкай в паскудные морды.

После такого рассказа я действительно почувствовал ауру уюта. Только вот…

– А что, тут на дорогах реально опасно?

– Стёпа… Ты вообще найдись в ситуации! Локаторы расставь, пора уже! – возмутился проводник. – Это тебе что, Адлер курортный? Ты хоть понимаешь, куда попал, или в детстве картонную азбуку не грыз? Опасно… Конечно, опасно! То из Зоны набежит стадо монстрятины – сам вспомнишь, какие забавники там бывают, – то с Многогорья нечисть полезет!

Николай через решётку показал стволом ППШ на гряду остроконечных отрогов по ту сторону реки. Надо понимать, это и есть зловещее Многогорье.

Решётки на окнах была сделаны из рваных железных полос с острыми зубчатыми краями и заусенцами, за такие цепляться кожурой никому не по нраву, все клешни изрежешь, даже если ты монстр с рождения. Надёжно, больно, кроваво. А вот сам факт появления монстрятины на путях следования путешествующих людей меня совершенно не радует, пешие прогулки по Рассаднику чреваты, это тоже понятно. Но ведь и в книгах-играх так, чего же удивляться, что хотели, то и получили!

– И что, везде такие… бункерочки стоят?

– Нет, конечно, – лениво отмахнулся Полкаш. – Их же сами полевые люди делают, под себя, следят, запасы своевременно пополняют. Горожанам-сидунам оно до феньки. Но в точках традиционной остановки групп обязательно что-то подобное есть. Бак на вышке после пузыря видел?

Я тут же вспомнил странное и неуместное для этой местности сооружение за кривым забором и кивнул головой.

– Тоже схрон, но уже второй категории.

Сухо сглотнув, я прошептал:

– И как, приходилось юзать?

– А как же. Там внизу гильз валяется, хоть в металлоприёмку сдавай…

Дальнейшая дорога к городу никаких сюрпризов не таила.

Замечу, цвет грунтовки ближе к городу всё более желтел, Смотрящие постепенно втыкали в пейзаж романтику.

– Ну, вот и пришли, расслабь булки.

Вблизи городок выглядел более обшарпанно, чем издали, и это, пожалуй, самое точное определение. А ещё – он нарочито мрачноватый и потерянный. Те дома, что некогда были крашены, облезли капитально и безнадёжно – ясно же, что никто не собирается освежать фасады, ну какая тут может быть коммунальная служба? Доставка чистой воды и пожарная охрана. И трупоуборщики… Наверное, тут кладбища большие, с запасом. Спросил об этом у напарника.

– Нет кладбищ, некому на них работать. Есть крематорий, там и палят нашего брата, постоянно чёрный дым идёт. Расход приличный. Это ты что-то легко попаданство переносишь, а у многих с первых минут истерика начинается. У кого неделю длится, у кого и подольше. Вешаются, понимаешь…

О-па, какой поворот сюжета!

– И кто же из облов в чёрные истопники подался, Коля?

– Старых рокеров пока хватает. Гитарку в руки, и в темноту подвала, говорят, там самое вдохновение.

– Ага! – обрадовался я. – Значит, и музычка подходящая в ходу?

– Кому и гопак подходит… Навалом их, рокеров. Тут ведь все равны, паря, без преференций, – охотно подтвердил Полкаш. – Не то что на старой доброй Земле, где над всей отечественной эстрадой до сих пор кружат две старые ведьмы.

Жестяная аура присутствовала во всём.

У входа в город на трёхступенчатом постаменте стояла разрушенная скульптура: голова у мужика была страшновато срезана наискосок. Далее удар ужасной камнерезной «сабли» прошёл через плечо статуи, отфигачив одну руку начисто. Кто это так его? По другую сторону дороги бетонная же стела всё ещё приглашала путника своей уцелевшей половинкой: «Добро пожаловать в…»

Улица Ленина начиналась с левой стороны ларьком, заколоченным длинными досками, и чёткой граничной линией начала желтоватой брусчатки. Перед брусчаткой на земле лежала тяжеленная железная решётка квадратом пять на пять метров – такие монструозы могут водиться только в старых военных бункерах, видимо, для того, чтобы въезжающая техника на них отряхивала скаты от налипшей глины, возили нас как-то на экскурсию в подшефное подразделение.

Первые два дома явно нежилые, следующие обжиты. Люди по улицам бродили самые разные, и все антуражные. Наверное, мне стоит срочно переодеться, в светлых брючках с карманами по бокам и варёной джинсовке я выглядел белой вороной, прохожие предпочитали кондовые выживательские стили: от партизанско-деревенского, как у Полкаша, до безумно-максовского.

А вот автомобилей здесь маловато, широкая проезжая часть улицы Ленина практически свободна, как в советских фильмах тридцатых годов. После проезда по переулку старого «уазика» легковушек больше не вижу. Заметил один бортовой грузовичок – стоял возле серого домика, водилы рядом не было.

– Автобусы есть? Вообще, как с общественным транспортом в городе?

– Никак. Бригады на бортовых «газонах» возят.

Странное дело – несмотря на настойчивое желание устроителей процесса создать в городке мрачное гнездо потерянных душ, в целом Попадонецк был чем-то даже симпатичен – точнее не скажу, не понял пока.

– Первым делом идём в «Постбанк», решим финансовый вопрос! Никак без финансов, даже на Рассаднике, – решительно объявил конвоирующий меня партизан-надзиратель, наращивая скорость.

Я покорно плёлся следом, на ходу удивляясь многообразию деталей центра постапокалиптической локации. Много лавочек и магазинчиков, неужели тут столько населения? Потом понял – удачно впаренный Смотрящим бизнес-план куда важнее самого товарооборота, вот и экспериментируют новые негоцианты, открывают заведения. Врать-то облы горазды, насобачились по офисам.

Ёлки-палки! А это ещё что такое! На очередной бесхитростно выполненной вывеске, прибитой к стене на противоположной стороне улицы, написано: «Амулеты от Уммо: продажа, зарядка, ремонт, перепрошивка».

– Полкаш, мне Елисей Палыч вроде что-то такое говорил, но неужели действительно… Что, вот прямо купить можно? Дорогие тут амулеты?

– Сколько бабла в кошельке есть, такой и купишь. Большого смысла в них не вижу: дешёвые слабоваты, деньги на ветер. Дорогие, с последними версиями прошивок, – те да, работают эффективно, только лучше на эти средства боеприпаса взять, оно надёжней будет… Пошли, пошли, – поторопил меня партизан, – ещё сходишь, приценишься, тебе болтун Уммо весь мозг вынесет.

Постбанк разместился в самом холёном здании, какое только имелось в городке, даже фасад обновлён в корпоративных цветах: синем и зелёном. На баннере между «пост» и «банк» пузырился логотип: крутящаяся на ребре монета в узнаваемом коконе модуля переноса. И мелкая подпись внизу: «Пятое отделение». Напротив стояла гостиница «Рэдиссон-Фронтир», что самая приличная во всём Донецке.

Перед входом Полкаш меня напутствовал так:

– Хозяин банка мужик специфичный, на манеру особого внимания не обращай, просто он на Земле поприседал слегка за финансовые преступления. Надёжный пацан, честный. Зовут Орка, бишь Касатка, не вздумай его Орком обозвать, зубы вынесет.

Вас бы такой банк впечатлил? Меня впечатлил.

За двойными стеклянными дверями с глазками видеокамер по бокам нас ожидал типичный операционный центр. Красивые двери автоматически закрылись, и на нас обрушилась деловая тишина и атмосфера кондишена.

– Между прочим, самое высокотехнологичное место в городе, больше никто не может себе такой роскоши позволить! – с гордостью прошептал мой спутник. – А туалеты какие… Самый центр, тут всё круто.

Банкир вышел почти сразу, наверное, он сидел в коричневом мягком кресле и пялился от скуки в мониторы внешних камер. Вид у главного местного воротилы был тот ещё – здоровенный толстопузый лоб в красном пиджачище образца девяностых годов, золотая цепура весом с пуд свисала с воротника чёрной водолазки. В тот же миг из дальнего угла отклеился и подошёл поближе коренастый охранник-кореец, а я его и не заметил при входе! Есть тут профи, есть…

Буржуй-финансист лопатообразной лапой с наколками на пальцах пригладил назад редкие чёрные волосы, душевно поздоровался с Николаем, внимательно его выслушал, покивал и повернулся ко мне:

– Гунн, значит… Почему не по режиму одет?

– Перекинется, не успел ещё, – вступился Полкаш.

– Куда перекинется? Или в кого? – напрягся я.

– Ты язык-то учи, пригодится! – недовольно скривился финансист. – Налик тебе выдали перед стартом? Сколько?

Конечно, несколько непривычно видеть такой подход к клиенту, это вам не Сбербанк. Однако, вспомнив мудрый партизанский совет, я смиренно ответствовал:

– Десять карточек по десять.

– Стоха… Это мало, – констатировал банкир. – Жмутся, барыги, бюджет экономят

– Мало? – растерялся я. – А на что этого хватит?

– Он где остановится? – вместо ответа спросил Орка у сопровождающего, словно меня тут и не было.

– Герцог в «Чистый Двор» определил.

– Скурвилась хаза, – банкир тут же отмёл предложенный альфовцами вариант. – Позавчера цену задрали, а толчок новый всё никак отрыть не могут, шланги дырявые. Веди его сразу в ДФД, к Резине. Четыре гульдена в день с завтраком, лучшего просто не придумаешь. Завтрак, ясные очи, мелкий…

Ему с таким пузом любой завтрак мелкий, тут и думать нечего.

– А в остальном полный ништяк малина! На более мелкое не ходи, тебе не в уровень будет, уважай себя смолоду, – строго предупредил Орка.

Я, конечно, человек тут новый, реалий местных не знаю, но в омут таки не готов, так что молча согласиться не получится.

– Это что такое, «Домик Фдеревне», что ли? – вспомнил я затрахавший всех интернет-мем.

– Угу-м. Вообще-то, их там пять штук, домиков вдеревенских, все за периметром, да в садике с соснами. Ещё и здоровенный бультерьер на охране, – неожиданно улыбнулся громила. – Там хороший народ чалится, деловой, не прогадаешь, знакомствами нужными обзаведёшься.

– Стоп! А как же псина? Я, вообще-то, как бы не собачник, – всерьёз испугался я.

– Не боись, кент, Верка тебе сразу амулет даст, не тронет собачка, синхронизирована. Вот и обживайся, привыкай, манеры шлифуй.

– В плане чего?

– Метлу причехли, лишнего не изрекай по кабакам, не гнись перед незнакомым, не верь лишний раз уличным, в авантюры пока не лезь, больше слушай, прислоняйся только к знакомым добрым людям.

После столь мгновенного курса полезных советов мы наконец-то перешли к делам финансовым.

Короче, все приправы и специи я сдал в банк.

– Можешь в ячейку вбить, можешь мне в доверительное управление сдать. Частями покупать буду – на двадцать процентов меньше получишь.

Как можно доверительно управлять специями?

Однако, быстро поразмыслив, я решил не спорить, раз говорит, значит, можно. Решили так: сейчас банкир мне сразу вручает тысячу гульденов, всё новенькими бумажками, монет пока нету. Остальные восемь я могу полностью выбрать не ранее чем через два месяца после подписания документов, по графику. Если деньги забрать сразу, то получится на полторы тысячи меньше, невыгодно.

– Вот что, Гунн. Если экстренно понадобится лавешник на крупную покупку – ты обращайся, будем решать, – щедро дополнил условия деловой банкир, поглядывая на дорогие швейцарские часы.

Был ли мне смысл торговаться и спорить?

Отчего-то весь опыт аналитика меня экстренно покинул, ничего вариативного я предложить не смог. Да и не надо, чувствую, что самый лучший для Стёпы вариант уже нарисовался.

Сдал я всё сырьё, кроме одного кубика, оставленного при себе, как талисман – на удачу, и как средство аварийного платежа. Подписал бумаги «паркером», завёл депозит, отдал личную карточку на сканирование, расписался десять раз, получил симпатичную чековую книжечку зелёного цвета, после чего мы с Полкашом намахнули по VIP-клиентскому стаканчику односолодового вискаря – а как же, всегда так пишут, осторожно пожали мощную руку банкира-уголовника и, чрезвычайно довольные собой и ситуацией, вышли на пустую улицу.

Клянусь чем угодно: если когда-нибудь попаду на Землю, непременно проставлюсь той славной продавщице из «Ирины»! Спасительница!

По дороге к ДФД, что находился на восточной окраине города попаданцев, мы прошли мимо шикарной ратуши. Почти сразу за ней я заметил ту самую таверну «Старая Берлога», где заправляет некий Глыба. Потом прошли харчевню «У наёмника», это где хозяин с братцем-оружейником заправляют. Как его там, Пьеро? В смысле Перо.

Кстати, вот она, «Вундервафля»!

Над крыльцом двухэтажного, бутового камня домика в один подъезд, над поднятым повыше стандартным двускатным жестяным козырьком, чуть ниже надписи, к стене хомутами был прихвачен огромный обрез. Неужели действующий? Приклад натуральный, лаком покрыт, стволы внушительные. Метра на два девайс, сколько же он весит?

– Слушай, Полкаш, а ведь мне бы оружием каким разжиться надо бы… Как быть, что посоветуешь?

– Ничего не буду советовать, паря! – неожиданно воспротивился партизан. – Хозяин в этом деле лучший эксперт, он тебе сам и посоветует. Ты только не забывай упоминать про геройских альфовцев и визит в Постбанк.

– А ассортимент в магазе как, на уровне? – спросил я для порядка. Ну, и с целью показать, что Стёпа не совсем уж лох педальный, оружием типа интересуется. Хотя на самом деле с этим вопросом у меня кисло.

– Хватает, подберёшь… Конечно, рассеивающий спекатель с режимом обугливания ты там не купишь, а так – навалом.

– И такие девайсы бывают? Давай зайдём!

Партизан с укоризной посмотрел на меня.

– Стёпа, ты с гостиницы начни… Потом в магазин, другой, за нормальной одеждой, а то ходишь, как турист. – Наставник по-своему расставил приоритеты. – Потом уж и сюда завалишь. Знай, оружие дорогое и его мало. Редко кто имеет два ствола. Автоматы в страшном дефиците, это вообще адские бабосы. Карочь, разжуют.

Я смиренно кивнул и поплёлся в хвосте по тёмной подворотне, двигаясь за наставником в сторону ДФД. Однако вскоре тихое и спокойное сопровождение меня, непутёвого, до места вписки прервалось самым экстренным образом. Позади зверьком взревел двигатель, противно скрипнули тормоза, нас резво обогнал и так же резко остановился удивительный джип – натуральный «Виллис» времён Второй Мировой! Открытый кузов был забран в армированный частой решёткой кузов с жестяной крышей и кусками выцветшего брезента по бокам. Ближе к корме на боковинах были закреплены огромные шерифские медные или латунные звёзды. Блестящие.

Водитель хряпнул ручником, а внушительного вида пассажир в ковбойской шляпе и разгрузке поверх футболки защитного цвета, сидевший перед курсовым пулемётом на правом переднем, громко крикнул:

– Полкаш, в машину! Почему по рации молчишь?!

– Разбил свою давеча, новую купить не успел! – громко проворчал партизан. – Чё за шухерок, начальник?

– Твоих парней гиены на холме прижали! – со свирепым весельем проорал шериф. – Сидят на Унитазе, постреливают сверху! Давай, прыгай, герильос, там парочка морфпавианов подваливает, по трассе скачут!

Громко выматерившись, Полкаш сиганул в кузов.

– По плану давай, Гунн! – успел бросить он, прежде чем спинка сиденья хлопнула его по спине.

Джип рванул, обдав меня выхлопом, и умчался на войну.

А я пошёл в гостиницу, тут рядом.

Интересно, прошёл Стёпа входной уровень или ещё что свалится?

Глава 3
Заброс якорей. Лучшая работа на планете, или О пользе сайта «Самиздат»

Я расслабленно возлегал на старой продавленной тахте и в который раз внимательно перечитывал табличку, вместо телевизора висевшую на стене – прямо перед глазами гостя. Вообще-то картонка небольшая, висит под картиной, представляющей собой весьма внушительное произведение – в прямоугольнике тяжёлого вычурного багета заперт пейзаж: романтически-пасторальный берег тихой равнинной реки. На другом берегу над водой нависает высокий пышный лес, а по водной глади катаются вёсельные лодочки с кавалерами и дамами в белом.

А обои весёленькие такие, в мелкий цветочек. Успокаивающие.

Прочитал, наконец:

Вниманию клиентов! Кроме стандартных аварийных ситуаций, при внезапном появлении вблизи гостиничного комплекса волжского крокодила всем штатским постояльцам объекта «ДФД» надлежит немедленно спуститься в подвал своего коттеджа, где, изготовя имеющееся оружие, ожидать сигнала сирены отбоя тревоги.

Администрация

Нормально, не? Тут волжские крокодилы бегают, как дворовые коты, прям из реки лезут. Определённо мне необходимо срочно разжиться чем-нибудь стреляющим. И что за стандартная ситуация? Спросить надо бы.

ДФД стоит на восточной окраине города, отсюда до крокодильей Волги-речки совсем близко, один ряд двухэтажных домов сталинского покроя и рядок частных, обжитых через двор. Хорошо, что чудовища только ночами бегают, и то по сезону. Так вот распорядились устроители, предусмотрели жителям передышку. Крокодилы эти шестиноги, чешуйчаты и тупы, а в бою резки и свирепы. Метров восемь длиной, выскакивают из воды свечкой и бегут по улицам, как испанские быки в праздник, чаще поодиночке, иногда сплочёнными семейными группами, с многочисленными детками. Пробегут по городу кружок неглубокий, и назад, в родную реку. Зрелище не каждодневное, но раз в неделю твари непременно лезут, накопившимися новичками питаются. Говорят, рептилию можно застрелить – проверять не хочется.

Люк в подполье рядом. Если загодя открыть крышку, то можно прыгать прямо с кровати. Потренироваться, что ли, пока время есть? Не, ну его, ноги порасшибаю, да и лень, пусть реальная тревога учит.

Кроме тахты и лаза в подвал в комнате коттеджа имеется письменный стол с настольной керосиновой лампой, два массивных стула гамбсовской работы, тумбочка справа от лёжки и фанерный рассохшийся шкаф со скрипучими дверями на блестящих рояльных петлях. Стол стоит у окна, на котором нет ни решётки, ни бронированного стекла – бессмысленно. Стены коттеджей в ДФД несколько отличались от представляемого мной канона. Вместо лесин в обхват, из которых, казалось, и должен бы собираться надёжный сруб-схрон, при строительстве коттеджей применили достаточно тонкие щиты, такой домик не то что волжский крокодил, но и злой вологодский поросёнок свернёт набок.

Так что табличка в струю.

Что ещё я приобрёл? Перстень симпотный, что сидит на левом безымянном пальце, безразмерный – сам обжался по диаметру. Серо-серебряный, матовый, как бы с благородной патиной, неброский. На маленькой круглой блямбе-нашлёпке видны какие-то еле различимые руны и крошечный синий камушек. Это охранный амулет, благодаря которому меня не загрызаёт клятый Джиперс Криперс, или просто Джик – действительно огромный бультерьер, – когда ночью приспичит выходить во двор по нуждам.

Ничего, работает. Пёс подбежит, оближет, хвостиком помашет.

– Если оплата подённо, то с завтраком будет четыре гульдена, – выставила вчера прайс Вера Уизерли. – Если сразу и надолго, то по три в день – оптовый дисконт, и мне по бубну, ночуешь ты или нет.

Городка Ривет-Сити ей в новом мире не досталось, но она и тут неплохо устроилась. Правда, обликом девка на персонаж из Fallout 3 совсем не похожа. Маленькая и, я сглажу углы, кругленькая. Зато такая же сплетница, что клиентам очень удобно, настоящий ходячий справочник. Никакой военщины в одежде: тёмно-синие джинсики Lee и тонкая трикотажная кофта в крупную полоску. На ремне у владелицы постоянно висит небольшая кобура с револьвером, каким, не скажу, в них тоже не разбираюсь.

– Даже если работа не позволит каждую ночь ночевать?

– По бубну, – весело повторила хозяйка. – И завтрак не компенсируется! Шучу. Если заранее предупредишь, выдам сухим пайком. Но только по работе!

И всё равно это выгодно, сухпай вообще гут. Место понравилось как-то сразу, в целом и общем. Я забился на опт, заплатив сто гульденов за месяц, через что стал хорошим человеком и покладистым клиентом.

– Амулет работает надёжно, не волнуйся, подзарядки не требует, заряжается от злости Джика, очень стабильный источник. Так и работает, по задумке… Кольцо выдаётся бесплатно, но есть опция, она платная.

– А подробней? – деньги пока есть, можно интересоваться.

– За тридцать монет включаю тебе турбо-режим, тогда все волчьи и псовые будут тормозить в зависимости от размера, морфированности и локации, – заученно произнесла хозяйка отеля. – Слепые псы в Зоне, например, даже промахиваться начнут почти каждый раз. А вот те, что посерьёзней, «чернобыльцы», возьмут лишь пару-тройку секунд паузы на опознание… Ну, может секунд семь от силы. Но и это, согласись, немало. Чё морщишься? Покупай опцию, потом поймёшь.

– Наверное, – неуверенно молвил я. – А обычные дворовые, те, что на воле в Донецке бегают?

– Эти вообще тебя не заметят – шавки, что с них требовать.

И я повёлся, ибо с детства боюсь собак, заплатил за апгрейд.

Завтрак опробовал с утра, ничего себе, вполне съедобно и не так уж и мало, как пугал меня Орка: маленькая каралечка жареной колбасы, одно яйцо всмятку, два тонких ломтика хлеба, полбанки «Завтрака Туриста» с консервированным зелёным горошком, две печеньки с персиковым джемом, растворимый кофе или чай на выбор.

Меню меняется, что будет дальше, не знаю. В добавку бери за нал хоть пироги с ужина, хоть шашлык заказывай. Мясо не особо дорого, а вот цена на овощи, сладкое и молочное впечатляет. Харчевня маленькая, очень хорошо раскрученная, вечером тут всегда гости из постоянных, а обеда нет вовсе – для своих заведение. В зале имеется красивый большущий камин и гармонь на стене, человека два в городе умеют её тянуть – бывает живая музыка. По пятницам приходят скрипач и контрабасист, настоящий концерт. Этим лабухам нужно башлять чаевые.

Ладно, чего валяться, нужно корни пускать, инструкции выполнять.

Я вышел во двор, потянулся, оглянулся.

Да, коттеджик-то жидковат будет. Вот центральный домина, где живёт сама Вера и семья выходцев из Барнаула, два её работника – точно ДФД, капитальный такой срубище, никакой крокодил ему не страшен. Кстати, барнаульцы уже здесь поженились, в Рассаднике – назад их Департамент-11 почему-то не вытащил. Влёгкую тут судьбу не поправишь, одной женитьбой, как на первом этапе, уже не откупишься.

В срубе тоже живут постояльцы, немного, человек шесть.

Из пяти коттеджей один был пуст, это ненадолго, коттеджи берут охотно. В соседнем бунгало живёт девушка, одна, по другую сторону – какой-то слесарь. Через один – два молодых парня снимают домик вскладчину, вроде они на администрацию работают, стабильные клиенты.

Комплекс ДФД прислонился к окраине небольшого городского парка, это настоящий сосновый бор, только маленький, у нас во дворе сосны тоже растут. Вдоль единственной парковой аллеи на ковре старых жёлтых листьев сереют бетонные пятна – следы от установленных некогда скамеек, нынче почти всю парковую мебель спёрли, лишь две штуки осталось, стоят на пятачке неработающего фонтанчика. В парчок я ещё не ходил, так, через забор глянул. Забор жиденький, штакетины да колючка поверху.

Зашёл в главное здание.

В пустом обеденном зале пахло свежим деревом (ещё утром персонал кусочками битого стекла начал снимать со столешниц тонкую стружку изношенного слоя) и выпечкой, на ужин будут булочки, я узнавал. Окна в зале забраны железными полосами, но не такими, как на бульдозере, а коваными, тяжёлыми и толстенными, их и слону не проломить. За окнами, ведущими во внутренний двор административного корпуса, планомерно нарезает круги Джик, тот самый собакосторож.

– А Джик как с крокодилами? – спросил я у Бурята, работника отеля. Сначала он хотел стать хантером, но был вовремя перехвачен Верой и завербован сюда. Но до сих пор постоянно ходит в старом камуфляже, в перестройку у подземных переходов в таких оболтусы стояли, примотав колено, милостыню просили.

Бурят с великой охотой отложил в сторону постылый осколок, тщательно вытер руки и повернулся ко мне.

– Отвлекает, пока с женой фузею наводим… Третий уже.

– В смысле?

– Джик Третий. Так что от кроков больше паники, чем вреда, если ты не на улице в момент атаки. Ну и забор нам потом чинить, муторное дело… А польза от них бывает, если удастся зверя добыть, шкуру за неплохие деньги принимают, на обувь она идёт. Очень крепкие сапоги получаются.

– Неужели обувщик есть? – удивился я.

– У нас нет, шкуры в Усть-Попадонск возят. Кто стрелил, того и ништяк, тридцать процентов отходит Вере за территорию отстрела, типа как за пользование угодьями. Так что… Иногда мы с благоверной из фузеи удачно попадаем, хорошо карамультук бьёт! Иногда кто из жителей валит, если имеется ствол подходящий.

– Давно наведывались? – уже спокойно спросил я.

– Давно уже, на прошлой неделе, – уточнил работник.

Он подтянул камуфляжный комбез и опять принялся за нудную работу. Интересно, кем работал в прошлой жизни? Для меня стало откровением, что оболтусы, оказывается, не только в столицах водятся. Оказывается, их во всех Тёмных Землях Замкадья навалом, в каждом задрипанном городке поселкового типа таких хватает! И всё же интересно, каким способом он бездельничал, непохож на планктоньера. И одежда… Определённо мне нужно что-то подобное, слишком выделяюсь. На предмет одеться Вера меня нацелила в «Макинтош», а также в одёжную лавку «Вторая кожа», притаившуюся в угловом доме неподалёку, рядом с разрушенным подъездом.

Я было потелепал к двери, но тут вышедшая в зал хозяйка остановила меня властным, но заботливым взмахом.

– Ты куда собрался, Гунн?

– Да в «Кожу» надумал наведаться, надо прикупить соответствующее. Правда, сам не знаю что.

Вера посмотрела на меня, как матёрый старший воспитатель детсада на засранца, которому говоришь-говоришь, а он всё мимо горшка валит.

– Сядь-ка вот на лавочку, Гунн. Как оптовому клиенту, в порядке исключения дам тебе один ценный бесплатный совет. Подожди-ка… – вспомнив о дневном плане работ, она обернулась. – Бур, ты в «ЛабаZ» сходил за сахаром? А чего тогда ждёшь? Ага, ага… давай, давай, потом доскоблишь!

Совет… Ну, это она врёт, советы госпожа Уизерли готова сыпать вёдрами.

– Я, конечно, понимаю, что ты обыкновенный обл-новичок и голова твоя дурками забита… Не перебивай тётю! Но постарайся всё же из всех задач вычленить самую главную. Ты вот что, в рейд собираешься, в путешествие по Диким Землям?

– Не, какой там рейд! – замахал я руками. – Просто Полкаш сказал…

– Николай тебе и не то скажет, он уже крепко вшитый, у партизана всё в быту и деле налажено. А у тебя какая сейчас главная задача, скажи?

Я теперь уже и не знаю, какая. Оружие, что ли? Но промолчал.

– Губами не шлёпай, а то мысли так на лбу светятся, что прочитать можно. – Вера легонько стукнула меня сложенным полотенцем по бедру. – У тебя сейчас первая задача такова: работу найти, хорошую и правильную.

Опять работа! Пропади пропадом, и тут работа.

Сколько можно работать! Почему люди не устроили мир так, чтобы не работать вообще? Наварить киселя лет на сто, синтетического мяса накрутить в котлетоны, одежды накроить, курева-пивка пастеризованного… Учёные какой-то хренью занимались, а не настоящим делом! Вот и здесь, опять… Ну почему бы не отдохнуть, деньги есть, и немалые, приличное жильё снял, нет, опять вкалывай!

Я откровенно заунывал.

– Не понимаешь, да? – Вера словно всё-таки прочитала мои сокровенные мысли. – Если начнёшь так жить, как сейчас у тебя в глазах светится – стрекозлом-попрыгуном, то деньги кончатся моментально, даже ахнуть не успеешь! Дружки помогут, девки объегорят. Да и кому ты будешь нужен балластом, праздный такой? Запашет тебя шериф или бургомистр на принудиловку, тогда очнёшься. Да поздно будет.

– Что, нет тут таких, кто совсем не работает?

– Есть, но они не в городках живут.

– А где?

Вера посмотрела на меня, как на тупого:

– Отдельно. Ещё встретишь. Впрочем, и здесь тунеядцы встречаются, но их всегда на общественные работы припахивают, минимум три раза в неделю, в самое дерьмо и грязь. Иначе пинком за ворота.

Наверное, она дело говорит.

Я быстро представил, на какие такие принудительные работы меня могут привлечь городские начальники. Например, туши крокодилов на гуляш разделывать или трупы загрызенных или повесившихся облов таскать и сжигать. Воду по ночам в город доставлять, развозить по предприятиям и прочим заказчикам. На зачистку в лес ходить – тоже зашибись тема! Или брошенные дома по окраинам ремонтировать, трясясь от страха… А если по Волге ввечеру плавать на плоту с удочкой, а?

Я поёжился, словно от холода.

– Делать-то умеешь что? – с жалостью спросила Вера.

Делать? Что она имеет в виду? А…

Ну, давай прикинем.

Взяв вынужденную паузу, я тяжко задумался в оценках прожитого да накопленного. Хотел было сказать, что имею законный второй класс специалиста в области аберрационного анализа, но почему-то промолчал.

А кем и где я вообще работал?

Так, начал со сторожа в детском саду. Эх, светлое было время, весёлое – вспомнилось, как мы с дружками однажды купались ночью в детском бассейне с матильдами, обрыгав всю кафельную плитку дешёвым пивом… Потом что? Продавец компакт-дисков, но это ненадолго, диски быстро ушли в неактуал. Двинул в аппаратурный маркет – оттуда вышибли за природную лень, не хотел читать инструкции, не прошёл очередной аттестации. Что ж дальше-то было? Опять продавцом с гордой приставкой «консультант», теперь уже по бытовой технике. Супервайзер по сигаретам, опять сторож, подсобный рабочий… И все без оформления, я тогда от армии косил.

Потом второй раз поступил в «хайскул», про первую попытку и вспоминать не хочу. Отец пихал в инженеры, но дураков нет, и я опять пошёл на экономический. С дневного меня выперли на третьем, перевёлся на заочку, до диплома опять работал. Кем? Да всё по кругу, сторож-продавец-подсобник.

С получением диплома динамичность перемещений по фирмам и фирмочкам не угасла, полгода – новая работа, всё искал, где слаще и нажористей, в Москве с этим просто, почти все так бегают.

– Ну, придумал? В машинах соображаешь?

Хороший вопрос.

Сначала хотел сказать, что соображаю. Вспомнил, как мы с пацанами в Капотне старый мопед чинили, потом размытой картинкой всплыла батина «шестёрка». Только я-то сам не чинил ничего, только крякал да поддакивал с умным видом, про угол опережения зажигания вставлял умные фразочки, иногда ключи дружкам совал, пусть работают, не отвлекаются… Ёлки-моталки, хотел же на курсы автомехаников записаться! И на сварщика пойти. И на электрика, пять лет назад… И на стропальщика заодно. Как-то всё не сложилось тогда, я уже начал проникаться высокой перспективностью аберрационного анализа, самый подлив, хрен кто что поймёт, золотое дно.

А! Ещё было дело – полгода назад мы вместе с Костей Бедровским понуро стояли над безнадёжно открытым капотом его старенького «Фокуса», почёсываясь да переминаясь с ноги на ногу. Нам тогда, кстати, тот самый сосед со второго этажа помог, бандюганский, не умничал – пальцем ткнул, сам крутить не стал.

– С машинами не сложилось.

Утвердительно прозвучало, она ничуть не удивилась.

– Своя была? Права имеются?

Права-то имеются, легковые, это есть, батя заставил в своё время.

А вот своего автомобиля никогда не было.

После получения прав посадил меня отец за свою «шестёрку», и погнали мы на дачу в Старбеево. Я по дороге чуть не поседел – движение на трассе бешеное, полосы жирные, сплошные, гаишники, подрезы… Приехали, я пот стряхнул, ключи отцу отдал и сказал, что больше ни в жизнь за руль не сяду.

Может, и погорячился тогда, иногда даже подумывал записаться на курсы, обрести практику. Но купить личное авто так и не получалось: совсем простую нельзя, в отделе засмеют, если на «Логане» приеду, а что получше – дороговато. А у меня переходящий долг годами, размером в две зарплаты, пятилетку уже так живу, то новый комп купить хочется, то планшет очередной, то айфон обновить – как без святого! Да ещё и квартплата копится тяжким бременем, будь она неладна, кто только её придумал!

Ну и пиво с друганами по-насосному: бочонками да кегами.

Вы не подумайте, что я в прошлой жизни был финансово провален, между прочим, и мне многие корефаны денег должны, только все они пока безработные. Пока… Полтора года в среднем на морду. Вот и интересно: зарплата вроде приличная, премию платят, хата есть. А чего я за столько лет не обустроился-то? Слушайте, граждане оболтусы, а как вообще у нас так весело жить получалось? Сам что-то не понимаю.

– Строительство, монтаж, электричество какое?

Я лишь горестно покачал головой. Отец громко матерился, когда нужно было на даче чего построить, соседа звал. Смеситель, пожалуй, перекину, только кому тут это умение может понадобиться, если ЦВС нет.

– Про сельское хозяйство не спрашиваю. Может, ты повар, Гунн?

Другой обл тут же бы купился, радостно вскричав: мол, вот он я, точно, могу готовить! Какой холостяк не умеет готовить!

Но у меня есть приятель один… был. Настоящий повар, матёрый, общепитовский, а не болтолог. Он говорил так:

– Повар – это не тот, кто умет вкусно накормить себя, любимого, и свою немногочисленную родню. Даже если он перед телекамерами на ток-шоу керамическими ножами машет. Это дело нехитрое, вся сложность падает на тех, кто потом будет посуду мыть и сводить с концами бюджет. Поваром считается только тот, кто в рамках жесточайшей раскладки хреновых, заметь, продуктов минимального ассортимента способен день за днём одинаково кормить целую ораву, причём так, что они удерживают пищу в желудках ещё сорок минут после выхода из точки общепита.

Втянувшись в социологическое исследование, Вера крикнула, чтобы принесли два стакана холодного компота, и мы совместными усилиями продолжили искать алмаз моего профессионализма.

– А с оружием как? На охоту ходил?

Я что, с Урала? Вот уж чего мне точно не надо. Ещё и дичь разделывать предложи! Кишки все эти, кровища… Зачем такой жёсткий реал, если есть компьютерные игры. А стволик – да, мечтал приобрести, чисто для сейфа. Помню, сядем в субботу с корешами вокруг столика, каталог цветной достанем…

– Рыбалка, лодки, моторы?

Молчание.

– Туризм категорийный?

Да не стоит, Вера, не стоит, право.

Если б хоть половина её страшных вопросов имела положительный ответ, я бы тут не парился, а, скорее всего, жил бы себе припеваючи в «Миллиарде». С женой-красавицей блондинистого вида да с детками-конфетками.

Потом перешли на увлечения попроще. Типа шахмат. Шахматы не проканали.

– Боевые единоборства?

Кто же ими не увлекался, каждый пацан пробовал, разница только в количестве посещённых занятий. У меня их было… да немало, если все собрать, штук десять, пожалуй. Бокс – одно. Фехтование – три. Кун-фу… тут побольше, раз пять сходил. Кёкусенкай – тоже один раз, они там сдурели, со всей силы лупят! Борьба вольная – только с балкона посмотрел и передумал.

– А вообще, чем увлекался?

– Ну, компьютером, консолями. Интернетом очень увлекался.

Вера скривилась.

– Не в этой жизни. Хотя… А чем конкретно? – Она попыталась зацепиться даже за это. – Надеюсь, ты не будешь сейчас перечислять тёте Вере все пройденные игрушки, тут таких спецов каждый первый.

– Дизайном всяческим, – неуверенно как-то пробормоталось. Не твёрдо.

Но ведь у меня на компе две папки всяких работ, перекидываемся с парнями! А ещё я демотиваторы умею делать.

– Если сейчас принесу бумагу и карандаш, лошадь сможешь нарисовать?

Какую ещё лошадь, она в уме?

– Это ещё зачем? Я ж в программах, эффекты там всякие, фильтры… – растерянно проблеял я и умолк.

– Ты Ильфа и Петрова читал? «Двенадцать стульев», помнишь, про «сеятеля»?

– Фильм смотрел, даже два. При чём тут это?

Вера сжала губы.

– Да при том, что любой дизайн с этого и начинается, Стёпа, с простой ручной графики, с умения рисовать простым же карандашом, а не с фотошопов-хренопов. А скачать с Интернета фотку и изуродовать её подсунутыми эффектами… Не говори никому больше, а то примут тебя на работу, да заставят вывеску нарисовать по заказу. А потом к шерифу, за враньё. И, бац! – в говновозы.

Помолчали немного.

– Мне, конечно, умственный труд предпочтительней был бы, – набравшись наглости, попросил я.

– Многие путают умственный труд с отсутствием физического. Ты пока что явно путаешь.

Так мы и перебирали биографию Степана Гунова, как дешёвые берёзовые чётки, в поисках хоть какого реального умения, способного пополнить мой кошелёк, пока я не вспомнил, что являюсь автором «Самиздата», держу раздел и даже пишу фантастический роман.

– А вот это нам может пригодиться, – задумчиво пробормотала хозяйка, размеренно хлопая изношенным тапком по полу.

Я насторожился. Неужели в Донецке найдётся работа для самодеятельного писателя фантастики без перспектив на издание? Это вряд ли, тут своего фантастичного – хоть задницей потребляй, да ещё и в самом жёстком реале. Какое-то время хозяйка размышляла, к топанью ногой добавив постукивание маленькими пальцами без ногтей и маникюра по стакану, потом решительно заявила:

– Значит, так, постоялец. Сегодня, где-то через час, ко мне за заказом придёт Арбуз, главный редактор попадонецкой газеты «Эхо Попадона», мы ему торт делаем на день рождения жены. Насколько я знаю, ему нужен журналист-корреспондент.

Вот это да!

Опустив голову вниз, я лихорадочно размышлял, уже понимая, что для меня это хороший вариант, может, даже очень хороший. Второй раз передо мной нежданно-негаданно оказались Рычаги Жизни. Их нужно вовремя дёрнуть, пока не испарились в тумане. Но ведь придётся куда-то ездить, не сидеть же в Донецке, высасывая новости из пальца, наверняка работа выездная.

– Серьёзная газета хоть? – непринуждённо поинтересовался я.

– Ну ты и нахал, братец кролик! – удивилась хозяйка. – Серьёзная газета, их всего две в Рассаднике, она на многие анклавы распространяется, фельдкурьеры развозят, вместе с почтой.

– А вторая где издаётся?

– В Метро, но там просто информационный листок.

– И сколько у него журналистов?

– Было трое, теперь два осталось, – госпожа Уизерли как-то взгрустнула. – А газета популярная, ходовая, её охотно покупают по всем анклавам. Еженедельник, но бывают и тематические спецвыпуски по случаю и поводу. У меня с ними контракт на рекламное обслуживание.

Вот тут моё настроение припало к земле.

– А что случилось с третьим? – Я осторожно попробовал приблизиться к реально страшному.

– Сожрали его, – буднично молвила Вера. – В Эльфятнике влип, во время очередной командировки, какая-то сущность напала, волколак или вурдулак, даже не знаю, в каком секторе это произошло.

Ну а кто сказал, что работа журналиста легка? Не только с «Лейкой» и блокнотом, иногда и с пулемётом нужно. И всё же. Думай, Стёпа, думай.

– И часто это происходит?

– Что, это? А-а… Да нет, Арбуз вообще Эльфятник не любит.

– А что так? – я несколько удивился. В моём понимании до сих пор сквозило, что это самый плюшевый мир, если в чащобу не лезть.

– Каша там изрядная, в сектор очень много новичков записывается, причём распределены они непропорционально. Расход облов большой, порядка как нигде мало… – видно было, что и ей эта тема не интересна. – Ты вот что, не подведи уважаемую женщину, покажи лучшие статьи. Я с редактором договорюсь, будет собеседование, так что не тупи и не ври. Арбуз мужик тёртый, он сам журналистом отработал, у мировых земных звёзд интервью брал, Пугачёву вживую видел, вот так… Знаешь, а ты погуляй сходи, мы пока без тебя поговорим.

Мне подумалось, что такой вариант может склеиться.

Дело в том, что на Рассаднике есть прописка и паспортная система, та самая личная карта, что в совокупности обеспечивает стабильность и устойчивость местных порядков.

Куда ты заявился Елисею Палычу перед стартом с Земли, там и пригодишься, там же и будешь жить, как бы прописан. Мигрировать можешь, болтаться-шататься тоже, но это не поощряется, да и выживать гораздо тяжелей, чем местным: ни дисконта тебе, ни совета, ни убежища толкового. А на приличную работу в чужом анклаве так вообще не устроишься! Бывают, конечно, случаи легального перехода по договорённости администраций или глав кластеров, но в целом главенствует политика взаимной корректности, переманивать кадры негоже.

Так что Арбузу, хочет он или нет, приходится довольствоваться местными кадрами.

А вдруг я тут стану звездой яркого слова? Жаль, нет у меня под рукой базы «Самиздата», сайт-то немаленький, пишущих много. Может, коллегу встречу?

В общем, на том и порешили.

Вера занялась своими административными делами, а я, с полчасика помаявшись от безделья, решил-таки навестить оружейную лавку. Конечно, лучше бы туда с хорошим консультантом наведаться, но альфовцы ещё не появлялись, да и не уверен я, что они с чего-то надумают первым делом навестить Стёпу-новичка, кто я им. Оболтус с кубиками.

Я же как-то не сообразил узнать у ребят о месте их дислокации в Донецке.

Ладно, пошли.

И почти сразу меня ограбили. Тупо и грубо.

Не успел выйти за ворота и свернуть к улице, как ко мне подскочил какой-то хмырь – на вид бич бичом, выцветшая штормовка вся в заплатках, неопределённого цвета штаны мешочками спереди и сзади, морда квёлая, сопливая.

– Слышь, друг, дай прикурить, – сипло попросил бичуган.

Сам я курю, но очень редко, в основном под пивко. Хотя какое уж тогда «редко», если под пивас. Стопик, стопик, неужели часто? Ничего, тут реже буду, пиво, как я успел узнать, стоит дорого. И курево – тоже.

Вытащив из кармана нарядной оранжевой с синим куртки прозрачную одноразовую зажигалку, я щедро протянул её просившему.

– Спасибо! – просипел бомжара и вдруг, развернувшись кругом, рванул с места и стремглав бросился наутёк, уже через несколько секунд заскочив через забор в какой-то проулок!

Ну, сука! И ведь мог догнать, если бы не случившийся столбняк!

Но я настолько опешил от такой наглости, что не сумел быстро среагировать, так и оставшись стоять возле бордюра, изумлённо глядя на расшатанный забор с дырой, в которую и юркнул ворюга. Да, тут надо держать ухо востро, на ходу лейбаки спорют. Конечно, Полкаш прав – за версту видно, что я новичок лоховатый. Одежда нужна, традиционная для этого мира. Куртку, что ли, снять? Так прохладненько что-то, в одной футболке будет не очень комфортно.

Как назло, тут же захотелось курить, до скрипа зубов и скручивания ушей, хотя с утра я не выдул ни одной, да и не хотелось что-то. Вот ведь странное свойство натуры человеческой: спёрли зажигалку – вспомнил о сигаретах.

Вот сволочь…

Дальше я шёл уже с должной осторожностью, крепко усвоив только что полученный урок – не щёлкай! Вообще ничем не щёлкай. Нихт клювен клац-клац.

Какова же тогда ситуация с преступностью на Диких Землях, если в самом центре благообразного городка на поверку творится такое безобразие? Куда только шериф смотрит?! Потом подумал, что если бы у меня был ствол, то я вполне мог бы продырявить наглецу задницу и без шерифа. Наверное, на то и ставка делается в области охраны местного правопорядка – следите за ним сами, граждане, а то вскоре из дома не выйдете без бронежилета.

Прошёл мимо сгоревшего остова «Москвича», машинально поздоровавшись с двумя спешащими девушками, с удовлетворением глянул на отскочившую в сторону собаку – аж взвизгнула, работает амулет! На центральной улице царила совсем другая атмосфера, как бы показушная. Редкие прохожие – брели. Они именно брели, старательно и привычно делая мрачноватые лица, как положено в постапокалиптическом городе. Позже я привык к этому, поняв, что ничего настоящего в этой позе нет, именно привычка быть в струе, образ, антураж. Кругом ведь выживание сплошное, чему радоваться. Чем больше человек играет в беду, тем более он безделен в работе. Как правило, это новички, ещё страдающие самовнушением. Ветеранам играть некогда, они пашут.

В лавке «Вундервафля» было пусто.

Двухэтажный домик сегодня казался более мрачным, чем вчера, когда мной овладела эйфория прибытия и торопливое желание как можно быстрей забиться в какой-нибудь тёплый уголок, где я смог бы всё основательно обдумать.

Под жестяным козырьком подъезда остановился, желая рассмотреть чудо-обрез подробней, но изнутри тут же крикнули:

– Чё встал, Гунн, проходи давай!

Надо же, меня уже знают и даже ждут.

Судя по не успевшим просохнуть полам, с утра я тут первый клиент.

Владельца лавки, брата Пьеро, звали Аризоной.

– Шерифа, шлёпая на работу, встретил, так что не удивляйся, он и рассказал о тебе. Ты первый, остальные вчерашние новички пока не проявлялись, а сегодня никого из новеньких не будет, суббота, на трассе выходной день, пузыри в ангаре, ха-ха! Так что пользуйся удобным моментом, выбирай спокойно, – сняв с головы выгоревшую на солнце кепку, дружелюбно предложил невысокий брюнет, постоянно роющийся в карманах сложного тактически-рыболовного жилета.

– А вчерашние новички когда подтянутся? Из опыта.

– Многие вообще не придут, – отрезал он. – Кого сожрали тут же, а кого-то и ограбили. Это тебе повезло сразу альфовцев встретить, хоть и упал далековато от города. Бывает так, что чечако и хлопнулся рядом, да тут из заброшенных домов местные бичи повыскакивают, и на него! На нормальных людей они не бросаются, а вот новенького окучить любят. Кто-то напился с горя и получил в морду, пока очухается…

Узенькие чёрные усы контрастно выделялись на вытянутом бледном лице. Аризона улыбнулся и повесил кепон на короткий витой рог, торчащий из прибитой к стене черепушки местного съедобного зверя. Логотип магазина на головном уборе самопальный, но стильный и сделан аккуратно.

– Спасибо, – отозвался я. – А что у вас тут из этого самого… Мне бы…

Я запнулся, запутался в мыслях и чувствах посреди пахнущего свежей смазкой стреляющего металла всех мастей, но спустя пять секунд всё же начал говорить, старательно обдумывая каждое слово, не за семечками ведь пришёл. Вообще первый раз в жизни общаюсь с оружейником, хотя иногда заваливал в «Кольчугу» на Варварке, так, чисто поглазеть, после азартного прохождения очередной игры. Но спрашивать как-то стеснялся.

– Слушаю, слушаю, – поощрил меня владелец лавки.

И я решился, тупо рассказал ему про себя достаточно полно и честно, коротко дал все расклады, благоразумно умалчивая о делах финансовых и Верином варианте трудоустройства. В общем, честно признался, что, нравится мне это или нет, но я простой лох педальный, «памагитя, чем можете, сами мы не местные».

– Хелпу прошу, короче!

– А вот это ты молодец, чувак. – Аризона, легко перегнувшись через узкий прилавок, одобрительно похлопал меня по плечу. – Выделяешься из массы, большинство начинает крутую легенду гнуть, рассказывать про интернетно-форумное, специалистами выставляться. Работу уже нашёл?

– Завис в поиске творческом, знаете ли, – прищурился я, несколько осмелев. – Окончательно пока не определился.

Оружейник понятливо кивнул.

– Тогда давай говорить только об очевидно насущном. Сейчас принесу кое-что. – Он вышел в подсобку, там что-то задвигалось, загремело.

– Тебе понравится! – глухо раздалось из маленькой двери после падения пары коробок.

Я тем временем осматривал стены тесного помещения, на которых висело…

Висело много.

Гладкоствольных ружей самых разных типов… – полторы стены занято. Плотненько увешано, от потолка с чёрными лагами и до самого пола, посетителю приходится нагибаться за прилавок, чтобы рассмотреть. В основном тут были банальные двухстволки. Увидел и обрезы в один, два и даже три ствола. Какие-то полуавтоматы – их всего два, и даже с огромным барабаном шняга висит, не раз такое в игрушках видел. Как называется-то? Чёрт, всё из головы выдуло, как на грех, а ведь помнил же! Я одно время любил их хапать. А двухстволки какие есть? «Иж» это или не «Иж»? Или это вовсе даже тульские? Нет, не смогу на взгляд определить.

– Гладкоствольных ружей у меня в ассортименте, если ты заметил, хватает, это самое распространённое в анклавах оружие. И самое доступное по цене, остальное гораздо дороже, – заметил Аризона, вернувшись в торговый зал со свёртком в руках. – В основном всё отечественное, импорта очень мало, хоть и встречается. В Рассаднике вообще почти всё отечественное, ещё столкнёшься, причём старое, новые образцы – это целый праздник потребителя, влёт уходят.

– А нарезные есть? – спросил я отважно.

– Ну а как же, вон висят родимые, – владелец пальцем указал на стену.

Я сразу узнал «Сайгу», видел и даже держал в руках, и, по-моему, «мосинку».

Болтовые винтовки висели в один ряд, одна над другой. Их было три штуки, с чёрными и коричневыми прикладами, одна даже с большим оптическим прицелом. Винтовки были мне совершенно не знакомы, а табличек с наименованиями и ценами, как назло, не было. С моей стороны, так это явное упущение, новички же сюда ходят – откуда им знать-то? Отчего не повесить? Блатыкайся на ганзах, ублатыкайся, оболтус ничего не запоминает, так, одни верхушки. Может, нужно в книгу жалоб чего вредного черкнуть? Не, лучше не стоит, не тот мир.

Пока я стоял и глазел на огнестрел, в магазин с деловым видом заскочил какой-то невысокий парень в коричневой кожанке с широкими металлическими нашлёпками тут и там, не размышляя и не рассусоливая, быстро купил три банки пороха и коробку капсюлей и так же быстро смылся.

Вот это видок!

Вот как надо покупать! Р-раз! И решил проблемы!

– По «саёжке» сразу вынужден тебя предупредить, она под натовский патрон. Это несколько неудобняк. Даже вообще неудобняк, такие патроны встречаются далеко не везде и очень не всегда. Редкость, но бестолковая, если своего канала пополнения нет. «Мосинка» годная, не расстрелянная, хоть и старенькая, даже со штыком, смотри – он снял с зажимов знаменитую винтовку, поставил её на приклад и приложил к дульному срезу вынутый из кармана длинный патрон. – Видишь, пуля не проваливается.

Я кивнул, наверное, это круто, что не проваливается. А что было бы, если бы провалилась?

– Болтовые на выбор. Предпочтения имеются?

Боже, как же неудобно я себя чувствую последние два часа!

Аризона заметил моё замешательство и всё понял правильно.

– Знаешь, Гунн, давай подождём-ка мы с винтовками и ружьями. Во всяком случае, пока ты не определился с родом занятий. Тем более что это очень дорогое оружие. Тебе оно не к спеху.

О! Так – самый разум!

Но один вопрос меня интересовал особо.

– А автоматы имеются в наличии?

– Ишь ты, шустрый какой! – удивился оружейник. – Сразу автоматы ему подавай! Нет автоматов, уже три месяца как нет… Автоматическое оружие – это страшный дефицит, а пулемёты вообще к продаже частным лицам запрещены, разве что если сам добудешь, тогда зарегистрируют.

– Как добудешь? – гениально спросил, не?

– С бессознательного тела, то есть с трупа.

«С чьего трупа», – я не спросил, хватило ума. Значит, Полкаш ППШ не покупал, а добыл вышеуказанным способом. Жуть.

– А пистолеты?

– Есть немножко, – довольно проворчал оружейник. – Кстати, это тоже дефицит и тоже дорого. Эх, нарезное всё в копеечку встаёт… Сегодня могу предложить ПМ, по блату. «Наганы» почти всегда в ассортименте, но состояние неважное, гарантий никаких. Три дня назад был «маузер» комиссарский, но их, увы, быстро разбирают. А вообще-то, короткоствол берут не так хорошо, как ружья, слабоваты они супротив монстрятины. Да и денег у людей мало.

– Тогда что посоветуете?

Он заговорщицки махнул рукой, приглашая меня подвинуться ближе к свёртку, что всё ещё лежал сбоку, на прилавке возле кассовой зоны.

– Позавчера поступил, очень редко такие красавцы бывают! – чуть ли не шёпотом сообщил Аризона. – Сразу предлагаю тебе, потому что машинка не из дешёвых, а у тебя, судя по всему, деньги пока не закончились, не успел ещё потратить. Да и шериф порасспросил альфовцев, так что всё нормально, Герцог говорит, что парень ты правильный, что-то нужное притащил… Всё, всё! Я без подробностей, кто бы мне их сказал, так что не подбирайся для прыжка…

В свёртке лежал здоровенный револьвер американисто-ковбоистого вида, очевидно старый, но явно очень мощный, и очень, знаете… солидный такой, на загляденье! Блестящий, полированный! Ручка красиво изогнута в стилистике конца XIX века, на предохранительной скобе снизу торчал дополнительный металлический стебелёк-отросток, изогнутый под форму пальца. Щёчки на рукояти светло-коричневые. Нарядная машинка.

– Это что такое за чудо?

– Именно что чудо! Револьвер системы Смита и Вессона, 4,2 линии, так называемый «русский», третья модель, офицерская, двойного действия, с самовзводом. Город Спрингфильд его родина, между прочим. Калибр.44-100 Russian. – Аризона вытащил из коробки и предъявил мне один увесистый патрончик, на свинцовой пуле которого имелись две глубокие параллельные канавки.

И начал рассказывать подробней.

Оказывается, в конце 1871 года в тогдашнюю САСШ приехал четвёртый сын Александра II великий князь Алексей, офицер ВМФ. В Небраске для него забацали охоту на бизонов, в которой участвовал легендарный охотник Уильям Коди, более известный, как Буффало Билл, какие-то американские генералы и вожди индейцев. Во время охоты активно использовался новый револьвер. Вот легенда и гласит, что именно высокие качества револьвера, показанные на той охоте, и стали причиной принятия его на вооружение. Что не совсем так, но звучит красиво. По поводу точности стрельбы из русского «Смит-Вессона» отмечали, что «дельный стрелок» может поразить из него на сто шагов человека, а с двухсот – лошадь.

– Этот калибр считали оптимальным, поскольку он даёт оптимальный баланс между хорошей кучностью и достаточной убойной силой. В России, кстати, данный револьвер охотно использовался частными лицами в качестве охотничьего, кабана машинка валит с семидесяти шагов, даже по неубойному месту. Короче, против наших зоновских монстров это самое то.

Ловко переломив ствол, Аризона быстро наполнил все шесть камор патронами из принесённой красненькой пачки, вскинул, прицелился в стену и изящным жестом подал мне рукоятью вперёд.

Я взял, подержал и тут же влюбился. Всё удобное, даже спица снизу пришлась впору. Тяжёлый, правда. Спросить? Спрошу.

– А заволжского крокодила остановит?

– Вот он-то как раз и остановит! Конечно, если ты в нужное место кроку всадишь, тут постоянная тренировка нужна, навык, – уверенно заявил весёлый Аризона. – А «наган» никак нет, да и с «маузером» большой вопрос, как бы его ни хвалили! Бери, Гунн, это ведь не просто редкость, их всего три штуки знаю по анклавам, с хозяином второго лично знаком, очень хвалит. Этот экземпляр третьему принадлежал, его любовница в Метро отравила. Грибами.

И как после такой рекламы и легендарики мне было не купить это чудо!

Дороговато, если скупердяйски подумать, но зато убойность зверская. А меня сейчас, знаете ли, этот фактор очень, очень интересует…

– Беру. А второго такого же нет?

– О-па! Чечако сбрасывает кожу! – в очередной раз он хлопнул себя по карманам так, что там что-то хрустнуло. – Второго нет, но мыслишь ты в правильном направлении, с подобной сладкой парочкой даже псевдоплоть загасить можно, мамой клянусь. Ну, если повезёт.

Во дворе магазина мы вместе с Аризоной немного постреляли по мишени – один барабан я высадил за счёт заведения и ещё пачку сжёг на свои кровные. Заодно взял пару полезных уроков.

– Кобура в комплекте, вполне удобная, переработанная по замечаниям офицерского состава русской армии.

Красивая кобура. Как сказал Аризона, в природе был ещё и вариант с пристегивающейся деревянной кобурой, но сам он такие не видел.

– Я бы на твоём месте взял патронов побольше. Не ровён час, кто скупит, останешься без боеприпаса, когда ещё такие закажу.

Так и поступил, забрав все триста штук.

Итого вместе с револьвером и снастями для чистки я отслюнил триста гульденов со скидкой после проверки карты. Как такой ствол купить на жалкие подъёмные, выдаваемые прижимистым Департаментом? Никак, только дешёвый обрезик, и то, если по первому времени жить впроголодь.

– Ножик имеешь?

– Есть, «Викторинокс» офицерский, – гордо заявил я.

– «Викс» – это хорошо, – неопределённо пробурчал оружейник, из чего я так и не смог понять, хорошо ли, или он меня жалеет. – Но лучше бы, кроме него, и побольше размерчик с собой носить. Меня лично ножик с клинком меньше пятнадцати сантиметров вообще не интересует.

– Готов прислушаться к мнению специалиста! – быстро отрапортовал я и, как сразу выяснилось, правильно сделал. Аризона вскинул чёрные мексиканские брови, одобрительно шевельнул усиками.

– Быстро учишься, пожалуй, выживешь, вот что я тебе скажу, парень, – бросил он, протягивая мне ножик с чёрной рукоятью и чуть изогнутым клинком. – Это фирма «Колд Стил», модель «Аутдорсмен», то, что тебе надо для полного счастья. Без изысков, зато неубиваемый – сталь 4116 Krupp, девайс прочный, ручка из кратона, не рассыплется в любой среде. Ножны нейлоновые. И недорогой.

Потратив ещё двадцать гульденов (фигассе, недорогой!), я, тепло попрощавшись с Аризоной до следующего визита в лавку, во время которого нам предстоит разбираться уже с гладкоствольным ружьём, вышел из «Вундервафли» – неплохо вооружённый и вообще гордый собой.

Народу на улице было мало.

Оглянулся в поисках пройдохи с моей зажигалкой – нет его, заразы. Жаль, я бы тебе в лоб влепил чего полезного – раздухарился!

Ладно, кабан, не в лесу живём, встретишься ты мне в переулке. Вместе с непривычной для самосознания боевой злостью я опять ощутил нестерпимое желание покурить.

Что делать, придётся идти в продуктовый.

* * *

– Итак, я беру в штат тебя корреспондентом, звание журналиста ещё заслужить надо, – окончательно решил Арбуз, поглядывая на часы и на коробку с тортом. – Завтра к девяти приходи в офис, выспавшийся, чистый и трезвый. Одеждой особо не занимайся, кое-что тебе дадим да и подскажем, что ещё надо купить. Жилетку на мне видишь?

Понимаю, почему он Арбуз.

Круглый, но звонкий, что ли, динамичный, энергичный, словно вот-вот лопнет!

Жилетка на главном редакторе уважаемой газеты действительно примечательная. Карманов – штук тридцать, а на спине так просто огромный, целая ниша, а не карман: туда вставляется прямоугольник «пенки» и тонкая бронепластина. И в остальные можно их впихнуть, просто прелесть. Если они есть, конечно. Надо будет узнать, где приобрести. Карман для объективов, под записную, патронташи под карандаши…

– Тут под банку консервов, плоскую, конечно, здесь под курево, вот индпакеты, аптечка, жгут… Крепление под нож и рацию. Вот только саму рацию поди найди, проще пулемёт добыть.

Добротная вещь, солидная.

– А с этой что делать?

– Куртку оставь, не вздумай продавать! Хорошая куртка, яркая, представительская. Не всё же время в жилетке-бронике ходить, мы солидные люди, уважаемое издание… Я тебе, Гунн, специальную неоновую нашивку дам на неё, с надписью.

– Что за надпись, можно поинтересоваться?

– Полезная надпись, большая и жирная: «Не стреляйте, я ЖУРНАЛИСТ!» И футболку с таким же обращением, пригодится. Ну, это детали… В общем, завтра познакомишься с коллегами, пройдёшь все инструктажи, скоростное спецобучение, профориентацию, вникнешь в сводки и начнёшь собираться в свою первую командировку.

– Не в Эльфятник?

Арбуз скривился:

– Что сделали с фэнтези, сволочи… Чё, не понял?

Я действительно не понял.

– Сказали уже? Поди Верка проболталась. Народ в эльфятину-гоблинятину прёт, как дурной, а потом пачками мрут. Самая тяжёлая обстановка в Т-секторе. Толкиенском… А кто всему виной, скажи, а? Валяй, давай, как писатель самиздатовский!

У него, кстати, весь «Самиздат» есть в офлайне, на ноутбуке хранит. Представляете? Готовился человек, заранее знал, что газету в Рассаднике будет делать, вот это, я понимаю, подход! Нет, определённо в Департаменте-11 что-то косячат, уж Арбуз точно должен был на Земле остаться, он и там нужен. Хреновенький «Миллиард» у них так получится, что-то упускают в расчётах.

– Молчишь? А я скажу: сам Толкиен.

Я обалдел. Это ж Святыня!

– Удивляешься. А ты слышал про такого писателя, Чайна Мьевиля?

Вранливо кивнув, я опять подумал о том же – господи, до чего неудобно я себя чувствую в последние два часа. Нет, уже можно сказать про четыре.

– О! Это великий автор, тот, кто спасает приключенческую фэнтези от безграничной скуки полчищ клонов Толкиена.

Подглядывая в ноутбук, Арбуз продолжил:

– Ага… Вот. Он сказал так: «Толкиен – это жировик на заднице фэнтези-литературы. Его творчество тяжеловесно и заразно – вы не можете его игнорировать и даже не пытайтесь это сделать. Всё, что вы можете, – это осознанно выдавить фурункул. У него масса того, что можно не любить, – его помпезность, его мальчик, который победил в войне, его зашоренность, его реакционная любовь к иерархичности в обществе, его вера в абсолютную мораль, его политические сложности. Клише Толкиена – эльфы, гномы, кольца власти – распространились подобно вирусу. Он писал, что назначение фэнтези «утешение», а это привело к мнению, что фэнтези-авторы должны баловать своих читателей».

Я тупо молчал. В голове не укладывалось – как можно безапелляционно гнобить Светило Всей Фэнтези?!

– Только у нас ведь Мьевиля не читают. Вот и лезут на радостях в толкиеноподобный сектор – дорвались до бесплатного! Нет бы в наш, отечественный, привычный с бабушкиных сказок… Как на убой лезут, даже продуктов на всех не хватает, постоянно идёт новая заявка в Усть-Попадонск на рыбу… А раз много народа, значит, много и монстрятины. Смотрящие их вкидывают пропорционально, не учитывая, какой процент потенциальных бойцов летит в пузырях, сразу на всех заказывают. Понял теперь, почему я Эльфятник не люблю? Короче, ты для начала в соседскую Зону пойдёшь.

– К сталкерам, – уточнил я.

– К ним, чертякам озорным! Задание, Стёпа, несколько сложное, но интересное, там забавные дела творятся в последнее время, нужно провести необычное журналистское расследование, материальчик собрать. Понял?

– Понял, товарищ главред.

– Михаилом Семёновичем меня зови, если Арбуз пугает. Смотрю, револьвер у тебя серьёзный, внушительный – это правильно. Ладно, идти надо, праздник у жены. – Он ухватил перевязанную ленточкой коробку и встал из-за стола. – Давай пока.

И ушёл.

А я остался. Оглянулся, заметив одобрительный взгляд притихшей Веры, неловко улыбнулся, кивнул в ответ и побрёл на двор, доставая из кармана новую зажигалку. Первая сигарета.

Интересно, что на всё это Герцог скажет? Почему-то важно стало.

Глава 4
Зона и её пленники. Работа спецназ-журналиста в реальности Рассадника

Как же повезло тебе, Стёпа, попал в крутую фирму!

Это действительно уникальный случай, Большой Шанс.

После того как я получил последние инструкции, касающиеся поведения в Зоне, Михаил Семёнович безмятежно произнёс:

– Держи ключи от редакционной ласточки, зверь, а не машина. Смотри только, чтобы ни царапины в гараж не привёз! Неделю назад как восстановили! И это, права покажи-ка, любезный.

Я растерялся не на шутку.

Права-то есть… только лучше бы их не было вовсе. Паническая атака буквально сковала мои несчастные члены. Но страх пешего перехода в сорок пять кэмэ по безлюдным дорогам Рассадника был гораздо сильней. А я-то сперва вообще думал, что придётся на своих двоих мотылять, бабкины молитвы вспоминал! Сами понимаете, после такого варианта перемещения в пространстве я не мог заявить главреду, что, видите ли, боюсь ездить на автомобилях. «В чём дело, дуй пешком! – тут же обрадовался бы Арбуз. – Машинка целее будет! Зи-ина, зая! Подай срочно заявку в кадры, прямо на завтра давай, нам скоро опять корреспондент потребуется!»

Царапины… Шутит он, что ли?

Редакционным транспортом служила некогда блестящая «шестёрка» цвета «стратосфера», в давние времена самая круть и прыть. Карбюраторная, резвая, готовая и к отдыху, и к бою отечественная автоштучка. На бортах красовались гордые белые надписи «ПРЕССА», не могу пока сказать с уверенностью – является ли это охранной грамотой или мишенью.

Царапин на машине было. Да не просто было – всё мятое, гнуто-выпрямленное, где профессионально, где на коленке, машина явно побывала в горячих точках. Про какие ремонты он мне говорил?

– Я лучше сфотографирую, во избежание недоразумений.

– Да ладно тебе, ты же её не в Таиланде на прокат берёшь… Новых постарайся не добавлять, и то хорошо. А ходовая действительно отличная, всё перебрано, усилено! Жёсткая машинка, без хлябей и скрипов, надёжная.

– Вообще-то я думал, что у таких авто на стёклах решётки должны быть по кругу, – промямил я, обходя ласточку с кормы.

Главред пнул колесо и ухмыльнулся.

– Чтобы любой придорожной твари было удобней когтями вцепляться? Бронеплёнкой стекла оклеили, и хватит с неё, из «шохи» танк не сделаешь. Смотри, в заднее стекло две бойницы врезаны, это иногда бывает полезно! Чего тебе не хватает? Подлифтована, резина зубастая. Не подведёт верный мул, вынесет из огня! И это, сцепление не дёргай, дверями не хлопай.

Вот уж точно, нужда заставит… – к моменту выезда на второй передаче из города я почти поверил в высокую степень вероятности добраться до места назначения без падений в кювет и последующего гильотирования главредом. Вот как надо молодых водителей учить! Напугай их перспективой пешеходной прогулки среди мест обиталищ смертоносных монстров – через неделю станут звёздами «Топ-гира».

Остановившись возле заколоченного ларька «Роспечати», скучающего как раз на границе уложенной брусчатки, я постарался успокоиться. Что-то слишком быстро еду, нет? Может, и не быстро, да только потряхивает что-то. Выпив от волнения почти полную бутыль воды, я подумал, что от уже пережитого не усну дня два, а что же дальше будет! Адреналин качающимся уровнем плескался перед глазами, мне почти сразу опять захотелось пить. Нет, так дело не пойдёт!

Я вышел из кабины, бодро поприседал, размял суставы, после чего решил разложить снаряжение, а то покидал в салон как попало, торопился очень… Подумав, снял куртку с приваренным утюгом призывом не стрелять в журналюг. Потом вытащил из наспинного клапана титановую пластину – это же невозможное дело, так ездить! Передвинул ещё дальше набок большую кобуру с револьвером и стал думать, что делать со вторым стволом, до поры лежащим на заднем сиденье. Необычный ствол.

Прочитав записку от Арбуза, которую я протянул оружейнику первым делом, Аризона недовольно скривился, по-старчески тяжело вздохнул и проворчал:

– Я бы, конечно, переиграл, спорно это, очень спорно, недальновидный подход… Но поперёк Михал Семёныча не пойду, ему видней. Стой тихо, жди здесь.

Вскоре он вылез из подсобки и положил на стол два обреза.

– Гляди глазами. Это фирменный двуствольный хаудах Hudson. «Безумного Макса» смотрел? Ну, три серии… Вот оттуда, прикинь! Сам Мел Гибсон такой юзал! Двенадцатый разрушительный калибр, сразу советую брать картечь-восьмёрку, пуль, пожалуй, вообще не надо, не пулевой это девайс… Хотя пару «бреннеке» можно, если какой монстр в тёмном углу зажмёт. В пристёжке идёт кожаный чехол и сбруя, крути её, как хочешь, крепи, где хочешь, хоть за спиной, как в кино. Ну-ка, парень, примерь обновочку!

Накинул. За спиной таскать неудобно, как-то долговязо получается, коряво, и даже киношное сходство не прельщает. Наверное, у меня руки не того строения и пропорций, сустав хрустит, а ружжо не вынается.

– Да уж… Не Мел Гибсон ты, hombre, может, позже и станешь им, этак через годик, тут выжившие быстро в гибсонов формуются. Тогда давай под мышку, что ли… А если идти долго и тихо, наискось подвесишь, по-кавалерийски. Во, гораздо лучше! Теперь предъявляем следующий. Хаудах, конечно, короче, но я бы предпочёл классический двуствольный шотган Winchester Widowmaker, вот такой. Узнаёшь?

– Так это же из Fallout штукенция!

– Оттуда, – сухо сказал Аризона. – Подержи лапочку.

Подержал. Не, потяжелей этот ствол будет, длинней, и вообще… – хаудах гибсоновский такая игрушечка! Красивенький, дерево багровенькое, кровавенькое! Не хочу «винчестер», гибсоновское хочу!

– Как знаешь, корреспондент. Ствол приличный, достаточно убойный на ближней дистанции. Патронов сразу бери две пачки минимум. Впрочем, как я понял, Арбуз тебе вообще палить не велел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.