Надежда Салихова
Семейные истории

Веер из птичьих перьев

– Воронина – ворона! – услышала я за спиной, потом раздался оглушительный свист, и шедшая рядом Таня Воронина громко ойкнула. Ей в спину попал огромный снежок, слепленный из мартовского мокрого снега.

Мы с ней синхронно развернулись, и увидели Петьку Колобова и Федьку Ерохина, наших одноклассников. Парни улюлюкали и строили нам рожи. Гримасы в первую очередь относились к Таньке, ее почему–то в классе недолюбливали, и иначе, как Ворона, никто не звал.

И мне так за Таньку обидно стало, я разозлилась, и рванула к пацанам, придерживая, спадающую с плеча сумку. Танька, пыхтя, бежала рядом. Мы подлетели к кривляющимся мальчишкам, и я со всего размаху огрела противного Петьку сумкой. А потом начала молотить его кулаками.

Танька не отставала. Она насела на маленького веснушчатого Федьку, и лупила того отобранной у него же шапкой.

Парни, не выдержав такого натиска, обозвали нас дурами и пошли в сторону школы, нарочно медленно и кривляясь.

Я отряхнула Таню, которая, таская Федьку за волосы, упала в сугроб, и утешила:

– Да, не обращай ты на них внимание. Дураки, что с них взять.

– Да, я и не обращаю.

Мы с ней медленно пошли в сторону дома. Таня жила почти рядом со мной, так что нам было по пути. Некоторое время мы шли молча. Я пинала слежавшийся комок снега, и искоса поглядывала на одноклассницу.

Подругами мы не были, и даже домой, хоть и по пути, вместе ходили не часто. Я вообще, мало, что знала о ней, хотя учились мы вместе с первого класса. Знала только, что ее воспитывает одна бабушка. И хоть мы все в то время одевались, в основном из одного «Детского мира», Таня внешне немного отличалась от остальных девочек. А вот, чем, я не могла понять.

Постоянных подруг у нее не было, но одна она никогда не ходила, всегда прибивалась к чьей-нибудь компании. Почему у нее не было подруг? Вроде не вредная. Может, из-за внешности?

Да, милашкой ее назвать было сложно. Маленькие карие глаза смотрели из–под очков в коричневой оправе. Очки тоже были маленькие, кругленькие, замотанные к тому же синей изолентой. Красоты ей это, естественно, не добавляло.

Волосы, непонятно какого цвета, похожие на пожухлую траву, которая была видна на проталинах. Серо–буро–малиновые? Нет, конечно не малиновые, хоть так и говорят обычно про непонятный цвет. Скорее всего, просто, серо–бурые, они были стянуты в хвостики аптечными резинками.

До сегодняшнего дня я почти не обращала на нее внимания. Надо же, мы ведь вместе проучились до пятого класса, я ее почти не замечала. Но сегодня, когда мальчишки стали обзывать Таню, мне стало ее так жалко. Может, подружиться с ней?

И тут, будто услышав мои мысли, Таня сказала:

– А пошли ко мне? Вместе математику сделаем. А то, я ее не понимаю…

Я подумала, что мне попадет от бабушки, если я вовремя не приду домой, но отказаться все же постеснялась. Я ведь решила с ней дружить!

Она предупредила, что живет в коммунальной квартире. Коммунальной? А что это такое? Бабушка часто говорила, про коммунальные платежи, и как-то объяснила мне, что коммунальные – это когда за квартиру платят. А тут сама квартира коммунальная.

Странно…Таня жила в том же доме, где и мой двоюродный брат, только Ленька в восьмом подъезде, а она в пятом. Но у Леньки квартира была обычная. От той, в которой жила я отличалась тем, что кухня была большая, и потолки выше.

Я слышала, как бабушка в разговоре с мамой сокрушалась, что наша кухня меньше, чем у Леньки дома, и мы не можем поставить туда еще один холодильник, доставшийся нам по записи. А дядя Вася, Ленькин отец, выпрашивал у папы стремянку, потому что у нас можно и со стула до антресолей достать, а у них дома так не получается.

Но, что мне очень нравилось в Ленькиной квартире – длинный коридор. Там, мы с Ленькой, под присмотром взрослых, конечно же, стреляли из пневматической винтовки, которую принес дядя Вася. Еще было классно бегать по коридору, да тетя Лена, нам запрещала.

«Интересно, а у Таньки дома такой же коридор?» – подумала я, когда мы, поднявшись на третий этаж, подошли к квартире, расположенной точно так же, как и у Леньки.

Коридор оказался такой же длинный. Но от светлого и чистого Ленькиного, он сильно отличался. Коридор был темный, маленькая тусклая лампочка, спускающаяся на проводе с потолка, плохо освещала окружающее пространство.

К тому же, коридор был заставлен какими-то тумбочками, на стенах висела то ли одежда, то ли вообще что-то непонятное. Вдоль одной стены стоял большущий сундук. Такой я только в кино видела. Да, тут не побегаешь…

– Раздевайся, – сказала мне Таня, откидывая темную шторку, натянутую на веревке, – вешай пальто вот сюда.

Я нерешительно повесила пальто между Таниным, и какой-то облезлой шубой. Таня задернула шторку.

– А там, что? – я кивнула на подобную шторку, похожую на потрепанный плащ, скрывающий горб калеки.

– А там соседская вешалка, ее польта висят.

– Пальто, – машинально поправила я новоявленную подругу.

И тут приоткрылась дверь, из нее выглянула седая маленькая старушка, и скрипучим голосом сказала:

– Таня! Что за шум в коридоре? Ты ведь не одна живешь!

– Все–все, Марья Григорьевна, мы больше не будем.

«Что не будем? Мы разве шумели?» – пронеслось у меня в голове.

– А вот, наша с бабушкой комната, – сказала мне Таня, открыв дверь и подталкивая в спину

Комната меня поразила не меньше, чем коридор. Темные, толстые шторы, почти полностью закрывали окно, и от этого в комнате стоял полумрак. Я не сразу заметила лежащую на кровати старушку.

– Бабушка, мы пришли. Это моя подруга Наташа (Меня автоматически записала в подруги?), мы сейчас поедим и будем уроки делать. Я шторы открою ладно?

– Открой, только аккуратней, гардину не урони. Там, на кухне картошка, я сварила… – и она, покряхтывая, села на кровати.

Кровать была такая высокая, что бабушка не доставала ногами до пола. Мне стала любопытно, как же она слезет с кровати, но застеснявшись, я отвернулась.

Таня тем временем раздернула шторы и расчихалась от поднявшейся пыли. Я тоже чихнула. И вдруг, мой взгляд, от стеснения блуждавший по стенам, наткнулся на необычный предмет. Веер? Настоящий веер? Или эта штука из перьев как-то по-другому называется?

Перья неизвестной птицы в виде веера были прикреплены к стене. То ли это и правда был старинный веер, то ли перья так для красоты приделали в стенке.

– Тань, это что, настоящий веер? – спросила я шепотом.

– А, это? Да.

– Ты им играешь?

– Да, нет, бабушка не разрешает. Пошли на кухню. Картошку будешь есть?

Что-что, а картошку я люблю, и ем в любом виде, ну, кроме сырого, конечно же. Но то, что я увидела на кухне, начисто отбило мне аппетит. Закопчённая кастрюля стояла на такой же закопчённой плите. По столу, накрытому заляпанной клеенкой, неторопливо прошествовал рыжий таракан.

Бррр. Я этих тараканов, жуть, как боюсь.

– Тань, я не хочу есть. Пойдем лучше математику делать, а то меня дома потеряют.

– Щас, – ответила подруга с набитым ртом. Она откусывала от хлебной горбушки и накладывала в щербатую, в разводах, тарелку вареную картошку,

– пошли в комнату.

– А ты, что в комнате ешь?

– Ага… Мы всегда так делаем. Тут же коммуналка, на кухне мы только готовим.

Таня поставила тарелку на круглый, стоящий по середине комнаты, стол. Половина стола занимали разбросанные тетради и учебники. Пока Татьяна с аппетитом поглощала картошку, я решила сходить в туалет. Хоть и стеснялась, но подумала, что до дома точно не дотерплю.

– Там, дверь в конце коридора, – махнула рукой Таня.

Я только подошла к этой двери, в конце коридора, как мне в нос ударил ужасный запах. Но терпеть сил уже не было, и я, пересилив свою брезгливость, толкнула дверь. После я торопливо вернулась в комнату.

Ожидая, пока Танька поест, я все смотрела на веер. Вот бы мне такой! Я бы его тоже на стенку повесила. И играла бы, конечно. Только никому бы не давала. Наверное, он очень хрупкий. Я хотела потрогать эти перья, но вспомнив, что Таня сказала, что бабушка не разрешает, даже не заикнулась об этом.

Я сидела, как на иголках. Мне было неуютно в этой комнате, похожей на комнату из какой–то страшной сказки. Воспоминания о таракане на кухне добавляли мне мурашек. А Татьяна не торопилась приниматься за уроки, непрестанно болтая.

Тогда я заявила, что мне пора домой, а то влетит от бабушки, и она потом меня гулять не отпустит. А если что, математику завтра дам списать.

С этими словами я направилась в коридор. Оделась, куда быстрее, чем я обычно одеваюсь, и, крикнув новой подруге – пока! – побежала, прыгая через ступеньку.

Я весь оставшийся день вспоминала Танину квартиру, удивляясь, как живут некоторые люди. Ведь подобного ни у кого из знакомых я не видела. Но единственным светлым моментом в этом воспоминании был веер из перьев неизвестной птицы.

Я потом несколько лет мечтала иметь такой же.

Игры для детей младшего и среднего возраста

Машку заставили водиться. С мелкой сеструхой и их общим двоюродным братцем. Тоже мелким. Данька и Ксюшка были погодки. Ну, не совсем погодки – Ксения на девять месяцев старше, и это давало ей право верховодить. Но Данька не желал сдавать позиции, и своими разборками детки давали бабке жару.

Но так получилось, что бабуля укатила в санаторий, а у мелких садик закрыли на карантин. Вот и возложили на Машку почетную обязанность следить за младшими родственниками.

Дождь не давал всем семейством выкатиться на улицу, и поэтому пришлось как-то напрячь мозги и занять детей домашними играми. Ксюша с головой окунулась в вечную, как мир, игру в дом. А Данька втихомолку разбирал отцовскую клаву от компа. Машка заметила это поздно, и, увидев, решила не мешать брату познавать компьютерный мир. Клаву все равно не спасти, а так хоть тихо в доме будет.

Но тут к ним заявился закадычный Машкин дружок Вовка. Узнав, что ей на сегодня выпала роль няньки, смеяться не стал, а предложил помощь.

Тем временем Ксюхе надоело играть одной, и она начала активно привлекать Даньку. Понятное дело, в доме, пусть и игрушечном, нужна мужская сила. Но Данька сопротивлялся. Запахло скандалом. Тут вмешался Вовчик. Он пообещал Ксении, что сейчас из Даньки сделает настоящего «папу». И девочка ему поверила безоговорочно. Безропотно отправился за ним и Данька. Вовка у мелюзги обладал сильным авторитетом.

Они с Данькой уединились в соседней комнате, а Машка добросовестно отрабатывала роль няньки и послушно выполняла Ксюшины поручения – варила обед и кормила кукол.

Тут послушался нарочно грубый голос Вовчика:

– Так, папка идет с работы! Готовьте отцу жрать поскорей. А не то, ух, я вас! – с этими словами они с Данькой зашли в комнату к девочкам.

Увидев Даньку, Машка ахнула. Вовка приклеил малышу усы и брови из обрезков черного искусственного меха, отчего Данина физиономия выглядела насупленной и сердитой. А чтобы образ мужика был более достоверный, в кармашек на рубашке Вовчик засунул сигареты.

Ксения от неожиданности испугалась и заревела в голос. А Машка расхохоталась. Данька получился, ну вылитый деда Вася! Особенно, когда тот примет на грудь после получки.

Ксюха ревела и поглядывала на Машку, ища у нее защиты. А старшая сестра бессовестно хохотала. Успокоившись наконец, она успокоила и сестренку. Потом отвесила Вовке подзатыльник, и сняла с Даньки актерский реквизит. Мир был восстановлен, мелкие переключились на клавиатуру, и, тихо сопя, доламывали ее уже вдвоем.

А вечером, лежа в постели, Машка мучилась от угрызений совести – а вдруг из-за этого случая Ксюшка возненавидит мужиков, и никогда не выйдет замуж?

Про чирлидинг и пипидастры

Маняшка прибежала из школы возбужденная.

– Мама, купи мне пипидастры, я хочу чирлидершей стать! – крикнула она с порога, второпях снимая пальто и шапку.

Бабушка, пьющая на кухне чай, поперхнулась. Пока она прокашливалась, Маняшка, скинув с себя верхнюю одежду, примчалась на кухню и жадно припала к кувшину с водой.

Она всегда так – западет какая-то идея в голову, возбуждение зашкаливает, и мчится на всех парах, чтобы об очередной задумке рассказать. Первое предложение выпалит пулеметной очередью, а потом отдышаться надо, да горло смочить.

Пока она вливала в себя живительную влагу, бабушка пришла в себя, и грозно нависла над внучкой.

– Марья, во-первых, сколько раз тебе говорить, чтобы ты не пила прямо из кувшина?! Для этого существуют кружки.

В ответ Маня лишь мотала головой с полным ртом воды, которая капельками стекала по подбородку.

– А во-вторых, откуда ты понабралась таких мерзких слов?

Манюня, проглотив наконец воду, начала отвечать обстоятельно. Как обычно первый быстрый залп словесной атаки прошел, и доча меняла тактику – отвечала четко по всем пунктам, не упуская мелочи.

– Ну, баба, из кувшина вкуснее… А слова вовсе не мерзкие. У Ленки старшая сестра стала чирлидершей. Знаешь, как здорово! И Ленка тоже будет. И я хочу!

– Это Галька–то Молоканова чидирлиша?! Да она всегда хвостом вертит, вот и довертелась, и куда только родители смотрят! Теперича она и младшенькую с пути истинного собьет.

Маняшкина мама, Марина Васильевна, закусила губу, чтобы не рассмеяться, слушая этот диалог. В ее голове молниеносно созрела мысль, и она торопливо искала нужную вещь в кладовке. Да где же она… Не так давно вроде убирала за ненадобностью, еще не должны были заложить другими вещами… А, вот она где, ну сейчас я вам устрою шоу.

Вытащив из-за старого чемодана разноцветную метелочку для пыли, Марина Васильевна спрятала ее за спину и вышла на кухню к своим милым спорщикам.

Маняша кинулась к матери и крикнула, вытаращив глазешки:

– Маам! Ну, скажи ты бабушке, чего она…

Но Марина Васильевна, стараясь сохранить серьезное выражение лица, протянула дочери эту метелку. Маня медленно взяла ее в руки и обреченно сказала:

– Я же вроде все вчера прибрала в своей комнате. Или я на шкафу забыла пыль вытереть?

– Нет, я тебе даю то, что ты просила, едва успев зайти домой.

Дочка недоуменно смотрела то на мать, то на метелку. Бабушка тоже прекратила свои причитания по поводу непутевой нынешней молодежи, и вопросительно смотрела на дочь. Марина Васильевна еле сдерживалась.

– Мяняша, кем ты хотела стать?

– Чирлидершей… Ты меня за это наказать хочешь? И чтобы я уборку делала? Но сама ведь говорила, что эта метелка пыль только разбрасывает…

– Нет, тебе сегодня повезло, наказание в виде уборки не предвидится. Я просто даю тебе то, что ты просила.

Маняша совсем растерялась.

– Ну, ты сказала, что хочешь быть чирлидершей, и просишь купить себе пипидастры.

– Дааа…

– Ну, а зачем покупать, если эта вещь у нас уже есть?

И Марина Васильевна, не выдержав, рассмеялась во весь голос. А дочка с недоумением вертела в руках метелку.

– Это что ли пипидастра? Я не хочу с такой выступать, – надула она губы.

Но Марина Васильевна все смеялась, и не могла вымолвить ни слова. Если бы она накануне не писала статью про чирлидинг, то не устроила такой розыгрыш. И может, так же, как бабуля, начала читать нравоучения по поводу морального образа девочек.

Хотя нет, как бабуля не начала бы. А просто погуглила, и узнала все по этому вопросу, и дочку бы расспросила спокойно, откуда такое желание и с чем связано.

Но вот надо же, какое совпадение – вчера статья, а сегодня Маняша с этой же темой! Да, чирлидинг набирает обороты популярности. Это довольно доступный командный вид спорта. И если Маня хочет, то вполне можно ее отдать, пусть занимается. И красиво, и для здоровья полезно.

А вот пипидастры – это так ошибочно называют помпоны, которые держат в руках девочки-чирлидерши. Пипидастры, это именно китайская метелка для смахивания пыли. Ее название – от английского PomPom Duster, или, сокращенно, PP Duster. Ну, а по-русски, так и звучит – пипидастер. Смешно. А помпончики, которыми размахивают чирлидерши, называются на самом деле Pom Pom.

Отсмеявшись, Марина Васильевна все это и рассказала обиженной Мане, заодно пообещав ей, что подумает на счет Маниного чирлидерства. И поспешила успокоить возмущенную бабушку, терпеливо объясняя, что в чирлидинге нет ничего плохого.

Через полчаса бабушка, мама и дочка обедали, все еще посмеиваясь над пипидастровой историей.

Спасатель

– Все, мама, я пошел!

Я целую сына в макушку, и машу ему рукой, стоя на пороге. Он тоже мне машет, пока не сошлись створки лифта.

Я захлопнула дверь, и иду на кухню. Наконец–то! Наконец–то он вышел из дома, а то мне эти сборы в школу уже поперек горла. Что за копуша! Хотя нет, он не копуша, просто не собранный, на все отвлекается.

Пока он собирается в школу, я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не закричать на него. Или не кинуться помогать. Но я решила – пусть собирается сам. Опоздает? Его проблемы. Я не собираюсь за него все делать – и вещи искать, и учебники складывать.

И вот, чтобы время зря не терять, и нервы заодно успокоить, пока сын собирается в школу, я сижу и вяжу, и подгоняю его словесно. Хорошо, что мы живем отдельно от мамы, а то каждое утро не избежать перепалок и разбирательств, по поводу моего подхода к воспитанию.

Ну, все, сын за порог, а я имею полное право выпить кружечку кофе! Но не успела я поставить чайник на плиту, как входной звонок взорвался громкой трелью. Еще, и еще раз! Что же там случилось? Я торопливо иду к двери, и открываю без всякого «кто там».

На пороге стоит Дениска – куртка не застегнута, шапка сдвинута на бок, на щеке грязь, и дышит тяжело.

– Что случилось?!

– Мама! Там собачка упала в колодец! Ее надо спасти, а то она утонет!

Не успела я ничего ответить, он развернулся, и побежал вниз, бегом, не вызвал даже лифт. Скорее всего, он и сейчас не на лифте ехал, а по лестнице бежал, вон как дышит тяжело.

Какая собачка, какой колодец? Ему ведь в школу надо. И тут я вспоминаю, что видела вчера возле дома открытый канализационный люк. Еще подумала, не дай Бог, кто упадет. Но дозвониться до коммунальных служб так и не смогла.

Что, в этот колодец собака упала? Бедняжка… Так, а он что прибегал, сынуля мой? Позвал меня, что бы я помогла? Но что я могу сделать? В колодец лезть? Я боюсь… А он ведь поди-ка сам туда полезет. Мама, дорогая!

Я второпях одеваюсь, попутно думая, что взять с собой, чем эту собачку можно вытащить. Ничего не смогла придумать, и решила взять Данкин поводок.

Тоже не стала ждать этот тормознутый лифт, с седьмого этажа бегом, прыгая через пару ступенек. Выбегаю из подъезда, а рядом с этим несчастным колодцем стоит Денис, прижимая к себе мокрую маленькую собаченцию.

У меня от запоздалого страха задрожали ноги. Он сам спустился в колодец?! Тут подошла старушка из соседнего дома. И, покачивая головой, сказала:

– Ой, молодец какой. Надо же, не побоялся. Спустился, и за шкирку эту Муху схватил.

– Какую муху, – спросила я, ничего не понимая.

– Муха – собачка наших соседей. Она упала, а ваш сын вытащил. Вот из таких вырастают настоящие мужчины.

Я лишь вздохнула. Приятно, конечно, когда твоего сына называют настоящим мужчиной, но запоздалая волна страха снова накрыла меня. А если бы он сам утонул? Я подошла к колодцу и заглянула в него. Там проходили какие–то трубы с вентилями. Как еще Денис не зацепился за них, и себе ничего не разодрал, и даже одежду не порвал.

Воды колодце было немного, скорее всего туда стекла талая вода, но собачке и этого хватило. До дна она все равно не могла достать, вот и барахталась. А если бы не утонула, то и выбраться самостоятельно у нее не получилось бы. Вполне могла замерзнуть.

– Ну, настоящий мужчина, собаку–то отпусти. Как в школу сейчас пойдешь весь мокрый?

– Я не весь мокрый, я чуть–чуть. А собака – мокрая и она замерзнет.

– И что ты предлагаешь?

Но тут вмешалась старушка:

– Я сейчас собачку в подъезд запущу, постучу к соседям. Если они дома, то хорошо, а если нет, Муха их в подъезде подождет.

Едва Денис отпустил Муху, она с визгливым лаем устремилась в сторону своего дома, и старушка торопливо поковыляла за ней. Я оглядела Дениса с ног до головы. Не критично конечно, но в таком виде в школу все равно нельзя.

– Так, герой, пошли. Сейчас ты покажешь, что не только можешь быстро собачек доставать из колодцев, но и переодеваться, и бежать до школы. У тебя на все пять минут. Время пошло.

Отправив сына во второй раз в школу, я с облегчением устроилась в кресле с чашечкой кофе. Часа четыре можно побыть в тишине. Но я немного с опаской прислушивалась ко всем звукам, доносившимся с лестничной площадки. А вдруг мой спасатель опять вернется.

Творческие личности

«Все смешалось в доме Облонских…» – эта фраза, словно на скрученной в кольцо пленке крутилась в Лениной голове, пока она металась между ванной, и спальней. В ванне, в облаке пены сидела Алина. Вода продолжала набираться и била тугой струей из крана, взбивая пену еще больше.

А в спальне скулила Яся, привязанная за ножку кровати. Причем, привязанная так коротко, что бедная Яська могла только лежать. Даже сесть ей было проблематично. Лена, как ей ни жаль было псину, сделала это специально. А иначе, полная щенячьего задора Ясишна, своей раскрашенной шерстью перемазала бы все вокруг.

В данный момент она всего лишь терлась расписным боком о свисающее покрывало. Но на нем и так уже красовался причудливый цветок, достойный кисти Ван Гога.

Проверив на прочность узел на поводке, Лена устремилась в ванную. Тут, слава Богу, все было относительно нормально – вода не успела перелиться через край, а Алинка не нырнула, не нахлебалась воды.

Эта девица, как ни в чем не бывало, сидела спокойно и насасывала свой чупа–чупс. Но только Лена поставила ее в ванне на ноги, Алинка потянулась за мыльницей. Ей, видите ли, кораблики захотелось попускать!

– Так! Стой спокойно, горе мое! Мне кроме тебя еще Ясю надо отмывать. Вот, скажи, пожалуйста, зачем ты взяла краски?

Алина, перекатив чупа-чупс за другую щеку ответила:

– Так ведь ты их мне купила.

Логично. На вечерней прогулке по магазинам (совмещая приятное с полезным) Алина выпросила гуашь. Ребенок очень хотел рисовать. Лена легко поддалась на уговоры, купила еще несколько кисточек и альбом. Во-первых, девушка и сама любила рисовать, а во-вторых, ребенка все равно надо было чем-то занять.

Но занять этого ребенка, а точнее сказать, заняться ребенком Лена собиралась после обеда. А с утра Лене срочно надо было напечатать, как минимум, страниц тридцать. Строки поджимали. И поэтому она, пообещав, что после обеда они точно, ну просто обязательно порисуют, взяла с ребенка честное слово, что она посидит тихонечко и почитает Ясе книжку.

Алина для своих пяти лет очень хорошо читала, и делала это с удовольствием. Обычно, она читала свои любимые книжки куклам, или бабушке.

Но вот, сложились форс-мажорные обстоятельства – бабушку положили в больницу. И поэтому дома, кроме кукол за ребенком присмотреть было не кому

И Алинин отец, а по совместительству Ленин брат, слезно упрашивал сестру приглядеть за любимой племянницей. Поскольку у родителей путевка горит. И вообще, они об этой поездке весь год мечтали.

А то, что у Лены по швам трещит договор с издательством этого брата, папу, а также любящего мужа, не волновало. Хотя, нет, волновало, он так и сказал, что очень переживает за творческий процесс сестры, но Алина – девочка послушная, к тому же личность тоже творческая, и они с Леной найдут общий язык.

Но Лена, мечтая найти тихий уголок для реализации своих писательских амбиций, договорилась со знакомыми – пожилой семейной парой, которые тоже уехали отдыхать. Они предоставили Лене в распоряжение свою квартиру, а Лена, в промежутках между писательством, должна была смотреть за квартирой, поливать цветы, а также, гулять с собакой, годовалым ретривером Ясей.

Все складывалось прекрасно – Яся и Лена поладили. Для Лены жить с собакой оказалось большим преимуществом. Яся молча и не перебивая, выслушивала Ленины монологи, когда она вычитывала текст. А Лене ежедневные прогулки помогали расслабиться, привести в порядок мысли.

И тут Алина… Нет, Лена очень любила свою племянницу, но в данный момент предпочитала любить ее на расстоянии. За ребенком, как ни крути, уход нужен.

Вот и ухаживает – отмывает, вместо того, чтобы заниматься своими делами. Еще Лена с содроганием думала, как отмыть Ясю. Без следа ли отмоется гуашь со светлой собачьей шерсти? Каким моющим средством отмывают собак?

А еще – как отмыть краску с пола, и, наконец, как отстирать покрывало? Вопросы роем крутились в голове девушки, как и фраза про Облонских. Хотя герои романа великого русского классика к данной ситуации не имели никакого отношения. Эту фразу с данной ситуацией роднило только одно слово – «все смешалось».

Отмыв ребенка, Лена усадила ее на диване, и сунула в руки книжку:

– Сиди, читай, и – пожалуйста – никуда не лезь. Я тебя очень–очень прошу.

И тут же потащила в ванную, упирающуюся Ясю, прижимая телефон плечом к уху – надо было срочно выяснить как решить навалившиеся проблемы. А совет могла дать только всезнающая Ривка – Ленина подруга.

– Что? Хозяйственным мылом? Да, есть… да пошла, ну-ка, пошла быстро… Нет, Рива, это я не тебе. Холодной водой? А она не замерзнет? Ах, просто прохладной… поняла… Да, так же и с пола вытру, хорошо, спасибо. Ну, все, целую. Потом перезвоню.

Через час они втроем дружно сидели на кухне и пили чай. То есть, чай пили Лена и Алина, а Яся лежала рядышком, и помахивала непросохшим хвостом. Отмытая шерсть поблескивала в свете лампы. Лена немного пришла в себя – с ребенком все в порядке, с собакой тоже. И пол удалось отмыть.

Немного напрягало, как справится химчистка с покрывалом. Его Лена упаковала в пакет, чтобы завтра, на утренней прогулке у них с Ясей и Алиной была цель, куда им направить свои стопы. Что может быть лучше, как прогуляться до химчистки? А Рива уверяла, что гуашь – это не страшно. Так что внутреннее спокойствие было восстановлено.

– Ты мне ответь, все-таки, ну почему ты взяла краски?

– Ну, так ты же мне их купила.

– Это я уже слышала. Но почему ты меня не дождалась? Порисовали бы вместе.

– Ну, ты так долго сидела и смотрела в свой ноутбук.

– Я работала.

– Так не работают. В ноутбуке только играют и развлекаются.

– И с чего ты это взяла? – Лене хотелось засмеяться, но она постаралась сохранить серьезное выражение лица.

– Так мама папе всегда говорит.

Лена хмыкнула.

– Нет, Алиночка, работа разная бывает. Если твой папа развлекается за ноутбуком, то я работаю. И работы у меня…

– Много? – Алина с состраданием посмотрела на Лену.

– Много – со вздохом ответила та.

– И мы с тобой не порисуем? – в глазах ребенка было столько тоски, что Лена не выдержала.

– Порисуем, конечно. Сейчас посуду помоем, и порисуем.

– Ура! А ты умеешь рисовать розовых единорогов?

Соленый чай и несваренные пельмени

Июльский день набирал свои обороты. А я все нетерпеливо посматривала на часы. Время неумолимо приближалось в одиннадцати утра, до автобуса оставалось двадцать минут, а Иришка еще не собралась. Конечно, это не последний автобус, минут через сорок будет еще один. Если будет, конечно… Ну, ладно, там еще следующий рейс, чего дергаться. Да только мне хотелось выехать пораньше.

Наконец–то эта копуша вышла, неся на плече собранную сумку. И чего там было собирать? Едем на два дня… У меня понятное дело – продукты. И то не все, пельмени купим там, на конечной остановке, чтобы не растаяли в дороге.

Солнце еще не сильно припекало, идти было легко. Иришка, та вообще, скакала вприпрыжку. Вот бесенок! Неунывающая.

У соседей умерла пожилая родственница, и они должны были всей семьей отправиться в соседний городок, на похороны. А паникерша Ирина закатила истерику – не поеду! Боюсь!!! Ее уговаривали, что на кладбище не возьмут, эта бабушка умерла в больнице, домой ее привозить не будут, чего же бояться? Но Ирина в своей истерии стояла твердо. Что хотите делайте, не поеду!

Танюха – соседка плюнула на рыдающую дочь. Пусть остается, а то возьмешь с собой, и еще хуже сделаешь. Спать перестанет. Или еще чего похуже…

А Иринка и не думала рыдать. Она вполне жизнерадостно подпрыгивала рядом со мной. Ну, что с нее возьмешь – ребенок, к тому же очень импульсивный. Покойника вроде как испугалась, и в рев. А как встреча со страшным отменилась на веселушку Ирину опять сошло благостное расположение духа.

Мать ее не долго думала, куда пристроить дочь – пусть дома остается, с соседкой. Конечно, соседи по коммуналке, это, считай, что родственники, но и у меня тоже свои планы.

А планы мои были, поехать в сад на выходные, поскольку посаженные мной зелень и овощи очень нуждались в своевременной прополке и поливе. Делать нечего, не бросать же ребенка, и оставаться дома не резон, пришлось взять Ирочку с собой.

– Иринка! Автобус, бежим! – воскликнула я, увидев сине–белый автобусный бок. Только на маршруте номер 17 ходили подобные модели, поэтому я, даже не видя таблички с номером, поняла, что это наш.

Мы уже были недалеко от остановки, а застрявший на светофоре автобус дал нам немного форы. Мы с Ириной ускорились, и пришли к финишу, то есть на остановку одновременно с автобусом.

Смеясь, мы заскочили на заднюю площадку, и плюхнулись на высокое сиденье. Я отдышалась, и заплатила за проезд, а потом всю дорогу Иринка рассказывала мне различные истории и доверяла нехитрые детские тайны. Я с интересом прислушивалась к ее болтовне, но иногда теряла нить беседы, потому что мои мысли уносились далеко.

Я думала о служившим в армии сыне, и еще о том, что если бы мои семейные отношения были бы немного другими, возможно, у меня была такая же непоседа дочка…

Дорога через лес нас не измотала, поскольку от жары спасали высокие сосны и березы. А солнечные лучи, нагревшие воздух, оберегали от комаров. Иришка с удовольствием собирала по пути чернику. Я ее уговаривала пойти чуть быстрее, чтобы поскорее дойти до места. Тогда можно было бы оставить вещи, и налегке пойти в лес. Или на пруд.

Слова про пруд возымели действие, Ирина ускорилась. Мы добрались до моего участка, и следующим важным моментом было покушать, как можно быстрее. А потом на пруд.

Но тут я поняла, что, решив стимулировать Ирину идти чуточку быстрее обещанным купанием я несколько погорячилась. Потому что в результате этого мои сельхоз работы на сегодня отменялись. Не отпущу же я ребенка одну купаться. И даже соседям не доверю, поскольку ребенок не мой, а я за него ответственность несу.

«Ладно, – подумала я, – никуда не денутся мои грядки, а погода и правда, так и шепчет, пойди да окунись. А потом придем, и польем как раз вечерочком, как солнышко опустится». Успокоив свою совесть таким образом, я поставила кастрюлю с водой на плитку, посолила, накрыла крышкой. Закипит, пельмени высыплю.

А егоза Иринка всюду совала свой острый носик, и теребила меня, когда, мол, купаться пойдем. И заявила, что есть совсем не хочет. Я тоже подумала, что есть на жаре пельмени не совсем хорошая идея. Можно просто попить чай с бутербродами с колбасой.

Вода в кастрюле уже закипала, и чтобы не ставить еще и на чай (чайник у меня накрылся, и я воду кипятила в кастрюльке на плитке), я залила в кружки с чайными пакетиками воду из кастрюли. Нарезала на скорую руку бутики, и пригласила Ирину к столу.

Но моя подруга, едва отхлебнув, скривила лицо, и побежала на улицу и выплюнула содержимое под куст. Обожглась?! Нет, я же ей чай разбавила прохладной водой…

Ирина смотрела на меня с недоумением:

– А чего он такой… соленый…

– Как соленый? – я не поняла, и тоже отхлебнула из своей кружки. И тут же, как Иринка, побежала к соседнему кусту. Чай оказался соленый-пресоленый. Что такое, в чем дело?

И тут меня осенило! Ведь поскольку мы так торопились, воду для чая использовали ту, в которой должны были вариться пельмени. А я ее посолила уже. К тому же посолила очень основательно.

Я в двух словах объяснила Иринке причину необычного вкуса чая, и мы начали с ней хохотать. Ждать, когда вскипит новая порция воды, совсем не хотелось. Я навела морс из клубничного варенья свежего урожая и колодезной воды. Мы с Иринкой запили пару съеденных бутербродов, отправили пельмени в морозилку, и рванули на пруд.

По пути вспоминали наш пельменный чай и хохотали, как сумасшедшие. Ладно, Иринка, маленькая еще, а я куда смотрела? Торопыга несерьезная. Никакой солидности, один ветер в голове, как у Иринки.

Какое небо голубое…

Резкий, пронзительный звук свистка возвестил о том, что чайник вскипел. Но от его пронзительной трели, Ленка ж подпрыгнула. Чертыхнувшись, она укоризненно сказала сестре:

– Вот почему ты свисток не уберешь? Я чуть заикой не осталась.

– Потому что в противном случае, я спалю чайник. На моем счету уже три сгоревших.

– Электрический бы купила.

– Во-первых, в нем вода воняет пластмассой во-вторых, на газу дешевле кипятить. К тому же этот чайник по объему больше. Мы как всей семьей соберемся, нам и его не хватает. Да и привыкла я к этому звуку, мне в моей многодетной какофонии чуть громче, чуть тише, без разницы.

Ленка сидела в гостеприимной кухне своей сестры, и размешивала сахар в кружке. Сестрица, как обычно в целях экономии кофе брала только растворимый, и недорогой. Однако эта марка, несмотря на свою дешевизну, была довольно неплохой.

Они пили кофе с сестрой, и их разговор, и так, перескакивавший с одной темы на другую, постоянно прерывался. То к Люське подбежит зареванная Женька, и жалуется на братца-близнеца. То Люська сама срывается, и несется в детскую, в коридор, на балкон – в зависимости от того, где верещат и пищат трое ее отпрысков. Разнимать, утешать, ругать, целовать.

– С ума сойти! Как ты выдерживаешь в таком шуме?

– Привыкла. Да пусть лучше шумят. Если тишина настала, это не к добру.

Ленке, имевшей одного, к тому же давно выросшего сына, это было не понять. Но сестрица, хоть и уставала, но обожала свою большую семью, а в одиночестве, наоборот, чахла.

Жившие в недавно отстроенном, (и то, не до конца) загородном доме семейство Саяновых были практически оторваны от внешнего мира. Общались они в основном с себе подобными – соседями по коттеджному поселку.

Связующей с внешним миром ниточкой был муж – работник и добытчик. После того, как Люськина машина зависла в капитальном ремонте, она с отпрысками стала практически невыездной.

Но муж на данный момент был в командировке, и поэтому Ленка привезла Саяновым продукты, и заодно решила немного разбавить их отшельничество.

Кроме отца, покидал их спрятавшееся от мира царство старшенький, третьеклассник Ванька. В школу его чаще всего отвозили соседи – родители одноклассника, и по совместительству друга. Но в учебном заведении уже вторую неделю был карантин, и дети перешли на домашнее обучение.

Пока детские вопли сотрясали воздух в дальних комнатах, общаться было более–менее комфортно. Но вот, подобно торнадо на кухню залетел Иванушка, и тут же Вселенная отреагировала на это звоном снесенной с полки кружки.

– Упс! Какое небо голубое… – Ванюшка закатил к потолку глаза.

Люська замахнулась на него полотенцем.

– Я тебе дам, небо голубое! Третья кружка за неделю! Нам скоро не из чего будет чай пить.

И обращаясь к сестре, Люся жалобно продолжала:

– Он с тех пор, как в школу не ходит, совсем не управляемый. Своей энергией дом скоро разнесет! А чуть что, глазки невинные сделает, и один ответ на все: «Какое небо голубое…» – передразнила она своего старшенького. «Буратино» насмотрелся, понимаешь ли…

Но тут Люська как-то странно притихла, забормотала: «Небо голубое… Небо голубое…», а потом как заорет:

– Ванька! А ты забыл – сегодня надо реферат по окружающему миру сдавать! Про это самое голубое небо!

– Аааа, забыл! – вторил матери Ванька.

Ленка в недоумении переводила взгляд с племянника на сестру. Люська, видя Ленкин немой вопрос, пояснила:

– Они хоть на карантине, но домашнюю–то работу задают. Вот, реферат писать надо. Потом отослать по интернету.

– Какой реферат, очнись, он в третьем классе.

– Ну, доклад, или еще как-то это называется! Какая разница. Давно надо было написать. Сегодня сдавать, а мы только вспомнили.

– Так! – в Люське проснулся великий стратег, – Лена, ты сейчас быстренько нам нароешь в интернете информацию, а я пока мелких спать пойду укладывать.

На робкие сопротивления сестры по поводу того, что ей уже пора уезжать, Люся строго ответила:

– Ничего–ничего, поможешь, по–родственному, у тебя быстро получится, – и добавила жалобно, – Ну, Лен, ну, что тебе стоит?

Ленка со вздохом обреченного села за компьютер в Ванькиной комнате.

– Какая тема? – спросила она племянника, примостившегося рядышком.

– «Почему небо голубое»…

После небольших манипуляций с клавиатурой, на мониторе высветился список сайтов с данной темой. Теперь надо прочитать хотя бы парочку, и подумать, как это «подогнать» под Ваньку.

– Итак, начнем… «Каждый день, поднимая глаза вверх, мы видим бескрайнее небо, по которому плывут облака всех возможных форм. С детства практически все из нас задавались вопросом, а почему небосклон именно голубого цвета?» – Ленка читала вслух, а Ванька внимательно слушал.

Чем дальше она углублялась, тем ей самой становилось интереснее. Да и племяш тоже выглядел заинтересованным – не вертелся, а сидел и внимал, приоткрыв рот.

Судя по наступившей тишине, мелких удалось усыпить. Из кухни доносилось позвякивание посуды, видимо Люська мыла посуду. К ним в комнату она не спешила, решив, наверное, не отвлекать.

Ленка сама не заметила, как пролетело время. Они просидели над рефератом больше часа. И вот, поставлена точка, и радостный Ванюшка с криком: «Мама, мы все!» побежал на кухню. Но Люська была уже в детской.

Ленка застала там все семейство. Сестра переодевала близнецов. Их чуть припухшие и румяные после сна мордашки были такие славные, и сами они, еще не разыгравшиеся, вызвали у Ленки умиление.

А Ванька уже «грузил» мать информацией о небе:

– Небо, оно ведь не всегда голубое. Его цвет зависит от времени суток, и еще от того, как светит солнце. Цвета у неба бывают серые, когда плохая погода, а вечером, когда солнце садится – небо красное или оранжевое.

А вообще, сам воздух прозрачный, он не имеет цвета. А сейчас, мама, самое главное – я расскажу, почему небо днем голубого цвета. Раньше, в древние времена, считали, что оно такого цвета, потому что наполнено капельками воды, а вода – голубая. Но древние ученые ошибались. Уже доказано, что цвет неба зависит от радуги!

Люська с удивлением посмотрела на сына, а тот, поощренный вниманием матери, продолжал:

– Да-да. Ведь в радуге семь цветов, помнишь, ты нас сама учила их запоминать – каждый охотник желает знать где сидит фазан. И вот, голубой цвет находится посередине, – тут Ванька немного сбился, посчитал на пальцах, и поправился

– Ну, почти посередине. А солнечный свет – он белый, и пока он дойдет до земли, пройдет через атмосферу, преломится на семь цветов радуги. И самый короткий путь у солнечного луча от солнца до земли через голубой цвет. Вот поэтому, мы видим небо голубым. Это днем. А вечером солнечный лучик идет на землю наискосок, и проходит через красный цвет. Поэтому на закате небо бывает красным. Вот, что мы с тетей Леной узнали!

Ванька от переполнявшей его информации аж подпрыгнул.

– Ну, молодцы, – сказала им Люська. Пойдемте тогда полдничать.

Они расселись за большим кухонным столом, пили чай с печенюшками, а за окном, раскрывшее тайну своего цвета, голубело небо.

И что там, за краем Вселенной?

…О чем может размышлять женщина? Как разнятся ее мысли в зависимости от времени года и времени суток? И вообще, кто знает, что творится в голове у женщины? Если она и сама, порой не знает об этом. Мысли перескакивают с одной на другую, какие–то и подавно, уходят не попрощавшись…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.