Владимир Псарев
Гонзо

"Остров Возрождения".

Апрель 2018 года, Западная Сибирь.

Его зовут Вячеслав Молодин. Ему двадцать шесть лет. Он начинающий журналист, и в таком статусе ходит уже не первый год. Все "благодаря" своему принципу – искать особенное, громкое. А громкого никак не происходит, или разбирается другими. Искать, находить и выворачивать на свой лад, словно глядя изнутри события. Его настольная книга – "Ромовый дневник" Хантера Томпсона. Пока все его коллеги зарабатывали имя "валом" однотипных новостей, перепечатывали чужое, Слава хотел написать большой материал с оттиском субъективизма, оттого имя его нечасто где-то появлялось.

– В идеале можно было бы раскрыть какое-то преступление раньше полиции и все это красочно и подробно описать, – мечтал Слава, туша сигарету об край кружки с кофе.

– Я же сама алтайская, – подкинула мысль коллега. – В моих краях странное убийство произошло, похожее больше на казнь, и никто ничего не знает. Вот, буквально вчера. Не знаю, нужно ли тебе это.

– О, а это уже кое-что, Маш.

– Но тебе же никто поездку не профинансирует. Убийство и убийство, сочинить небольшую колонку можно и сидя тут – в Новосибе. А расследованием пусть полиция занимается. Это я понимаю твои порывы, хоть на практике и не разделяю, но главред и понимать не станет.

– Неперспективно?

– И на рейтинг не сильно сыграет, даже если ты что-то и узнаешь раньше всех.

– Рейтинги – не совсем моя модель журналистики.

– Я бы тоже была поклонницей Томпсона, если бы не понимала, что таких журналистов один на тысячу. А остальным публицистам на своей харизме и одном громком материале раз в полгода много не скушать.

Слава тоже все понимал – не дурак, но мечта есть мечта, и она всегда находится чуть выше разума. Мечты – это неосмысленные реакции подсознания на окружающую действительность.

– Поеду, все равно поеду, Маш.

Девушка высоко подбросила в руках зажигалку и ловко ее поймала:

– Перекур окончен. Пойдем.

***

Проводником по Алтаю в первый день вызвался бывший сосед Маши. Взрослый мужчина, часто возивший индивидуальных туристов по отдаленным местам:

– У нас столько красот, до которых "оптовикам" лень добираться.

Из Горно-Алтайска ехать оказалось меньше получаса, и большая часть пути шла вне асфальтированных дорог. Слава сразу заметил некое сходство представшей картины с хтоническими пейзажами Центральной России, так искусно используемыми режиссерами среднебюджетных отечественных фильмов ужасов и триллеров. После весеннего паводка горные долины сильно заболочены, и сейчас машина остановилась на небольшом полуострове временного моря среди голых изуродованных зимой стволов:

– Этот край не пахнет "Хьюго", – заметил проводник.

Тело молодого человека уже давно увезли, и посещение места преступления было важно скорее просто для визуализации. Вряд ли здесь можно было что-то найти. Проводник указал перстом на берег:

– Вода еще поднялась, и еще чуть-чуть, и самого места мы бы не увидели. Вот тут, на отмели. Вода – муть сплошная, даже не блестит.

Слава смотрел в свинцовое небо и глубоко вдыхал вечерний воздух. Настолько чистый, что голова может закружиться. Он еще холоден, но уже наполнен весенней свежестью. Очень вкусный. Летом солнце его совершенно перегреет и запрет среди скал.

На влажной серой пыли в метре от кромки воды, сам не понимая, как это могло произойти, Слава заметил длинный черный женский волос. Тонкий, он теперь даже нарочно едва различим в этом мрачном монохроме. Слава поднял и повращал между пальцев:

– Среди "судмедов" или следователей были женщины?

– Я не видел, – пожал плечами мужчина. – Да и место-то, мягко говоря, непопулярное. Сюда никто в это время года не поедет.

– Чей же он тогда? – Слава в полоборота смотрел на собеседника.

Мужчина еще раз пожал плечами:

– Не могла же его баба завалить?

Слава поднял вверх палец:

– Девушка.

В голове не укладывалось, как ему удалось увидеть то, что не заметили эксперты, несколько часов работавшие здесь. Хоть этот волос мог никому ничего и не дать:

– Какой же он черный, и кажется, не крашеный. Очень редкий.

"Вчерашнее завтра".

– Бросьте меня здесь, – попросил Слава, когда въехали в город.

– Такой себе ресторанчик, – подметил проводник.

– Мне потом пешком до гостиницы пару минут.

– Как скажете, всего доброго.

– Спасибо за помощь.

На веранде навстречу Славе выскочила из дверей невысокая черноволосая девушка с пронзительными и очень серьезными глазами. Следом за ней вышагнули два молодых человека. Они двигались так уверенно и резко, что журналист просто отскочил к столам, не осмелившись стоять у них на пути.

– Саш, сейчас доедем до новенького, – послышалось за спиной, когда Слава переступал через порог.

Внутри достаточно чисто и уютно. Аскетично, но уютно. Одна из официанток сама повела его за свободный столик. Их здесь много, и как она выбрала нужный – остается на совести судьбы. Ему подали меню, он по диагонали просмотрел его, позвал официантку. Заказал то, что можно было заказать и без него – эспрессо и "цезарь".

– Он у нас отвратительный, – улыбалась девушка.

– Пожалуйста, – спародировал ее улыбку Слава.

Официантка громко хлопнула корочками меню, как офицер "корочками" МВД, и молча удалилась. У стены, которая находилась за спиной у Славы, началось какое-то движение. Стало любопытно, и журналист повернулся. Девушка с кудрявыми каштановыми волосами, сидевшая, когда он заходил, спиной к основному залу, сейчас стояла полубоком. Парень замер от удивления. Этого он точно не ожидал увидеть.

– Софа!

***

– А давай сегодня сделаем вид, что у нас нет никаких обид? А нам самим нет еще и двадцати лет. Ты помнишь?

– Помню.

– А как вызывающе после наших свиданий мои пальцы пахли форелью. Ты никогда не носила белье под платьями.

Диснеевская принцесса смущенно улыбалась:

– Все еще мечтаешь о славе, а, Слав?

– Ну, надеюсь, не зря.

– Я слышала про тебя много.

– А я про тебя вообще ничего.

– В наших краях никого не упускают из вида.

– А ты так и кочевала по провинциям вокруг Сиба?

Зеленые глаза напротив блестели, и в них отражалось желание. Или Славе так казалось.

– Да, тут как-то интереснее загадывать среди осенних луж, доживешь ли ты от огорчения от них до их очаровательности весной. Люблю среднюю полосу во всем.

***

В гостиничном номере не спалось. Вода в кулере холодная. Гостиница чужая. А ему снова будто хочется на ту сторону. Хочется гладить ее ноги и мечтать. Мечтать о детях. Мечтать о тихих вечерах. Она не поверит, но ему снова так хочется на ту сторону. Ему теперь снова будут сниться ее ноги, ее руки, ее губы, а оттого спать совершенно не хочется. Или не о детях он мечтает? Может, это инстинкт, наложившийся на юношескую травму?

"Золотой Рог".

Вертолет американского производства неприметного в темноте черного цвета с погашенными огнями двигался в вязком ночном воздухе. Группа из пяти пассажиров внутри.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.