Брендан Денин
Морбиус. Живой вампир. Кровные узы

Copyright © 2017 MARVEL

© Д. Старков, С. Старкова, перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Книга посвящается Рою Томасу и Джилу Кейну, создателям Морбиуса, а также Дону Макгрегору, Ричу Баклеру и Пабло Маркосу, придумавшим Аманду Сейнт.

Скорее всего, вышеупомянутые создатели Аманды Сейнт и представить себе не могли, что случайный второстепенный персонаж, которого они придумали в 1973 году, вернется 47 лет спустя, чтобы сыграть важную роль на страницах моего романа.

Пролог

Джонни Блеск нервничал.

Он все сделал, как приказали. Джонни всегда точно выполнял распоряжения, по крайней мере, когда надеялся сорвать неплохой куш.

А если выгоды не светили? Тогда и приказы неважны. С таким настроем далеко не уедешь, так что неприятностей на долю Джонни выпало предостаточно. Бывало, и в истории всякие вляпывался, хотя до сих пор как-то выкручивался. Или ему так казалось.

С самого детства он знал, что такое горе… сносил издевательства и тумаки от отца, который ни на одной работе не задерживался надолго, а потому искал утешения на дне бутылки. В пятнадцать лет Джонни сбежал из родного городка на Среднем Западе и ни разу не оглянулся. В кино и по телевизору он видел Нью-Йорк – толпы прохожих на улицах, город возможностей. Уж там-то Джонни себя покажет.

Или так ему казалось.

Однако заносчивость и на новом месте вышла ему боком. Джонни делал, что велено, в бургерной – жарил картошку фри, иногда, впрочем, не пряча нагловатых усмешек. Однажды начальник посоветовал мальчишке вести себя повежливее и схлопотал в челюсть хук справа. Не успел Джонни и глазом моргнуть, как его уволили и забрали в полицию – именно в таком порядке.

После драки и привода шансы найти нормальную работу законопослушного гражданина свелись к нулю. Впрочем, пораскинув мозгами, Джонни решил, что переживет, ничего страшного. Когда он пошел на первое дело – ему доверили выносить награбленное из магазинчика, – то сразу понял: вот оно, его настоящее призвание!

Время шло, Джонни научился сдерживать гнев, тлеющий в глубине его души. Рядом с новыми друзьями, бандитами и мелкими гангстерами, это удавалось даже лучше, чем раньше. Только одна черта у них была общей – в них жила злость.

Постепенно Джонни начал зарабатывать кое-какие деньжата. Нет, доллары не посыпались на него тугими пачками, однако на жизнь хватало. Он мог себе позволить и поужинать стейком в приличном ресторане, и купить хорошего вина хоть бы и раз в месяц, и пригласить красотку на свидание. От второй встречи, впрочем, почти все девушки отказывались.

«Ну и пусть, – говорил он себе. – Вовсе она мне и не нравилась».

Джонни делал все, что в его силах, стремясь выжить в этом безумном мире. Работал на «больших шишек» Нью-Йорка: Оусли, Линкольна, Руссо, даже на Фиска. Конечно, он оставался лишь мелкой сошкой, выполнял инструкции, но работал на совесть и сдерживался, не дерзил чванливым боссам, которые всегда смотрели на него и на таких, как он, свысока. В общем, без работы Джонни не сидел. До некоторых пор.

Все изменилось.

По городу летали и прыгали суперкретины, и хорошей работы почти не осталось. Вместо стейков пришлось довольствоваться дешевой жирной едой из забегаловок. На марочные вина Джонни теперь только завистливо поглядывал, как на недостижимое лакомство, покупая крошечные бутылочки вроде тех, что подают в самолетах. Свидания тоже закончились.

Он перестал заботиться о внешности: волосы отросли, живот заметно округлился. Джонни уже и не помнил, когда в последний раз мылся по-настоящему – горячую воду ему отключили больше месяца назад. Поэтому, когда по уличному телеграфу до него дошла весть о легкой наживе, Джонни навострил уши. Жизнь в последнее время его не баловала. Пожалуй, он заслужил небольшой «приз».

Полученные инструкции оказались до странности простыми, даже слишком…

Спуститься на станцию «72-я улица» на синей ветке метро, линии Второй авеню в три часа ночи. Дойти до конца платформы, у которой останавливаются поезда, идущие в северном направлении. Дождаться, пока все пассажиры уедут, и, когда никого рядом не останется, спуститься по железной лестнице в тоннель. Пройти по рельсам примерно четверть мили.

«По ночам поезда ходят редко, но ты все равно топай поживее, – посоветовал парень, который объяснял задание. – Мало ли что. Как увидишь в стене третью дверь справа – третью, не перепутай! – открывай. Там увидишь лестницу – по ней и спустись до конца. Потом жди. Тебя встретят».

Странное задание, никто и не спорит, однако за пять лет Джонни всякого повидал – его отец глазам бы не поверил, если бы порой видел сына. По городу летали боги – по крайней мере, так они с ребятами называли их между собой. Роботы проходили сквозь стены. Был даже парень, весь из оранжевых камней, и Джонни видел все это абсолютно трезвым.

Когда пришло время, он спустился в метро и прошел через турникет.

О подземке ходили разные слухи. Поговаривали о бездомных, которые жили прямо в тоннелях. Примерные работнички – офисные клерки, просиживавшие в офисах с девяти до пяти, иногда встречали этих бродяг по дороге домой, на работу или куда там еще ходят эти белые воротнички. Рассказывали, что бродят в метро и сумасшедшие, и готовые броситься на чужака с оружием… И даже мутанты. Сам Джонни с обитателями тоннелей не сталкивался, но истории эти слышал.

Ну и прихватил он любимый тесак, и отправился в воскресенье к линии Второй авеню около трех часов ночи… или около трех утра, кому как нравится называть это время. На пистолет Джонни не накопил, но решил, что и ножом обойдется. Раньше же обходился. Тесаком он орудовал уверенно, даже искусно. Особенно этим, к которому уже очень привык. Этот нож – и только его – Джонни прихватил из дома, когда давным-давно сбежал от отца.

И все же, дожидаясь поезда, который должен был вот-вот подкатить к платформе и забрать редких пассажиров, Джонни заметно нервничал.

Фляжку со спиртным он забыл на столе в неряшливой, замызганной квартирке, которую снимал в не лучшем из районов. Виски оставалось на донышке, но ему хватило бы и глотка для уверенности и успокоения. Не нравилась ему эта работенка. Он даже не знал, кто его нанял и что предстояло сделать. Ему просто нужны были деньги. Очень. Он давно не платил за квартиру… очень давно… и несколько дней как следует не обедал.

А так, может, все и наладится.

Треклятый поезд наконец-то со скрипом остановился у платформы, за грязным стеклом черной тенью мелькнул машинист. Пассажиры вошли. Казалось, миновала вечность, прежде чем звякнул знакомой трелью сигнал и двери закрылись.

Поезд стоял, будто прилипнув к рельсам.

– Ну давай, двигай, – произнес Джонни.

Будто послушавшись, вагоны дернулись – поезд покатил в тоннель, в густую тьму, и пропал, оставив лишь эхо среди стен.

Вскоре на станции воцарилась тишина.

Джонни огляделся. Прожив в Нью-Йорке целых пять лет, он ни разу не оставался в полном одиночестве на станции метро. Под потолком мерцали тусклые лампочки, по рельсам то и дело с писком пробегали крысы, вышедшие на охоту за объедками.

Джонни глубоко вдохнул и перешагнул цепь перед металлической лесенкой – можно подумать, она-то и закрывала пассажирам путь на рельсы. Спустившись, он шагнул в тоннель. В темноте его встретил порыв теплого ветра, а от вони – мусора и мочи – Джонни едва не вывернуло наизнанку. Он тряхнул головой, приходя в себя, и двинулся вперед.

Спустя несколько минут он остановился и оглянулся. Ушел он недалеко, однако огни над платформой казались совсем тусклыми, будто он смотрел на них сквозь туман. Это глаза у него заслезились от смрада и страха, понял Джонни и выругался. Повернулся к станции спиной и решительно зашагал дальше.

Он миновал одну разрисованную граффити железную дверь, а через минуту-другую-вторую. И опять оглянулся. Теперь станция почти совсем пропала из виду. Джонни подавил вдруг вспыхнувшее желание сбежать, рвануть со всех ног обратно, укрыться дома и заработать денег как-то иначе.

И тут он кое-что заметил.

Фары.

Фары поезда. Тот шел к станции, на платформе которой совсем недавно стоял Джонни с другими пассажирами. Прищурившись, он получше рассмотрел состав – это оказался один из «технических» поездов, которые гоняют по тоннелям без остановок. И он грозил догнать Джонни с минуты на минуту. Теперь ему ни за что не успеть вернуться, даже если очень захотеть.

И Джонни помчался в тоннель, во тьму. Он понятия не имел, сколько осталось до третьей двери, но очень надеялся, что она недалеко. А за спиной уже гудел поезд, колеса стучали, мотор ревел куда громче, чем обычно. Вообще-то Джонни был далек от религии, но на этот раз завопил, во весь голос умоляя Господа о спасении и не забывая перебирать ногами по неровной бетонной дорожке, тянувшейся вдоль рельсов у самой стены.

Поезд приближался, истошно гудя сиреной, скрипели тормоза. Яркий свет залил тоннель, на стенах дрожали черные тени. Машинист наверняка заметил чокнутого, вздумавшего прогуляться по рельсам, и жал на тормоза изо всех сил. И все же остановить поезд вовремя было невозможно. В мгновение, когда Джонни опалило спину жарким порывом ветра, он заметил третью дверь и поднажал. Честное слово, он и не думал, что умеет бегать так быстро. Еще рывок – и Джонни бросился на дверь всем телом.

Если заперто – тут ему и конец.

Джонни Блеск закрыл глаза.

Плечо больно ударилось о металл.

Дверь распахнулась, и Джонни рухнул на пол так, что потерял кроссовок с правой ноги. Поезд пронесся мимо, все еще скрежеща тормозами, хоть в этом больше не было нужды; дверь с гулким стуком захлопнулась.

Джонни перевернулся на спину и полежал так несколько минут, тяжело дыша и не открывая глаз, – в груди будто бушевал огонь. Потом перекатился на живот и скорчился – его-таки вывернуло наизнанку прямо на металлический пол.

Он подождал еще несколько долгих минут, прислушиваясь, как замирает вдали стук колес и рев двигателя. Отдышавшись, Джонни сглотнул, пытаясь не обращать внимания на отвратительный привкус во рту. Было очень тихо. Открыв глаза, он встал и огляделся. По крайней мере, попробовал хоть что-то разглядеть.

Вокруг было темно… совсем.

Джонни поморгал, и глаза постепенно привыкли к сумраку. Оказывается, он стоял на небольшой металлической платформе с ограждением – узкой металлической балкой на уровне пояса, единственной хлипкой преградой, за которой темнела пропасть. Качнись он чуть дальше вперед, когда ему было плохо, и…

Бросив взгляд в бездну, Джонни почувствовал, как сводит желудок. На сколько хватало взгляда, чернел лишь бездонный колодец. Не любил он высоту… никогда не любил. Случалось, конечно, работать на крышах, и тогда Джонни изо всех сил прятал страх, никогда не отпускавший, будто вечно живое чудовище из детских снов.

С платформы вниз убегала лесенка, теряясь в темноте. Джонни оглянулся на дверь, через которую впрыгнул из тоннеля. Еще можно уйти, бросить все и вернуться в грязную квартирку, пораскинуть мозгами, найти нормальную работу. Ему давно хотелось все бросить… Может, съездить домой и узнать, как там отец? В последнее время старик даже снился Джонни. Наверное, так и скучают по родным…

Джонни помотал головой, отгоняя нахлынувшие мысли. Нет уж. Работа как работа. Парень, который его сюда отправил, уверял, что заплатят хорошо, а делать почти ничего не придется. Джонни сплюнул горькую слюну в темный колодец и зашагал вниз по лестнице.

Казалось, ступенькам не будет конца.

Топая в одном кроссовке, он чувствовал себя идиотом. Босая нога промокла и замерзла. Джонни даже думать не хотел, во что вляпался по пути. Надо было, конечно, открыть ту металлическую дверь и поискать слетевший кроссовок, но он просто струсил. Не очень-то хотелось попасть под очередной поезд, ползая по рельсам в поисках дырявой обувки.

И Джонни шел: пятнадцать ступенек, маленькая площадка, поворот на сто восемьдесят градусов, и опять пятнадцать ступенек. Раз за разом. Жесткий поручень царапал ладонь, то и дело покачиваясь в местах, где перекладины сильно проржавели. Иногда Джонни слышал перестук колес – где-то над ним, неподалеку, проносились поезда, но вскоре и этот шум почти пропал.

Наконец-то, спустя минут двадцать – или все сорок? – Джонни дошел до дна колодца. Он запыхался, хотя шел размеренно, не торопясь. Запустил же он себя за последний год, нет слов. И курил одну за одной, и на спиртное налегал. А вот спорт совсем забросил, только и бегал от полиции, если приходилось, да лупил кого-нибудь, чтоб проучить, по приказу босса.

Джонни согнулся, уперся ладонями в колени и принялся глубоко дышать, приходя в себя. Сердце наконец перестало стучать, будто кувалда, и забилось более-менее ровно.

Выпрямившись, Джонни стер со лба капли пота и улыбнулся. Джонни Блеск – его прозвище. При рождении его назвали Джонатаном Васберски. Однако в Нью-Йорке, когда его выгнали из бургерной и ему пришлось ступить на кривую дорожку, кто-то из подельников заметил, что Джонни никогда не потеет, на его лбу никогда не блестит испарина, сколько бы окон он ни разбил за вечер, сколько бы квартир ни обнес, удирая с охапками награбленного. Вот приятели и прозвали его Джонни Блеск.

Новое яркое и дерзкое имя сослужило Джонни хорошую службу, особенно приятно было называть его при знакомстве с воротилами преступного мира. И он гордился тем, что никогда не потеет. Вот такой он, всегда уверенный в себе сорвиголова… или таким он себе казался.

Однако теперь, стоя у первой ступеньки длинной и ржавой лестницы где-то в подземелье, ниже тоннелей метро, Джонни вспотел. Он тихо усмехнулся. Хорошо хоть никто его не видит и не станет потом отпускать плоские шуточки.

Внезапно раздавшийся лязг вывел его из задумчивости. Подпрыгнув от неожиданности, он заозирался, пытаясь понять, что и где гремит. Кое-какой свет сюда пробивался, но все-таки практически ничего не было видно. Потолок терялся в чернильной тьме, а стены вроде были не из бетона – похоже, колодец выдолбили в камне.

Шум раздался снова, и Джонни сделал шаг в сторону, откуда, казалось, он доносился.

– Кто там?..

Он шагнул еще раз, другой, и понял, что перед ним снова металлическая дверь – еще одна. Поднял руку, чтобы постучать, но осекся.

– Бред какой-то… – пробормотал он.

– Ты, наверное, Джонни, – произнес кто-то нараспев у него за спиной.

Вскрикнув, сорвиголова стремительно обернулся, чувствуя, как кровь стынет в жилах, и потянулся в карман за ножом. Перед ним стоял высокий мужчина в длинном красном балахоне. Совершенно лысый, но с густой коротко подстриженной седоватой бородой.

– М-м-м… ну да, это я, – нервно сглотнув подступивший к горлу ком, ответил Джонни. Руку из кармана он предусмотрительно не вынул, сжимая рукоятку тесака.

– Я брат Таддеуш, – подойдя ближе, сказал мужчина. Голос у него был низкий и звучный. – Спасибо, что пришел.

Да откуда он вылез? Вокруг были лишь каменные стены, а дверь – одна, и та не открывалась. И как это он подобрался сзади?

– Да, конечно, всегда пожалуйста, – стараясь говорить уверенно, кивнул Джонни. – Мне сказали, у вас есть работа, вот я и выкроил время, заглянул по дороге.

На лице мужчины расцвела широкая и очень неприятная улыбка.

– Так оно и есть, – ответил он. Повисла неудобная тишина. Мужчина в красном балахоне все улыбался, а его глаза к тому же… замерцали?

– Ну так… мда… – невразумительно промямлил Джонни, подыскивая слова. – Что дальше-то? Что… где работа?

– Прямо здесь, – сказал мужчина. Вопрос Джонни его явно развеселил.

– То есть? – недоуменно фыркнул он и огляделся. Они стояли вдвоем в каменном колодце, рядом только серые стены и дверь. Даже свет в этой дыре появлялся непонятно откуда. – Как это?

– Скоро поймешь.

Что-то ужалило Джонни в шею, и он развернулся, попутно выхватывая нож и вслепую нанося удар. Предчувствия никогда его не обманывали… частенько, работая на лучших из худших боссов Нью-Йорка, ему удавалось выжить, полагаясь лишь на инстинкты. Повезло, судя по всему, и на этот раз. Не глядя Джонни ударил напавшего ножом в грудь и теперь смотрел, как второй мужчина в красном балахоне беззвучно опускается на пол. Рядом быстро натекла лужица крови.

– Какого дьявола? – заорал Джонни, разворачиваясь к «брату» Таддеушу и занося над головой нож, с которого капала кровь.

Пристально оглядев скорчившегося на полу напарника, Таддеуш поднял взгляд на Джонни.

– Эффектно… – тихо произнес он все с той же невыносимо наглой улыбкой.

Шея Джонни вдруг запульсировала, и он посмотрел на лежавшего на полу. Тот крепко сжимал в руке длинную иглу. Прижав к шее ладонь, Джонни почувствовал, как горит кожа. Перед глазами все поплыло.

– Что… что вы со мной сделали?

– Спокойной ночи, Джонатан.

Джонни взмахнул ножом, целясь в омерзительную улыбочку, однако споткнулся и упал, рухнул на каменный пол рядом с парнем, которого только что зарезал. Он попытался было подставить свободную руку, чтобы смягчить падение, но ничего не вышло – Джонни свалился ничком со всего маха. Из носа потекла кровь. Он успел увидеть, как натекла небольшая лужица и смешалась с кровью другого, в красном балахоне.

А потом его глаза закрылись.

И стало совсем темно.

Джонни Блеск очнулся и судорожно глотнул воздуха.

Он по-прежнему лежал ничком, однако не на каменном полу, а на утоптанной земле. Он несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь понять, где находится, и закашлялся от наполнившей легкие пыли. Желудок скрутило, и Джонни подумал было, что его опять стошнит, однако он лишь пару раз дернулся в конвульсиях и затих. Наконец Джонни собрался с силами и сел.

Он находился в странной комнате… Хотя, пожалуй, это пространство и комнатой назвать было нельзя. Овальное помещение, каменные стены уходили вверх футов на пятнадцать-двадцать, а вместо потолка виднелась сеть из колючей проволоки. Свет, не слишком яркий, лился откуда-то сверху, но рассмотреть его источник Джонни не мог. Пошатываясь, он встал и затоптался на месте, поворачиваясь то налево, то направо. Похоже, он здорово вляпался.

А потом кое-что услышал.

Голоса. Много голосов. Наверху. В сумраке. Над…

Да это же арена. Вроде спортивного стадиона. И он в самом центре.

– Эй! – крикнул он и повторил громче: – Эй, кто там?!

Голоса стихли.

– Помогите! – завопил он.

Голоса снова зазвучали. Однако невидимые зрители больше не разговаривали. Они смеялись! Джонни почувствовал, как наливается гневом. Вот выберется он отсюда, отыщет этих весельчаков и покажет им, как…

И тут раздался еще один странный звук и эхом прокатился по арене. Джонни обернулся, пытаясь понять, что это и откуда идет этот не то шелест, не то шипение. На стене явно наметились темные полосы, будто очертания двери… или нет, вот еще такие же очертания – две двери на противоположных стенах. Прищурившись, Джонни пытался понять, что происходит.

В стенах явно были огромные ворота из цельных металлических плит, и теперь они медленно ползли вверх, а за ними чернела непроглядная тьма. От омерзительного скрежета, с которым открывались ворота, на затылке зашевелились волосы. Двери. Самые настоящие двери.

Быть может, получится сбежать.

Джонни поколебался минуту и поковылял к черному проему, открывшемуся справа. С трудом волоча ноги – одна в кроссовке, другая в носке – он упрямо шел вперед. Голоса зазвучали громче, однако он уговаривал себя не обращать на них внимания. Они еще заплатят. Но потом.

Приблизившись к проему, бандит замер. Из темноты донеслось раскатистое рычание, с каждым мгновением звучавшее все более грозно… в этом звуке было столько неприкрытой первобытной ярости, что Джонни будто обратился в соляной столб. Где-то в вышине, над колючей проволокой, ликующе загалдели голоса.

Джонни попятился и повернул к другому входу. «Добраться бы до темного провала, а уж там он найдет дорогу на волю», – думал Джонни. Там, в открывшейся стене, было темно и мрачно. Тьма, такая плотная, почти осязаемая, казалось, двигалась.

Джонни опять остановился. Там действительно что-то шевелилось… двигались тени. Разве так бывает? Он прищурился, пытаясь разглядеть хоть какие-нибудь очертания, и понял: на него из тьмы смотрели два огромных красных глаза.

Он заметался, делая шаг то к тьме, из которой доносилось рычание, то к ожившим теням, и все никак не мог решить, что же страшнее. По лицу и шее Джонни струился пот, рубашка прилипла к мокрой спине.

Времени на раздумья не осталось.

Из темных провалов одновременно метнулись к Джонни два силуэта: один – будто бы весь из клыков и огромных когтей, а второй – склизкая масса, сгусток тьмы. До Джонни они добрались одновременно.

– Папочка… – только это успел выдохнуть Джонни.

С одной стороны в него впились клыки и когти, отчего в плече и груди вспыхнула боль, потом что-то пронзило ногу, а с другой стороны нечто окутало его, будто засасывая, и кусками стянуло с костей плоть. Джонни рвали на части, а он даже не успел попрощаться. Чудовища поглотили жертву и врезались друг в друга.

От Джонни ничего не осталось. Совсем ничего, как будто его никогда и не было вовсе.

Действие первое
Город теней

Глава 1

Майкл Морбиус был голоден.

Огни Нью-Йорка храбро сражались с темными, нависшими над городом облаками, однако нескончаемый дождь не оставил им шанса на победу. Морбиус сидел на крыше четырехэтажного здания на углу Фултон-стрит и Голд-стрит и рассеянно посматривал на редких прохожих. В половине четвертого утра попадались почти сплошь подвыпившие или пьяные, спешащие домой после долгого вечера в баре.

Даже с высоты Морбиус чувствовал запах их крови.

Опьяняющий запах.

Он сглотнул, отгоняя нетерпение, и закрыл глаза, чтобы не видеть соблазнительную картинку. В последний раз он пил кровь живого человека две недели назад – впервые ему удалось продержаться так долго с начала эксперимента, который изменил его жизнь и отдал его во власть проклятия.

Но разве можно назвать проклятием то, что сделал с собой сам?

Морбиус устремил взгляд на свинцово-серое небо. «Да прольется дождь обжигающей влагой!» Мысли невольно вернулись к началу, как всегда бывало, стоило силой воли направить их в иное русло.

А сколько было надежд! Он был молод. Острый ум, заключенный в не слишком сильном, далеком от идеала теле, но все же полный идеализма. С давних пор он страдал редким заболеванием крови, и врачи один за другим лишь пожимали плечами, уверяя, что лечения нет. Однако он отказывался признать поражение. А потом наступили хорошие времена: Майкл попал в престижный колледж, нашел настоящего друга и даже влюбился.

Марти́на!..

Ее лицо мелькнуло в потоке воспоминаний, и Морбиус дернулся будто от резкого болезненного удара. Как он по ней скучал… как мечтал снова увидеть ее, обнять… это было невозможно. Да и узнай он, где Мартина сейчас, разве можно надеяться, что она полюбит чудовище, которым он стал?

А тогда, давно, он был совершенно уверен, что эксперимент сработает и все получится. Кровь летучих мышей, обработанная электрическим током, мутировала строго определенным образом. В теории все расчеты выглядели логично, в лабораторных условиях опыты, которые они тайком проводили с Эмилем Никосом, тоже прошли успешно. Однако, когда было решено выйти за пределы четырех стен, на простор океана, подальше от возможных опасностей – так им тогда казалось, – все изменилось.

В тот день Майкл-человек умер.

А Морбиус, живой вампир, – родился.

Все произошло не так давно, но казалось, что миновала целая вечность. Столько всего случилось! Он убил Эмиля. Сражался с другими существами, наделенными невероятными силами. Потерял Мартину – она угодила в лапы организации, как-то связанной с потусторонним миром. Снова и снова утолял неумолимую жажду человеческой кровью – нападал на невинных, всякий раз с отвращением к себе. Встал на пути религиозного культа, последователи которого во что бы то ни стало хотели принести в жертву девушку по имени Аманда Сейнт.

Морбиус рассмеялся и открыл глаза. Дождь полил сильнее, ручейками стекая по его бледному лицу. Морбиус редко смеялся, даже до эксперимента, вот и теперь, резкий короткий звук, сорвавшийся с его губ, едва ли напоминал смех.

Тогда в Сан-Франциско он в толпе выбрал Аманду, чтобы поживиться. Какая ирония! Шел за ней по улицам, оставаясь незамеченным. Те минуты очень хорошо сохранились в памяти. Как прекрасно пахла ее кровь, такая чистая, вкусная. Однако в ту ночь он оказался не единственным охотником в поисках добычи.

Культ Огненных демонов тоже избрал Аманду жертвой, и Морбиус, к собственному изумлению, спас девушку и не раз защищал ее от дальнейших посягательств культа. Он и сам не понимал, почему так поступает, и до сих пор не мог понять… ведь Аманда была для него идеальным источником пищи, от нежного аромата ее крови у Морбиуса сводило живот. И несмотря на все странности, они подружились, если живой вампир в принципе способен испытывать дружеские чувства.

Аманда ему нравилась, он ей сочувствовал, ведь она тоже многого лишилась в жизни. Потеряла мать, которая бросила семью ради культа, – ее потом убили на глазах у Морбиуса, и он так и не нашел в себе храбрости рассказать обо всем Аманде. Отец отправился на поиски матери и пропал на просторах Америки, тоже не зная, что его любимой женщины больше нет на свете. А Кэтрин, сестра Аманды… она присоединилась к культу Огненных демонов и погибла в сражении с Морбиусом.

У Аманды никого не было. И у Морбиуса – ни единой родной души.

Зато они были друг у друга.

Морбиус помотал головой, вытряхивая из длинных темных волос капли воды. Дождь все усиливался, улицы опустели. Он остался один.

Снова.

Аманда Сейнт огляделась, убеждаясь, что за ней никто не следит и не подсматривает.

В шесть утра в больнице было относительно тихо. Она работала в Сан-Габриэле меньше месяца, но уже успела выяснить, кто, когда и куда направляется по своим делам, выяснила, когда именно этот коридор в отделении патологии бывает пуст. В дальнем углу под потолком поблескивала камера наблюдения, однако, поболтав с Джерри, ночным охранником, Аманда узнала, что больше половины видеокамер в больнице уже давным-давно вышли из строя. И никому до этого не было дела. Больнице постоянно не хватало финансовых средств, а пациенты все чаще предпочитали обращаться в более современный медицинский центр всего в нескольких кварталах отсюда. В Сан-Габриэль попадали только самые отчаявшиеся пациенты.

Аманда тоже знала, что такое отчаяние, и не понаслышке.

Входя в лабораторию, где хранилась донорская кровь, девушка прокручивала в памяти события последнего месяца. Мучительные, горестные происшествия следовали одно за другим в тумане крови и предательства. Мама сбежала, все бросила, чтобы уйти в тот безумный демонический культ – хуже не придумаешь! А потом еще и отец в порыве безумия бросился ее искать, вознамерившись спасти и вернуть домой.

«Святая наивность!» – думала Аманда. Он ничего не добился, а вот дочерей – Аманду и Кэтрин – оставил одних, тревожиться и недоумевать. Кто знает, где отец сейчас, да и жив ли он?

Кэтрин, старшая сестра, поддерживала Аманду, как умела. Она всегда знала, что сказать. И уверяла Аманду, что все будет хорошо, что она, Кэтрин, обо всем позаботится. Рядом с сестрой пережить предательство матери и исчезновение отца оказалось вполне возможно.

А еще у Аманды был Джастин. Они познакомились совершенно случайно – или так ей казалось – незадолго до того, как сбежала ее мать. Тогда жизнь еще шла своим чередом.

Аманда и Джастин невзначай оказались рядом, разговорились в кофейне. Шли минуты, часы, на столике остывали нетронутые чашки кофе – а они все не могли наговориться: делились историями из детства, мечтами и надеждами. Аманда никогда не бывала влюблена, не испытывала ничего, подобного желанию близости, однако в тот день почувствовала, что теряет голову, стремительно и бесповоротно.

Если бы ей предложили остановить время, Аманда пожелала бы навсегда остаться в том дне. Родители дома, живы-здоровы и, кажется, любят друг друга, хоть порой и общаются довольно сдержанно. Есть старшая сестра, всегда готовая защитить и подставить плечо, и заботливый мужчина, такой внимательный, никогда и ни в чем не торопивший. Идеальное время.

Если не знать того, что вскоре произойдет.

Кэтрин и Джастин ее предали, один за другим. Они оба состояли в религиозном культе, который заманил в сети мать Аманды. А ее любимая старшая сестра была готова принести Аманду в жертву порождению демонов. Арахне.

Встряхнув головой, девушка усилием воли прогнала из мыслей картинку огромного паука и закрыла за собой дверь. Даже вспоминать те ужасы было невероятно трудно. Все казалось ненастоящим, призрачным. И если бы не Морбиус…

Вспомнив о Майкле, она печально улыбнулась.

Подружилась с вампиром, представляете? С живым вампиром, как он всегда ее поправлял. Едва не стала его жертвой, однако, когда на нее налетели приспешники культа Огненных демонов, что-то изменилось. И они с Майклом стали…

Друзьями?

Аманда не могла точно описать их отношения, однако одно знала наверняка: Майкл ей был небезразличен. Что вполне подтверждалось фактами: она тайком пробралась в полутемную лабораторию старой больницы и собиралась стащить несколько упаковок холодной консервированной крови.

Девушка подошла к холодильнику, в котором хранились пакеты с кровью, и присела на корточки, разглядывая сквозь стеклянную дверь прозрачные упаковки с красной жидкостью. Майкл не раз говорил, что ему безразлично, какую кровь Аманда приносит, однако она знала: на самом деле он предпочитал кровь четвертой группы, с отрицательным резусом.

Открыв дверцу, девушка достала два пакета, осторожно выбирав их, чтобы пропажа не бросалась в глаза. Учет в Сан-Габриэле вели не лучше, чем охраняли больницу. Забирать кровь было стыдно, однако Аманда всякий раз напоминала себе – кровь из этого холодильника она заимствовала далеко не впервые, – что таким образом спасает чью-то жизнь. Майкл уже две недели сдерживался, не выходил на охоту, и все потому, что Аманда приносила ему кровь из больницы.

Вообразить себе жажду, мучившую вампира, было выше ее сил.

Быстро распихав пакеты по карманам униформы, она пошла было к двери, но застыла на полпути. Из коридора доносились голоса. Девушка замерла, не двигаясь, изо всех сил пытаясь дышать ровно и не позволить сердцу исступленно заколотиться. Аманда не знала, как поступает больничное начальство с ворами крови из лабораторий, и очень не хотела это выяснять.

Мимо двери прошли двое докторов. В полутемную лабораторию они не заглянули и вскоре исчезли из виду.

Аманда с облегчением выдохнула – надо же, и не заметила, что от страха затаила дыхание! Она тихо засмеялась. Все слишком заняты, каждый живет в своем мире. Никому и в голову не придет, что какая-то санитарка пытается удержать вампира… живого вампира… от убийства невинных людей.

Лиз Грин сидела за столиком и пила кофе, когда в окно протиснулся вампир.

Она усилием воли заставила себя на съеживаться, глядя, как он мотает головой, осматривая комнату. Его огромные, налитые кровью глаза остановились на Лиз и округлились еще больше. Уродливое создание, что уж душой кривить: кожа белая, как снег, волосы слиплись длинными прядями, а зубы острые, длинные не спрячешь. И все же Лиз признала: было в нем что-то притягательное, какой-то особый магнетизм.

Однако всякий раз, когда Морбиус оказывался рядом, она вздрагивала от страха.

Лиз медленно поставила на стол чашку и почувствовала, как по спине побежали холодные струйки пота.

– Доброе утро, – с трудом выдавив улыбку, произнесла она.

Он что-то промычал в ответ и прошел мимо, в тесную комнату, где они спали с Амандой. На полу лежали два матраса – их Лиз прекрасно видела, но никаких вопросов не задавала. В конце концов, это ее не касается, хоть Аманда и уверяет, что они с Морбиусом просто друзья.

Когда дверь за гостем захлопнулась, Лиз тихо усмехнулась своему страху и отхлебнула еще кофе. Конечно, она живет в городе, где предостаточно супергероев, чудовищ и мутантов, однако, когда в соседней комнате похрапывает современный Дракула, так и хочется воскликнуть: «Сюрреализм какой-то!»

Лиз неподвижно уставилась в окно своей квартиры с двумя спальнями и гостиной и отпила еще кофе. Задумавшись, она безотчетно теребила прядь длинных темных волос, стянутых на затылке в хвост. Аманда и Лиз дружили уже очень долго и когда-то были почти неразлучны. Обе стеснительные, нелюдимые, они сошлись еще в школе и держались вместе, как часто поступают подростки, лишенные одобрения окружающих. За годы учебы между ними возникла особая, очень крепкая связь – по крайней мере, так им казалось, – и клялись никогда не расставаться. Дружить всегда, всю жизнь.

Однако школа осталась позади, а вместе с ней развеялось и обещание вечной дружбы. Аманда с родителями и сестрой переехала на другое побережье, подальше от родного города. Девушки иногда встречались по праздникам и со смехом уверяли друг друга, что жизнь стала слишком сложной и непредсказуемой и что когда-нибудь они обязательно станут видеться чаще. Однако со временем они почти перестали общаться.

Лиз часто думала об Аманде, горевала о былой дружбе, но жизнь закрутила ее, не давая подолгу печалиться о прошлом. Ночи напролет Лиз работала в баре, подавала коктейли, а днем ходила на прослушивания, пытаясь получить роль в одном из многочисленных авангардистских театров вдали от Бродвея или пробиться в дипломный фильм начинающего режиссера.

Однажды ей чуть было не повезло. После спектакля, в котором она играла главную роль и который поставила тоже сама, ее вроде бы заметили. Мужчина в дорогом костюме протянул ей визитную карточку с названием очень известного агентства, чьи представители опекали звезд театра и кино. Он попросил позвонить, что Лиз и сделала… спустя три дня, потому что не хотела показаться слишком навязчивой.

Из агентства ей не перезвонили – возможно, не надо было так долго тянуть. В конце концов, Лиз убедила себя, что действительно слишком поздно ответила на приглашение позвонить. Она пыталась связаться с ним еще пару раз, но безуспешно. Агент явно забыл о ней, а может, никогда и не собирался предлагать ей ничего интересного. Работы становилось все меньше, и Лиз частенько задумывалась, к чему приведет такая жизнь.

А потом еще и папа…

Он много лет помогал ей, не скупясь, одалживал деньги, а теперь заболел. По-настоящему тяжело заболел, а лекарства стоили дорого. Он был гордым, ни на что не жаловался, но Лиз чувствовала – что-то не так. Он за пару месяцев сильно похудел, его кожа стала тонкой, как папиросная бумага. Лиз просила его переехать к ней, уверяла, что для родного отца у нее всегда найдется достаточно места, и она сможет о нем заботиться, однако он, фыркнув, наотрез отказался. Все с ним в порядке, уверял он дочь, просто немного нездоровится. Лекарства помогут, и он обязательно найдет работу.

Лиз смахнула подступившие к глазам слезы и тихо рассмеялась. Утром будет прослушивание, и нельзя явиться к режиссеру с опухшим лицом и в печали. Ассистент режиссера на заплаканную претендентку смотреть не будет, сразу позовет следующую из длинной очереди актрис.

Когда Лиз направилась умыться, дверь открылась, и в квартиру вошла Аманда в больничной униформе. Лиз улыбнулась. Как бы ни было странно происходящее – и это еще слабо сказано, если вспомнить о том, кто такой Морбиус, – Лиз каждый день радовалась, видя лучшую подругу.

Или кем они теперь стали?

– Привет! – сказала Лиз, и Аманда улыбнулась в ответ, хоть и устало.

– И тебе привет. – Аманда подошла к столу и обессиленно опустилась на стул, с которого только что поднялась Лиз. – Пьешь кофе? Пахнет…

Прежде чем Аманда успела договорить, Лиз поставила перед ней чашку с горячим напитком. Потянувшись к теплому ароматному пару от чашки, Аманда заметно расслабилась.

– Какое чудо, – протянула она. – Спасибо!

– Всегда пожалуйста, – ответила Лиз, взъерошив пряди на макушке Аманды, – так они шутили еще в школе.

Аманда благодарно улыбнулась и сделала большой глоток. Ее глаза закрылись от удовольствия. Сев напротив, Лиз молча смотрела на подругу. Как она по ней соскучилась.

– Он уже?.. – Аманда кивнула в сторону маленькой спальни.

– Да, – ответила Лиз. – Пришел несколько минут назад.

– М-м-м… – Аманда открыла глаза и поставила чашку на стол. – Интересно, он…

Молодые женщины обменялись долгим внимательным взглядом.

– Напал на кого-нибудь, убил и выпил кровь? – монотонным голосом закончила Лиз за подругу. На минуту повисла тяжелая тишина, а потом подруги одновременно расхохотались.

– И ничего смешного! – заявила Аманда.

– Знаю, – кивнула Лиз, и они опять покатились со смеху. Отсмеявшись, Аманда допила кофе. Горячий напиток обжег ей рот, и девушка помахала рукой у шеи, будто пытаясь затушить пожар.

– Поосторожнее! – округлила глаза Лиз.

– Ну да, понимаю, просто очень хочется кофе. Трудная выдалась ночь. Ох, да и весь месяц не из легких.

– Знаю, – повторила Лиз. – Есть новости о твоей маме? Или об отце?

Она все никак не могла полностью осознать, что с подругой случилось такое несчастье.

Аманда вздохнула так тяжело, будто задерживала дыхание на несколько часов или даже дней.

– Нет. То есть мы с Морбиусом нашли в Мэйне записку, где нам настойчиво советовали отправляться в Неваду, но я не очень-то верю в написанное. Особенно после случившегося. Я пытаюсь связаться с людьми, которые их знали… с бывшими последователями культа Огненных демонов в Сан-Франциско, или в Мэйне, или даже здесь, в Нью-Йорке. Но как только мне удается кого-нибудь отыскать, они говорят, что ничего не знают или просто вешают трубку. Они явно… боятся до чертиков.

– Судя по твоим рассказам, в культе и правда творились странные дела.

Лиз посмотрела в окно. Из-за стола ей было видно лишь кусочек неба над крышей соседнего здания. Тяжелые серые облака медленно уходили, открывая ярко-голубой простор для быстро восходящего ноябрьского солнца. Прекрасное противопоставление противоположностей, однако у Лиз не было сил оценить осеннюю красоту.

– Мда… И это еще мягко сказано, – наконец проговорила Аманда. Она тоже зачарованно следила за тем, как уплывают тучи и стремительно светлеет небо. – Наверное, я никогда не забуду, как мерзко воняло от того паука… и как он разевал пасть… и клыки…

– Знаешь, я никак не могу поверить, что тот парень, Джастин, был на их стороне, – вздохнула Лиз. – А уж твоя сестра! Я… я всегда считала, что хорошо знаю Кэтрин. Не представляю, как больно тебе было обо всем узнать. Этот жуткий культ просто сборище исчадий зла! Знаю, я уже говорила, но мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такое. И все же я не могу поверить…

Аманда оторвала взгляд от окна и пристально посмотрела на подругу. Лиз сморщилась, будто подбирая верные слова.

– Во что ты не можешь поверить?

– Просто… – Лиз вздохнула и выпалила: – …не могу поверить, что ты так и… ищешь своих родителей. После всего, что с тобой случилось. Я бы на твоем месте сбежала куда подальше, спряталась и ни за что не оглядывалась назад.

Аманда горько усмехнулась.

– Я думала об этом, – вот только я… мне очень нужно найти родителей. Даже если они мертвы или члены культа. Даже если я погибну, мне все равно важно их найти. Я их очень люблю и не могу просто взять и забыть о них, бросить в прошлом. Понимаешь?

– Да… понимаю, – с грустной улыбкой кивнула Лиз. – Ради папы я бы сделала то же самое.

Они молча смотрели друг на друга, слушая, как пробуждается за окном Нью-Йорк. Сигналили таксисты, полицейские спешили на службу, завывая сиренами, чтобы проскочить перекресток, местные жители мрачно ворчали, проталкивались через толпу восхищенно глазеющих по сторонам туристов.

– Что за прекрасный мир, – наконец сказала Аманда.

– О да, – подтвердила Лиз, – по крайней мере, иногда мимо пролетает сам Тор!

Аманда насмешливо закатила глаза.

– А что? Ты видела его молот?!

Аманда прыснула и заливисто рассмеялась, и хохотала до слез. Лиз не могла вспомнить, когда в последний раз подруга так веселилась.

– Как тебе это в голову пришло? Ты просто чудо природы! – заявила Аманда, вытирая глаза.

– Да. – Лиз откинулась на спинку стула. – За это ты меня и обожаешь.

Аманда поерзала на сиденье, словно что-то вдруг кольнуло ее в бок. Она вынула из внутренних карманов два пакета с кровью и со звучным шлепком выложила их на стол.

– Фу, гадость, – поморщилась Лиз, хоть и знала, чего ожидать.

Она каждый раз говорила одно и тоже, когда Аманда приносила домой украденную кровь.

Дверь за ее спиной открылась, будто в ответ. Очень стремительно и шумно.

Лиз мгновенно застыла, от веселья не осталось и следа. Она чувствовала, как вампир приближается, хотя и не слышала его шагов. Наверное, сильнее всего она боялась его бесшумных перемещений. Лиз закрыла глаза.

Когда она открыла их снова, Морбиус стоял у стола, недовольно разглядывая пакеты.

– Всего два? – прорычал он.

Лицо Аманды потемнело от гнева, а у Лиз перехватило дыхание. Ее квартиранты были вспыльчивой парой, чтоб не сказать больше. Жить рядом с такими непросто, даже будь они… людьми.

– Я стараюсь изо всех сил, Майкл, – резко произнесла Аманда, пронзительно глядя на бледное лицо вампира.

Он же в ответ лишь что-то прорычал и взял один из пакетов. Лиз хотела было отвернуться, но не смогла, как иногда невозможно отвести взгляд от летящих навстречу друг другу машин. Она не хотела видеть, как насыщается чудовище, правда, не хотела, но это было невероятно притягательное зрелище, хоть от него и подкатывала к горлу тошнота.

Несмотря на свои слова, Морбиус держал пакет очень бережно, явно радостно предвкушая момент. Медленно подняв пакет с кровью, вампир впился в него, пробив оболочку длинными острыми клыками. Раздались тихие чавкающие звуки. И слышать их Лиз было почти так же страшно, как видеть подрагивающее горло вампира, в которое вливалась темно-красная жидкость.

Когда пакет опустел, Морбиус бросил его на стол, тут же схватил второй, не обращая внимания на вытекшие из первого капли крови, и осушил его быстрее первого.

Лиз поймала взгляд Аманды, и подруга слегка округлила глаза, будто говоря: «Подумаешь, я такие ужасы видела, что и не сравнить». Лиз кивнула, жалея, что ей не хватает храбрости подняться и уйти к себе. Не успела она собраться с силами, как Морбиус бросил на стол второй пакет. Тоже пустой. Обе пластиковые упаковки съежились, из парных дырочек сочились капли крови.

Отгоняя тошноту, Лиз посмотрела на вампира.

Глаза его были закрыты, голова запрокинута. Он выглядел таким умиротворенным, что Лиз подумала: зря она так его осуждала, надо быть помягче. Судя по словам Аманды, этот мужчина много чего натворил, но и на его долю выпали тяжелые испытания.

А потом Морбиус открыл огромные глаза и взглянул на Лиз – девушка безотчетно съежилась на стуле. Все сочувствие, охватившее ее минуту назад, смыло приливной волной, когда Морбиус безразлично стёр кровь с губ и направился в спальню.

– Ничего сказать не хочешь? – окликнула его Аманда.

Он остановился, крепко сжимая дверную ручку длинными пальцами.

– Мало. Нужно еще, – почти прошептал он и исчез в комнате.

Аманда покачала головой и потянулась за кофе.

– Вообще-то я надеялась услышать спасибо, – хмыкнула девушка, сосредоточенно вглядываясь в чашку. Переглянувшись с подругой, она вздохнула: – Чего прикажешь ожидать от вампира?

Глава 2

В больнице было тихо. Очень тихо.

Аманда шла по коридору, толкая перед собой хозяйственную тележку – ведро с водой и швабру. Предстояло вымыть пол в юго-восточном крыле здания – там давно шел ремонт после какой-то драки между супергероями, но вскоре больничные палаты должны были вновь принять пациентов. Аманда прежде не бывала на этом этаже, и теперь в почти полной тишине ей стало не по себе. Даже уличный гул и гудки машин едва долетали в эти стены.

Люминесцентные лампы под потолком то и дело мигали.

Похоже, их тоже пора чинить или менять.

Девушка остановилась и вытянула из воды швабру. Отмывая пол, Аманда раздумывала о тишине: наверное, стоило бы радоваться безмолвию и покою, но в последнее время на нее столько всего свалилось, что расслабиться не получалось.

Аманда всего две недели проработала в больнице, и всегда ее окружали люди – сначала она старалась не шарахаться от незнакомцев, слишком уж привыкла колесить по дорогам в компании одного лишь Морбиуса, однако вскоре новые приятели ей даже понравились. Она успела забыть, как любила раньше бывать среди людей. Если тебя предали, это легко. Сначала мать. Потом сестра. И Джастин. Осознать потери было трудно.

Прогоняя грустные мысли, Аманда тряхнула головой и сосредоточилась на возрождающемся ощущении силы, которую она недавно смогла в себе отыскать, в том числе благодаря дружбе с Майклом. Конечно, «нормальными» их отношения не назовешь, однако сейчас в ее жизни едва ли было нечто более важное и постоянное. Рассмеявшись от такого вывода, девушка продолжила прилежно мыть пол.

Лампочки под потолком помигали и вдруг одновременно погасли. Аманда оказалась в полной темноте.

От страха перехватило дыхание. Она всегда боялась темноты, с самого детства. Бывало, просыпалась с криком, стряхивая кошмарный сон, в котором ее накрывала удушающая тьма, и кричала снова – ведь в комнате тоже было темно, как в страшном сне. Приходила мама, ласково промокала взмокший лоб дочери и, тихо напевая, убеждала, что все будет хорошо. Под ее колыбельные Аманда снова проваливалась в сон.

Что же случилось с доброй милой мамой? Почему она сбежала из дома и вступила в тайный орден убийц? Конечно, за годы семейной жизни родители немного охладели друг к другу, их отношения едва ли можно было назвать близкими и доверительными, и все же ее исчезновение стало для Аманды тяжелым ударом.

Вцепившись в не слишком гладкую деревянную ручку швабры, девушка изо всех сил вглядывалась во тьму, пытаясь различить хоть что-нибудь. Окон в коридоре не было, все двери накрепко закрыты, а стеклянные стены залеплены пожелтевшими газетами.

Из дальнего конца коридора донесся непонятный шум. Топот и… неужели смех?

– Эй, есть там кто?.. – срывающимся голосом воскликнула Аманда.

– Эй… – донеслось в ответ… или это эхо? Сразу не поймешь, только волосы на затылке встали дыбом и по спине побежали мурашки. Снова послышался смех, и лампы на мгновение мигнули светом.

У дальней стены в торце коридора стояла женщина и с отталкивающей ухмылкой смотрела на Аманду.

Кэтрин. Ее сестра.

Ее покойная сестра.

Но этого не может быть!

Свет снова погас, и вокруг Аманды будто бы закрутился шелестящий вихрь. Пытаясь защититься, она вскинула руки. Ужас наполнил ее грудь, схватил за горло. Деревянная ручка швабры гулко стукнула об пол, и Аманда едва сдержала крик.

Лампы вспыхнули ярко, ослепительно, все одновременно.

Коридор был пуст.

– Что за ерунда… – прошептала Аманда. – С ума я схожу, что ли?

Она засмеялась над собой, надеясь отогнать смехом леденящий ужас. Наклонилась было, чтобы поднять швабру и опять чуть не вскрикнула, увидев блестящие черные кожаные ботинки. Кто-то бесшумно подошел сзади. Обернувшись, Аманда рассмотрела человека в форме службы безопасности.

– Господи, Джерри, ты меня до чертиков перепугал! – охнула Аманда и с улыбкой расправила плечи.

С Джерри она подружилась с первого дня на новом месте. Заступая на смену, Аманда приносила ему кофе, а он в ответ рассказывал о ситуации в больнице, вроде видеокамер в отделении патологий.

Однако приглядевшись, Аманда помрачнела. Джерри не улыбался. Он стоял, скрестив руки на груди, а его губы сжались под усами в упрямую линию. Темные глаза смотрели сурово.

– Идем, – холодно скомандовал он. – Начальник тебя вызывает.

– Вы уволены.

Аманда ошеломленно уставилась на мужчину за письменным столом. Она пыталась сохранять спокойствие, хотя по спине одна за другой сбегали струйки холодного пота. Аманда проработала в больнице меньше месяца, однако ей здесь нравилось. И пусть ее привело сюда желание помочь Морбиусу, но за последние недели она успела обзавестись новыми знакомыми, кое-что узнала о медицине и даже подумывала, не пойти ли на курсы медсестер.

– Что?.. Почему?

Она прекрасно знала ответ.

– Мне крайне неприятен этот разговор, – едва разжимая губы, процедил человек за столом.

На табличке красовалось имя – Мэтью Костелло, но на первом собеседовании он попросил называть себя Мэтт. Аманду наняли уборщицей, однако Мэтт сразу намекнул, что ничто не вечно – девушка она явно неглупая, таких в больнице часто рекомендуют на более ответственные должности, не то что в других медицинских центрах. Если Аманда продержится уборщицей полгода или год, ей, возможно, даже оплатят обучение на медицинских курсах.

И теперь все было кончено.

– Аманда, ты мне нравишься, – сказал Мэтт. – И я возлагал на тебя большие надежды. Однако воровства мы здесь не потерпим. Неужели ты действительно думала, что никто ничего не заметит? Да, мы не сразу тебя задержали, но лишь из-за нехватки сотрудников. И все же это не снимает с тебя ответственности.

– Я… я все объясню, – заикаясь, проговорила девушка.

– Что ты сделала с плазмой? Продала? – морщась, с удивлением спросил Мэтт. – Разве оно того стоило? Ты рисковала из-за такой малости? Честно говоря, Аманда, я ничего не понимаю.

– Я… я спасала жизни, – ответила девушка.

Прозвучало это бессмысленно, но ей было необходимо произнести эти слова. Потому что в них содержалась правда.

Мэтт некоторое время буравил ее пронзительным взглядом и наконец сказал:

– Радуйся, что мы не подадим на тебя в суд. Ты хорошая девушка, и мне очень жаль, что я в тебе ошибся, но все же, думаю, ты не преступница. Возможно, ты сейчас в отчаянии, но в глубине души ты не такая. Надеюсь, в будущем ты станешь вести себя более разумно.

– Мэтт, а можно мне…

– Джерри тебя проводит. Заберешь личные вещи из шкафчика – и до свиданья. А к врачам советую обращаться в новый медицинский центр, сюда не приходи. Хоть мне и жаль направлять тебя к конкурентам…

Аманда молча кивнула. К глазам подступили слезы.

– Мне… очень жаль, Мэтт.

– Мне тоже, Аманда.

Телефон за барной стойкой залился трелью, и Лиз вздрогнула, едва не выронив шариковую ручку.

Подходило время закрытия… час сорок пять – бар почти опустел. Лиз решала кроссворд и уже готова была вцепиться себе в волосы от отчаяния. Она ненавидела кроссворды и не понимала, почему продолжает над ними страдать. Мать все время твердила, что надо тренировать мозг, подталкивать его к недостижимому.

Лиз скучала по матери, умершей несколько лет назад. От рака. Ушла быстро. С тех пор Лиз изменилась, и отец тоже стал другим, хотя они с матерью давным-давно разошлись и даже официально развелись. Перед глазами появилось бледное, печальное отцовское лицо, и Лиз сглотнула подступивший к горлу ком. Иногда ей казалось, что больше уже не вынести. Как бы она хотела ему помочь!

Лиз обернулась и схватила телефонную трубку чуть агрессивнее, чем собиралась.

– «Дайв Инн», чем могу помочь?

– Лиз, это ты? Это я, Аманда.

– Мэнди? Что-то случилось?

– Да… ничего… все нормально. – Послышался долгий вздох. – Лиз, помоги мне, пожалуйста. Кто-нибудь из твоих знакомых работает в больнице? Так вышло, что я не могу больше доставать Майклу плазму, и боюсь, если он узнает, произойдет что-нибудь ужасное.

НОЧЬ опустилась на Алфавитный город – часть Нью-Йорка в Нижнем Ист-Сайде, где улицы названы не цифрами, а буквами в алфавитном порядке.

Лиз опустилась на высокий стул за барной стойкой, прихлебывая бурбон со льдом и глядя на улицы Манхэттена. Обычно она не пила на работе, но бар давно закрылся, посетители разошлись, и девушка решила, что заслужила отдых. Сегодня она едва присела, смешивая и подавая напитки до часу ночи, потому что хозяин заведения не желал тратиться и нанимать еще одну официантку, даже когда в баре яблоку было негде упасть.

Заходили в основном постоянные клиенты, но сегодня заглянул и один странноватый парень, который уселся за столик в углу и даже не притронулся к заказанному напитку. Лиз не раз ловила на себе его взгляды, но это Нью-Йорк, здесь и не такое бывает.

А потом позвонила паникующая Аманда. Успокаивая подругу, Лиз обслужила рассерженного, подвыпившего клиента, которого угораздило заявиться в бар как раз во время разговора. Ее способность одновременно выполнять несколько дел тоже ускользала от внимания ее шефа. А значит бокал бурбона со льдом – вне всяких сомнений лучшее, чем хозяин мог бы отблагодарить свою самую трудолюбивую – а часто и единственную – сотрудницу.

Лиз со вздохом опустила взгляд на кубики льда, медленно таявшие в коричневатой жидкости. Вкус у напитка был изумительный, однако сейчас, как ни странно, особого удовольствия Лиз не испытывала. Прослушивание утром прошло из рук вон плохо, отец болеет, актерская карьера не задалась, жить приходится под одной крышей с вампиром – все идет совсем не так, как она когда-то мечтала.

В дверь постучали. Подняв голову, Лиз увидела в свете фар Фабиана – его лицо, впрочем, оставалось в густой тени, но его фигуру с опущенными плечами в зеленой армейской куртке она узнала бы где угодно. Старина Фабиан. Лучший из худших ее знакомых в этом городе.

Лиз с усилием поднялась со стула и одним глотком допила бурбон. Кубики льда стукнули о стиснутые зубы. Напиток обжег горло, и девушка улыбнулась. Отперев дверь, она впустила Фабиана в пустой бар.

– Привет, – сказал он, по-хозяйски оглядываясь.

– И тебе привет, – с улыбкой ответила Лиз, закрывая дверь и запирая ее на замок.

У них уже много лет тянулся потрясающий умопомрачительный роман, о которых пишут в книгах. Конечно, в жизни все выходило не так гладко, как на бумаге и в кино, и счастливый конец все никак не наступал. Зато слез над бокалами с бурбоном Лиз пролила предостаточно. В сущности, Фабиан был неплохим малым, хоть и якшался со всякими проходимцами. Когда они были вместе, не обманывал подругу, а если хотел отойти в сторону – так и говорил, прямо и честно, и не злился, если Лиз тоже просила передышку. Однако, когда требовалась помощь, всегда являлся по первому зову.

Как сейчас.

Фабиан зашел за барную стойку, налил себе самой дешевой текилы и тут же выпил, не моргнув. Лиз села за столик, спиной к окну, и смотрела, как Фабиан наливает себе еще. Сегодня он выглядел иначе: на лбу проступили морщины, он явно был встревожен, даже напряжен – как правило, эти слова не пришли бы Лиз в голову, попроси кто-нибудь описать Фабиана Джонса.

– Ты как? Все нормально? – спросила она.

– А? – коротко переспросил он, поднося к губам рюмку.

Фабиан приподнял брови, опустил их, будто собираясь с мыслями, чтобы ответить на вопрос, проглотил текилу и, обойдя барную стойку, уселся напротив Лиз.

– Да, все в порядке.

– Допустим. У тебя такой вид…

– Я же сказал – все в порядке! – повторил Фабиан, опуская на стол руку открытой ладонью вниз.

Лиз поежилась от резкого хлопка. Фабиан никогда не позволял себе ругаться или кричать в ее присутствии, хотя на улице, поговаривали, он был далеко не так сдержан. Лиз вгляделась в его усталое лицо. Глаза покраснели и припухли.

– Извини… – пробормотал он. – Просто… ночка выдалась трудная.

– Ничего. Я понимаю, – кивнула Лиз. – Прости, что побеспокоила. Ночи у тебя бывают всякие, а моя просьба, мягко говоря, очень странная. Но мне показалось, что ты…

Фабиан молча полез в карман куртки и вывалил на стол пластиковый пакет с кровью.

По крайней мере, жидкость была очень похожа на кровь.

Вот только цвет… странный. Почти черный. Лиз никогда не видела такой темной крови.

– Что… как?..

– Тебе нужна кровь? – уточнил он. – Вот она. Забирай. – Фабиан откинулся на спинку стула, по его лицу скользнула знакомая насмешливая ухмылка.

– Но я же только что тебя попросила… и пары часов не прошло. Надеялась, что у тебя есть знакомые в какой-нибудь больнице, или ты подскажешь, с кем связаться через пару дней. Я и не ожидала…

– Так уж совпало, – пожал плечами Фабиан, провожая взглядом подростков, пробегающих за окном. – Один знакомый как раз трудится в городской больнице, и я вовремя его подловил. Он успел прихватить вот такой пакетик. Правда, на этом все. Других не будет. Говорит, опасно – в больнице кровь на особом учете.

– Да ладно, спасибо! – ахнула Лиз. – Я поражена… а почему она такая странная?

Фабиан бросил короткий взгляд на пакет.

– Понятия не имею. – Судя по выражению лица, ему действительно было все равно. – Берешь или нет?

– Конечно, беру. На безрыбье и рак рыба. – Отгоняя подступившую тошноту, Лиз взяла пакет. Даже наощупь он был странный. – А что за друг?

– Чего?

– Как зовут твоего знакомого, который работает в городской больнице? Ты раньше о нем не упоминал.

– А, Фрэнсис его зовут.

– Фрэнсис?

– Точно, Фрэнсис. Ты меня допрашиваешь, что ли? Я в лепешку расшибаюсь, а ты недовольна?

– Довольна. Очень довольна. Спасибо, – кивнула Лиз, не сводя с Фабиана внимательного взгляда.

Раньше он никогда так не вскидывался, может, и правда, все из-за тяжелой ночи. До Лиз доходили слухи о занятиях Фабиана, о людях, с которыми он общался, и она не раз давала себе зарок не расспрашивать друга. Фабиан ей нравился, и искать поводов к разочарованию не хотелось.

– Ты меня здорово выручил. Что хочешь взамен?

– Сама понимаешь, мне эта штука дорого досталась… А потому давай в выходные сходим куда-нибудь. Только ты и я. Устроим свидание. Поужинаем – и в кино.

Он долго смотрел на нее, и Лиз заметила, как он меняется, как уходит непонятная тревога. Такого Фабиана она знала, в такого когда-то влюбилась. Уверенного в себе, и в то же время мягкого и заботливого. Ничто никогда его не выбивало из колеи, даже если жизнь ставила палки в колеса. А вот нервный, взбудораженный мужчина, каким он вошел недавно в бар, казался чужим.

Девушка улыбнулась.

– Договорились, – ответила она.

Глава 3

Морбиус держал в руках пакет с темной кровью.

Лиз и Аманда не сводили с него взгляды, но он делал вид, что ничего не замечает и пытался выяснить, чем наполнен пакет. В конце концов, он не кто-нибудь, а ученый, лауреат Нобелевской премии. Кто лучше него разбирается в сложном составе крови и ее компонентах? Майкл изучал эту несущую жизнь жидкость куда дольше и тщательнее, чем все его современники, наделенные суперспособностями, да и выпил крови побольше прочих.

От последней мысли он едва не расхохотался… такой вот безрадостный каламбур получился.

Но Майкл Морбиус никогда не видел такой крови.

– Слушайте, а давайте посмотрим на нее иначе, – предложила Лиз и направилась на кухню.

Там она принялась деятельно рыться в ящиках и шуршать чем-то на полках. Морбиус вопросительно взглянул на Аманду – единственную, кому он мог доверять. Она улыбнулась и пожала плечами. Аманда уже рассказала, что ее уволили из больницы, и Морбиус знал, как она расстроена. Какой-то дальний уголок его души еще помнил человеческие чувства, и живой вампир искренне сопереживал девушке.

Лиз вернулась с золотистым кубком и парой ножниц.

– Откуда у тебя эта штуковина? – пораженно хихикнула Аманда.

За грязными окнами сгустилась тьма, и смешок прозвучал горько, будто шутка висельника.

– Кубок? С аттракциона «Рыцарский турнир». Давным-давно отец водил меня туда на каникулах. Еще до произошедшего. Жуткая безвкусица, знаю, но не могу выбросить, рука не поднимается. Зато сейчас как раз пригодится.

Лиз осторожно взяла пластиковый пакет, и Морбиус резко обернулся. Он пристально посмотрел в ее глаза и скользнул взглядом по открытой шее. Прежде Лиз не позволяла ему подходить так близко. И сама не приближалась. Сейчас ее пальцы мелко дрожали.

– Давай помогу, – с трудом выдавила она. – Это просто.

Лицо вампира разгладилось, расслабились напряженные мышцы рук, и он наконец выпустил пакет. Лиз судорожно кивнула и разрезала пластиковую упаковку по верхнему краю. Благодаря приобретенному в баре опыту обращения со всевозможными жидкостями, она налила кровь в кубок, не пролив ни капли. Комнату наполнил густой аромат. Морбиус не мог припомнить ничего похожего – вроде, и не приятный запах, но и особенно желанным его не назовешь.

Лиз однако сморщилась – ей запах точно не понравился.

– Пей до дна, – шепнула она, протягивая кубок Морбиусу.

Он коротко кивнул и взял его, случайно царапнув пальцы девушки острыми ногтями. Лиз заметно вздрогнула, но не отступила.

Морбиус поднес кубок к плоскому, обезображенному носу и шумно принюхался. Казалось, все частички его тела, до самых крохотных, ожили от запаха крови. Отстранив кубок, Морбиус пригляделся, все еще пытаясь определить состав густой и непрозрачной жидкости.

– Пахнет не как человеческая кровь, – хмыкнул Морбиус. – Где ты ее взяла?

– Один знакомый достал. Фабиан. У него… много друзей. Я подробностей не спрашивала.

Морбиус задумался. Как ученый он хотел бы собрать побольше информации, а вампир, в которого он превратился, убедительно советовал ученому помолчать. Аманда улыбнулась ему и ободряюще кивнула: «Давай, действуй!»

Морбиус кивнул в ответ и медленно поднес кубок к губам. Это точно была кровь из больничных запасов, на которой он продержался последние недели, однако на молекулярном уровне он заметил некоторое отличие. Такого удовольствия он не испытывал со дня, когда в последний раз погрузился клыками в шею недоумевающей жертвы. Воспоминание было приятным, и Морбиус мысленно выругался. Он и не подозревал, что можно с одинаковой страстью любить и ненавидеть одно и то же.

Морбиус коснулся кубка губами. Выглядел сосуд металлическим, но оказался дешевой пластиковой подделкой. Вампир немного приподнял кубок, готовясь ощутить на языке кровь. Жидкость медленно потекла в рот.

Морбиус коротко вдохнул.

Первые капли крови коснулись его языка.

И все изменилось.

Чувства мгновенно обострились до предела. Квартира будто бы на мгновение сжалась, а затем снова приняла привычные размеры. Потолок взорвался и тут же сложился вновь на том же месте, но почему-то в форме кристалла. Морбиус слышал дыхание девушек, ощущал запах пота на их коже, а взглянув на Аманду и Лиз, понял, что видит не знакомый облик, а лишь вены и артерии, переплетенные в телах лабиринтами. Комната вспыхнула ослепительным светом и тут же погрузилась во мрак, заполыхавший всеми цветами радуги.

Собрав волю в кулак, Морбиус допил кровь, почти не ощущая собственного тела. Его кожа чесалась, по телу от желудка растекалась тепло, он будто рос, заполняя собой пространство квартиры. На лице вампира расцвела загадочная улыбка, изо рта вырвались непонятные звуки.

Смех. Грубый гортанный смех.

Майкл Морбиус, пошатываясь, сделал два шага к окну, выронил из сведенных судорогой пальцев кубок и вывалился из окна в сгущающиеся городские сумерки, прямо через стекло, не давая себе труда распахнуть раму.

– Что это было? – спросила Лиз, переводя взгляд на подругу. – Он раньше такое вытворял?

Аманда, стараясь не наступать на усыпавшие пол осколки, осторожно подошла к окну и выглянула наружу, рассматривая крыши ближайших домов, однако Морбиус исчез.

– Нет, не припомню, – пробормотала она, втайне надеясь, что вампир никому не причинит вреда.

Включая себя самого.

Морбиус взглянул на луну и улыбнулся.

Его тело захлестывали волны наслаждения, какого он давно не испытывал. Он вернулся на знакомый насест на углу улиц Фултон и Голд, где ему особенно нравилось прятаться – тьма здесь, казалось, окутывала его со всех сторон.

Он закрыл глаза, однако яркий лунный свет проникал сквозь кожу, через горло в живот и растекался по рукам и ногам, вырываясь яркими лучами из кончиков пальцев на руках и ногах. Он рассмеялся и открыл глаза. Луна сначала показалась лишь крошечной точкой в звездной дали, но вскоре принеслась огненным комом на по праву принадлежащее ей место, запульсировала в том же ритме, в котором билось сердце Майкла.

Он сознательно замедлил дыхание, пытаясь взять себя в руки. В жизни он успел увидеть и натворить много невероятных вещей, особенно с того дня, когда неуклюже состряпанный эксперимент пошел не по плану, однако он не мог припомнить подобного ощущения. Разве что в минуты, проведённые с Мартиной…

От мыслей о ней у Майкла закружилась голова.

Он снова закрыл глаза, впуская воспоминания, отдаваясь им. На мгновение он снова почувствовал себя мальчишкой в Греции – вот мать ведет его в школу, держа за руку. Он был умным мальчиком… слишком умным. Одноклассники издевались над ним, высмеивали его необычный вид и сверхъестественные способности к математике и естественным наукам. Однако мать всегда была на его стороне. Несмотря ни на что.

Его отец – писатель, художник, кинорежиссер – редко бывал дома, и Майкл с матерью привыкли полагаться друг на друга. Она советовала не обращать внимания на насмешки глупых детей, уверяла, что они мучают его из зависти. Майклу предназначено блестящее будущее, говорила она.

А потом пришла болезнь.

Однажды на уроке Майкла вызвали к доске, хоть он и прятался на последней парте за спинами других учеников. Учительница знала, что мальчик очень неглуп, и хотела поддержать его, поэтому попросила решить сложное уравнение, которое не давалось другим. Майкл знал решение, но стоять перед всеми и выписывать цифру за цифрой не хотел.

Учительница настояла, и он поплелся к доске.

В тот день он чувствовал себя неважно, мел дрожал в его руке, и вдруг, посреди записей, Майкл закашлялся и выплюнул сгусток темной крови, забрызгав школьную доску. Дети захихикали, кто-то рассмеялся во весь голос, а учительница испуганно отпрянула. Она всегда хорошо относилась к ребенку, но сейчас весь ее вид показывал отвращение. Пытаясь извиниться, он снова закашлялся, и на этот раз забрызгал кровью учительницу чуть ли не с ног до головы.

Она испуганно закричала. Такие крики ему предстояло услышать еще много раз.

Родители Майкла не были состоятельными, но сделали все, чтобы показать сына лучшим докторам. Диагноз вынесли единогласно. Мальчик страдал от редкого заболевания крови, с которым недолго живут, в постоянной боли.

Мать никогда не плакала у Майкла на глазах, но по ночам он слышал, как из-за тонкой стены, разделявшей их спальни, доносились всхлипы.

На крыше, над улицами Нью-Йорка, Майкл открыл глаза и снова устремил взгляд на луну, надеясь выжечь ее призрачным светом неприятные воспоминания. Однако кровь, которую принесла Лиз, пульсировала в его жилах, обостряя все чувства, заставляя снова заглядывать в прошлое.

Несмотря на болезнь, в университете Майкл учился прилежно, каждый год получал высшие баллы на экзаменах и, получив диплом, решил в Греции строить карьеру ученого. Однако, к его удивлению и разочарованию, коллеги не торопились выказывать ему симпатию – завоевать друзей с непривлекательной внешностью и скверным, неуживчивым характером оказалось невозможно. Он так и остался одиноким волком. Даже когда получил Нобелевскую премию. Ученые вели себя ничуть не лучше его бывших одноклассников, для которых Майкл был «не такой, как все», чужак.

Не поддаваясь унынию, он перебрался в Афины – древний город манил его, дразнил, будто призрак, и там он отыскал все, к чему так стремился.

По крайней мере, сначала.

На этих улицах, казалось, необычная внешность Майкла никого не интересовала, на него никто не обращал внимания. Денег, полученных с Нобелевской премией, хватило на аренду маленькой квартиры и покупку подержанной мебели. Конечно, не дворец, но Майкл был счастлив обрести дом – когда собственная кровь не бунтовала, мучая его тело всплесками ослепляющей боли.

Он частенько спал днем, а по ночам бродил по улицам среди припозднившихся прохожих. Именно в те часы Майкл чувствовал себя лучше всего, по-настоящему живым и независимым. Во тьме многое оставалось скрытым.

В конце концов, денег осталось мало, и ему пришлось начать поиски работы. Найти что-то стоящее получилось не сразу, лишь спустя два-три месяца с ним связался Эмиль Никос – бывший одноклассник, один из немногих «нормальных» ребят, – и предложил кое-что интересное.

За городом, где-то среди высоких холмов выстроили лабораторию, напичканную суперсовременным оборудованием, а изучали там кровь животных, чтобы найти, как помочь людям с тяжелыми гематологическими заболеваниями. Майкл не раздумывая вступил в команду увлеченных исследователей, где никого не смущала его бросавшаяся в глаза худоба и странноватое чувство юмора. Наоборот, его вроде как приняли и полюбили.

Эмиль, с которым они теперь работали вместе, прекрасно относился к бывшему однокласснику, и между ними возникла крепкая дружба – казалось, ее нельзя ничем разрушить.

Но однажды вечером Майкл встретил Мартину, работавшую в другом отделении лаборатории. Красивая, исключительно умная, хоть и без научной степени, девушка обладала еще и прекрасным чувством юмора. В ее взгляде, обращенном на Майкла, не проскальзывало и намека на отвращение. Ей был интересен только его ум, его научное любопытство и доброта, надежно спрятанная за резкими словами. О болезни крови он Мартине не рассказывал, как бы ему порой ни хотелось открыть душу.

Он не хотел показаться ей слабым.

Эмиль Мартине тоже нравился, и вскоре они втроем стали почти неразлучны и на работе, и в свободные часы. Иногда они даже уходили из лаборатории, чтобы продолжить научную дискуссию и состязание умов в каком-то другом месте, как правило, в баре городка, по соседству с которым и располагался научный центр.

В один из таких вечеров Эмиль откланялся чуть раньше обычного – он собирался навестить знакомого на другом конце города, – и Майкл с Мартиной впервые поцеловались. Ему никогда не забыть тот вечер и поцелуй. Прекрасные мгновения с женщиной, которая станет любовью всей его жизни. Все шло идеально.

А потом… как-то испортилось.

Болезнь Майкла прогрессировала. Ему становилось хуже. Лечащий врач предупредил, что осталось совсем мало времени. Несколько недель, может быть, месяцев. Заручившись обещанием сохранить его тайну, Майкл открыл Эмилю всю правду. Друг поклялся, что сделает все возможное, лишь бы вырвать Майкла из лап смерти.

Майкл отвернулся от луны. Слишком резко и стремительно обрушились на него воспоминания, будто прокручивали фильм о его жизни. Следующий эпизод Майкл предпочел бы пропустить, однако образы настигли его, а по спине пробежал озноб.

Несмотря на мучительные мысли, недавно выпитая жидкость по-прежнему наполняла его тело приятными ощущениями. Майкл уставился на соседнее здание, и картины из прошлого словно высветились на темной стене, как на экране кинотеатра.

В поисках лекарства для Майкла Эмиль обратился к проектам, над которыми работал в лаборатории – одно из его исследований было связано с летучими мышами.

Если точнее, с летучими мышами семейства вампировых.

Майкл и Эмиль собирались совершить нечто весьма незаконное, однако на такие мелочи друзья внимания не обращали, ведь у Морбиуса уже не было выбора. Он наконец-то почувствовал вкус к жизни. Отчаянно влюбился в женщину, и она ответила ему взаимностью. Он хотел жить.

После теоретических расчетов друзья перешли к тестам в лабораторных условиях, и вскоре настало время для настоящего дела. Каждый день мог стать для Майкла последним. Эксперимент решили провести на лодке, посреди моря, где никто не смог бы их остановить. Морбиус потратил все сбережения, чтобы зафрахтовать яхту, стоявшую на якоре далеко от Греции в английском порту.

Вернувшись за необходимым оборудованием в лабораторию, они встретили Мартину, и девушка настойчиво предложила свою помощь. Морбиус не нашел сил отказать ей.

До яхты они добрались на пассажирском судне, насладившись видами залитых солнцем волн Средиземного моря. Мартина не оставляла попыток выяснить то у Морбиуса, то у Эмиля, что же они затеяли, однако друзья твердо хранили молчание. Интересно, как изменилась бы его жизнь, расскажи он обо всем Мартине? Если бы он ничего не скрывал? Возможно, любимая отговорила бы его, нашла бы способ удержать от опасного эксперимента.

Возможно, Морбиус не разрушил бы жизни близких?

Эмиль спорил с ним, хотел рассказать Мартине, но Морбиус решительно запретил.

Поздним вечером, незадолго до эксперимента, Майкл с Мартиной поужинали на палубе. Они тихо разговаривали и смотрели, как Солнце опускается в воду. Ничего прекраснее и удивительнее Морбиус не видел. Наверное, и счастливее никогда не был. Он с трудом смог пожелать Мартине спокойной ночи раньше обычного, объяснив это необходимостью работы. Ее последние слова, которые Майкл услышал до трансформации, навсегда врезались ему в память.

– Конечно, любовь моя, – произнесла Мартина, – я все понимаю. Только не работай слишком долго. Ты очень… бледный.

Они поцеловались на прощанье, и Майкл отправился на нижнюю палубу, где Эмиль дожидался его. Оборудование было готово.

Сначала Морбиус надел утепленный комбинезон, ходить в котором в обычное время было бы мучительно. Затем помог облачиться в нечто вроде скафандра, в каком только по луне и гулять. Защелкнув в пазы шлем, Эмиль пристально посмотрел сквозь стеклянное забрало другу в глаза.

– Ты уверен?.. – уточнил Эмиль. – Майкл, это очень рискованно.

Последняя возможность отказаться, избежать роковой судьбы.

– Если наша шоковая терапия не поможет… хотя шансов и так маловато, ты ведь знаешь. – Голос Майкла прозвучал глухо, в его глазах застыло отчаяние. – Мне останется всего несколько дней жизни. Или даже часов.

– Да… я знаю. – Эмиль кивнул и включил компьютер. Застучал по клавишам, вводя команды, начиная эксперимент. – Однако прежде никто не пытался создавать кровяные клетки с помощью электричества, и результатов таких экспериментов не существует. Будь у нас хоть немного времени, чтобы рассчитать все возможные результаты, все возможные побочных эффекты…

Морбиус закрыл глаза. Наступил решающий момент. Последние слова Эмиля донеслись до него за мгновение до того, как программа подошла к точке невозврата.

– Впрочем, ты сам говорил, что выбора у нас нет, – согласно кивнул Эмиль. – Да и какой побочный эффект может быть хуже смерти?

Если бы только Морбиус знал. Если бы он только прислушался к невысказанным опасениям. С тех пор он хорошо усвоил: на свете есть много вещей гораздо хуже смерти.

Он сидел, скорчившись, а картинки мелькали перед ним, будто кадры фильма. Ощущение создавалось очень странное: он будто смотрел и одновременно снова переживал происходящее на экране. Сюрреализм! Вот в прошлом, в фильме воспоминаний, Эмиль нажал на кнопку, давшую старт процедуре, а в настоящем Морбиус практически ощутил боль электрических разрядов, пронзивших тело с ног до головы и закачавших измененную кровь летучих мышей-вампиров в вены и артерии.

Боль длилась всего мгновение.

Боль длилась вечность.

Следующим воспоминанием был образ Эмиля: друг помогал ему снять шлем и встать со стула. Майклу было очень холодно, его шатало от слабости. Свет электрических лампочек резал глаза, прожигал мозг. Вот он – первый признак изменений, неправильных изменений.

Бедный Эмиль.

Он помог Майклу дойти до другой каюты. Устроил друга отдохнуть, прийти в себя.

Мир окрасился алым; не осознавая происходящее, Майкл обнаружил, что сжимает руками шею лучшего друга. Давит, душит, не обращая внимания на захлебывающийся хрип человека, который пытался спасти ему жизнь.

Безжизненное тело упало к ногам Морбиуса.

Поняв, что натворил, он разрыдался – убил человека. Ни о чем подобном он никогда и думать не мог. Несколько бесконечных минут он не сводил глаз с тела, а потом поднялся на верхнюю палубу. Ему отчаянно не хватало воздуха, и надо было подумать.

И тогда его впервые захлестнула жажда.

Невероятная и непререкаемая необходимость выпить человеческой крови. Он ощущал запах Мартины, хотя она была далеко, у противоположного борта яхты. Ее аромат манил, не оставляя выбора.

Догадавшись, что он может сделать, Майкл пришел в себя и бросился в воду.

С того дня жизнь превратилась в бесконечный кошмар. Он стал чудовищем. Убил лучшего друга. Увидел, как женщина, которую он любил больше жизни, попала в лапы могущественного человека – преподобного Демонда. Лишал жизни невинных людей, снова и снова.

С пронзительным криком Морбиус взмыл вверх, к небу, почти желая раствориться, сгореть в лунном свете, стать горсткой пепла.

Наслаждаясь силой подхватившего его ветра, он ощутил, как новая волна сильнейших эмоций встряхивает его, выталкивает воспоминания из головы. Он улыбнулся, вбирая взглядом металлический блеск прекрасного города. Призрачно мерцали фонари, по улицам шатались люди, не подозревавшие, что сверху за ними наблюдает странное существо.

– Нет! – донеслось откуда-то снизу.

Сначала Морбиусу показалось, что голос ему послышался, возник у него в голове под влиянием таинственной жидкости. Оглядевшись, он не заметил ничего подозрительного. Наверное, очередная шутка растревоженного воображения…

– Пожалуйста!

Тот же голос. Отчаянный. Умоляющий.

В голове слегка прояснилось, и он отыскал взглядом источник крика. Голд-стрит заканчивалась нешироким проулком, где тени сгущались среди мусорных куч, и в эту мрачную тьму мужчина, чьего лица Морбиус не смог разглядеть, тащил какую-то женщину. Но женщину он узнал.

Мартина.

Не раздумывая ни мгновения, Морбиус бросился вниз. Ветер бил в лицо, однако он едва чувствовал его мощные потоки, едва видел что-нибудь, кроме светлых локонов, украшавших голову его истинной возлюбленной. Как долго он ее искал! С тех самых пор, как ее похитил Демонд. И все же след Мартины затерялся, а Морбиус отвлекся, пытаясь помочь Аманде, и забросил поиски.

Мартина здесь. Как? Откуда?

Разве так бывает?

Неважно. Все неважно. Теперь они будут вместе.

Наконец-то!

Морбиус приземлился и присел на корточки за спиной женщины, которую против воли тащили в темноту. Выждал несколько секунд и поднялся во весь рост. Лунный свет залил лицо нападавшего, и у Морбиуса перехватило дыхание. На него, гнусно ухмыляясь, смотрел преподобный Демонд собственной персоной.

Вампир замешкался, и враг воспользовался его нерешительностью. Оттолкнув Мартину, Демонд бросился вперед и всадил кинжал Морбиусу в живот. Полилась темная кровь, однако вампир едва ощутил боль. Конечно, он давно стал гораздо сильнее обычного человека, но удар кинжалом, как правило, причинял ему сильную боль. «Возможно, еще один побочный эффект странной крови», – отстраненно отметил Морбиус.

Демонд опустил взгляд на лезвие, торчащее в животе Морбиуса, и недоверчиво отшатнулся. Черная кровь испачкала врагу ладонь, и он попытался отдернуть руку, но опоздал. Сильные, будто когти дикого зверя, пальцы вампира впились в его руку и дернули влево – сначала сухо сломалась кость и рука оторвалась до локтя. Из культи брызнула кровь.

Демонд завопил и повалился на колени.

Морбиус улыбнулся. Он давно мечтал об этом дне.

Лунный свет серебрил лицо и шею Демонда, а Морбиус вдруг понял, что не испытывает жажды. Невероятно! Вампиру ничуть не хотелось высосать жизнь из противника, по крайней мере, не с помощью острых клыков.

Морбиус растерянно моргнул, пытаясь разобраться в ощущениях, и перевел взгляд на хлещущую из разорванной руки противника кровь, заливавшую грязную улицу. Но вдруг волосы на голове съежившегося на земле мужчины стали расти и… светлеть. Что за шутки?! Перед ним обычный человек, темной магией он не владеет. Возможно, это происходит не по его воле. Голова нападавшего тоже изменилась – Морбиус видел толстые складки на шее и кольца в ушах.

Перед ним был вовсе не Демонд.

А вдруг это лишь обман зрения? Морбиус быстро оглянулся. Мартина не исчезла. Она прижалась спиной к зданию и переводила испуганный взгляд с Морбиуса на бывшего Демонда. Оба они, похоже, внушали ей ужас.

– Мартина… это я, – со всей нежностью, на какую был способен в это мгновение, произнес Морбиус под стоны раненого преступника. – Я – Майкл!

– Не подходи! – крикнула женщина.

Ее лицо менялось. Волосы стали короче и темнее. Нос чуть удлинился, изменился цвет глаз. Это была не Мартина – на Майкла смотрела, незнакомая ему женщина. Морбиус, не зная, защитил ее от уличного воришки, поступил правильно, хоть и руководствовался неверными причинами.

С тихим рычанием Морбиус отпрыгнул в сторону и вверх – обратно на крышу дома, где можно спрятаться в густой тьме. И оттуда, с безопасного расстояния, следил за происходящим. Кожу по-прежнему покалывало. Женщина выбежала на Фултон-стрит и остановила проезжавшую полицейскую машину. Спустя несколько минут подоспели и скорая помощь, и пожарные. Незадачливого воришку перевязали и, пристегнув наручниками, уложили на носилки скорой помощи.

Полицейский наконец убрал блокнот и обратился к женщине с каким-то вопросом. Она молча покачала в ответ головой и пошла прочь – ночное нападение медленно испарялось из городской памяти. Дойдя до конца улицы, женщина вдруг остановилась и запрокинула голову, вглядываясь в ночную темноту. Неужели разглядела его на крыше? На ее губах скользнула мимолетная улыбка… или ему показалось?

А потом она исчезла.

Прислушиваясь к пульсу Нью-Йорка, Морбиус расслабленно привалился к выступу на крыше. Он вышел из тени, подставил лицо лунному свету. Пусть разум играл с ним странные шутки, тело ощущало жизнь, как напряженное сердцебиение. Морбиус и не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо наедине с собой и с городом.

Майкл Морбиус закрыл глаза и улыбнулся.

Глава 4

Аманда очнулась от кошмарного сна, в котором на нее набросилась туча пауков.

Одно и то же. В который раз. Пауки часто снились ей с тех пор, как она чуть было не стала обедом гигантского жуткого арахнида, потому что родная сестра и приятель, почти жених, предложили принести Аманду в жертву. Родная сестра! Разве так бывает? Мысли о предательстве мучили девушку куда сильнее, чем ужасающий образ паука, то и дело являвшийся в снах.

Как Кэтрин могла так поступить?

Аманда сделала глубокий вдох, мысленно сосчитала до трех и медленно выдохнула. Она где-то вычитала, что такое простое дыхательное упражнение помогает расслабиться и снизить уровень тревожности. Как правило, это помогало. А сейчас не очень.

Из-за двери маленькой спальни, которую она делила с Майклом, донесся шум – тот же разбудивший ее звук. Аманда несколько раз быстро моргнула, прогоняя остатки сна и встала. Медленно открыв дверь, она выглянула наружу и увидела Майкла – он стоял у раковины и мыл руки. Рукоятка крана горячей воды поблескивала красным.

Сорванный лист картона и липкая лента, которыми они с Лиз временно залепили дыру в окне, болтались на ветру под подоконником.

– Майкл… – тихо позвала Аманда.

Живой вампир мгновенно развернулся на пятках, оскалил клыки, однако, разглядев, кто перед ним, взял себя в руки.

– Прости, Аманда. Я тебя разбудил?

Никогда прежде его голос не звучал так мягко и спокойно. Возможно, в нем даже проскользнули счастливые нотки. Поразительно. Майкл часто разговаривал с ней резко, даже грубо, хоть она и знала, что во всем виновата бесконечная, мучившая его боль. Сейчас перед ней стоял другой Майкл Морбиус, непохожий на того, с кем она за последние недели пересекла границы нескольких штатов.

– Я не спала, – солгала Аманда. – Как ты себя чувствуешь? Нормально? Ты выпил пакет странной крови и разбил стекло. Где ты был?

Морбиус подошел к столу и сел на стул. С его пальцев на пол капала розовая жидкость.

Лиз и Аманда потратили почти час, собирая осколки и пытаясь заделать дыру в окне, а Майкл, вернувшись, моментально разрушил плоды их труда. Воспитанные соседи по квартире так себя не ведут.

Последняя мысль ее насмешила, и девушка улыбнулась. Подумать только, она искала положительные аспекты в совместной жизни с вампиром! Аманда подошла к столу и села напротив своего вечно слишком бледного приятеля.

Морбиус сидел молча, с закрытыми глазами, и Аманде показалось, что он заснул. Однако он вдруг заговорил:

– Я все еще ее чувствую. Странная кровь. Она бежит по моим жилам. Ее воздействие слабеет… Наверное, еще час, и все кончится, но пока… Я… Я никогда ничего подобного не испытывал.

Аманда впитывала каждое слово. Морбиус успел кое-что рассказать ей о том, что с ним произошло после превращения в вампира. Она хорошо помнила его истории о других мирах и созданиях со сверхчеловеческими способностями. И теперь к нему стоило прислушаться.

– Это хорошо или плохо? – спросила она.

Морбиус открыл глаза и уставился на нее. Обычно под его взглядом Аманде становилось не по себе – она всякий раз чувствовала голод, который вампир пытался побороть, прятал изо всех сил желание впиться ей в горло и выпить кровь до последней капли. Однако сейчас все было иначе.

– Хорошо, – с некоторым удивлением ответил он. – Это хорошо. Мой вечный голод утих. Мне было хорошо, спокойно. Я видел мир без прикрас, открытым. Наверное, таким его и следует видеть.

Морбиус колебался, произнося эту короткую речь. Он будто не верил своим словам.

– Но… это же великолепно, – ответила Аманада. – Я так за тебя рада. Представляю, как хорошо тебе было там, снаружи… – Помолчав, она бросила взгляд на его руки. – И тебя не охватило непреодолимое желание на кого-нибудь напасть.

– Ну, вообще-то…

– Что?

Майкл опустил глаза.

– Один раз я не удержался.

– Майкл! Но ты же сказал…

– Это был преступник, Аманда, – твердо произнес Морбиус, снова глядя ей в глаза.

Девушка едва не расплылась в улыбке. Пусть они и говорили о страшных вещах, сейчас Морбиус напомнил ей ребенка, каким он описывал себя и свое детство. Она будто увидела перед собой мальчишку, которого дразнили одноклассники в Греции. В такие мгновения ее сердце сжималось от боли и сочувствия. Бедный, несчастный, проклятый Майкл. Вампир. Да какая разница! В нем не было зла. Ну, или ей так казалось. Именно так она считала, добравшись до глубин его многострадальной души.

– Вор напал на женщину, хотел ограбить, – продолжал Морбиус, – и я… понимаешь, я сломал ему руку и почти оторвал ее. Но женщину я спас.

– Ясно, – кивнула Аманда, стараясь не поморщиться. Картинка вырисовывалась так себе. – Тогда, наверное, ты поступил… правильно. Да?

Морбиус долго смотрел на нее, не мигая, подбирая верные слова. Аманда не торопила его:

– Я думал, что спасаю Мартину, – едва слышно прошептал вампир.

– Ох, – выдохнула Аманда. Внутри у нее все сжалось в тугой ком. Она прекрасно знала, как Майкл тосковал по любимой женщине, как отчаянно тревожился о ней. – Но это оказалась не она?

– Не она, – спустя мгновение подтвердил Майкл. – Кровь, которую принесла Лиз… она как-то изменила мое сознание. Я не сразу это понял, не сразу научился себя контролировать, но к утру наконец догадался, как видеть истину и как использовать побочные эффекты в своих интересах. – Он подался вперед. – Эта кровь, возможно, решит все мои проблемы. Мне больше никогда не придется питаться живыми людьми.

– Но это… было бы прекрасно! – воскликнула Аманда. Она знала, как Майкл страдал после того, как повиновался непреодолимой жажде и лишал жизни невинного человека. В глубине души она и сама его побаивалась. Иногда ей казалось, что однажды ночью она проснется и почувствует, как длинные острые клыки впиваются в нежную кожу ее шеи. – Я спрошу Лиз, сможет ли она достать еще такой крови.

– Спасибо, Аманда, я…

Майкл колебался. Таким неуверенным она видела вампира впервые. Аманада с трудом сдержала улыбку – ей не хотелось, чтобы Морбиус решил, будто она над ним смеется. Сегодня живой вампир был совсем другим, и, пожалуй, таким он ей нравился.

– Что ты хочешь сказать, Майкл?

– Мне очень жаль, что тебя уволили… из-за меня. Я знаю, тебе нравилось работать в больнице.

– Да? – не в силах скрыть удивление переспросила она. – Ничего страшного. В смысле, да, мне там нравилось, но я же пошла в больницу, чтобы помочь тебе. Да и теперь у меня будет больше времени, чтобы разобраться с культом Огненных демонов. Мне кажется, я сбилась со следа. Вдруг в Нью-Йорке ничего не найти? Всегда можно двинуться дальше. Помнишь записку, которую нам подбросили в Мэйне, насчет Лас-Вегаса? Да и Лиз будет рада от нас избавиться.

– Она добрая, – тихо сказал Морбиус. – Как ты.

– Да, Лиз хорошая. Мы с ней давно дружим. Как только встретились, поняли, что похожи. В школе нас считали сумасшедшими. Наверное, такими мы и остались.

– Мне нравятся сумасшедшие, – сказал Майкл.

– Мне тоже, – ответила Аманда, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза.

Она устала, но была на удивление довольна жизнью. Вот рассветет через пару часов, и с первыми лучами солнца она вновь примется за поиски родителей. А пока? Пока Аманда Сейнт была счастлива.

Лиз Грин не могла назвать себя счастливой.

Ночь выдалась длинная. В отеле неподалеку от бара какая-то крупная компания устроила праздник для сотрудников, и целая стая недоумков в деловых костюмах слетелась в «Дайв Инн». Они раскричались пьяными голосами, размахивали руками, сверкали дорогущими прическами и глупыми лицами, отваживая постоянных клиентов. Чаевых эти ребята не оставляли – слишком напились, и уходить не спешили. Лиз пришлось выключить музыку и потушить почти все лампы – только тогда незваные гости наконец-то догадались: пора и честь знать.

Один бедолага попытался уговорить Лиз поехать к нему домой, но она рассмеялась нахалу в лицо и буквально вышвырнула его на тротуар. Он долго стоял с надутыми щеками обиженного ребенка, на глазах у которого порвали любимую мягкую игрушку, пока не догадался остановить такси.

Убирать после развеселой компании пришлось дольше обычного. Фабиан собирался заглянуть в половине третьего ночи, принести еще один пакет крови, однако назначенное время миновало, а друг так и не пришел. Лиз набрала его номер, но трубку никто не взял. Конечно, она никогда особо не полагалась на пунктуальность этого парня, но была раздосадована. Аманда рассказала ей, какой интересный эффект произвела темная кровь на Майкла, и как они оба надеялись, что, возможно, нашли лекарство от его… как бы… жажды убивать.

Разбитые окна никого особо не радовали, но если бы им действительно удалось вылечить вампира, можно и по всей комнате стекла пособирать, невелика цена.

В три часа бар наконец-то принял надлежащий вид. Лиз еще раз попыталась дозвониться Фабиану, но он не ответил. Она мысленно застонала. «И что теперь делать?» Быть может, он придет позже, и пусть тогда Аманда оплатит ему такси до квартиры – кровь вампиру с доставкой на дом. И вообще, Майкл весь день проспал как убитый. Аманда сказала, что при ней он никогда не спал так крепко. Если повезет, он и до утра проспит.

Неприятности преследовали Лиз и по дороге домой. Метропоезд вдруг остановился в тоннеле между станциями – что-то сломалось, и пассажиры оказались заперты в вагонах минут на двадцать. Лампочки мигали, вентиляторы и система подачи воздуха отключились, из темноты проникал неприятный запах. Лиз попыталась было перейти в другой вагон, но двери между ними оказались наглухо заперты.

– Чертов железный гроб, – шепотом выругалась Лиз.

Наконец вентиляторы запустились, потом зажужжал мотор. Поезд дернулся и покатил вперед. Остановившись еще несколько раз, состав наконец добрался до станции неподалеку от квартиры Лиз. Она вышла из поезда; сделала вид, что не замечает свиста, которым проводил ее какой-то наглец в квартале от дома; поднялась пешком на четвертый этаж. Открывая дверь, Лиз мечтала выпить огромный стакан воды, проглотить пару таблеток аспирина и проспать часов этак четыре сотни, не меньше.

– Где она? – послышался требовательный голос Морбиуса, как только Лиз переступила порог квартиры.

Его вечно бледная кожа казалась еще бледнее обычного, под глазами набухли мешки. Длинные грязные пряди волос в беспорядке падали ему на шею. Морбиус никогда не казался Лиз особенно страшным – бывали у нее приятели, внешне похожие на него, однако сейчас вампир выглядел действительно чудовищно.

Аманда стояла с ним рядом, ее глаза округлились от страха.

Лиз привыкла, что подруга часто испытывает это чувство, еще со школьных лет. В их далеком отрочестве они обе боялись почти всего на свете. Однако, объявившись с вампиром, Аманда вела себя очень уверенно. Возможно, самообладания ей придавала дружба с Морбиусом: если подружиться с вампиром, который оставил вас в живых исключительно из добрых чувств и по собственной воле, наверняка почувствуете прилив сил и решимости.

Однако теперь от этого не осталось и следа. Аманда вновь стала испуганной школьницей, какой ее так хорошо помнила Лиз.

– Что у нас… происходит? – тихо спросила Лиз, оставляя дверь незапертой на всякий случай.

– Где она? – повторил Морбиус и, пошатываясь, шагнул к Лиз. – Мне нужна та кровь!

Лиз с трудом подавила желание броситься вниз по лестнице, позвать полицию, Мстителей – хоть кого-нибудь! Давно она убедила себя, что Морбиус ничего ей не сделает, или это Аманда ее убедила, но теперь она сомневалась. Но не оставлять же подругу в лапах кровожадного психа?!

Интересно, что будет с папой, если ее найдут мертвой, с двумя дырками от вампирьих клыков в шее? Кто позаботится о больном отце? Отогнав неприятные мысли, Лиз расправила плечи и высоко подняла голову, глядя вампиру прямо в глаза, покрытые красными прожилками.

– Фабиан позвонит с минуты на минуту, – стараясь говорить размеренно и спокойно, произнесла Лиз. – Он обещал достать кровь, и я ему верю. Скорее всего, он просто задержался. Я предупредила его, что это очень важно.

Она, затаив дыхание, выжидала.

Морбиус шагнул в сторону, в горле у него заклокотало. Лиз медленно выдохнула. Вампир подошел к окну и сорвал лист картона, прохладный ветер ворвался в комнату, взвихрил темные длинные волосы Морбиуса. Лиз чуть было не прикрикнула на своевольного соседа, однако вовремя осеклась: «Думай, с кем связываешься, Лиззи».

Аманда взглянула на подругу. «Мне очень жаль», – говорил ее взгляд. Лиз покачала головой: «Ничего, переживем». Понимать друг друга без слов они научились еще в школе, и теперь улыбнулись друг другу. Пусть они угодили в безумный переплет – но хотя бы вместе.

– Майкл, – сказала Аманда, шагая к вампиру, – тебе больно, я понимаю, но ты прекрасно держишься. Потерпи. Фабиан обязательно…

– Заткнись! – выкрикнул Морбиус, стремительно оборачиваясь. Аманда обиженно и изумленно поникла. – Достала уже своим нытьем! Протащила меня через полстраны в поисках папочки, и что мы нашли? Ничего! Надо было оставить тебя на улице и заниматься своими делами.

Он замолчал. Аманда в шоке смотрела на него, а потом гневно прищурилась. В комнате воцарилась тишина. Они все ощутили ее, густую, почти осязаемую. Никто не решался сказать хоть слово. Все стояли молча, едва дыша.

– Ты настоящее чудовище, – прошептала Аманда в конце концов. Развернувшись, она ушла в спальню и так хлопнула дверью, что задрожали стены.

Лиз внимательно посмотрела на Морбиуса: по его лицу будто скользили бесчисленные тени… Что это: ярость, смущение, или даже… грусть?

«С меня хватит», – решительно сказала она себе. Подойдя к столу, схватила блокнот и принялась быстро писать. Когда Морбиус оглянулся, девушка вырвала страницу и протянула ее вампиру, не выказывая страха.

– Вот, – сказала она.

– Что это? – с удивлением прорычал он.

– Адрес Фабиана, – злобно бросила Лиз. – К нему заходят в любое время. К тому же парень у меня в долгу с прошлого новогоднего праздника. Даже если крови у него нет, пусть расскажет, где ее достать. Скажи, что я дала тебе адрес и что мы в расчете. Он поймет.

– Я…

– Еще кое-что, – оборвала Лиз.

– Что? – нетерпеливо рявкнул он.

Она приблизилась еще на шаг, к удивлению обоих. Он смотрел на нее голодным взглядом.

Она ответила ему яростным.

– Не возвращайся сюда. Даже не думай.

Уголки губ приподнялись в страшной улыбке, открывая острые длинные клыки. Долгую минуту они смотрели друг другу в глаза, а потом, не проронив ни слова, Морбиус развернулся и выпрыгнул в окно.

Кураж, охвативший Лиз в последние минуты, мгновенно испарился. Покачиваясь, она подошла к кухонному столу, налила себе бокал виски и выпила его одним длинным глотком. Потом медленно подошла к двери, за которой скрылась Аманда, и тихо постучала.

Глава 5

Морбиус летел над городом, пытаясь не обращать внимания на грызущую желудок боль. Он был голоден, с этим не поспоришь, но отчасти его мучила вина перед Амандой. Зря он так с ней обошелся, все-таки она была его единственным другом. И он в ней нуждался.

– Нет! – вдруг взвыл он навстречу ветру, отчаянно и яростно мотая головой.

Он Майкл Морбиус! Он сражался лицом к лицу с супергероями, мутантами и невероятными чудовищами и никогда не позволял никому и ничему встать у него на пути. И теперь не позволит.

Прогнав из мыслей обиженное лицо Аманды, Морбиус продолжил путь – до многоквартирного дома, в котором жил некий Фабиан, оставалось недолго. Там он получит еще порцию крови, возьмет, сколько сможет, будет пить, утоляя жажду, пока есть силы, а потом разберется с обидами и друзьями.

Спустя несколько минут он приземлился на крыше пятиэтажного кирпичного здания, какими была застроена «Адская кухня» – район Среднего Манхэттена, где правили наркотики, проституция и бандиты всех мастей. Однако у «Адской кухни» был свой покровитель, и вампиру стоило быть осторожнее. Даже чудовища вроде него не пользовались благосклонностью местного дьявола.

Морбиус пересек крышу, прислушиваясь к хрусту гравия под ногами. Было темно. До рассвета еще несколько часов – времени хватит, чтобы провернуть все важные делишки. Добравшись до двери в здание, Морбиус удивленно воззрился на амбарный замок. Похоже, владелец дома выложил за это приспособление кругленькую сумму. Не задерживаясь и не раздумывая, он сорвал тяжелый запор и швырнул его в сторону – тот громко клацнул о камни. У него не было времени идти медленно и осторожно.

С силой дернув, Морбиус едва не сорвал с петель тяжелую створку. Фабиан был где-то рядом. Фабиан даст ему все, что нужно. Или у кого-то будут очень большие неприятности.

Старые деревянные ступеньки вели в темноту, и Морбиус скользнул внутрь. Пробираясь по зданию, он принюхивался: за закрытыми дверями квартир спали беззащитные людишки, бормоча во сне. Вампир чувствовал, как пульсирует в их телах кровь, и с наслаждением представил, как проходит через все квартиры и высасывает кровь из всех, кто попадется на пути. Шеи у жертв разные, и кровь на вкус разная. По коже даже побежали мурашки.

Ему вспомнилась Аманда, и вампир прогнал страшный голод.

Да, он не забыл, как она смотрела на него в последний раз со страхом и отчаянием. Как на предателя. И пусть Морбиус обрел невиданную силу, которой часто пользовался, в глубине души – если ее еще можно было отыскать где-то в его сознании – он ненавидел то, кем стал. Страшный голод, преследовавший вампира, не давал ему передышки. А стоило ему насытиться, отняв чью-то жизнь, как приходили стыд и ненависть к себе. Время от времени он даже размышлял о самоубийстве: «А не прекратить ли свои страдания, а заодно и спасти людей?»

Но потом накатывал голод и все начиналось сначала. Порочный круг. Казавшийся бесконечным… до недавнего времени. Вот бы добраться до этой чудесной крови, узнать о ней побольше, возможно, даже научиться ее синтезировать. Что если он избавится от бесконечного голода, но сохранит сверхчеловеческие способности? Тогда даже его имя – Морбиус – станут произносить с восхищением… он станет героем.

Спускаясь по третьему пролету полуразрушенной лестницы, он едва сдержал смех. Какой из него герой?! Слишком много людей он убил, сражался против настоящих героев и едва не лишил их жизни. Для начала стоило бы измениться хоть чуть-чуть – сбросить шкуру чудовища.

«Не все сразу, Майкл», – напомнил он себе.

Морбиус спустился до третьего этажа.

Единственная неразбитая лампочка мерцала под потолком, отбрасывая длинные тени на грязные стены. Морбиус медленно пошел по коридору, ориентируясь на слух и запах. Пахло сигаретным дымом и обжаренной в масле едой. Из-за дверей доносились ночные звуки: кто кашлял и храпел, а некоторые, предпочитавшие бодрствовать по ночам, как Морбиус, тихо разговаривали. Вампир шел молча.

В самом конце коридора он остановился перед квартирой номер 3 Д. Попытался вспомнить, когда в последний раз стучал, собираясь войти, и вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Морбиус оглядел длинный коридор с рядами дверей по обе стороны.

Ни души.

Он приложил руку с длинными острыми когтями к двери и толкнул. Она со скрипом поддалась. Запахи нахлынули на него густой волной, стал громче звук телепередачи, запахло кровью. Морбиус инстинктивно напрягся и вошел в полутемную квартиру.

Внутри будто бы взорвали гранату. Неизвестно, был ли Фабиан всегда таким неряхой, или здесь поработали грабители, но по квартире словно прошел ураган. Морбиус осторожно миновал кухню, бросил взгляд в раковину, наполненную грязной посудой, на столешницу, заваленную упаковками готовой еды, и прошел в комнату, которую только из великодушия можно было бы назвать гостиной. Лампы под потолком не горели. У противоположной стены поблескивал экран телевизора – единственный источник света. Неразборчивое бормотание телепрограммы мешало сосредоточиться.

Морбиус увидел кресло с высокой откидной спинкой, повернутое к нему спинкой. Ощутил запах немытого тела и дешевого одеколона. Надо всем витал едва заметный аромат крови.

– Фабиан, – произнес Морбиус, перекрикивая звук телевизора. – Меня прислала Лиз.

По экрану скользили фигуры, в комнате никто не двигался. Тени появлялись и исчезали в фантастической пляске. Морбиус начал медленно огибать кресло. Сначала он увидел руку, покрытую черными короткими волосками, потом пульт дистанционного управления, зажатый в пальцах. Морбиус пошел дальше и наконец увидел сидящего в кресле мужчину. Тот стеклянными глазами уставился в телеэкран. Мужчина был неподвижен.

И совершенно мертв.

На теле не было никаких отметин, однако сердце мужчины не билось, а его лицо побелело – с живыми так не бывает. Морбиус попытался сдержать вдруг вспыхнувший голод.

Попытался – и не смог.

Он бросился вперед и впился острыми клыками в шею мужчины. Кожа у жертвы была еще теплая, как и скрытая под ней кровь. Плоть легко поддалась, и рот Морбиуса наполнился кровью, алая жидкость потекла по подбородку. Он жадно пил, с силой втягивая замершую в венах и артериях кровь, ведь умолкшее сердце ее больше не подгоняло.

Судя по вкусу, погибший большую часть жизни травил себя алкоголем, наркотиками и никотином, из-за чего кровь стала очень невкусной.

Однако Морбиусу было все равно.

Голод так его измучил, что на это можно было не обращать внимания. Гораздо приятнее было ощущение тепла и сытости, разливающееся по телу. Он выпил, сколько смог, одним глотком, и продолжил насыщаться чуть медленнее. По мере того как отступал голод, едкий привкус ощущался все сильнее. Кровь подпитывала его, но глотать ее с каждой секундой становилось все неприятнее. Приторная горечь во многом, конечно, была результатом разгульной жизни Фабиана, однако постепенно Морбиус различил еще один привкуса, едва заметный.

Внезапно вампир вздрогнул от сильнейшей боли в животе. Желудок судорожно сжался, и Морбиус залил труп извергнутой кровавой рвотой. Стоя перед перепачканным неподвижным телом, вампир ошарашенно моргал – он наконец-то понял, что произошло.

– Идиот! – зло обругал он себя.

Его отравили. В отчаянном поиске пищи Морбиус не обратил внимания на странности и предостережения, и сам пришел в ловушку, сам выпил яда.

В то же мгновение что-то ударило его в спину. Раздался хруст, тело пронзило электрическим разрядом. Морбиус попытался удержаться на ногах, однако его полоснул новый удар невыносимой боли, на этот раз изнутри. Согнувшись, вампир повалился на пол, а стоявший сзади принялся бить его по голове, затылку и виску.

Морбиус вслепую ударил напавшего локтем и, судя по хрусту костей, попал по скуле – его губы растянулись в мстительной улыбке. Впрочем, тот, кто спланировал и осуществил это нападение, заслуживал восхищения. Новая вспышка боли, и улыбки как не бывало, Морбиус только сдавленно охнул.

Из темноты подоспел второй, прятавшийся до этого момента, и хлестко ударил вампира в лицо, отшвырнув к стене. На полу остался след крови Морбиуса. «Кровь вампира – какая ирония», – подумал он, и тут на него бросился третий неизвестный.

Голова кружилась, перед глазами плясали черные точки, но Морбиус не сдавался, не терял сознания. Вот бы впиться в горло хоть одному из этих… глотнуть свежей, чистой, не отравленной крови. Тогда появится шанс на спасение.

Вовремя заметив направленную ему в лицо ногу, Морбиус из последних сил схватил ее и резко вывернул. Раздался громкий треск, человек закричал, взвыл от боли и отскочил, поскуливая, свернулся в клубок. Морбиус прижался к стене, едва держась на трясущихся ногах. Он пытался прийти в себя и отыскать выход из этого капкана.

Один из нападающих, залитый серебристым мерцанием телеэкрана, – или подоспел новый? – остановился перед вампиром. Морбиус не мог точно определить, сколько человек на него набросились – вроде не меньше трех. От следующего сильного удара в лицо вампир уклониться не успел, и из разбитого носа хлынула кровь.

Тот же атакующий – груда мышц, короткая армейская стрижка, нагло сверкающие глаза – ударил снова, но теперь Майкл увернулся, хоть далеко отодвинуться не смог. Удар пришелся в стену, посыпалась штукатурка, кулак силача увяз в пробитой дыре. Навалившись на вампира, неудачливый громила с ругательствами пытался высвободить руку.

В разбитый нос Морбиусу ударил запах пота и содержавшегося в крови железа. От головореза пахло совсем не так, как от Фабиана. Этот силач был здоров, следил за собой, вел правильный образ жизни. Пока он рычал, стараясь выдернуть застрявшую руку, Майкл несколько раз моргнул, приглядываясь к яремной вене на голой шее, пульсировавшей, будто приглашая попробовать, впиться зубами.

Морбиус почувствовал прилив энергии, его тело предвкушало глоток крови, шанс восстановить силы. Вампир потянулся вперед. Однако, когда его зубы почти коснулись шеи противника, живот снова пронзила боль, гораздо сильнее прежней. Морбиус охнул и невольно отшатнулся от близкой жертвы. В эту секунду громила вырвался из тисков и обрушил на Майкла сокрушительный удар.

Подоспели другие, и Морбиус, отбиваясь, медленно пошел вдоль стены. Уткнувшись в угол, он понял, что оказался в тупике. Со всех сторон сыпались удары, и кто-то, изловчившись, прижал к его животу небольшую твердую трубку. Тело вампира пронзил электрический разряд, и на этот раз электрошокер не отдернули – с каждой секундой боль становилась все сильнее, по сравнению с ней спазмы в животе казались комариными укусами.

Морбиус закричал.

К его боку прижали еще один шокер, и еще один – с другой стороны. Никогда в жизни он не испытывал такой боли, и все же стоял на ногах, вслепую размахивая кулаками. Он больше не видел напавших, различал лишь мерцание телевизора. На экране двое, влюбленные мужчина и женщина, уставились друг на друга. Потом медленно подались вперед, их губы встретились.

«Мартина… – подумал Морбиус. – Прости меня».

Тьма долго звала его к себе и, наконец, своего добилась.

Морбиус потерял сознание и повалился на пол.

Глава 6

– Он ушел.

– Как ушел? – переспросила Аманда. – Куда?

– Я дала ему адрес Фабиана и велела не возвращаться сюда. Никогда, – в замешательстве ответила Лиз.

Ей ситуация казалась совершенно ясной. Придурок Морбиус не просто грубил и издевался над ними, он был еще и… как бы это поточнее… вампиром. Аманда должна благодарить подругу за помощь.

Когда этот сумасшедший ушел через окно, Лиз заглянула к Аманде и увидела, что та крепко спит. И неудивительно – она так устала, бедняжка! Лиз в который раз заделала дыру в чертовом окне и тоже прилегла. Проснувшись, приготовила омлет и сварила кофе. Денек предстоял трудный, куча дел, парочка прослушиваний, а потом опять длинный вечер за барной стойкой.

Когда Аманда наконец вышла из спальни, то удивленно сообщила подруге, что Майкл не спит на матрасе в их комнате, как обычно.

– Вот отстой, – вздохнула Аманда, выслушав от Лиз новости.

Она направилась к входной двери и надела туфли.

– Может, объяснишь, куда собралась? – недовольно поинтересовалась Лиз.

– Извини, Лиз, – подняла взгляд Аманда. – Ты тут ни при чем. Просто…

– Да что – просто?!

– Морбиус не совсем нормальный…

– Неужели?!

– Он не совсем нормальный, – упрямо повторила Аманда, как будто именно эти слова лучше всего объясняли ее мысль. – Но не злой. Да, иногда он говорит мне отвратительные гадости, и я миллион раз собиралась от него уйти, но он… ему не все равно. Ему небезразлично, что со мной будет. И пусть он не умеет этого показать – да, не умеет, – но порой его доброта проступает очень явно. Обычно это случается, когда он говорит о Мартине, в такие минуты я чувствую его боль, и у меня разрывается сердце. А еще он бывает совсем другим, – добавила Аманда. – Морбиус спас мне жизнь, и не однажды. Лиз, я понимаю, что это сложно, но в моей жизни все наперекосяк. Мама, папа, Джастин, сестра… Видишь, как все развернулось? Пожалуй, сейчас только Майкл и держит меня на плаву.

Лиз пристально разглядывала подругу и вдруг расхохоталась. Слегка истерично.

– Ты хоть понимаешь, что несешь несусветную чушь? «Живой вампир» – единственный, кто держит тебя на плаву?!

– Понимаю! – откликнулась Аманда и тоже рассмеялась. Вернувшись к столу, она задумчиво произнесла: – И поверь, я от этого не в восторге.

– Тогда… что ты собираешься делать? – смягчившись, спросила Лиз.

– Пойду к Фабиану, посмотрю, там ли Майкл, – ответила Аманда. – Может, помогу ему чем-то. По крайней мере, на моем месте он поступил бы именно так. – Завязывая шнурки, она попросила: – Дай мне, пожалуйста, его адрес.

– Ну уж нет, – отрезала Лиз, и Аманда изумленно округлила глаза. – Фабиан живет в опасном районе. Там, конечно, пытаются что-то улучшить, но дело движется медленно. Даже днем в его квартале можно нарваться на неприятности. Майкл большой мальчик, справится. – Аманда было запротестовала, но Лиз оборвала ее, подняв руку: – Не спорь, пожалуйста. Я права. К тому же у меня сегодня куча дел. Так что отдохни, поищи, что собиралась, насчет того культа какого-то огня, а вечером встретимся здесь же. Я сегодня работаю только одну вечернюю смену. Посидим, выпьем «Лонг-Айленд айс ти», как тогда на вечеринке у Томми ДеГарро после выпускного в школе.

– Надо же, я почти забыла тот вечер, – краснея, ответила Аманда. – Это тогда мы взяли велосипеды младших сестер Томми и катались с огромного холма через дорогу от его дома?

– Именно, – подтвердила Лиз. – Иногда мне кажется, что сок от травы навсегда въелся мне в коленки, с такой силой мне приходилось тормозить ими в самом низу. А ты все никак не могла наиграться! Заставляла втаскивать детский велик на холм и скатываться с него раз за разом!

Аманда со смехом опустилась на стул.

– Не выдумывай! Тебе и самой нравились и холм, и велосипеды!

Лиз взглянула на подругу и улыбнулась:

– Да. Мне тогда все нравилось.

Глаза Морбиуса распахнулись и закрылись. Потом открылись снова.

Его с головы до ног накрыли какой-то плотной тканью. Руки и ноги были связаны за запястья и щиколотки чем-то вроде металлической проволоки. Он осторожно пошевелился, проверяя, сможет ли освободиться, и стараясь не показать возможным наблюдателям, что очнулся. Путы держали крепко. Поднять руки получалось, а вот развести в стороны – нет. Он слишком ослаб, чтобы вырваться на свободу, и уж тем более не смог бы напасть исподтишка на тех, кто его пленил.

Морбиус усилием воли попытался прогнать из головы туман.

Постепенно вспомнились события в квартире Фабиана. Картинки возникали как кусочки мозаики. В его крови по-прежнему ощущались остатки яда, однако он постепенно выветривался. Яд и снова разыгравшийся голод будто съедали Морбиуса изнутри, оставив лишь оболочку человеческого тела (или как ему следовало теперь называть себя?), и все же он был намерен бежать.

Когда Майкл слегка повернул голову, ткань немного спала с лица, и сквозь щель стал виден окружающий мир.

Морбиуса несли двое. Тащили его головой вперед, так что он смог немного рассмотреть того, кто держал его ноги. Другого только слышал – тот равномерно громко дышал над его головой.

Вокруг было темно, лишь иногда в вышине мелькал тусклый свет. Пахло неприятно, честно сказать, воняло, но чем – сразу не разобрать. Воздух был сырой и прохладный. Издалека доносились резкие звуки, которые не казались совсем уж незнакомыми. Сосредоточившись, Морбиус попробовал совместить эти данные и понял: они под землей, в туннеле метро. Можно было только догадываться, сколько прошло времени. Возможно, уже за полночь.

– Далеко еще? – тяжело дыша, спросил тот, кто нес его за ноги.

– Почти пришли, – ответил другой, дышавший размереннее. – Дверь будет справа. Давай скорее, пока нас не размазало.

– Ты видел, как на нас посмотрел парень на платформе? – спросил первый голос. – Офигевшие у него были глазки!

– Заткнись и топай дальше.

Спустя еще минуту они остановились – жалобно скрипнули ржавые петли, открылась дверь. Его понесли дальше. Вдруг человек, державший его за ноги, споткнулся и выронил ношу. Воспользовавшись неожиданно подвернувшимся шансом, вампир стремительно подался вперед и вверх и ударил громилу головой в лицо. Тряпка, закрывавшая Морбиусу обзор, слетела. Заливаясь кровью, человек упал на рельсы навзничь и замер.

– Какого дьявола?! – взвыл другой носильщик, у Морбиуса за спиной.

Со связанными руками и ногами Майклу все же удалось развернуться на сто восемьдесят градусов и качнуться в сторону, чтобы уклониться от удара здоровенным кулаком в лицо. На Морбиуса смотрел силач, разбивший стену в квартире Фабиана. По лицу громилы поползла довольная улыбка.

– Я надеялся врезать тебе еще разок, – жизнерадостно сообщил он.

Майкл ударил противника в лицо связанными руками, струя крови из разбитого носа взвилась в воздух и исчезла во тьме. Пока недобитый бандит приходил в себя, Морбиус ухитрился не потерять равновесие и оглядеться. Они стояли на тесной площадке у верхней ступеньки металлической лестницы, уходившей далеко вниз, в черноту. Благодаря нечеловечески острому зрению, Морбиус видел очень далеко, однако пропасть рядом с ними была глубокой даже для того, кто привык парить над городами.

Позади послышался грохот поезда.

Громила ударил Майкла в живот – из легких вампира вышибло воздух. Он отвлекся, да и сил в измученном ядом теле не прибавилось. Противник дернул коленом – удар пришелся Морбиусу в лицо, едва не лишив сознания. Упал вампир на другого, так и не пришедшего в себя врага. Тот по-прежнему лежал на спине.

Заметив краем глаза яркий свет, Морбиус понял: поезд уже очень близко.

Громила навис над ним с жестокой улыбкой, превратившей лицо в отвратительную маску.

– Мне велели притащить тебя живым, но руки-ноги никто пересчитывать не требовал, – ухмыльнулся садист.

Майкл мгновенно принял решение. Если пришло время умирать, то смерть он примет на своих условиях.

Он рванул вперед и услышал отвратительный хруст – поезд переехал тело на рельсах. Морбиус же врезался в коротко стриженного громилу, и они вместе пробили хрупкие перила. Два тела, на мгновение замерев над пропастью, рухнули в зияющую бездну.

Два тела летели вниз в темноте. Казалось, время замерло. Последние лучи света постепенно исчезали, мимо проносились металлические ступеньки бесконечной лестницы. Морбиус невольно залюбовался необычной красотой: в сероватых ступеньках отражался призрачный свет, поезд, громыхая по рельсам, удалялся и наконец совершенно стих. Наступила полная тишина. Все поглотил мрак.

Удар в лицо прервал его наслаждение моментом. Противник не унимался, несмотря на неотвратимую гибель, и это произвело на Морбиуса впечатление. Ответить вампир не мог – не было сил, громила был слишком тяжел и все равно не смог бы замедлить падение, даже если бы умел скользить среди воздушных потоков.

Непроглядная тьма отступила – снизу темный колодец пронзил луч света. Видимо, приближалась земля. Или пол. И приближалась быстро. Громила, не отвлекаясь, молотил Морбиуса кулаками по лицу. «Этак я опять скоро отключусь», – подумал Морбиус. И все же он не стал уклоняться и вцепился силачу в плечи и постарался поместить его между землей и своим телом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.