Рутра Пасхов
Русский агент 007. Первая кровь

Часть первая: Бинарный код. Центр «Зеро»

Существовала ли на Земле цивилизация до нашей? Одни считают – да, другие – нет, но все подозревают, что есть тайные организации, которые влияют на ход нашей истории. Эта книга о такой структуре. Книга будет интересна любителям тайн, захватывающих приключений и желающим заглянуть за фасад суперсекретности. Не реальная реальность рядом с нами, однако не все ее видят. Мы не хотим осознавать, что мир и жизнь существуют в тонком «коридоре» бытия, но, открывая тайну за тайной, вынужденно это признаем.

Кто управляет прошлым, тот владеет будущим.

Глава 1. Вначале было событие

Это был обычный день, вернее, утро, и в нем не должно было случиться ничего необычного, точнее – прямых предпосылок к этому не было, однако, как обычно, случилось нечто необыкновенное. Многие считают, что время не материально, что оно не имеет физической субстанции, что если не будет физической составляющей, хотя бы одной частицы ядра атома, то и времени не будет, так как нет того, относительно чего его можно измерить. Как известно, история учит людей тому, что ничему не учит, и время как самостоятельное, независимое событие постоянно это доказывает. Доказывает, что оно есть, вне зависимости – есть ли что-либо еще, кроме него. Вот и на этот раз время в очередной раз дало трещину. Его составляющая не выдержала искусственного изменения его хода и во всеуслышание прокричала: «Пришло мое время!» В это утро время и дало трещину, и «колесо» истории покатилось в очередную неизведанную даль.

– Рутра Тигрович Пасхов, почему Вы спите, время Вас ждать не будет! – в своей полушуточной манере прокричал возле его шконки капитан Климов.

– Что случилось? Я был на вахте, – промурчал Рутра, кинув недовольный взгляд на дежурного, означающий: «Как вошел? Почему не предупредил?»

Хотя Климов был старше по званию, он не имел уровня допуска в особо секретную часть объекта.

Зная манеры Климова, Рутра понимал, что он в курсе, что там произошло в стране, поэтому думал не об этом, а о том, почему он так выразился. Видимо, хотя их структуре все было заранее известно, столкновение сил было столь масштабным, что исход все же был непредсказуем.

Это было утро 18 августа 1991 года. Дальнейшие события были всем известны, а их внутренняя структура и причины, приведшие к ним, являются объектом многочисленных споров и конспирологических версий.

В период, когда менялось все, что могло меняться, и меняли все, что возможно поменять, когда любимая страна превратилась в нечто для одних, а для других наконец-то исчезла, начались данные события и длились до наших дней.

Рутре повезло быть причастным к некоторым тайнам и особо важным ценностям государства под названием Советский Союз. Так же, как и у многих людей, которые имели отношение к существованию той системы, у него сложился определенный тип личности. Многие люди, которые не знали, в чем состоит сила системы и на чем она держится, не могли понять этих людей. Эти люди были из той категории, которые никогда не произносили слов впустую. Каждое слово, жест, действие, поступок и даже мимика имели свое значение. Так уж система их воспитала. Таких, как они, принято называть бывшими; про них говорят, что «у них бывших не бывает». Впрочем, они не те, что известны как те, у кого «не бывает бывших», потому как о тех знают если не все, то эти точно, а об этих не известно ничего. Хотя и эти люди остаются людьми с их людскими понятиями о бытие, тем более в рамках социального экономическо-политического «поля», на коем их вырастила система ценностей, которую они были призваны защищать. Поэтому на перекрестке истории, которая дает не только сбой и трещину привычному укладу жизни, но и новый выбор и возможности, многие приняли ту позицию, которая им была ближе по духу. Получив свободу выбора, люди показали свою истинную сущность. Оказалось, что многие не готовы жертвовать собой – не только жизнью, но и временем и образом жизни, а хотят больших и легких денег. И ради этого они готовы поступиться моральными и этическими табу. Другие же не могли перешагнуть через свою совесть и пытались не только не перегибать моральные устои, но и зарабатывать честно в новом мире, где большинство забыло эти принципы.

Многие оказались на перепутье. Рутра попытался устроиться как-то в жизни и пристроить друзей. Друзья, товарищи и начальство его не забывали, как и он не забывал друзей и товарищей, так как дела, которому они были обучены, как такового не было. Хотя многое из нового было риском для жизни и риском для свободы, оно было все же близко по духу Рутре и компании.

Это были люди, которые сами по себе жить не могут без этого. Поскольку особо было выбирать не из чего, Рутра соглашался на разные спецоперации. Суть дела была в том, что нужно было под видом туристов, бизнесменов, представителей общественных или религиозных организаций (одним словом, под чужими документами) выезжать за границу для контактов с разными спецслужбами.

Дело в том, что то, что видят и слышат обычные граждане, сильно отличается от того, что есть на самом деле. Спецслужбы имеют негласный договор не разглашать суть их существования, даже если они противники. А суть работы заключается в том, чтобы они существовали и постоянно были у власти. На самом деле – существует миф о том, что к власти можно прийти, так сказать, честно. В чем вопрос? Все происходит вроде бы так, но никто никогда не будет «верховной» властью без разрешения тех, кто уже является «верховной» властью. Эту власть никто никогда не должен видеть. Это логично. При желании можно с детства воспитать в нужном духе, подготовить человека и довести его, через все процедуры и промежуточные звенья, до любого уровня власти. Получив эту власть, он может создать иллюзию свободы выбора. А это уже когда-то случилось и «верховной» власти было не нужно.

Суть работы заключалась в том, что нужно было собирать, расшифровывать, фильтровать и систематизировать информацию, полученную с помощью визуальных, электронных, гласных, негласных, открытых и закрытых источников. Методы, объекты и субъекты сбора могли быть самые разные, от привычного копирования, перехвата данных и кражи до фантастических невербальных коммуникаций с использованием гипноза и психотропных средств.

Однако один из методов, по которому, словно с помощью пазлов, собиралась истинная картина, был наиболее трудоемким, хотя и наиболее достоверным. Агенту буквально годами приходилось сидеть на одной «точке» и наблюдать, с использованием спецтехники и без таковой, за секретным объектом. Лучше, конечно, было, если агент был внедрен на объект, работал в какой-либо второстепенной роли. Для этого подходил даже дворник. «Секретный» объект мог не быть секретным официально по статусу, однако режим, регламент, функционирование его имели важное значение. Например, сведения, полученные с мест жительства, проведения досуга лиц, которые обладали научной, коммерческой, военной или политической информацией, могли оказаться более значимыми, чем сведения, почерпнутые из документов с секретных объектов. Надо было записать все: кто куда уходит, откуда приходит, режим дня, учения, ремонт, время запуска и остановки агрегатов, фоновые показатели и многое другое, на первый взгляд кажущееся незначительным. Вплоть до того, когда какая дверь открывается, когда и где включается и выключается свет, что и сколько едят, пьют, слушают.

Использование спецтехники было ограничено, она сама могла быть причиной рассекречивания, однако в современном мире информация, проходящая по сетям и систематизированная в программах, была сродни кладу.

Таких «смотрителей» было много на разных объектах. Это называлось «негласное наблюдение». Так, в течение недель, месяцев, лет «смотрители» записывали в виде басен, стихов, рассказов все, что происходило на объектах, которые их интересовали. Из этого складывалась картина того, как работает объект, как он взаимодействует с другими объектами. Вся информация собиралась в «первый круг» анализа. В «первом круге» анализа составлялся определенный алгоритм происходящего. Потом всю ситуацию переводили на «второй круг» анализа, в котором уже более детально оформлялись и обозначались наиболее важные объекты, от которых зависела работа всех остальных объектов.

Вся информация с таких центров отправлялась во внешний центр, который мог находиться совсем в другой стране. Там складывалась полная картина того, как функционируют, например, группировки военно-морских сил. Затем все данные стекались во внутренний центр внешнего центра. В итоге там прекрасно знали, где находится интересующий субъект, тот или иной сотрудник, офицер, представитель, член команды, как функционирует объект или руководство, кто куда идет, к кому, зачем, какие поставки откуда, куда и к кому идут, какие ведутся разработки, какие достигнуты тайные договоренности и многое другое. Все это сопоставлялось с данными, которые приходили от других агентов, точнее, шпионов, добавлялись данные, которые просто покупались.

Получалось, что никаких секретов не существует. Все секреты были только в том, что и как программируется – например, коды и шифры. Это был современный мир, в котором варианты действий просчитывали, подобно шахматной партии. То есть, например, ГРУ прекрасно знало возможности шестого флота США, количество человек, классификацию оружия, как оно стреляет и что можно с ним делать. Но какой приказ поступит и куда он направится, каков будет тактический ход? Это было неизвестно. Угадать это было достаточно трудно, поэтому рассчитывались все возможные варианты.

Мировая карта похожа на шахматную доску. А если к этому добавить еще и погодные явления, случайные события типа цунами, землетрясений или магнитных бурь, то получалась масса возможных вариантов. Поэтому решено было это тоже взять под контроль. Чтобы это взять под контроль, было придумано тектоническое оружие и оружие, воздействующее на погоду, например – HAARP.

Так как спецслужбы в курсе, что они друг о друге все знают, существует договоренность о тайном сотрудничестве, но так как каждый «ложку себе в рот кладет», каждый пытался что-то скрыть. Например, по договору о сокращении ядерного оружия – у межконтинентальной ракеты должен быть один заряд, но в обход этого договора ставилось несколько. Естественно, всегда скрывалось наличие систем, воздействующих на нервную систему, психику и сознание человека.

Так Рутра, работая аналитиком, а затем начальником внешнего центра, провел несколько лет. Чтобы это скрыть, все оформлялось как поездки по бизнесу, дела или просто туризм. Иногда ему приходилось направлять агентов, следить за объектами, назначение которых ничего важного, как ему казалось, не представляло. Центру почему-то они были важны.

На самом деле – основная масса информации получалась из открытых источников. На западе это сделать было легко, можно было даже нагло собирать информацию, прикрываясь благой, профессиональной деятельностью. В России, тем более в СССР, за это в лучшем случае можно было «загреметь на зону». А там все было проще. Например, был такой случай, о котором рассказывал Рутре его гуру в период его стажировки по США.

В 1970-е годы выпускнику юридического колледжа Джеймсу Бэмфорду наскучило заниматься адвокатской практикой, поэтому он избрал профессию репортера, а по совместительству работал сыщиком в частном сыскном агентстве. Идея написать книгу об АНБ пришла журналисту в 1979 году, когда он обратил внимание, что имеется множество книг, посвященных Центральному разведывательному управлению, но нет практически ничего об Агентстве национальной безопасности.

В те времена подавляющее большинство американцев понятия не имело о существовании такой спецслужбы. Не слышали о ней и в издательстве Houghton Mifflin, куда Бэмфорд обратился со своим предложением. Однако напористому репортеру поверили, дали аванс в 7 500 долларов и срок в три года. Как вспоминал позже Бэмфорд, юридическое образование и опыт работы сыщиком чрезвычайно помогли ему в процессе написания «Дворца загадок».

Бэмфорд начал поиски с чтения всего, что смог найти об АНБ в публичных библиотеках. Но этого оказалось ничтожно мало. Поскольку данные о сотрудниках и средствах АНБ отсутствовали в официальных справочниках Пентагона, Бэмфорд начал раскапывать связанные с этим доклады и отчеты о слушаниях в Конгрессе. В примечаниях к отчетам комиссии сенатора Фрэнка Черча, расследовавшей деятельность разведывательного сообщества в середине 1970-х, Бэмфорд обнаружил ссылки на десятки специфических документов. Эти документы стали основой его первого трехстраничного запроса в АНБ на основании Акта о свободе на доступ к информации – FOIA. Тут же выяснилось, что АНБ практически полностью выведено из-под действия FOIA на основании принятого еще раньше закона, защищающего данную организацию от любых попыток раскрытия ее деятельности. Так что первый запрос Бэмфорда был отвергнут полностью.

Ничуть не смутившись, журналист вновь вернулся в библиотечные хранилища. Полный список телефонных номеров военных объектов США, расположенных по всему миру, не дал никакой информации о том, какие из номеров могли бы соответствовать секретным постам радиоперехвата АНБ. Отчеты подкомитета Сената, занимающегося финансированием военного строительства, были тщательно очищены от каких-либо ссылок на объекты АНБ. Однако въедливый Бэмфорд заметил, что, когда секретная база решала построить корт или баскетбольную площадку, запросы оказывались несекретными и проявлялись в отчетах комитета. С помощью перекрестных ссылок между военными телефонными справочниками и подобными запросами, а также аналогичными ничем не примечательными данными Бэмфорду удалось составить почти полный список пунктов радиоперехвата глобальной сети АНБ.

Одновременно журналист начал поиск личных документов сотрудников радио-разведывательного сообщества США.

Ряд других важных источников информации был обнаружен в библиотеке.

Из этих документов, в частности, было ясно, что АНБ, которое как орган внешней разведки официально не имеет права заниматься прослушиванием американских систем связи, делает это через сотрудничество с иностранными союзниками, ведущими радиоперехват на территории США.

АНБ попыталось пресечь «подрывную» деятельность Бэмфорда и привлечь его к суду на основании Акта о шпионаже. Журналиста обвинили в том, что он завладел секретными документами, однако в то время администрации Рейгана еще не удалось провести директиву по национальной безопасности, позволяющую перезасекречивать документы.

Вот такие дела мог делать обычный журналист. Представить такое в СССР, даже в современной России, невозможно. С течением времени Рутре это надоело, и он решил оставить эту службу, так как это было связано с риском для жизни и опасностью для свободы. Платили неплохо, но деньги как приходили, так и уходили. Никакого серьезного заработка. Дни и месяцы проходили по типу «жизнь – малина», можно гулять в свое удовольствие. В тот момент, когда он решил, так сказать, с этим «завязать», ему поступило предложение, от которого он не смог отказаться. В системе, в которой он был, не бывает бывших, поэтому уйти просто так было нельзя. Дешевые просьбы ему не хотелось выполнять; продвижение по карьерной лестнице тоже не светило, потому что там надо было служить, выполнять задания. В стране происходили изменения, и окружающая действительность сулила очень даже неплохие перспективы. В общем, Рутра был на перепутье. И тут, откуда ни возьмись, появился Александр Иванович.

Глава 2. Где находится ноль?

Александр Иванович был старый, закаленный боец с наградами и ранениями. У него не было одного глаза, вместо него был протез. Он никогда не рассказывал, что произошло с ним, но сослуживцы шептались, что ему этот глаз удалили добровольно, что вместо глаза там спецустройство. Говорили, что вместо глаза у него искусственный глаз, вернее, прибор с функцией съемки, фотографирования, рентгенограммы и сканирования.

Александр Иванович назначил неофициальную встречу.

– Мы думали, ты обиделся.

– Это почему вдруг?

– Ты долго был нелегалом. Обычно после загранки бойцы возвращаются и получают чин и звание в штабе.

– И что мне светит?

– Получишь подполковника досрочно и статус по грифу секретности.

– Какой?

– Начальник аналитического центра на сверхсекретном объекте и доступ к гостайне.

Не верить Александру Ивановичу у Рутры не было оснований, да и не шутил он никогда, тем более так, но Рутра все-таки насторожился. Он знал, что в такие центры попадают или по «наследству», или за очень большие заслуги. Проверка тех, кто работал в спецсекретных центрах, шла с самого рождения, да и не только их самих, а как говорится – всей подноготной.

– Я хочу, чтобы ты знал: в системе проблемы, система хочет нового бойца, с абстрактным мышлением.

На это Рутра ответил, что это для него не новость.

– Я уже в системе.

Он знал, что Александр Иванович знает, что он в системе.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Я хочу, чтобы ты попал в первый круг, а еще получил повышение.

– Это какой круг?

– Тот, в который входят особые. Ты прекрасно понимаешь, что оттуда выхода нет.

– Это «аквариум»?

– Вроде того. Надо с тобой съездить в центр А. Я уже переговорил с кем надо сегодня. За тобой давно наблюдают. Но учти, ты попадешь в самый-самый центр. Я назначил встречу рано утром.

В 7:00 они должны были встретиться с Александром Ивановичем и поехать в этот «самый-самый центр». Утром Александр Иванович заехал за ним. За рулем служебной машины сидел водитель, который подозрительно осмотрел Рутру. Номера были военные, серии 16. Они сразу выехали за город и заехали в какую-то особо охраняемую заповедную зону, в которую просто проехать было нельзя, только через КПП с затемненными окнами. На железном заборе висела табличка, гласившая, что это некая усадьба.

Машина остановилась перед воротами, к ним никто не вышел, документы не потребовал. Александр Иванович кому-то позвонил, и ворота открылись автоматически. Они ехали долго. Рутра даже удивился, что какая-то парковая зона, какой-то лес являются местом, где располагается сверхсекретный центр.

Они доехали до миниатюрного домика, который со всех сторон утопал в зелени. Его практически не было видно. Если к нему не вела бы дорога, то и не найти его вовсе. Это был красивый домик, как с картинки. Видна была только часть его фасада. Внимательный взгляд Рутры определил, что вокруг множество замаскированных объектов.

– Это домик охотника международного суда, – объяснил Александр Иванович.

– Что это значит?

– Мы его так называем, потому что здесь решается, кто будет на свободе, а кто – в клетке, живой или мертвый. Пойдем.

Они зашли во двор. Александр Иванович поднес большой палец к какому-то устройству, но не со стороны подушечки, как это обычно бывает, а со стороны ногтя. Дверь открылась.

Они зашли в дом. Обстановка была 50-х годов ХХ века. Все было очень чисто, аккуратно, но никого не было. Они прошли в прихожую, оттуда в следующую комнату, потом в зал, потом еще в одну комнату. В той комнате был камин. Александр Иванович нажал на кнопку на пульте для телевизора. Камин отодвинулся, открылась маленькая площадка.

– Встань рядом со мной, – скомандовал он.

Рутра подошел. Они встали на платформу. Александр Иванович нажал на кнопку, и они начали снижаться. Это был лифт. Они спустились в комнату ниже. Там была еще платформа. Александр Иванович нажал еще кнопочку, и платформа спустилась на этаж ниже.

Было темно. Он взял Рутру за руку и сделал шаг вперед. Рутра шагнул следом. Они оказались в кромешной тьме. Платформа поднялась обратно.

Через секунды две включился свет. Комната была абсолютно пустая; на стенах была только штукатурка, никакой краски, никаких обоев. Александр Иванович вышел в коридор; Рутра последовал за ним.

Коридор освещался тусклым светом. Дойдя до конца коридора, Александр Иванович поднял руку и начал махать, как будто пытался кому-то что-то показать. Вдруг что-то щелкнуло, и стена, которая была перед ними, ушла вниз. Открылся проход.

Александр Иванович шел впереди, Рутра следовал за ним. Они прошли несколько метров, и дверь за ними закрылась.

Вместо цифр на кодовом замке следующей двери были иероглифы. Александр Иванович нажал 6 из них – дверь открылась. Это был тамбур лифта. Они зашли туда, дверь закрылась, лифт пошел вниз. Рутра насторожился.

– Куда мы идем?

– В самый центр.

– Но не в центр Земли же? – пошутил Рутра.

– Не в центр Земли, но в центр, который крутит Землю, – ответил Александр Иванович и многозначительно ткнул указательным пальцем вверх.

Рутра замолчал. У спецов таких служб не принято было много говорить, тем более – шутить. Каждое слово воспринималось как цепь умозаключений, из которой можно было получить массу информации. Если кто-либо неудачно что-то сказал или пошутил, тем более – поступил, это могло стоить ему не только карьеры, но и свободы, и жизни. Бывшим можно было быть при условии, что тебе сотрут память, а так как такой технологии пока не было, насколько знал Рутра, то он понимал, что может разделить судьбу тех, кто «уходил в никуда», как выражались спецы между собой.

Лифт остановился, дверь открылась, и они попали в новый коридор, точь-в-точь такой же, как и предыдущий. Рутра подумал, что это проверка или какой-то прикол.

Они прошли по коридору до двери, которая была замаскирована под стенку. Александр Иванович опять помахал рукой, стена раздвинулась, и они вышли в другой коридор. Рутра подумал, что это испытание на смелость, и даже стал сомневаться, не показалось ли ему, что лифт шел только вниз. А еще он вспомнил, что стена, перед которой махал рукой Александр Иванович, была до лифта, а тут она оказалась после коридора.

Когда они подошли к стене в конце коридора, Рутра понял, что тут что-то не так. Это была не стена, а сплошная стеклянная дверь. То ли она была покрыта черной пленкой, то ли само стекло было черным. На двери была надпись, которая гласила: «Вас видят, вы нет». Александр Иванович опять приложил ноготь большого пальца к устройству, что-то зашуршало, и дверь открылась.

Рутра удивился тому, что увидел. Это была огромнейшая двухуровневая комната, в середине которой крутился огромный глобус. Вокруг были десятки компьютеров, разных устройств, сотни экранов, расположенных по периметру в несколько уровней друг над другом. Рутра даже опешил. Больше всего поразил его глобус. Это был огромный светящийся шар, который проецировался как объемное изображение устройством снизу. На нем подробно был виден рельеф не только суши, но и дна океанов. И он двигался. Присмотревшись, Рутра понял, что он медленно крутится вокруг своей оси. В «небе» летали самолеты; крошечные спутники неслись по своим орбитам. Искусственное солнце четко разделяло зону дня и ночи.

– Что встал? Пойдем, – сказал Александр Иванович.

– Я такого не ожидал. Куда мы попали, Александр Иванович?

– Я уже говорил. В самый центр.

– И что же это за центр?

– Иди за мной. Я уже старый человек, у меня болят ноги, так что не задавай лишних вопросов.

Александру Ивановичу шел 85-й год, он был немножко грузный, поэтому ему было тяжело. Они прошли до конца комнаты. Никто на них не обратил внимания, хотя, по существу, сделать это было некому – кресла за компьютерами были пусты.

Они подошли к двери кабинета, на котором висела табличка с надписью: НГЦОИ. Александр Иванович постучал и не стал дожидаться ответа. Они зашли в комнату. Там сидел бодрый дедушка лет шестидесяти.

– Добрый день, Юрий Васильевич! – приветствовал его Александр Иванович.

– О-о-о, какие люди! Добрый день, Александр Иванович! Я ждал вас, ждал, – сказал он, подошел к нему, и они обнялись, крепко пожав друг другу руки. – Присаживайтесь.

На стене кабинета была огромная панель, на которой ячейками были показаны изображения с камер наблюдения, в том числе весь путь, что прошли Рутра и Александр Иванович, несколько постов охраны с подобными экранами и множество самых разнообразных видов с поверхности, от кабинетов и фасадов зданий до участков леса, тундры и космоса.

– Вот, познакомься, – сказал Александр Иванович и показал на Рутру. – Рутра Тигрович Пасхов, это и есть он.

Юрий Васильевич улыбнулся, посмотрел пристально на Рутру и сказал:

– Что, был нелегален?

– Был, – ответил Рутра.

– Под какой фамилией? Или эта понравилась, решил оставить? Имя, отчество те же?

Рутра молчал. За годы он многое понял, а именно то, что та система, в которой он находился, – это не то, что представляют о ней рядовые граждане, и не то, что они представляют о спецслужбах. Он был в системе, где надо было скрывать правду даже от самого себя. Иногда он так вживался в роль, что ему казалось, что он и есть тот человек, легенду которого он носил. Юрий Васильевич пока был для него чужим человеком. Кроме того, весь этот случай мог быть очередной проверкой.

Рутра сделал удивленное лицо, будто не понимал, о чем идет речь.

– Я понимаю, что молчишь в целях безопасности. Понимаю, что именно фамилия не соответствует, у меня глаз наметан. Понятно, что она не соответствует твоему происхождению. Но отчество-то зачем такое брать? – то ли интересовался, то ли допрашивал Юрий Васильевич.

Рутра был удивлен.

– Я первый раз такое слышу.

– Понятно, школа. Уже то, что ты здесь оказался, говорит о многом, но боюсь тебя разочаровать. Думаешь, здесь будешь заниматься тем, чем занимался там?

– Понятно, что нет.

– Та задача сейчас не менее важна.

– И чем же я занимался раньше? – расхрабрившись, спросил Рутра, хотя в душе испугался.

Это было то же самое, что сказать, что Юрий Васильевич не владеет ситуацией. Юрий Васильевич был в звании полковника, это было понятно по фотографии, висевшей на стене. На ней он стоял в обнимку с президентом, что говорило о его высоком статусе. Разрядил ситуацию Александр Иванович:

– Может, чаю попьем, Юрий Васильевич? Он немного «залипает»… Я тебе потом все расскажу.

Юрий Васильевич встал, открыл сейф, замаскированный фотографией, и достал бутылку коньяка с изображением Черчилля. «Попить чай» в кругу особо одаренных спецов означало попить чего-нибудь покрепче.

На другом снимке Юрий Васильевич был молодым. Он сидел за столом в компании пограничников. Опытный взгляд Рутры заметил, что они сфотографированы на фоне карты Закавказья.

Юрий Васильевич достал из холодильника тарелку с нарезанной колбаской и малосольными огурчиками, маслины, несколько бутылок минеральной воды «Серебряный ключ».

– То, что ты любишь, – сказал он и показал бутылки Александру Ивановичу.

– Это подарок от него? – спросил Александр Иванович.

– От самого!

Рутра не понял, кого они имели в виду, но, судя по их многозначительному виду, коньяк подарил то ли сам Черчилль, то ли тот тип, что был на фото. Юрий Васильевич откупорил бутылку, разлил в хрустальные рюмочки, поднял свою и сказал:

– Ну, чисто по-нашему.

Они чокнулись и выпили. «Чисто по-нашему» означало то, что коньяк пили как водку – никто не собирался церемониться с бокалами.

Они рассказывали о разных операциях, в которых участвовали, но Рутра из всего знал только название мест и имена иностранных и отечественных официальных лиц. Он достаточно хорошо был осведомлен и всегда мог поддержать разговор, что и нравилось спецам из старшего поколения. Впрочем, очень многое для него было новостью.

После третьей Александр Иванович с улыбкой сказал, что ему хватит и что теперь за него будет пить Рутра. Какой секретный смысл вкладывал он в эти слова, Рутра не знал, но понял, что старик явно имел в виду не застолье.

Юрий Васильевич протянул бутылку и сказал:

– Давай, дозируй! Еще по одной, и я расскажу тебе о твоей новой роли.

Немножко подумав, Рутра сказал:

– Мне трудно понять, что делать: согласиться или отказаться. Все-таки меня пригласили на службу.

Он столько раз проходил разные проверки, что у него выработался рефлекс, и поэтому он решил действовать открыто.

– Я понимаю, что ты долго был за границей. Не могу забыть себя, когда я оказывался в такой ситуации, но помни: если человек не пьет хоть рюмку, то это или язвенник, или предатель, – ухмыльнулся Юрий Васильевич. – Так что выбирай.

Рутра любил коньяк. Он поднял рюмку.

После «чая» Юрий Васильевич пригласил их в зал. По пути Александр Иванович сказал Рутре:

– Я тебе помог, потому что у меня есть планы насчет тебя.

Сказал это он очень грустно; было видно, что ему тяжело. Судя по тому, что Александр Иванович был уже достаточно стар, Рутра понял, что ему нужна будет какая-то помощь.

– До свидания, я пойду, – сказал Александр Иванович.

Они пожали друг другу руки, обнялись с Юрием Васильевичем, и он пошел к двери, но не к той, в которую они вошли. Рутра смотрел ему вслед, пока его не окликнул Юрий Васильевич:

– Рутра Тигрович, раз мы познакомились, объясню одно правило, принятое в центре: руководитель центра может обращаться к подчиненным на «ты». Персонал – только на «вы». Между собой – как сложатся отношения. Мы должны отвыкнуть от служивых замашек, чтобы не выдать себя среди гражданских. Хотя, по идее, мы гражданская служба, как и ЦРУ. Ты понял, надеюсь, о чем я.

– Все ясно, – спокойно ответил Рутра.

– Тогда пошли, я покажу твой пост.

Он повел его на верхний ярус, где был один кабинет, полностью стеклянный, из которого был виден весь зал. Он был выше, чем зал, и оттуда можно было контролировать всех. Рутра обратил внимание, что редкие экраны показывали какие-то изображения. В основном на них были похожие диаграммы. Рутра присмотрелся внимательнее. На большинстве компьютеров в зале действительно были диаграммы. В его кабинете тоже было несколько подобных экранов, на них тоже диаграммы.

– Что это? – спросил Рутра.

– Суть в чем сейчас в мире, знаешь? Мир уже не тот, и ты прекрасно знаешь, что никто никого убивать не хочет. Хочется покоя, все хотят быть богатыми, наслаждаться жизнью. Все поняли, что нет никакого смысла бомбить друг друга и уничтожать, потому что, во-первых, самому будет хуже, во-вторых, нет гарантии, что ты кого-то уничтожишь, а сам останешься целехонький, а в-третьих, рисковать никому не хочется. Даже если есть надежные данные. В-четвертых, даже если ты уничтожишь кого-то, то ты уничтожишь потенциального клиента. Все хотят делать бизнес, гулять, бухать, наслаждаться жизнью, поэтому теперь война идет здесь! – и он ткнул в монитор.

– Что это? – спросил Рутра.

– Это, дорогой мой, пульс планеты.

– Что за пульс планеты?

– Эта диаграмма показывает, что, где и когда происходит, а главное – за сколько. Это одна из основных частей назначения нашего центра – следить не только за тем, кто, что и где творит или намеревается, но и что делает. Реально делает. Куда и откуда текут финансы, сырье, материалы и, что самое важное, интеллектуальный капитал. В наш центр поступает информация со всех ресурсов, ведущих сбор данных. Со всех спецслужб, со всего мира. Интересует все. В том числе и персональные данные пользователей соцсетей, основные финансово-экономические показатели фирм, корпораций, стран в целом. Также обычные шпионские данные, которые всегда интересовали разведчиков, сведения особой важности. Как тебе, конечно, известно, к сведениям особой важности следует относить сведения в области военной, внешнеполитической, экономической, научно-технической, разведывательной и оперативно-розыскной деятельности. Нас интересуют не только скрытые, тайные сделки, но и открытые, например – биржевые. Как ты понял, есть здесь и биржевые терминалы. Ты удивлен? Ты думал, это такой секретный центр, который у тебя в воображении? В том-то и дело, что инсайдерская информация – это и есть та самая секретная информация. Ну, например, допустим, судно с высокотоксичным химическим материалом захвачено террористами и направляется, скажем, в Великобританию. Это операция в три этапа. Первая – это работа разведки и контрразведки, то есть заранее об этом знать. Вторая – проникнуть и захватить. Но ты будешь работать над третьим этапом. То есть сам устраивать последствия таких событий.

– Не понял, – сказал Рутра, подняв брови вверх.

– Никто не знает, как они это делают. Я имею в виду, что какие-то доморощенные террористы не могли, например, организовать серьезные теракты. Ты же понимаешь, что это для обывателя они могут обойти нашу службу, а реально противостоять нам может только высоко организованная спецслужба. И вот люди живут, работают, отдыхают, что-то планируют и в какой-то момент узнают, что захвачено судно и на нем везут химическое оружие. Допустим, корабль пришел в порт сегодня. Что там начнется, когда люди узнают, что существует угроза взрыва и заражения? Суета, паника, бегство капитала, людей. Что произойдет с фондовым рынком этой страны? Он начнет падать, экономика рухнет. Какие последствия? Страна обеднеет, не сможет, например, финансировать научные разработки и, как следствие, через лет десять безнадежно отстанет. А если кто-то заранее подготовился, то есть организовал, чтобы акции подешевели, то тогда он может скупить полстраны. Я немного утрирую. Но ты же понял, о чем я? Раньше было полное противостояние. Если и подрывалась мощь страны, то путем прямого «подрыва». Проще говоря, раньше взрывали настоящую бомбу, а теперь – информационную. Конечно, я немного преувеличиваю, но общий механизм таков. Но самое интересное и самое секретное – не эти сведения, не то, как они добываются, даже не сам центр и его наличие вообще!

Юрий Васильевич замолчал и внимательно посмотрел на Рутру.

– А что? – спросил Рутра, перебрав в голове сотню вариантов.

Юрий Васильевич взял Рутру за край воротника и тихо, словно заклинание, произнес:

– Вся эта информация поступает сюда официально, открыто. Мы ни за кем не шпионим, никуда не проникаем, никого не подкупаем, не взламываем шифры и коды, ничего не воруем. Нам все передают как бы добровольно. Это центр слежки за теми, кто следит за всеми по своему структурному назначению. В этом центре объединены все спецслужбы и разведки. Только они сами об этом не знают. Они не знают, что собранная ими информация поступает сюда. Они не ведают, что есть центр, где обрабатывается информация от всех мировых служб, будь то секретные шпионские или официальные гражданские службы. Как любит говорить наш немецкий коллега, «начиная от роддома и заканчивая бюро ритуальных услуг». Все, все, все. Уразумел, почему о нас не должен знать никто? И еще тебе скажу кое-что. Для тебя это будет сюрпризом.

Полковник снова замолчал.

– Что? – тихо спросил Рутра.

– Мы наднациональные. Мы не подчиняемся правительству России. Мы вообще никому не подчиняемся и могли бы находиться в любой стране. Нам все подчиняются. Наш центр – центр управления всеми значимыми спецслужбами, в мировом масштабе, а через них – всеми правительствами. Все высшие руководители спецслужб и тайных правительств являются одной группой. Центр имеет множество филиалов и представительств. Главные из них – сами официальные секретные агентства стран. Вот так, дружище, теперь устроен наш славный мир. Информацию больше не нужно добывать и воровать. Можно просто договориться. И кто-то это уже сделал.

– И кто же этот «кто-то»?

– Ты многое еще узнаешь. Поймешь, в каком мире мы живем, – ответил Васильевич, покачивая головой. – А теперь скажи, ты из чьих будешь?

– Из чьих?

– Информация о твоем назначении пришла давно, но прошлое твое туманно. Я не могу его проверить, нет санкции. Если сделаю самостоятельно, это вызовет подозрение. Тут ты имеешь доступ к самым сокровенным секретам – хоть к кодам управления вражеских спутников, хоть к трастовым счетам секретных служб, хоть к ДНК детей президента. Но если ты станешь любопытствовать без надобности – система это зафиксирует и поставит на тебе клеймо «подозрительный». Если не оправдаешься, сгинешь. Рисковать никто не будет. Последние технологии, с которыми ты очень близко познакомишься, дадут понять, что скрыть ничего невозможно. Кроме того, здесь все перепутано. Здесь те, кого ты считал врагами, товарищи и друзья, ну или партнеры. Борьба, вражда – это договор, спектакль. Если все, что ты узнаешь, кому-либо расскажешь, тебе не поверят, а если поверят, то мир перевернется. Мы здесь должны жить одной семьей, чтобы доверять друг другу, иначе – можно сойти с ума. Та семья, что там, становится чем-то бытовым…

Васильевич ткнул указательным пальцем вверх.

– Ты не можешь и не имеешь права даже заикаться о том, чем ты занимаешься. Забудь все, что ты знаешь. Здесь свой мир, своя культура, свои понятия. Хотя твоя супруга имеет уровень доступа, ее кандидатуру рассматривают на пост администратора. В этом, возможно, тебе повезло.

Рутра молчал, слушал.

– Ты с супругой, наверное, в системе познакомился?

– Почему Вы так решили?

– Здесь, как и во многих спецслужбах, большинство женятся по указке, на «местной». Я тоже первый раз так женился, а нынешняя моя жена даже не представляет, куда я хожу. На твою супругу тоже поступили документы, поэтому я и интересуюсь, из чьих ты. Такое редко бывает.

– Из чьих? Даже не знаю, как-то втянул ее в это дело. Система одобрила, хотя у нее до сих пор допуск только административный.

– Наша служба – это служба контроля всего и вся, а также планирования и прогнозирования. Поэтому сюда по блату, по знакомству, за заслуги родителей не попадают.

– О чем Вы?

– Хочу понять, из какой мафии.

– Мафии?

Рутра даже заулыбался.

– Шутка.

Лицо Васильевича стало серьезным. Рутра тоже стал серьезным. Он понял, что это не совсем шутка. Два прожигающих взгляда вцепились друг в друга, стараясь выкачать всю возможную информацию.

– А какая тут есть мафия? – выдавив улыбку, спросил Рутра.

– Кто со штыком, кто с карандашом.

– Это кто такие?

– Со штыком – военные или бывшие военные, звание здесь номинальные. Эта организация особенная, здесь ранги особого уровня.

– А «с карандашом»?

– Это люди науки, ученые.

– А что, они могут быть опасны?

Васильевич хмыкнул

– Что касается военных, ты можешь знать, что они хотят и, главное, могут сделать, а вот с учеными – это всегда загадка. Что у них там на уме, что они придумали? А самое главное – они могут придумать такое, с помощью чего могут захватить власть над мозгом человека. Вдруг они придумали, как управлять человеком незаметно для него, и позаботились, чтобы человек думал, что он свободен в своем выборе? Что тогда?

Он пристально посмотрел на Рутру и тихо добавил:

– Самая мощная мафия – это мафия ученых.

Рутра не знал, что ответить.

– Не знаю даже, что Вам ответить. Считайте меня нейтральным.

– Нейтральными могут быть только те, кто знает доподлинно сферу военного дела и имеет высокую ученую степень в точных науках. У Вас есть такое?

Последнее Васильевич произнес саркастически.

– Не знаю, тут же принято все скрывать.

– Ладно, пойдемте. Познакомлю с отделами центра, только не забывайте мои слова. Без доверия между собой мы не будем искать врагов где-то, а будем искать их здесь. Мы должны быть одной семьей, одной мафией. Основа основ нашей работы – это сбор, анализ и систематизация информации. Отличие наше от подобных структур в том, что мы входим в особую международную структуру, являющуюся наднациональной организацией контроля контролирующих организаций. Поэтому то, что для других является шпионско-разведывательной деятельностью, для нас есть сотрудничество внутри одной структуры. Тебе это понять трудно пока, но скоро ты все поймешь. Считай, что мы спецслужба контроля мирового правительства.

– Прямо так?

– Я тебе расскажу, из какой структуры мы интегрировались, когда поняли, что ставить целью взаимное уничтожение глупо. Лучше объединиться для контроля противоборствующих, но так, чтобы они ничего не знали. Разделяй и властвуй, как говорится. Так вот, наш центр появился после объединения структур СОУД и «Эшелон».

– Это те самые?

– Да. Радиоэлектронная разведка. Ты входил в систему наружного, визуального наблюдения и анализа того, что нашпионила радиоэлектронная разведка. А теперь основную информацию будешь получать от нее, но открыто. Я должен проверить, что ты знаешь о ней.

– Должен?

– Представь себе, мы тебя ждали. Так что – начинай «отчет».

У Рутры была великолепная память, какая и положена сотрудникам его уровня, и он застрочил наизусть:

– Радиоэлектронная разведка – дисциплина сбора разведывательной информации на основе приема и анализа электромагнитного излучения. Радиоэлектронная разведка использует как перехваченные сигналы из каналов связи между людьми и техническими средствами, так и сигналы работающей РЛС, станций РЭБ и тому подобных устройств. Самая главная часть этой системы – СОУД. СОУД, или Система объединенного учета данных о противнике – засекреченная система перехвата информации, созданная еще в те времена СССР и странами Варшавского договора для ведения глобальной радиоэлектронной разведки. Контроль за ней осуществляли 16-е Управление КГБ и 6-е Управление ГРУ. СОУД объединяла все средства радиоэлектронной и космической разведки СССР, Болгарии, Венгрии, Польши, Чехословакии, ГДР, Вьетнама, Монголии и Кубы. Собранная информация направлялась для анализа и обработки в два главных компьютерных центра. Первый находится по сей день в Москве, а второй располагался в ГДР. После объединения Германии в 1990 году компьютерный центр, принадлежавший Штази, достался западногерманской разведке БНД, из-за чего СОУД лишилась половины своих возможностей в обработке данных.

Рутра замолчал, перебирая в голове технические данные. У него появился вопрос, не задать который он не мог.

– Аппарат Варшавского договора, насколько я знаю, вывезли. Так ведь?

– А как же. Контроль над центром на самом деле не потерян. Это такой ход конем, но об этом позже. Я понимаю, у тебя общая информация, в рамках допуска. Послушай меня, потом скажешь, что знал из этого, и будешь задавать вопросы. Если появятся… В 1990-х оставшуюся часть СОУД реорганизовали в новую российскую разведывательную систему, объединявшую поначалу все комплексы радиоэлектронной разведки на территории России и некоторых стран СНГ, российский радиоэлектронный центр в Лурдесе на Кубе, базу радиоперехвата в районе аэродрома Камрань во Вьетнаме и специальную радиоаппаратуру в консульствах и посольствах России по всему миру. Противостояла и противостоит ей система «Эшелон», также известная под названием UKUSA. «Эшелон» – общепринятое название глобальной системы радиоэлектронной разведки, работающей в рамках соглашения о радиотехнической и разведывательной безопасности между Великобританией и США. «Эшелон» имеет возможность перехвата и анализа телефонных переговоров, факсов, электронных писем и других информационных потоков по всему миру путем подключения к каналам связи, таким как спутниковая связь, интернет-сеть и подобные, телефонная сеть общего пользования, СВЧ-соединения. Конфигурацию и установку программного обеспечения в США и Великобритании осуществляла фирма Lockheed Martin. В то время кодовое название «Эшелон» носила сама компьютерная сеть. В фирме Lockheed Martin ее называют Р415. Программное обеспечение называлось SILKWORTH и SIRE. Средствами перехвата служили не только станции радионаблюдения и спутники. Специальное оборудование устанавливалось в посольствах, размещалось на кабелях, в том числе подводных; кроме того, использовались многие другие технические средства из арсенала спецслужб. Подобными действиями занимаются многие правительственные организации во многих странах, но отличительная особенность «Эшелона» состояла в глобальности масштабов системы: ее действие распространялось на весь земной шар. Вторая мировая война оставила в наследство английскому правительственному агентству по коммуникациям, которое действует параллельно с известными службами MI5 и МI6, обширную сеть станций радиоперехвата, расположенных по всей Британской империи, и мощные технологии декодирования. К ним добавились тысячи постов наблюдения, созданные США и их союзниками. Крупнейшая из станций находилась в Эритрее, где использовались самые изощренные методы наблюдения, в том числе анализ радиосигналов, отраженных от поверхности Луны. Обрати на это особое внимание… Система «Эшелон», подобно термоядерной бомбе, атомным подводным лодкам и другим проектам своего времени, создавалась для получения стратегического преимущества над потенциальным противником. Одним из серьезнейших успехов «Эшелона» стал подбор кодов к радиотелефонам, стоявшим в лимузинах советской элиты. АНБ на протяжении нескольких лет, пока КГБ не сменил оборудование, слушало разговоры членов Политбюро. Другой известной сегодня операцией АНБ стала установка аквалангистами с подводных лодок прослушивающих устройств на кабеле военной спецсвязи, проложенном по дну Охотского моря. Вскрылось это случайно. Рыбачий траулер зацепил этот кабель и повредил его. Для устранения неисправностей прибыли специалисты, которые и обнаружили прослушку на кабеле, считавшемся настолько надежным, что командование советского Северного флота нередко получало указания из Москвы в незашифрованном виде. Как утверждают европейские эксперты, примерно таким же образом АНБ в середине 80-х подключилось к подводному кабелю между Европой и Африкой в Средиземном море. Система «Эшелон» способна считывать данные, передаваемые по спутниковым, радиорелейным, сотовым и оптоволоконным каналам. Одним из методов перехвата информации может быть установка оборудования в непосредственной близости от маршрутизаторов крупных оптоволоконных магистралей, так как большая часть интернет-трафика проходит через них, а их количество относительно мало. Система занимается не только поиском и выявлением террористических баз, маршрутов наркотрафика и политическо-дипломатической разведки, что было бы естественно, но и применяется для крупномасштабных коммерческих краж, международного коммерческого шпионажа и вторжения в частную жизнь с помощью технологии ветровых турбин, разработанной германской фирмой Enercon, и технологии распознавания речи, принадлежащей бельгийской компании Lernout & Hauspie. В 1994 году компания Airbus потеряла контракт на 6 миллиардов долларов с Саудовской Аравией после того, как Агентство национальной безопасности США объявило, что управляющие компании Airbus подкупили чиновников Саудовской Аравии в целях успешного сопровождения контракта.

Юрий Васильевич рассказывал без остановки, наизусть. Было понятно, что не первый раз. Рутра не решался перебить, однако вопросов набралось много, и он поднял руку, как бы сигнализируя, что хочет задать вопрос. Начальник замолчал.

– Немного не пойму. Вы сказали, что ей противостоит система «Эшелон», – произнес Рутра без вопросительной интонации, просто обозначил область своего интереса.

Лектор немного подумал, затем ответил:

– В системе функционирования спецслужб существует первый уровень, это общеизвестные, и второй – это мы. Первый уровень как работал, так и работает, в том же духе, для развития и контроля полученных данных. Для конкуренции, так сказать, это очень важно. Второй уровень неизвестен первому. Неизвестен в том плане, что они не должны знать, что существует тайный договор о сотрудничестве. Поэтому второй уровень состоит из сотрудников первого уровня, но скрывает свое объединение в отдельную группу. По привычке их называют «Эшелон-1» и «Эшелон-2». Знаешь, как работает АНБ для сокрытия своей деятельности внутри страны?

– Вы имеете в виду, что АНБ официально не имеет права заниматься прослушиванием американских систем связи и делает это через сотрудничество с иностранными союзниками, ведущими радиоперехват на территории США?

– Да, именно.

– Как же, я непосредственно с этим знаком.

– Вот, делай выводы. Об этом же как-то договариваются. И главное запомни: у «Эшелона-2» не бывает провалов. В случае выявления ты обычный предатель, шпион. Заниматься тобой будет, как и положено, «Эшелон-1». Вот такая надежная защита, с соответствующими последствиями. Если предашь своих, раскроешь данные о ее существовании, тебя будет вычислять, захватывать, арестовывать «Эшелон-1» под командованием «Эшелона-2». Понял?

– Начинаю понимать.

– Ну вот и славненько. Познакомься с документами. Если что не ясно, спрашивай. Перво-наперво изучи вот эти данные, с ними ты будешь работать непосредственно.

Он передал папку с перечеркнутой красной линией.

– Для начала это все. Я буду у себя, остальные местные подробности расскажут сотрудники, непосредственно подчиненные тебе.

Сказав последнее, начальник поднял указательный палец вверх, при этом сделал многозначительное выражение лица и ушел к себе.

Рутра осмотрел свое новое рабочее место, оперативный и рабочий зал, познакомился с сотрудниками, вернулся в кабинет, занялся содержимым папки. В папке был один главный документ и множество комментариев к нему. Рутра стал его изучать. В документе значилась следующая информация: «Список программ компьютерного слежения и радиоэлектронной разведки по странам. Список содержит перечень программ компьютерного слежения и радиоэлектронной разведки, реализованных или реализуемых в настоящее время правительствами стран мира, а также международных проектов в данной сфере».

Рутра все хорошо знал, но всё же просмотрел важные:

Международные

«Эшелон» – глобальная система радиоэлектронной разведки, действующая в рамках соглашения о радиотехнической и разведывательной безопасности Австралии, Канады, Новой Зеландии, Великобритании и США, также известного под названиями UKUSA.

СОУД – засекреченная система перехвата информации, созданная СССР и странами Варшавского договора для ведения глобальной радиоэлектронной разведки. Действует поныне.

Национальные

Великобритания

IMP – инициатива по расширению возможностей правительства Великобритании на законных основаниях осуществлять перехват коммуникаций и хранить полученные данные в единой базе данных.

Tempora – запущенная в действие осенью 2011 года секретная программа компьютерного слежения, используемая Центром правительственной связи Великобритании совместно с Агентством национальной безопасности США.

Impact Nominal Index – компьютерная система, предназначенная для полиции и других силовых структур Великобритании, которая позволяет оперативно навести справки об интересующих лицах.

Российская Федерация

СОРМ – система технических средств для обеспечения функций оперативно-розыскных мероприятий. Комплекс технических средств и мер, предназначенных для проведения оперативно-розыскных мероприятий в сетях телефонной, подвижной и беспроводной связи и радиосвязи.

Следует различать:

СОРМ-1 – система прослушивания телефонных переговоров, организованная в 1996 году;

СОРМ-2 – система протоколирования обращений к сети Интернет, разработанная рабочей группой представителей Госкомсвязи России, ФСБ России, ЦНИИ Связи и Главсвязьнадзора;

СОРМ-3 – система сбора информации со всех видов связи и ее долговременного хранения.

США

Разведывательное сообщество США – система из 16 разведслужб, деятельность которых включает компьютерное слежение и радиоэлектронную разведку.

STRATCOM – особая оперативная группа по кибербезопасности в Стратегическом командовании США; объединяет ядерные, космические войска и систему ПРО.

MAINWAY – база данных АНБ, содержащая метаданные о сотнях миллиардов телефонных звонков, совершенных через четыре крупнейших телефонных компании США: AT&T, SBC, BellSouth и Verizon.

Stellar Wind – программа слежения за электронными коммуникациями, включая контроль сообщений электронной почты, телефонных разговоров, финансовых операций и интернет-активности.

Tailored Access Operations (TAO) – созданное в 1997 году подразделение АНБ, занимающееся активным и пассивным наблюдением за компьютерами, в том числе взломами, установкой бэкдоров. Способно собирать примерно 2 петабайта передаваемых по сети данных в час.

Boundless Informant – система АНБ для анализа глобальных электронных коммуникаций. Располагает огромной базой данных, в том числе 14 млрд отчетов по Ирану, 6,3 млрд по Индии и 2,8 млрд по США.

PRISM – программа углубленного наблюдения за интернет-трафиком, формально классифицированная как совершенно секретная; принята АНБ в 2007 году в качестве замены Terrorist Surveillance Program.

DCSNet – система слежения ФБР, которая может осуществлять прослушивание телефонных разговоров на любых телекоммуникационных устройствах, расположенных в США.

Main Core – база данных, хранящая личную и финансовую информацию о миллионах граждан США, которые могут представлять угрозу национальной безопасности. Источником данных выступают АНБ, ФБР, ЦРУ, а также другие правительственные источники.

Magic Lantern – программа-кейлогер, рассылаемая ФБР в виде вложений в письма электронной почты. При активации действует как троянец и позволяет ФБР отслеживать действия интернет-пользователя.

Narus Insight – суперкомпьютерная система шпионажа кластерного класса, предназначенная для прослушивания и анализа данных сетевого трафика в интернете. В качестве вспомогательных узлов поставки данных использует систему Carnivore. Оператором системы в США является ФБР, пользователями – все федеральные агентства США.

Carnivore (от англ. «плотоядный») – автоматическая система шпионажа для прослушивания информации с веб-сайтов, анализа баз данных на веб-сайтах, а также для вскрытия и анализа электронной почты; аналог российского СОРМ-2. Элемент суперкомпьютерного кластера тотального слежения Narus Insight.

Terrorist Finance Tracking Program – совместная программа ЦРУ и Министерства финансов США по получению доступа к базе транзакций SWIFT. По данным правительства США, усилия по противодействию террористической деятельности были скомпрометированы после того, как информация о существовании программы просочилась в средства массовой информации.

X-Keyscore – секретная программа компьютерного слежения, осуществляется совместно Агентством национальной безопасности США, Управлением радиотехнической обороны Австралии и Службой безопасности правительственных коммуникаций Новой Зеландии. ФБР создала и активно наполняет самую большую в мире базу биометрической информации о гражданах США, включая сетчатку глаза, отпечатки пальцев, структуру лица, шрамы, голос, язык, мимику и жестикуляцию.

Израиль

«Медуза-1» – программа, использующая микроволновое излучение сотовых телефонов с целью воздействия на подкорковый слой мозга человека, чтобы вызвать в мозгу облучаемых нужные облучателям реакции.

«Медуза-2» – программа, использующая технологию DISP Biometric Sensing, которая использует точечные детекторы инфракрасного излучения для определения местонахождения и позы человека. С помощью DISP Spectroscopy военные и жандармы имеют возможность на расстоянии анализировать химические вещества в любых тканях организма, в том числе и в крови.

«Медуза-3» – шпионская аналитическая программа.

Пользователями этих программ являются:

•      подразделение 8200 – ответственно за сбор и расшифровку электронной разведки;

•      подразделение 9900 – ответственно за сбор и расшифровку фотографических данных с воздушных и космических носителей;

•      504-е подразделение – ответственно за сбор информации через агентурные сети и осведомителей;

•      Департамент информационной безопасности;

•      военная цензура;

•      Отдел оперативного управления;

•      Соединение по особым операциям;

•      спецподразделение «Сайерет Маткаль»; Центр психологических операций;

•      Управление военной разведки.

Особое место занимает подразделение 8200 – подразделение радиоэлектронной разведки, входящее в Управление военной разведки «АМАН» и занимающееся сбором и декодированием радиоэлектронной информации. Является одним из самых крупных таких подразделений в мире. В военных документах значится как Central Collection Unit of the Intelligence Corps. По исполняемым функциям сопоставимо с Агентством национальной безопасности США.

Израильская разведка «Моссад» использует (полулегально, через подставные гражданские фирмы) шпионящие устройства, которые записывают с помощью легальных и нелегальных видеокамер, установленных в общественных местах, происходящее в больших городах мира. Занимается этим компания «Веринт», засекреченный филиал израильской разведки «Моссад».

Эта и другие израильские фирмы получили контракты на прослушку телефонов граждан США, Канады, стран Европейского союза и России, установку и техническое обслуживание, под видом офисных компьютерных программ, компонентов шпионских программ, инсталлированных в министерствах и ведомствах, правительственных учреждениях, школах, университетах, больницах и т. д. Вся полученная информация анализируется программой «Медуза-3».

Рутра просмотрел бегло и данные по другим государствам, особо не акцентируя на этом внимания. По направлению своей деятельности он прекрасно все знал и даже больше.

Для начала было достаточно. Вечером Рутре принесли его новые «официальные» документы, карты допуска и пропуска, из которых он узнал, что он теперь научный сотрудник секретного института. Потом его вывел на улицу сотрудник охраны, проведя по цепочке коридоров, лифтов и лабиринтов, через «официальный» вход, коим являлась проходная закрытого НИИ.

Глава 3. Я вас вижу, а вы меня нет

На следующий день Рутру лично встречал Васильевич. У него было радостное лицо. Буквально с порога он начал учить Рутру.

– Какое первое правило?

– До 80% информации можно добыть из открытых источников, главное – уметь ее правильно понимать, – смело ответил Рутра.

– Второе?

– Если хочешь что-то спрятать, поставь это на самое видное место.

– Третье? – не отставал экзаменатор.

– Не попадайся, – подытожил Рутра, косым взглядом изучая реакцию Васильевича.

– Ты меня настораживаешь, хотя, думаю, мы друг друга поняли. Сработаемся, – резюмировал полковник и продолжил: – Например, такая ситуация: допустим, отправляем мы наш спутник к спутнику, обеспечивающему связь международной информационной службы. Что мы хотим узнать? Коды запуска ракет? Перемещение войск? Фоновое излучение центра стратегического командования? Нет! Мы хотим узнать, за счет чего они обеспечивают функционирование всей этой системы. Тем мы занимались в годы холодной войны, когда была доктрина полного уничтожения. А когда мы поняли, что это невозможно без ущерба для себя, пришла доктрина ослабления и подчинения. Понимаешь, о чем я?

– Начинаю понимать.

– В общем, что-то вроде такого. Поэтому сейчас основные усилия разведки направлены на то, чтобы узнать, кто, когда, где и сколько валюты поимел. Если мы богатое государство, значит, мы живем хорошо и можем воздействовать на окружающий мир. С нами считаются, мы можем разрабатывать новые виды вооружения. А если мы бедные, наш товар никому не нужен, мы можем временно противостоять оружием, использовать внутреннюю пропаганду, но все равно скатимся в нищету, диктатуру и, как следствие, в социальную пропасть. Однако, как говорится, истина где-то рядом. Дело в том, что в центр стекается вся важная научная информация со всех передовых институтов мира, патентных бюро, исследовательских центров, центров сертификации и протоколирования. Поэтому «большой брат» всегда заранее знает – что, кто может сделать, может влиять на это. И все же не менее важно знать банальную статистику. Например, если где-то в стране третьего мира ведутся геологоразведочные работы по поиску ископаемых, которые, в силу своей технологической отсталости, эта страна не может ни добыть, ни использовать, тогда это нас интересует, так как это интересует не только нас. Мир уже давно поделен, все взаимосвязано. Или некое государство резко увеличит потребление редкоземельных металлов. Мы вычисляем, для чего и что оно делает, в каком продукте возможно его использовать. Поэтому все цели уже определены, ниши заняты. Если на каком-то рынке происходит изменение, что это значит? Что кому-то что-то нужно больше. Какое-то государство вдруг заказывает какие-то там, например, установки для шахт. Для чего? Для того, чтобы что-то добывать. Что оно может добывать? Все это анализируется, изучается взаимосвязь. Что можно из этого сырья изготовить? Сколько техники закуплено? Когда? Срок службы? Мощность? Из этого складывается цепочка.

Рутра косо посмотрел на Васильевича. Они почти подошли к входу в центральный зал «Зеро». Васильевич невозмутимо продолжал:

– Это приблизительно то, чем ты занимался, только ты анализировал, когда, например, в кабинете шифровальщика включался свет и когда выключался, как составить многоступенчатую цепочку, чтобы вычислить этого шифровальщика, втереться в круг его общения, как-нибудь поближе к его посту запустить искусственную мышь, которая, прокравшись поближе, отсканирует, связавшись с его смартфоном через его компьютерную мышь, содержимое его аппарата. Это при том, что еще надо проникнуть туда, иначе это можно сделать и со спутника. Из этого ты делал выводы, что и как он шифрует, когда и над какой работает телеграммой, что в ней, от кого она, кому адресована. А другой смотритель анализировал другой такой же кабинет, откуда она приходила, от какого высокопоставленного лица. Следующий твой коллега анализировал, кто приходил к этому лицу, круг его общения, откуда пошла команда, как она была обработана, куда пошла, что впоследствии случилось. Из всего этого складывалась картинка, какая команда сообщалась, какой в этом был смысл, к каким это последствиям привело и почему. А если была возможность еще и перехватить шифровку, то мы знали, что ее содержанием было это последствие. Здесь приблизительно так же, но связано с конечным результатом всего этого, с властью и деньгами. С очень большой властью и большими деньгами. Президент нефтеносной страны чихнул – где-то поднялась цена топлива. Президент транснациональной компании сдал анализы – нам должен быть известен результат… Скоро гражданские технологии превзойдут военные. За разработками лабораторий надо следить путем вычисления контрактов на прием товара и сырья. Почему? Да потому, что никто не отменял ложь. Чтобы нас не могли обмануть. Контроль, контроль и еще раз контроль. Акции, облигации… Этим тоже будешь заниматься. Анализируй то же самое, но с другой стороны. Это важный индикатор последствий произошедшего или запланированного события. Интересует все: сводка статистики, данные статистики. К тебе будет стекаться масса данных.

Рутра всё внимательно слушал и впитывал как губка, а Васильевич всё говорил:

– Сейчас наши шпионы работают над гражданскими проектами. Например, в каком-либо государстве разрабатываются новые материалы, технологии, компьютерные программы. Мы хотим знать, сколько предприятий, фирм открывается, сколько закрывается, сколько из них занимаются оптом, сколько и что производят, куда везут, какая у них возможность снижать цены, во сколько им обходится продукт, когда завершатся стройки, уровень безработицы. Как работает научно-техническая сфера. Каковы перспективные разработки. Именно они в первую очередь используются в военной сфере. Урожайность, климат, социальная сфера, их взаимосвязь, перспективы изменения, первые лица, причем не только в политике, их контакты, родственные и деловые связи, религиозные, социальные, политические предпочтения. Все тебя должно интересовать. Анализ всего и вся, со сложением этого в прогнозную матрицу, дабы знать не только то, что они хотят сделать, не только то, что они могут сделать, но и то, что они подумают, даже если они не предполагают, что они это подумают. Вся информация очень нужна. Из этого складывается картина экономики страны, а картина экономики страны – это ее пульс. От того, как он бьется, зависит, как живет это государство. В общем, приступай. У тебя будет несколько помощников, они будут анализировать информацию, собирать и систематизировать. Как работает программа на компьютере, тебе объяснят. Она показывает события в реальном времени, и ты будешь знать, что происходит на планете Земля. Любую, в том числе и секретную, информацию, касающуюся политики, военной сферы, экономики, ты получишь. Где что разрабатывают, где что добывается, в каком состоянии находятся основные фонды, какие корабли, поезда, самолеты, автомобили куда идут, когда дойдут, что везут. Ты должен на перспективу вычислять возможные варианты изменения конъюнктуры рынка, новые технологии, исполнение и неисполнение договорных обязательств. В общем, всякая всячина. Разберешься. Твой уровень должен соответствовать званию, но знай, что здесь званий нет, мы должны влиться в гражданскую жизнь. Ты будешь участвовать во многих гражданских мероприятиях, форумах, выставках, семинарах, собраниях, но нигде никто не должен заподозрить, кто ты есть на самом деле.

Рутре сразу вспомнился фильм про Джеймса Бонда. Уж в нем-то – в алкаше, куряге, гуляке – трудно было заподозрить спецагента.

– Подробности тебе расскажут помощницы, они заочно тебя знают. Досье на каждую лежит в сейфе. Вот ключ, носи его постоянно с собой. Хотя он и подключен к системе «вход-выход», все равно спрос с тебя будет. А теперь у меня такой вопрос: хотя наша система работает очень хорошо и знает, какой анализ мочи у тебя будет после Нового года, хотелось бы знать из твоих уст, как ты относишься к евреям?

Этот вопрос удивил Рутру. Удивил потому, что звучал здесь. Из любого вопроса он делал множество умозаключений и старался выбрать тот ответ, который подходил в данном случае. Рутра спокойно ответил:

– Нормально отношусь. Но почему именно к евреям? Вы сами еврей?

– Да ни за что. У тебя очень серьезное и ответственное задание. Не думаю, что у тебя своя игра, от этого зависит жизнеспособность государства, то есть то, что можно сделать с помощью системы.

Сказав это, Васильевич ушел. Мозг Рутры работал в напряженном режиме. Он никак не мог понять, в чем сакральный смысл сказанного напоследок. Какое это имеет отношение к секретному центру? Как можно здесь вести свою игру? Только Рутра уселся за свое рабочее место и попытался разобраться в своем кабинете, как в дверь постучали. Открыла дверь девушка – высокая, худенькая, с черными волосами. Рутра заметил, что за ней стоят другие девушки.

– Здравствуйте! – сказали они.

– Здравствуйте, – ответил Рутра.

– Мы пришли узнать режим нашей работы, – сказала первая и как-то странно улыбнулась.

Рутра удивленно ответил:

– А что, можно выбирать? Это режимный объект, есть регламент и смены. Извините, а вы кто будете?

– Ваши помощницы.

– Тогда давайте знакомиться, – предложил Рутра.

– Меня зовут Катя.

– Очень приятно.

Девушка, прятавшаяся у нее за спиной, сказала, что она Юля, следующая назвалась Олесей. Они улыбнулись.

– А что смешного? – спросил Рутра.

– Нет ничего смешного, – сказала Катя. – Можно зайти?

– Заходите.

Она подошла близко и почти шепотом спросила:

– Он у Вас спрашивал про евреев?

Рутра удивленно посмотрел на нее.

– Знаете, какая у него фамилия?

– Нет, не знаю.

– Он ругал или хвалил евреев? – спросила она.

– Да я не знаю, мне все равно. Он просто спросил.

– Надеюсь, я Вас не обидела?

Рутра посмотрел на девушек и подумал: «Что делают здесь грудастые молодые женщины? Какие они специалисты?»

– Нет, – ответил Рутра. – Давайте о работе. Расскажите мне все о центре. Меня как-то не очень посвятили. Что вы делали до моего назначения?

– Анализировали ситуацию, – сказала Юля. – Мы работаем по Европе и Соединенным Штатам. Еще у Вас в подчинении старшая нашего звена Кристина, специалист финансовой аналитики Наталья и администратор центра, которого сейчас нет в штате. Вернее, эта должность вакантна. Есть еще специалисты зала, но они в подчинении у нас, согласно направлению деятельности. Они в другом зале, их 20 человек. Остальные отделы, конечно же, и их начальники непосредственно подчиняются Юрию Васильевичу.

– Чем они занимаются?

– Занимаются первичной обработкой и анализом информации, поступающей по лини МИД, ГРУ, СВР. Делают анализ всего. Не только того, как, например, повлияет серийное производство мемристоров на вычислительные мощности дата-центров, но и, например, как скоро вылупятся птенцы на фабрике в Дании.

– Что, это тоже имеет большое значение?

– Конечно. Любая ситуация имеет значение. Приходится заниматься всякой белибердой. Как создание ионистора повлияет на расход энергоресурсов и, как следствие, их закупку, добычу, производство, переработку, доставку? Сколько банков с минусовым сальдо, что меняется в законодательстве по банкротству, например, в Либерии, сколько скота отелится, сколько зерна соберут, как там растет табак, срок службы спутников, перспектива использования нестабильных элементов, фокус-группа потребителей через пятьдесят лет и так далее. Кто зарегистрирован в офшорах, каких именно, почему там, а не в других? Переводы финансов по всему миру, анализ работы бирж, причины изменения котировок в зависимости от времени суток и погоды. Все имеет значение.

– Я понял, – перебил Рутра. – А чем занимается Юрий Васильевич?

– Он осуществляет временный контроль. Он здесь временно и очень ностальгирует по прошлой деятельности. В экономике практически не соображает. Он боец невидимого фронта, пришел к нам из СВР, – объяснила женщина, появившаяся в дверях кабинета. – Здравствуйте. Можно зайти?

– Можно.

– Меня зовут Наталья, я веду финансовую обработку данных.

– Очень приятно, – ответил Рутра.

Она улыбнулась и сказала:

– Мы тут ко всему привыкли, особенно после Юрия Васильевича.

– К чему именно? – спросил Рутра.

– К тому, что настоящие имена и фамилии, даже свои, мы почти забыли. Но все равно удивляет, почему люди берут именно такие.

– Я не просто спросила про евреев, – сказала Катя и добавила: – Знаете, какая у него фамилия?

Рутра посмотрел на нее вопросительно.

– Жидков, – сказала она.

За дверьми кабинета послышался голос Юрия Васильевича.

– Ничего подобного, – сказал он.

Девочки переглянулись и быстренько удалились. Сказывалась дисциплина. Возраст, звание и послужной список Юрия Васильевича говорил о себе. В кабинет к Рутре вошел Жидков, как будто преднамеренно стоял где-то рядом.

– Я выезжал в загранку под фамилией Жемчужин, а когда поступил сюда, документы еще были старые, вот они и прикалываются. Долго работал в Палестине и Израиле, поэтому сказывается. Там никто никому не доверяет. А как доверять, когда каждый день идешь на смерть? Все скрываются под маской Януса, чтобы выжить. Чтобы ты понял, что происходит в такой серьезной организации, сейчас пойдем по отделам и со всеми и всем будешь знакомиться.

Так начался первый рабочий день Рутры на новом месте. В принципе, кроме того, что центр «Зеро» являлся координирующим центром между секретными службами и спецслужбами, все остальное он знал. Для него это не было новостью, так как он был осведомлен о возможностях спецслужб.

В современном мире самым причудливым образом переплелись циничная рациональность и самый абсурдный хаос. Спецслужбы сильнейших государств мира могут запросто отследить все действия и перемещения законопослушного гражданина, но при этом не способны предотвратить крупные террористические акты. Большой адронный коллайдер вплотную приблизил науку к пониманию происхождения Вселенной, но при этом бытовой обскурантизм достиг такого уровня, какому изумились бы даже в Средневековье.

Все это создает самые что ни на есть тепличные условия для произрастания всевозможных конспирологических теорий, объясняющих все происходящее в мире результатом умышленных действий злокозненных сил или попросту коварных замыслов тайных групп – от сект и спецслужб до франкмасонов и демонов. Теории заговора не обошли своим вниманием и высокие технологии. Еще бы, ведь это столь заманчивый способ найти простые объяснения самым неоднозначным и новым событиям и явлениям!

Подсознательно большинство из нас всерьез и не без причин подозревает, что все эти мировые элиты, правительства и большой бизнес манипулируют технологиями в своих собственных интересах, стремясь сохранить и приумножить свою власть и влияние на простых людей.

Одно из утверждений приверженцев теории заговора звучит так: «Социальные сети созданы и работают при участии спецслужб». Это самая популярная и легко доказуемая теория заговора.

Спецслужбы и правоохранительные органы действительно с удовольствием пользуются той информацией, которую пользователи добровольно выкладывают в Facebook, «ВКонтакте» и другие социальные сети.

При этом в прессе регулярно появляются сообщения о том, что руководство сетей напрямую сотрудничает с секретными службами. Взять хотя бы недавний скандал с руководством «ВКонтакте», которое обвинили в связях с ФСБ, управлением К МВД и пресловутым «бывшим серым кардиналом» Владиславом Сучковым. Трудно сказать, насколько достоверны такие сообщения, если и без контакта с владельцами у спецслужб есть все технические средства для мониторинга соцсетей.

Другое их утверждение таково: «Ваш ноутбук, телевизор и игровая приставка следят за вами». Все электронные и радиотехнические устройства способны следить за своими владельцами: в них неоднократно обнаруживали скрытые микрофоны и камеры, а также схемы передачи зашифрованного сигнала через интернет или в радиоэфир. Ни для кого не секрет, что камеры ноутбука или смартфона могут быть активированы даже без вашего участия и без соответствующей сигнализации, поэтому знающие люди их обязательно заклеивают непрозрачным скотчем.

Некоторые компании уже не считают нужным скрывать свое желание следить за своими клиентами. Так, Comcast, Google TV, Microsoft и Verizon подали заявку на получение патентов на конструкцию телевизоров и цифровых видеомагнитофонов, способных наблюдать за тем, что делают зрители во время их использования. Планируется отслеживать все движения, звуки, выбор еды и напитков, национальную принадлежность, настроение и прочую информацию, чтобы сделать рекламу более адресной, а передачи – более подходящими для конкретного момента.

Однако верящие в заговор утверждают: «Мы-то знаем, для чего все это на самом деле нужно!» В современном мире спрятаться практически невозможно. Все электронные устройства передают зашифрованную информацию, причем вполне легально, во все направления. Также они метят маркерами всю свою, то есть вашу, деятельность. Специальными маркерами снабжают все – хоть лист с принтера, хоть боек в оружии.

Глава 4. Этим миром владеют конкретные лица

На следующий день обучение продолжилось. Юрий Васильевич водил Рутру по всему центру, рассказывал и показывал, где кто сидит, где что лежит. Через пару часов Рутра уже знал не только то, что о существовании центра «Зеро» подозревает только очень узкий круг лиц, но и то, что выход отсюда на обычную гражданскую (и не обязательно гражданскую) жизнь может быть только одним способом.

– Через смерть, – пояснил Юрий Васильевич в своей шутливой манере.

Еще он узнал, что о центре не знают даже в правительстве и администрации президента. И то, что вся эта верховная власть является всего лишь одним из подразделений центра «Зеро», причем допуски высшего звена имеют единицы. Юрий Васильевич отзывался о них не очень лицеприятно.

– А что ты думал? Думаешь, что нет контроля над президентом? Даже Сталин не мог самолично направить войска туда, куда считал нужным. Все это миф о его безграничной власти. Все решала «ставка» и «комитет», а он был в жестких тисках организации, подобной нашей. Это обывателю кажется, что все решает та власть, о которой ежедневно говорят по телевизору. На самом деле – настоящая власть всегда скрыта, она находится не на публике, а глубоко в бункере.

Сказанное навело Рутру на одну интересную мысль. Он подумал: «Как все эти люди выходят отсюда на поверхность? Куда? Их очень много. Через какое КПП или проходную? Так же, как я? Тогда как можно это скрыть? Ведь надо это как-то маскировать. Хотя это не проблема».

Он спросил об этом Васильевича. Тот в своей манере ответил, что это самое интересное, и улыбнулся. Действительно «самое интересное» в отделе «Зеро» было то, что выходили они через Институт стратегического анализа при Президенте России. Но об этом Рутра узнал позже.

Уже через неделю Рутра подсчитал, что вечером выходят наверх не все. Само подземелье напоминало большой муравейник с массой коридоров и комнат, причем допуск у каждого был только в свой коридор. Очень редко у кого внутри коридора был допуск в соседнюю комнату. Пропуски оформлялись очень интересным способом: на ноготь большого пальца наносился невидимый штрих-код, который нужно было приложить к специальному сканеру при входе. Каждый день штрих-код менялся. На входе руку прикладывали к специальному принтеру, который наносил специальный номер. На выходе тоже надо было приложить руку к сканеру. Считав номер, сканер его уничтожал.

Юрий Васильевич был своенравным. Рассказывал, что много раз бывал на задании за границей, под разными фамилиями, где, по его выражению, «творил много чего интересного». У спецов это называлось «служба на боевой».

Рутра поинтересовался у Юрия Васильевича, что находится в соседних отделах.

– Что находится? Пойдем, покажу.

Они вышли в коридор. Все коридоры были очень темные и слабо освещались.

– Например, вот написано: отдел «Ф». Это означает отдел фантазеров. Я их так называю. Улыбаешься? Официально это отдел перспективного прогнозирования. Они там фантазируют о том, что может быть! Если ты узнаешь, что недавно тут нафантазировали, тебе покажется, что это нереально. Подумай, мог ли кто представить лет этак пятьдесят назад, что произойдет то, что произошло? Вот тут, например, отдел «П». Они занимаются средствами массовой информации. Точнее, средствами массовой дезинформации, – сказав это, он ехидно хихикнул. – Это отдел «Ш» – шифровальщики. Они там выдумывают и декодируют все возможные шифры и коды. Кстати, они сейчас очень интенсивной и весьма судьбоносной задачей заняты. Отдел работает над одной внезапной и очень важной проблемой. Хотя, возможно, и не внезапной… Если ты сдашь экзамен, у тебя будет допуск во все отделы. Тебя направят на решение одной задачи.

– Какой задачи? – спросил Рутра.

– Я пока тебе этого не могу сказать. Даже здесь, между собой, это очень большой секрет. Скоро я тебя познакомлю с одним человеком, – заявил Васильевич, смотря пристально на Рутру.

Рутра слушал внимательно. Он не хотел обидеть старого вояку, хотя имел достаточное представление о подобных объектах. Ему нужно было реально знать, с кем и где теперь он будет работать и жить. Гид в виде Юрия Васильевича давал только общую информацию. Видимо, в этом была одна из составляющих режима данного объекта.

Рутра обратил внимание, что многие двери в главном коридоре обозначались сложными комбинациями букв. Что это могло означать, он не мог понять. Почти в каждой аббревиатуре была буква «ц». Он понимал, что это означает «центральная», например ЦПН – центральный пункт или пост наблюдения. Вот только не очень понятно, за кем или чем велось это самое наблюдение.

– Да, конечно, мы выходим наверх, но есть случаи, когда бывает и такое.

И Юрий Васильевич рассказал историю о секретном физике, который был основным конструктором большинства баллистических ракет и космических аппаратов, имя которого обществу было неизвестно. Рутра, естественно, был осведомлен о таких лицах и все же удивился тому, что этот был полностью скрыт, изолирован от общества.

– А как же личная жизнь? Как, например, он ходил в кино, в театр? – спросил он.

– Никуда он не ходил, здесь все есть.

– Все есть?

– Ты плохо представляешь картину в целом. Тут внизу город в городе. Тут даже дороги со светофорами есть. Это огромный муравейник. Этот физик узнал, что у него есть сын, когда ребенку исполнилось семь лет.

Рутра был шокирован. Он, конечно, многое знал о жизни бойцов невидимого фронта, но такое его поразило. Он мгновенно представил весь масштаб секретности. Юрий Васильевич продолжал:

– Скоро мы пойдем с тобой проверять по регламенту систему «Чегет», тогда посмотришь на президента.

Рутре вспомнилось, как его консультировали о структурах тайных обществ. Центр был чем-то подобным. Еще он вспомнил табличку на входе: «Вас видят, вы нет». Она точно передавала смысл и содержание функционирования центра «Зеро».

– Пойдем, проведу маленькую экскурсию, – сказал Юрий Васильевич и рукой показал на дверь в конце зала.

Они подошли к двери, Юрий Васильевич приложил ноготь большого пальца к устройству, дверь открылась. Это был лифт. Они вошли, он нажал кнопку, лифт пошел вверх. Через какое-то время он остановился, они вышли.

Это была громадная подземная железнодорожная станция. В разные стороны были проложены пути через туннели. Все было раскрашено в желто-белую полоску. Вместо поездов ходили короткие узкоколейки. Было достаточно много людей в комбинезонах, которые занимались разгрузкой баллонов со странной маркировкой. На баллонах была интересная эмблема в виде расчерченного глобуса и грифона на нем, одной лапой накрывающего ядерный гриб.

– Это «Метро-2», – сказал Юрий Васильевич. – В секретном отделе возьмешь спецлитературу, ты должен наизусть знать, что и где находится, как работает. Как включается, как выключается. Коммуникации, посты управления, запасы. Вплоть до того, какая труба куда идет, что в ней, каждый провод, кабель, линии связи, каждую маркировку. Ты все должен знать! Такой у нас закон, это не просто прихоть. В случае чрезвычайных ситуаций каждый спец твоего уровня должен уметь взять на себя управление объектами.

Васильевич, рассказывая, жестом пригласил его к платформе. Они сели в узкоколейку и поехали. Это было похоже на обычное метро со станциями, но немного попроще. Не было помпезной красоты и больших пространств. На каждой станции Юрий Васильевич рассказывал, с каким стратегическим объектом она связана, чему служит. Это был город в городе. Все стратегически важные организации имели свои дублирующие центры в «Метро-2». Склады, фабрики, центры коммуникаций, военные хранилища были разбросаны по огромной площади наверху и тайно замыкались через «Метро-2» внизу.

На стене одной из станций висела схема обоих метрополитенов, секретного и гражданского, с прилегающими коммуникациями. «Метро-2» было гораздо больше в диаметре, чем обычное метро.

***

В один из уже привычных рабочих дней к Рутре в кабинет пришел Жидков. По выражению лица было понятно, что Васильевич чем-то озабочен.

– Здравствуй, Рутра Тигрович.

– Здравствуйте, Юрий Васильевич. Что-то случилось?

– Почти.

– Надеюсь, ничего судьбоносного?

– Судьбоносное уже случилось.

Рутра не ответил и не стал задавать вопросов. Ждал, пока начальник сам продолжит.

– Ты, наверное, уже понял, что наш особый договор с теми, кого обычные граждане знают как противоборствующие стороны, выглядит не как договор, а как сговор.

– Может быть. А как иначе? Вся эта сцена разыгрывается так, как привыкли исторически понимать происходящие события люди.

– То, что я скажу, не положено между нами говорить. Тем более, это не агитация. Однако я могу, в силу своего возраста и послужного списка, озвучить это. Какие бы договоры ни провозглашались, существует понятие властителей и тех, над кем властители властвуют.

– О чем Вы, Юрий Васильевич?

– Ты уже понял, более того – имеешь доступ к информации, что многие события, которые уже произошли и которые еще произойдут, не являются априори тем, что думают о них обычные люди.

– Ну, на то мы и есть мы. Люди любят спектакль с хорошим концом, вот мы ему и способствуем.

– Да, но кто собирает жатву?

– Жнец.

– Ты, конечно, слышал о многих повествованиях, поэтому для тебя не станет новостью многое из того, на чем зиждется современный мир. Однако не забудь, что мы и делаем подобное для общества. Только в чьих интересах?

Рутра понял, что Васильевич готовится к отставке, вернее, его готовят, поэтому решил излить душу. Хотя в подобные организации по всему миру набирали строго кланово, только тех, которые если и будут против системы, то де-факто окажутся деятелями против себя. Это была сложная, скрытая, окутанная тайной иерархия, наличие которой строжайше скрывалось. Иначе и быть не могло. Потому как те, кто захватывал власть, также создавали структуры внутри главного контролирующего органа страны или стран, чтобы реальная управляющая структура не была известна никому. Естественно, чужаков туда не брали. Так создавались кланы, которые никто не видел и не слышал.

Рутра понял, что Васильевич хочет поделиться информацией из этой серии. Он молча смотрел на полковника и ждал, когда тот продолжит.

– Послушай, Рутра, нечто подобное изложено в Комитете 300. Не думай, что это вольное сочинение, ведь писал его кадровый разведчик. Не могу не пересказать тебе некоторые моменты, тем более что мне приходилось работать по программе «Эшелона-1» с Колеманом. Он там четко обозначает, что их цель – порабощение большинства людей, оставшихся на Земле после войн, бедствий и массовых убийств. У разведчиков есть правило, которое ты хорошо усвоил: «Лучший способ что-нибудь спрятать – положить это на видном месте». В то время как секретные агенты собирали сведения, информация, за которой они охотились, лежала у них прямо под носом. Часто они разыгрывают спектакль, в то время как свихнувшиеся на заговорах чудаки тратят время на поиски этих заговоров не в том месте и не в том направлении. Наиболее информированная часть нашего общества осознает, что заговор существует, этот заговор скрывается под различными именами. Реальную информацию о деятельности членов невидимого правительства очень трудно получить. После избрания президентом США Рональда Рейгана в декабре 1980 года в Вашингтоне состоялась важная встреча под эгидой Римского клуба и Социалистического интернационала. Обе эти организации непосредственно подчинены Комитету. Необходимо понять, почему ядерную энергетику так ненавидят во всем мире, почему для войны против ядерной энергетики используется фиктивное «природоохранное» движение, созданное и финансируемое Римским клубом. С помощью ядерной энергетики, позволяющей вырабатывать огромные количества дешевой электроэнергии, страны третьего мира постепенно стали бы независимы от финансовой помощи США и начали бы утверждать свой суверенитет. Электричество, произведенное на атомных электростанциях, – это ключ для вывода развивающихся стран из того отсталого состояния.

– Так все дело в деньгах?

– Да, в деньгах и власти. Вернее, во власти. Деньги можно печатать, а власть всегда дает возможность это обосновать. Надеюсь, ты понял, о чем я? Я пойду, а ты подумай. Ты со многим еще столкнешься, поймешь, что этим миром владеют конкретные лица. До встречи.

– До встречи, Юрий Васильевич.

Начальник с трудом встал и отправился к себе. «Что он хотел сказать? О том, что он знал, знает или узнает?» – размышлял Рутра.

Глава 5. Кто есть никто?

После последней встречи, о содержании которой Рутра все еще размышлял, в очередную рабочую смену к нему, после прогулки по залу и отделам, зашел начальник.

– Добрый день, Тигрович, – приветствовал его Жидков.

– Добрый день, Юрий Васильевич, – отозвался Рутра.

– Вот новый комплект документов, пока те отложи, – сказал он, протягивая пакет. – Документально мы можем относиться к разным службам. На данном этапе для выполнения задач, необходимых по последней разработанной программе, мы будем относиться к ГУСПу.

– Это администрация президента? – уточнил Рутра.

– Да, – подтвердил шеф. – Поначалу для тебя будет непривычным, что структурное подразделение проверяет и контролирует центр.

– Мы будем проверять администрацию?

– В том числе. Слушай вводную. ГУСП – Главное управление специальных программ Президента Российской Федерации.

Жидков ненадолго замолк, потом добавил:

– Вот такие дела. А теперь начну просвещать тебя по другой теме. Чай, кофе есть у тебя? Наливай. Мне нужно поскорее тебя ввести в курс дела. У тебя будет другое направление деятельности.

– Что именно? – спросил, сдвинув брови, Рутра.

– Слушай очередную повесть.

Рутра заварил кофе, раскрыл плитку шоколада, налил Васильевичу.

– Чтобы ты лучше понимал процесс работы «Эшелона-1» и «Эшелона-2», посвящу в одну историю, которая, скорее всего, тебе известна с другого ракурса, так сказать. А ракурс таков: архитектор мировой долларовой системы был секретным агентом Кремля!

Рутра поднял брови, выражая удивление, но не стал задавать вопросов. Васильевич продолжал:

– В 1944 году в США состоялась знаменитая Бреттон-Вудская конференция стран антигитлеровской коалиции, на которой доллар объявили главной мировой валютой. Проголосовала за доллар и советская делегация. Ныне это кажется невероятным!

Незадолго до Бреттон-Вудса Москва получила секретное сообщение из Вашингтона от агента Дональда Маклина. Маклин работал первым секретарем посольства Великобритании в США! Планы США по долларизации планеты Сталин заранее знал. Руководитель американской делегации в Бреттон-Вудсе Гарри Декстер Уайт, разработавший идею бакса как главной мировой валюты, тоже был агентом Кремля.

– Да что Вы!

– Перебежчик Олег Гордиевский выдал, что НКВД завербовал сотрудника министерства финансов США Уайта еще в 1935–1936 годах. Гарри не только сливал секретную информацию, но был и активным агентом влияния. Первая крупная его удача – провокация Перл-Харбора! Именно Уайт составил текст американского ультиматума от 26 ноября 1941 года, с помощью которого Японию заставили сделать первый выстрел в Перл-Харборе.

– Америка в ответ объявила войну Японии. Японцам трудно было воевать еще и с Советским Союзом. Так что Гитлер не дождался обещанного нападения Токио на СССР.

– Именно так. Он после войны передал Москве клише Минфина США для печатания союзнических марок в оккупированной Германии. СССР за первые послевоенные годы напечатал этих марок на сумму, эквивалентную 200–400 миллионам долларов. Гарри Уайт разработчик секретного плана Моргентау. Точное название: «Программа по предотвращению развязывания Германией третьей мировой войны». План предусматривал расчленение поверженной Германии, переход важных промышленных районов под международный контроль, ликвидацию тяжелой промышленности, демилитаризацию, превращение Рейха в аграрную страну. Предлагалось даже вырубить все леса в стране. И провести сокращение численности населения на 25 миллионов человек!

– Каким образом?

– Можно только догадываться… В сентябре 1944 года план обсудили в канадском Квебеке Черчилль и Рузвельт. И подписали меморандум.

– От Сталина план засекретили. Уайт переживал, что США и Англия за спиной СССР начали сепаратные переговоры о мире с Гитлером. Гарри. передал секретнейший документ в Москву. Он попал в мировую прессу. Разразился громкий скандал. Министерство пропаганды Геббельса через свои СМИ заявило, что «еврей Моргентау» хочет превратить Германию в картофельное поле! Гарри вместе с шефом Моргентау приложил руку к подготовке оккупационной директивы JCS 1067, действовавшей до лета 1947 года. Она запрещала любые попытки экономического восстановления Германии. В духе плана Моргентау и секретный документ «Канцлер-Акт», навязанный США немцам.

– Осведомлен о нем. 21 мая 1949 года был подписан договор по ограничению государственного суверенитета Федеративной Республики Германия вплоть до 2099 года! Он предусматривает согласование с Вашингтоном кандидатур политиков на пост канцлера, предоставление германской территории для военных баз США и НАТО, хранение золотого запаса в США, Англии, Франции и многое другое.

–. 7 ноября 1945 года советская шпионка-курьерша Лиз Бентли сдала американцам почти всю агентурную сеть СССР за океаном. Уайт в ее списке шел вторым номером.

– А кто был первым?

– Помощник Госсекретаря США Эльджер Хисс.

– Кто же управляет всем этим?

– Наша организация и компания, о которой тебе еще придется узнать. По секрету, это наднациональная международная группа. Над США властвуют «Четыре всадника» банковского дела: Bank of America, JP Morgan Chase, Citigroup и Wells Fargo владеют Exxon Mobil, Royal Dutch/Shell, BP и Chevron Texaco, BNP, Barclays и другими денежными исполинами. Одним из важнейших хранилищ богатств глобальной олигархии, которая владеет этими банковскими холдинговыми компаниями, является US Trust Corporation, основанная в 1853 году и в настоящее время принадлежащая Bank of America. Создание ФРС также является частью глобального плана. JP Morgan Chase является не чем иным, как оперативным финансовым инструментом мирового правительства, а именно трех семей: Морганов, Рокфеллеров и Ротшильдов. Через него проходят средства Федеральной резервной системы (ФРС) США, которую в 1910 году в обстановке строжайшей секретности в охотничьем домике Дж. П. Моргана придумали десять банковских семей. JP Morgan Chase входит в совместное управление групп Ротшильдов и Рокфеллеров. Председатель совета директоров Джеймс Даймон вошел в состав Международного консультативного совета по созданию и развитию международного финансового центра в Российской Федерации при Президенте РФ. Фонд Ротшильдов в первом квартале 2014 года увеличил вложения в американские депозитарные расписки концерна «Газпром» в семь раз. К концу Второй мировой войны экономика США составляла более половины мировой, а сами они собрали у себя 70 процентов мировых запасов золота. Продавали за него союзникам оружие, продукты, технику. Иные страны, опасаясь нацистов, сами переправляли свой золотой запас на хранение за океан. Это и есть часть результата их тайной игры. И, как теперь тебе стало известно, не только их. За всем этим стоит общий управляющий центр.

Глава 6. Красная кнопка

Одно утреннее заседание совета центра «Зеро» Юрий Васильевич начал с незапланированной темы.

– Вскоре нам придется принять решение по одному из компонентов системы «Периметр». Надеюсь, все ознакомились с документами? Наш главный эксперт в этой области указывает на необходимость внедрения еще одного, официального поста с ядерным терминалом. Напомню, что, кроме трех официальных, есть еще два тайных, контролирующих три первых поста №1. Исключение составляет система советской эпохи «Периметр», которая в случае гибели руководства страны предполагает принятие решения о ядерном ударе группой дежурных офицеров боевого расчета. Эта система действует и в современной России. В терминале хранятся коды для приведения в действие ядерного арсенала. При помощи ядерного чемоданчика высшее должностное лицо связывается с ракетными войсками стратегического назначения и отдает приказ о ядерном ударе. Ядерный чемоданчик президента является частью автоматизированной системы управления стратегическими ядерными силами «Казбек». В чемоданчике настроена особая конференц-связь, которую нельзя ни заглушить, ни заблокировать. На границе России располагаются станции предупреждения о ракетном нападении, отслеживающие ситуацию через спутниковую связь. В случае обнаружения пуска ядерных ракет в сторону РФ данные передаются на центральный командный пункт, где круглосуточно несет дежурство высшее военное командование. Информация о нападении перепроверяется по другим каналам. После подтверждения ракетной агрессии дежурный офицер переводит в боевой режим все три чемоданчика. Этим сигналом отдается приказ о разблокировании ракет, и дежурные на пусковых установках нажимают кнопки. Сигнал должен быть послан именно с трех чемоданчиков. Только после этого система будет приведена в действие. Офицеров, сопровождающих первых лиц с ядерным чемоданчиком в руках, называют операторами. Оператор обязан находиться в непосредственной близости от должностного лица. У меня все. Есть вопросы, предложения?

Юрий Васильевич умолк.

– Есть, – ответила начальница отдела контроля цензуры этнокультурной и политической информации по странам Африки и Азии.

Васильевич молча посмотрел на нее.

– Предлагаю этот вопрос оставить на решение заведующих военным и силовым блоком.

– Спасибо, я Вас понял, – ответил руководитель центра, выдержал паузу и завершил: – Это политическое решение. Будем считать решение принятым. Перейдем к другой теме. А она следующая: «Последствия изменений во внутренней и внешней политике Греции после введения новых канонов, изменений катехизиса в церкви и соответствующих этнокультурных и морально-духовных постулатов».

***

Очередным утром Васильевич зашел за Рутрой в кабинет и объявил, что им нужно пройти в специальную комнату, стилизованную под офис сотрудника ООН.

– Сейчас будет видеоконференция с Генштабом, Советом Федерации, Комиссией по разоружению ООН и Администрацией Президента по докладу Госдепартамента США об обмене телеметрической информацией и о выполнении договора СНВ-3. Докладывает представитель России в ООН. По легенде мы – сотрудники комиссии ООН. Привыкай, а на английском не отвыкай говорить.

– Так точно, – шутливо ответил Рутра.

– Ты мне бросай тут эти штучки, не то подведешь под монастырь. Включаемся, работает система автоматического перевода.

На экранах появились лица, ассистенты налаживали связь, прошли приветствия.

Официальный представитель ООН начал доклад:

– Госдепартамент США привел справку о ходе выполнения российско-американского договора об ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-3). Согласно этой информации, у Москвы на начальном этапе действия договора было 1492 развернутые ядерные боеголовки, а у Вашингтона – 1737. Согласно данным Госдепа США о ходе выполнения СНВ-3, на вооружении США находится 760 носителей ядерных боезарядов, у России – 523. Число боеголовок на развернутых носителях у США составляет 1534, у России – 1645.

Перечислив множество подробностей, докладчик заявил.

– Доклад окончен, спасибо за внимание.

Наступило минутное молчание. По лицам участвующих было видно, что они хотят поскорее завершить конференцию.

– Мы, как представители ООН, должны что-нибудь спросить, пояснить. Спроси что-нибудь, – шепнул Васильевич Рутре.

Рутра вопросительно посмотрел на него, но все же не растерялся, кивнул и, быстренько просмотрев весь доклад, поинтересовался цифрами, которые его заинтересовали своими нестыковками с СНВ-3.

– Поясните, пожалуйста, следующий момент, – начал свой вопрос на английском Рутра. – Вы сказали, что у США стало 760 развернутых носителей ядерных боезарядов, у России – 523.

– Да, получается, что так. Замечу, это согласно данным Госдепа США.

– И Вы сказали, что в Вашингтоне удовлетворены тем, как исполняется СНВ-3.

– Да, было сделано такое заявление.

Юрий Васильевич легонько наступил на пятку Рутры. Рутра понял намек и сказал:

– Спасибо, у меня все.

– Будут еще вопросы? – спросил представитель Администрации Президента.

Все молчали.

– Раз вопросов нет, предлагаю проработать программу по уточнению данных, степени и перспектив выполнения до следующей встречи, которая состоится через шесть месяцев. Уведомление будет разослано заранее.

– Пригласите на следующую встречу представителя Госдепа США, – неожиданно предложил Юрий Васильевич.

– Внесите в протокол, – указал кому-то представитель Администрации Президента. – Есть еще предложения, вопросы?

Все молчали.

– Объявляю очередное совещание закрытым. Спасибо, до свидания! – сказал представитель Администрации Президента.

– До свидания! До свидания! – послышалось из динамиков.

Монитор выключился.

– Вот теперь нужно проверить все эти организации.

– Госдеп тоже? – улыбаясь, спросил Рутра.

– Тоже, – серьезно ответил Васильевич.

Глава 7. Проблема Судного дня

Рутра все больше понимал, что истинное назначение их организации, мягко говоря, немного другое. После утверждения о проверке Госдепа США это стало ясно. «Кто же будет его проверять? В какой роли?» – спрашивал себя Рутра.

Васильевич это заметил и жестом показал ему пройти в коридор. Они молча направились туда, потом прошли в лифт и, спустившись вниз, вышли на маленькой темной станции. Станцией она как таковой не являлась, не было путей, туннелей и вагонов с локомотивом. Это была большая комната с тусклым освещением; на противоположной от лифта стене была одна раздвижная железная дверь. Рядом с этой дверью была небольшая скамейка, на которую они уселись.

Васильевич изредка курил, очень качественные редкие сигареты. Вот и сейчас он достал сигаретку. Рутра не курил, но мог себе позволить подымить «очень качественные, редкие сигареты», как он выражался, «раз в пятилетку», поэтому не отказался от предложения начальника. После второй затяжки Васильевич начал разговор тоном умудренного жизнью ветерана:

– Неужели ты думал, что вся эта суета только для того, чтобы контролировать сильных мира сего, умников, которые хотят придумать что-либо, и их заказчиков, которые хотят с помощью этого управлять обществом. Анализировать графики на мониторах, шпионить за сделками, счетами, выявлять скрытые каналы финансирования и контроля за деятельностью граждан. Да, это очень важно. Но есть кое-что, без чего все это теряет смысл. Это еще более важная проблема. От того, сможем мы ее решить или нет, зависит судьба мира!

– Мира?

– Да, ты не ослышался. Возможно, тебя уже ничем не удивить, но это так. Проблема Судного дня. Весь мир может погибнуть. Одно из самых чудовищных изобретений времен холодной войны может полностью уничтожить жизнь на Земле.

Рутра искренне был удивлен тому, что Васильевич позвал его сюда, чтобы поведать такое. Он был поражен. Он решил прибегнуть к своей излюбленной тактике – помолчать и дать собеседнику раскрыть свою мысль. Так он и поступил – сделал удивленное лицо и одновременно выражение заинтересованности. Васильевич продолжал:

– Авторами этого названия были писатели-фантасты. Сама же идея уходит корнями вглубь веков, когда проигравшие сражения предпочитали капитуляции коллективное самоубийство. Желательно вместе с врагами.

Пока счет боеголовок шел на сотни, а средства их доставки были допотопными – и в США, и в СССР верили, что выиграть ядерную войну можно. Нужно лишь вовремя ударить первым. Или же отразить удар противника, сбивая самолеты и ракеты, и бабахнуть в ответ. Но при этом риск оказаться жертвой первого удара и с треском проиграть был настолько велик, что и родилась идея страшного возмездия.

– Разве выпущенные в ответ ракеты не стали бы такой местью?

– А вот и нет. Во-первых, внезапный удар противника выведет из строя половину ядерного арсенала. Во-вторых, он частично отразит ответный удар.

Первым его сделал Советский Союз, испытав водородную бомбу чудовищной мощности, свыше 50 мегатонн, известную на западе как «Кузькина мать». Она была бессмысленна как оружие войны – слишком мощная, слишком тяжелая, чтобы ее можно было доставить самолетом на американскую территорию. Но она идеально подходила в качестве того самого порохового погреба, который бы взорвали последние оставшиеся в живых защитники Страны Советов. В художественных романах есть и другие варианты, например, сверхмощные водородные бомбы располагались на специальных космических платформах. Они должны были автоматически, спустя несколько месяцев после поражения США, сбросить свой груз на полюса. Чудовищные взрывы не только растопили бы ледяные шапки, вызвав новый всемирный потоп, но и сдвинули бы земную ось. Предсказания фантастов, как известно, иногда сбываются. А иногда у них заимствуют интересные идеи. Кстати, наш отдел Ф занимается этим же. Кто мог поверить лет эдак 50 или 60 назад, что Россия будет воевать с Украиной, Грузией, Азербайджаном, а президентом Америки станет чернокожий?

К началу 80-х годов размеры ядерных арсеналов достигли таких масштабов, что их применение, даже с вычетом уничтоженных, привело бы к глобальному радиоактивному заражению планеты. В середине 80-х годов возникла советская система управления ядерным ударом «Периметр», представляющая собой что-то вроде «Скайнета» из известного фильма Камерона. Главной частью оборонительной системы был командный центр. Общественности он известен как Косьвинский Камень. Во глубине уральских гор скрывается огромный бункер с особой ядерной кнопкой. На самом деле – это один из кластеров системы, и он, как и все остальные кластеры системы, может функционировать автономно. Кнопку может нажать лишь один человек, некий офицер, если он получит от системы «Периметр» подтверждение того, что ядерная война началась, Москва разрушена, а правительственные бункеры уничтожены. И тогда вопрос возмездия будет полностью находиться в его руках.

Васильевич посмотрел внимательно на Рутру.

– Согласись, это не простая задача – остаться одному, когда вся твоя страна уничтожена, и одним движением отправить оставшийся мир в тартарары. По моему глубокому убеждению, концепция машины Судного дня принесла немалую пользу. Угроза взаимного уничтожения несколько охладила горячие головы. В основном благодаря ей Третья мировая так и не началась. Пока что.

Рутра кивнул. Ему хотелось спросить, о чем таком сокровенном хочет ему рассказать Юрий Васильевич, приведя его именно сюда. В чем была суть темы – он понял, но в чем была суть рассказа – пока не определился. В любом случае он решил не задавать встречных вопросов, дабы не затягивать рассказ.

Васильевич вытащил еще сигареты, предложил Рутре и продолжил:

– Что же это такое? – все же решился спросить Рутра.

– Это общая концепция проблемы человечества, – спокойно, глядя на противоположную стену, ответил Жидков. – Это не просто фантастика. Термоядерная грязная бомба может заполнить атмосферу радиоактивными веществами, уничтожив все живое на планете. Иногда машиной Судного дня называют также систему, которая должна осуществить автоматический ядерный залп в случае обнаружения ядерной атаки, типа системы «Периметр».

– Понимаю. Но…

– Так слушай дальше. Ключевым свойством машины Судного дня является ее публичность, призванная не допустить превентивного удара, который повлек бы за собой автоматическое уничтожение всех враждующих сторон. В фильме «Доктор Стрэнджлав» Советский Союз не успевает объявить о существовании машины, тем самым уничтожая все ее положительные эффекты. Смотрел?

– Смотрел, – немного растянуто ответил Рутра. – Там американский генерал Джек Риппер, одержимый антикоммунистической паранойей, инициирует ядерную атаку на СССР, которая производится посредством стратегических бомбардировщиков. Только тогда советский посол Алексей Садецкий сообщает о существовании машины Судного дня. Несмотря на совместные усилия США и СССР, а также благодаря мужеству и целеустремленности экипажа бомбардировщика, один самолет, радиосвязь которого была повреждена советской системой ПВО, сбрасывает бомбу на советскую военную базу в Котласе.

Васильевич кивнул в знак взаимопонимания и добавил:

– Машина Судного дня срабатывает. А вот в фильме «Единственная» показан другой вариант.

Рутра посмотрел на начальника, слегка улыбнулся и стал цитировать:

– Если у нас друг для друга припасено по десять миллионов мегатонн, то какая разница, откуда они стартуют? Все погибнут! Зачем тогда тратить миллиарды на ракеты и управляющие компьютеры? Как только мы засечем первую советскую ракету, выпущенную по нам, мы взорвем Нью-Йорк, Техас и Флориду. Вы обречены!

Васильевичу понравилось, что Рутра вступил в диалог. Он стал рассказывать более оживленно:

– В главе 11 Ричард открывает «главную американскую тайну»: оказывается, на американских ракетах нет ни систем управления, ни даже двигателей. Лишь боеголовки у этих ракет настоящие, остальное – «картон и краска». Одновременная их детонация вызовет эффект машины Судного дня, причем неважно, взорвутся они на своей территории или на чужой.

В фильме «Военные игры» термин «машина Судного дня» непосредственно не используется, однако описана система полностью автоматического ответа на ядерный удар. Проведенный эксперимент показал, что многие ракетчики не готовы запустить ракеты в ответ на ядерный удар. Считая, что они подобрали «вполне надежных людей» и что «проблема не в них, а в том, чего мы от них требуем», руководство армии США принимает решение заменить людей на пусковых установках автоматическими устройствами. Приказ об атаке должен отдать президент. Смотрел?

– Нет, – честно ответил Рутра.

Он уже понял, что шеф будет приводить все случаи, где описаны варианты апокалипсиса, причем заранее запрограммированного.

– В фильме школьник-хакер Дэвид Лайтмен, пытаясь проникнуть в сеть компании, выпускающей компьютерные игры, производит последовательный обзвон телефонных номеров в поисках модемов с терминальным входом Джошуа – искусственной личности, введенной в главную ЭВМ Хрустального дворца. По случайному совпадению, «Джошуа» – позывной и сленговое обозначение объединенного командования аэрокосмической обороны Северной Америки NORAD. Думая, что он благополучно проник в компьютеры компании, Дэвид запускает программу «Мировая термоядерная война», которая на самом деле является имитационной учебно-отладочной программой, создающей на терминалах в Хрустальном дворце полную иллюзию ядерной атаки СССР. Военные принимают решение повременить с нанесением ответного удара до непосредственного подтверждения атаки, то есть уничтожения первой военной базы, которого, конечно, не происходит. Однако Джошуа всерьез увлекся процессом «игры» и намеревается пройти ее до конца, запустив настоящие американские ракеты по СССР. Остановить его удается благодаря тому, что он – объединенная программа, способная распространять свой опыт, приобретенный в одной сфере деятельности, на другие сферы. Дэвид заставляет Джошуа играть с самим собой бесчисленные партии в крестики-нолики, тем самым приводя компьютер к выводу, что некоторые игры принципиально не могут закончиться выигрышем. Обобщая новоприобретенный опыт, Джошуа примеряет его к игре «Мировая термоядерная война» и, анализируя бесчисленные варианты ударов и контрударов, убеждается, что в этой игре обе стороны всегда оказываются уничтоженными. Со словами «Странная игра! Единственная выигрышная стратегия – не играть вообще» Джошуа отказывается от своего первоначального намерения.

Васильевич замолчал, посмотрел на Рутру. Рутра понял, к чему все эти рассказы, но все еще не понимал, как это связано с прошедшей видеоконференцией. Начальник молчал, поэтому он решил расспросить о сути рассказа.

– Вы считаете, что реально существует подобная программа?

– Она называется «Периметр». Поехали, ты должен основательно вникнуть в тему и знать ее досконально. Предстоит грандиозная работа.

По выражению лица Васильевича можно было догадаться, что он доволен тем, что Рутра задал этот вопрос.

Они встали и пошли к лифту, поднялись на нем, вышли во двор НИИ. За ними приехал служебный автомобиль. На номерных знаках был код 39 – код транспортных средств 12-го Главного управления Министерства обороны Российской Федерации. В его функции входит контроль за поддержанием, развитием и эксплуатацией ядерного арсенала России. В машине все молчали, как будто так и надо было.

Наконец приехали на Большой Знаменский переулок, дом №19.

Встретили их два младших офицера, спокойно, сухо, провели через проходную, не проверив документы. Дежурный офицер внимательно смотрел на монитор, система запищала, потом он кивнул сопровождающим, и все прошли.

Гостей провели в небольшой кабинет, в котором за длинным столом сидел худощавый мужчина в звании генерал-лейтенанта.

– Сухов Федор Иванович, – представился он.

– Старший инспектор при ООН Главного управления контрольной и надзорной деятельности Администрации Президента России Жемчужный Юрий Васильевич.

Рутра немного опешил от того, что так скоро и неожиданно пришлось приезжать сюда, к тому же в неизвестной ему роли. Он уже был наслышан о методах работы Васильевича и все же не знал, какой фамилией назваться. Его спас начальник. При этом он строго посмотрел на Рутру.

– Мой заместитель, – сказал он, указав на Рутру.

– Пасховский Артур Львович, – представился Рутра.

В машине ему вручили фиктивные документы. Из-за спешки он немного был дезориентирован, но расшифровал ситуацию.

Они поздоровались и расселись по креслам.

– Сейчас мой помощник расскажет немного о нашем отделении, – сказал генерал, указывая на своего ассистента.

Молодой капитан, с электронной указкой в руках, встал у стены с телепанелью и стал рассказывать, одновременно водя по панели указкой, на которой появлялись разные изображения, касающиеся его рассказа.

– Немного общей информации, – начал он. – Задачами 12-го Главного управления является изучение поражающих факторов ядерных взрывов и разработка средств и способов противоатомной защиты войск и населения. Сборку ядерных боеприпасов проводили в следующих воинских частях. Мы вам подготовили распечатку.

«Заявил новость», – подумал Рутра.

– Число центральных баз ядерного оружия за десять лет после их передачи в Министерство обороны увеличилось вдвое.

– Простите, простите, – перебил его Жидков. – Все эти объекты нужно проверить?

– По интересующей Вас теме и тому, как поставлен вопрос, в любом режимном пункте, тем более связанном с ядерным оружием, может быть установлен, скрытый, замаскированный источник сигнала. Я имею в виду, есть техническая возможность, объект соответствует режиму доступа, – пояснил генерал.

Васильевич кивнул. Рутра уже понимал, о чем речь. Проблема, о которой говорил Васильевич, очень серьезная, не говоря уже о том, что кто-то кому-то не доверял. Ведь явно проблема возникла не «сегодня», видимо, военные приложили все усилия для ее разрешения. По происходящему было понятно, что они не справились, раз это заинтересовало администрацию президента, то есть, как Рутра уже знал, – сильных мира сего. Ассистент после заминки продолжил.

– В ракетных войсках стратегического назначения для взаимодействия с ракетными дивизионами межконтинентальных ракет были созданы свои базы хранения. В составе 6-го Управления была создана служба контроля за ядерными взрывами. В 1988 году на основе отдела Управления эксплуатации ЯБП в 12 ГУ МО была создана Инспекция ядерной безопасности. Кроме того, в нашем подчинении находится Служба специального контроля.

На экране появилась эмблема Службы специального контроля – круг, внутри которого был расчерченный в клетку земной шар и лев с головой орла, который одной лапой накрывал гриб от ядерного взрыва.

«Вот оно что! Явно неспроста мы спускались в это „Метро-2“», – подумал Рутра.

Генерал понял, что рассказ ассистента немного утомил гостей, поэтому предложил чай.

– Если можно, я бы выпил кофе, – попросил Васильевич.

– Конечно. Предлагаю перекурить.

– Отлично, – согласился Васильевич.

– Приглашаю в свой кабинет, – предложил генерал, показав рукой на дверь в соседнюю комнату.

Все дружно прошли туда, принесли кофе, Сухов предложил свое курево, Жидков вежливо отказался, достал свои, Рутра взял генеральские, Васильевич понял ход.

– Расскажи побыстрее и попроще, – обратился генерал к подчиненному.

– Совсем попроще не получится, товарищ генерал, – ответил капитан. – Их интересуют все мелочи, даже закрытые, заброшенные базы, причем не только на территории бывшего СССР.

– Тогда давай все, что есть, – отрезал генерал.

Принесли кофе, все стали чувствовать себя менее напряженно, обстановка стала более дружественной.

Ассистент продолжил:

– Служба специального контроля включает 11 отдельных лабораторий, 3 радиосейсмические лаборатории, 4 автоматизированные станции, 3 автоматические станции, 5 автономных сейсмических пунктов и 10 выносных групп. Всего в РФ насчитывается 18 лабораторий.

– О боже, так много всего! – не выдержал Жидков.

– Я же сказал, коротко, – упрекнул генерал подчиненного.

– Еще немного основного, остальное по требованию, – ответил спокойно капитан.

Васильевич с генералом закурили по второй.

Кратко точно не получилось. Получился достаточно долгий и подробный доклад. К радости всех он пришел к завершению.

– На этом, в общем, все. Я всю распечатку представлю, – закончил подчиненный генерала.

В кабинете воцарилась тишина. Все молчали. Васильевич посмотрел на Рутру озабоченным взглядом. Первым заговорил генерал:

– Вы намерены все проверить? Я могу предоставить Вам протоколы наших проверок.

– Мы же их видели, – ответил Жидков.

– О да, как же иначе! – воскликнул генерал. – Вы можете рассчитывать на всеобъемлющую мою помощь.

– Спасибо, – ответил Васильевич, тяжело вздохнул и добавил: – Не смею больше Вас отвлекать. Мы пойдем.

– Да что Вы, в любой момент, Юрий Васильевич, – любезно ответил Сухов.

Васильевич встал, генерал за ним. Рутра тоже последовал их примеру. Капитан вручил Рутре секретный пакет с перечеркнутой красной полоской, попросил расписаться, что Рутра и сделал, после они попрощались. Машина их отвезла в «институт».

– Понял программу? – коротко спросил Васильевич.

– Понял, – также коротко ответил Рутра.

– Вот тебе задание, изучи тему, завтра обсудим.

– Суть в том, что мы ищем незарегистрированный передатчик? Как я понимаю, сигнал иллюзорный? Место его выхода постоянно меняется? И сигналит он неритмично? – спросил Рутра.

– Отлично, прямо в цель. Добавлю только то, что он дает помехи станциям сбора информации системы «Периметр» на соответствующей его назначению частоте. Есть подозрение, что его замаскировали очень давно, и он включается по таймеру или автоматически. Может быть замаскирован где угодно. Наиболее вероятно – там, где было нечто подобное. Скажу еще, что не исключен заговор или сговор, то есть я им тоже не доверяю, – сказал Васильевич, показывая пальцем в направлении, откуда они приехали. – Пока все.

– Все понял, – ответил Рутра, пожал руку начальнику и отправился к себе в кабинет.

Жидков уехал на служебке. Оставшуюся часть дня Рутра потратил на изучение системы «Периметр» и всего того, что с ней было связано. Его интуиция подсказывала ему, что надо искать там, где было нечто подобное. Почему-то от ее эксплуатации отказались, хотя актуальность темы не иссякла.

Во время холодной войны у США был свой «запасной вариант» под кодовым названием «Зеркало». Экипажи постоянно находились в воздухе на протяжении трех десятилетий с заданием контролировать небо, если контроль над землей будет утерян вследствие внезапной атаки. Основное различие между «Зеркалом» и системой «Периметр», которую они называли «мертвой рукой», было в том, что американцы полагались на людей, которые бы их предупредили об атаке.

После холодной войны США от данной системы отказались, хотя до сих пор не понятно, кто конкретно управляет советской версией. Рутра так и не смог выяснить, кто изначально принимает решение, так как кроме официальных постов было еще три. Один из них был в структуре центра «Зеро», однако два других обозначались секретным кодом «Полигон» и объект «Кремль-2». Никаких обозначений о дислокации этих постов он не обнаружил. Васильевич тоже странно уклонился от ответа, сославшись на то, что не может говорить об этом, даже по закрытой линии, и добавил: «Это пустое обозначение. Этих постов не существует. Секрет этих постов только в этом. Чтобы шпионы искали то, чего нет».

От такого объяснения, которое нельзя было говорить по телефону спецсвязи, вопросов стало еще больше. Рутра не подал виду, что озабочен таким ответом, хотя здравый смысл в подобной маскировке, безусловно, был. Также он выяснил, что даже высокопоставленные военные старались не говорить на эту тему.

Единственным осведомленным в центре по этой теме был начальник аналитического отдела по новым видам вооружений, а по совместительству – начальник отдела «П», где находился пост №3, генерал Ивашов. На вопрос Рутры о структуре системы и возникшей проблеме он уклончиво ответил: «Те, кто об этом знают, избегают говорить на эту тему». На просьбу рассказать о «Полигоне» и «Кремле-2» он ответил так, что загнал Рутру вовсе в тупик: «Я не могу говорить об этом, так как знаю о том, что бывает с теми, кто пытается это выяснить».

Все же Рутра решил дождаться следующего дня и откровенно поговорить с Васильевичем. А пока он решил изучить то, что противостояло системе «Периметр».

Американская система Operation Looking Glass, или «Зеркало»: воздушные командные пункты Стратегического авиационного командования США на самолетах Boeing EC-135C. 24 часа в сутки в воздухе постоянно два самолета Looking Glass – один над Атлантикой, другой над Тихим океаном. Экипажи в постоянной готовности принять на себя командование стратегическими ядерными силами в случае поражения наземных командных пунктов. В настоящее время ВКП дежурят на 4 авиабазах в постоянной готовности к взлету.

Рутра и до этого знал, что такое система «Периметр». Но почему она была проблемой номер один для всего мира? Хотя, судя по ее назначению, очень может быть.

– Что Вы хотите знать о ней? – послышался за спиной голос генерала Ивашова.

Рутра не растерялся.

– Все. И подробней, – ответил он, развернувшись в кресле. – Все.

– И подробней?

– Да. Все, что знаете. Для меня это важно.

Рутра пригласил старого военного специалиста в кабинет, предложил сесть. Тот, не набивая себе цены, стал рассказывать все, что ему было известно об этой системе.

– Система «Периметр» остается единственным в мире оружием, гарантирующим ответный ядерный удар по противнику даже в том кошмарном случае, если у нас уже некому будет принимать решение об этом ударе. Уникальная система контратакует автоматически – и жестоко. Система «Периметр» прозвана на западе «мертвой рукой», а на востоке – «рукой из гроба». Это система управления ракетными войсками стратегического назначения РВСН. В документах она получила наименование «Периметр». Система предполагала создание таких технических средств и программного обеспечения, которые позволяли бы в любых условиях, даже самых неблагоприятных, довести приказ о пуске ракет непосредственно до стартовых команд. По замыслу создателей система могла производить подготовку и запуск ракет даже в том случае, если бы все погибли и отдавать приказ было бы уже некому. Вот этот компонент и стал неофициально называться «мертвой рукой». Вот основное, что я знаю о ней.

– А не основное? И в чем конкретно проблема?

– Проблема вот в чем: логика действий «мертвой руки» предполагает регулярный сбор и обработку гигантского объема сведений. От всевозможных датчиков поступает самая разная информация. Например, о состоянии линий связи с вышестоящим командным пунктом: есть связь – нет связи. О радиационной обстановке на прилегающей местности: нормальный уровень радиации – повышенный уровень радиации. О наличии на стартовой позиции людей: есть люди – нет людей. О зарегистрированных ядерных взрывах и так далее. «Мертвая рука» обладает способностью анализировать изменения военной и политической обстановки в мире. Система оценивает команды, поступавшие за определенный период времени, и на этом основании может сделать вывод, что в мире что-то не так. Когда система решит, что пришло ее время, она активизируется и запустит команду подготовки к старту ракет. При этом «мертвая рука» не может начать активные действия в мирное время. Даже если отсутствует связь, даже если весь боевой расчет уйдет со стартовой позиции, останется еще масса других параметров, которые блокируют работу системы. После приказа, полученного от высших звеньев управления на специальный командный пункт, происходит запуск командной ракеты со специальной головной частью, которая в полете передает команды на пуск всем пусковым установкам и командным пунктам, имеющим соответствующие приемники. Командная ракета – единственный широкоизвестный компонент комплекса. Система предназначена для гарантированного обеспечения пуска шахтных межконтинентальных баллистических ракет и баллистических ракет подводных лодок в том случае, если в результате нанесения противником сокрушительного ядерного удара по территории СССР будут уничтожены все командные звенья, способные отдать приказ об ответном ударе.

– СССР? До сих пор так? – вынужденно перебил Рутра.

– Да. Программа системы отслеживает границы, изначально вложенные в нее.

– Изменить невозможно?

Ивашов многозначительно помолчал. Рутра усек, что в этом есть некоторая тайна и, возможно, часть «шифра» к разгадке, и, чтобы скрыть это, не стал допытываться, хотя они оба понимали, что сказали друг другу то, что хотели.

– Система является единственной существующей в мире машиной Судного дня, оружием гарантированного возмездия, существование которого было официально подтверждено. Есть подобные системы, но они очень зависимы от человеческого фактора. Система чрезвычайно засекречена и по сей день находится на боевом дежурстве, поэтому любая информация о ней не может быть подтверждена или опровергнута. Даже для военных, имеющих высокий уровень допуска. По сути, система «Периметр» является альтернативной командной системой для всех родов войск, имеющих на вооружении ядерные заряды. Она была создана в качестве дублирующей системы на случай, если ключевые узлы командной системы «Казбек» и ее линии связи будут уничтожены первым ударом, в соответствии с разработанной в США концепцией ограниченной ядерной войны. Как Вам, конечно, известно, «Казбек» – это устройство, хранящее коды для приведения в действие ядерного арсенала. Для обеспечения гарантированного выполнения своей роли система была изначально спроектирована как полностью автоматическая. В случае массированной атаки она способна принять решение об ответном ударе самостоятельно, без участия человека. Она является единственным фактором сдерживания, дающим реальные гарантии отказа потенциального противника от концепции превентивного сокрушительного удара. Для полноты картины неплохо было бы Вам узнать, кто из создателей системы жив, где они, можно ли с встретиться.

– Скорее всего, – согласился Рутра и поинтересовался: – Я так понимаю, проблема возникла не вдруг, занимались ею тщательно.

– А как Вы думали, – качая головой, ответил Ивашов. – Понимаете же, о чем идет речь, о каких масштабах и рисках? Скажу откровенно, так как мы наднациональная, всемирная служба, в решении этой проблемы заинтересованы очень, очень влиятельные персоны.

– Да, я уже понял, что вопрос непростой. Да и решение по поиску причины, скорее всего, нетрадиционное. Поэтому мне нужно знать все о тех, кто имел доступ к тайне.

– Я занимался самой проблемой. Сбоем в сигнале. Вернее, появлением дублирующего, не санкционированного сигнала. Тут не так все просто. Вы же понимаете, какой это уровень, если не считать…

Генерал не договорил, умолк, о чем-то задумался.

– Что? – спросил Рутра, пристально смотря на него.

– Потом, – ответил он, потирая виски. – Пока расскажу о вводе системы в боевой режим. Первый пуск командной ракеты с эквивалентом передатчика был успешно проведен 26 декабря 1979 года. В январе 1985 года комплекс поставлен на боевое дежурство. В течение 10 лет комплекс командных ракет успешно выполнял свою важную роль в обороноспособности государства. Потом его по договору нужно было отключить, однако выяснилось, что полностью выключить его невозможно.

Генерал перестал говорить, посмотрел на стол Рутры, где лежал пакет с перечеркнутой красной полоской.

– Вы были у Сухова? – спросил он.

– Да, собираем все данные, в том числе и о проделанной работе.

– Могу я узнать о результатах их расследования?

– Думаю, что да, – сказал Рутра и стал вскрывать пакет.

Внутри оказались документы о системе, описание составных частей.

– В общем, ничего нового. И ничего о результатах расследования, – подытожил Ивашов.

Рутра посмотрел на него вопросительно, как бы спрашивая: «Почему?»

– Вы изучите вот это, а то я наизусть все не помню. Вам же нужны все детали. А после я могу любезно с Вами поделиться информацией устной, той, которой Вы в бумагах не найдете. Возможно, у Вас что-либо получится. Может, Вы посмотрите на вопрос с другого ракурса. Может быть, найдете, где та ниточка, с которой клубок разматывается. Так что, честь имею, ведь нахождение причины сбоя для меня профессиональная необходимость.

Рутра уже привык, что в центре каждое высказывание несло скрытую мысль, однако не стал задавать дополнительных вопросов. Он поблагодарил начальника отдела «П», обещав обязательно к нему обратиться после изучения документов. После его ухода он стал перебирать документы, интуитивно понимая, что это всего лишь декорация. Их ему передали для отвода глаз, потому как, судя по уровню центра «Зеро» и наличию в нем отдела «П», там все должно быть – все то, что передал ассистент Сухова. Однако они-то об этом не знали.

Все же Рутра решил просмотреть и изучить техническую часть системы «Периметр». Перебрав бумаги, он нашел в них почти все то, что ему рассказал Ивашов.

Более всего его заинтересовала автономная контрольно-командная система – ключевой элемент системы.

Хотя последнее значилось как ключевой элемент системы, о ее функционировании не было никаких сведений в имеющихся источниках. По этому вопросу Рутра, как и обещал, решил обратиться к Ивашову. Он позвонил ему по внутренней связи, тот любезно согласился принять его у себя в кабинете. Рутра отправился к нему, по дороге размышляя, почему именно он является заместителем руководителя центра, а не, например, тот же генерал Ивашов. Видимо, тайный смысл табеля о рангах и своей миссии в «Зеро» он еще не знал.

Пройти к Ивашову было непросто. Нужно было пройти два автоматизированных поста – пост спецсвязи ЗАС и отдел шифрования-кодировки. Допуска пока еще у Рутры не было, поэтому генерал вышел к нему, встретил его и проводил к себе.

Пройдя в его кабинет, Рутра заметил через приоткрытую дверь в отсек поста П, что он представляет собой нечто типа миниатюрного кинотеатра – без рядов сидений, но с огромным экраном и панелью управления, в центре которой находился аппарат в виде шара, покрытого овальными, сенсорными экранами.

– Это и есть центральный пост системы «Периметр», – объяснил начальник поста.

То ли он хотел этим показать, что у него нет секретов от Рутры, то ли понимал, что вскоре Рутра не только будет иметь допуск везде, но и будет проверять и контролировать посты, то ли что-либо еще, однако Рутра не стал проявлять излишнее любопытство.

– Меня интересует автономная контрольно-командная система. О ней ничего нет в пакете.

– Она самая секретная, – ответил Ивашов, не подав виду, что удивлен нежеланием Рутры осмотреть сам пост. – Часть сведений передается только устно!

– Такое может быть? – спросил без смущения Рутра, стараясь не обидеть собеседника.

– В том-то все и дело! По крайней мере, документы по этой части составлены так, что не раскрывают всех сведений о ней. По инструкции, созданной теми, кто создал и привел систему в боевое положение, ключевые элементы управления передаются устно. Я их тоже получил устно и передам только устно. Такова инструкция. Также обладатель сведений не знает, кто еще владеет этой информацией. Я знаю достоверно, что существуют несколько дублирующих систем, но кто в них состоит, знать не положено. Кому я передам сведения, будет решаться комитетом, но остальные дублеры об этом не будут знать.

– Но комитет ведь об этом знает?

– Логично, но точно мне неведомо.

– А кто в комитете?

– Об этом позже. Это отдельный допуск. Комитет – не менее сложная система, чем автономная контрольно-командная система. Часть информации там проходит анонимно.

– Это как?

– Если Вас допустят и Вам случится присутствовать на сборе, Вы будете очень удивлены. А пока слушайте. Это сложная экспертная система, оснащенная множеством систем связи и датчиков, контролирующих боевую обстановку. Эта система отслеживает наличие и интенсивность переговоров в эфире на военных частотах, получение сигналов телеметрии с постов, уровень радиации на поверхности и в окрестностях, регулярное возникновение точечных источников мощного ионизирующего и электромагнитного излучения по ключевым координатам, совпадающих при этом с источниками кратковременных сейсмических возмущений в земной коре, что соответствует картине нанесения множественных наземных ядерных ударов, присутствие на командном пункте живых людей. На основании корреляции этих факторов система принимает итоговое решение о необходимости ответного удара. Есть еще один вариант работы системы. При получении информации о первых признаках ракетного нападения верховный главнокомандующий переводит систему в боевой режим. После этого, если в течение определенного времени командный пункт системы не получает сигнала на остановку боевого алгоритма, происходит пуск командных ракет. Вот тут скрывается самое интересное. Что считать боевым режимом?

– Это как?

– А вот так. Поначалу мы все делали по инструкции. Каждые 4 часа меняются коды. Система сбрасывает загрузку и начинает отсчет заново. За этим следят все дублеры и еще кто-то! Если кто-либо из постов на дежурстве по графику пропустит хоть минуту, срабатывает тревожная сигнализация, при этом коды меняются кем-то из дублеров, а тот, кто пропустил, засекречивается. То есть больше о нем ничего неизвестно. Самое интересное, что для проверки системы как-то проводилось техническое обслуживание по новой инструкции. При проведении произошло чрезвычайное происшествие. По инструкции систему «Чегет» и «Казбек» отключили, и они были обесточены. Команды шли из поста объекта «Зеро», то есть от нас, вернее – от меня, которому подчиняются все дублеры. Все проходило четко, без сбоев, однако после того, как наступил момент смены кодов, которые не были сменены, так как шли испытания и время смены было сдвинуто, система вдруг сама дала команду на боевой режим.

– А что, должно было быть по-другому?

– Понимаете, автономная контрольно-командная система была обесточена, мы команду не вводили, системе неоткуда было получать приказ.

– И что?

– Все в шоке. Что делать? Со всех пунктов идут сигналы на подтверждение. На связи главнокомандующий: «В чем дело?» С подводных лодок, с пунктов ракетных войск запрашивают подтверждение или отмену! У меня волосы дыбом! Никто реально в такой ситуации не был. Хотя муштра на пуск шла такая, что каждый сам в себе уже был так уверен, что принял бы решение без колебаний. В голове все смешалось. Вдруг сбой, ошибка, проверка, учения? Время идет на секунды. Даю команду срочно выключить фазу и ввести новые коды. Дело в том, что вся система была на регламентных работах. Решение принималось на самом верху, то есть внизу. Вы же понимаете, о чем я. Спорить было не с кем.

– Почему?

Генерал посмотрел на Рутру удивленно, не отвечая на вопрос, продолжил:

– «Периметр» запрашивает «Чегет» и «Казбек», а там – молчание. Ждем запроса непосредственно на пост, чтобы подтвердить наличие человека, то есть вручную дать команду «Отбой», и тут она отключается сама. Причем автоматика в журнал записывает, что команда на отбой была от человека. Кто дал команду? Сперва решили, что дублеры. Ждем, кого сошлют в «могилу». Объявляется большой сбор. Ставится вопрос: кто составил такой регламент? Конкретно неизвестно. С официальных постов – главы Министерства обороны, начальника Штаба вооруженных сил и главнокомандующего – ссылаются на требование разработчика системы. Все, кто имел к этому отношение, завуалировано намекают, что нужно разбираться со специалистами НПО «Импульс», по рекомендации которых был изменен регламент. То есть со спецами центра «Зеро», так как в этой ситуации наши специалисты действовали под легендой этого предприятия. Вам должно быть известно, что постановлением Правительства РФ предприятие НПО «Импульс» определено головной организацией по созданию автоматизированных систем управления в интересах ВС РФ. Ответственные за «Чегет» и «Казбек» рапортуют, что команда пришла по внутренней закрытой линии. Что была согласована и одобрена высшим руководством. Кто или что дало команду «Отбой» – не известно. Пришлось нам закрыть это дело и разбираться негласно. То есть принять удар на себя, объявив, что никакого сбоя не было, система сработала по своей программе. Назначили виновного за неправильную трактовку функционала этапов регламентных работ, по причине чего и была поднята шумиха. Все уладилось, улеглось, но вопросы остались. Это же невозможно совершенно скрыть. Поэтому «специалистам» НПО «Импульс» пришлось написать отчет о возможных сбоях в системе из-за влияния помех от неизвестного источника. Адмирал Хент говорит, что после того, как он проведет внутреннее расследование на объекте «Зеро», соберемся заново. Расследование еще не закончено, хотя через пару дней назначен сбор. Так что времени мало…

Генерал опят умолк, задумался.

– Что? – спросил Рутра настороженно.

Некий адмирал Хент, которого знали только «ветераны» центра «Зеро», был для Рутры неизвестной, мифической личностью. И если Васильевич говорил, что «Зеро» является международной наднациональной организацией, анализирующей потоки информации со всех, в том числе и «враждебных», спецслужб, то кем мог быть этот самый Хент? Его уровень Рутра пока еще представлял абстрактно.

– Для меня было бы удивительно, если бы у Вас не возникли вопросы, – наконец высказался начальник отдела «П».

– Как же, после Вашего рассказа…

– Вот и подумайте, но не забывайте, что это на первый взгляд какие-то служебные, позволю себе сказать, шкурные интересы, а во-вторых, это серьезная опасность в системе безопасности. А в-третьих, это катастрофическая ситуация мирового уровня. Вы понимаете, что может произойти, если кто-то посчитает, что мы ее не контролируем или, еще хуже, что контроль в неизвестных руках? А если она вообще даст сбой и сработает автоматически?

– Представляю, – ответил тихо Рутра и реально представил, на какой зыбкой почве находится мир и бытие человеческое. – Вы хотите сказать, что она может запустить ракеты?

– Вот именно. Когда это случилось, у Хента такой вид был, как будто он пошел в первый класс, а с него требуют решить интегральное уравнение. Ведь с «Зеро» команды не было.

– И что?

– Ничего. Вот в этом теперь и надо разобраться. С этого все и началось.

Оба замолчали, смотрели друг другу в глаза, не находя ответа многочисленным вопросам. Ивашов накрыл ладонью запястье Рутры и в более дружественном тоне сказал:

– В этом случае нет «перетягивания одеяла на себя». Скорее всего, у Вас будет высший уровень допуска. Поверьте, все Вам будут помогать. Все, кто знает о существовании подобной проблемы. Слушайте дальше.

Рутра не хотел отвлекать генерала вопросами, поэтому уверенно ответил:

– Слушаю.

– Официально автоматизированная система «Периметр» установлена в районе горы Косьвинский Камень. Есть еще четыре пункта, расположенные в разных точках, которые могут дублировать работу в случае сбоя. Основное их назначение – сбор, обработка и передача данных на главный пост. Расположение некоторых может меняться. Один из них находится здесь. Остальные менее значимые.

– И где же они?

– Не удивляйтесь. Пункты, расположение которых могут меняться, находятся за пределами России. Один – в Белоруссии, другой – на Украине, третий – в Казахстане.

– Как же мы их контролируем?

– Как? Это для кого-то СССР распался. Но для управления все едино. Можно разыгрывать любой спектакль, главное – кукловоды. Вы уже должны понимать, что власть, которую видно, – это не та власть, которая двигает фигуры на глобальной шахматной доске. Физически на этих пунктах не могут дать команду к старту, там сработает только аппаратная часть на посылку сигнала, если сигнал с головной части командной ракеты не пройдет. Но это самый запасной и самый невероятный сценарий.

– Может, причина в них? Разве случившееся не является невероятным случаем?

– Все это многократно проверено, причем не только нами. Вы же понимаете, что сигнал невозможно скрыть. А если он скрыт, то представьте, какой это уровень. Представьте, какую глубину проникновения и широту возможностей надо предполагать!

Ивашов немного наклонился к Рутре и сказал шепотом:

– Сигнал принимается со всех возможных источников, даже с сейсмоволн. Суть не в этом, суть в том, что аппаратура его приняла как достоверный. А второе – нечто запустило первичный, слабый сигнал для активации программы посыла сигнала с любых возможных передающих устройств. Была зафиксирована всеобщая аномалия. Все предающие устройства, по цепочке, как эффект домино, стали предавать чужеродный, не свойственный их функциям сигнал, причем лавинообразно усиливаясь от слабого к сильному передатчику. Поэтому изначальный источник мы найти не можем. Приборы подверглись шоку, как при мощнейшей магнитной буре. Такое впечатление, что приемное устройство ждало некий сигнал для запуска таймера. У меня закралось подозрение, что в программе «Периметр», в самой компьютерной программе, которая тоже так называется, заранее был предусмотрен подобный вариант. Хотя мы должны рационально мыслить, но скажу Вам, мой друг, мой срок службы мне позволяет так мыслить. Еще во время запуска системы ходили слухи, что разработчики входили в свою закрытую группу и не доверяли властной верхушке. Не той, что была легально, а таким, как мы. Ведь за спиной КПСС стояли такие же тайные структуры.

Рутра отпрянул, посмотрел удивленно на начальника поста. Тот понял, что «залез не в те дебри», поэтому не подал виду, что раскрыл некую сокровенную тайну, которая могла иметь невероятные последствия как для него, так и для логики его предположений.

– По общей технической части больше ничего не могу сказать. С работой аппаратуры, кодами, шифрами, программами можете ознакомиться у техников, которые обслуживают систему, или у изготовителей. В западной прессе за системой закрепилось название «мертвая рука». Вы должны понимать, что секретная информация секретна только для тех, кто не знает, что существуют структуры, подобные нашей. Внутри нашей системы информация передается свободно, поэтому в поиске решения задачи Вы будете иметь доступ в любую базу данных – ЦРУ, МИ-6, «Моссад», АНБ… Существование такой структуры, как наша, очень облегчает управление миром. Мы знаем все, в то время как секретные службы борются между собой, тем самым обеспечивая удержание мира в «тисках».

Рутра понял, что надо уходить, вежливо поблагодарил генерала, обещал ему советоваться с ним по спорным вопросам и ушел к себе.

На следующий день Васильевич был в курсе его разговора с Ивашовым, что Рутру не удивило. Жидков тоже на этом не акцентировал внимание, он был рад тому, что Ивашов сам проявил желание помочь.

– Возможно, она была включена во время инцидента с полковником Петровым. История, конечно, очень подозрительная, – неожиданно заявил он, выслушав предположения Рутры относительно существования возможного сговора.

– Вы имеете в виду инцидент 26 сентября 1983 года? День, когда едва не погиб наш мир? – спросил Рутра.

– Да. Пойми, несмотря на всю озабоченность проблемами глобального потепления, самая главная угроза человечеству – это по-прежнему его огромные ядерные арсеналы. Хотя заподозрить его трудно. У него был выходной, а его напарник заболел. Петрова в последний момент вызвали на службу.

Начальник центра уселся в кресло в кабинете Рутры и по обыкновению стал рассказывать:

– В ночь на 26 сентября 1983 года подполковник Петров был оперативным дежурным командного пункта Серпухов-15, что в 100 км от Москвы. В это время холодная война находилась на своем пике: три с половиной недели назад Советским Союзом был сбит дважды нарушивший границу южнокорейский пассажирский самолет «Боинг-747». В командный пункт поступала информация от принятой на вооружение годом раньше космической системы раннего предупреждения «Око». В случае ракетного нападения немедленно ставилось в известность руководство страны, которое и принимало решение об ответно-встречном ударе. 26 сентября во время дежурства Петрова компьютер сообщил о запуске ракет с американской базы. Однако проанализировав информацию о том, что запуски были произведены лишь из одной точки и состояли всего из нескольких МБР, подполковник Петров решил, что это ложное срабатывание системы. Последующее расследование установило, что причиной послужила засветка датчиков спутника солнечным светом, отраженным от высотных облаков. Если бы холодная война переросла в горячую, значение имела бы каждая секунда. Все зависело от мгновенных решений… Я с ним беседовал. Как он рассказывает, все произошло внезапно. Вспыхнула световая сигнализация, оглушительно заревела сирена. Компьютер показывал, что Соединенные Штаты только что развязали войну. Рассказывал, как он побледнел. По спине побежал холодный пот. Однако действовал хладнокровно. Компьютер буквально кричал: «Ракетный удар неизбежен!» Это была какая-то бессмыслица. Компьютер вроде бы обнаружил три, затем четыре, теперь уже пять ракет, но это количество все равно было несообразно маленьким. Согласно базовым положениям доктрины холодной войны, если одна из сторон наносит упреждающий ракетно-ядерный удар, то это должен быть массовый пуск ракет сокрушительной мощи. Соответственно, логично, что он счел это ошибкой. В дружеской беседе, за рюмочкой, он мне признался, что решил ждать, ведь кроме него, кроме его поста – запуски должны были зафиксировать еще другие. Тревога 26 сентября 1983 года оказалась ложной. Получалось, выдумка в кино была основана на реалиях человеческой психологии, менталитета, веры.

– Про мальчика, имеете в виду?

– Да. «Более двадцати процентов Ваших ракетчиков, подобно этому капитану, отказались произвести пуск…»

– В фильме тоже военные решили ждать, – подметил Рутра. – Помните, Вы рассказывали, что там была подобная ситуация. Военные приняли решение повременить с нанесением ответного удара до непосредственного подтверждения атаки – уничтожения первой военной базы, которого, конечно, не произошло.

– Вот именно, поэтому высокие начальники из Кремля страшно испугались. Однако боялись они не столько за себя, сколько за то, что безрассудный Рональд Рейган, не полностью понимая последствия, готовит в Вашингтоне первый ракетно-ядерный удар, на который, естественно, придется ответить, и тогда основная часть белой расы сотрет себя с лица земли. На дворе стоял 1983 год. И, как показало время, следующие полтора месяца стали самым опасным периодом, который переживал мир за свою историю. То, что США и Советский Союз оказались в 1962 году на грани мировой войны, когда Джон Кеннеди и Никита Хрущев вступили в жесткий конфликт из-за ракет на Кубе, хорошо всем известно. Те события происходили открыто, на глазах общественности. Но кризис 1983 года разворачивался за закрытыми дверями, в мире шпионов и тайн.

– Конечно. «Мы были готовы к третьей мировой войне, – признался капитан Виктор Ткаченко, командовавший в то время ракетной базой, а потом добавил: – Если бы США ее развязали».

– Логично рассуждаешь. Роберт Гейтс, который в то время был заместителем директора ЦРУ по разведке, вспоминал: «Мы могли быть на грани войны, не зная об этом». В 1983 году мир жил как обычно, не ведая о той катастрофе, перед которой он стоит. Я работал тогда по Британии. Маргарет Тэтчер второй раз стала премьер-министром, а ее потенциальный преемник Сесил Паркинсон был вынужден подать в отставку, признав, что растит сына от своей секретарши, с которой состоит в любовной связи. Два молодых смутьяна-социалиста, Тони Блэр и Гордон Браун, впервые становятся членами парламента. Полиция считает тела жертв серийного убийцы Дэнниса Нильсена в его лондонской квартире, а банда из шести человек выносит со склада компании Brinks Mat золота на 25 миллионов фунтов стерлингов. Находят «дневник» Гитлера, который оказывается фальшивкой. Английские футболисты не проходят в финал чемпионата Европы. Все поют песню Стинга (Every breath you take), в которой есть такие слова: «Я слежу за каждым твоим вздохом, за каждым твоим шагом». Невольно Стинг очень точно подметил то, чем занимались на международной арене мы и американцы. У обеих сторон появляются новые, более мощные и более эффективные орудия уничтожения. Рейган, пришедший на смену Джимми Картеру, повышает ставки в этой опасной игре, произнося свою провокационную речь, в которой называет Советский Союз «империей зла». А затем начались события, едва не приведшие к катастрофе. 2 ноября 1983 года Североатлантический Альянс западных стран во главе с США начал плановые десятидневные учения под кодовым названием «Умелый лучник» по проверке своих военных систем связи на случай войны. Сценарий учений включал в себя вторжение СССР с применением обычных вооружений. Решающий момент должен был наступить с имитацией пуска ядерных ракет. Командные пункты и ракетные базы находились в полной готовности, однако, как неоднократно сообщалось руководству СССР, никакое настоящее оружие не использовалось. В каждом послании нашему руководству огромными буквами сообщалось о том, что это «только учения». Но оно, опасаясь мнимого безрассудства Рейгана, предпочитало не верить этим сообщениям.

Васильевич многозначительно помолчал.

– Это было поколение Второй мировой войны, навсегда запомнившее, как Гитлер обманул Сталина и начал в 1941 году под предлогом проведения учений кровавую операцию «Барбаросса». Гордиевский и прочие офицеры КГБ во всех странах мира получили срочные телеграммы с требованием представить свидетельства того, что данные учения являются прикрытием для нанесения настоящего упреждающего ядерного удара. Вашингтон совершенно не осознавал, какой мощный эффект «Умелый лучник» произвел на советское руководство. На самом деле – Рейган не готовился к войне, а делал все наоборот. Оказывается, он был под впечатлением от просмотренного им фильма. Это тот случай, когда «невидимое оружие» оказывается сильнее любого термоядерного. В конце концов всем управляет мозг. Поэтому самое сильное оружие – то, что влияет на него. В своей президентской резиденции Кэмп-Дэвид, Мэриленд, он совсем недавно посмотрел телевизионную версию фантастического фильма «На следующий день», который повествует о последствиях ядерной войны. На бывшего голливудского ковбоя этот фильм произвел больше впечатления, чем все военные брифинги и доклады. Фильм предсказывал гибель 150 миллионов людей. Рейган написал в своем дневнике: «Он произвел на меня сильное гнетущее впечатление. Мы должны сделать все возможное, чтобы ядерная война не произошла никогда». Старый боевой конь менял курс и вскоре начал попытки завязывания дружеских отношений с Москвой, что привело к его первому визиту в Советский Союз, к налаживанию двусторонних отношений. Но Рейган едва не упустил свой шанс. Когда учения достигли своего пика, наивысшей точки достигло и наше негодование. Во время учений их силы едва не произвели теоретический залп из 350 ядерных ракет. Наши военные привели ядерные силы в состояние наивысшей боевой готовности, когда оставалось только нажать на кнопку, чтобы начать массированный ответный удар. Пилоты наших ядерных бомбардировщиков сидели в кабинах своих самолетов, двигатели которых работали на холостых оборотах, в ожидании команды на взлет. Три сотни межконтинентальных баллистических ракет были готовы к пуску, а 75 мобильных установок СС-20 спешно двинулись на свои тайные позиции. Корабли военно-морского флота спрятались в укрытиях, став на якоря у скал Балтики, а ядерные подводные лодки со своими арсеналами ракет курсировали подо льдами Атлантики и готовились к ракетным пускам. Ситуацию спасли два шпиона, по одному с каждой стороны. Американцы мгновенно отреагировали, снизив накал страстей. Москва сделала шаг назад от того края пропасти. Лишь позднее Америка осознала, как близко мир подошел к апокалипсису. Начались более активные усилия по поиску путей окончания гонки вооружений. Сегодня у Америки с Россией напряженные отношения. В какой-то мере это реальность, в какой-то – спектакль. Ясно, что «Зеро», то есть мы, контролируем ситуацию. Как бы то ни было, человек у власти, даже если его контролируют, всегда имеет очень большие возможности. А в этом случае риск смертелен. Теперь, надеюсь, ты лучше понимаешь суть той миссии, что мы несем, той ее части, что будет на тебя возложена? Некоторые очень важные события, для людей, к сожалению, остаются незамеченным. В условиях роста обеспокоенности по поводу распространения ядерного оружия сотрудники журнала Bulletin of Atomic Scientists перевели свои часы Судного дня вперед, поставив их на пол минут до полуночи. Дальше ты все больше будешь понимать всю серьезность и опасность ситуации. Надеюсь, ты с честью пройдешь испытания и тебя пригласят на большой сбор.

– Какие испытания? – напряженно спросил Рутра.

Жидков сделал вид, что пропустил вопрос.

– Ты знаешь, что такое большой сбор? – улыбаясь, спросил он и сам ответил: – Большой сбор – это когда вся тайная власть выходит из своих шкер на центральную палубу.

«Он использовал жаргонное выражение моряков. Он был в числе носителей „Чегета“», – решил Рутра.

Глава 8. «Мертвая рука»

Рутра только стал вживаться в свою новую жизнь, как на очередном визите Васильевич, чтобы «помозговать под кофе», как он любил выражаться, заявил:

– Переходим на следующий этап. Сегодня у нас легализация.

– Это еще что такое?

– Это то, что мы делаем легально.

– И что же?

– Сегодня ты выступаешь с лекцией перед студентами. Уразумел?

– Уразумел, – без лишних вопросов ответил Рутра.

– Пошли, представлю тебя.

– Подождите, я же не подготовился.

– Все нормально, расскажешь о методах АНБ, для них это будет супер.

Они поднялись на верхний уровень, прошли в секретную часть университета, в которой под легендой Института статистики занимались подготовкой спецов для секретных служб. Васильевич представил Рутру студентам и аспирантам как Пасховского, доктора наук Университета национальной обороны США.

На кафедру поднялся лектор, который рассказывал о новых методах систематизации и анализа информации. Закончив свою недолгую речь, он представил еще раз Рутру публике. Видимо, он был подготовлен тоже в «Зеро». «Значит, я с ним еще, возможно, встречусь», – подумал Рутра.

Лектор заявил:

– Далее вам расскажет специалист, который работает в США и лично консультирует АНБ. Господин Пасховский, прошу.

Рутра поднялся на кафедру, оглядел аудиторию, поздоровался и, придав своей речи американский акцент, стал рассказывать:

– Наиболее мощно сбором данных занимается Агентство национальной безопасности США – АНБ. Существует тайный договор, по которому группа ведущих стран мира договорилась предоставить АНБ разрешение на анализ потоков данных их граждан и служб как внутри, так и за рубежом. Остальных, как считают в АНБ, скажу вам по секрету, можно и не спрашивать.

Говоря последнее предложение, Рутра немного улыбнулся, придав своему утверждению шуточный характер, который однако должен был восприняться как правда. Зал одобрительно хихикнул, Рутра подумал, не сказал ли он больше положенного, ведь теперь он точно знал, что в системе «Эшелон-2» это функционирует как единая система. Он решил определить свою позицию:

– Это кажется невероятным, но спецы из АНБ могут использовать аналитические данные в своих или в интересах третьих лиц, так как они прослушивают и просматривают все. Эдвард Сноуден, сотрудник Агентства национальной безопасности, организовал утечку засекреченной документации, подробно описывающей, как правительство США использует информационные технологии для слежки за потенциальными террористами. Секретные службы собирают миллионы телефонных звонков, электронных писем, фотографий и видеороликов, получая их от Google, Facebook, Microsoft и других гигантов в сфере коммуникаций. Но что делают потом с этой информацией агентства типа АНБ?

Рутра на секунду призадумался над тем, как преподнести аудитории свою позицию по этому случаю, ведь он теперь знал, что историю со Сноуденом организовал «Эшелон-2», чтобы «Эшелон-1» понял, что не получится безраздельно использовать информацию в своих интересах, что есть структуры, не подвластные им. Поэтому они до сих пор ломают голову над тем, как это произошло. Поразмыслив, Рутра продолжил:

– Потоки данных по всему миру, быстрый рост объемов цифровой информации привлекают внимание и частного сектора, и государственных служб. Переработка этих потоков становится многообещающим занятием. Какие объемы данных мы с вами производим? Согласно недавним исследованиям, проведенным компанией IBM, человечество порождает ежедневно 2,5 квинтиллиона байтов информации. Если эти байты представить как уложенные плашмя монетки, то они бы покрыли весь земной шар в пять слоев. Сбор данных службами безопасности опирается на базовый тезис, что всю их массу можно проанализировать так, чтобы с ее помощью выявить связи между разными людьми. Разбираясь в этих связях, можно найти зацепки для следственных действий. Главный принцип в обработке данных – снабжение каждого фрагмента меткой. На основе этих метаданных компьютерные алгоритмы смогут выявлять интересующие службу безопасности связи. Метаданные – это данные, описывающие другие данные. Таковы, к примеру, имена и размеры файлов на вашем компьютере. В цифровом мире этикетка, наклеенная на фрагмент данных, будет называться меткой. Снабжение данных меткой – это обязательный первый шаг в их обработке, поскольку именно метка позволяет аналитику или его программе классифицировать и организовывать имеющуюся информацию для ее дальнейшей обработки и анализа. Метки позволяют совершать манипуляции с фрагментами данных, не вникая в их содержание. Это очень важный юридический момент в работе Службы безопасности, поскольку закон США не позволяет вскрывать переписку граждан США, равно как и иностранцев, пребывающих в стране на законных основаниях, без соответствующего ордера. Поэтому АНБ использует особую, весьма сложную программу, которая на всю собранную информацию «наклеивает» соответствующие метки. Они представляют собой основу для любой системы, устанавливающей связи между различными видами данных: видеофайлами, документами, записями телефонных разговоров. Скажем, система обработки данных может привлечь внимание следствия к подозреваемому, который вывешивает в сети террористическую пропаганду, посещает сайты, где описана технология изготовления самодельных взрывных устройств, и вдобавок покупает, например, скороварку. Одна из таких программ носит имя Accumulo. Ее используют для слежки в системах международной связи, а создавалась она именно для снабжения метками миллиардов разрозненных фрагментов данных. Это «секретное оружие» Службы безопасности. АНБ имеет право перлюстрировать международные каналы связи и собирает огромнейшие объемы данных. Это триллионы фрагментов различных сообщений, которые люди пишут по всему свету. Агентство не занимается охотой на преступников, террористов или шпионов, которых выявляют с помощью его работы, а просто сливает полученную информацию другим правительственным службам – Пентагону, ФБР и ЦРУ. Далее работа ведется по такой схеме. Сначала один из 11 судей секретного суда FISA принимает от государственного агентства запрос на разрешение переработать определенные данные, полученные АНБ. Получив разрешение, запрос сначала переадресуют в отдел ФБР по контролю за электронными средствами связи – ECSU. Этот ход должен обеспечить юридическую корректность – агенты ФБР проверяют запрос и подтверждают, что объектом слежки не являются граждане США. ECSU переадресовывает такой же запрос в отдел ФБР по методам перехвата данных. Там получают информацию с интернет-серверов и передают ее в АНБ, чтобы там ее пропустили через свои программы переработки данных. Многие компании, работающие в сфере коммуникаций, отрицают тот факт, что их серверы открыты для доступа со стороны АНБ. Федеральные чиновники, напротив, сообщают о фактах такого сотрудничества. Наконец АНБ передает соответствующую информацию в то правительственное агентство, от которого поступил запрос.

Рутра обратил внимание, как внимательно слушает его аудитория. Явно они такого не ожидали. Конечно же, среди слушателей были и сотрудники, и чиновники, имеющие высокий уровень допуска.

– Не успело общество переварить сведения о метаданных, как Сноуден обрушил на него рассказ о еще одном направлении в работе АНБ, имеющем обозначение US-984XN. Каждая поисковая платформа, каждый источник сырой разведывательной информации получает свое обозначение и кодовое имя. Служба SIGAD US-984XN известна по часто упоминаемому кодовому имени PRISM. Система PRISM – это сбор цифровых фотографий, где-то хранящихся и куда-то пересылаемых файлов, электронных писем, чатов, видеороликов и видеопереговоров. Эта информация изымается у девяти ведущих интернет-компаний. Схемы, обнародованные Сноуденом, показывают, что АНБ, помимо всего прочего, использует в своей деятельности средства слежки, работающие в режиме реального времени. Аналитики агентства могут получать оповещения о подключении пользователя к сервису или отсылке письма, а также о входе в тот или иной чат. Сноуден опубликовал сверхсекретный доклад, в котором описано программное обеспечение, позволяющее просматривать сотни различных баз данных. Теперь уже не секрет, что эти программы позволяют аналитику самого низшего уровня бесконтрольно вмешиваться в чужие процессы обмена информацией. В докладе приведены примеры: «Мой клиент говорит по-немецки, но находится в Пакистане. Как мне его найти?» или «Мой клиент для поиска своих целей использует Google Maps. Можно ли воспользоваться этой информацией для определения его email-адреса?» Описанная программа позволяет, задав один такой вопрос, одновременно провести поиск по 700 серверам, раскиданным по всему свету.

Рутра немного помолчал и продолжил. Он описал разнообразные схемы работы систем слежения, привел примеры.

– Кроме всего прочего, само АНБ просит помочь другие агентства. Так называемое сотрудничество в сфере обмена информацией. Суть сводится к тому, что, например, немецкая разведка БНД по заказу АНБ ведет слежку за целями по всей Европе. Разведывательная деятельность осуществляется в соответствии со списком, в котором перечислены десятки тысяч критериев для поиска информации. Это IP-адреса, телефонные номера, аккаунты в соцсетях, почтовые домены.

Рутра замолчал, потом посмотрел на пригласившего его лектора и сказал:

– У меня все. Спасибо за внимание.

Зал одобрительно захлопал. Слушатели пытались прорваться к Рутре, которого спешно уводил Жидков. За ними последовал лектор, который на английском предложил Рутре периодически выступать с лекциями в рамках существующих договоренностей по обмену опытом. Васильевич одобрительно, насупив брови, кивнул. Тот кивнул в ответ. В чем заключался смысл такого жеста, Рутра не совсем понял, однако подметил, что произвел впечатление на всех.

После прохода через охраняемую секретную библиотеку, перед которой предусмотрительно расположилась зона охраны «Зеро» (охранники носили форму ФСО), они молча стали спускаться на лифте. Оба думали, размышляли.

Первым нарушил тишину начальник:

– Так вот, после всего эта информация стекается в наш центр, о котором не должен знать никто. В центр «Зеро». Почему он находится в России? Да потому, что в России легче создать закрытый от общественности центр, чем в другой цивилизованной стране.

***

На утро понедельника было назначено общее собрание. Речь держал Юрий Васильевич.

– Причина, по которой я вас собрал, – система «Периметр», вернее, сбой, который чудом удалось устранить. Повезло, что мы его вообще определили, хотя, скажу откровенно, о «своенравности» системы слухи ходили уже давно. Значит так, уважаемые сотрудники. Это очень важная часть нашей работы, однако она не должна пойти во вред другим обязанностям. Это первое. Второе: руководство расследованием поручено Рутре Тигровичу. Основную работу будет делать он. Вы ему собираете материал. Третье: я вас познакомлю с системой в общих чертах, остальное узнаете сами.

Все молча выслушали объявление, переглянулись, хотя некоторые не проявили никакой реакции.

– Итак, с чем мы имеем дело, в чем проблема: система «Периметр» в Европе и США известна как «мертвая рука». Это комплекс автоматического управления массированным ответным ядерным ударом, созданный в СССР в разгар холодной войны. Предназначен для гарантированного доведения боевых приказов от высших звеньев управления до командных пунктов и отдельных пусковых установок стратегических ракет, стоящих на боевом дежурстве, в случае чрезвычайного положения, когда линии связи могут быть повреждены. Система «Периметр» является альтернативной командной системой для всех родов войск, имеющих на вооружении ядерные заряды. Она была создана в качестве резервной системы связи, если ключевые узлы командной системы «Казбек» и линии связи будут уничтожены первым ударом в соответствии с разработанной в США концепцией «ограниченной ядерной войны». Сразу же расскажу о системе «Казбек». Широкой публике она известна благодаря абонентскому комплексу «Чегет», или ядерному чемоданчику. Абонентский комплекс «Чегет» является инструментом ответного удара. Он приводится в действие только после получения сигнала о ракетном нападении на Россию. Сначала поступает сигнал от системы раннего предупреждения о ракетном нападении. Он проверяется дежурным генералом командного пункта в Солнечногорске. Только после этого система «Казбек» переводится в боевой режим. В чемоданчике находится аппаратура связи с генеральным штабом и командованием ракетных войск стратегического назначения. Далее я буду говорить сокращённо РВСН. Грубо говоря, это телефон, но информация передается не голосом, а зашифрованными символами. Заблокировать связь невозможно. Постоянно на боевом дежурстве находится три «Чегета»: у главы государства, министра обороны и начальника Генерального штаба. Есть еще дублирующие. «Главная кнопка» в чемоданчиках есть – она передает на командные пункты РВСН код, разрешающий использование ядерного оружия. Но запуск ракет произойдет лишь в том случае, если команды об этом поступят со всех трех пультов. Как я уже сказал, общее количество чемоданчиков больше трех, система дублируется, но об этом знает только очень узкий круг лиц. Кроме того, их меняют, проверяют, ремонтируют. Сколько их всего, знают только в отделе «Ч».

Юрий Васильевич на пару секунд задумался и сказал:

– Единственный раз «Чегет» был использован 25 января 1995 года, после того как с острова у побережья Норвегии была запущена самая крупная в мире метеорологическая ракета Black Brant XII. Траектория ее полета напоминала американскую МБР «Трайдент», выпущенную с подводной лодки. Конечной точкой маршрута мог стать высотный ядерный взрыв, выводящий из строя российские радары системы предупреждения о ракетном нападении. Извещение норвежцев о пуске ракеты затерялось в МИДе, и на следующий день Борис Ельцин рассказал, что впервые задействовал свой чемоданчик для экстренной связи с военными советниками. Это очень интересная история в плане того, почему так произошло. Я об этом расскажу отдельно, потому как неожиданностью это явилось, как сказал один осведомленный генерал, только для Бориса Николаевича. Кстати, могу сказать – если кто-либо думает, что подобные ситуации смешны, очень ошибается. Для примера расскажу о некоторых подобных ситуациях. Помните те самые радиорозетки в старых квартирах, которые транслировали две программы? Они имели большое значение как самостоятельная, независимая от электропитания система оповещения гражданской обороны в СССР. В США существовала похожая система, и ее регулярно проверяли на работоспособность. По всем радио- и телевизионным станциям рассылались тестовые сообщения с кодами об учебной тревоге для проверки работоспособности связи. Этим занимался и занимается специальный центр при NORAD, то есть Командовании воздушно-космической обороны Северной Америки. В 9:33 утра февральской субботы 1971 года оператор телетайпа в Национальном центре гражданского оповещения запустил в систему ошибочное сообщение, сопровождавшееся кодом Hatefulness, что означало реальную чрезвычайную ситуацию, а не учебную тревогу. 5000 радиостанций и 800 телевизионных передающих центров получили сообщение следующего содержания: «Внимание! Это сообщение о чрезвычайной ситуации, исходящее непосредственно от Президента США. Немедленно прекратить нормальное эфирное вещание и приступить к трансляции экстренных сообщений, начинающихся с соответствующего кода. Ждите дальнейших инструкций». По всей стране началась паника, которая продолжалась почти 40 минут, пока не поступило соответствующее опровержение.

Собравшиеся продолжали внимательно слушать.

– А вот другой подобный случай. Как-то в 8:50 утра компьютеры сразу в трех центрах командования США – в NORAD, в Пентагоне и в Резервном командном центре в Мэриленде – забили тревогу: «США подверглись массированному ядерному удару со стороны СССР». В течение следующих 6 минут решалась судьба всего мира. Немедленно была созвана Комиссия по оценке угрозы, состоящая из старших офицеров всех трех центров. Пункты запуска МБР получили предварительное оповещение о нанесенном ударе и указания по подготовке ответного. По тревоге в воздух поднялись 10 истребителей-перехватчиков, а остальные готовились к немедленному вылету. В воздух даже взлетел так называемый «самолет Судного дня», предназначенный для высшего командования и президента, которые смогут управлять войсками даже в случае, если все наземные командные пункты будут уничтожены.

Комиссия по оценке угрозы работала быстро и слаженно: были перепроверены все сообщения и получены данные с радарных станций дальнего обнаружения и космических спутников, ни один из которых не подтвердил запуска хотя бы одной советской ракеты. Систему перезагрузили, и тревога была объявлена ложной. В ходе расследования выяснилось, что причиной ложной тревоги стала ошибка одного из офицеров командного центра ВВС, который запустил учебно-тренировочную программу, имитирующую полномасштабное советское нападение, на компьютере, включенном в единую систему командования NORAD, которая и стала причиной объявления всеобщей тревоги. В дальнейшем такую возможность исключили, физически разъединив учебную и боевую системы.

Юрий Васильевич говорил без остановок, уверенно и чётко.

– Еще подобный случай, связанный опять же с центром NORAD. Однажды среди ночи из этого центра на компьютеры Стратегического авиационного командования и Пентагона поступили сообщения о запуске ракет по территории США. Счетчик запущенных ракет внезапно изменил свое значение и стал показывать то 002, то 200 атакующих ракет. Дежурные переполошились, была объявлена боевая тревога. Летчики заняли свои места в бомбардировщиках, двигатели были запущены, на пункты запуска ракет «Минитмен» поступили инструкции для ответного удара. Счет пошел на минуты. Для начала ответной атаки требовалось решение Комиссии по оценке риска. А счетчик продолжал сходить с ума – «нули» и «двойки» постоянно менялись местами. Это и вызвало сомнения в его исправности. Тогда были проверены контрольные сообщения станций раннего обнаружения, которые не показали никакой угрозы. Тревогу отменили, а счетчик сбросили. Через три дня эта ситуация в точности повторилась, и тогда Комиссии удалось найти причину – ею стал бракованный микрочип в компьютере системы NORAD, стоимостью всего 46 центов, который произвольно менял значения счетчика из-за сбоя в собственной электронной цепи. Так копеечная электроника могла уничтожить все человечество… Суть моего отступления в том, чтобы еще раз подчеркнуть, что мир хрупок, люди эмоциональны, компьютерные системы несовершенны.

По теме ядерного чемоданчика был еще один случай. Дело было в 1991 году во время охоты Ельцина в Завидово под Москвой. Когда плыли на катере по озеру, один зарубежный гость все посматривал на черный чемоданчик на дне лодки. Думал, что ядерный. Старался держаться от чемоданчика подальше, норовил на краешек лодки отсесть. А когда на острове чемоданчик открыли и достали оттуда две бутылки водки и соленые огурчики, то гость долго смеялся.

Некоторые сотрудники, первый раз услышавшие эту историю, захихикали. Полковник немного помолчал и продолжил:

Сотрудник отдела «Ф», худощавый мужчина с проницательным взглядом, поднял руку, жестом показывая желание задать вопрос. Начальник посмотрел на него, кивнул головой.

– Так это, поступление сигнала на атаку от нас, но без нас, уже было? – обеспокоенно спросил он.

– Может быть, – ответил Жидков, окинув его косым взглядом.

– А у верховного главнокомандующего спросить нельзя? – продолжал тот.

– Вот это самое интересное. Кто верховный главнокомандующий? Откуда приходит первоначальный приказ на вскрытие пакетов с предварительно заложенными приказами?

Рутра понимал, что начальник задает вопросы, ответы на которые он знает. «Знают ли остальные эту манеру диалога Жидкова?» – думал он.

– А как же сигнал на остановку боевого алгоритма? – не унимался сотрудник отдела «Ф».

– Допустим, он еще не получен.

– И что ж мешает его отдать?

– Как? Кому? А тот вариант, когда верховный не отдаст приказ, когда надо? Или если не сможет? И как определить, когда надо? Понятно, если летят ракеты, а если обычная война и мы проигрываем? Не смогли, так сказать, «остановить под Сталинградом»? Допустим, Москва уже сдана. Что тогда? Кто будет отдавать приказ? И кто решает, что уже время? Нельзя же раскрывать все параметры системы. Каждый, кто будет участвовать в расследовании, будет знать свою часть. Поэтому, кроме всего прочего, задача – выдавать неточные сведения, местами ложные, но так, чтобы они совпадали с параметрами правды.

В зале все молчали, слушали без вопросов.

– Всей информацией в подробностях владеет Рутра Тигрович.

Рутра согласительно кивнул. Он чуть ли не наизусть уже все знал.

– Дополню только то, что в создании комплекса принимали участие многие предприятия и организации различных министерств и ведомств, – продолжал Васильевич. – С ними вам придется тесно взаимодействовать. В западной прессе за системой закрепилось название «мертвая рука». Сколько не скрывай, а информация все равно просачивается. Игры профессионалов.

После этих слов не выдержал начальник отдела «П». Не спросив разрешения, он гневно заявил:

– Чего ж она просачивается, если так официально заявлять?

– Да, но там тоже не дураки. Вы же не думаете, что они так вот и поверили, хоть и генералу. Они точно это знают, – ответил Жидков спокойно, не возмутившись, поняв неловкость ситуации, и продолжил: – Никто из непосвященных и не знал бы о существовании у нас «Периметра», если бы один из его разработчиков не свалил бы в США, где и обменял сведения о системе на американский паспорт. В октябре 1993 года влиятельная газета The New York Times разразилась панической статьей под заголовком «У России есть машина Судного дня». Другой из разработчиков «Периметра» признался, что не знает надежного способа вывести систему из строя. Контрольно-командная система, ее датчики и ракеты спроектированы для работы в условиях ядерного нападения.

– Он специально и «сбежал», – не успокаивался генерал.

Васильевич сделал вид, что не заметил, что его перебили, и продолжил рассказ:

– Запомните самое главное. В мирное время «Периметр» находится в спокойном состоянии, он «дремлет», не переставая, впрочем, анализировать поступающую информацию. При переводе в боевой режим или при получении сигнала тревоги запускается мониторинг сети датчиков для обнаружения признаков ядерных взрывов. Не забудьте основу основ работы системы – перед запуском алгоритма ответного удара «Периметр» проверяет наличие четырех условий. Во-первых, произошло ли ядерное нападение. Затем проверяется наличие связи с Генеральным штабом. Если связь есть, система отключается. Если Генштаб не отвечает, «Периметр» запрашивает «Казбек». Если молчат и там, искусственный интеллект передает право принятия решения любому человеку, находящемуся в командном бункере. И только после этого начинает действовать. Для понятия сути наличествующей проблемы это все. Добавлю: не забывайте, какая мы организация, здесь, в той системе, которую мы выбрали и которая выбрала нас, нет традиционного понятия «свой – чужой». Это накладывает определенные сложности, хотя везде нам «двери открыты», в том числе и у «вероятного противника». Кстати, у «вероятного противника», в НАТО, создание системы ядерного удара, действующей без команды человека, назвали аморальным.

В диалог снова, без спроса, включился Ивашов.

– У них все аморально, если они этим не могут управлять. Они забыли, что это система ответного удара. То есть первый удар, от них, они считают не аморальным! Между тем подобный комплекс есть и у США.

Жидков не ответил на это никак, осмотрел присутствующих внимательно и добавил:

– В общем, суть проблемы ясна. Думаю, все прекрасно понимают, что может произойти, если система выйдет из-под контроля. Это вопрос жизни или смерти. Я не преувеличиваю, относитесь со всей серьезностью и не забывайте, что нужно думать неординарно. Все возможные проверки, расследования были проведены. Добавлю только то, что, по моему интуитивному опыту, нужно искать там, где есть информация не оглашенная, даже тем, кто непосредственно эксплуатирует систему. Держит ее в рабочем состоянии, так сказать.

Сказав это, начальник центра посмотрел на начальника отдела «П», который перебирал документы из папки «Периметр». Тот явно что-то искал. Жидков добавил:

– Самое главное, что оружие гарантированного возмездия включает в себя не только ракетно-ядерную компоненту, но еще и то, что зашифровано в слове «периметр».

Васильевич на несколько секунд перестал говорить, перевернул страницу на планшете, встроенном в стол, потом объявил, что поступило задание подготовить общественное мнение к необходимости уничтожения оружия массового поражения.

– Нужно подготовить общество. Нужно, чтобы люди верили в то, что может произойти катастрофа планетарного масштаба, одним из вариантов которой может быть ядерный апокалипсис. Возможность катастрофы нужно преподнести как вполне реальную. Если они в это верят, если они это связывают с оружием массового поражения, то тогда их легче подготовить к тому, что его надо уничтожить. Тогда те, кто будут этому оказывать яростное сопротивление, станут маркерами, которые, возможно, нас выведут на след. Это один из вариантов. К столь травильным методам приходится прибегать, потому что, как я уже говорил, все традиционные методы перепробованы. Общество любит предсказания, поэтому его не трудно подготовить.

Молодые дамы, которые при всей своей серьезности, относились несерьезно к происходящему, что было заметно по их отрешенному взгляду, немного оживились.

– Вы что-то хотите спросить? – обратился к ним Жидков.

Те немного замешкались. Спасла ситуацию начальница отдела молекулярной генетики.

– А Путин? – спросила она.

– Путина ознакомили с этой системой, что и дало ему право сказать: «Отгородились американцы лужей и чувствуют напрасно себя в безопасности! Ядерное нападение на Россию станет концом света», – ответил Жидков невозмутимо. – Вопросы есть? Думаю, что нет. Не забывайте основную деятельность. На повестке обновление дополнительных параметров по каждому гражданину земли. Собрание прошу продолжить без меня. Завтра будем обсуждать подготовленные варианты. Рутра Тигрович – привыкайте.

Сказав последнее, начальник покинул зал.

Глава 9. Риски человеческого вымирания

– У кого есть соображения, предложения по теме, где следует и что искать? – спросил Рутра присутствующих.

– Мое предположение в том, что надо искать не тайный источник, а явный, – высказался сотрудник отдела «Ф».

– Точнее.

– Юрий Васильевич затронул тему о необходимости полного уничтожения ядерного оружия. При имеющемся уровне сверхсекретных видов оружия это вполне реально. Я имею в виду не физически, а как средство защиты для высокоразвитых стран, коими и являются основные ядерные державы. То есть могут позволить без ущерба обороноспособности. Есть чем заменить. Но как? Как это преподнести народу? Если мы раскроем тайну об имеющихся средствах влияния на людей, есть высокая вероятность того, что будет воспринято, что эти средства возможно применить не только против врагов. То есть и против собственного народа. Например, психотропная бомба.

– Конкретнее, – спокойно попросил Рутра.

– Дело в том что, в руководстве по методам поиска есть четкие указания, не относящиеся к методике поиска. Это подготовка общественного мнения к тому, что катастрофа, угрожающая гибелью человечеству, вполне реальна.

С отделом «Ф» никто не дружил, потому как это были замкнутые, неразговорчивые люди. Поэтому никто не стал задавать вопросов и вступать в дискуссию, что было принято на собраниях в «Зеро».

– Говорите уж прямо, что хотите сказать, – потребовал Рутра.

– Я не хочу сказать, что нам что-то не договорили, только хочу предложить, раз этого требует программа действий, пустить в СМИ следующую информацию. Со временем люди, видимо, забыли, что когда-то апокалипсис мирового масштаба обсуждался вполне серьезно.

– Что именно? – спросил Рутра.

– Сейчас. Я не настаиваю именно на этом варианте, хочу только предложить, чтобы подобное овладело умами людей. Тогда, возможно, тот, кто что-то задумал, предпримет определенные шаги и наследит. То есть мы его можем вычислить, так сказать, по маркерам.

– Я Вас понял. Вы считаете, что люди к этому отнесутся серьезно?

– Смотря кто и как преподнесет. Позвольте я прочту материал, потом поделюсь соображениями.

Рутра переглянулся с сотрудниками. Некоторые, в основном молодые, выражали любопытство, а более пожилые – «группа ветеранов» – выражали скептицизм.

– Итак, слушайте. Думаю, что многие будут удивлены, что такое обсуждалось на серьезном научном уровне.

– Давайте уже! – не выдержал Рутра.

– Смит в своей книге «Люди конца света» так описывает историю того, как впервые была предложена кобальтовая бомба. Я приведу некоторые выдержки. «Вы можете спросить, – сказал Сцилард, предвосхищая своих критиков, – кто захочет убить всех на земле? Любая страна, которая хочет быть непобедима на войне». «Давайте предположим, – объяснил он, – что мы участвуем в войне и находимся на грани победы в войне с Россией, которая, скажем, длилась десять лет. Русские могут сказать: „ Дальше этой границы вы не пойдете, иначе мы детонируем наши водородные бомбы и убьем всех“. Столкнувшись с такой угрозой, я думаю, мы не сможем продолжать. Я думаю, что Россия будет непобедимой». В публичной лекции в следующем месяце Браун сказал аудитории, что он теперь убежден, что существуют люди, которые готовы уничтожить всю жизнь на Земле, если им не уступят дорогу. Единственным лучом надежды остается то, что «те, кто захотят использовать это оружие для убийства, должны принять суицид как условие сделки».

Сотрудник отдела «Ф» немного помолчал и добавил:

– Вот это я предлагаю пустить в эфир.

Зал молчал, переваривая услышанное.

– Есть еще мысли? – спросил Рутра на правах начальника.

Зал молчал, многие что-то записывали.

Начальница отдела демографии подняла руку. Одновременно с этим все тот же сотрудник отдела «Ф» предложил:

– Если нет возражений, я могу продолжить.

Рутра хотел уже дать слово мадам, что подняла руку, однако она вежливо попросила:

– Нет, нет. Можно я после него?

– Что у Вас еще? – обратился Рутра к предложившему продолжить.

– Раз такое дело, вполне логичным будет сделать следующее, – отозвался тот. – Надо, чтобы люди стали об этом думать, чтобы они понимали, что такое может случиться. Нужно использовать для этого все: лекции, кино, музыку, ток-шоу, политиков, ученых, военных. Приводить примеры и постоянно устрашать. Я расскажу, приведу примеры, какую информацию и как можно использовать. Отношение к проблеме человеческого вымирания в значительной мере зависит от веры индивида в жизнь после смерти, представлений о ценности человеческой расы. Вымирание людей является частью веры многих людей в том смысле, что конец света означает абсолютный конец их земного существования, но не вечной души. Некоторые религии допускают циклическую регенерацию. Однако большинство религий не связывают конец света с человеческим вымиранием, поскольку конец света означает в действительности начало нового способа существования, причем в христианской религии после конца света будут вечно жить со своими телами все когда-либо жившие люди, но уже в других местах. Однако есть следующие причины, по которым риск вымирания человечества не является очевидным: в течение всей истории человечества было несчетное множество предсказаний о его вымирании. Во всех случаях предсказанная дата конца света прошла без каких-либо последствий, делая последующие предупреждения менее пугающими. Есть тысячи рабочих мест, связанных с общественной безопасностью, посвященных анализу и снижению рисков индивидуальной смерти. Однако нет ни одного человека, занятого рисками человеческого вымирания, работающего на полную ставку, отчасти потому, что нет никакого способа узнать, хорошо ли он делает свою работу. Размышлять о человеческом вымирании стало не модно. Отрицание – это такая разновидность негативной эвристики доступности, которая проявляется, когда исход событий настолько неприятен, что даже сам акт размышления о них ведет к нарастающему нежеланию верить, что такое может произойти. Это приводит к тому, что вероятность человеческого вымирания недооценивается. В целом чувство самосохранения человечества и его интеллект рассматриваются как надежная защита против вымирания. Считается, что люди найдут творческие решения, чтобы преодолеть потенциальные угрозы, и воспользуются принципом предосторожности, предпринимая опасные начинания.

Сотрудник отдела «Ф», обдумывая что-то замолчал, а потом снова продолжил:

– Аргументы против этого состоят в следующем. Во-первых, управление потенциально разрушительными технологиями становится все более трудным. Во-вторых, принцип предосторожности часто отбрасывается, когда награда кажется перевешивающей риск. Один пример того, как принцип предосторожности был отвергнут, уже есть: перед взрывом первой атомной бомбы «Тринити» один из ученых, участвовавших в проекте, Эдвард Теллер, предположил, что ядерная реакция может уничтожить весь штат Нью-Мексико и, быть может, даже весь мир, вызвав реакцию синтеза азота в атмосфере. Вычисления Ганса Бете доказали, что это невозможно, однако тревога оставалась до самого момента испытаний. Различные сценарии человеческого вымирания происходят из науки, массовой культуры, научной фантастики и религии. Люди – вероятно, единственный вид, который имеет осознанное представление о своей будущей кончине, скорее всего, предпримет шаги, чтобы ее избежать

Можно множество примеров привести. Думаю, что для начала будет достаточно. Пока у меня других предложений нет.

Этими словами закончил свое выступление специалист отдела «Ф», послушав которого посторонние стали бы понимать, почему этот отдел в «Зеро» называют «отделом фантазеров».

– У Вас что-то есть, я правильно понял? – спросил Рутра ответственную за мировую демографию.

– Можно?

– Нужно! – мотивировал ее Рутра. – Не забывайте, что все традиционные методы испробованы.

– Я могу начать? – спросила она.

– Слушаем Вас, – ответил Рутра.

– У меня есть статья.

– Ознакомьте нас с ней, – попросил Рутра.

– Докладываю, – отозвалась она с акцентом неопределенного происхождения.

Чувствовалось, что пришла она в «Зеро» из силовиков, из СВР или иностранной подобной службы. Доступа к первичным анкетам сотрудников у Рутры пока не было.

– Моя статья затрагивает такую тему, как Третья мировая война. Это событие, которое, как многие считают, не может произойти из-за своего принципиального безумия. А мне думается, что это вполне реально.

Что мы вкладываем в смысл выражения Третья мировая война? Третья мировая война – это прежде всего глобальный военный конфликт. В случае массированного применения ядерного оружия в Третьей мировой войне может быть уничтожена большая часть человечества. По данным экспертов комиссии ООН, суммарный запас ядерного оружия составляет порядка 10 гигатонн в тротиловом эквиваленте. По оценкам международного журнала шведской Академии наук, сброс на основные города северного полушария 5000 ядерных снарядов суммарной мощностью две гигатонны может привести к единовременной гибели 750 млн человек только от одного из поражающих факторов – ударной волны. Таким образом, по оценкам ученых, ядерного арсенала человечества достаточно для его полного истребления. В литературе и кинематографе часто обыгрывается возможность выхода оборонной системы из-под контроля политического руководства страны или же прихода к власти страны безответственного руководителя, что приводит к взаимному уничтожению оппонентов, несмотря на практическую бессмысленность такого стратегического решения. Последствия ядерной войны теоретически могут привести к катастрофическим изменениям климата и экологических условий планеты. Это мнение во многом определило ядерное оружие как оружие стратегического сдерживания противников от начала ядерного конфликта. В начале XXI века основные точки напряженности находятся на границах между Пакистаном и Индией, а также Израилем и Палестиной. На стороне последней находится Иран. Индо-пакистанский конфликт в начале XXI века обострился, потому что оба государства получили от своих покровителей ядерное оружие и активно наращивают свою военную мощь. Сегодня военные поставки в Пакистан осуществляет США, а поставки оружия в Индию осуществляет Россия, но при этом Пакистан проявляет повышенный интерес к возможному военно-техническому сотрудничеству с Россией, а США делают попытки вытеснить Россию с индийского рынка вооружений. Похожая ситуация складывается и вокруг арабо-израильского конфликта: США являются союзником Израиля, а арабские государства традиционно закупают оружие в России. В случае развития арабо-израильского конфликта до уровня войны может возникнуть прямое или косвенное противостояние между ядерными державами – США и Россией. Можно даже особо не выдумывать страшилки, думаю, достаточно акцентировать на высказываниях по этой проблеме известных политиков. Например, бывшего кандидата в президенты США, «ситуация в Крыму – часть всего сценария, то есть сценария Третьей мировой войны». Или первого президента: «Путин может стать инициатором Третьей мировой войны». А один из лидеров партии в России, любитель сотрясать воздух, сказал, что Россию готовят к большой войне, так как решение о начале Третьей мировой войны уже принято.

Саму статью, которую я предлагаю, можно обсудить на каком-либо популярном форуме или в аналитической программе на телевидении.

Она умолкла. Рутра понял, что речь закончена.

– У Вас все? – спросил он.

– Да, пожалуй.

– Кто еще желает выступить? Есть предложения? – спросил Рутра у зала.

Никто не ответил.

– Главное, не забудьте, что люди делают то, о чем думают, и боятся того, о чем думают. Думаю, вам стало ясно, что работа в средствах массовой информации – это первая часть проекта. Параллельно будут идти другие части. В зависимости от того, какие результаты принесет первая часть, будут корректироваться остальные. На этом, если больше нет предложений, наше совещание объявляю закрытым, – объявил Рутра.

Глава 10. СМИ как средство массовой истерии

В ближайшие месяцы после заседания в «Зеро» эфир атаковали передачи подобной тематики. Стало модным разбираться в подобных вопросах. Особое место занимали выступления специалистов из России, США и Израиля, так как их транслировали напрямую. Ток-шоу, новости и выступления разных уровней специалистов стали главной темой СМИ. Центральные каналы старались не опускаться до уровня «оккультных наук» и «великих предсказаний», коими фантанировали эфиры и страницы разного рода модных «глашатаев истины».

Отдел пропаганды и цензуры в «Зеро» вел мониторинг всех возможных средств информации. Компьютерные программы по специальному алгоритму, который можно было изменять в зависимости от требований, отмечали специальными маркерами и выдавали на анализ операторам именно те экземпляры, которые интересовали «заказчика». Рутре периодически предоставлялись для выставления оценочного вердикта материалы, в оценке которых расходились мнения аналитиков. В отличие от всех официальных служб, следящих за содержанием эфира и информационным потоком, функция «Зеро» была в том, чтобы следить именно за этими службами, за качеством выполненной ими работы и формировать общественное мнение с их же помощью.

Был подготовлен ряд программ. Некоторые из них нужно было просмотреть и прослушать для дачи дальнейших рекомендаций. Первой шла передача на одном из популярных каналов, на которую был приглашен ученый с мировым именем. По этому показателю Рутра поставил им «зачет».

Ведущий начал программу, Рутра отложил текущие дела, дабы послушать повнимательнее. Ведущий поприветствовал слушателей и гостя.

– Добрый день, Алексей Норайрович. Добрый день, уважаемые телезрители. Тем, кто думает, что глобальная катастрофа – это фантазии параноиков, предлагаю прочесть лекцию «Глобальный климат: вчера, сегодня, завтра», а потом проштудировать курс «Историческая геология». Это я к тому, что и без плодов деятельности человечества, я имею в виду негативных для человечества и в целом для планеты, достаточно вариантов и угроз для исчезновения цивилизации. Когда в США создавалась атомная бомба, люди еще мало знали о ядерной энергии. Были разные предположения – например, что ядерный взрыв спровоцирует раскол и разрушение Земли с вероятностью 30%. И это не остановило политиков. Слишком велик был соблазн владеть новым супероружием. То есть сами они остановиться не могут. Но если большинство человечества выскажется против этой штуки, то их остановят высшие силы. Поэтому я повторяю: если вам дорога ваша жизнь и жизнь ваших детей, обращайтесь к президентам и в другие инстанции, которые могут и обязаны отменить возможное предстоящее самоубийство нашей цивилизации.

А у нас в гостях Алексей Сисакян, российский ученый в области физики элементарных частиц, теоретической и математической физики, академик РАН по отделению физических наук, доктор физико-математических наук, директор Объединенного института ядерных исследований.

– Алексей Норайрович, если взять в пример, как плод человеческой цивилизации, Большой адронный коллайдер в Женеве, то в чем может быть его опасность? Ведь существуют всяческие предположения, предсказания и опасения по поводу того, что коллайдер может быть причиной глобальной катастрофы.

– Действительно, опасения существовали и существуют. Какие бы опасения ни существовали, наука не будет стоять на месте. Перед Большим адронным коллайдером стоят две принципиальные задачи: поиск так называемых бозонов Хиггса – элементарных частиц, ответственных за образование массы, и открытие суперсимметричного мира, существование которого пока есть только гипотеза.

Наша Земля является, в сущности, кладбищем видов: по оценкам биологов с начала возникновения жизни на Земле проэволюционировало около одного миллиарда видов, а сейчас их всего два миллиона. Не есть ли и разум некоторой гипертрофированной, как масса тела у динозавров, функцией, ведущей к неизбежной гибели? Но тогда разум – это всего лишь неудачное изобретение природы, тупиковая ветвь. Какова конкретная причина гибели? Атомная война, экологическая катастрофа? Вряд ли. Ясно, что при всем возможном многообразии «местных» условий гибель разных цивилизаций должна происходить по одной универсальной причине. По какой? Универсальная причина гибели разума во Вселенной может быть связана с потерей его основной функции – функции познания. Силы, препятствующие развитию разума, должны носить универсальный, не зависящий от конкретных условий характер. Случайности при этом могут достигать апокалипсических размеров. Технология полна страшных ловушек, и вступившего в нее ждет фатальный конец. Разумные существа в состоянии заметить опасность, но тогда, когда уже поздно. Избавившись от религиозных верований, манящих исполнением сиюминутных желаний, цивилизации пытаются притормозить свой разгон, но это уже невозможно.

– Так что же, бояться или нет? Возможна ли глобальная катастрофа?

– Должен быть научный подход. Надо смотреть, что показывают эксперименты. Если мы знаем, что что-то нас убивает, от этого мы не становимся живее! Вот так.

Ведущий объявил:

– Еще раз напомню, что у нас в гостях был академик Алексей Сисакян, российский ученый в области физики элементарных частиц. На этом наша передача закончена, пишите нам на наш электронный адрес в интернете.

***

Тема раскручивалась на самом высоком уровне. Рекомендации и «просьбы» пошли на центральные каналы России. Следом подтянулись и мировые агентства.

Одно из них сообщало: «Российская Федерация в лице российского телеведущего программы „Вести недели“ Арсена Киселева в прямом эфире заявила о возможном ядерном ударе по территории Соединенных Штатов Америки российской системой „Периметр“. Арсен Киселев в телеэфире заявил, что Россия – единственная страна в мире, способная превратить США в радиоактивный пепел. Речь идет о так называемой российской системе управления массированным ответным ядерным ударом по США под названием „Периметр“. Это система массированного автоматического ядерного удара всем ядерным арсеналом Российской Федерации по Соединенным Штатам Америки».

После ежедневного прокручивания в эфире в течение двух месяцев информации, о системе «Периметр», ядерном потенциале стран, его мощи и возможных последствиях знали даже в тех уголках мира, где телевидение и радио еще были в диковинку. Первичная цель практически была достигнута.

Когда тема стала достаточно раскручена в СМИ, «система» предупредила об угрозе ядерной войны. Эффект был достигнут, оставалось только вычислить – «откуда дует ветер». Зацепка была в следующем: генералы РФ и США выступили с заявлением: «Опасность ядерной войны сейчас выше, чем когда-либо».

Это было как гром среди ясного неба, причем не только для общественности.

Это заявление растиражировали в СМИ, а следующую часть выделяли особенно: «Практически это означает, что решение о нанесении ответно-встречного удара должно приниматься на основе информации, полученной от систем раннего предупреждения – от спутников и наземных радаров. Время полета стратегической ракеты – от 15 до 30 минут. Таким образом, решение об ответном старте должно быть принято в считанные минуты. Это очень опасно, так как любой сбой в системе раннего предупреждения о ракетном ударе, любая провокация может стать сигналом к немедленному началу ядерной войны. С появлением киберугроз такая опасность возрастает многократно. Вот почему Белому дому и Кремлю необходимо забыть о конфронтации и в двухстороннем порядке отказаться от принципов нанесения ответно-встречных ударов на основании информации от систем предупреждения и от проведения тренировок стратегических ядерных сил с целью нанесения таких ударов».

В связи с таким оборотом событий в «Зеро» работы прибавилось. Нужно было разослать депеши, дабы выяснить что это: их личная инициатива или «инициатива по рекомендации».

Глава 11. Полет в неизвестность

Однажды утром Рутра по привычке заваривал себе кофе. В его кабинет зашел начальник Жидков и спросил:

– Тебе не кажется, что у нас ситуация, как в фильме «День сурка»?

– Почему же? – сказал Рутра, слегка улыбнувшись.

– Рутра Тигрович, пора переходить на новый этап.

– Что, выступаем в УНО? – шутливо спросил Рутра, но понял, что речь идет о чем-то более важном, чем Университет национальной обороны США, поскольку Юрий Васильевич редко обращался по имени и отчеству к тем, кто младше его по возрасту, тем более – по званию.

– Нет, нечто другое. Я должен тебя познакомить с еще одним (возможно, последним) секретом.

– Что же это?

– Это станция. Ты готов ее посетить?

– Вы же знаете, Юрий Васильевич, что я всегда готов.

– На ней нужно провести минимум неделю.

– И что мы там будем делать? – Рутра вопросительно уставился на Жидкова.

– Просвещаться, – просто и коротко ответил Васильевич.

– Любопытно, – также спокойно ответил Рутра. – А как же моя командировка? Вы же сказали, чтобы я сотрудников и семью подготовил к тому, что отправляюсь в командировку минимум на неделю.

– И что, подготовил?

– А как же.

– И как отреагировала семья?

– Супруга моя уже тут, детям я сказал, что приеду с подарками. Они прекрасно понимают, что «папа может», как говорится.

– Отлично, тогда пойдем.

Они спустились на еще более глубокий уровень, створки лифта распахнулись на узкоколейной убогой станции, сели в вагон и «покатили». Ничего примечательного (кроме серых ответвлений) Рутра не заметил, хотя был удивлен уровнем глубины и огромным количеством маршрутов-развилок, названия которых обозначались цифрами. Наконец вагон остановился. Чтобы поехать дальше, в другом направлении, нужно было сделать пересадку. Васильевич молчал, Рутра старался не задавать лишних вопросов, ждал окончания путешествия. Снова перед глазами начали проноситься станции.

Через некоторое время они добрались до гермоворот самой засекреченной части туннеля. Ворота открылись, хотя никакой команды Васильевич не давал. Любопытство Рутры возрастало, своего пика оно достигло в момент, когда они уже направлялись на станцию «Капсула».

– Теперь ты узнаешь тайну, о которой те, кто был допущен в «Метро-2», даже не догадываются.

– Что же это за тайна?

– Существует «Метро-3». Мы с тобой как раз сюда и спустились, – сказал полковник.

– А что, есть и «Метро-4»? – спросил Рутра, стараясь не предавать своему вопросу тон сарказма.

– Нет, четвертого нет. Ты понял, что мы спустились в третье?

– Понял, только не думал, что это метро. Хотя не совсем понятно, что было то, где мы перекуривали.

– На самом деле это не совсем метро, тут такие тупики есть, что даже я за столько лет всего не знаю.

– А что такое станция «Капсула»?

– Сейчас узнаешь.

Они вышли на этой станции, которая была похожа на ту, где Васильевич рассказал о проблеме «Периметра». Никого не было, на противоположной стене была раздвижная железная дверь. Жидков подошел к ней, заглянул в сканер считывающего устройства, прозвучал щелчок, дверь отодвинулась. Там находилась огромная труба. Чтобы попасть в нее, нужно было отодвинуть еще один люк, что Васильевич и сделал. Рутра увидел внутри своеобразную капсулу – специально оборудованное место для одного человека.

– Садись, вернее – ложись, опробуешь, – сказал начальник.

– Надеюсь, никакого подвоха не предполагается?

– Как же в нашей работе без подвоха?

– Это безопасно? – спросил Рутра твердым голосом.

– Поверь, абсолютно. Дорога в рай всегда безопасна. Это новая установка для экстренного и скоростного перемещения между станциями.

Рутра оглядел установку, ничего опасного вроде бы в ней не было. Он залез, Васильевич захлопнул сначала люк самой капсулы, а затем и основной. Рутра немного заволновался, посмотрел вопросительно через стеклянные окошки обоих люков на Васильевича. Тот улыбался в своей приятной манере. Внутри капсулы было мягкое кресло-кровать, которое автоматически «окутало» его так, что он оказался почти в скафандре. Никаких элементов управления не было. Рутра снова посмотрел на полковника, звука не было слышно, Васильевич что-то показывал руками – то ли «нет», то ли «не делай». За доли секунды с Рутрой произошло несколько метаморфоз – его одновременно накрыли волны беспокойства, возмущения, негодования, озабоченности и неопределенности. Он понял значение жеста Васильевича – «до свидания». Тело Рутры сотряслось от рывка «капсулы», которая понеслась, все больше и больше ускоряясь, по трубе. Куда летела эта странная установка? Самообладание Рутра не терял. Логика говорила, что он несется не к смерти.

Часть вторая: Бинарный код-2. Полигон цивилизации

Мы часто ищем параллельные миры, не замечая реальный рядом с нами. Хотим разгадать теорию заговора, не зная самой теории. Есть ли организации, управляющие миром? Из этой книги ты узнаешь, о единственной и самой тайной. Рутра, волею судьбы или по чей-то задумке, попал в нее. Что его ждет? Кто ему друг, а кто враг: человек или искусственный интеллект? Кто выйдет обратно – он или его двойник? Тебя ждет увлекательное путешествие в суперсекретный, супертехнологичный мир, скрытый в недрах земли.

Наиболее сильно влияет на нас тайна, тщательно от нас же скрываемая.

Глава 1. Полигон цивилизации

Капсула разогналась до бешеной скорости, стало темно. Рутра разволновался не на шутку, его жутко трясло. Вдруг появился свет, капсула проходила через станцию. Рутра успел заметить, что эта станция очень похожа на ту, где он садился в трубу; увидел на стене значок «№22» и вспомнил, что в самом начале пути было написано «№21». Капсула промчалась по станции, опять настала кромешная тьма. Рутра немного успокоился и осмотрелся. Капсула была не такая уж и тесная. Перед лицом засветилось голографическое табло, на нем не очень ярко мигала надпись: «Говорите». Немного поразмыслив, он спросил:

– Что и кому говорить?

– Добрый день, – ответил женский голос.

– С кем я говорю?

– Я – центральный справочный компьютер, мой позывной – Рыцарь.

Рутра сначала подумал, что это розыгрыш, но ситуация была слишком серьезная для шуток. Капсула проскочила еще одну станцию, которая была точно такой же, как две предыдущие. Рутра сориентировался: позывной Рыцарь говорил о том, что у пунктов были еще и официальные названия. В кругах спецслужб и военных принято использовать секретные обозначения объектов, городов, сел, воинских частей и т.д.; чтобы связаться с тем или иным пунктом, нужно назвать оператору секретный позывной.

Куда же движется капсула? Судя по тому, что сказал Васильевич, он решил, что капсула вернется туда, где он сел в нее.

– Куда идет капсула? – спросил Рутра.

– Капсула не идет, капсула едет, – ответил голос.

– Ты бы не умничала, говори, куда идет капсула? – выпалил раздраженно Рутра.

– Конечная цель – объект «Полигон». Я – компьютер, отвечаю согласно программе, не надо злиться.

Рутра сделал глубокий выдох, успокоился, решил наладить контакт:

– Насколько я понимаю, ты – оператор?

Хотя в «Зеро» работала подобная машина, способная поддержать логический диалог, он так с ней ни разу не побеседовал.

Компьютер не ответил. Тогда Рутра решил сделать акцент на более важном вопросе:

– Что за «Полигон»? Мы должны вернуться.

– Задана программа, – ответил голос.

– Где это находится? – Рутра был возмущен, хоть и пытался сохранять спокойствие.

– Центр «Полигон» – объект по подготовке специалистов повышенного уровня.

– Какого еще уровня? Мне достаточно своего.

– Я не уполномочена отвечать.

– Где он находится?

– Объект «Полигон» находится в пункте 88.

– 88? – удивленно и раздраженно спросил Рутра.

– 88, – повторил голос из динамиков.

Капсула неслась через очень длинную станцию, на ней было уже не так, как на других: высокий потолок, вдоль стен полукругом шли огромные трубы, частично «вшитые» в стену. Присмотревшись, Рутра понял, что это не трубы: невероятно, но на них стояла маркировка баллистических ракет. При выходе из станции на стене красовалось число 36. «Когда же будет 88?» – подумал он. Перебрав в уме несколько вариантов, Рутра решил проверить «собеседника».

– Расскажи мне все о центре «Зеро», – сказал он.

– Ответ требует восьмизначный код допуска.

– Ладно, рассказывай то, о чем уполномочена говорить.

– О чем именно?

– Расскажи о пункте «Полигон», – предложил Рутра.

– Центр «Полигон» используется для усовершенствования индивидуумов, – коротко ответил компьютер.

– И все?

– Для Вас – все. Для более подробной информации – Вы должны назвать восьмизначный код допуска.

– Где же я должен его взять?

– Вы должны его знать, если у Вас есть допуск.

– Допуск, видимо, есть, а кода нет, – сказал Рутра, это адресовалось больше самому себе, чем ей. – Хорошо, зачем ты нужна мне в качестве собеседника?

– Я могу отвечать на не засекреченные вопросы, а также я слежу за Вашим самочувствием.

– И как мое самочувствие? – спросил Рутра с некоторым сарказмом.

– Ваши параметры в норме, – спокойно ответил компьютерный разум.

– Не засекреченные вопросы – это какие для тебя?

– Они не для меня.

Злиться было бесполезно, надо было спрашивать так, как «она» понимала.

– Какие вопросы не засекреченные? – спросил Рутра, надеясь на точный ответ.

На этот раз компьютер понял «правильно», хотя Рутре это не помогло. «Она» сказала:

– Я могу ответить на любые общедоступные вопросы из открытых баз данных и на некоторые, касающиеся происходящих процессов.

– Ты можешь выйти в интернет?

– Да, абсолютно верно.

– Можешь включить музыку?

– Могу.

– Сколько нужно еще времени для достижения станции номер 88?

– Еще 32 минуты 19 секунд, – ответил с предельной точностью компьютер.

– Есть ли какая-либо информация о пункте назначения, которую ты можешь мне дать?

– Без кода доступа – никакую.

Дальше вести диалог Рутра посчитал бесполезным.

– Включи радиостанцию Discover Trance, – попросил он.

– Выполняю.

В капсуле «полилась» динамичная мелодия. Рутра решил собраться с мыслями, проанализировать то, что происходит.

***

Достаточно скоро капсула остановилась. Открылась дверь. Человек в странном комбинезоне, белых перчатках и с защитной маской на лице (как у врачей) открыл люк капсулы.

– Выходите, – абсолютно без эмоций произнес он.

Что-то знакомое и одновременно загадочное было в его взгляде. Рутра вышел, осмотрелся и спросил:

– Где я? – вскричал Рутра.

– Следуйте за мной. Не кричите, – спокойно сказал человек в комбинезоне. – Вы здесь никто, о том, что Вы здесь, знают только три человека.

– Кто же эти три человека?

– Тот, кто отправил, кто встретил, а также тот, к кому мы идем.

– Какое Ваше звание? – спросил Рутра командным голосом.

– Меня зовут Рутра, идемте, – сказал он. – Скоро это у Вас пройдет.

– Как!?

Рутра посмотрел внимательно на незнакомца и понял, что это была его точная копия. Он с волнением заглянул прямо в глаза этому человеку во всем белом и тихо спросил:

– Что происходит?

Ответа не последовало. Двойник развернулся, направился к двери на противоположной стороне. Рутра увидел, что все вокруг было белое, прямо как в операционной.

– Черт побери, что все это значит, я требую ответа!

– Пойдемте, я же сказал, это скоро пройдет.

– Что пройдет? Вы кто? Где я? Требую связи с центром «Зеро»! – кричал Рутра.

Двойник шел впереди, Рутра невольно следовал за ним, вернее – он его догонял и пытался заставить ответить на вопросы. Так они дошли до двери, которая сливалась со стеной, впрочем – как и все здесь. Рутра-2 встал перед сканером, появился красный луч, дверь открылась. За ней оказался большой тамбур (как в грузовых лифтах).

– Входите, – сказал двойник.

Рутра вошел и ждал, что войдет и этот человек в белом, но этого так и не произошло.

– Раздевайтесь.

– Зачем? – спросил Рутра.

– Раздевайтесь!

Рутра хотел выйти, но в этот момент сверкнула искра на уровне глаз и по телу прошел электрический разряд. Боль пронзила все тело, Рутра упал, он был немного контужен.

– Да что здесь происходит, кто Вы, кто здесь главный? – с трудом выговорил Рутра, поднялся и приготовился наброситься на свою копию.

– Раздевайтесь, – снова повторил двойник.

Рутра оценил ситуацию, но не успел ничего сделать, его снова «шарахнуло» разрядом тока. Он упал, на этот раз удар был сильнее. Рутра с трудом произнес:

– Куда я попал?

– Вы же разумный человек, подчиняйтесь приказам.

– Каким, чьим? – спросил Рутра.

– Моим, – сказал двойник. – Здесь я полковник Рутра, и сейчас от Вас зависит, кто выйдет отсюда в центр – я или Вы.

Рутра стал прикидывать в уме: это розыгрыш, проверка, просто обычное сумасшествие…

– Почему полковник? Я же подполковник.

– Будете, если пройдете экзамен.

Рутра вспомнил, что Васильевич обещал посвятить в какую-то грандиозную тайну после того, как он пройдет экзамен. Кроме того, начальник говорил, что Рутра получит допуск во все отделы.

– Раздевайтесь, – снова последовал тот же приказ.

Рутра решил посмотреть, что произойдет. Успокаивало то, что пока его не убили. Значит, можно надеяться, что жизни ничего не угрожает. Он разделся до трусов.

– Полностью, – снова последовал тот же приказ.

Открылся люк в углу. Рутра все-таки снял и нижнее белье.

– Бросайте одежду туда.

Рутра хотел возразить, но увидел взгляд своей копии. Пришлось послушно выполнить команду, столкнуть вещи в отверстие.

– Снимайте ремень.

На Рутре всегда был кожаный ремень с электронным ключом от сейфа, где хранились шифроблокноты и наборное устройство для ввода секретных кодов. Его никогда не разрешалось снимать, даже в ванной комнате.

– Я не могу снять, ремень можно только порвать или срезать.

– Рвите, – сказал двойник.

Рутра с трудом порвал ремень и бросил его в люк, тайно надеясь на то, что сигнал тревоги, который должен зафиксировать центр «Зеро» после этой манипуляции, спасет его. Люк автоматически закрылся. Двойник моментально захлопнул дверь. Рутра остался один. В «тамбуре» что-то защелкало, открылись несколько мелких отверстий снизу, сверху, справа и слева. Отовсюду неожиданно хлынул поток жидкости, такой силы, что стало больно. Рутра пытался спрятать лицо, поворачивался в разные стороны, потому что стоять в одном положении было больно. Он ждал с нетерпением момента, когда все это прекратится. Душ поливал Рутру минут пять, запах от воды был неприятный, напоминающий смесь дезинфицирующих средств. Когда душ закончился, через отверстия просочился теплый воздух под большим давлением. Поверхность тела стала полностью сухой.

В стене справа открылось углубление. Там находился точно такой же комбинезон, как и на двойнике, носки, нижнее белье и обувь. Рутра понял, что это все предназначалось ему. Он оделся, затем открылась дверь.

– Пойдемте, – спокойным монотонным голосом сказал двойник Рутры.

– Объясните, что происходит!

– Вам все скоро расскажут, – ответил двойник.

Они прошли до конца помещения. Двойник уперся лбом в стену и застыл на пару секунд. Рутра понял, что это такой метод идентификации, часть стены отодвинулась, появился длинный коридор. Все было белое – пол, потолок, стены, мебель.

– Не отставайте, – сказал двойник и быстро пошел вперед.

Рутра еле успевал за ним, это был настоящий белоснежный лабиринт.

– Куда мы идем? Почему нельзя пойти прямо?

– Вы еще на 51-й не были.

– Где? – спросил Рутра.

– У Вас еще все впереди, ждите.

– Кого ждать? – спросил Рутра, пытаясь не показывать свой гнев.

Так они дошли до помещения, вход в которое двойник открыл с помощью сканирования сетчатки глаза. Здесь ничего не было (кроме нескольких странных по форме кресел).

– Для адаптации Вы должны прослушать вводную лекцию, – объявил невозмутимо двойник.

– Какая-то очередная ерунда? – спросил Рутра.

Ответа, конечно же, не последовало. Двойник молчал. Рутра ждал, испытывая любопытство и возмущение. Прошло около минуты.

– Присаживайтесь, слушайте.

Рутра сел в кресло, двойник отошел к стене. Откуда-то с потолка донеслась речь, видимо, там были встроены невидимые динамики. Женский голос объявил:

– Информационная подготовка. Часть первая. Медики научились телепортировать знания прямо в мозг. Ведущие научные работники совершили новое инновационное открытие. Они создали специальный компьютер, который позволяет закачивать информацию в человеческий мозг. Уникальное открытие принадлежит исследователям центра HRL Laboratories, который находится в городе Малибу, Калифорния. Авторы проекта полагают, что в будущем, когда эту технологию удастся усовершенствовать, люди смогут применять ее для укоренного получения необходимых навыков, например, для быстрого изучения иностранных языков или обучения вождению. Кроме того, каждый человек сможет создать себе клона: можно будет «напечатать» человека с помощью 3D-принтера всего за 2 часа 47 минут. Разработаны специальные лазеры, которые могут печатать 100 клеток за несколько секунд. Специалисты наноинженерии изучают возможность клонирования сердца человека на 3D-принтере. По их словам, если технология будет разработана, жизненно важный орган можно будет напечатать невероятно быстро – за 30 секунд. Но и это еще не все – ученые создали лекарство на случай ядерной войны. Международная группа ученых разработала лекарственный препарат для борьбы с воздействием радиации на организм человек. Препарат был создан на базе медицинского отделения университета Техаса в США.

Голос замолчал. Рутра подождал немного, посмотрел на двойника, который тоже молчал, потом спросил:

– Все?

– Все. Пойдемте, – спокойно сказал двойник и пошел вперед, постоянно сворачивая в однообразные коридоры.

Рутра последовал за ним. Когда он окончательно потерял координацию в пространстве, двойник остановился перед стеной и сказал в невидимый динамик: «Все нормально». Стена раздвинулась немного, образовался проход. Это была дверь в комнату.

– Проходите, – «попросил» двойник.

Рутра увидел обычный кабинет, посередине располагался длинный стол с креслом и стульями, вдоль стены – одна полка с книгами и несколько полочек с электронными модулями, на каждой из которых сверкали световые индикаторы. Окон не было. В кресле сидел мужчина лет 60-ти, почти полностью седой, с немного вытянутым лицом, голубыми глазами, не полный и не худой.

– Добрый день, – сказал он и улыбнулся.

– Добрый, – ответил Рутра без эмоций.

– Присаживайтесь, надеюсь, Вы успокоились? Это всегда так бывает в самом начале пути.

«Значит, это здесь практикуется. Что это за место? В чьем ведомстве?» – размышлял Рутра.

– Кто Вы?

Хозяин кабинета встал из-за стола, подошел к Рутре, протянул руку.

– Юрий Яровитович, – представился он; взяв под локоть Рутру, он предложил присесть.

– Рутра Тигрович, – в свою очередь представился Рутра и сел за стол.

– Я понимаю, Вы немного ошарашены, – сказал мужчина, пристально посмотрев на Рутру, а потом и на его двойника.

Тот кивнул и вышел, дверь автоматически закрылась.

– Я попробую вкратце все объяснить, только Вы не перебивайте и не задавайте вопросов. Вопросы можете записать, вот листок с ручкой. То, что я расскажу, покажется невероятным, но, думаю, Ваша психика уже немного подготовлена после ознакомления с центром «Зеро», «Метро-2» и «Метро-3». И до этого Вы многое повидали, читали специальную литературу, в том числе, насколько мне известно, радикальную.

Рутра решил помолчать и выслушать, что ему расскажут, чтобы разобраться в ситуации.

– Вот скажи, Рутра, когда ты был на задании, откуда приходили приказы?

– От начальства, – недовольно ответил Рутра.

– Хорошо, а от какого?

– От непосредственного, – ответил Рутра, всем своим видом показывая, что считает эти вопросы дурацкими.

– Не делай скоропалительных выводов, послушай, – сказал Яровитович. – Приказ, распоряжение, инструкции идут от начальства к подчиненным. Так?

– Так.

– А где самое главное звено, откуда выходит первый приказ, где пишутся инструкции для инструкций, правила для правил? Ты знаешь о существовании команд в конвертах на случай наступления часа Х?

– Вы имеете в виду секретные конверты, которые хранятся в стратегически важных центрах? Конверты, в которых находятся приказы на случай наступления особого события, когда нужно будет выполнить действие согласно вложенной инструкции?

– Да. Что тебе известно о них? Для чего они нужны?

– Для того, чтобы о содержании секретного приказа или инструкции никто не знал раньше срока, чтобы его не надо было передавать каналами связи. Надежность секретности и тайны должна быть обеспечена практически на 100%, – сказал Рутра.

– Если бы кто-нибудь из тех, кому следовало бы исполнить приказ, знал бы содержание инструкции заранее, то он имел бы возможность «сдать» секрет или намеренно избегать исполнения приказа. При попадании в плен подводных лодок или провале группы разведчиков могла поступить команда – вскрыть пакет номер такой-то. Тот, кому поступал такой приказ, вскрывал пакет и видел – нужно расстрелять шифровальщика, запустить ракету с ядерным зарядом и т. д. Какое-то необычное, неожиданное решение.

– Да, я знаю.

– У вас в «Зеро» тоже есть подобные конверты.

– Я осведомлен, – ответил Рутра. – Мне Юрий Васильевич рассказывал, что такие пакеты есть и у президента, об их содержании никто не знает.

– Да, есть, а рассказывал ли он, что однажды было нарушение? Горбачев из любопытства вскрыл пакеты и обнаружил, что в одном из них – приказ о ядерной бомбардировке главных городов, столиц стратегических центров НАТО, мировых конфессиональных центров. Горбачев «сдал» этот план натовцам, показал, что он на их стороне, обвинил в агрессивных намерениях руководство коммунистической партии.

– И что, на него не было управы? – немного с сарказмом сказал Рутра.

– Тогда система работала немного по-другому. Она стала жертвой своего же всевластия. Именно информация превращает должность во власть. Эта система устроена очень сложно. Например, чтобы никто не знал, кто самый главный, всегда должны быть публичные лица, которые для общественности позиционируются как верховная власть. Скажу даже больше – сама верховная власть не должна знать, что есть постоянная организованная система, которая контролирует смену и функционирование официальной верховной власти.

– Так что потом произошло с Горбачевым?

– После того, как разразился скандал, который, кстати, был заранее спланирован (глупо полагать, что в блоке НАТО не предполагали о таком имеющемся плане в СССР), я докладывал Горбачеву о результатах исследования моральных последствий для страны. Получив свой пост, он посчитал, что взял черта за бороду. Горбачев не предполагал, с представителем какой структуры он говорит, решив, что я обычный сотрудник КГБ.

– Ну, хорошо. А при чем тут эта ситуация, почему со мной так обращаются, кто такой этот двойник и откуда он?

– Возможно, тебе трудно будет поверить в то, что я скажу, но это именно так. Если кто-то владеет секретами и с помощью них управляет государством и людьми, то он всегда хочет иметь гарантию, что будет у власти; даже в тех случаях, когда те, кем он управляет, недовольны этой властью. Настоящая власть скрыта. Всех, кого ты видишь, – это «эстрадные актеры». На всех есть компромат и досье. Ситуация такая: должна быть гарантия того, что о сокровенных секретах системы никто не узнает и не догадается. Если даже кто-то станет догадываться, то, что он скажет, должно граничить с фантастикой, то есть быть неправдоподобным. Представь, что ты выйдешь отсюда к людям и расскажешь все это. Что они тебе ответят? Подумают, что ты сошел с ума. Вот и все. То, что с тобой так обращаются, – это оптимальный метод, просчитанный заранее. Ведь ты здесь просто рядовой, ученик. От того, как ты пройдешь обучение, зависит твое будущее и даже жизнь.

Рутра немного был шокирован услышанным, в душе стал себя успокаивать, что, употребив слово «жизнь», Яровитович имел в виду философское значение, хотя реально стал чувствовать, что его собственная жизнь под угрозой. Немного стало страшно. Страшно за то, что, если он здесь погибнет, то семья даже не узнает, что с ним случилось. Спокойная манера разговора, проницательный взгляд Яровитовича настораживали. По телу прошла легкая дрожь, слегка вздыбились волосы на руках, мозг озадачился вопросом: «Этого ли я хотел?» Он не рассчитывал, что новое назначение приведет к такому. Как у здравомыслящего человека – сработал инстинкт самосохранения. Деньги и карьера ушли на второй план, Рутре очень захотелось домой к семье, детям, которые в нем очень нуждались и редко видели. Он обвинял себя в том, что довольно часто жертвовал личными интересами, выбирал службу, но так его воспитывала система. Мысль о семье не покидала его, он решил во что бы то ни стало выбраться отсюда.

– Хотелось бы узнать, что за тип меня встречал?

– Это тоже часть плана. Сюда не попадают случайные люди, как и в центр «Зеро». Наша система работает четко и безошибочно. На определенном уровне уже должны быть четко известны все звенья в цепи человек – поступок – результат. У нас большие планы на тебя. Двойник – это не просто твой близнец. Технология генной инженерии после раскрытия кода генома ушла так далеко, что можно путем его изменения делать любые копии, даже мутантов – полулюдей-полуживотных. Мы взяли твой биоматериал, обработали его, вычислили код, вставили в хромосомную цепочку объекта, и он постепенно стал изменяться, пока полностью не стал таким же, как ты. Надо, чтобы вы подружились, начали понимать друг друга. В будущем вам придется работать в тандеме. У тебя, наверное, возникает вопрос, почему мы так зашифровались. Пойми, даже если там, наверху, произойдет добровольная/недобровольная смена власти, то на нас это не должно повлиять. Мы должны иметь возможность выйти отсюда, с помощью того, что технологически, технически и интеллектуально намного прогрессивнее и сильнее, вновь стать властью для тех, кто был недоволен прежней.

– Как все у вас закручено, – подметил Рутра.

– А ты что думал? Власть всегда одна, меняются только ее представители. Вот подумай, разве бы ты не разработал самые невероятные пути, чтоб сохранить власть? Зачем быть публичным лицом в непубличных делах, когда твоя обязанность делать дело, а не пиариться. Пиариться – это удел слабых, людей ранимых и порочных.

– Хорошо, тогда зачем я вам? Почему забрали одежду?

– Одежду забирают у всех. Здесь особый режим, санитарный. Сообразил? Ее тебе вернут. Зачем ты нам? Что здесь непонятного?

– Хотелось бы знать конкретней.

– Конкретней? На первом этапе создания нашей службы мы были либо у власти (не первые лица, конечно), либо всегда рядом с ней, чтобы ее контролировать. Это создавало проблемы. Нужен был контроль над контролерами. Второй этап – создание нашей службы в качестве подпольной организации; допускать к власти тех, кто нужен, но так, чтобы они не понимали, что именно мы все за них решаем. Теперь мы приступили к третьему этапу – подготавливать тех, кто будет у власти, но не той, что ты видишь по телевизору, а той, что будет осуществлять связь, между нами и ними.

– Как-то очень запутанно, – сказал Рутра.

– Вот, например, президента вдруг «замкнет», у него будет стресс, на него каким-то образом (в том числе – дистанционно) повлияют, он решит совершить действие вне его полномочий. Кто его остановит?

– Служба контроля, – ответил Рутра.

– Ты, наверное, пропустил то, что я про Сергеевича рассказывал? Если мы даем человеку власть над всеми, чтобы нам было легче им управлять, то всегда остается вероятность злоупотребления этой властью, совершения им непредсказуемого поступка. Должен быть орган, который мог бы мгновенно среагировать на ситуацию. Понимаешь?

– Вы имеете в виду владение гостайной и системой командования стратегическими ядерными силами?

– Всем! Ты прекрасно знаешь, что все изменения происходят по предварительному просчету – в документах, законодательстве, во внешней и внутренней политике, даже программах школьного образования.

Рутра понимал, о чем он говорит. Человек видел общество и его состояние со своей позиции, а система видела сразу все в целом, знала даже больше, чем каждый знал сам о себе. Все данные заносились в специальную программу «Мозаика», и она вычисляла возможные варианты развития общества, конкретной ситуации, человека и т. д. Затем для достижения нужного результата производилось то или иное воздействие. Процесс вычислений состоял из трех этапов. Первый – просчет на ближайшие 25 лет, второй – на 75–100 лет, третий – совершенно засекречен, ходили слухи, что вычисление делается на тысячу лет вперед. Обывателю это показалось бы невероятным и даже смешным, тем не менее – подобное имело место быть. Рутра был допущен только к первому этапу, но и это иногда шокировало. А как же не удивляться, если ты знаешь, что событие будет представлено так, как само собой свершившееся. Ничего случайно не происходит, все идет по сценарию. Поражало его то, что кто-то передает власть как эстафету, иначе – как можно было бы планировать на сотни лет вперед. Здесь он стал понимать – кто это осуществляет и как. Там, наверху, прогнозом занимался отдел «Ф». Видимо, об этой ситуации рассказывал Васильевич, говоря, что если он пройдет экзамен, то будет допущен во все отделы.

– Хорошо. Хотелось бы знать – что дальше? Что я буду делать, чему учиться тут? – спросил Рутра.

– Первый этап – ты должен стать другой личностью.

– Как? Какой еще личностью?

– Ты должен научиться превращаться в двойника того человека, которого будет легче понять нашим коллегам.

– Что это означает?

– Есть некая система «Супершпион». После тайного устранения, например, главы ФБР, ты – подготовленный человек, уже заранее принявший его внешность, но внутри – по-прежнему остаешься собой. Ты должен стать человеком, который мог бы выглядеть как тот, кто нужен, но с твоим мозгом. Правда, усовершенствованным.

Рутра не верил своим ушам.

– Извините, что за бред, каким двойником? А как же моя семья? Я не собираюсь ничего менять.

– Во-первых, успокойся. Все заранее спланировано, как ты уже понял. Нам не нужны провалы, если мы в тебе ошиблись, наказание понесет Васильевич. Не хочешь меняться внешне, есть вариант сложнее. Нужно измениться внутренне, а главное – в голове. Она будет представлять особую ценность, чтобы ее защитить – нужно пройти первый этап. На этом этапе ты будешь полевым бойцом. Добро пожаловать на арену. Прощай, – сказал Яровитович и показал ладонью в направлении двери, которая автоматически открылась.

Вошел двойник, перекинулся взглядом с Яровитовичем, затем посмотрел на Рутру.

– Пожалуйста, пойдемте.

Рутра понял, что ситуация не в его пользу, делать было нечего, пришлось подчиняться. «Что такое арена, неужели придется с кем-то драться?» – думал он. Как-то не входило это в его планы, поэтому возмущение пересилило.

– Кому Вы подчиняетесь?

– Он Вам все объяснит, а теперь – прошу, – сказал хозяин кабинета, показывая на двойника.

Делать было нечего, Рутра вышел в сопровождении своей копии в коридор. Побродив какое-то время по лабиринту, они остановились, двойник сказал в стену: «Мы готовы». Двери распахнулись, появилась огромная площадка, похожая на спортзал. Двойник включил телевизор.

– Смотрите и одевайтесь. Быстрей. У Вас мало времени, они уже ждут.

– Что надо надевать? Кто ждет? – спросил Рутра с явным беспокойством.

На экране появились кадры жестоких убийств. Человек в камуфлированной форме с ножом поочередно отрезал головы мужчинам, которые были связаны и уложены на рельсы. Жертвы просили о пощаде, но палач хладнокровно и медленно перерезал им глотки. Рутра посмотрел на двойника, тот взглядом указал на форму и боевую экипировку бойцов спецназа. Оружие было разное, на выбор. Рутра опять посмотрел на свою копию, на этот раз он показал в сторону центра зала. Зал был разделен на две части специальной лазерной сеткой, за которой стояло несколько человек в боевом обмундировании.

– Они скоро начнут защищаться, а то и атаковать! Пока они Вас не видят, спешите! – предупредил двойник.

По всему телу Рутры прошла дрожь, его словно ошпарило. Он чувствовал дыхание смерти. Он хотел закричать, возмутиться тем, что они не имеют права распоряжаться его судьбой, но понимал, что шансов нет. «Что делать?» – думал он. Бежать было некуда. Приняв бой, у него был шанс выжить, ведь не для того же его сюда пригласили, чтобы просто посмотреть гладиаторский поединок. Значит, организаторы были на его стороне. Он кинулся к экипировке, надел на голое тело специальный бронежилет, больше походивший на гипсовый корсет, быстро надел спецкомбинезон с бронированными накладками на ноги, шлем ШУ-300, подключил шлейф. Теперь он обладал массой «наворотов» – очки ночного видения, датчик обнаружения теплокровных объектов, датчик приближающихся предметов, обзор сзади и сверху, приспособление для определения ядовитых газов и уровня радиации, связь с сервером центрального компьютера, пространственная ориентация, принудительная инъекция при падении давления и анафилактическом шоке, прочие «помощники» (выброс едкой парализующей жидкости, световые и шумовые дротики и т.д.). Из предложенного набора оружия Рутра взял противогаз, сумку для гранат и сами гранаты (светошумовые и осколочные), пистолет «Глок 26», штурмовую винтовку ARX-160, штурмовой стрелково-гранатометный комплекс ОЦ-14 «Гроза», нож «Акела», несколько магазинов с патронами.

Все это время на экране показывали жестокие сцены. Последней сценой было избивание камнями молодой девушки, которой связали руки за спиной. Сцена была ужасной: она пыталась отвернуться, но с каждым ударом обливалась кровью, скоро стала биться в конвульсиях и умерла. Главной в организации казни была женщина, которая поочередно связывала девушек и кидала первый камень. «Зачем это мне показывают?» – подумал Рутра. Двойник понял его интерес:

– Сейчас Вы с ними встретитесь.

Рутра привел оружие в боевую готовность, решил начать с ARX-160. Загудела сирена, светящаяся сетка посреди зала погасла, выключился свет, телевизор. В помещении стало абсолютно темно. Рутра мгновенно среагировал, бесшумно отошел на пару шагов, пригнулся и приготовился выстрелить. Внезапно включился свет, в зале находилось четверо – три мужчины и одна женщина. Они были в боевой экипировке, но без оружия. Между ними и Рутрой стоял двойник.

– Хорошая реакция. Неужели вы все думаете, что здесь можно устроить бойню? Время пошло! – вскрикнула копия Рутры.

Эти четыре человека побежали к дальнему углу зала, а затем в соседнее помещение.

– Вперед, охотник, не облажайся, от тебя зависит мое будущее, – с издевкой сказал двойник.

Затем он прошел мимо Рутры и взглядом указал на грудь, в область сердца. Рутра не совсем понял, что это значило. То ли «береги сердце», то ли «будь сердечней». Через несколько секунд Рутра догадался: тот показывал не на сердце, а на нагрудный карман, что-то странно зашуршало. Проверить, что же там находится, Рутра не успел, поскольку выключился свет.

– Спеши, сейчас они займут лучшую позицию, – сказал двойник и вышел за дверь.

Глава 2. Неестественный отбор

Рутра усиленно размышлял, что может означать «они займут лучшую позицию». В любом случае нужно было спешить. Он побежал к двери, куда прошли бойцы.

За дверью находилось еще более огромное помещение с макетами домов. Точнее – это был макет улицы города после сильнейших боев: с разрушениями и прочей атрибутикой. Рутра понял, что его противники уже где-то заняли позиции и ждут его. Вдруг в шлеме возник голос двойника:

– Смелее! У них нет такой амуниции, как у Вас, у них только стрелковое оружие и ножи.

– А что еще надо? – спросил Рутра.

Ответа не последовало.

Он размышлял: «Что у меня есть такого, чего нет у них? Противогаз?» Но если у бойцов только то, что сказал двойник, то зачем противогаз? Рутра посмотрел на гранаты, химических не было, но пресловутый противогаз все-таки решил не бросать, хотя он и мешал. «Гранаты? Да. Их-то вроде бы у них нет», – заключил он и привел в боевое положение светошумовую.

Рутра включил защиту на шлеме и забросил гранату в центр импровизированной улицы. Затем, спокойно пригнувшись, заглянул внутрь, осмотрел весь полигон и пробежал за стену ближайшего здания. Оценив, где теоретически они могли бы его ждать, решил, что наиболее правильно для настоящих бойцов ожидать Рутру напротив входа.

«Раз у меня такое преимущество в оружии, почему бы этим не воспользоваться», – решил Рутра. Он приготовил гранатомет «Гроза», резко выскочил из-за стены и выстрелил в проем окна напротив входа.

В ту же секунду резкий удар отбросил Рутру назад. Грудь страшно заболела, он с трудом пришел в себя, понял, что получил выстрел в грудь. Стреляли сбоку, с дальнего угла. Они ждали его выхода, не только Рутра мог логически мыслить.

Прогремел взрыв на втором этаже. Эхо отрезвило, заставило почувствовать запах смерти. Его одолел страх перед реальностью смерти. Надо было собраться – прежде всего ради детей. Рутра проклинал все, что мог; решил, что любой ценой надо выйти отсюда и покончить с ненавистной службой. Но как выйти? Надо победить! Надо думать!

Выстрел был сбоку, поэтому пуля прошла не прямо. Этот факт способствовал тому, что Рутра быстро очухался, услышал шорохи. Медлить было нельзя. Собравшись, он перезарядил гранатомет и приготовил обычную осколочную гранату. Прислушался – опасность могла прийти откуда угодно. «А вдруг они пойдут в атаку сразу с обеих сторон сооружения?» – размышлял Рутра.

Чтобы не гадать и не давать инициативу им, он решил действовать сам. Резко кинув гранату за угол, Рутра быстро побежал в обратном направлении, прильнул к стене и выглянул. Он не ошибся. Боевики тактически просчитали, что он выскочит вперед после взрыва, и решили его обойти. Двое из них уже бежали к нему. Время шло на доли секунды, стрелять из гранатомета так близко было смертельно опасно для себя. Переходить на ARX-160 времени не было.

В варианте автоматно-гранатометного комплекса у «Грозы» дополнительным неудобством было совмещение в одном спусковом крючке функций стрельбы из автомата и гранатомета, что требовало дополнительного времени на переключение спускового механизма. Рутра решил сделать то, чем восхищались его товарищи, когда он использовал этот трюк в боевой ситуации. Он рассчитал, что нападающие должны быть совсем рядом, вытянул руку с «Грозой», мгновенно бросил за стену и выстрелил вниз под ноги атакующим. В следующий момент раздался оглушительный грохот, который смешался с криком и визгом нападающих. Рутра забыл включить шумоподавление на шлеме, и его тоже немного оглушило.

Он присел к основной стене, поменял «Грозу» на ARX-160, стал ждать нападения с другой стороны. Слева какое-то время слышны были стоны и вопли, но вскоре они прекратились. Стало тихо. Он ждал. Прошло минут 10. Ничего не происходило. Решил подождать еще немного, но все оставалось по-прежнему. Тогда он захотел проверить – не ошибся ли он в количестве нападающих. Если их было трое, то уже никого не должно было быть в живых. Хотя тот, что был наверху, все-таки мог выжить. Он поднялся, тихо подошел к стене, подкрался к самому краю сооружения, стал вглядываться в ту сторону, откуда в него стреляли. Там был полуразрушенный деревенский дом. Все было тихо, ничего не происходило. Рутра решил спровоцировать врага. Он выстрелил в сторону дома и побежал обратно, выглянул из-за стены в том месте, куда выстрелил из гранатомета. Открылось жуткое зрелище – двое лежали с разорванными животами. Гадкий запах не давал дышать. Рутра решил проверить, что стало с тем, что был на втором этаже. Это было важно.

Он аккуратно перешагнул через убитых и выглянул из-за следующего угла. Только высунул голову, как рядом просвистела пуля. Рутра отпрыгнул, прижался спиной к стене и стал ждать. Нападения не было, хотя он ждал этого с обеих сторон. Все опять стало тихо.

Рутра высунул автомат за угол и дал очередь в сторону стрелявшего. Ответа не последовало, поэтому он опять стал ждать. Минут пять была тишина. Рутра перезарядил гранатомет. Это была последняя граната. Дополнительно приготовил ручные гранаты. Их было две – одна осколочная, одна шумовая. Первой бросил за угол шумовую. Прогремел взрыв. Несмотря на гул в ушах, перебежал к зданию, в которое первым выстрелил, забросил на второй этаж осколочную. Снова взрыв. Как только стихло, прислушался. Вроде все было спокойно.

Пригнувшись, он стал подниматься. Забравшись на второй этаж, Рутра не обнаружил никого – только следы крови, которые вели в другую комнату.

Строения были без отделки – бетон и кирпич, поэтому оставался след от подошвы, словно на песке. Рутра сбоку заглянул в комнату. Она была тупиковая – ни окон, ни дверей; хотя полностью Рутра не мог ее осмотреть – за углом кто-то мог находиться. Он не стал рисковать; припасов оставалось мало, но Рутра выстрелил из гранатомета в ту комнату, куда шли следы крови. Раздался взрыв. Шум вскоре стих, послышались стоны. Рутра тихо стал пробираться в комнату. Он присел на корточки рядом с входом, приготовил штурмовую винтовку, включил тепловизор, вытянул руку с винтовкой внутрь комнаты и помахал ею. Тепловизор показывал, что там кто-то есть. Рутра это понял сам по стонам, но ему надо было узнать, где конкретно. Тепловизор отобразил очертания тела, лежащего на полу, за углом.

Рутра встал, спокойно проверил оружие и приготовился к штурму. Предварительно решил проверить тыл и окружение. Для этого он осторожно подошел к проему окна, внимательно следя за выходом из смежной комнаты. На улице было все спокойно. «Где же может быть четвертый или четвертая?» – размышлял Рутра. Он выглянул на лестничную площадку, посмотрел вниз на первый этаж. Там никого не было. Тогда он снова подкрался к окну, высунул винтовку с включенным тепловизором, направил ее в сторону домика, из которого его обстреливали. Тепловизор ничего не показывал.

Рутра решил заняться боевиком в комнате, аккуратно подошел ко входу, быстро вытянул руку с винтовкой внутрь комнаты, в том направлении, где лежал раненый, и дал очередь. Раздался характерный звук от попадания пуль в тело. Рутра закрыл полностью лицо маской шлема, включил ночное видение, ночной оптический прицел и, держа оружие на взводе, кинулся в комнату.

Справа у стены на полу лежал человек. Рутра для убедительности выстрелил ему в голову. Раздался глухой хрип. Снова наступила тишина. Рутра медленно подошел, пнул с силой тело. Оно повернулось на бок, послышался непонятный звук – что-то катилось. Рутра внимательно всматривался по направлению звука, при ночном видении было трудно различить. В следующую секунду его пронзила догадка: это катилась граната! Убитый подсунул ее под себя, зажал телом и ждал, зная, что не выживет.

Рутра выпрыгнул из комнаты. В тот момент, когда он пролетал дверной проем, раздался взрыв. Осколки попали в него, один вонзился в ногу. Он упал, ударился головой; был слегка оглушен и растерян, пытался перебороть боль и выключить ночное видение. Рутра не мог прийти в себя от неожиданности, ведь двойник сказал, что у них нет гранат! Значит, это был обман. Тогда что же еще могло случиться неожиданного? Хотя, в принципе, двойник не говорил конкретно о гранатах.

Мысли быстро крутились в голове, Рутра выключил ночное видение и не мог понять, что перед ним. Через мгновение сообразил – по лестнице бегом поднималась четвертая, одновременно стреляя в его сторону. Рутра перевернулся и выстрелил очередью. Она отпрыгнула в сторону, потом вниз.

Рутра не переставал стрелять, пока не закончились патроны. Потом, быстро перезарядив обойму, попытался встать. Это было нелегко. Она попала в него. Теперь и рука была ранена, из ран лилась кровь. Во всех остальных местах, куда попали пули (в области головы, ступней, груди), была нестерпимая боль. Защита была надежная, но боль тоже ужасная. Незащищенные места на теле – все прошиты осколками. Рутра стал шарить по костюму, заглянул в сумку для противогаза – искал бинт, пластырь или жгут. Медикаментов не было, но он нашел гранаты от подствольника ARX-160. В спешке Рутра их не заметил.

То, что не было медикаментов, – большая оплошность Рутры. Он пренебрег их важностью. Однако в сложившейся ситуации это казалось уже не столь важным. Важнее было собраться и понять, куда делась нападающая.

Ранения не являлись слишком серьезными для бойца его уровня, стрелять он мог, тем более – в горячке, перед лицом смерти, под действием адреналина эти ранения уже не особо чувствовались. Рутра привстал, прислонился спиной к стене. Ходить нормально (тем более – бегать) он не мог, к тому же правая рука была ранена. Он зажал винтовку между ног, зарядил подствольник, перевел на стрельбу с левой руки, включил лазерный дальномер и баллистический компьютер для гранатомета. Все время не сводил глаз с лестничной площадки, ждал нападения, которого пока не было. Для убедительности проверил, сколько еще есть боезапаса, хотя помнил точно. Гранат для гранатомета было три, одна из них в стволе; магазинов с патронами – один для винтовки и два на «Глок».

Страх, злость и жуткое желание выжить пронизывали Рутру. Осознав реальную угрозу, он стал понимать, что это невозможно представить в обыденности, а здесь – это все буквально чувствуется! Перед глазами, как видение, проносились его родные – дети, жена, мать. Отец рано погиб, и Рутра не хотел разделить его судьбу. Он отдал жизнь, спасая Советский Союз, который это все равно не сохранило. Рутра не собирался умирать ради мифической идеи, он не «подписывался» под это; если кто-то вдруг захотел поставить его жизнь на кон, то он решил это выяснить и отомстить.

Разумные размышления не покидали его, оставался открытым вопрос – зачем противогаз? Рутра привстал, выглянул в окно, никого не было, стал, прихрамывая, ковылять к лестнице. На лестнице тоже никого не было видно. Ждать не имело смысла. Рутра вышел на лестничную площадку, заглянул вниз и, прижимаясь к стене, стал спускаться. Спустившись на один пролет, приготовил пистолет и выстрелил гранатометом в пол площадки перед выходом. Не дожидаясь, пока стихнет шум, он стал пробираться к выходу. Там включил тепловизор и высунул винтовку для анализа ситуации. Тепловизор ничего не показал. Рутра выглянул, осмотрелся. Он размышлял: «Логически она могла быть только там, откуда в первый раз выстрелила, там было самое надежное укрытие». Но все-таки решил проверить место, откуда атаковал в самом начале.

Рутра настроил лазерный дальномер и баллистический компьютер гранатомета на домик, где (по его мнению) прятался противник. Когда компьютер сделал расчет, он произвел выстрел так, чтобы граната взорвалась, ударившись о внутреннюю стену дома. Одновременно Рутра доковылял до того места, где лежали двое первых убитых. Крался он вдоль стены здания, из которого вышел, это позволяло видеть все объекты сразу, хотя и сам Рутра тоже был на виду. Только он дошел до края, откуда открывался обзор на убитых, в его сторону застрочили выстрелы из дома, в который попала граната. Рутра мгновенно лег, перекатился за стену, где лежали убитые. Не вставая, вытянул руку наугад, ориентируясь по шуму. Осмотревшись, обратил внимание, что у этих убитых нет оружия. Стало ясно – она его забрала. Значит, боезапас у нее был достаточный.

Рутра зарядил последнюю гранату, прижался к внешней стене зала, чтобы немного видеть укрытие террористки, сделал расчет баллистики с помощью компьютера и выстрелил так, чтобы граната взорвалась после падения на пол там, откуда женщина стреляла. Раздался грохот и визг. «Попалась, сука!» – обрадовался он и, подтягивая ногу, превозмогая боль, направился в сторону дома.

Рутра подошел к месту, где она пряталась, облокотился на стену дома и попробовал заглянуть вовнутрь. Дом был двухэтажный, с балконом внизу и вверху. Никакой отделки, это были муляжи. Он заглянул за нижний балкон. Никого. Потом вышел вперед и решил зайти за периметр. В эту минуту «тварь» выскочила в оконный проем первого этажа. Все лицо ее было в крови. Она навела на него автомат АК-9 и дала очередь. Рутра, увидев ее, специально мгновенно упал, так как убежать или отскочить в сторону в его положении заняло бы много времени – доли секунды могли стоить жизни.

Он лежал, перевернувшись на спину, и ждал, держа выход из дома и верхние окна с балконом на прицеле. По всей видимости, нападающая была в шоковом состоянии и ранена, растеряна; строчила из автомата в разные стороны. Лежа на спине, Рутра обратил внимание на потолок основного помещения. На нем виднелись колпаки, в которых ставились камеры ночного видения. «Значит, следят за боем. Кто-то смотрит и ждет результата. Ну, твари, ждите, я доберусь до вас», – сказал про себя Рутра и тут же поймал себя на мысли, что реально сделать ничего не может. «Главное – выжить», – решил он.

Эта сволочь перестала стрелять – закончилась обойма, скорее всего. Рутра ползком, боком, начал двигаться за угол дома. Там было безопасно – туда не выходили ни окна, ни дверь. Он встал, начал ждать. Штаны и рукав были мокрые от крови, что-то лилось по лицу. Рутра ощупал левую щеку, это была застывшая кровь с куском плоти и кожи. В него попали, а он в горячке и не заметил. Осколок или касательный выстрел разорвал ему щеку, сочилась кровь. Рутра заволновался, ведь он мог умереть от потери крови, поэтому решил пойти на штурм. Надо было закрывать маску шлема, хотя в нем терялся обзор, но рана на лице – достаточный аргумент.

Он вышел по внешней стене зала на обзор балконов, никого не было, прошел дальше, заглянул через оконный проем в комнату, тоже никого. Подкравшись к двери, сделал выстрел внутрь, включил тепловизор, привычным приемом прозондировал ситуацию внутри, боковым зрением увидел на экране красное пятно. Пока он рассматривал изображение на тепловизоре – началась очередь в его сторону. Пули попали в винтовку, выбили ее из рук. Рутра тоже свалился, чтобы спрятаться, и машинально, преодолев боль, схватил пистолет.

Ощущалось, как приближается Смерть, как она уже занесла косу над ним. Ему хотелось жить. Жить, если не ради себя, то ради детей. Это придавало ему силы и заглушало боль. Он сделал пару выстрелов в ответ и схватил ремень винтовки, подтянул ее к себе. Электроника была испорчена. Крепко зажав винтовку в левой руке, он вытянул ее под углом и очередью «прошил» то место, где тепловизор показывал пятно. По шуму Рутра понял, что пули попали не только в бетон и кирпич, но и во что-то мягкое.

Стало тихо. Рутра ждал стонов, но их не было. «Неужто убил», – подумал он. Выждав пару минут, Рутра встал. В этот момент прозвучали выстрелы в его сторону. Пули просвистели с шумом. Стреляли из ТКБ-059, его звук нельзя было перепутать – он серийно не выпускался и давался только спецам высшего ранга на спецоперации. «Откуда он, почему бандиты вооружены так хорошо? Двойник – скотина», – думал Рутра.

Держа оружие наготове, он ждал нападения. Голова ужасно болела, он плохо видел – то ли ударился, то ли попали в шлем. Рутра чувствовал, что слабеет. Надо было идти на штурм. Он заметил рядом кусок бетона, взял его правой рукой и кинул, с максимальной силой, на пол входа, имитируя шум нападения. В ответ прозвучали выстрелы. Женщина стреляла без разбору. Наконец у нее кончились патроны, но у Рутры их тоже было мало. Он подполз ко входу и снова приготовился совершить свой прием. Лежа, резко подавшись вперед, он вытянул руку с винтовкой и пустил очередь в ту сторону, откуда она стреляла. На этот раз она заорала и застонала. «Так тебе!» – подумал Рутра.

Стоны не прекращались, потом она что-то стала говорить на непонятном языке; похоже было на ругань, она шипела как змея. Рутра ждал. Вдруг снова прогремели выстрелы. Пули летели в стены и в потолок, осколки и куски бетона сыпались на него. Он прижался к дальней стене. Теоретически – она могла прострелить стену насквозь, трудно было оценить ее прочность. Когда выстрелы закончились, Рутра приготовил пистолет. Это был последний шанс. «Или можно убежать?» – спросил он сам себя и выглянул в сторону центрального входа, откуда зашел в этот полигон. Он был закрыт.

Вариантов не было – только штурм. Кровь с щеки залила шлем, шею, грудь. Все липло и болело. Неожиданно он услышал, что кто-то его зовет. Это был глухой и жалостливый женский голос:

– Рутра, послушай меня. Ты меня слышишь? Слышишь меня?

Рутра не знал, как реагировать. Его звала она, из комнаты.

– Ты кто? Откуда ты знаешь, как меня зовут? – возбужденно поинтересовался он.

– Я тебе кое-что расскажу. Возможно, тебе это покажется невероятным, но это так. Ты победил, мне все равно, у меня нет другого выхода, это последний шанс. Последний шанс для нас двоих, – тихим голосом, почти шепотом сказала она.

– Двоих? – спросил с возмущением Рутра. – Да что ты бредишь, прощайся с жизнью, тварь! Откуда ты знаешь, как меня зовут? Отвечай! И тогда я тебя убью нежно.

– Послушай меня, пожалуйста, послушай! Ты и так победил, послушай меня, пожалуйста, – стонала она.

– Неси свою ахинею, только быстрей, проживешь еще немного, – резко ответил Рутра. – Откуда ты знаешь мое имя?

– Скоро нас прервут, поэтому расскажу тебе быстро. Поверишь – будет шанс у нас двоих, не поверишь – тебя ждет моя судьба, – прошипела она на выраженном акценте неизвестного для Рутры происхождения.

Он не стал ее больше расспрашивать, а молча ждал, держа выход на прицеле.

– Ты был обычным шпионом, наблюдателем за объектами, добывал информацию, потом тебя вдруг берут в сверхсекретный отдел «Зеро». Тебя это не удивило? – спросила она.

Рутра решил молчать. Он понимал, что тут происходит нечто неординарное, но не мог сообразить – что именно.

– На объект «Зеро» берут только одиноких, неженатых, сирот, а ты уже имел семью. Тебя это не удивило? Не удивило? – повторила она, потом замолкла.

– Не удивило, – ответил Рутра, ожидая продолжения.

– А почему? Почему? – спрашивала она.

– Какое твое дело? – ответил зло он. – Что в этом такого? Говори быстрее! Или прощайся с жизнью!

– Не спеши, успеешь, – спокойно ответила она. – Когда я сюда попала, меня тоже отправили проходить этот полигон, а у меня там, наверху, ребенок.

– Ты что, хочешь, чтобы я тебя пожалел? Не дождешься. А когда ты убивала, ты жалела кого-нибудь? – зло крикнул Рутра.

– Я никого не убивала. Эти кадры специально смонтированы, – умоляюще сказала она.

– Так я тебе и поверил, жди манны небесной, – отрезал Рутра.

– Ты мне не веришь, но скоро ты будешь в таком же положении, как и я, – ответила жалостливо она.

– На каком основании я должен тебе верить? – спросил Рутра с явным любопытством.

– Я уже не в первый раз участвую в такой бойне. Соответственно, я позаботилась о том, что взять с собой в качестве доказательства.

– И какое же это доказательство?

– Я тебе сейчас кину карточку. Посмотри, что на ней написано.

– Кидай быстрее. Только я не пойму, в чем смысл всего этого?

– В том-то и дело, что смысл совсем не в том, что ты думаешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.