Евгений Ренкас
Ноунейм

© Евгений Ренкас, 2021

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2021

* * *

I

Армейская казарма, монастырская келья и тюремная камера – это три места, дающие фору любому сценаристу и писателю в плане создания историй, пропитанных максимальной жизненной иронией во всех её проявлениях. Иной автор в поисках сюжетов успевает обрасти щетиной, а то и бородой, заседая месяцами в архивах с подборками пожелтевших газет или занырнув в интернетный компост, где одним глазом мониторит ленты сохраненных новостей, одновременно просматривая другим сотни роликов на ютубе.

Но какие творческие откровения можно почерпнуть, перебирая сжатые репортерские сводки? Полное собрание сочинений с кратким описанием мотиваций человеческих поступков издали ещё наши предки, развлекаясь наскальной живописью. Какой Музе придет в голову идея запрятать источник вдохновения в скучных видеоматериалах и статьях современных блогеров? Кто из дочерей Зевса решится без его ведома оставить живительные ростки креатива в кадрах либо строчках произведений «Неизвестные факты скрытой жизни преступных королей села Кошки» или «Мальчик, выбравший борьбу, положил на лопатки Кремль»?

Достижения науки и техники заставили часть гуманитариев-созидателей недооценивать роль незатейливой социальной коммуникации в своей работе. Хотя тот же неприметный сосед по лестничной площадке в ходе ежедневного приветственного общения способен накидать таких забористых сюжетных завязок, что чуткому творцу остается лишь развить услышанное и облечь в красочно оформленное повествование. А читателю или зрителю получившегося шедевра приходится запасаться бумажными салфетками, чтобы, утирая восторженный пот, не испортить свежие скатерти и занавески.

Сколько противоречий, межличностных и внутренних, происходит с людьми в рамках закрытых сообществ, ограничивающих свободу личного выбора и действий. Конфликты наслаиваются, образуют причудливые связи, ложась в основу историй с непредсказуемым финалом.

Сидя за столом в комнате для допросов, один из героев такой истории занимался тем, что каждый из нас делает довольно часто – размышлял о судьбе. Три дня назад он был поставлен перед выбором. А шла ли речь о вариантах ответа, если условия, навязанные человеку судьбой через события и обстоятельства, не допускали альтернатив. И все же он предпочел взять предложенный тайм-аут и провести ещё трое суток в аккуратно-мрачном помещении с негаснущим давящим светом.

Сейчас человеку предстояло придать своему окончательному решению свойство необратимости, которое обретают слова, произнесенные вслух в подобной ситуации.

Тюрьмы, монастыри и даже армия придуманы для укрощения людских желаний и помыслов. Но царица страстей Игра из века в век заставляет королей, полководцев и простых смертных преклонить колено.

Пряча под манящими взмахами золотого веера пугающую внешность и отросшие за тысячелетия диктаторские усы, она мгновенно подчиняет присягнувшего ей на верность.

Проводя время в казино, не избежал данной участи и я. Почти все моменты фатальных проигрышей и внезапных выигрышей уже давно стерлись из памяти. Воспоминания сохранили самое главное – яркие образы окружавших меня вынужденных актёров, подобранных волею случая для постановки жизненных пьес с поразительными сюжетами.

Действующих лиц было множество: коммерсанты разной степени успешности, деятели искусства, политики, уголовники, спортсмены, студенты, преподаватели высшей математики, карточные шулера…

Но самыми интересными типажами стали те, кто избрал «профессией» игру с другими людьми.

Ради встречи с таким профессионалом я и направлялся осенним дождливым вечером в казино. Законы Российской Федерации тогда ещё не ограничивали желание граждан предаваться азарту в любом населенном пункте, где игорные заведения и специализированные карточные клубы создавались силами класса буржуазии, успевшего окрепнуть за семнадцать лет после развала Советского Союза.

Паркуя машину, я заметил двух «игровых», беседующих на крыльце трехэтажного здания, а покинув салон автомобиля, услышал обрывки оживленного разговора, позволявшие понять предмет дискуссии, которая всё больше разгоралась по мере моего приближения к её участникам.

Один из них, по прозвищу Барин, являл собой нетипичный образец давно проигравшегося завсегдатая казино. Прозвища и клички в игровой среде – обычное дело.

Но жизнь и характер Анатолия Николаевича служили примером того, как единственное правильно подобранное слово способно отразить всю суть индивида. Внутренний стержень, служивший основой былого могущества и богатства этой сильной личности, никуда не исчез.

Оппонентом Барина выступал Гриша – молодой человек, не осознающий пока степень обреченности собственного положения. И основной его проблемой мне виделся не безнадежный спор с харизматичным пятидесятилетним ветераном игровых залов – дела обстояли значительно хуже.

Стремительное погружение Григория в пучины азарта спровоцировала роковая случайность. Районный отдел милиции, где он нёс службу, соседствовал непосредственно с казино. Атмосфера игорного дома резко контрастировала с выматывающей рутиной, занимавшей большую часть жизни молодого следователя. Работник правоохранительной системы отдался игре с тем же рвением, с каким когда-то приступал к первым порученным ему делам. Небольшая зарплата послужила отягчающим обстоятельством, будоражащим сознание милиционера.

Теперь игроман при погонах постоянно озадачивался поиском сокровенных знаний, толкающих своего обладателя по изумрудным рельсам в красивую жизнь за счет кассы казино. Периодически меня мучил чисто житейский вопрос: почему для реализации столь бесперспективного плана Гриня выбрал в наставники именно Толяна? Человек, давно проигравший немалое состояние за карточным столом и рулеткой, вряд ли обладает секретами «вечного» выигрыша у хозяев перечисленного оборудования. Суть работы следователя – разбираться в людях, последствиях и причинах их поступков, но неконтролируемая страсть к игре и быстрой наживе отодвинула профессиональные навыки сотрудника милиции на второй план.

Побуждающие мотивы наблюдаемого мной партнерства лежали в области человеческой самонадеянности и залихватской глупости. Младший соучастник, ошибочно призвав на помощь науку, занялся изучением не предусмотренных в ней методов, позволяющих бесперебойно обыгрывать игорные заведения. Такие шарлатанские, с налетом ложной научности схемы игроки называют «системами».

Пытаясь почерпнуть необходимую информацию в интернете, Гриша и в служебное время изучал массу статей с подробными описаниями различных «систем». Но практически каждый подобный фельетон заканчивался неутешительным выводом – реальных путей к крупному заработку на играх против казино ровно два: открытие своего собственного или же ограбление чужого.

Отбросив уныние, Григорий снова приносил старшему партнеру несвежую порцию деликатесов для ума в виде отрытых на мусорных сайтах бракованных заготовок для ключей от казиношных закромов. И присовокуплял к найденному барахлу лоскуты любительских дорожных атласов с несуществующими скоростными трассами и непроложенными железнодорожными путями к финансовому благополучию.

Управление подготовкой локомотива и товарных вагонов к следованию за выигранными деньгами переходило Барину, отвечавшему за мудрость и компетентность. Внимательно выслушивая компаньона, он заранее оценивал предлагаемый маршрут до станции срочного и стабильного обогащения как совершенно нежизнеспособный. О чем незамедлительно и сообщал молодому теоретику. Затем Анатолий Николаевич произносил неизменную фразу: «Но попробовать надо!»

Всего три слова дарили Грише иллюзию, будто бы его играющий тренер, основываясь на своём гигантском ненужном опыте, интуитивно чувствует рациональное зерно в обсуждаемых «системах». Апофеозом совещаний и приготовлений являлся их совместный визит в казино, результат которого довольно точно мной прогнозировался.

Вот и сейчас, стоя под дождем, два машиниста денежного поезда, регулярно прибывающего на погрузку не в тот пункт назначения, эмоционально выясняли причины фиаско, постигшего эту пару при новой попытке сорвать куш.

– Я же тебя предупреждал, – с неуместно торжествующими интонациями отчитывал спутника Барин.

– Циклы подвели, – Григорий пытался придать наукообразности оправданиям.

Моё сближение с готовой композицией для скульптуры «Сократ и нерадивый ученик» дополнил вежливый вопрос-приветствие:

– Проиграли?

– Проиграли! – назидательно-неумолимым, но веселым тоном подвел итог очередным похождениям заматеревший от неудач философ.

– Но играли правильно! – уверенно дополнил Гриша ответ «старшего», укрепляя себя для дальнейшей борьбы с логикой и здравым смыслом.

Миновав неунывающий тандем, я зашел в казино.

За дверями, у рецепции, меня встречала хостес Маша – привлекательная девушка, а заодно и жертва настойчивых ухаживаний Григория. Безнадежность любых начинаний превратилась в движущую силу целого периода в жизни молодого человека. Его околонаучные потуги обойти правила математики, всегда работающие в пользу казино, делали Марию частым свидетелем поражений чрезмерно азартирующего следователя.

Неглупой, целеустремленной барышне, ведомой головой, а не сердцем, был симпатичен неугомонный ухажер. Но приобретенная квалификация, позволявшая определять тип того или иного гостя игорного заведения, убеждала её, что даже разовый союз с Гришей ничего, кроме разочарования, принести не сможет. Нынешний Машин воздыхатель почти прошел гибельный путь от «посетителя» казино к его «обитателю».

Все игры против казино «минусовые на дистанции»: проще говоря, чем дольше и чаще вы в них играете, тем больше проигрываете – аксиома, известная всякому постоянному клиенту и работнику предприятий игровой индустрии. Смышленый примат, контролирующий страсть к игре, видит казино местом отдыха и развлечения.

Неразрешимое противоречие возникает в том случае, когда люди не могут обуздать желание участвовать в «минусовых играх». Они ежедневно посещают казино, сбиваются в табуны, рысачат между карточными столами, рулеткой и игровыми аппаратами, нанося косвенный ущерб заведениям, затирая до дыр узорчатый ковролин. Сколь угодно развитая интуиция и любые достижения точных наук не помогают загнанным горемыкам оформить линии, прочерченные их тщетными метаниями, в сложный чертеж чудодейственного механизма, изменяющего предопределенный теорией вероятностей результат. Несмотря на все старания «скакуны фортуны» лишь ускоряются в беспощадном «на дистанции» забеге.

Мало у кого получается не утонуть в образовавшемся бермудском треугольнике, где бесследно исчезают деньги, а главное – время, друзья и отношения с близкими.

Сознание окончательно запутавшегося игрока навсегда деформируется, не выдерживая почти непрерывного несоответствия прилагаемых усилий и результатов, и он обращается в обитателя казино, проводя там сутки напролёт.

Мария не хотела быть «проигранной» подобным образом, словно гусарская невеста. Иногда она пробовала завести «серьезный» разговор с Гришей. Но Машины намеки про незавидную участь, ожидающую статного, по-хорошему амбициозного парня, разбивались о стену, построенную из его снисходительности к объекту влюбленности, чувства юмора и веры в собственную исключительность.

Хостес, прислонившись к рамке металлоискателя, с улыбкой наблюдала за поклонником через дверное стекло. Легкий трагизм её внутреннего конфликта, знакомого каждой женщине, я выразил пословицей.

– Кто глянется, к тому и душа тянется.

– Откуда вы все эти поговорки знаете? – потупив взор и продолжая недежурно улыбаться, девушка оценила мудрость устного народного творчества.

– Будь хоть дураком, да болтай языком! – поддержала степень фольклорного накала моя следующая реплика.

– Не забудьте посмотреть в камеру.

– Ради тебя – всё, что угодно, – ответил я, давая возможность маленькому объективу зафиксировать своё лицо.

Неформальности нашему общению добавлял «чай». Персонал казино трудится посменно. Поэтому после посещения я не забывал оставлять на стойке у входа пару недорогих игровых фишек для Маши или её коллег.

– Вы сегодня на какой этаж? – поинтересовалась Мария.

– А Француз сейчас на котором?

– Алексей Иванович на втором, – сообщила хостес, попирая внутренний регламент игорных заведений, не разрешающий работникам разглашать любые сведения о посетителях.

– Тогда сразу на второй.

У большого входа в игровые залы первого этажа, в незначительном отдалении от рамки металлоискателя, стоял начальник охраны – Доктор. Свою нехитрую кличку он получил ещё в бытность сержантом советской армии, где начинал проходить службу на должности санитарного инструктора.

Доктору не нравились домогательства завсегдатая казино до одной из сотрудниц. Руководитель службы безопасности благопристойного вертепа, претендующего на звание образцового в городе-миллионнике, был ожидаемо грамотным специалистом. Мария же – опытной хостес, а следовательно, важным инструментом в работе Доктора.

Все конфликты на территории вверенного ему объекта начальник охраны предпочитал заканчивать до их возникновения, почему и старался самостоятельно оценивать состояние заходящих в казино. Никто не мог избежать вежливого «отказа во входе». Когда Доктор занимался другими делами, с вышеперечисленными функциями управлялась Маша. Если нежеланный гость проявлял настойчивость, то подспорье она находила в лице охранников дежурной смены.

Старый профессионал не хотел становиться причиной увольнения личной помощницы. Хостес пока не нарушала запрет на близкие личные отношения с клиентами заведения.

Пожав руку Доктора, я отправился на второй этаж, где в залах для игры по большим ставкам находился нужный мне человек. Даровитые граждане, гораздые позволить себе дорогостоящие увлечения, частенько предпочитают не афишировать присутствие в стенах казино. Такому капризу способствовала отдельная лестница с ведущим к ней изолированным коридором, протянувшимся налево от входной зоны. Основная же масса публики после прохождения регистрации у Марии или её сменщиц двигалась направо, заполняя первый этаж.

Наконец-то, добравшись до места встречи с Алексеем Ивановичем, я не получил внятный ответ на вопрос: чего же он забыл на втором этаже. Легкое удивление, сопровождавшее меня с порога вместилища азарта, имело объективные мотивы.

Профессиональный игрок не будет «от балды» тратить ресурсы на минусовые «покатухи» против казино, тем паче по крупным ставкам. Его основная работа – выигрывать деньги у других людей, а не раскидывать жетоны и фишки дорогостоящего номинала вокруг бездушной рулетки или перед пластиковым «башмаком», откуда крупье отрешенно достает карты.

Француз – уникальный представитель своей «профессии». Он совмещал лучшие качества и умения, необходимые человеку, чтобы регулярно зарабатывать игрой против оппонентов на карточных и биллиардных столах. Для понимания степени его уникальности попытайтесь представить профессионального спортсмена, годами показывающего одинаково отличные результаты на футбольном поле и хоккейной площадке.

В данный момент, сидя на высоком стуле спиной к бару, труженик зеленого сукна декламировал официантке Софье стихотворение Есенина «Письмо к женщине». Соня хлопала глазами и всё плотнее прижимала к груди поднос. Судя по диспозиции, она только что поднесла Лёхе наполненный коньячный бокал. Длань поклонника русской поэзии, удерживающая изящный сосуд, совершала гипнотические движения в пространстве, придавая произносимым строкам ещё большую чарующую силу.

Моё вторжение совпало с отрывком про «русский кабак», куда автор лирического шедевра «спускался, чтобы сгубить себя в угаре пьяном». Сонечка уже прониклась чувством невыносимой жалости к восседавшему перед ней благополучному мужчине, умело использующему чужой литературный дар. Я прервал бессмысленный акт творческого обольщения:

– Француз, ну ты же сорокалетний дядя, ну что это такое, не стыдно?

– Сорок мне только через два дня.

– Софья, гоните от себя прочь этого похотливого дедушку, – последовал мой бесполезный совет.

– Алексей всегда весь такой аристократичный, – выразила восхищение слушательница, околдованная коротким поэтическим этюдом.

– Алексей сейчас и на Лёшку-то с трудом дотягивает.

Цели соблазнить юную официантку слегка подвыпивший чтец-декламатор не имел. Застигнутая мной сцена обнажала профессиональную деформацию, произошедшую с ним за время игры на деньги. Умение расположить к себе соперников, понравиться им – неотъемлемый компонент, обеспечивающий саму возможность зарабатывать игрой.

У Алёши этот приобретенный навык давно перерос в неосознанную постоянную потребность, из-за чего он обладал повадками и чертами приятного в своих внешних проявлениях человека, буквально притягивающего окружающих, особенно представительниц прекрасного пола. Но если вдруг и решал сойтись с дамой, овладевшей его мыслями и сердцем, то скоропостижно уставал от первых признаков быта, неизбежно появляющихся, когда первая страсть между двумя людьми ослабевает.

С Французом я познакомился ещё в годы моего студенчества. Будучи старше, он уже очень сильно играл на биллиарде и только начинал осваивать карты. За наше более чем десятилетнее знакомство поведение и особенности характера Алексея однозначно подтвердили меткость полученного им от «игровых» прозвища. Но и кличка как будто влияла на формирование личности своего обладателя.

– Лёх, ты чё, порезвиться заскочил? Устал наволочки набивать охапками мятых купюр? Решил чутка скинуть денежный балласт?

– Давай лучше накатим, старость не за горами. Пора задуматься о бренности земного существования.

Происходившее на втором этаже казино прояснилось: с товарищем приключился «запой», и не столь важно, что послужило поводом к разгульному событию.

Алкоголь – частый спутник игры в карты и на биллиарде, но сильно пьяным Алёшу я не видел ни разу.

Выпивал он крайне мало и редко, а дабы поддержать желание соседей по столу принять горячительные напитки, ограничивался рюмкой коньяка.

«Запои» Француза отличались от стандартов, устаканенных человечеством за столетия, нетривиальной фееричностью. Раз в полгода или реже тот срывался по-другому и тратил много больше, чем цена умеренного количества спиртного, употребляемого в процессе действа. Причиной для «загулов» становилась всё та же профессиональная деформация, но присущая именно успешным игрокам.

Однажды человеку, получающему за свой изматывающий и нервный труд значительную в финансовом выражении оплату, обязательно ударяет в голову губительная мысль. Он начинает думать, что «решил игру» и теперь ему доступны все её секреты. Неглупый «игровой» моментально гонит от себя коварное заблуждение – кроме краха, оно ни к чему не приводит, а расслабляться нельзя. Приходится денно и нощно оттачивать технические навыки, изучать массу сугубо научной информации.

Профессиональный рост картёжника, как и в спорте, напрямую зависит от качества и количества прикладываемых усилий. В этой специфической сфере нельзя занять «теплое место» по знакомству или используя родственные связи. Даже работа шулера требует непрекращающихся «тренировок», отменного знания психологии, создания новых методов «пихнуть», то есть обмануть, оппонентов. Что уж говорить про специалиста, выбравшего честную игру, при которой способность распознать «пиханину» в отношении себя – всего-навсего одно из слагаемых успеха.

Размышления о «решенной игре» переселились в подсознание Француза, тем не менее никогда не терявшего стремления совершенствоваться и оставаться на вершинах игровой профессии. Но люди вынуждены сталкиваться с последствиями необратимых событий, и, если Алёша подсознательно не хотел мириться с неизбежными, неконтролируемая часть «внутреннего я» подталкивала его к отмщению злодейке-судьбе на своём поле.

И все же сразиться с судьбой на биллиарде игрок не мог, а вот в карты – вполне. Поддаваясь на провокации, он нисходил до восприятия разовых побед в «минусовой на дистанции», игре против казино как к своему шансу надавать по щам неумолимому року. Деньги теряли реальную ценность и преврат ались в средство для обмена на попытки снова и снова выйти победителем в запрограммированной на проигрыш «схватке».

На сей раз Алёша, скорее всего, мстил фатуму за уходящую молодость. Денежный эквивалент «цены возмездия» я пока не прикинул. Карточный стол, подменявший арену, где Провидению наносились сокрушительные удары, находился метрах в десяти от бара.

В просторном зале, помимо Лёхи, играл за другим столом огромный чеченец по имени Султан. Даже со спины было заметно, что он о чем-то напряженно размышляет: его затылок покачивался, придавая упорядоченности роящимся мыслям. Я подошел выразить своё почтение:

– Здорово, чем озадачился?

– Думаю сижу, зачем я сюда пришел сегодня вообще? – потянул Султан слова, перебирая пальцами карты, казавшиеся в его руках горсткой фантиков, и внимательно разглядывая тройку червей, лежавшую открытой поверх карт дилера.

– Хеллоу, Василий, хрен не проносили? – Дилер тоже не остался обделенным моим вниманием.

– Ниче не меняется, – флегматично отметил мой ровесник Вася.

– Этот Лёха-иностранец затащил меня сюда, теперь сидит песни орёт, думать мешает, – чеченец продолжил сетовать на превратности судьбы.

– Ты где его встретил-то вообще? – Я хотел понять, сколько Француз уже хандрит.

– Да домой ехал, дай думаю партейку в бильярд скатаю, позвонил ему, а он в биллиардной.

– Надеюсь, раскатал Алёшку?

– Проиграл.

– Султан, а зачем ты вообще с ним на деньги играешь?

– Иногда же побеждаю! Красиво с ним всегда, интересно так шары ставит, напряжение делает, всегда думаю, что сейчас точно выиграю. А если вдруг выиграю – радуюсь как ребенок!

– Так ты у других выигрывай! – прозвучал мой второй за сегодняшний вечер бесполезный совет.

– Выигрываю, неинтересно…

Пока я контактировал с Султаном, на второй этаж взлетел вернувшийся с улицы Барин. Анатолий Николаевич и сам забыл, когда располагал средствами для игры по большим ставкам. Но авторитет, помноженный на харизму, настежь распахивал любую дверь перед этим человеком. Особенно если за хлипкой преградой таилась возможность что-то проиграть.

Ещё одной характерной чертой невысокого мужчины была неизменная бодрость духа и умение моментально поднять настроение окружающим. Двигаясь «танцующей» походкой, он сделал ложный выпад, имитирующий удар в направлении лица высокого охранника, стоящего у входа в зал, и, завершая обманный жест, поправил зачесанные волосы на своей лысеющей голове:

– Даже не думай при мне расслабляться.

– Так точно! – добродушно ответил работник заведения, привыкший к подобным шутейкам.

– Опять чудишь, сучок? – обратился Барин к Лёхе, понимая суть происходящего не хуже меня.

Султан захотел посоветоваться по идут ей раздаче с вновь прибывшим обладателем крупиц бесценного игрового знания:

– Толян, подойди пожалуйста.

– Совсем страх потерял? Какой я тебе Толян. Я Ленина видел, – сообщил Анатолий человеку немногим младше себя.

– Ну подойди что ли! И ты, Француз, посмотри. – Чеченец завершил сбор игроцкой шайки вокруг своего стола.

Я уже разобрался в причинах терзавших его сомнений. Шла игра в «Русский покер» против казино. Появление в зале Барина совпало с редким везением – пять карт Султана, розданных ему дилером Васей, составляли очень сильную комбинацию – «фулхаус». Начальная ставка, примерно в сто презренных американских долларов, имела все шансы превратится в полновесные сорок две тысячи рублей.

Правила позволяли чеченцу прикупить для полного счастья и шестую карту к полученным ранее трем тройкам и двум семеркам. Но последняя в колоде тройка червей оказалась «вскрышкой» на стопке из пяти карт, отсчитанных себе дилером.

Таким образом, чтобы усилиться, Султан мог «найти» исключительно одну из двух оставшихся семерок, что сразу удваивало размер его выигрыша. Как любой честный и порядочный игрок против казино, он наплевал на мизерную вероятность покупки требуемой карты и уверенно пристроил ещё три тысячи рублей «за посмотреть» на кусок картона. Продавая подобные «заманухи», вроде бы работающие во благо клиентов, и жируют владельцы игорных заведений.

Дилер небрежным движением сдвинул купленную карту рубашкой вверх из колоды на стол. Султан благоговейно посматривал в сторону одиноко лежащей перед ним прислужницы азарта, веками завлекают ей людей в сети своего хозяина.

Выждав подобающие моменту несколько секунд, игрок приступил к мистическому обряду «натяга». Для начала он пальцами правой руки затянул с поверхности сукна продукт своих неоднозначных инвестиций в левую ладонь к уже имевшимся картам.

Получившаяся из шести картонных скрижалей книга судьбы вскоре должна была явить своему обладателю весть о том, кто же тот сегодня на самом деле – алчный страдалец, возомнивший себя баловнем фортуны, или талантливый инвестор.

– Да подвинь ты чуть-чуть жбан свой, я ничё не вижу, – нарушил атмосферу творящегося таинства Анатолий Николаевич, буквально выпрыгивающий из-за спины Султана, занимавшего треть стола. По бокам стояли я и Француз.

– Весь кайф убираешь, – отмахнулся чеченец от наседавшего Барина, страждут его полностью овладеть картиной боя.

Дилер, понимая, что процесс выяснения клиентом номинала полученной карты далёк от завершения, переключил внимание на «флот» – стальной прямоугольный контейнер, вмонтированный в стол. Василий одним взглядом оценил разложенные по углублениям «флота» стеки игровых фишек, рассортированные по цвету, определяющему их стоимость, и наверняка мысленно отметил, что чеченец пока проигрывает казино.

Султан, трепетно переместив «книжицу» в кувалдообразный правый кулак, перешел к последнему акту шаманских манипуляций. Другой рукой он начал медленно вытягивать самый краешек неизвестной карты с целью увидеть изображенные там число или латинскую букву.

Появляющийся крошечный кусочек контура цифры, отпечатанной в углу игрового листа, робко просигнализировал мне об удаче, подзадержавшейся на стороне гостя игорного дома. Похожий принт имела и тройка, но все тройки уже были в игре.

Казино не настолько поменяло чеченца, чтобы знать такие тонкие нюансы, поэтому я вежливо оставил при себе свои догадки, давая ему возможность насладиться надвигающимся триумфом.

– Топор! Точно топорик! – радостно провозгласил Султан, наконец-то усмотрев семерку бубей.

– Гулять ту Люсю! Сколько фарта в одном человеке! Тебе ща вертолет личный ещё подарят за счёт казяки! – искренне поддержал внезапного счастливца Барин.

Мы с Французом переглянулись. Наступала самая муторная и неприятная для игрока часть раздачи. Предстояло угадать, есть ли у дилера «игра».

Заведение оплачивало выигрыш Султану только при наличии в картах Василия комбинации, начиная от туза-короля любых мастей, пары двоек и выше. Существовала околонулевая вероятность увидеть у Васи, например, четыре карты одного достоинства, – тогда «фулхаусы» чеченца превращались в проигрыш. Но такой исход не брался в расчет.

Вылезала ещё одна «замануха» – возможность «застраховать» от неоплаты расклад, сулящий минимум семикратную прибыль, на случай отсутствия «игры» у дилера. Султан предусмотрительно поставил «страховку» из шести фишек по тысяче, чтобы компенсировать минимальные затраты на эту раздачу, если после вскрытия карты казино окажутся несвязным набором картинок.

– Побольше не хочешь застраховать? – спросил я, прикидывая перспективу присутствия играют ей «руки» младше «фулхауса» в картах Василия.

– Че я тут кусочничать буду. Или туда или сюда, – выразил чеченец твердое решение полностью отдаться в руки благоволящей ему сейчас фортуны.

– Да есть там игра. Все тройки на руках. Любая пара вылезет, тузов у нас нет, король один, – высказался Барин.

Мой опыт подсказывал, что раздачи один на один против дилера редко приносят готовые комбинации её участникам. Убойные карты Султана здесь по сути ничего не меняли. Так или иначе мне увиделся подходящий вариант включиться в лотерею с приемлемыми шансами. Взяв три синих фишки по десять тысяч рублей из разноцветной россыпи, лежащей перед Султаном, я доставил их к «страховке» отчаянного чеченца.

Молчавший все это время Француз процитировал слова из классики советского кинематографа:

– А ты азартен, Парамоша.

– По правилам запрещено, – вмешался Василий.

– Это тебя не по правилам делали. Мои монеты, пусть куда хочет туда и кладёт, – беззлобно осадил дилера Султан.

Вася, осознавая бессмысленность спора, покорно согласился, но настоял на соблюдении видимости правил:

– Своей рукой переставьте «страховку», пожалуйста.

– И за меня тоже пятифан в «страховку» докинь, – изменил точку зрения Толян, затянувшись в общий блудень.

Хозяин стола красиво метнул пятитысячную красную фишку за Барина к «страховке», достигшей почти максимального размера, и требовательно кивнул дилеру.

Наступила кульминация. Работник казино быстрым движением перевернул «вскрышкой» свою стопку карт и, разложив их в ряд, объявил:

– «Страховка» сыграла!

– Держись меня, будешь при деньгах, – по-отечески похлопал по моему плечу Анатолий Николаевич.

Василий отсчитал из «флота» сорок одну тысячу и подвинул фишки поближе к нашему дружному коллективу, члены которого испытывали разные эмоции. Отсутствие комбинации в картах казино сделало меня богаче на тридцатку, Барину с неба свалился пятак-нежданчик, а вот Султан вместо двойной оплаты за «фулхаусы» получил плюсом три тысячи рублей.

Последняя доступная «замануха» заключалась в попытке «купить игру» за трюндель. Дилер заменял старшую из своих карт на следующую из колоды. Если новая карта всё же рожала комбинацию вместе с остававшимися, то организаторы облагороженного лохотрона таки расставались с деньгами в пользу настойчивого потребителя их услуг.

– Давай «игру», гаденыш! – Игрок вернул обратно во «флот» три фишки по тысяче рублей.

– Сами знаете, что от меня ничего не зависит. – Вася, как мог, поддержал немного расстроенного человека.

– Да и от меня тоже, – согласился Султан.

Крестовый туз рухнувшим занавесом завершил разыгравшуюся за столом маленькую трагедию. Замешкавшийся дилер хотел было пристроить его к королю пик и «дать игру», но вспомнил правила и убрал заламинированное изображение «первого среди равных» прочь.

– Sic transit gloria mundi, – резюмировал на латыни Француз поговоркой древних «Так проходит слава земная».

Чеченец с улыбкой глянул на Василия и признал элегантность закончившейся раздачи, смяв в недрах огромного кулака карты, утратившие всякий мистический заряд:

– Красиво. Но ты всё равно мундя…

– Новая колода! – несколько раз громко хлопнул в ладоши дилер, привлекая внимание пит-босса игрового зала.

Барин с Султаном продолжили активно обсуждать перипетии игры, а мы с Лёхой снова подошли к бару.

– Меня сюда не за этим же позвал? – Я обвел глазами помещение, предлагая перейти к предмету встречи.

– Ты тоже от денег устал? Карман жмут? Мало за пять минут? – Алёша посмотрел на барную стойку, где передо мной лежали три синих фишки.

Пропустив мою скептичную ухмылку, он продолжил:

– Через неделю будет крупная закрытая игра в «техас». Меня попросили организовать: дилеров привезти и ещё одного хорошего игрока для компании.

Техасский холдем – полное название разновидности покера, упомянутой Французом. Покерный бум стартовал в 2003 году в Лас-Вегасе и охватил всю планету. Победа провинциального американского дровосека Криса Манимейкера в Главном турнире мировой покерной серии сделала удачливого пролетария богаче на два с половинной миллиона долларов. Но сначала мозолистые руки Кристофера, получавшие редкий отдых от топора за клавиатурой компьютера, превратили его кровные сорок долларов в «билет» на Главный турнир стоимостью десять тысяч.

Набиравшие обороты в интернете покерные сайты позволяли гражданам разных стран, не выходя из дома, соревноваться за виртуальными столами. Огромные средства закачивались в рекламу и популяризацию онлайн-покера, что тянуло за собой и общий рост популярности «холдема». Манимейкер преподносился публике как символ возможности для каждого человека реализовать своё стремление к быстрому обогащению, приложив при этом некоторые усилия.

«Техас» действительно интеллектуальная игра. Случайность выходящих в процессе раздачи карт игрок может компенсировать за счет знаний и умений, блефа, в конце концов. Такое заманчивое сочетание всех вышеперечисленных факторов произвело революцию в игровой индустрии. Техасский холдем перестал быть развлечением стареющих джентльменов в ковбойских шляпах и окончательно вырвался из полуподпольных и легальных карточных клубов Северной Америки на просторы Интернета и в специализированные игровые залы казино по всему миру.

В 2008 году простой русский паренёк Иван Демидов занял второе место в Главном турнире мировой покерной серии и получил уже шесть миллионов долларов. В год значимой победы Манимейкера этот турнир собрал восемьсот игроков. Ваня же получил свою часть призового фонда, сформированного семью тысячами участников.

Россия, остававшаяся немного в стороне от покерного ажиотажа, присоединилась к нему практически на самом пике. Играющие россияне с присущей им самоотдачей окунулись в новую забаву, проводя долгие часы за столами для «техаса» в игорных заведениях или собираясь узким кругом с друзьями.

В одной «домашней» игре, но по очень большим ставкам, и предлагал мне принять участие Француз. Я резонно приступил к обсуждению:

– Ты же знаешь, Алексей, у меня на подобные заскоки денег даже близко нет.

– Деньги на игру тебе, конечно, дам. Выиграешь – половина от плюса твоя. Проиграешь – без беды, – сформулировал Француз условия, полностью исключавшие мои финансовые риски.

– А именно я-то зачем? Только свистни, при таких раскладах все «игровые» в очередь выстроятся в долю упасть.

– Сложно с ними. Одни монеты в глазах. Половина играть так за всю жизнь и не научились. Вторая половина на следующий день растрезвонит, где и с кем они за столом сидели, – нелестно отозвался Лёха о коллегах.

– Прям такая крупная игра намечается?

– На удивление крупная. Да и выглядишь ты хотя бы не как галах. Часики вон «Радо», кафтан не с помойки. Высиживать не начнешь с каменной рожей в ожидании масти. Разговор с приличными людьми на любую тему способен поддержать, – дал полное обоснование выбору в мою пользу организатор чужого досуга.

– Людей приличных, которые собраться планируют, думаю, вряд ли моими часам удивишь, тем более из прошлогодней коллэкции. Твоими тоже, пускай они и дороже раз в десять, если не пятнадцать.

– Ты понял, о чем я говорю. Надо карты приятным дополнением к отдыху господ сделать, остальное – вопрос техники, – окончательно озвучил привычную стратегию Француз.

– Опять ты хочешь буржуям их же проигрыш красиво завернуть и им же продать. Я вот все-таки слаб во всей этой психологии. От неё и убежал в интернет, наверное.

– Ну там за настроением и поведением «неприятеля» и не последишь особо, – мудро «скапитанил» Алёша и ухватил с барной стойки бокальчик с коньяком.

Я воспринимал интернет как основную площадку для заработка «холдемом». Подходил практически любой покерный «рум» (так от английского слова “гоош” – «комната» назывались покерные сайты, круглосуточно предлагающие клиентам игру на деньги за небольшую комиссию).

Преимущества онлайн-покера уже тогда стали мне очевидны. Такой формат являлся относительно новым. Теоретическая база, породившая впоследствии целую прослойку покерных онлайн-профессионалов, ещё только-только формировалась. Любой терпеливый, думающий человек стабильно выигрывал приличные деньги у массы «любителей» со всего мира.

Было понятно, что скоро столь привлекательная ситуация измениться в худшую сторону. Я же решил «ковать пока горячо» и в дальнейшем, по мере возможностей, приспосабливаться к меняющимся условиям. Евро и доллары довольно легко наживались за монитором компьютера в противоборстве с весёлым лавочником из Италии или принявшим на грудь, раззадоренным топ-менеджером крупной корпорации из США.

А вот приток рублей от посетителей отечественных игорных заведений виделся проблематичным. В прокуренных покерных залах дежурили «игровые», выжидая людей, направлявшихся скоротать вечер за модной игрой в «техас».

Не отлаженная на тот момент в России система вывода средств из румов и слухи про нечестную раздачу карт за виртуальными столами пугали большинство «игровых», обходивших интернет стороной. Онлайн оставался оазисом, где тучные стада непуганых дилетантов остригали самые молодые или незашоренные представители из числа моих соотечественников.

Но отказаться от заманчивого предложения Француза я, конечно же, не мог. Переговорив, мы в конце концов добрались и до его карточного стола. Судя по доносящейся беседе Султана и Васи, чеченец «отбил» свой сегодняшний «минус» за несколько раздач, последовавших за провальным розыгрышем двух «фулхаусов». Барин удалился на первый этаж, «раскручиваться» по мелким ставкам с пятитысячной фишки.

Работница заведения Лиза, скучавшая в ожидании Лёхи, рабоче приосанилась:

– Алексей Иванович, вы карты сегодня поднимать-то будете? А то я замуж за кого-нибудь выйти успею, пока вас жду.

– Вот он поднимет. У него рука счастливая, – приглашающе глянул на меня Француз.

– Чересчур счастливая. Тебе, Алёша, дилером надо работать.

– Лизонька же дилер.

– Наркотики продавать. Больно умело завязавшему торчку дозу впариваешь.

– Че ведешь себя как верный муж, которого друзья в стриптиз затащили? Смотреть можно, а трогать нельзя? Ты же все равно в карты играешь, – развеселился Лёха.

– А ты типа не в курсе, что в такие давно не играю. Пока, во всяком случае.

– Кстати, о верности. Я там женщину твою на первом этаже встретил, когда сюда прогуливался, – затронул Француз небогатую личную жизнь собеседника.

– Ну, она не моя. В этот раз не в кителе, надеюсь?

– Не, в платье красивом. Кавалер еще какой-то вокруг неё увивался.

– Да, надо, наверное, поздороваться подойти, – не до конца понимая, как реагировать на присутствие не чужой мне женщины в казино, неуверенно сказал я.

– Подойди, конечно, у меня к ней, может быть, один вопрос скоро появится.

– Хорошо. Ладно, Лёх, весело с тобой, но дома лучше. Поеду уже. Особо не увлекайся тут.

Перед тем, как спуститься вниз, я забежал в кассу, чтобы обменять на деньги три свои фишки. У окошка переминался довольный Султан, вышедший из битвы против казино с минимальными для себя потерями. Местный этикет требовал от меня проявления вежливой заинтересованности:

– Отыгрался?

– Ну я же не рабочий депо. Не последнюю зарплату сюда принес. Могу и проиграть чуть-чуть. Попросить кое о чем хотел.

– Тебе обычно сложно отказать.

– Француз говорит, ты на игре будешь через неделю. У одного моего хорошего знакомого за городом турбаза, несколько человек соберется. Вот я Лёху и позвал. Вдруг в карты его обыграем и тебя теперь заодно, – засмеялся чеченец и легонько, как ему показалось, хлопнул меня по руке.

Пока мой организм боролся с последствиями легкого сотрясения, Султан продолжил:

– Слышал ты в интернете этом в покер играешь. Я ноутбук захвачу – настроишь мне?

– А че тебе тут не играется? На первом этаже целый зал с тремя столами.

– Там эти кусочники сидят, караулят, как у мавзолея. Одряхлели уже за столами. Чужие стеки глазами забирают. Игра медленно тянется, я каждую раздачу задвигать начинаю, фишками сорю.

– Так они от тебя этого и ждут, – рассмеялся уже я.

– Знаю, поэтому интернет лучше. Дел много, сюда раз в неделю выбраться получается. С казино воевать надоело, а в интернете, говорят, всегда можно достойно в картишки с кем-нить перекинуться.

– Ну, с твоей игрой проблемы с выводом денег тебе не грозят, помогу зарегистрироваться в паре румов.

– Вот всегда ты ёрничаешь, – пожал на прощание мою истерзанную руку Султан, оставив собеседника одного у входа в залы первого этажа.

Первый этаж кипел и пузырился от переживаний многочисленных гостей казино. Поздним субботним вечером большой город вовлекал в свою ночную, скрытую от дневного света жизнь максимальное количество участников. За рулеткой отряд крупье не успевал принимать и выплачивать ставки, сортировать игровые жетоны.

Столы для блекджека и других карточных игр преобразились в древнегреческие амфитеатры со стоящими и сидящими громкими зрителями. Из покерного зала передавалась ощутимая вибрация от непрекращающегося передвижения стеков из фишек между игроками и дилерами. Творящуюся вакханалию окормлял своим присутствием Барин, мгновенно проявляющийся в местах самых интересных событий. Даже Доктор покинул на время излюбленный пост у входной зоны заведения и неприметно наблюдал за происходящим.

Марина стояла в отдалении от рулеточного стола и с некоторой заинтересованностью следила за играющими посетителями. Мысленно откашлявшись, я подготовился к взаимной пикировке:

– Добрый вечер, зайчик. У нас что, сотрудников надзирающих органов стали для повышения квалификации в казино отправлять?

– Здорово-здорово, – повернулась ко мне на каблуках одноклассница.

– А где твой друг, ты вроде не одна?

– Пошёл с такими же дебилами, как ты, в сраный покер играть.

– Спасибо. Вот тянет тебя на «игровых».

– Да какой он «игровой», адвокат знакомый. Трахнуть меня хочет, согласилась на свиданку, и как-то занесло нас ближе к ночи в этот гадюшник. А тебе Французик твой уже доложил?

– Он тебя спросить о чем-то…

– Дружков генералов ему не хватает? Надо обязательно меня в какую-нить гадость упечь?

Её всегда было сложно остановить, да я никогда и не пытался. Мы слишком давно и хорошо знали друг друга, и накинутые ради приличия маски выглядели бы нелепо.

– Иди мне шампанского нормального принеси, это же для тебя здесь бесплатно? – порицание моей игромании приняло более изощренные формы.

– Я вот не пойму, походы в казино и романы с адвокатами могут очень плохо сказаться на твоей стремительной карьере. Разве нет?

– Ой, а вот сожительство с тобой мне только звёзды на погоны прибавляло. Ну пусть увольняют, сам же знаешь, не пропаду. А желающих с моими уголовничками-душегубами по судам таскаться не так много.

– Схожу лучше за шампанским.

Дожидаться, пока у бармена дойдут руки наполнить фужер, было полезнее на свежем воздухе. Дождливый ветер бодрил. Год назад, здесь, на крыльце, мы в очередной раз расстались с Мариной. Перед этим она закатила небольшую сцену в казино, куда заехала ко мне после работы.

Подруга не любила ждать. Я оставил воспоминания и, вернувшись в зал, захватил с бара шампанское. Маринэ все также наблюдала за рулеточной суетой, присев на отодвинутый кем-то стул.

– Девушка, возьмите ваш напиток.

– Отвези меня домой. – Подняла свои карие глаза брюнетка.

Молодая женщина направилась к выходу. Она предпочитала подчинять себе людей. Её отец, всю жизнь прослуживший в милиции, не допускал даже мысли, что дочь выберет схожую профессию. Но все его уговоры и увещевания эффекта не возымели.

Юрфак, прокуратура, замужество, рождение сына, десять месяцев декрета – и снова полное погружение в пучину последствий самых тёмных человеческих проступков. Незавидная участь ждала того, кто, попав в сферу интересов моей одноклассницы, действовал не так, как хотела Марина.

В пределах входной зоны ошивался Барин и развлекал хостес бесцельными домогательствами, быстро настукивая указательным пальцем по верхней панели её стойки:

– Машуля, я ж как швейная машинка «Зингер»…

– Николаич, из-за тебя… – Гриша прервался на полуслове, зайдя в открывшуюся дверь и увидев мою разулыбавшуюся попутчицу.

– О, Григорий Александрович, а ты че тут делаешь?

– Я, Марина Андреевна, друга папиного забрать заехал, – махнул в сторону Анатолия Николаевича милиционер, находящийся в шаге от должностного преступления, искажая факты перед прокурорским работником.

Ни один мускул не дрогнул на лице Толяна. Машу заинтересовало происходящее, она отвлеклась от компьютера, спрятанного в глубине рабочего места, и впилась взглядом в источник ошарашенности своего ухажера. Её первобытные собственнические инстинкты брали своё.

– А вы тут какими судьбами? Отдыхаете? – продолжил движение по лезвию ножа не отошедший от первого шока молодой человек.

– Да, судя по всему, в компании ещё одного знакомого твоего папы, – приобняла меня мастерица ставить окружающих в неловкое положение.

Надо было как-то спасать игорное заведение от присутствия моей глумливой подруги, и я повлёк её на улицу, галантно обхватив за талию:

– Марина Андреевна, припозднились мы, поедемте!

Дождь заканчивался. Асфальтовая гладь парковки отражала рекламные огни казино. Город всё ещё не избавился от летнего ощущения расслабленности. Пока мы шли до машины, Марина взяла меня под руку:

– Помнишь, как ко мне в институт на День первокурсника приперся, а потом провожал в такую же погоду?

– Да. Ты как раз меня то ли до этого дня, то ли после бросила первый раз.

– Всё не так было!

– Как скажешь. Кстати, а каким боком Гриша к тебе и областной прокуратуре отношение имеет? Он же следак вроде, в райотделе.

– Дело одно объединили, нам передали, много эпизодов, сложно там всё, короче… Приходится и с Григорием плотно общаться, – со мной заговорил профессионал, обязанный не разглашать деталей свой текущей работы.

– И как он тебе?

– Симпотный.

– Ты ему в бабушки годишься, я не про твою неконтролируемую похоть сейчас спрашиваю.

– Специалист он хороший. Хоть в прокуратуру забирай, но ментов к нам не берут почти. – Марина села в машину.

– Поговорила бы ты с ним. А то пропадёт тут. – Двигатель автомобиля завелся, но уезжать почему-то не хотелось.

– Играет много?

– Заигрался уже. Слишком много я таких видел.

– А ты у меня типа не такой? – Маринина ладонь легла мне на шею.

Я кивнул в ответ и газанул в сторону выезда с парковки.

«Турбазой» знакомого Султана оказался гостинично-развлекательный комплекс, недавно отстроенный в сосновом лесу. Срубовые и каменные дома упорядоченно-хаотично располагались вокруг нескольких искусственных прудов, соединенных протоками. Два отдельно стоят их здания предлагали отдыхают им развлечения на любой вкус.

Спа-центр с крытым бассейном почти олимпийской дистанции и разнообразными банями, саунами, массажными кабинетам и спортивным залом соседствовал с корпусом, ориентированным на досуг менее притязательных гостей. Биллиардная, двухуровневый ресторан, совмещенный с холлом, где проводились культурно-массовые мероприятия, детская зона с целым городком для развлечения самых маленьких постояльцев занимали четыре этажа другого строения, спроектированного так, чтобы не нарушать гармонии местного пейзажа.

Срок окупаемости подобного предприятия лежал явно за пределами двадцать первого столетия. Всё это великолепие было ещё в новинку для жителей огромного, но провинциального города, раскинувшегося на берегах большой русской реки.

Я проехал через поднятый шлагбаум пропускного пункта «турбазы». Француз инструктировал двух дилеров, сидящих на заднем сидении:

– Вся ваша работа сегодня – не ошибаться, молчать и улыбаться.

– Я по-другому и не умею, – равнодушно согласился Василий.

– И ты, Лизонька, задницей там не крути особо. Не за это половину своей месячной зарплаты за одну ночь получишь.

Заглушив машину на стоянке комплекса, я дождался, пока старые знакомые из персонала казино покинут автомобиль, и спросил у задержавшегося Лёхи:

– А ты чё именно их-то для сегодняшней игры выбрал?

– Доктор мне за небольшую благодарность посоветовал. Самые сообразительные и трепаться не будут. Ну и у него под присмотром.

С пропускного пункта подошел охранник:

– Леонид Владимирович просил вас проводить.

Окруженная соснами аллея, близость воды, дым от мангалов и вечерние сумерки уносили меня куда-то совсем далеко от предстоят ей, довольно муторной работёнки. Мы прошли рестораны и холл, больше походивший сейчас на ночной клуб, заполненный музыкой, и поднялись на четвертый этаж, отведенный собственником комплекса под личные нужды.

Сам владелец, разносторонний человек, ждал нас в салоне с высоким сводчатым потолком и витражным остеклением, где находилось сразу три стола – для настольного тенниса, биллиардный и покерный. Прервав разговор с двумя незнакомыми мне людьми, он занялся нашей маленькой группой:

– Пусть ребята пока приготовятся. – Хозяин сегодняшнего вечера указал дилерам в сторону дивана перед тумбочкой с кейсом для фишек и запечатанными колодами карт.

– Алексей, рад видеть тебя и твоего… партнера, в хорошем, конечно же, смысле этого слова, – задал непринужденный тон общения мужчина в годах, внешне напоминавший остепенившегося скинхеда, не забросившего походы в подвальную качалку со штангами, сваренными из радиаторных батарей.

Леонид Владимирович старался по возможности избегать публичности. Однако его интересы зачастую становились поводом журналистских публикаций и давали богатую почву для анализа экономическим экспертам и политтехнологам. Переключив внимание на меня, он счёл нужным представиться:

– Леонид, – и, закрепив знакомство рукопожатием, пустил разговор в неожиданное русло. – Я немного удивился, когда Алексей сообщил, кто составит нам компанию. У вас довольно редкая фамилия. Такая же была у моего научного руководителя в аспирантуре.

– Вы, скорее всего, имеете в виду моего деда. Правда, я об этом ничего не слышал.

– Очень принципиальный был человек, многому научил. Но научная стезя после крушения Союза обесценилась, и мне пришлось заняться более приземленными делами.

Наивно ожидать всплесков сентиментальности от подобного деятеля, он всего лишь проверял, настолько ли я глуп, чтобы скрывать очевидное, оказавшись в его обществе. И наверняка полностью «пробил» гостя перед тем, как допустить к аспектам своей личной жизни. Значит, прекрасно осведомлен о моей биографии.

Крупный предприниматель снова обратился к Французу, подтверждая поговорку, что любой город – это большая деревня, где все друг друга знают:

– Как там Анатолий Николаевич поживает?

– Весь в игре!

– Да, было время, частенько мы с ним в казино залетали.

В помещение тем временем залетел запыхавшийся Султан:

– Думал, опоздал, а вы еще даже не начали. Хана тебе, Француз, я две книжки за неделю прочитал, как таких жучил, как ты, обыгрывать.

Началась игра. Шесть человек – оптимальное количество участников для техасского холдема. Двое других игроков были как-то связаны общими деловыми интересами с Султаном и пугающе вежливым владельцем гостинично-развлекательного комплекса. Держались они все на равных.

Дилеры сменяли друг друга, я выиграл несколько приличных банков, Французу же откровенно не везло. На вскрытии его отличные карты постоянно сталкивались с очень сильными руками оппонентов. Удача этой ночью совсем покинула Лёху, но каждый раз, петляя, как заяц, он избегал ситуаций, когда любой другой проиграл бы всё. Султан очень веселился, подначивал профессионала, Алёша отшучивался и продолжал поддерживать непринужденную обстановку за столом. За панорамным окном светило утреннее солнце.

Шла примерно середина очередной раздачи. Я и двое гостей-бизнесменов уже пасанули. Раскручивала аттракцион человеческих ошибок и щедрости хрупкая Лиза. Перед ней собрался внушительный банк из ранее проставленных фишек. Она только что выложила в центр стола бубновую десятку к уже лежавшим там двойке крестей и двум бубнам, шестерке и девятке.

Задержавшиеся в игре Француз, Леонид Владимирович и Султан снова готовились ставить. У них на руках было по две неизвестные остальным карты, которые вместе с четырьмя общими картами на столе могли дать каждому игроку какую-то комбинацию – от пары до бубновых флешей.

Лёха, чье слово было первым, явно не обрадовался вышедшей десятке.

– Чек, – подумав несколько секунд, объявил он, пропуская возможность поставить.

Леонид озадачился, его пальцы неторопливо перебирали фишки, складывая их в столбики. За этим внимательно следил чеченец, видимо успевший мысленно исключить Француза из раздачи.

– Не газуй. Последняя карта ещё впереди. Перееду ведь твой слабый флеш.

– Газовать не буду, но и чекать не могу. Немножко вот оплати, – промышленный магнат выдвинул вперед собранный стек.

– Это не немножко. Зря я только эти книжки читал всю неделю. – Султан лукавил и довольно быстро подтвердил своё желание остаться в игре.

– Ваше слово, Алексей Иванович, – ладошка дилера замерла, показывая на моего товарища.

– Да какие тут слова, одни эмоции. Умеешь ты сильные карты в ничто обращать. – Француз встал и посмотрел куда-то вверх.

– Поплыл, иностранец? Не можешь королей своих выкинуть или тузов, один из которых бубновый? Че у тебя там? – начал нагнетать Султан.

Леонид ощерился в улыбке:

– Восьмерка и семерка бубей, например. Хорошая связка, одномастная, Алексей такие любит. Вдруг он поймал стрит-флеш от шестерки до десятки, а нас дурит? Ломает, понимаешь, комедию.

– Дурить и не думал, я олл-ин.

Француз резко сменил поведение и пошёл ва-банк, толкнув внушительную пирамиду из фишек – часть упала за черту, отделявшую на голубом сукне его личное игровое пространство от общего.

Я заерзал в кресле, на кону мог оказаться бюджет усредненного поселка городского типа. Все присутствовавшие тоже заинтересованно оживились. Даже флегматичный Василий, отдыхавший в ожидании своей смены на диване, встрепенулся, словно старый полковой конь от звуков горна, трубящего «в атаку». Султан принялся размышлять вслух:

– Да ладно, какой стрит-флеш, он раз в год бывает. Даже если так, то зачем с ним оллин ставить? Распугает же нас, а впереди еще одна карта. Так бы ты стрит-флеш не играл. Короли у тебя или тузы, с бубной.

Представитель старшего поколения игроков не спешил:

– Ну, Алексей, загнал ты меня за Можай своим поступком. В двоих ты точно блефовать не стал бы. Жизнь, конечно, учит нас отступать, но не в подобных ситуациях. Рискну – не жили богато, не будем начинать. Я тоже оллин.

– Мне уже выгодно. – Султан произнес парадоксальную фразу, заимствованную у «игровых», поиск смысла которой в приведенных обстоятельствах создавал основу для целого направления научных изысканий лингвистического и философского толка.

Дилер, следуя правилам, извлекла пятую общую карту. Двойка бубей завершила раздачу. Лиза вопросительно смотрела на стоящих вокруг стола людей, не решаясь попросить продемонстрировать комбинации для определения победителя.

Султан, не дожидаясь очереди, радостно перевернул две свои десятки:

– Фулхаус! В жизни не поверю, что у тебя стрит-флеш.

– Откуда такая роскошь, я проиграл. – Француз засветил туза и пятерку бубей.

Чеченцу повезло: пятая карта, выложенная на стол, позволила ему побить самый сильный из возможных флешей.

Радушный хозяин посмотрел на притихшую девушку и высказался:

– Вот шельма, это же надо так картон раскидать. – После чего, глядя на Султана, показал бубновые восьмерку и семерку: – Поздравляю с почетным вторым местом. Я ещё переживал, что сдашься после десятки бубей и оллина Алексея. Пришлось целый спектакль разыграть, чтобы ты заплыл по тихой грусти, а у тебя действительно заготовка на кувалду была.

– Ты, Лёня, артист конечно, сам свои карты назвал, сам их оплатить предложил, – оценил мастерство игрока старой школы один из его малознакомых мне товарищей.

– Да, Султан, те книжки, что мы с тобой читаем, Леонид Владимирович в типографию печатать относил много лет назад. – Француз всегда с юмором подходил к подобным жизненным неурядицам.

– Не прибедняйся, Алексей. Карты не шахматы, иначе бы я с такими, как ты, играть не садился. Раздача для тебя как приговор была, никак не отскочить. Развел бы ты нас, как чай в стакане, абы не лёгкие ручки Елизаветы.

Ночная игра подошла к концу. Собравшиеся не горели желанием тратить всё свободное время на посиделки за картами. Владельцы заводов, газет, пароходов переместились к биллиарду, на котором играли двое на двое вместе с Лёхой. Дилеры из обслуживающего персонала перешли в статус гостей и спустились завтракать в ресторан.

Султан так и остался в кресле за столом, посматривая то в окно, то на злополучные для него бубновые восьмерку и семерку. Наконец он смял две карты, словно воин, забирающий силу поверженных врагов:

– Шайтан фулхаусы придумал.

Я не мог удержаться, но все же отошел на некоторое безопасное расстояние:

– Шайтан карты придумал, а не фулхаусы.

Кому на самом деле постоянно везло последние два дня, так это взятым нами «напрокат» у Доктора двум работникам казино. Погода заправляла сентябрь через солнечные лучи настоящей летней жарой. Было невозможно отказаться от предложения Леонида отдохнуть в границах его владений после непростой ночи. Перед своим отбытием он дал указание выделить для этих целей дом у дальнего пруда и исполнять любые наши пожелания.

Я стоял на широкой веранде, отхлёбывая из кружки пиво, и наблюдал за Васей. Тот уже где-то раздобыл две удочки и рыбачил с мостков, продолжавшихся от настила веранды. На лежаке загорала Лиза в непонятно откуда взявшемся купальнике.

– Ты вот точно не пропадешь, – прокомментировал вышедший из дома Лёха то ли её предусмотрительность, то ли всю дилера целиком.

– Ой, Алексей Иванович, а что с чаем делать, вам отдать? Леонид Владимирович так отблагодарил после последней раздачи, а вы же так много проиграли. – Лиза знала, что она сама сейчас играет в беспроигрышную лотерею.

– Вы на работе что с чаем делаете?

– На всю смену делим.

– Я знаю. Вот и вы поделите, – услышав такой приказ начальника экспедиции, Василий довольно заурчал.

– А будешь молчать, кто, где и сколько проиграл, буду тебя всегда с собой брать в такие поездки.

– Хорошо, – лёгкое разочарование от необходимости делиться в голосе Лизы сменилось уверенностью в завтрашнем дне.

Оставив рыбака и принимавшую солнечные ванны молодую даму, мы с Французом двинули в ресторан. Подошло время обеда и обсуждения итогов мероприятия. Заняв столик поближе к бару, Алёша лупанул залпом рюмку водки. Всё-таки ночное поражение, судя по всему, не прошло бесследно.

– Сильно расстроился? – издалека начал я, пока нам несли заказ.

– Нет. Всё по делу, всё рабочее. Да и ты выиграл нормально. Всё не так плохо.

– Не моя забота, конечно, но оно тебе надо? С играми настолько дорогими заморачиваться?

– А что тебе в дорогих катках не нравится?

– Например, Султану и уж тем более Леониду потерять такие деньги, мягко говоря, не критично, а сколько подобных ударов подряд ты способен выдержать?

– Есть запас.

Официант принёс и начал «выгружать» заказанные блюда. Пришлось прервать дискуссию. Алексей оформил ещё грамм двести водки в графинчик. В процессе трапезы он сосредоточено размышлял.

– Чем тебя интернет не устраивает? Я уже всё придумал, можно набрать молодежь толковую, в квартире или офисе посадить. Пусть гоняют в покерок, условия дадим нормальные. – Идея организовать что-то вроде «конюшни» из нескольких онлайн-игроков доминировала в моём сознании.

– Вот именно – молодежь. Она и сожрёт онлайн. Совсем лёгкие деньги там скоро закончатся. В сорок лет поздно полностью переучиваться.

– Ну я же играю.

– Так тебе даже близко не сорок.

Лёха опрокинул ещё рюмку:

– Не забыл, что в следующем году наше государство запретит казино? Но люди от этого хотеть играть не перестанут. Надо дать им такую возможность, хотя бы у нас в городе. Пусть пока ко мне привыкают, – неожиданно поделился своими далеко идущими планами Француз.

– Еще один аргумент внедряться в онлайн. Таким, как Леонид Владимирович, проще в Лас-Вегас или Монако слетать, если приспичит, чем по твоим подпольным катранам светиться.

– В Вегас не налетаешься, и светиться ему нигде не надо будет. Организую любую игру, где скажет, хоть «против казино», хоть как вчера. А к тому моменту репутацию наработаю. Катран для клиентуры попроще тоже лишним не заваляется.

Я задумался, затея выглядела рисковой, но интересной. Пройдет не один год, пока построят планируемые игорные зоны в разных концах страны и отшлифуют законодательство, чтобы облегчить привлечение к уголовной ответственности организаторов нелегальных казино. На дворе царил капитализм, морально-этическая сторона вопроса выглядела вполне презентабельно.

Француз не собирался забивать подкрученными игровыми автоматами грязные подвалы спальных районов и наживаться на бабушках и работягах, загонявших в железные будки пенсии, зарплаты и квартиры. Собственно, из-за охватившего тогда Россию повального нездорового увлечения «аппаратами» и назрел не совсем логичный грядущий тотальный запрет на любую игорную деятельность.

Предъявленный товарищем бизнес-план получил мою одобрительную резолюцию:

– Решил ты, короче, готовить сани летом, а телегу зимой.

– Опять сошёлся со своей грозной прокуроршей? – Лёха слегка захмелел.

– Ты по этому поводу ей вопрос хотел задать? Сфера и масштаб немного не её, да и взятки не берет.

– Ей захочешь – хрен дашь. Но она всех знает, посоветует, может, к кому будет лучше обратиться…

Вечером следующего дня я заехал забрать Марину со службы. После встречи в казино мы старались видеться как можно чаще. Этому способствовал и отпуск, давно запланированный подругой и столь удачно совпавший с началом очередного романтического периода в наших отношениях. Вот только Маринина должность не позволяла полностью исключить необходимость появляться на работе даже в такие вольные дни.

Сев в машину, она перешла к волновавшим вопросам:

– Почему утром сразу домой ко мне не приехал? Шлюхи не дали соскучиться? Или отмывался весь день от их запаха? Дай-ка проверю, – Марина полезла непристойно меня ощупывать.

– Перестань, я же за рулем. Какие шлюхи? Кто с картами дружен, тому хер не нужен.

– Вся твоя жизнь – это одинокий остров в океане шлюх.

– Ты тоже очень красивая…

Марина отменила запланированную поездку за сыном в загородный дом её родителей:

– Никиту не надо забирать сегодня, совсем не хочет. Отец с матерью его балуют там. Детский квадроцикл какой-то подарили, река, лодка. Ребенку год до школы, успеет ещё городом надышаться.

– На природах сейчас хорошо. – Мне вспомнились обстоятельства недавней игры.

– Хочешь – просто так поехали. Папа про тебя спрашивал, посидите с ним, шашлык пожарите, выпьете. За руль завтра сяду, если надо. Можем на пару дней остаться.

– Ты уже ему рассказала о нашей случке?

– Че особо рассказывать? Он про тебя и не забывает никогда.

– Уставший я какой-то, давай в другой раз.

– Всё-таки не обошлась без шлюх твоя секретная поездочка.

Марину хоть и расстроил мой отказ, но хорошее настроение никуда не делось, и она озвучила другое предложение на вечер:

– Погнали на набережную, погуляем. Старый «Альбатрос» в кабак какой-то модный перестроили, так и не была ни разу.

Я послушно взял курс в направлении укрепленного бетоном и гранитом берега большой русской реки. Кафе, заложенные в проекты набережных советскими архитекторами, давно перешли в частные руки. Одно- и двухэтажные здания с террасами, когда-то служившие местом культурного отдыха трудящихся в эпоху СССР, обросли неказистыми пристроями и целыми рощам из клеенчатых стационарных зонтов, дававших тень нескончаемым рядам пластиковых столиков.

Начатая губернатором и подхваченная мэром поэтапная реконструкция береговых линий вынуждала частников убирать эти уродливые проявления бесконтрольно разрастающейся инфраструктуры и перепрофилировать доставшиеся им точки общественного питания из рассадников бытового алкоголизма и дебошей во вполне приличные ресторации. Основательно перестроенный «Альбатрос» как раз являлся одним из ранних плодов очищения городского ансамбля от клеенчатопластиковой скверны.

Пока мы прогуливались по отремонтированной части набережной, я вкратце поведал о замышляемом Французом блицкриге по захвату высвобождающегося местного рынка игровых услуг. Одноклассница не особо вникала, позитивный настрой мешал ей сосредоточиться на разговоре:

– Какой же ты нудный, давай на пляж лучше спустимся.

Мне стало неудобно от того, что я принуждаю выслушивать чьи-то прожекты женщину, вырвавшуюся наконец-то из круговорота ежедневных забот. Добравшись до песка, она сняла туфли и босиком пошла к реке. Здешний инвентарь в виде раздевалок, разнообразных «грибков» и скамеек с солнцезащитными навесами уже был сгруппирован на нескольких площадках и подготовлен к вывозу на хранение до следующего пляжного сезона.

Но отдельные лавочки ещё стояли у самой кромки воды. Присев на одну из них, Марина замерла, слившись глазами с тёмной гладью монолитной массы, подвластной только собственному течению. Больше чем в километре на противоположном берегу загорались первые вечерние негородские огни…

Прервав созерцание, подруга поделилась понятными ощущениями:

– Сколько сюда прихожу, всегда всё по-новому.

Немного помолчав, она вернулась к своему привычному мировосприятию:

– Такое впечатление, что каждый раз, когда ты начинаешь на меня регулярно залазить, напрочь забываешь, где и кем я работаю. А вдруг сдам потом твоего Алёшу?

– Не сдашь. Тебя не волнуют мелочи из разряда организации катранов для небедствующих граждан. Даже преступлением не считаешь.

– Всё прям про меня знаешь. Голимая же уголовщина планируется. Такие темы лучше бы с моим отцом обсуждал. Он хоть и на пенсии, но всех знает прекрасно, а за год генералы еще пять раз могут смениться.

– Лёха от криминала всегда старался держаться как можно дальше.

– Ты зато не очень. И почему это он на оперучёте состоит, если такой правильный? Ты-то понятно почему. Всю жизнь в шаге от статьи блукаешь…

На моём месте стоило срочно сменить обсуждаемую тему, пока набиравшая обороты словесная порка не вылилась в избиение снятой элегантной обувью. Я знал, чего можно ожидать от своей разошедшейся пассии:

– Не заводись, это всего лишь планы, причем чужие. Пойдем поужинаем, винца хряпнешь, кальяном задуешь…

В «Альбатросе» было душевно. Живая ненавязчивая музыка и умеренное количество народа создавали умиротворенную атмосферу. О советском прошлом заведения напоминало отреставрированное ограждение, установленное по периметру открытого пространства верхнего этажа и состоящее из металлических полос, схематично изображавших повторяющиеся силуэты летящих над волнами птиц.

Марина действительно пустила в ход винишко и вроде бы подобрела. Мы ужинали, обсуждали общих друзей и знакомых. Самый что ни на есть настоящий араб, приехавший учиться в местном медицинском институте и подрабатывающий здесь вечерами, приготовил нам кальян. Маринэ, затянувшись, пустила несколько колечек фруктового дыма:

– Ладно, лучше помогу твоему дружку, чтобы ты случайно в каком-нибудь дерьме не утоп. Папин телефон запиши, если потерял. Ближе к делу пусть с ним Лёша свяжется. Отец подскажет, как всё обставить. Я точно мараться не буду.

– Французу помогать не надо. Он сам всё решит. Главное, подсказать, к кому лучше обратиться.

– Ага, вы известные решальщики. Не так это всё делается.

Моя одноклассница всю жизнь с переменным успехом боролась с никотиновой зависимостью и сейчас наслаждалась возможностью вдыхать «безопасные» пары, отфильтрованные водой, тихонько бурлящей в стеклянной колбе. Затишье, однако, длилось недолго:

– Может, тебе детские кубики подарить или «лего»?

– Зачем?

– Ты никак не наиграешься. Занялся бы чем-то достойным. Друзья у тебя все почти нормальные люди.

– А я совсем не нормальный? – наступила моя очередь испытать лёгкое раздражение.

– Ты же из приличной семьи. Откуда у тебя это стремление вечно гоняться за какими-то химерами?

– Зайчик, я же не настаивал, просто спросил.

– Не в этом дело, помогу, раз обещала. Тебе же даже деньги не так важны, главное – эмоции. Одними эмоциями не проживешь.

– Так я вроде жил, как все. Не вписался.

– «Как все» – это когда ты несколько лет не пойми где мотался?! Шестерил, организовывал мутные схемки своих престарелых московских дружбанов? Денег у тебя тогда действительно много было, чересчур прям. Куда ты их отнес потом, кстати? Хорошо хоть небольшую часть раздал мелькавшим вокруг тебя проституткам. А остальные? Да ты сам всё знаешь.

То, что произойдет дальше я прекрасно представлял, но остановиться уже не мог:

– Ну а когда ты, мне назло считай, замуж вышла за нашего общего хорошего знакомого, не эмоциями руководствовалась?

– Сказал наконец-то. Извини, не дождалась, пока ты сподобишься. Муж мне такой же упертый достался.

– О мертвых лучше или хорошо, или ничего.

– Ну да, не сиделось в региональном управлении. Военная династия. Жить не мог без Северного Кавказа. Стихи мне смсками оттуда слал, Лермонтов херов… Домой меня отвези.

Марина резко встала, уронив разбившийся кальян, и, не оборачиваясь, начала уходить. Сунув не глядя несколько купюр переполошившимся официантам, я последовал за ней. Недолгая дорога до её дома прошла в тишине. Выходя из машины, она спросила:

– Ты идёшь?

– Нет.

– Необучаемый дебил. – Хлопнувшая дверь не внесла особых изменений в наши перехлёстнутые судьбы.

II

Наступил 2009 год. Летом, немного поколебавшись, государство запретило сначала казино, игровые залы с аппаратами, а затем и карточные клубы, где проводились турниры по «спортивному покеру». Лазейка, связанная с признанием в 2007 году покера одним из видов спорта, вскорости захлопнулась. Большинство таких «спортивных клубов» в той или иной степени превращались в обычные игорные заведения со всеми сопутствующими излишествами в виде рулеточных столов и «одноруких бандитов», спрятанных в помещениях с отдельным входом.

Правительство решило прекратить смелый эксперимент, переводящий техасский холдем и другие покерные разновидности в чуть ли не олимпийскую дисциплину, и скопом включило их в реестр азартных игр. Созданная ушлыми энтузиастами Федерация спортивного покера обернулась пшиком. Попытки её организаторов зайти с другой стороны и внести смуту законодательными инициативами в сплоченные ряды российских парламентариев также закончились ничем.

Возможно, причины тотального запрета произрастали на берегах Невы, в культурной столице нашей родины. Именно там, в университетских стенах, прошла значительная часть жизни избранного годом ранее президента. И вполне вероятно, что его отношение к игре как к губительной страсти сформировалось благодаря лучшим образцам классической литературы вроде «Пиковой дамы» Пушкина и произведений Достоевского.

Лично меня удивляла очевидная недальновидность столь высоких государственных мужей. Пять или шесть игорных зон, задуманных по американскому образцу в разных концах необъятной страны, на тот момент еще даже не начали толком строиться, а их расположение явно не могло в будущем удовлетворить потребности играющей части населения.

Выглядело совершенно непонятным, почему нельзя организовывать подобные площадки рядом с крупными городами и агломерациями, максимально усложнив попадание туда представителей проблемных слоев общества, ради чьего блага и вводились предельно суровые ограничения на игорную деятельность. Отсутствие личного автотранспорта для регулярных загородных поездок, необходимость каждый раз тратить значительную сумму на покупку «лаки чипов» (не обмениваемые обратно на деньги в кассе казино фишки, которые принимаются только за игровыми столами, и обязательные к приобретению клиентом при входе в заведение) отбивали бы у «проблемных» игроков всякое желание втягиваться в сложную и дорогостоящую авантюру.

Люди, занятые ежедневным выживанием и походами на низкооплачиваемую работу, соблазнялись нереализуемой, но предлагаемой залами с игровыми аппаратами мечтой о лучшей жизни, лишь находясь от них в шаговой доступности. В этом и заключалась по-настоящему страшная проблема умело выстроенного конвейера по отъему денег у самых бедных. Но в итоге и она никуда не делась.

Однако другой выходец из Петербурга, на время уступивший президентский пост своему младшему коллеге и являвшийся тогда главой правительства, отчего-то не счел нужным обратиться ко мне за советом, выслушать мои соображения по поводу того, как нам обустроить игровую Россию.

Все окончательные решения были приняты, страна погрузилась в игровой вакуум, моментально заполнившийся нелегальными организациями и прочими катранами, становившимися точками притяжения для не совсем одноруких бандитов и коррумпированных сотрудников различных силовых структур. Освободившийся рынок перекраивался не вполне цивилизованными методами.

Тут и там открывались «лотерейные залы», маскируя под зазывающей вывеской площади, заставленные автоматами, «выкрученными» на минимальный процент «отдачи» клиентам. Отсутствие какого-либо контроля полностью развязало руки хозяевам незаконных теперь промыслов.

Карточная игра также насыщалась «пиханиной» как со стороны владельцев, так и со стороны игроков подпольных заведений. В возникшем «соревновании» использовались все доступные средства – от классической ловкости рук и втягивания в мошеннические схемы персонала до самых передовых достижений технического прогресса.

Неуклонно рос процент разбойных нападений на посетителей игрового «подполья». Впереди предстояли долгие годы борьбы государства с последствиями собственных неоптимальных решений.

Марина сдержала обещание помочь Французу. Её отец, встретившись со мной и Лёхой, детально обрисовал возможные вопросы, возникающие при создании и дальнейшем функционировании такого типа «бизнесов». Андрей Андреевич предложил своё постоянное участие в обсуждаемой теме за разумный процент, взявшись за полное сопровождение проблем, обусловленных повышенным вниманием к планируемому предприятию со стороны правоохранительных органов.

Отказываться от такого предложения было глупо. Маринин папа, мягко намекнув, что в случае согласия всю дальнейшую коммуникацию будет осуществлять преимущественно через меня, преследовал сразу несколько целей: он знал, что я не искажу доносимую до него информацию и заодно проконтролирую соблюдение финансовых договоренностей.

Француз, казалось, обрадовался сложившейся ситуации и закрепил её результаты, посулив мне соразмерную новым обязанностям долю. Последним в участники концессии из любви к искусству записался Султан. Владея большим количеством зданий и помещений, сдаваемых в аренду, он «подгонял» «правильные» места, оптимально подходящие для скрытого размещения игорных заведений.

Я не остался в долгу перед Французом и втянул товарища вместе с его деньгами в онлайн-игру. Команда молодых игроков, собранная в трёх комнатах съемной квартиры с несколькими выделенными интернет-линиями, начала приносить неплохой доход.

Кто-то из молодежи уходил, решив, что заработанного хватит для единоличного плавания, кто-то, наоборот, предпочитал долгосрочное сотрудничество и минимизацию своих рисков. Возникшая структура оказалась самоорганизующейся – образовался «тренерский штаб», подтягивающий до необходимого уровня игры слабых или новых членов группы.

Деятельность в интернете открывала массу возможностей. Совершенствовалась теоретическая база покера. Знакомство и общение с представителями игрового сообщества стран СНГ наводило на перспективные мысли. Султана все эти, как он говорил, «копошения» не интересовали, но «забегами» в крупные покерные онлайн-турниры чеченец не брезговал и вносил часть стоимости вступительных взносов за наших игроков.

В таком темпе и прошли следующие два года. Наступивший 2011-ый запомнился мне тремя событиями. Во-первых, закрытием весной одного из крупнейших румов, владельцы которого долгое время нарушали американское законодательство, запрещавшее организацию азартных игр в интернете. Тамошнее министерство юстиции не бросило в беде вовлеченных в преступные игрища граждан США, чьи депозиты, вносимые на счета рума, проводились коварными организаторами как покупка в онлайн-магазинах подарочных комплектов мячиков для гольфа, драгоценных камней и иных предметов роскоши.

Во-вторых, в России прошла реформа министерства внутренних дел. Ну, а в-третьих, страну охватили затянувшиеся протесты. Но до митингов на Болотной площади в Москве было еще далеко, и сентябрьским днем я поехал в заведение Француза, чтобы вечером выполнить наши обязательства перед Андреем Андреевичем.

«Подполье» располагалось на двух верхних этажах принадлежавшего Султану здания. Пространство первого занимал круглосуточный продуктовый магазин. Автомобили на вместительной парковке вокруг людной торговой точки не привлекали ненужного внимания.

Сотрудники соответствующих силовых подразделений, конечно же, прекрасно знали о находящемся здесь нелегальном казино, но дополнительным поводом закрывать глаза на происходящее служили некая элитарность этого катрана, невозможность попасть внутрь любому желающему с улицы и, как следствие, отсутствие криминогенной обстановки вокруг. Правоохранителям и так хватало массы проблем с разрастающейся по городу, как грибы, «игоркой»

На втором этаже меня встречал Барин, который буквально расцвел за время сотрудничества с Лёхой. Такое часто происходит, когда человек занимается любимым делом. Зоной его ответственности стал покерный зал. Анатолий Николаевич обзванивал постоянных гостей, зазывая принять участие в вечерней игре, и частенько сам, садясь за стол, проигрывал приглашенным зарплату, получаемую за счет отчислений с покерного зала. Основными игровыми площадями управляла бывшая хостес Маша вместе с приданными в ее оперативное подчинение Василием и Лизой.

Совершивший карьерный взлет Вася сейчас занимался привычным делом – раздавал карты Султану, заскочившему в обед сыграть «по маленькой». В казино шёл «технический» час, малочисленная утрене-дневная смена дилеров отдыхала, две уборщицы пылесосили густой ковролин, протирали загрязнившиеся за стуки столы и сверкающие поверхности интерьера.

– Слыхал, опять двух «игровых» на выходе с очередного гадюшника гопанули? – поделился Барин вполне себе будничной новостью.

– Залетные какие-нить исполнили или из персонала кто навел, – прозвучало моё логичное предположение.

– Ты никого наводить сюда не собираешься? – Султан строго посмотрел на Василия.

– А смысл? – Работника казино с многолетним стажем сложно застать врасплох любым вопросом.

– Да выключите на секунду тарахтелку свою, не могу сосредоточиться. – Чеченцу чем-то помешал работающий пылесос.

– Как так-то? Уже в своем же заведении сам себе проигрываю. Чтоб мне больше карты тут не раздавали!

Только в покерной! – Султан гневно обратился к сидящей у барной стойки Маше.

– Так вы ругаться начинаете, если не раздают. – Мария обезоруживающе улыбнулась.

– А сейчас я хвалюсь, что ли?

Рассерженный осознанным парадоксом старший товарищ просил меня держать его руку на пульсе крупных покерных мероприятий в Интернете.

– Султан, чемпионат мира по онлайн-покеру стартует, врываться планируешь?

– Чё там вообще?

– Да чё хочешь: и по двести долларов, и по пять тысяч турниры есть.

– Ух ты. За пять «грина» я лучше сам сыграю. Ладно, посмотрим.

На третьем этаже Француз заканчивал беседу с собиравшимся уходить Доктором, задержавшимся на пороге Машиного кабинета. Бывшего начальника охраны я не видел очень давно. Оставшись со мной наедине, Алёша раскрыл предмет состоявшегося разговора:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.