Елена Фетисова
Сказки бабушки Прасковьи

Глава 1

– Бабушка, бабушка! – подскочил черноглазый мальчуган по имени Макарка к старушке, сидящей в кресле-качалке, – Опять ты за свой носок принялась, – начал дергать он ее за рукав, – Ты же обещала нам сказку рассказать!

– Да, да, обещала! – подхватила остальная детвора – шестилетняя Сонечка и Тема – ее брат-близнец.

– Раз обещала, расскажу, – улыбнусь, глядя из-под очков на внучат женщина, – Но есть такая пословица: «Сделал дело – гуляй смело!». Вот, сейчас, только, пятку вывяжу, и начнем посиделки. А вы пока выбирайте про кого послушать хотели бы про «Кота в сапогах» или про «Спящую царевну»?

– Мы твою сказку хотим! Новую! – в один голос завопила малышня.

– Где ж на вас столько сказок набраться? – засмеялась добродушная старушка, – Каждый раз новую просите. Да, будет вам новая, – отложила она спицы, – Слушайте…

Сказка о настоящей любви

Жила-была женщина, и звали ее Матрена. Добрая была, порядочная, богопослушная, но случилась в ее доме беда: заболел единственный сын. И к лекарям обращались и к знахаркам ходили, да все попусту. Ребенок слабел с каждым днем и угасал, как свеча на глазах у родителей. И решилась тогда отчаявшаяся мать на безрассудный поступок.

От людей Матрена слышала, что в глухой чащобе, на другой стороне реки, куда и звери то редко захаживали, жила настоящая колдунья. Никто не знал, сколько ей лет, но еще прадеды дедов рассказывали про ее коварное чародейство.

Собралась Матрену в дорогу и, как ступила на мосток через реку, доски под ее ногами заскрипели, и одна упала в темную пучину бегущей внизу воды.

– Не добрый знак, – подумала женщина, но назад не воротилась.

И, как ее только в чаще дикие звери не загрызли?! Матрена и сама не поняла, но всему наперекор добралась до ветхой избушки, скрытой среди спутанных корней вековых деревьев. Слабый огонек тлел из ее крохотного оконца, заменяя солнце, которое не пускали в этот жуткий лес кроны из растрескавшихся безлиственных ветвей. Дрожащей рукой женщина отварила дверь. Два желтых горящих глаза мелькнули перед ней и скрылись в полумраке. Сердце бедняжки чуть не выпрыгнуло от страха наружу.

– Заходи, не бойся, – вдруг, услышала она скрипучий голос из полумрака, куда прыгнула кошка, – Гости обычно меня не почитают.

Матрена осилила свое малодушие и переступила порог. В конце концов, потерять ребенка для женщины было куда ужаснее собственной гибели. Трепещущий огонек в печи отчаянно метался, будто тоже напуганный.

– Не гостить я пришла, а помощи просить! – взмолилась голосящим голосом Матрена.

– Да, знаю я, зачем ты наведалась ко мне, – и женщина, наконец, увидела сидящую за столом ведьму, точнее она увидела два желтых кошачьих глаза у нее на коленях и сгорбленный старческий силуэт. Нечесаные волосы отбрасывали жуткие тени на стены.

– Не жилец твой Егорушка, не жилец. Родился он тебе на горе, – проскрипела старуха.

– Помоги, спаси сына! Проси, что хочешь! – рухнула на колени Матрена.

– В церковь ходишь, а у ведьмы помощи просишь! – рассердилась колдунья и громко стукнула своей клюкой о пол.

Матрена, только, залилась горючими слезами в ответ: «Грешница она, грешница! Готова нести любое наказание, только бы сына, своего единственного Егорушку спасти!»

– Будет твой сын жить! – вынесла неожиданный приговор ведьма голосом, от которого задрожали стены, – За твою смелость материнскую дарую тебе, Матрена, помощь свою ведьмовскую. Больше скажу: по силе не будет равных твоему Егорке. Цари будут просить у него помощи, из всех битв победителем выйдет…

Женщина от радости припала к ногам колдуньи.

– Но, берегись, Матрена, – тихим, жутким шепотом прошипела ведьма, – Когда в сердце твоего Егора вспыхнет любовное пламя. Не допускай до него девичьих чар, если сумеешь…, – зловеще засмеялась ведьма, – Потому, как в присутствии своей избранницы он обессилит напрочь, станет беззащитным, как ребенок. И горе, если недруги узнают его тайну! Тогда ему ничто уже не поможет! – еще громче загрохотал голос старухи.

В глазах Матрены задрожали снова слезы: «Авось, без любви прожить можно…», – судорожно подумала женщина.

Ведьма скинула с колен кошку и наклонилась к распростертой перед ней Матрене.

– Все поняла?

Матрена дрожащими губами, только, и сумела вымолвить:

– Да…, – на нее глядела чернобровая красавица с всклоченной копной волос. Да, вот, возраст этой красавицы измерялся ни одним веком. «Ведьма!» – казалось, только, сейчас, по-настоящему, поняла женщина за помощью к кому она обратилась. Но было уже поздно.

Воротилась Матрена домой, а ее Егорка по двору бегает, смеется, здоровенький. Муж от такой великой радости решил доброе дело для всех сотворить – убрать камень с дороги в село, что много лет проезду мешал. Запряг он лошадь, веревками обвязал глыбу неподъемную, да, тут Егорка к отцу подбежал:

– Тятя, тятя, давай я тебе помогу! – взял мальчонка пятилетний каменюку, и как горошину в овраг ее скинул.

Увидела это Матрена и ахнула. Не обманула ведьма, наделила ее сына силой недюжинной, но женщина на всю жизнь запомнила и другое, что любовь может убить ее мальчика.

Прошли годы. Вырос Егорка парнем добрым, крепким. Молва о его силе распространилась далеко за пределами села. Многие девичьи сердца по нему сохли, да, только парень на них не глядел.

– Да, и то верно, – соглашалась с ним Матрена. – Ты у меня такой славный, ладный, у нас и девчат под стать тебе нет.

– Не то, матушка, – отвечал ей Егор, – Девчат хороших много, да, не лежит у меня ни к одной душа, сердце не загорается…

«А, что если без любви женить сына?», – подумала Матрена. «Может и минует, тогда его беда-то…».

– Сынок, – неожиданно предложила мать, – А может, и вправду, тебе жениться, хватит ждать ее, любовь-то эту…

– Что ты, матушка, – вздохнул Егор, – Любовь – она, как колдовство, ее женитьбой не удержишь. Зачем брать грех на душу.

Заволновалась Матрена, речи сына растревожили ее сердце, и решила она ему поведать правду:

– Много лет назад заключила я сделку с ведьмой: променяла любовь твою на твою жизнь и здоровье. Нельзя тебе влюбляться, сынок, и силу потерять можешь, и саму жизнь!

– Не зря, значит, люди судачили, глупая ты моя…, – Егорка обнял мать, – Жизни своей не щадя к хищникам на съедение по собственной воле отправилась…. Не переживай, матушка, не верю я этим заклятьям. Да, и сама знаешь, не люблю я не кого. Разве, Василька, только, да и то, как сестру…, – Егорка заулыбался, неуклюже, ласково вытирая своими крепкими ладонями слезы с опечаленного лица родительницы.

– Ой, скажешь тоже, Василек, – махнула мать рукой и тоже улыбнулась, – Какая из нее невеста-то… Девчонка добрая, но слабоумная. Мать с отцом ее рано покинули, может от того и выросла такой. Ей с жучками, да с травушкой-муравушкой в пору шептаться, а не с парнями любезничать. Придумала тоже мне, что звериный язык понимает. Горемычная…, – вздохнула Матрена.

Васильком народ звал девушку, живущую с Матреной по соседству. Василиса и, впрямь, была не как все, но люди любили ее за покладистость характера, хотя часто и посмеивались над бедняжкой-сиротой.

– Вон, вон, глядите, – завопила ребятня за забором, – Василек, опять с мурашами балакает!

– А ну, брысь, малявки! – почти, по-настоящему, грозно сдвинул брови Егор, и голопузая малышня тут же разбежалась. – Ты и муравьиный язык понимаешь? – улыбнулся он, обращаясь уже к девушке, и присел рядом.

Василиса засмущалась, щеки ее зарделись, девушка опустила глаза.

– Вот, и ты меня не нормальной считаешь…

– О чем же муравьиный народ сплетничает? – вместо ответа, продолжая улыбаться, спросил Егор.

– Некогда ему сплетничать. Муравьи – народ трудолюбивый, – серьезно ответила девушка.

– Ишь ты, как…. Эх, Василек, Василек, ты и, правда, смешная. Говоришь, будто знаешь, наверняка.

Василиса резво поднялась и засмеялась:

– А, вот, та галка, – где-то в ветвях закричала птица, – На тебя ругается, что ты как и все, Фома не верующий!

Егор тоже встал и подхватил в свои огромные руки кружащееся среди солнечного дня хрупкое тело девушки:

– Верю, верю всякому зверю, а тебе Васильку немного погожу! – они оба засмеялись. Егор запутался в ее, не заплетенных светлых прядях волос. – Они у тебя лугом пахнут, – сказал парень, – Ромашками…

Василиса, воспользовавшись его замешательством, вырвалась из крепких рук и хитро посмотрела со стороны. Синие глаза ее, за что еще и прозвали девушку Васильком, прищурились, густые ресницы порхнули несколько раз. Девчонка уловила момент, неожиданно ущипнула Егора за щеку и со всех ног кинулась бежать прочь.

– Вот тебе, Егорка, большая горка! – заливисто хохоча на бегу закричала девушка.

– Ну, Василек, берегись! – и солнце светило, и небо было голубое, и счастье было рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Только, недолго длилось беззаботное время. Пришла беда в их края.

– Чужеземцы позарились на наши земли. Совсем скоро загорятся в огне соседние города и села. Недалеко время, когда и наше село горе накроет, – отец Егора встал из-за стола. – Настала пора защитить от надругательств врага нашу землицу!

Матрена кинулась на шею мужа.

– Ох! – вырвалось из ее груди.

– Я с тобой, отец! – вскочил рядом с ним Егорка.

– Нет, сынок, силен ты, но молод еще, – охладил его пыл отец. Одной силой врага не одолеешь, тут житейская мудрость нужна. Погоди, пробьет и твой час.

Ни один день и ни одну ночь сражались за землю русскую храбрые воины. Положили на поле боя тысячи своих голов и голов чужестранцев, была среди них и отцовская. Однако, враг, как полчище тараканов, неотступно двигался вперед.

– Хватит ждать! – сказал, однажды, Егор матери. – Зачем моя сила, если от нее нет никакого проку!

– Егорушка! – только, и выкрикнула Матрена.

Синие глаза Василька потемнели от слез. Они прощались на задворье.

– Эй, Василек, я ж тебя одной рукой поднимаю, – он подхватил и поднял девушку, будто пушинку высоко-высоко, но на этот раз она не засмеялась, не поколотила его, как обычно, – Да, я всех этих поганых иноземцев враз раскидаю! – улыбаясь, горячо пообещал Егорка, что все будет хорошо.

Вместо ответа, Василиса накинула ему на шею неказистую подвеску.

– Своим руками делала, – На холстяном клочке камешки, да, ракушки нашиты вперемежку, – Каждый камешек заговаривала, – сказала девушка грустно, – Какой на удачу, какой на память, а какой – на жизнь… Пусть удача от тебя отвернется – не страшно. Если забудешь меня – я не обижусь, главное, чтобы камешек на жизнь свою силу не утратил и тебя от погибели защитил! – сказала Василек и заплакала.

– Сестренка, – обнял ее Егор, – Я сохраню все твои камешки. Мы еще с тобой побегаем по нашей поляне под солнечным дождем!

Шли бои жестокие не на жизнь, а на смерть, между тем, распространились по округе слухи добрые: объявился непобедимый воин, что один с дюжиной чужеземцев справляется. И нет ему равных: стрела его не берет, меч не сечет, кулак перед ним бессилен. Испугались враги русского богатыря и отступили на время. Вернулся домой Егорка. Радости Матрены предела не было, от счастья забыла она уже и про заклятье колдуньи. А Василек то, так разволновалась, что побоялась встретиться со своим закадычным другом. Сам парень пришел к ней.

Взял Егор в свои ладони ее руки и сказал тихим голосом:

– Как обещал, все твои побрякушки сберег, – и, распахнув рубаху, показал амулет на своей могучей груди. Прильнула к ней Василек и услышала стук его сердца. На какое-то мгновение ей показалось, что оно выстукивает ее имя. Засмущался могучий воин, внутри его что-то зашевелилось. Он не понял что, именно, но это что-то было до боли трогательное, ранее не ведомое. Испугался неизвестного чувства Егор и отступился от девушки. Щеки Василисы залились краской, не сдерживавшая своего порыва нежности, девушка убежала прочь.

Тем временем, враг снова поднял голову и пошел на сам Царьград. Кровь полилась рекой. И, вот, однажды, прискакали посыльные от самого батюшки-царя. Егорка быстро собрался в дорогу, но второпях не забыл он про подарок Василисы, холстяной клочок по-прежнему оберегал его сердце. Победителем вышел Егор и из этой битвы. Не по зубам пришлась град-столица лютому противнику.

– Должно быть, у этого русского воина слабое место! – топнул в ярости ногой чужеземный правитель, – Ни власть, ни золото ему не нужны, ни блага земные, ну чего-то же ему не хватает в этой жизни! Узнать! Все про него узнать! – кричал разгневанный хан своим подчиненным.

Через неделю хану докладывали:

– О, великий повелитель! Непобедимый русский – выходец из простонародья, в детстве он чуть не умер от горячки, но чудесным образом воскрес и обрел невиданную силу. Люди говорят: мать обращалась к самой ведьме за помощью. Но точно никто ничего не знает.

– Стадо баранов! Ведьмы никогда просто, так ничего не делают. Значит, был уговор какой-то между ними… Я узнаю тайну этого русского, – смахнул со злости вражеский предводитель все яства, приготовленные для него, – Но не от вас, шайтанское отродье!

Жизнь снова наладилась. Враги больше не донимали, боялись русского богатыря. Солнце снова засияло, разошлись на небе тучи. Егорка зажили с Матреной, как прежде. Вроде все нормально. Да, вот, грусть одолела сердце парня. Василису Егор избегал, хотя амулет ее носил постоянно. То волнение в груди он боялся вспоминать.

– Не люблю, ведь, ее, – думал Егорка, – Зачем буду голову девушке морочить, она ведь и без того несчастна. «Любовь должна гореть, пылать в груди», – искренне думал парень. «Чтоб ни рук, ни ног, ни головы не чувствовать, как ведьма пророчила. Не судьба видно, встретить мне настоящую любовь…».

Но, вот, однажды пошел Егор охотиться в лес. Слышит шорох в кустах. Думал парень – зверь, раздвинул ветки, а там девушка бесчувственная лежит. Непонятно: то ли дышит, то ли нет. Дотронулся до нее Егор, красавица вздрогнула, глаза открыла, а они у нее чернее ночи, вскрикнула и попятилась назад.

– Не бойся, – сказал ей Егорка.

Она испуганно затараторила, и речь ее была сбивчивой, не совсем русской. Однако парень понял:

– Хан приказал убить меня, ты пришел убить меня?

– Что ты, я сам твоего хана убить хочу. Со мной тебе нечего бояться!

Всю дорогу Егорка нес свою бесценную добычу на руках. Гордый и необыкновенно счастливый, он бережно укрывал порванные одежды на израненном смуглом теле незнакомки. Несмотря на бесчисленные царапины и ссадины, он видел, как оно прекрасно. Грациознее и красивее девушки он еще не встречал.

Матрена быстро выходила чужестранку, бежавшую от своего господина. Она разобрала ее спутанные длинные, черные волосы и заплела их в русские косы. Залечила раны на ее необыкновенного цвета коже, сняла с ее тела блестящие побрякушки и облачила в тканый сарафан. Но и, теперь, Нарда, именно так звали девушку, была не похожа на других.

Матрена жалела и боялась ее одновременно. Чужеземная красота пугала простую женщину, как будто какая-то опасность исходила от нее, а может просто потому, что муж погиб от меча ее сородичей?

Василек скучала по Егорке. Услышав новость про иноземную девицу, она и вовсе опечалилась: «Совсем забыл меня мой друг, Егорушка». Как-то встретив парня, Василиса предложила:

– Сегодня, день такой похожий, приходи на наше место.

– Ты прости меня, Василек, – отвел глаза в сторону Егор, – Только негоже мне, статному воину, козлекать по лугу с девчонками, вроде тебя. Мне жениться пора, за ум браться…

Налились синие глаза девушки слезами, как речные берега талыми снегами весной.

– Да, и то, правда, – попыталась улыбнуться Василиса, – Какая уж, теперь, игра, это я от слабоумия сказала, не бери к сердцу…

Жениться!? – услыхала Матрена, – Но ты, же сам говорил, что нет девушки, подходящей для тебя?

– Не было, матушка, но, с тех пор, как я нашел Нарду, я не мыслю, жизни без нее, наконец-то, мое сердце вспыхнуло, и его пламя съедает меня!

Матрена побледнела и осела наземь.

– Не любовь это – погибель твоя, сынок! Не уж, то забыл про заклятье?!

– Ах, матушка, над Васильком потешаешься, а сама в сказки веришь. Да, кабы и так, между жизнью и любовью, я последнюю выберу. Не спать не могу, не есть не хочу, все о ней, о Нарде думаю, везде ее вижу!

Схватилась Матрена за голову, запричитала:

– Егорушка, отступись, сынок, от своей любви безрассудной, погубит она тебя!

– Уж лучше от любви погибнуть, чем жить бесчувственной глыбой! – упрямо отвечал ей сын.

Нарда, между тем, была как кошка ласкова, игрива, да знала женщина: дикую кошку приручить нельзя…

Вот, гуляли, как то Егор и Нарда, любовались тихим вечером, звездным небом.

– А у нас звезды большие-большие…, – грустно сказала иноземная красавица.

– Ты скучаешь по дому? – спросил ее Егор.

Девушка задумалась, прежде чем ответить, ее черная бровь надломилась:

– По тебе я тоже буду скучать…, – непонятно ответила она.

– О чем ты, Нарда?

– Время придет, и ты отправишь меня на родину. Я люблю свою землю, но я не хочу возвращаться назад к хану. Он убьет меня!

– Нарда! – воскликнул Егор, – Как могла ты подумать о таком!

– Я не нравлюсь твоей матери, думаешь, я не вижу, как глядит она на меня! Мой народ причинил вам много горя. Таким как я, здесь нет места! – черные глаза девушки, испытывающее поглядели на Егора, как угольки прожигали они его насквозь.

Парень схватил руку Нарды и приложил к своему сердцу.

– Разве не слышишь ты, как оно отчаянно бьется, когда ты рядом со мной? Как же после этого ты можешь во мне сомневаться?!

Нарда приблизила к нему свое лицо. Ее смуглая кожа отливала в темноте, как отточенный клинок. Губы ее слегка приоткрылись: казалось, вместо зубов во рту у нее были нити с драгоценным жемчугом. Голова Егора закружилась. Он поцеловал ее, и она не отпрянула.

С того дня, нарек Егор Нарду невестой своей во всеуслышание. Днями и ночами просиживал он со своей чужестранкою, любовался на ее красоту непостижимую. Услышала, однажды Матрена, как сын горячо говорил своей возлюбленной:

– Ах, Нарда, моя Нарда, как сильно я люблю тебя! Так сильно, что рядом с тобой ноги мои слабеют, руки немеют, сердце останавливается… Будь мне женой верной!

Недослушав окончание разговора, Матрена удалилась, чтобы не рвать и без того истерзанную душу.

Между тем, девушка, как всегда бровью подернула и говорит почти обиженно:

– Не верится мне, Егор, что ты, русский богатырь, можешь чужеземную пленницу, такую, как я в жены взять.

– Что ты, любовь моя, разве посмел бы я тебя дурачить?! Вся душа моя перед тобой, как чистая скатерть разослана, нет в ней ни единой мысли дурной, ни задумки не доброй…

– Тогда поверю тебе, – отвечает ему красавица, – Если расскажешь мне секрет своей силы богатырской.

Егор помнил наказ матери и не сразу дал ответ. Между тем, девица капризничала, поторапливала:

– Вот, видишь, не хочешь ты поделиться со мной своей заветной тайной, как мне знать, что твои помыслы и в самом деле чисты? – Нарда коснулась его щеки своей тонкой смуглой рукой и тут же отдернула ее, будто обожглась.

Егор, все еще сомневаясь, пытался отшутиться:

– Это ты придаешь мне силы! – и, поймав ее пальцы, зажал в свою ладонь.

Нарда не высвободила их, изогнув свою длинную шелковистую шею, она склонилась к нему, горячо дыша. Свободной рукой соблазнительница приподняла грубую крестьянскую одежду, скрывавшую, точеную, золотистую фигуру, которая переливалась в первых лучах солнца, как драгоценный камень.

Любовные чары опьянили парня окончательно и, забыв про осторожность, рассказал он все своей возлюбленной. Блестящие огоньки, как змеи, зашевелились в ее черных зрачках, готовые, вот-вот, ужалить.

Неожиданно девушка громко рассмеялась.

– Что тебя, так развеселило, любовь моя? – непонимающе заглянул он в ее горящие глаза, все еще переполненный пламенными чувствами к своей искусительнице.

Темные, словно пропасть, они поглотили его.

– Ты, должно быть, шутишь? – ледяной голос Нарды, остудил его пыл. Не дожидаясь ответа, она сказала, – Сейчас, мы это проверим!

Лезвие кинжала блеснуло, как вспышка, в свете восходящего луча, и безжалостно вонзилось в грудь Егора, прямо в подаренный Василисой оберег. Камешки из последнего шумно посыпались на пол. Егорка пытался поймать их, но пальцы его не слушались. Казалось, не удар ножа, а ужасное предательство убили могучего воина. Нарда оглянулась напоследок, и парень увидел ее истинное лицо: злобное, словно они встретились на поле боя, не по-женски жестокое и бесчувственное… Злодейка схватила из шкатулки браслеты и серьги, подаренные ханом, которые на время разрешила снять с себя, и, ухмыльнувшись, захлопнула дверь. Матушка была права – его любовь оказалась заклятым врагом.

Матрена вернулась домой и увидела сына, истекающего кровью. Женщина завопила, как волчица на всю округу:

– Егорушка!

Василек прибежала на крик обезумевшей матери.

– Это все колдунья, это она проклятая…, – голосила без памяти Матрена, – Обрекла моего Егорушку на погибель через любовь!

Увидев умирающего друга, Василиса кинулась к нему.

– Прости, Василек, – еле слышно сказал Егор. – Не сберег я твои камешки…

Девушка глянула на его окровавленную грудь: камешки и, правда, все выпали, кроме одного, который не пустил нож к сердцу.

– Камень жизни цел, и это – главное, – проговорила сквозь бегущие слезы Василиса, – ласково проводя рукой по щеке умирающего Егорки. Еще совсем недавно, его касалась другая рука…. Егор слишком поздно понял, как он ошибался.

– Прости, что отказался от солнечного дождя на нашем лугу…

– Я, еще не раз поколочу тебя! Думаешь, от меня, так легко отделаться, – сквозь слезы, пыталась шутить девушка, но Егор почти не слышал ее…

– Не может настоящая любовь отбирать силы и жизнь у человека! – как сумасшедшая закричала Василиса, – Та ведьма, матушка, врунья! – она решительно вытащила кинжал из груди парня, – Иди и потребуй снять заклятье или убей обманщицу вместе с ее колдовством! – выкрикнула она отчаянно.

– Ах, дочка, разве мне добраться до нее, теперь! Уж лучше я рядом с сыном смерть приму…

– Тогда я пойду! – вспыхнули синие глаза Василисы, как звезды перед погибелью. Докажу этой ведьме, что убить настоящую любовь даже она не может! – немедля, не прощаясь, она побежала в сторону реки, – Я спасу его, матушка! – крикнула она напоследок.

Мост, через который предстояло пройти Василисе, почти сгнил, люди много лет не ступали на него. Доски угрожающе затрещали под ногами и одна за другой посыпались вниз, но Василек не повернула, она упрямо шла вперед, навстречу судьбе. Неожиданно поднялся сильный ветер, засверкала молния, загремел гром. Дойдя до середины реки, Василиса оступилась и ослабшим листком закружилась вслед за досками в темную пучину бушующей воды. Волна накрыла ее. Вначале улыбка, а потом окровавленная рана Егора представилась Васильку, девушка отчетливо поняла: ей никак нельзя было погибнуть, из последних сил она поплыла в сторону земли. Волна, видя ее отчаянное сопротивление, сжалилась и выбросила ее на другой берег.

– Спасибо, Реченька…, – благодарно простонала ей обессилившая Василек.

– Безрассудная…, – забулькала вода и шлепнулась обратно в свое русло.

Несмотря на кровоточащие раны, девушка двинулась дальше. Угрюмая высохшая чаща неприветливо зашумела, когда она ступила в ее владения. Василиса шла долго. Колючие ветки царапали ей кожу, цеплялись за волосы и больно тянули назад. В лесу было темно, почти, как ночью и подозрительно тихо. Вдруг, где-то неподалеку Василиса услышала шорохи. Страх, ледяной змеей, закрался в сердце девушки. Она осмотрелась и увидела со всех сторон множество горящих желтых огоньков.

– Волки! – с ужасом осознала Василек.

– Какая добыча! – услышала она у себя за спиной, – Я чувствую запах человеческой крови, такой сладкий, теплый…, – вытянув шею, сладко проговорил волк.

Девушка обернулась на его голос и к удивлению зверя заговорила с ним на понятном ему волчьем языке:

– Отпусти меня, Вожак, я обещаю тебе, что вернусь на это место и обязательно отдамся вам на съедение, но сначала, мне нужно спасти жизнь любимому человеку, без моей помощи он погибнет!

– Ты смелая девушка, – ответил ей волк, – И язык наш знаешь. Мне это по нутру. Но мы, такие голодные, да, и откуда нам знать, что ты не обманешь нас?

– Это любовь придает мне храбрости. Ради нее я готова пожертвовать своей жизнью. Мне нечего оставить тебе в залог, но я знаю, ты – благородный волк, а значит, и ты должен чувствовать, что я говорю правду.

Волк подумал, мотнул головой, и его собратья неохотно отступили.

– Что ж деваться тебе все равно не куда, спасай своего любимого! – сгорбленная фигура зверя растворилась в чаще.

Василиса выдохнула, заставила себя успокоиться и замедлить стук своего напуганного сердца. Она знала, что сказала хищнику правду: когда жизнь Егора будет вне опасности, она вернется сюда.

Время шло, девушка еще решительнее стала пробираться сквозь лесные препятствия, понимая, что оно не безгранично. И когда она, наконец, вышла на поляну, земля пошатнулась под ней и начала разверзаться. Василиса опустила голову вниз и ужаснулась: тысячи гадюк кишели у нее под ногами.

– Наш-ша добыча, наш-ша.., – радостно извивались в предвкушении охоты гады.

– О, Царица змей! – обратилась Василек к самой нарядной из них и осмелилась посмотреть ей в глаза. Маленькие черные бусинки последней удивлено блеснули. Гадюка высунула длинный тонкий язык и прошипела:

– Иш-ш ты, какая ш-шустрая, и говориш-шь по-наш-шему. Чего тебе надо?

– Ты женщина, и поэтому должна понять меня, – горячо заговорила Василиса. – Я не дорожу собственной жизнью, и вы можете пережалить меня хоть, сейчас, но от моей жизни зависит другая! Отпусти меня, как, только, я спасу своего любимого, обещаю, я вернусь: сначала ужалите меня вы, змеи, а потом моими останками насытятся волки.

Змея раскачиваясь, потянулась к лицу девушки.

– Чтош –ш, поверю тебе на слово, – сердито прошептала она, – От меня все равно не уйдеш-шь…, – и земля в одно мгновение очистилась от скользких, холодных тел.

Однако испытания на этом не закончились. Василиса, дважды отдавшая свою жизнь в залог, казалось, уже ничего не боялась, но, душа ее невольно дрогнула, когда, и в без того темном лесу, на девушку сверху упало черное копошащиеся покрывало. Огромная стая летучих мышей зловеще зашуршала крыльями над ее головой. Их пронзительные крики впивались в самое сердце.

– Зачем явилась сюда?! – грозно потребовал ответа летучий король.

– Я пришла за жизнью!

– Глупая, хоть и знаешь звериный язык, все равно глупая…. Здесь, только, можно с ней распрощаться! – нервно замахал он крыльями.

– Знаю, – покорно согласилась Василек, – Но, только, я не для себя жизнь прошу, а для любимого. Не гневись, что потревожила. Помоги лучше, пропусти к ведьме ненавистной. Хочу заставить ее снять коварное заклятье и спасти дорогого Егорушку!

– Не в моих правилах помогать людям, – ответствовал предводитель летучей стаи, – Но, пожалуй, сделаю исключение…. По нраву мне твоя кротость и смелость не человечья!

Стало светлее и в лесу и на душе у девушки, когда купол из летучих мышей растворился в чаще. Наконец, она увидела слабый желтый огонек впереди.

Ведьма уже ждала Василису, поэтому первой вышла навстречу ей.

– Вот, ты какая, и в воде тебя не утопишь, и лютыми зверями не устрашишь! – сказала колдунья, едва сдерживая ярость. Взгляд ее горящих в темноте глаз, обжигал, будто раскаленные угли, но девушка не боялась нечистой.

– Сними свое заклятье! – потребовала Василиса, – Оно не честно: любовь дарует людям силу, радость и жизнь!

– Не верю! – задрожала земля от скрипучего, устрашающего голоса колдуньи, – Ты докажи мне, что это так, тогда и освобожу твоего Егорушку от колдовства. Да, поторопись, до восхода солнца должна успеть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.