Евгений Номак
Я принесла тебе Бога

Глава 1

80-й год истинной эры. Столица мира Феникс. Восточная Сибирь.

На безлюдную ночную школьную стоянку почти бесшумно въехал черный электробайк, на корпусе которого заиграли отражения желтых фонарей периметра территории школы. Байк остановился на самом близком к входу парковочном месте, чем вызвал моментальную реакцию пожилого охранника школы в караульном помещении. Тот бросил развлекательный журнал на стол, заложил за ухо сигарету, которую собирался прикурить, второпях снял очки и вгляделся в мониторы видеонаблюдения, увеличивая то одно, то другое изображение с камер.

В мерцающем свете тусклого люминофорного фонаря едва проглядывалась худенькая фигурка женщины, снимающей в этот момент защитный мотоциклетный шлем. Она повесила шлем на руль и встряхнула голову, распрямляя длинные черные волосы. Вытащила из нагрудного кармана обтекаемые очки с желтыми стеклами, надела их и направилась к стеклянным дверям главного входа школы номер сто двадцать один, как гласила табличка на фасаде. Она подошла так близко к объективу камеры видеонаблюдения, что уже можно было подробнее разглядеть детали ее внешности: женщина лет сорока около пяти футов ростом, одетая в обтягивающий костюм темно-серого, почти черного цвета, на всей поверхности которого проглядывались молнии, различные карманы, цепочки и клепки. На ногах плотно прилегающие сапоги из композитного латекса, подчеркивающие ее спортивные икры. Женщина фланировала в сторону дверей школы легкой и наглой походкой. Слегка раскосые глаза и черные волосы выдавали в ней азиатские корни. И она была отлично вооружена. На бедрах располагались две тяжелые кобуры с полуавтоматическими береттами. На поясе висели четыре запасных магазина и несколько гранат различного назначения. Из специального кармашка на правом сапоге торчала ручка ножа со встроенным светодиодным дисплеем. А из-за спины виднелась черная рукоять японской катаны. Дужки очков заканчивались миниатюрными наушниками.

Она на мгновение вытянула губы в трубочку, и все ее лицо покрылось переливающимися разноцветными пятнами, которые тут же начали упорядоченно двигаться по коже лица и менять цвет, образуя кривые полосы в виде стрелок. Через секунду движение рисунка прекратилось, и лицо женщины уже покрывали черные кривые полосы, идущие от глаз и заканчивающиеся стрелками в виде загнутых птичьих когтей, напоминая древние узоры наскальной живописи.

Тук… Тук…Тук… Постучала она дверь твердыми костяшками составной перчатки.

– Кто в теремочке живет? Кто в невысоком умрет?

Она терпеливо подождала, пока в вестибюле школы зажжется свет. К двери изнутри подошел молодой охранник с фонариком, и направил его луч прямо в лицо ночной посетительнице. Улыбаясь, женщина позволила себя осмотреть под ярким светом.

– Мы закрыты, – сказал охранник. – Вы что-то хотели?

Женщина, явно ожидая другого приема, повернула голову в сторону камеры видеонаблюдения, висевшей под козырьком здания.

Через несколько секунд послышались звуки приближающихся шагов бегущего человека.

Из коридора, ведущего в правое крыло здания школы, выбежал пожилой охранник с сигаретой за ухом. Громко гремя связкой многочисленных ключей, спотыкаясь, направился к входу.

– Простите, простите нас, – задыхаясь, кричал мужчина. Он резко оттолкнул юношу рукой и, перебирая трясущимися руками ключи, выбрал нужный и сунул его в замочную скважину.

Женщина терпеливо наблюдала на всеми этими действиями, не скрывая довольной улыбки.

Дверь отворилась.

– Простите его, пожалуйста, он совсем юн. Еще школу не окончил. Он вас не знает, – заикаясь, прохрипел пожилой мужчина.

– А ты знаешь? – спросила женщина хриплым бархатно-низким голосом.

– Конечно! – ответил мужчина, немного успокаиваясь. – Конечно, знаю! Вы – ведьма Ковена.

Женщина наклонилась к щеке охранника и демонстративно принюхалась.

– Ладаном пахнет от тебя, старик, – прошептала она и перевела взгляд на молодого охранника. – Какой красивый мальчик! – сказала она, снимая с правой руки черную прорезиненную перчатку, утяжеленную свинцовыми вкладками на костяшках. – Сколько тебе?

– Восемнадцать исполнилось, – спокойно ответил парень.

Кисть её покрывала полупрозрачная темная ткань, словно еще одна перчатка поверх кожи. Затем гостья тонкими пальцами провела по лицу охранника, остановившись на щеке.

– Щетины еще нет, – она начала вертеть кисть перед глазами парня, демонстрируя пальцами материал покрытия. – Знаешь, что это? – увидев отрицательный молчаливый ответ, ведьма продолжила. – Это паутина – материал в девяносто раз прочнее стали и примерно во столько же раз ее легче. Я покрыта ею вся, кроме головы. Это моя броня. Паутина не спасает от переломов и гематом, но прекрасно защищает меня от любого проникновения любых инородных предметов в мое тело. Она останавливает любые пули и любую сталь любого клинка. Какой красивый мальчик, – прошептала она медленно. Глаза блестели в нескрываемом предвкушении, – кстати, насчет проникновения, хочешь с меня снять всю паутину? Потрясающее зрелище, скажу тебе. А потом мы с тобой…

– Простите его, – перебил, уже немного успокоившийся пожилой охранник, – он совсем юн для такого.

– Не беда, – протянула она и потянулась губами к его щекам. – Если только в этом проблема, мы откорректируем возраст, – ведьма коснулась губами щеки подростка и обнажила язык, на котором сидел темно зеленый, почти черный паук. Он переполз на лицо юноши, и резко вонзил жвала ему в щеку, впрыскивая темный секрет под молодую кожу. Парня парализовало. Волосы молодого охранника почти мгновенно поседели, а лицо продавили неглубокие морщины. Юноша постарел на глазах.

– Ну вот, другое дело! – прошипела ведьма, снимая увлеченного паука со щеки, – даже щетина появилась. На вид тебе уже лет сорок! Матерый! Красавчик! Кстати, это Митсу, – она гладила паука по спинке, – очень послушный мальчик. Это он плетёт мне лучший в мире бронежилет, – ведьма отпустила паука, и тот ловко забрался по одежде и юркнул в ноздрю хозяйки. Она надела перчатку и посмотрела на старшего охранника, – где фанатики?

– Здесь нет фанатиков, – прошептал дрожащим голосом старик, ошарашенный от увиденного, – религия вне закона. Нам не нужны неприятности.

– Видишь мой браслет? – она подняла левую руку прямо к лицу охранника. – Какого оттенка свечение?

– Желтого, – пропищал он, не отрывая взгляда от пожелтевшего матового браслета.

–Это значит, что ты обманываешь тётю Тамуру, – она погрозила ему пальцем.

– Я не обманываю, возможно, ваш браслет неисправен, – старик перешел на визг.

– Ты эксперт в электронных спич-анализаторах?

– Нет, – затрясся, – пожалуйста, прошу вас. Пожалуйста.

– Да, ты не готов умереть мучеником за святую веру? Надо же! А ведь Митсу может подарить тебе особую смерть, изящную, как раз для мученика. Он парализует тебя, затем через нос проникнет в твой мозг, активирует болевой центр и наградит тебя такой болью, что ты будешь умолять его убить тебя, – прошипела ведьма. – Бесплатный пропуск прямо в рай! Как тебе?

– Нет. Простите меня. Пожалуйста, – завыл охранник, – я скажу. Они здесь. Они в подвале правого крыла. Простите. Я все скажу. Человек шестьдесят. Они закрылись. Они знают, что вы здесь. Они подготовились. Там есть дети.

– Конечно! Молодец! ЧПСУ! – сказала женщина, затем резко вытащила нож из сапога и быстрым движением снизу вверх воткнула его в горло пожилому охраннику по самую рукоятку, которая мгновенно запекла кровь вокруг раны, не дав ей выйти. Дисплей на рукоятке засветился и выдал полную информацию об умирающем.

– Йохан Бильба. Шестьдесят семь лет. Ранее привлекался за пособничество религиозным террористам, – она вновь взглянула на постаревшего юношу. – Это стандартный нож ведьмы. Умеет проводить анализ ДНК жертвы и делать запрос в базы данных Ковена. Денег стоит, как печень единорога. Но Прайд не экономит на ведьмах. Как тебя зовут, красавчик?

– Бату, – выдали пересохшие голосовые связки.

– Какое мощное и емкое монгольское имя! Никуда не уходи, Бату, – её глаза вновь заблестели, а губы расплылись в блуждающей улыбке. – У нас еще секс с тобой по списку, – она чуть провернула лезвие на пол оборота, ускоряя умерщвление. – Нравится такая смерть? Меня это дико возбуждает. И вот еще что. Сбежишь – я дам Митсу закончить прерванную процедуру. Ты же меня не бросишь? Не бросишь? – парень сначала еле заметно кивнул, а затем замотал головой. – Умный, послушный мальчик.

Ведьма вытащила нож из горла убитого и вернула его в сапог. Затем аккуратно вынула сигарету из-под уха мертвого Йохана и переложила ее за своё ухо. Нажала кнопку рации на груди.

– Тамура – верховной ведьме. Я внутри. Штурм не потребуется, – громко сказала она.

– Эйра на связи. Почему не дождалась нас? – ответил звонкий голос из динамика рации.

– Да я хотела возле двери подождать. Но тут такая красота нарисовалась, – ответила Тамура и, улыбаясь, посмотрела на свой трофей. – Больше полусотни фанатиков в подвале правого крыла. Осведомлены об облаве. И, у меня один казненный.

– Кадык? – спросил голос.

– Подбородок, ротовая полость, носовая и мозг. А еще у меня тут мальчик сорокалетний. Такая лапка! – Тамура начала строить глазки застывшему от ужаса происходящего охраннику.

– Знаешь, почему тебе никогда не быть верховной ведьмой?

– Знаю. Потому что больная на всю голову. Но мне плевать. Как Макс?

– Рядом, выспался, готов убивать. Мы будем через три минуты.

– А ты никуда не уходи, вон, на стульчике, посиди, – Тамура взяла за руку Бату, – столько пережил сегодня. Я и тебя тоже казнить обязана, как-никак. Ты ведь тоже знал про фанатиков? Знал же?

Парень кивнул.

– Сейчас девочки подъедут, – продолжила ведьма, – не понравится им это. А они обе позлее меня будут. Один Макс чего стоит. Сиди молча. Никуда не звони, никому не отвечай. Я приду за тобой, когда все закончится. Потом заберу к себе. Давай! – Тамура легонько шлепнула охранника по ягодице и проводила взглядом. – А я пойду девочек встречу, – уже сама себе прошептала Тамура.

Она вышла на улицу, достала сигарету из-под уха, прикурила, глубоко затянулась и тут же откашлялась. Паук мгновенно выскочил из сапога на брусчатку, развернулся и встал в боевую позу.

– Да, сама чувствую, что сигареты – дрянь! – ухмыльнулась ведьма и затянулась еще сильнее. Паук зашипел. – Ну, нет у меня другой, – ответила ведьма и затянулась, на этот раз, глубоко. Задержала дыхание и выбросила окурок в сторону урны. – Все, все! Докурила. Запрыгивай обратно на мамочку. Обещаю, что больше не буду стрелять паршивые сигареты.

Её монолог прервал шум автобуса, подъехавшего к автостоянке. Из него вышла высокая русая женщина с короткой стрижкой в легком кевларовом бронежилете, надетом поверх офицерской светло-серой формы спецназа. Из-за спины торчал приклад штурмовой винтовки. Она бегло осмотрела здание и щелкнула пальцами.

Следом за ней высыпались несколько десятков бойцов в черных формах и шлемах.

– Первая группа – двадцатиметровая зона периметра! – повертела она пальцем небо. – Цель – окна! – скомандовала женщина-командир. – Вторая группа – крыша, прикрываем первую! Третья за мной!

– А ты чего без шлема? – спросила Тамура. – Боишься, в шлеме Макс не узнает? – и засмеялась сквозь кашель.

– Тебе было велено не входить! Судя по данным разведки, тут мегасхрон оружия. Стволов хватит, чтоб вооружить небольшую армию, а гидрозита – чтоб здесь тридцатиметровый кратер оставить.

– И что? Они со мной воевать будут что ли? Или у них суицидальная миссия? И потом, меня охранники сами впустили. Что мне им нужно было сказать: «Я тут на улице спецназ подожду, а вы пока своих предупредите?» А если и они вооружены? К тому же у меня было видение!

– Галатею будут звать Лоренцией? – пошутила командир. – У тебя хотя бы одно исполнилось? Видение, я имею в виду.

– Не ёрничай! – Тамура демонстративно надула губы. – Духи во сне мне жениха набурханили. Я должна сегодня его встретить! Кстати, а где Рута?

– Лежит на заднем сидении автобуса и всю дорогу трещит по телефону. Сама, между прочим, себе жениха набурханила. Что там у тебя? Докладывай.

– Мальчик у меня трофейный, – прошептала Тамура – Эйра, у меня личная просьба: не заноси его в отчет.

– Это мы позже обсудим. Он здесь ориентируется?

– Конечно! Это же ученик этой самой школы. Он тут все знает, – она взяла за руку Эйру и повела внутрь.

– Это мальчик? – удивилась Эйра. – Да это дядька под полтос!

– Ну ладно тебе. Учился неважно, на второй год оставили пару раз, вот и выглядит постарше на пару лет. Не передергивай.

– Показывай нам, где взрослые дяденьки и тетеньки с крестиками на шеях прячутся, мальчик, – съёрничала командир. – У них много оружия? Тебя не обижают?

– У нас есть спортзал в подвале, – дрожащим голосом начал Бату, – пойдемте, покажу. Они там. Вниз по лестнице.

Они спустились и подошли к массивным металлическим дверям.

– Это бункер времен войны, – сказала молодая худощавая девушка-альбинос, появившаяся из-за спины командира. Короткое синее платье и военные берцы, надетые на босую ногу, – мы в таких прятались. Четыре метра сплава титана и свинца на случай превентивного эпицентрического ядерного удара. Бункер заперт изнутри, и внутрь мы не попадем. Полностью автономная система как на космических кораблях. Была бы вентиляция, можно было бы послать Макса на разведку.

– Рута! Привет, белая ведьма! – улыбнулась Тамура, – с кем по телефону всю дорогу трещала?

– Я влюбилась! – кокетливо ответила девушка.

– Твою ж мать! Да ты же «Синяя Борода»!

– Неее.… В этот раз все по-настоящему, – прошептала девушка. – Бабочки живот разрывают. Кровь гормонами переполнена. А сердечко – тук-тук. Меня аж на стихи пробило.

– Да ладно! Про любовь? Прочти.

– Слушай. – Рута подняла глаза вверх и начала: – Когда потрескаются воды Ангары, а звезды выпьют золото из солнца. Когда расплавленный металл из кобуры сквозь ребра сердца моего коснется…

– У нас внутри несколько десятков вооруженных фанатиков, – резко прервала Эйра, – свинцово-титановый сплав и сила молитвы вряд ли позволят нам попасть вовнутрь. Они умрут от голода и станут мучениками. А смерть свою будут транслировать по своим видеоканалам. И вы прекрасно знаете, к чему это приведет. Так что, закончили трёп. Давайте попробуем разрезать металл дверей. Резак из автобуса пригоните кто-нибудь.

Через несколько минут к двери бункера подкатили лазерный резак. Инженер группы сняла с крепления дистанционный пульт управления, нажала несколько кнопок, чем привела устройство в действие. Из сопла вырвался широкий луч, который тут же сфокусировался в узкий пучок. Струя ядовито синего света тут же оставила след на поверхности дверей. Оператор толкнула пальцем джойстик, и луч медленно заскользил вниз по металлу, оставляя глубокую борозду, которая к общему изумлению тут же затянулась. Инженер вопросительно взглянула на Эйру. Командир, молча, отобрала пульт у девушки и повысила интенсивность излучения до максимума. Борозда стала глубже на несколько сантиметров, но опять затянулась.

– Мне вот интересно, – прошептала Тамура, – это компоненты сплава фокусничают или сила молитвы фанатиков?

– Есть другие варианты? – сердито спросила верховная ведьма.

– В зале есть видеонаблюдение? – обратилась к охраннику Тамура.

– Нет, еще не поставили, – виновато ответил Бату. – Денег у школы нет.

– В бункере должна быть система оповещения, – сказала Рута, – причем, не отключаемая. Требования к военным объектам Третьей Мировой. Я права?

– Есть такая, – подтвердил парень. – Микрофон на охране.

– И что она нам даст? – спросила Тамура. – Музычку им сатанинскую включим?

– Я могу попробовать «шепот», – ответила белая ведьма.

– «Шепот»? Там полсотни религиозных фанатиков, объединенные слепой верой, желающие умереть мучениками и полностью лишенные страха. И что же ты им нашепчешь? Сим салабим ахалай махалай?

– Подберу тональность, леденящие рифмы, подключу стагнум, выберу нужные слова, в общем, я пошла шептать. Стишок им какой-нибудь сочиню. Начну с руны Фар, поиграю с тональностью. Попробую открыть дверь изнутри. Из шестидесяти хоть один слабенький найдется. А вы пока думайте другие варианты. Просьба – без меня в бой не вступать. Тяните время и дождитесь меня.

– Она права, – поддержала белую ведьму командир, – если у нее получится открыть дверь, вырубайте свет. Будем надеяться, что у них нет тепловизоров. – Давай, ведьма, нагони там страху.

Глава 2

– «…не бойся ничего, что тебе надо будет претерпеть. Диавол будет ввергать вас из среды в темницу, дабы искусить вас, и будете иметь скорбь десять дней. Будь верен мне до смерти, и дам тебе венец Жизни…» – процитировал Откровение седой старик. Он окинул присутствующих взглядом, пытаясь всмотреться в глаза каждому. Дети, на удивление, казались гораздо спокойнее многих родителей. Глаза женщин наполнились слезами. Многие сомневались, переживали. Нужно было всех успокоить. – Снаружи нас ждут вооруженные до зубов исчадья ада, – продолжил он. – Они зовут себя ведьмами. И в них давно уже нет ничего живого. Единственное предназначение тварей – служить дьяволу. Знаете, что ведьмы хотят сделать с нами? Большинство сподвижников останутся здесь, умерев за веру. Самых сильных же будут изощренно пытать физически и психически, дабы мы отреклись от веры. Дабы показать, что наш Бог слаб. Что нашего Бога вовсе нет! Что распятие убило нашего Бога! Что не было никакого распятия вообще! – священник старался делать паузы, подчеркивая глубокую сакральность своей, словно последней, проповеди. – Но эти твари ничего не получат. Ведьмы сами предстанут рядом с нами плечом к плечу на суде Господнем. А мы больше не воюем. Мы будем ждать десять дней, как сказано в откровении. Десять дней для того, чтобы укрепить нашу веру. Десять дней, чтобы ни у кого из нас не осталось и капли сомнения в нашей вере. Я знаю, что сковывает вас. Самое мощное орудие дьявола, посох сатаны, третья грань люцифера – страх перед смертью. Страх сгинуть в пустоту, в небытие. Но разве Христос, Господь наш, не показал нам, что смерти нет? Её нет! – прошептал он. – Я процитирую Павла, который изначально был врагом христиан: «А ежели Он не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших. Поэтому и умершие во Христе погибли. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков.» Сейчас Павел самый почитаемый из апостолов, потому что уверовал вопреки, а не благодаря. И мы уверуем также. Уверуем не перед страхом судного дня, который уже близок. Уверуем вопреки страху перед смертью. Потому, что Господь с нами! Десять дней мы будем поститься и молиться. И сила нашей веры не даст сломать стены вокруг нас. А как же ведьмы? – спросите вы. Ведьмы бессильны против этой силы. Они ничего не могут сделать. Ничего! А когда мы сами откроем им двери и впустим демонов в нашу обитель, мы откроем ворота вечной жизни для нас и геенну огненную для них! Я лично нажму кнопку детонатора и дам вам обещанный венец жизни, билет в Царствие Божье. Мы все умрем за веру, и в вере будем жить дальше! – пастырь облизал пересохшие губы. Глоток воды сейчас бы не помешал. Но пастырь не хотел показывать слабость. – Грядет Мессия. Он уже рожден и близок. Он уже сильнее всех нас вместе взятых. И если Иисус Христос непорочным зачатием рожден был сыном Бога и земной Девы Марии, то новый мессия – человек, такой же, как каждый из нас. По образу и подобию. И, этот человек способен исполнить пророчество Откровения. Способен стать с Богом единым целым и привести нас к долгожданному Апокалипсису. Тогда любой и каждый, живой и мертвый предстанет перед Создателем. Праведники обретут по вере своей и станут ангелами на Небесах, а грешники, демоны и сам дьявол будут повержены навсегда. Хотите стать частью замысла Господнего? – старик закрыл глаза, чтобы с удовлетворением услышать всеобщее согласие.

– Хотим! – почти шепотом ответила община.

– Хотите встать рядом с Иисусом Христом?

Одобрительные возгласы усиливались.

– Да хотите же наконец коснуться самого Бога? – для убедительности он обратил взор на собравшихся и поднял руки к иконе, изображающей Создателя, окруженного серафимами.

Толпа загудела во всеобщем ликовании. Один пожилой коренастый мужчина, стоявший ближе всех к пастырю, повернулся к толпе и поднял ладонь вверх. Люди затихли.

– Что нам нужно делать, владыка? – спросил он.

– Не убояться! – пастырь вновь сделал длительную паузу. – Знаете в чем особая ценность Откровения? Там с нами говорит сам Бог! Говорит о последних наших днях перед судом. О днях, которые уже грянули: «И видел я выходящих из уст дракона и из уст зверя и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных жабам: это – бесовские духи, творящие знамения; они выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя» Жабы ждут нас за этой дверью. Бесовские духи в образе падших женщин. Ведьмы Ковена! Они поклонились зверю, который обрел новое имя себе – «Прайд», и зверь наделил их силой и властью. Но у них нет смысла жизни! Нет веры! А нашу веру они зовут богомерзким научным термином «стагнум». Феникс – вавилонская блудница на красном драконе превратится в пепел. В пепел нашего откровения. И мы станем частью откровения. Каждый из нас в муках своих укрепляет веру друг друга. А вместе, смертью своей мы укрепим веру мессии, дабы…

– Фааааааа, фееееееее, фууууууууу, фаааааааар! – раздалось громкое шипение в воздухе. – ффффффффффффа, фффффффффффе, ффффффффффффу, фффффффффар!

Так продолжалось еще несколько минут, пока шипение не перешло в шепот.

– Нерожденное, – голосок ребенка и хрип старухи в унисон раздались прямо из стен.

– Нераспятое. – Вдруг стало невыносимо холодно.

– Невоскресшее, – каждый тянущий слог пронизывал тело.

– Неосвятое, – продолжала шептать ведьма в систему оповещения, – в тухлом чреве… дохлой шлюхи… зубы… черви… плач старухи… тело девы не тревожь пока…в теле девы… мертвый боженька…

Стало невыносимо страшно. Дети прижались изо всех сил к матерям. А лица взрослых перекосил ужас.

– Мертвый боженька…в корнях дерева… листья черные… сохнут ангелы… на ветвях висит моей веры смраааааад… Фаааааааааааааа! Фееееееееееее…

Началась паника. Кто-то пытался зажать ладонями уши. Другие просто орали, в надежде заглушить ведьмин шепот. Один из присутствующих достал пистолет, и выстрелил себе в ухо.

Голос не утихал. Помещение наполнилось криком, который только усиливал эффективность воздействия шепота. Люди сходили с ума на глазах друг у друга.

Некоторые пытались скрыться в спальных комнатах бомбоубежища, другие побежали в туалеты. Но ретрансляторы системы оповещения шептали и там.

Рута не видела и не слышала, того что происходит, но явно наслаждалась. На шее пульсировал светящийся знак в виде руны Инг, который помогал шептать правильно.

Меньше остальных влиянию шепота был подвержен проповедник. Он словно и не слышал шепота вообще. Просто стоял и растерянно смотрел на ужас, который начался практически мгновенно. После нескольких тщетных попыток докричаться до прихожан он просто закрыл глаза и погрузился в «Отче наш»

Выстрелы звучали все чаще. Суицид был единственным способом избавиться от дикого ужаса и неконтролируемого страха.

Несколько женщин и мужчин бросились к панели электронного замка центрального входа.

– Засовы в движении, – прошептала Эйра. – Свет! Макс, пошел! Тамура, на позицию. Рации в минимум. Встречаем фанатиков. Всем отойти от входа. У них гидрозит. Подрывник с детонатором. Палец на кнопке. Максимальная тишина. Очки в режим «ночь».

Тамура надела очки, включила функцию ночного видения и бесшумно оголила катану.

Тяжелая дверь пришла в движение, и сквозь увеличивающуюся щель доносились крики. Первым выбежал молодой человек, которому Тамура молниеносно проткнула клинком горло. Затем появились две женщины, которые были вскрыты подобным образом.

– Рута, заткнись! – скомандовала командир. – У нас контакт. Бегом сюда.

Крики за дверью начали утихать. Из приоткрытой двери больше никто не появлялся. Изнутри пробивались лучи искусственного освещения.

– Макс? – спросила только что пришедшая молодая ведьма.

– Внутри, – прошептала Эйра, – гасит автономное освещение. Старик в правом дальнем углу на детонаторе. Вокруг него собираются вооруженные фанатики. А двое сразу за входом. У всех винтовки. ПНВ нет ни у кого.

– Чего ждет старик?

– Конечно же «Плеть Ковена», – улыбнулась Эйра. – Какая будет шикарная смерть. Он ждет нас, – она посмотрела в сторону двери. – Макс не может подойти ближе. У старика очень сильный стагнум. Макс боится.

– Что будем делать? – спросила Тамура. – Я так поняла, что как только мы войдем, нас всех взорвут?

– Ждать тоже нельзя, – прошептала командир. – У него не выдержат нервы…

– Камеры есть? – перебила всех Рута.

– Две на штативах в автоматическом режиме с онлайн трансляцией.

– Попроси Макса их не трогать. Я кое-что придумала. Старика я беру на себя. Вызову у него видения. Но меня надо прикрывать. Я буду идти медленно к нему, усыпляя его стагнум. Мне главное не потерять его взгляд. Группа работает по вооруженным мишеням, вы обе защищаете меня. И не убивайте гражданских, они должны видеть все, что я делаю, а камеры снимать происходящее и онлайн вещать в интернет.

– Слишком много риска, – возразила Эйра. – У старика мощнейший стагнум. Возможно, мы с таким не сталкивались. Может газ?

– Ну, какой газ? Эйра! Думай, что говоришь! – возразила белая ведьма. – Послушайте меня! Я старше вас обеих вместе взятых, и уж точно старше старика. Я свой стагнум начала взращивать еще задолго до войны. И если бы я не была уверена, я бы ничего подобного не предложила. К тому же, как только мы бросим газовые гранаты, это станет началом захвата. Есть гарантия, что он не нажмет на кнопку? – Рута сделала паузу, чтобы дать возможность осмыслить ситуацию остальным. – Я вхожу первая. Именно в этот момент все внимание старика я замыкаю на себе. Именно в этот момент мне необходима защита, так как я буду абсолютно беспомощна. Вы уж постарайтесь. Как насчет плана помещения?

Командир вытащила из сумки генератор 3D моделей, включила, положила его на пол и отошла на три шага.

– Макс? – позвала она.

Прибор ожил и начал вырисовывать светящуюся голографическую картину, на которой был виден центральный зал бомбоубежища и все присутствующие там.

– Я пошла, – молодая ведьма и добавила шепотом, которым пугала фанатиков, – рабоооотаеееем.

Глава 3

Внезапно шепот утих. Старик резко поднял голову и увидел, что входная дверь приоткрыта. Морщины на лице выдавали крайнюю степень отчаяния и безнадеги.

Палец завис над кнопкой детонатора и дергался. Губы дрожали, непрерывно что-то нашептывая. Он окинул взглядом присутствующих. Те еще не могли прийти в себя, даже после того, как шепот уже утих. Многие из них выли, другие в страхе прижались друг к другу. Он бросил взгляд на камеры, установленные на треножных подставках. Те по-прежнему фиксировали происходящее.

Хаос и паника постепенно утихли. Остальные фанатики тоже обратили внимание на дверь, за которой была лишь тьма. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы в нее мог протиснуться один человек.

Пастырь, как и остальные, попытался вглядеться в темноту за дверь и прислушаться, но оттуда лишь подуло холодным воздухом. Сквозняк усилился и начал гасить электрические лампы на потолке и стенах, словно задувал свечи.

– Колдовство ведьм, – перешептывались послушники, включая экраны своих телефонов.

Камеры Макс не тронул, но разогнал леденящим потоком воздуха людей, которые стояли впереди объективов и закрывали собой угол обзора.

– Мы будем стоять насмерть, – выкрикнул старик. – Насмерть! Бог с нами, а не с ними! – он пытался придать больше уверенности в голосе. – Стреляйте во всю нечисть, что будет проникать сюда. Их будет много, они будут пугать вас, но «…не бойся ничего, что тебе надо будет претерпеть. Диавол будет ввергать вас из среды в темницу, дабы искусить вас, и будете иметь скорбь десять дней. Будь верен мне до смерти, и дам тебе венец Жизни…», – еще раз процитировал Откровение старик. – И, когда они войдут сюда, я исполню пророчество, – он поднял вверх детонатор, демонстрируя палец на кнопке. – Мы исполним пророчество! – старик сделал громкое ударение на "мы" и потряс рукой.

Но в этот раз люди реагировали слабо. Лица выражали страх и непонимание, а тела тряслись от холода.

– Иисус! – вдруг закричал старик. – Иисус! – он показал пальцем на дверь, из-за которой появилась светящаяся фигура человека в белом саване. Длинные темные волосы, неостриженная борода, смиренная и одновременно безмятежная улыбка. А глаза Сына Божьего излучали свет рая. Рука пастора соскользнула с кнопки детонатора.

За ним появились две женщины. Тусклый свет телефонов не давал рассмотреть их. Но было видно, что они пришли защитить Христа, а во Христа начали стрелять. Первая – гибкая, стремительная и невероятно сильная, с двумя оголенными короткими мечами, женщина мгновенно бросилась вперед, защищая своим телом Спасителя. Она кричала при каждом ударе своего меча, и словно цепкий паук запрыгивала на толпу людей с оружием, передвигалась по их шеям, сносила их головы, прокалывала горла. При этом женщина-паук пыталась находиться между вооруженными людьми и Живым Богом. Когда в нее стреляли, она не старалась увернуться и лезла под пули сама. Убойная сила тут же отбрасывала ее на несколько метров. Она вскрикивала от боли и яростно с ревом вновь бросалась в атаку.

Христос шел к пастырю. Спаситель смотрел только на старика, и его совершенно не заботило происходящее. Словно призрак, идущий сквозь толпу, он медленно и уверенно ступал босыми ногами по холодному бетонному полу, блаженно улыбаясь.

Рядом шла еще одна женщина, она непрерывно стреляла из пистолета, попадая точно в головы всем, кто целился в Иисуса, и что-то периодически выкрикивала. Те, кто целились в эту женщину, воспламенялись и сгорали заживо, не успев выстрелить. И через несколько мгновений от таких костров в помещении стало светло как днем. Их крик заполнил все пространство и отражался от стен чудовищным эхом. Запах дыма от горящей плоти ударял в нос всем присутствующим.

И вдруг в Бога попали. Пуля вошла в правое плечо, окропляя саван кровью. Христос вскрикнул от боли сквозь сжатые зубы, остановился, взявшись за плечо другой рукой, и перестал светиться. Старик испугался. «Бога же нельзя убить», – прошептал он и огляделся. Вокруг гибли его люди, а ведьмы вершили суд Ковена. Рука вновь потянулась к детонатору.

Но произошло чудо. Христос сначала начал что-то говорить. Это было видно по шевелящимся губам мессии. А затем вновь начал излучать божественный свет. Он выпрямился и раскинул руки в кресте. На ладонях отчетливо были видны отверстия, еще одна стигмата появилась на плече в месте выстрела. Саван вновь стал белым, очистившись от крови. И вновь Бог улыбнулся проповеднику. И вновь стало хорошо.

Когда Христос подошел к пастырю, женщина-защитница встала спиной к спине Спасителя и продолжала стрелять. Стрельба утихала. Воины Иисуса побеждали, добивая раненных врагов на полу.

Мессия подождал, пока выстрелы утихнут полностью, и протянул руку проповеднику. С чувством великого блаженства, выраженном на лице, старик взял Христа за руку и послушно пошел с ним в сторону двери. Он улыбался и сиял вместе с Богом. Впереди их ждало Царствие Небесное.

– Твою мать! – закричала Тамура, когда они вышли из бункера. Твою мать! Самый дебильный план во всех вселенных! Рута, сука, ты не только выглядишь на восемнадцать, но и мозги у тебя цыплячьи. Сука, как же больно-то! – она упала на гранитный пол, сняла с себя оружие, обтягивающий костюм с экзоскелетом и выползла из своей паутины. – Я вся синяя! – лицо перекосила боль. Ведьма осмотрела себя. – Три ребра в труху, одно ребро проткнуло меня изнутри.

К ней подошла медсестра и открыла аптечку. Тамура отобрала у нее упаковку обезболивающих и вколола себе сразу три полуавтоматических шприца в живот.

– Я тебе медаль дам. Ага?! – к Тамуре подошла Эйра и протянула плащ. – За отвагу. Только не ори, как цыганка вокзальная. Сработало же. Я, правда, ни хрена не поняла, что случилось.

– Да пошла ты! – наркотический компонент обезболивающего начал действовать, и ведьма вколола себе еще дозу, закатывая глаза в ожидании новой волны эйфории. – Я когда-нибудь вас обеих убью. Дайте уже, кто-нибудь, сигарету!

Спецназ производил окончательную зачистку вооруженных фанатиков и выводил из зала остальных. Плач и стон наполнили здание школы. Мало того, что миссия провалилась, так еще никто не понял, что произошло.

– Ты молодец, Тамурыч, – сказала только что подошедшая Рута. – Я полностью доверила тебе свою жизнь, и ты справилась на пять балов. Правда меня продырявили. В плечо. А у меня завтра свидание с мальчиком.

– Ничего страшного, – улыбнулась Тамура и вколола себе еще дозу. Эйра тут же отобрала у нее упаковку с остатками обезболивающего. – Жвачкой дырочку залепишь, и все будет чики-чики, – засмеялась сквозь кашель Тамура. – Только не ковыряй там пальчиком. А то песок посыплется. Он возраст-то твой знает?

– Пастыря приняли, – альбинос отчитывалась перед Эйрой, – вколола ему снотворного лошадиную дозу, посадила в автобус и с взводом бойцов отправила его в Ковен, – закончила она доклад и показала язык изрядно опьяневшей Тамуре.

– Хорошо. Я автобусы вызвала, сейчас подъедут. Детей выводим и запускаем Боудикку, – скомандовала в рацию Эйра и обратилась к Руте. – Расскажешь, что там случилось?

– Да во все щели нас там отымели, че рассказывать то? – Тамура поднялась, завернулась в плащ и закурила.

– Я не тебя спросила, – отрезала командир и вновь обратилась к молодой ведьме. – Что видел старик, когда выкрикнул «Иисус»?

– Так Христа и увидел? – ухмыльнулась Рута. – А остальные видели трех ведьм, за которыми добровольно, улыбаясь, пошел старик. Я, правда, чуть контроль не потеряла, когда плечо продырявили. Но ничего! Стагнум, сноровка, навыки и сила воли позволили закончить операцию. Слушай, комбат, а мне можно не медальку, а премию? Хочу машинку красненькую.

– Завтра решим. Я с утра на телевидение, – она взглянула на удивленно вытянутые физиономии коллег, – ага, пригласили на съемки. И профессора какого-то. Пастыря без меня не трогать. Хотя, наверное, я заеду сама утром в Ковен.

– А зачем его трогать? – улыбнулась Рута. – Отпустить его нужно. Пусть идет на все четыре стороны. Весь религиозный и сочувствующий мир уже увидел свою версию пастыря отступника. А недельки через три, когда все успокоится, мы его тихо выпилим, чтоб больше не пытался миссионерствовать.

– Ладно. Но без меня не выпускайте. Может чего интересного расскажет. – Эйра повернулась к женщине в светлом строгом костюме, все это время стоявшей у входа в школу. – Клэр, выведи детей. Только через черный ход, чтоб журналисты нас в гуманности не заподозрили. И где Боудикка?

Прямо к входу подъехал бронированный внедорожник. Две женщины в камуфляжных костюмах вышли из машины и открыли заднюю дверь. На бетонную ступень крыльца школы шагнула босая нога. Женщины тут же расступились. Из внедорожника появилась худощавая высокая женская фигура в грязном рваном платье, запачканном засохшей кровью по всей поверхности. На поясе висела небольшая тряпочная сумочка. Слегка поседевшие длинные волосы, стеклянный взгляд потускневших глаз и слегка трясущиеся руки, Боудикка оглянулась в поисках кого-то. К ней подошла Эйра и тихонько направила к входу.

– Там все, – прошептала ей на ухо верховная ведьма.

– Мои девочки, – простонала Боудикка.

– Там все, – повторила командир. – Иди. Все там.

Боудикка открыла сумочку и достала цыганскую иголку с длинной ниткой. Вошла в здание.

К школе уже подъехали несколько журналистских групп и оцепили здание со всех сторон. Репортеры шныряли везде, пытаясь хоть кого-то развести на интервью, но все бойцы Ковена им отказывали в комментариях. Лишь Эйра выдавала дежурные канцеляризмы сразу нескольким телевизионным компаниям. Самая любопытная журналистка с молодым оператором подбежала к Тамуре.

– Что там сейчас происходит? – спросила она, протягивая микрофон темной ведьме. – Почему туда вошла всего одна ведьма? Зачем ей иголка с ниткой? На что она способна?

– Очень хороший и правильный вопрос! – ответила Тамура, выдыхая порцию дыма. – Я, честно говоря, сама не до конца в курсе. Поэтому, советую вам самим все посмотреть. Там сейчас уже не опасно, всех, кто с оружием был, мы перебили. Идите, идите! Эксклюзив же, как-никак!

– Виталик, за мной! – крикнула журналистка и скрылась за дверями школы. Виталик послушно последовал за ней.

– Куда? – крикнула Эйра, отрываясь от интервью. – Куда ты их послала? Совсем дура?

– А я тут причем? – Темная ведьма развела руками. – Я пыталась их удержать. Эксклюзив им был нужен! А я ранена, как-никак. Не побегу же я за ними.

И в этот момент из школы вновь начали доноситься дикие крики.

– На всю голову ты ранена, идиотка! – сплюнула Эйра.

– Мальчика моего отвезите ко мне! – крикнула Тамура и тихо добавила: – Пожалуйста.

Глава 4

Тамура открыла глаза и увидела белый потолок, по поверхности которого проходили различные коммуникации, образуя сложный замысловатый рисунок. Полминуты она поводила глазами из стороны в сторону и облизнула ссохшиеся губы.

– Вроде ничего не болит, – прошептала она. Затем приподняла край простыни и посмотрела на свое тело. Аккуратно сняла с себя больничные трусики и бросила их на подоконник. На вешалке у двери висел белый медицинский халат, который черная ведьма тут же накинула на себя.

– Митсу, – позвала она паука, который через мгновение появился из уха, – поцелуй меня быстренько. – Паук коснулся жвалами щеки Тамуры. – Сшей мамочке красивый чулочек на все тело, – сказала она, и паук исчез за воротником халата. А черная ведьма надела больничные тапочки и вышла из палаты.

Она спустилась на лифте до второго этажа и по переходному стеклянному коридору перешла из госпиталя в Ковен. Здесь она дождалась лифт, в котором уже находились четверо бойцов спецназа. Молодые люди вытянулись вдоль зеркальных стен лифта.

– Вольно, – прохрипела темная ведьма и откашлялась. – Есть у кого-нибудь сигаретка? – Она в надежде подняла голову, чтобы посмотреть в лица ребят на две головы выше ее. – Понятно. Никто не курит. А вы же вчера на штурме были? – Она посмотрела на самого низкого из них, чтоб не задирать сильно голову. Тот кивнул. – Куда старикана-священника определили? – спросила она.

– Сейчас в допросной сидит. Ждет следователя, – раздался гнусавый голос из-за спины.

– В семьсот четырнадцатой?

– В семьсот девятнадцатой! В семьсот четырнадцатой ремонт начали.

– Гранд мерси, – Тамура изобразила неглубокий реверанс и посмотрела на индикатор этажей. Тот переходил в цифру семь. – Нажмите, пожалуйста, семь, – добавила она. Лифт остановился. Ведьма вышла и направилась по коридору.

– Привет, дедуля! – Тамура открыла стеклянную дверь камеры, вошла к задержанному священнику. – Ну как ты? Живой?

Старик сидел за столом и бормотал что-то невнятно себе под нос. Увидев вошедшую, он дернулся к ней, но руки, прикованные к ножкам стола, лишь брякнули наручниками, ограничивая его движение

– Исчадья ада, вы уже ничего не измените, – ответил старик. Он вновь уселся поудобнее, опершись виском на кулак, согнутой в локте руке.

– Не изменим что? – спросила Тамура, усаживаясь напротив. – Я понимаю, ты ответишь «ничего», и я буду не удовлетворена этой игрой слов и спрошу тебя: «что ты имеешь в виду?» А ты снова включишь религиозного сакрального дурачка и повторишь ответ «ничего». Но все это словоблудие явно не удовлетворит ни меня, ни тебя. Поэтому пропустим угадайку и сразу перейдем к четким показаниям. Итак, что-то явно чем-то угрожает чему-то. Правильно? Теперь давай вместе заменять местоимения существительными? – она посмотрела в бок и прошептала, – вот откуда я это до сих пор помню?

Старик с ужасом посмотрел на коленку Тамуры, которая довольно быстро затягивалась черным чулком.

– Ведьме – ведьмино! – крикнул старик.

– Как же трудно-то с тобой? Ну, какая я ведьма, а? У меня что, змеи вместо волос? Ну, посмотри, самая обычная медсестра. Халатик вон. Где ты увидел ведьму? Людей заживо не сжигаю, молоденькой не притворяюсь. И уж точно пауки изо рта не лезут! Аааааа, ты про это? – она поймала его взгляд на своих щиколотках. – Это самоплетущиеся жидкие колготки. Что, рекламу не видел по телеку? Ну, смотри, дедуля, я с тобой полностью открыта. Вот и ты поделись со мной. Я не враг тебе. Я, может быть, сестра тебе. Откройся, а? – она взяла его за руку и прижала к своей груди. – Давай я начну, хорошо? «Что-то» – первое местоимение, которое мы заменим на существительное. Это мессия, о котором ты упоминал в подвале, правильно?

– По тебе клещ ползает. – Старик показал пальцем на щиколотку девушки.

– Здесь давно пора сделать дезинсекцию. – Тамура демонстративно осмотрела комнату. – Но дезинсекция денег стоит, а Ковен все деньги тратит на ведьм. Семьсот четырнадцатую засрали – ремонт уже делают. Не отвлекайся. Что там про мессию?

– Мессия…, – после недолгих сомнений старик сдался. – Я лишь хотел, чтобы он узнал о нашей жертве на заклание.

– Это я поняла. Просидели бы десять дней на воде, как по писанию, в молитвах, привлекли бы внимание общественности и преставились бы, правильно?

– Он узнал бы о нас. И это укрепило бы веру в нем. Разве не понятно вам?

– Он, это кто? – раздался сзади знакомый голос командира. – О ком ты говоришь? Где его найти?

– Ты же на телевидении? – удивилась Тамура.

– Решила заглянуть сначала сюда. Предчувствие у меня недоброе. Думала, не застану его здесь живым.

Старик поднял голову и улыбнулся, затем начал хихикать и через мгновение неподдельно расхохотался. Эйра вытащила пистолет из кобуры и направила на старика.

– В бойке сквозной-разрывной. Ты сейчас мне расскажешь все, или я твоими мозгами напишу на той стене «Да святится име твое»!

– Ну, вот зачем ты так? – Тамура отвела руку Эйры с пистолетом. – Я только религией начала проникаться. Уже начала чувствовать искру веры. Закваска забурлила, и зерна отделились от плевел. Открываю сердце Иисусу. Слушаю и внемлю отцу… – она прищурилась, словно вспоминая что-то, и защелкала пальцами в сторону священника, – затем повернулась к Эйре и шепотом произнесла. – Не надо. Дай еще поговорить с ним. Я потом его сама пристрелю, обещаю, – она саркастически улыбнулась. – Не бери грех на душу.

– Праведность имя мне! – закричал старик. – И я первый! За мной идут еще.

В этот момент в стеклянную дверь постучала молодая девушка в белом халате с синей папкой в руке, и жестом пригласила верховную ведьму выйти из помещения. Эйра вернула пистолет в кобуру и вышла из камеры.

– Скажи мне, святой отец, откуда ты все это берешь? – спросила Тамура, поглядывая через стекло на то, как девушка докладывает верховной ведьме. В этот момент к женщинам присоединилась Рута, которая забрала у девушки синюю папку, открыла и начала изучать.

– Он говорит со мной! – пафосно ответил старик. – Он послал меня в мир, пометив знаком праведности.

– Мессия?

– Бог! Бог говорит со мной!

– Ээээээ… Как говорит?

– Во сне, конечно! Когда засыпаем мы, Бог приходит к нам в сон. Так он общается с нами.

– Иииии… А я-то понадеялась.

Дверь камеры вновь отворилась, и в камеру вошли Эйра и Рута. Верховная ведьма подошла к старику и начала демонстративно всматриваться ему в глаза.

– Они пустые, – сказала она. – В них нет ничего. Вообще ничего! Ни разума, ни то, что вы душой зовете. Объясни мне, как параноидальный шизофреник смог уговорить шестьдесят психически здоровых человек на массовый суицид? – она повернулась к Тамуре. – Да, да! Дебилушка он! Результаты обследования пришли.

– Да я уже поняла, – ответила Тамура. Он во сне с всевышним общается.

– Отдайте его мне, – пропищала Рута.

– А тебе он зачем? Нет! Мы его вылечим и выпустим. И в очередной раз докажем, что религия – это всего лишь массовая биполярочка.

– Ну отдай, ну пожалуйста, – светлая ведьма сложила ладони, поднесла их к губам и запрыгала на месте. – Практику шепчущих ведьм буду на нем совершенствовать.

– Почему он-то? У нас есть еще задержанные.

– У него есть то, чего нет ни у кого – чужеродный мощнейший стагнум. Буду ломать его.

– Нет, Рута. Решение принято. Сегодня же будет переведен… Какой стагнум?

Тут прозвучал выстрел, и женщины обернулись. Старик немного повалился назад от выстрела, но пристегнутые наручники не дали повалиться стулу.

– Я же обещала, – Тамура пожала плечами и улыбнулась. В руке у нее дымился ствол беретты.

– Идиотка! – сквозь зубы процедила Эйра, ощупывая пустую кобуру на поясе.

– Что это у него? – Рута подошла к мертвому старику и расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. – Пятно какое-то, – она расстегнула оставшиеся пуговицы.

Перед взором ведьм на оголенной груди трупа открылось пятно белого цвета размером около двадцати сантиметров в ширину и столько же в высоту. Пятно явно напоминало своим рисунком всадника на коне с тонким копьем в правой руке.

– Рыцарь какой-то, – сказала Тамура.

– Не трогайте его, – сказала Эйра. – На инфекцию какую-то похоже. Спектрометр принесите в шестую камеру, – добавила она в рацию.

– Он, кстати, говорил перед смертью, что богом меченый. Про знак какой-то.

– Задержанных детей в карантин. Комнату продезинфицировать, – продолжала Эйра.

В камеру вошла медсестра в перчатках. Верховная ведьма кивнула в сторону пятна, и медсестра приложила к нему спектрометр. Тот издал подтверждающий сигнал.

– Отправлено в лабораторию, – сказала медсестра. – Через пару минут будет ответ.

Две минуты женщины стояли молча в ожидании ответа. Из-за этой неловкости ведьмы немного нервничали и старались не встречаться взглядами. Только Тамура широко улыбалась, любуясь этим зрелищем.

– Ведьма родилась, – прокомментировала она.

– Хвала Одину, – небрежно поддержала ее Рута.

– Есть результат! – медсестра отреагировала на сигнал спектрометра.

– Хвала Одину! – облегченно выдыхая, повторила Рута.

– Это мутированный штамм кожно-бубонной чумы, – сказала лаборантка.

Ведьмы ошарашенно переглянулись и рванули к выходу.

– Подождите, – крикнула медсестра. – Штамм не заразен.

– До вечера буду Одина восхвалять, – сказала Рута, останавливаясь. – Точно не заразен?

– Дай сюда! – Эйра вырвала спектрометр из рук лаборантки и посмотрела на монитор. – Штамм не заразен, потому что мертв полностью. Не найдено ни одного колониеобразующего организма чумной палочки.

– То есть, ты хочешь сказать, что чума где-то поджидала больного на всю голову старика, чтобы прыгнуть на него, нарисовать рыцаря на груди и сдохнуть? – спросила Тамура.

– Девочки, это послание! – сказала Рута. – Очевидно же! Такой рисунок не мог сам собой образоваться.

– Послание кому? – не унималась черная ведьма. – По идее, он должен был десять дней сидеть в бункере, чтоб потом взорвать его. И кто бы послание прочел? Или он бы своим собственным пеплом этот знак на школьном потолке выложил бы?

– Займись этим, а? – сказала Эйра. – Тамурыч, ты у нас самая логичная, умеешь быть самой адекватной и дороже всех обходишься Ковену. Пробей связи, с кем встречался, что за рыцарь, в общем, все как ты любишь.

– Раньше нельзя было сказать? До того как я его пристрелила, – она сделала небольшую паузу и добавила. – Сегодня, все помнят?

– Помнят, – ответила Эйра. – Я еще раз рассылку сделала. Сама могу чуть опоздать. Эфир у меня. Сейчас обе ко мне в кабинет. Каталею вызовите тоже.

***

На столе верховной ведьмы ползал от вибрации телефон и разрывался от звуков входящего вызова.

– Ты не ответишь? – спросила Тамура. – Звонок из Прайда. Может, сам Альфа звонит?

– Мне пока нечего им ответить, – сказала Эйра и выключила звук вызова. Зажгла спичку, прикурила сигарету и выдохнула тяжелый клуб розового дыма. – Есть мысли, что это было?

– Я первая, можно? – спросила Рута и вопросительно взглянула на темную ведьму.

– Конечно! – ответила та. – Молодым у нас дорога! Ты там что-то про чужеродный стагнум говорила.

– Я самая древняя из ведьм, – начала девушка, – и я давно научилась видеть стагнум глазами. Помните, я говорила, что у любого стагнума есть цвет? Не прям один цвет, а небольшая палитра. И цвета в этой палитре вибрируют, переходя из одного оттенка в другой, с какой-то непостоянной частотой. Желания и намерения человека и общества непостоянны, вот и появляется вибрация. Вектор воздействия на реальность тоже немного скачет, как стрелка компаса. И все это в пределах желтого и оранжевого цвета. Потому, как желания и страхи у всех одинаковые. Все хотят власти, роскоши, любви, здоровья и не умереть от лучевой болезни. Даже у радикальных религиозных фанатиков цвет структуры стагнума не сильно отличается от других. Потому, что мы все люди. У нас физиология квантового мышления общая. Как у вида. Чистая анатомия. Оказалось, что это не так.

– Что ты хочешь сказать? У старика стагнум не оранжевый? Он же сумасшедший! Какой может быть вообще стагнум у сумасшедшего?

– Очень сильный. И к тому же черный. Да-да! Как космический войд черный. И самое интересное – это не его стагнум. Словно кто-то временно дал старику новый, неизвестный до сих пор, черный стагнум.

– Такое возможно? – спросила верховная ведьма. – Получается, он вошел в контакт с человеком, стагнум которого обогатил его собственный? Мессия?

– Я не знаю. Но похоже, что так.

– Происхождение чумного рыцаря на груди усопшего является артефактом воздействия чужеродного стагнума, – прокомментировала темная ведьма. – Хм… вполне объясняет. Может, обратимся к слепым ведьмам?

– Обратишься, – подтвердила командир. – Мне нужен этот мессия. По возможности живым. И это теперь твой пассажир. Я понимаю, что соблазн его грохнуть на месте у тебя выше регламента оперативно-розыскной деятельности. Но, думаю, слова «национальная безопасность» для тебя еще что-то значат. – Она повернулась к Руте. – Погадаешь?

– Нет!

– Ого! А почему так строго? – спросила Тамура.

– Я больше не бросаю футарк.

– Почему?

– Потому что в последние разы он начал падать, словно под копирку, – каждый раз одинаково. И каждый раз он показывает исход.

– Евреев из Египта? – спросила Тамура.

– Мой исход. Я не знаю, как трактовать его. Знаю лишь, что это не смерть. Руны отказывались говорить мне о чем-то другом. Исход – каждый раз.

– Может, ты их поломала?

– Может, хватит ёрничать? – перебила Эйра темную ведьму. – Сама что думаешь?

– Можно я заберу себе Томаса? – осторожно спросила Тамура.

– Что?

– У нас на серверах Ковена крутится Томас. Им все равно никто не пользуется. Можно, я заберу его себе?

– Томас? Ты про голосового помощника Ковена? Он доступен онлайн любой ведьме в любое время. Что тебе в нем не так? И почему ты съезжаешь с темы?

– Я бы его доработала немного, кастомизировала под себя, добавила бы структуру бэкапов, горячее резервирование на облачных кластерах.

– Не слишком ли кучеряво живете, майор Хоган? Не припомнишь, анимированная лицевая татуировка во сколько Ковену обошлась?

– А я ее за компанию с Кателеей сделала! Сама бы ни за что не пошла лицо портить!

– Вот только не надо на меня все валить, – помахивая гребнем, ответила необычайно красивая женщина, сидящая в углу. – Моя анимация копеешная и меняет лишь макияж. А твоя – с полноценной анимацией на все лицо. И денег стоит как чугунный мост.

– Да ладно анимация! – продолжила Эйра. – А экзоскелет из умного металла? А портативные аккумуляторы в полторы тысячи ампер? Ты когда их заряжаешь в радиусе десяти километров перебои с электричеством. Теперь ты хочешь личный сервер с учрежденческой нейросетью, а завтра что? Космический спутник-шпион с удаленными сенсорами ДНК?

– А что, и такой уже есть?

– Нет уж! Не нравится, как работает голосовой помощник – вноси предложения в комиссию. Совещание закончено. Мне нужно еще отчет для Прайда подготовить и в эфир выходить.

В этот момент входная дверь отворилась, и в пороге появилась высокая худая старуха в черном балахоне и фиолетовом капюшоне на голове.

– Со счетов сбросили, – пропела она звонким и, в то же время, бархатным голосом. Затем, опираясь на корявый посох, медленно доковыляла до пустого стула и выдвинула его клюшкой, – Перестала быть нужной, да? – спросила она, усаживаясь.

– Уймись, Сныть! – ответила Эйра. – Ты самая мудрая из ведьм. Тебе мудрости не занимать. Мы зовем тебя только по важным вопросам. Жалеем тебя. Здоровье-то уже не то. Не девочка уже.

– Ага! Старая стала, да? – Она медленно повернулась к светлой ведьме и вытянула руку. Из-под рукава появился дрожащий обугленный палец. – А я ведь не старше этой сучки.

– Убери от меня свой проклятый палец, старая тварь! – закричала Рута и запрыгнула на стол. Схватила свой стул за спинку и запустила его в старуху. – Почему ты до сих пор не сдохла?!

Сныть попыталась увернуться, но неудачно. Ее зацепило ножкой стула, она упала вместе с ним на пол. Светлая ведьма короткими шажками пробежала по столу и прыгнула на старуху, зажав коленом ее горло, а каблуком берца другой ноги наступив на палец.

– Дай нож! – крикнула она и протянула руку назад по направлению к Тамуре. – Я отрежу чертов палец и отправлю ее в отставку!

– Так забавно смотреть за тем, что вы делаете, – широко улыбаясь, ответила темная ведьма. – Вы как Джозеф Барбера и Уильям Ханна. Я бы дала нож, честно. Но на мне только халатик.

Рута фыркнула и поднялась с головы Сныти. В этот момент Каталея перестала расчесывать свои густые рыжие волосы, подошла к старухе и помогла ей подняться. Старуха демонстративно застонала.

– Вот только не переигрывай, – прошептала рыжая ведьма на ухо Сныти. – А то ведь и у меня терпение не бесконечное. – Затем обратилась к остальным: – Надо выяснить, откуда столько оружия и взрывчатки у сумасшедшего старика, я так думаю.

– Спасибо, кэп! Как же мы без тебя-то дела закрываем, – ответила Тамура. – Я завтракать! Кто со мной?

– Составлю тебе компанию, – фыркнула Рута.

***

Девушки сидели за столом буфета Ковена напротив друг друга и поглощали бутерброды, запивая их горячим кофе.

– Давай, колись, что там у тебя за мужик новый? – спросила Тамура.

– А почему сразу мужик? – Рута нахмурила брови. – Вот парень, двадцати восьми лет, художник с тонкой душевной организацией, творческая личность – мужик что ли?

– Простите, извините. В понятие «мужик» я вкладываю комплекс положительных мужских качеств, а не синонимы «грубый мужлан» и «неотесанный пень».

– Да ладно, Тамурыч, не напрягайся, я же шучу. Его зовут Винсент. И он, правда, очень хороший. И у нас любовь!

– Это означает, что ты его не убьешь?

– И даже не покалечу. Отпущу потом с миром. А может, и замуж выйду.

– Совсем, старая ведьма, умишкой тронулась? У тебя какая с ним разница в возрасте? Лет семьдесят? Он в курсе вообще, сколько тебе лет?

– Ой, и не надо завидовать! Я сказала ему, что мне двадцать четыре. Он, конечно, не очень верит, и думает, что я кокетничаю, но любит всем сердцем. – Она достала телефон из поясной сумки и показала фото молодого человека.

– Хорошенький, – согласилась Тамура. – А ты не забыла, как любить-то?

– У меня такого поэтического подъема лет сто не было! Гормональные железы просто фонтанируют. Да я писаю коктейлем из окситоцина, дофамина и норадреналина. У меня сердечко заходится, как только думаю о нём. И я столько стихов ни про кого не писала. Я обязательно выпущу сборник стихов, посвященных Винсенту. Рифмы сами ложатся на строчки. Это лучшее, что со мной было за последнее время.

– Круто! Белой ведьме завидую белой завистью! Ты же знаешь, что я – твоя фанатка. Собираю все, что ты обронила. И я первой этот сборник прочту. И даже сама, глядя на тебя, писать пробовала.

– Да, ладно! Покажешь?

– Обещай, что не будешь ерничать и ржать!

– Конечно! – Рута провела ладонью по своему лицу, разглаживая мимические морщины. – Я сама серьезность.

Тамура немного помялась, достала телефон, что-то поискала и начала читать:

– Стих называется: «К тебе».

– Романтика! Мммм… И ни разу не клише. Продолжай, – прокомментировала лунная ведьма, кусая бутерброд.

– Я люблю тебя так сильно, и моя любовь такая стильная, но мне жить по средствам невыносимо, так что я переезжаю к тебе.

Рута продержалась две секунды, и ее прорвало на смех через нос, так как рот был забит бутербродом. Хрюкающий смех тут же вызвал реакцию остальных посетителей кафе, которые сначала обратили внимание, а затем брезгливо отвернулись.

– Ты же обещала! – крикнула Тамура. – Все! Забрало упало! – У нее на лице появился рисунок горизонтальной решетки, который тут же закрыл лицо. Она попыталось нащупать за спиной рукоять меча, но после тщетной попытки сымитировала поднятие забрала и спокойно спросила: – А что не так то? Рифмы не те, или чувственности не хватает?

– Ну, давай сначала про рифмы. Хотя форма – это не самое главное в стихах, но раз ты начала про рифмы, давай про рифмы. Они у тебя довольно простые.

– Не точные, что ли?

– Точные рифмы это: будешь-забудешь, себя-тебя, ушло-пришло. И точные рифмы давно уже приравниваются к примитивным. Еще один из отцов-основателей русской поэзии когда-то высмеивал примитивные рифмы:

Уже вовсю трещат морозы

И серебрится средь полей

Читатель ждет уж рифму «розы»

На, вот, возьми ее скорей!

– А ведь с тех пор появились ассонансные многосложные рифмы, диссонансные.

– А что не так с простыми рифмами? – спросила черная ведьма, запихивая в рот лапшу с вилки из бумажного пакета с иероглифами.

– Ну, вот смотри. – Рута взяла кубик рафинада с чайного блюдечка и показала его Тамуре. – Это простейшая сладкая форма, способная вызвать у человека и у живых существ примитивное органолептическое наслаждение.

– Да, я знаю. Сахар это быстрый углевод, способный сразу поднять уровень энергии в теле и частично насытить организм. Именно поэтому он нравится нашим рецепторам.

– Да, но я не об этом. Дай ребенку сахар, и в следующий раз он за него руку отдаст. Потом разбавь сахар фруктами или ягодами, и вот вкус сахара наполнился ароматами, кислинкой, и ощущения заиграли по-новому. Продолжай кулинарные эксперименты, добавляй туда сливки, кофе, какао, различные синтетические компоненты, и человек уже никогда не станет есть чистый сахар. Потому как слишком просто. Так и с поэзией. Если не развиваться, не пытаться искать новые эстетические оргазмы от рифм и форм, то можно всю жизнь довольствоваться сахаром. Так и плодится графомания. И самое грустное, сейчас никто не помнит настоящей поэзии, потому что кроме сахара ничего не ели уже лет сто.

– Здорово! – Тамура взглянула на руку. Ладонь покрывалась черной, еле прозрачной, сеточкой. – Только я не поняла, а с моим стихом что не так?

– Не переживай, Тамурыч. Я видела миллион графоманских стихов, но ни один не вызвал у меня улыбку, и уж тем более приступ смеха. А это уже чего-то стоит! Лирической искорки в тебе явно не наблюдается, зато сарказм искрит из каждой поры. Ладно. Чем займешься?

– Сейчас Митсу доплетет мне новый, свежий броник, и я пойду в оружейку. Напялю свою боевую амуницию. Мне сюрикены из стаблаборатории на пробу принесли, со встроенными контроллерами. Мой старый заказ. Я сама принципиальные схемы для лаборатории рисовала.

– Метательные звездочки ниндзя? Странно, что до сих пор у тебя их не было.

– Были, но самые обычные. Я ими почти не пользовалась. Потому что заканчиваются быстро.

– А эти какие? Сами цель находят?

– Не-а! Они возвращаться умеют. Основной контроллер у меня на поясе. Разбросала сюрикены, кнопку нажала, и они реагируют на направленный электромагнитный избирательный луч. Сами из мягких тканей вырываются и летят на пояс, там запитываются от основного аккумулятора и вновь готовы к броскам. Главное в деревья их не кидать – оттуда только руками вытаскивать.

– Ты – голова, Тамурыч! Илон Маск современности! Тебе не кажется, что ты не тем занимаешься?

– Я занимаюсь тем, что мне нравится.

– Нет! У тебя здесь явно не хватает поля для реализации твоего творческого потенциала. Может, тебе было бы лучше мантию ученого надеть? Глядишь, под твоим руководством и при личном участии мы победили бы радиацию и заселили планету заново! А может, и еще пару планет покорили.

– Я уже думала. Мне и здесь хорошо. К тому же не верю я в идею вселенского счастья. И уж точно не предназначена для общего блага.

– А для чего ты предназначена, Тамурыч?

– Еще пока не знаю, – темная ведьма пожала плечами. – Но есть стойкое ощущение, что все, что я делаю – правильно. Слушай, а что за исход ты себе напророчила?

– Это не исход. Это скорее побег. Я не знаю, как объяснить. Просто исчезну. И давай без шуточек про возраст, – Рута дернула Тамуру за рукав халата, пресекая ее расплывающуюся ухмылку.

Тамура, молча улыбаясь, подмигнула светлой ведьме, щелкнула языком и подошла к стойке выдачи еды.

– А пиво есть у вас? – спросила она, и, увидев одобрительный кивок продавца, спросила: – В упаковке сколько штук? Шесть? Дайте две упаковки.

Она взяла за картонные ручки обе упаковки и вышла из пищеблока.

Затем Тамура спустилась на лифте в оружейную и направилась к индивидуальному отсеку, где хранилась ее личная амуниция. Поставила на тумбочку упаковки с пивом, сняла с себя медицинский халат и поверх законченной черной паутинной мелкой сетки надела обтягивающий комбинезон с различными отсеками и карманами. В петлички на локтях она поместила два маленьких японских ножа-киридаши, еще два киридаши, уже с дисплеями на рукоятках, воткнула в узкие карманы обтягивающих черных сапог из карбона и пристегнула наспинные ножны с магнитным захватом. Затем достала из футляра сложенный экзоскелет, состоящий из нитей умного металла, и прислонила его к шее чуть выше спины. Экзоскелет тут же отреагировал, протягивая свои нити по спине, рукам и ногам, отдаленно повторяя структуру сети крупных кровеносных сосудов. В этот момент на поясе загорелся красный индикатор в виде горизонтальной полоски света, куда темная ведьма тут же присоединила аккумуляторный блок. Экзоскелет одобрительно пропищал и притянулся к основным мышцам хозяйки, усиливая и ускоряя их в несколько раз.

Затем Тамура вытащила из затачивающего футляра катану и перекинула ее через спину – та послушна примагнитилась к ножнам. Пристегнула на пояс двойную кобуру с пистолетами по бокам, надела очки.

– Система голосовой помощи Ковена приветствует вас, майор Хоган, – раздалось в гарнитуре, и на дисплеях очков появилась полупрозрачная заставка центрального управления.

– Здравствуй, Томас.

– Температура воздуха на улице девятнадцать градусов по Цельсию. Облачно, без осадков. Радиационный фон в пределах нормы. Будут ли какие-нибудь указания?

– Нет, Томас. Не будут, – ответила ведьма. – Подожди, Томас.

– Да, майор Хоган.

– Ты боишься чего-нибудь, Томас?

– Простите, майор Хоган. Голосовой помощник не владеет скриптами, отвечающими за такие глубокие чувства. Еще могу чем-нибудь помочь?

– Нет, Томас. Отбой, – ответила Тамура, забрала пиво, вышла из оружейной и направилась к приемщице.

– Майор Хоган, – обратилась та к ведьме, – для вас тут заказ пришел. Четырнадцать изделий. Сюрикены, я полагаю. – Приемщица подняла пластиковый контейнер, в котором лежали четырнадцать четырёхконечных звездочек, размером с женскую ладонь. Тамура вытащила одну из них, рассмотрела внимательно с обеих сторон и сказала:

– Мой домашний адрес знаете? Отправьте их туда. Все четырнадцать! Я пересчитаю! – И, глядя на испуганное лицо приемщицы, добавила: – Шучу. Я не умею считать. Кстати, а можно мне служебный байк? Мой далеко отсюда, и без автопилота. Сам не приедет.

– Да, вот пульт, – приемщица потянула ручку выдвижной полки на стене, достала оттуда маленький брелок и протянула ведьме. – За минуту до того, как захотите воспользоваться байком, нажмите эту кнопку – он подъедет прямо к пульту.

– Гранд мерси, – улыбнулась Тамура. – А можно еще заказик сделать? Очки мне бы новые. Модель RS14. Гляньте, они должны уже появиться в базе.

– Сделаю, конечно. – Приемщица набрала в поиске модель. – Нужен официальный запрос, подписанный верховной ведьмой.

– Вы закажите, а я запрос принесу, – ответила Тамура и вышла из оружейной.

Через несколько минут темная ведьма постучала в дверь кабинета IT-отдела и без приглашения отворила ее, вошла внутрь и огляделась: кабинет представлял собой огромное открытое помещение с рабочими столами по периметру, за которыми работали рядовые сотрудники отдела. В дальнем углу помещения за стеклянными перегородками сидел пожилой руководитель IT-службы.

– Преданные жрецы великого Ктулху, вездесуществующего и всемогущественного бога бинарного кода, я принесла вам дары священные, дабы задобрить вас и бога вашего!

– Здравствуйте, майор Хоган! – радостно поприветствовали ведьму сотрудники кабинета, не отрываясь от рабочих мест

Пожилой руководитель вышел из своего кабинета и направился к ведьме:

– Вы нас споите, – широко улыбаясь, сказал он, забирая обе упаковки пива.

– Не переживай, Луис. Вы и без меня удачно спиваетесь. – Она обняла его одной рукой, по-дружески похлопав по спине, и громко вдохнула через ноздри, закрыв глаза: – Люблю сюда приходить. Запах канифоли, спирта и термопасты хоронят во мне жалкие останки позорного гуманитария. Я что зашла? Олова и припоя у вас можно попросить? Я дома кое-какую поделку мастерю, а набор юного радиолюбителя у меня, к сожалению, закончился.

– Конечно можно, – ответил Луис и через секунду замер, закрыв глаза. – Оно на мне, да? Ваше насекомое.

– Дичайшее невежество ты порой проявляешь, Луи, – Тамура перешла на шепот и обняла мужчину за шею. – Это не насекомое, а паукообразное. И это самый прекрасный пример параллельной эволюции. Когда два существа выглядят примерно одинаково, опять-таки на взгляд такого дилетанта, как ты, но относятся к совершенно разным видам. Это все равно, что человека с ящерицей спутать. Главное отличие, Луи, паукообразного от насекомого – это количество ног. Их у насекомых – шесть. И мой маленький братец не просто паукообразное, а мутированный гибрид трех видов паукообразных: паука, клеща и скорпиона, от каждого из которых он взял лучшие свойства. ДНК паука и скорпиона позволяют вырабатывать такие изощренные токсины, что укушенные сами просят их убить или сходят с ума от галлюцинаций. Гены клеща и паука умеют шить очень тонкую и сверхкрепкую паутину на моем теле. И в качестве еды мутанту достаточно небольшой порции крови теплокровного. И это тоже от клеща. А еще скорпион подарил Митсу шикарный экстерьер, маленькое, но все же жало и клешни, которые легко перекусывают металлическую проволоку или человеческие сухожилия, в зависимости от необходимости. И он просто понюхал тебя, Луи. Не переживай. Примитивный организм, ведомый инстинктами и любопытством. И он давно уже не на тебе. – Ведьма открыла рот, демонстрируя паука, сидящего на языке. – Слушай, Луи, я тут хотела с тобой поговорить кое о чем. Пойдем-ка к тебе в кабинет.

Тамура вошла в кабинет первой, развалилась в компьютерном кресле руководителя и закинула обе ноги на клавиатуру.

– Я возьму сигаретку, Луис? – спросила она, и, не дожидаясь ответа, вытащила сигарету из пачки, небрежно лежащей на столе.

Луис достал зажигалку из кармана и любезно дал прикурить. Тамура глубоко затянулась и выдохнула тонкую струю дыма, которая тут же втянулась в сопло вентиляции.

– Вентиляцию провел персональную? – спросила она, стряхивая пепел в стеклянную банку, наполненную окурками и водой.

– Я много курю. Особенно в последнее время. Могу три пачки в день выкурить, когда на работе засиживаюсь.

– Когда-нибудь, Луи, это тебя убьет, – сказала ведьма, еще раз глубоко затянулась и затушила сигарету об стол. – Я тут недавно к своему неподдельному восхищению узнала один интересный факт, Луис, – начала она. – Оказывается, что ты, Луис, стоял во главе проекта голосового помощника!

– Томас?! Было дело, – довольно улыбнулся мужчина. – Когда-то Томас был очень популярным среди сотрудников. Сервер Томаса обрабатывал одновременно по несколько запросов от ведьм. – Он печально вздохнул. – А сейчас он только погоду рассказывает, уровень радиации и данные из архивов Ковена.

– Почему проект не развивается дальше?

– Томас – это типичная нейросеть, синаптические связи которой прошли все возможные алгоритмы самообучения. Выражаясь простым языком, Томас в своем ограниченном интерфейсе достиг совершенства в развитии и дальше не развивается. А почему не востребован стал? Потому что появилось полно облачных голосовых помощников с более развитой технической архитектурой. У каждого ресурса в сети сейчас есть свой голосовой помощник. Вот ими и пользуются.

– Мне очень жаль, Луис. Слушай, я тут подумала. А можно его как-то кастомизировать под меня? Эмоций добавить, гуманизировать, перенести на новый сервер, чтоб дальше развивался. Я готова принять в этом проекте самое активное участие.

– Думаю, что можно. Надо только согласовать эту процедуру с руководством Ковена. Я могу сделать запрос.

– Нииии, не надо, Луис. Я просто спросила. Не буду больше отвлекать. Работай. Пойду я. Олова с канифолью дашь?

Луис протянул новую упаковку припоя, и Тамура вышла из кабинета.

Глава 5

Она подъехала к воротам многоквартирного жилого комплекса, слезла с байка, сняла с себя шлем и закрепила его за сидением. Затем поместила брелок управления в специальный отсек на приборной панели, и байк уже самостоятельно развернулся и уехал. Ведьма вошла в калитку и пошла по направлению к высотному зданию.

– Бату?! – крикнула она, закрывая за собой дверь в квартиру.

Молодой человек появился в дверном проеме, ведущем в гостиную.

– Мой мальчик, ты меня ждал! – обрадовалась ведьма, снимая с себя сапоги и экзоскелет. В этот момент меч зацепился за каркас экзоскелета, отмагнитился и с грохотом рухнул на керамический пол. – Никак не могу привыкнуть, что надо сначала отстегнуть катану, а потом уже снимать усилитель, – улыбнулась Тамура.

– Меня сюда доставили вчера и приказали ждать. Сказали, ничего не трогать и что вы скоро приедете. Я не знал что делать. Поэтому я сначала просто стоял, а потом очень устал и сел на пол.

– Какой кошмар! Ты, наверное, сильно проголодался?

– Да, но мне гораздо сильнее хочется пить.

– Вот ведь звери! – прокомментировала ведьма, и на лице ее появились татуировки в виде стекающих слез. Она подошла к холодильнику и достала оттуда бутылку с водой.

Парень жадно начал пить, громко глотая.

– У меня тут еще пирог яичный оставался где-то и молоко. Вот! – она протянула Бату пластиковый контейнер и пакет с молоком. – Вон там на кухне обеденный стол. Сядь и спокойно поешь. Только не торопись. И мне молока налей. В посудомойке стаканы возьми. Должны быть чистыми, если я ее включить не забыла. Я в ванную, сниму робу и к тебе. – Она улыбнулась и исчезла за дверью.

Бату съел весь пирог, выпил молока и налил себе еще. В этот момент появилась Тамура без комбинезона. Все ее худощавое тело плотно обтягивал серый, с серебристым отблеском, тонкий боди. На ногах были огромные плюшевые тапочки в форме медвежат.

– Нравлюсь? – улыбнулась она и, не дожидаясь ответа от шокированного молодого человека со струями молока на подбородке, сказала: – Я пока так похожу. Пусть паутинка подышит. Уж очень она молоденькая. – Затем подняла свой стакан с молоком и протянула Бату: – У меня сегодня день рождения, и я очень довольна.

Бату послушно протянул свой стакан и, немного заикаясь, ответил:

– Поздравляю!

– Смотри, – Тамура отпила немного молока и поставила стакан. – В связи с этим, сегодня в одном ресторанчике будет торжество по этому случаю. Приглашены сотрудницы. А ты меня подождешь здесь, окей? Можешь телевизор посмотреть. Я приду пьяненькая и захочу немножко добавить. И мы с тобой выпьем. Тебе же уже есть восемнадцать? Вон там у меня бар. В холодильнике закуски какой-нибудь подрежь. Посуду ты уже знаешь, где найти. А пока у меня есть два часа, и мне надо немного поработать. Хочешь со мной?

– Можно вас спросить? – парень явно мялся.

– Ну конечно!

– Как мне вас называть?

– Хороший вопрос, Бату! – она на несколько секунд задумалась. – Люси. Можешь называть меня Люси. Меня так звали, когда я была маленькой девочкой.

– Люси, а можно еще спросить?

– Валяй, Бату! Тебе многое можно.

– Я навсегда останусь старым?

– Ты не старый, Бату. Не переживай. Митсу впрыснул токсин, который заставил твои надпочечники выбросить в кровь огромную порцию кортизола. Тело отреагировало на колоссальный мгновенный стресс соответствующим образом. Волосы поседели, а на лице проявились глубокие мимические морщины. Вот ты и стал похож на взрослого мужчину. – Она понизила голос и, глядя в сторону, добавила: – Хотя обычно от такого умирают, и это выглядит очень эффектно. Как будто человек мгновенно постарел и умер, корчась от непередаваемого ужаса. У меня есть пара роликов этого зрелища на моем канале. – Она подняла голову и широко улыбнулась. – Но ты, как видишь, жив и здоров! Со временем морщины разгладятся, а седина уйдет с ростом новых волос. И ты снова будешь выглядеть как молодой человек со смазливым лицом. – Она похлопала его по щеке.

Бату повернулся к маленькому зеркалу, висящему на холодильнике, провел пальцами по своим морщинам и волосам. Помолчал немного, рассматривая себя, и спросил:

– Куда вы увезли вчера людей? Ну, которые молились в спортзале.

– А вот это плохой вопрос и явно лишний. Бату, человечек мой несмышленый, в этом жестоком, но очень хрупком мире тебе придется выживать когда-нибудь без меня. Возьми, пожалуйста, за правило по жизни, что любопытство – это твой самый главный враг. Любопытство порой хуже любой религии. Но я тебе все же отвечу. Кого не убили на облаве – казнили в подвалах Ковена. И ты тоже в этих списках. Ты же это хотел узнать, правда? А пастор оказался сумасшедшим. Так мало того, что у него была биполярочка, он еще и чумным оказался. Прятал под рубашкой колонию мертвых бактерий. Я могу для тебя справку о его состоянии попросить. Я пристрелила его лично. А теперь пойдем – я научу тебя одному забытому, но полезному навыку.

Она повела его в небольшую комнату, половину которой занимал огромный стол с навесной верхней полкой по всей длине. На столе были разбросаны тонкие провода в разноцветной оболочке, несколько бумажных упаковок с резисторами. Посредине, ближе к стене, стояла паяльная станция. А в центре лежало электронное устройство, представляющее собой тонкое кольцо из медной проволоки и черного квадратного плоского блока внутри него. Тамура зажгла настольную лампу-трансформер на кронштейне и включила паяльную станцию, на индикаторе которой показатель температуры начал быстро увеличиваться, пока не достиг значения трёхсот девяноста восьми. Затем она нажала кнопки включения осциллографа и универсального блока питания.

– Бери вон тот стул и садись рядом. – Сама же уселась на высокое компьютерное кресло, надела тонкие очки с диоптриями, достала из коробки олово с канифолью и начала припаивать проводки катушки к контактам черного блока.

– Это контроллер с электромагнитом. А вот якорь импульсного электромагнита, – она показала на черный блок. – Он настраивается на строго определенную частоту и выдает мощный двухсекундный магнитный импульс, притягивая к себе все, что работает на такой же частоте. Вот здесь, смотри. Видишь контакт? Зрение хорошее?

– Вижу.

– Держи паяльник. Только не за рабочую часть, сам понимаешь. Окунаем жало в канифоль и лудим контакт. Проводи по нему, пока жало мокрое. Молодец. И руки не трясутся, как у меня. Теперь захвати жалом немного олова и пролуди контакт. У тебя хорошо получается. Теперь то же самое сделай с этим проводом. Отлично. Теперь прищепкой соедини проводок с контактом и зафиксируй на секунду жалом. Святые кардиологи! Да у тебя дар!

– Получилось? – Глаза парня заблестели.

– Сейчас проверим. Принеси коробку, в коридоре лежит на столике.

– Сейчас, – Бату соскочил со стула и через мгновение уже держал коробку в руке, покачивая вверх и вниз. – Тяжелая.

– Ну так распечатывай ее скорей!

Он вскрыл упаковку и вытащил оттуда черную звездочку, вращая ее в руке и рассматривая.

– Корпус из самозатачивающегося композитного сплава, а внутри такой же электромагнит, только миниатюрный. Размером с монетку. На лучах – утяжелители. Активируй её, вот джампер. Клади на стол. Теперь мы подключим минус к ловушке. – Она подсоединила черный проводок к клемме блока. – А плюсом только чиркнем об контакт. – Звездочка, лежащая на столе, сорвалась и тут же примагнитилась к платформе блока. И всю эту конструкцию с силой выбросило со стола. – Недурно?!

– Она до сих пор на ней держится, – сказал Бату, подняв блок со звездочкой, и попытался ее оторвать.

– Да, надо отрегулировать положение покоя. Будем подавать короткое слабое электромагнитное излучение, чтобы звездочки просто держались на блоке, и их легко можно было оторвать. – Тамура вязла тоненькую длинную отвертку и повернула шлиц подстроечного резистора через узенькое отверстие. – А так как они там будут находиться стопкой, то каждая звездочка будет дублировать индукцию следующей звездочке. Теперь припаяем кнопку.

Ведьма закрыла крышкой блок и начала закручивать винтики по периметру платформы. И, не закрутив последние три, обшарила стол в поиске недостающих. Затем перевернула железную банку из-под кофе и вытряхнула содержимое. Там она пинцетом стала перебирать различные гаечки, пружинки и винтики в поисках нужного размера.

– Ладно! – сдалась она. – Нет больше винтиков. Завтра надо будет зайти к Луису. – Затем ведьма надела пояс от боевого костюма и пристегнула блок захвата к нему на кожаную застежку. Вытащила оставшиеся звездочки из коробки и обратилась к парню: – Разложи их по комнате в разные места. Посмотрим, как они все летают.

Бату взял сюрикены и стал аккуратно раскладывать их по всей комнате. Ведьма встала в центре комнаты, закрыв глаза, глубоко вздохнула, резко выдохнула и нажала кнопку. В ту же секунду все звездочки стремительно рванули по направлению к Тамуре. Три из, них не совсем четко, но все же попали на платформу захвата. Остальные сюрикены ударили в тело ведьмы с разных сторон и повалили ее на пол. Тамура от боли вскрикнула и резко повернулась. Оставшиеся звездочки, скользя по телу, благополучно примагнитились к блоку.

– Да что ж такое! – крикнула она. – Меня же только что всю заштопали!

Бату стоял рядом неподвижно, наблюдая, как ведьма корчится от боли.

– Вам помочь? – неожиданно для себя спросил он.

– Сигареты на кухне, в банке из-под сахара, над плитой, – ответила Тамура, сняла с себя пояс с сюрикенами и легла на спину. – Прикури одну, пожалуйста.

Бату протянул зажжённую сигарету. Ведьма глубоко затянулась и начала ощупывать себя.

– Вроде все рёбра целые. – Все ниже прилетело. Живот и бока в гематомах. Броник паучиный спас от разрывов и ранений. Что ж я траекторию-то не предвидела? Они же по прямой летают. Хорошо в голову не прилетело! И это они еще просто лежали, поэтому импульса набрать не успели. А если бы воткнуты куда-нибудь были? М-да.… Надо по поясу контур медный задать с обратной полярностью по периметру. Чтоб огибали меня. Я же ведь на бегу их бросать буду. Что ж меня жизнь-то не учит? Думаю, шесть катушек хватит. Лучше бы, конечно, побольше и почаще, но у меня столько нет. Сколько у нас времени, Бату?

– Чуть больше часа.

– Успеем! – крикнула ведьма, вскочила на ноги, выдвинула полку из тумбочки и перевернула ее на стол. Выбрала из всего содержимого несколько катушек, спаяла их последовательно и прикрепила нейлоновыми стяжками к поясу. Оставшиеся концы припаяла к контактам якоря электромагнита.

–Вы хорошо и быстро паяете, – сказал Бату, наблюдая за тем, как ловко работает Тамура. – Вы, наверное, инженер по образованию?

– Иди сюда, – ответила ведьма и нацепила пояс на парня. Тот открыл рот и заморгал глазами.

– Не ссы! Я все предусмотрела! Катушки будут работать в противофазе с якорем и создадут рассеянное электромагнитное поле. В то время как якорь будет притягивать сюрикены – пояс будет их отталкивать. Звездочки полетят по окружности, не касаясь тебя.

– Но здесь всего четыре катушки! А вы говорили, что нужно шесть!

– Должно хватить. Если что, я вызову реанимацию. Ты вообще-то сейчас в черном мешке должен лежать в подвале морга. Это я тебя спасла. Так что не переживай. Спасла вчера, спасу и сейчас. Давай, дыши глубже, а то сейчас сознание потеряешь.

Ведьма быстро взяла звездочки и ловко раскидала их по комнате. Сюрикены без труда пробивали любые поверхности и глубоко застревали в дверях, оконных рамах, мебели и стенах. Бату выкрикнул что-то, сел на корточки и зажал голову руками. Тамура большим пальцем правой ноги нажала на кнопку контроллера и резко отпрыгнула в угол комнаты. Сюрикены мгновенно отреагировали, вырвались из поверхностей и устремились к электромагниту, огибая Бату. Тут же послышалась череда кликов – контроллер успешно примагнитил все четырнадцать звездочек.

– Бобёр, выдыхай! – сказала ведьма. – Все получилось даже лучше, чем я думала. Хочешь сигарету?

Бату разогнулся и упал на пятую точку. Сглотнул и заплакал. Руки лихорадочно тряслись. Он взял сигарету, затянулся и прокашлялся.

– Отпустите меня, пожалуйста, – пропищал он.

– Ну чего ты, малыш? – Ведьма присела рядом и начала гладить его по волосам. – Больно мне, а плачешь ты. Ну, отпущу я тебя. Куда ты пойдешь? По всем базам ты – мертвый террорист. Городская система распознавания лиц тебя моментально определит. Потом тебя заберут в Ковен и будут пытать. У верховной ведьмы есть личный демон. Он сожжет тебя заживо. А если не сожжет, то тебя заберет к себе на опыты одна языческая ведьма. Своим пророческим шепотом станет вызывать у тебя чудовищные галлюцинации. А еще там есть одна старуха, которая когда-то помочила свои руки в реке ада Кокитос, и теперь на них постоянно образуются язвы, которые пузырятся и лопаются, выпуская в воздух вирус проклятия для конкретного человека – на кого она единственным пальцем укажет. И человек превращается в зомби. Убивает сначала маму, потом остальных родных, а потом и себя. Страшная участь. А у меня ты здоров, накормлен и почти в безопасности. Смотри, что мы сейчас сделаем. Мы подберем мне вечернее платье, ты поможешь мне привести себя в порядок: расчешешь волосы, выберешь заколку, подберешь маникюр, посадишь в такси и будешь ждать. Ночью я приеду пьяненькая, ты разденешь меня и сделаешь массажик. Ножки мне погладишь, спинку, плечики. А утром мы решим, что с тобой делать. Окей? – Тамура закусила часть нижней губы, и татуировка на лице ведьмы снова приняла форму капающих слезинок. – Ну пожалуйста!

Бату закрыл глаза и закивал головой.

Глава 6

– Восемьдесят лет назад началась и закончилась третья мировая война, за первые восемь минут которой было уничтожено девяносто процентов населения планеты, – начал вступительную речь Андрей Баль, ведущий одного из самых популярных вечерних шоу… – Почти девяносто процентов суши никогда не будет пригодно для жизни из-за смертоносной радиации. Вода в океанах заражена, а рыба мертва. Оставшиеся люди вынуждены до конца своих дней принимать радиоблокаторы. Многие больше не смогут иметь детей. Что привело к самой страшной войне за всю историю человечества, и каковы последствия этой войны – выясним сегодня в "Здесь и сейчас" на федеральном телеканале. У нас в гостях проректор Центрального Государственного Университета профессор Майкл Сулу и командир спецподразделения "Ведьмы Ковена" Эйра Лауда.

Камеры ненадолго замерли на лицах гостей и вновь взяли крупным планом Андрея. Ведущий продолжил.

– Господин Сулу, давайте начнем с вас. Напомните всем нам о предпосылках катастрофы восьмидесятилетней давности.

– Здравствуйте! – довольно уверено начал проректор. – Предлагаю начать с небольшого экскурса в азы физики, чтобы разобраться в причинах этой трагедии. В середине прошлого века ученые сделали ряд значительных открытий в области квантовой механики. Были открыты и изучены такие явления микромира, как квантовая суперпозиция, когда частица существует одновременно в нескольких противофазных состояниях, квантовая телепортация – мгновенная передача информации, и коллапс волновой функции, когда силовое энергетическое поле схлопывается в частицу при его обнаружении. Эти странные явления были многократно зафиксированы, но убедительного объяснения этим феноменам так и не нашлось. Было много теорий и интерпретаций, одни оказались несовершенными, другие – нереально фантастическими. Одна из таких бредовых, на тот момент, интерпретаций оказалась безупречной с точки зрения логики. Это многомировая теория Эверетта. В двух словах: любой исход событий микромира напрямую зависит от наблюдателя этих событий. Поля схлопываются в частицы, а частицы переходят из одного состояния в другое под воздействием воли наблюдателя. А квантовая телепортация есть не что иное, как связь каждой частицы со всей вселенной. Эту теорию доказали практически спустя семьдесят лет, – он сделал паузу и оглянул аудиторию. – Вижу, что уже утомил вас физикой, скажу простыми словами. Сознание наблюдателя влияет на окружающий мир. Мы наблюдатели и, в то же время – созидатели. Процесс наблюдения процесса напрямую влияет на сам процесс. Простите за тавтологию. При этом учитывается психологическое состояние наблюдателя. Наши желания, стремления, страхи, переживания являются единственной совокупностью факторов, влияющей на мир, и определяющей всю вселенную. – Профессор сделал глоток воды из стакана. – Но на тот момент никто не знал, как именно правильно влиять сознанием на реальность и изменять ход событий. Началась серия экспериментов по выработке корректной модели поведения сознания для влияния на отдельно взятую частицу. Но точно все понимали, что фундаментным фактором было истинное убеждение и воля. А фактором, негативно влияющим на результаты эксперимента, было сомнение. Но как заставить сознание верить, а разум не сомневаться? Мозг это же не машина. Программу для него не напишешь.

– То есть, то, что мы хотим, то и получаем? – улыбнулся ведущий. – Главное, правильно захотеть?

– Приблизительная формулировка. "Главное, правильно захотеть". Ведь если бы все, что мы хотим – исполнялось, то мир перестал мгновенно существовать. Представляете, сколько желаний было бы реализовано в первую секунду такой модели?

– Все хотели бы разное, и рано или поздно появился бы конфликт желаний.

– Абсолютно верно! Возник бы хаос. Законы физики бы сошли с ума, а материя распалась на атомы. Именно поэтому нам это недоступно и невозможно.

– Кем недоступно? Кто-то запретил?

– Вы ходите по краю дуальности восприятия мироздания, господин ведущий. – Профессор широко улыбнулся. – Мы полагаем, что отсутствии такой модели мира, где вселенная материализовывала бы любое желание разумного существа обусловлена антропным принципом: «Мы видим Вселенную такой, потому что только в такой Вселенной мог возникнуть наблюдатель»

– Иначе бы ее просто не существовало.

– Иначе ее просто не существует здесь и сейчас, – поправил профессор и продолжил. – Наше сознание функционирует непрерывно даже во сне и взаимодействует с окружающим миром на очень тонком уровне. Но сформировать четкое желание мешают посторонние мысли, образы и эмоции. К тому же, наши желания часто меняются и то, что было необходимым сегодня, завтра уже не так важно. И многочисленные сомнения все время присутствуют в сознании. Избавиться от них невозможно, как бы мы этого не хотели. Практически никогда не бывает состояния чистого сознания, без сомнений вообще. Оно как небо: у кого-то с облачками, у кого-то с просветлениями, а у кого-то наглухо затянуто тучами. Но нет идеально чистого сознания.

– Так как же желаниям суждено сбываться? И каким желаниям?

– Вот очень хороший вопрос! Само по себе желание практически никак не нарушает физическую картину мира. Так, легкая рябь на воде. Поэтому главной движущей силой во вселенной является отнюдь не желание!

– Намерение!

– Правильно! Волшебная сила намерения. Сидит за столом человек, и тут у него появилось желание закурить. Что происходит?

– Ничего.

– Ничего! А вот когда желание закурить перерастает в намерение, происходит таинство созидания. Руки человека тянутся за сигаретой и спичками. И, вот! Желание сбылось. Намерение – единственная движущая сила во вселенной! И оно не ограничено ничем! Но надо отдать должное, что без желания ничего бы не получилось.

– Какие исследования проводились и проводятся в отношении этих, скажем, полуабстрактных понятий?

– Пятнадцать лет нам понадобилось, чтоб хоть как-то обозначить направление этого исследования, и только тогда все последующие эксперименты начали давать положительный результат. Мы исследовали влияние мыслительных процессов на квантовые поля у тысяч испытуемых. И нашли определенные закономерности. И это был прорыв в науке не меньший, чем появление языка у хомо сапиенс. К сожалению, это принесло и большую беду. Когда информация была публично обнародована, общество вдруг поняло, какую ошибку мы совершили. Мы «открыли ящик Пандоры». Если во что-то верить и не сомневаться в своем выборе, это обязательно сбудется. А самым сильным фактором для такой веры оказалась религия, которая тут же объявила всю нашу работу происками темных сил. Ведь когда-то это считалось колдовством и яростно преследовалось. Ведьм сжигали! – Профессор ухмыльнулся в сторону Эйры. – Тем не менее, церковь сама начала активно пользоваться результатами наших исследований. Кому-то из них пришло в голову, что пришло время апокалипсиса, описанного в последней книге библии "Откровение Иоанна Богослова".

– Конец света, я полагаю?

– Напомню: в этой части нового завета бог делится с одним из своих пророков о планах уничтожения мира, ярко описывая предшествующие образы – четыре всадника апокалипсиса и ужас, который они сеют по земле. Должен признаться, что их вера оказалась гораздо сильнее нашей, и все они верят в одно и то же, к тому же их слишком много. К ним в руки попало ядерное оружие, и мы не могли не отреагировать. Никто не помнит, кто первым нажал на кнопку. Через восемь минут это стало совершенно не важно. Мы победили. Сложно, правда, назвать это победой. Скорее, это была «Пиррова победа». Ведь цена ее – девять миллиардов человеческих жизней и на тысячи лет вперед выжженная планета.

– Чудовищная война, нельзя не признать. Но мы выжили!

– Выжили. А единственным участком земли, не зараженным радиацией, осталась Восточная Сибирь. Мы начали заново строить города и дороги вокруг единственного пресноводного озера с огромными запасами чистой питьевой воды. Новые знания очень помогали нам в этом. Мы верили, что возродимся и, вопреки всему, цивилизацию ждет новый рассвет.

– Но война не закончилась. Ее наследие живет до сих пор.

– Не закончилась. А знаете, что самое страшное? Нет, не новая война и не ядерное оружие. Самое страшное это пришествие мессии, о котором сейчас говорят многие. Фанатиков еще довольно много. Но теперь они верят не в силу бомб, а в апокалипсис от своего собственного бога. Только представьте себе, что один из них вдруг осознает себя этим мессией. А еще хуже – он будет рожден как мессия, и будет воспитан как мессия среди тысяч верующих в этот факт. В один из моментов духовных практик его сознание станет абсолютно чистым, без единого облачка. В это мгновение человек станет единым целым со своим стагнумом. И любая, но единственная, мысль, которая появится в его сознании, станет командой для вселенной. И это будет отнюдь не мысль о мире и добре, уж поверьте.

– Вы сказали "станет единым со своим стагнумом". Что это?

– Стагнум это некое энергетическое поле каждого живого существа. Некий интерфейс взаимодействия сознания с внешним миром. Можете назвать его кармическим проявлением нашей личности. А мы непрерывно воздействуем на собственный стагнум, хотим мы этого или нет. Именно стагнум реализует наши желания, превращая их в намерения на тонком квантовом уровне. На уровне, где невозможное превращается в слабовероятное, слабовероятное в возможное, а возможное в реализуемое. На уровне, где энергия появляется ниоткуда и легко превращается в материю. Стагнум не подчиняется нам открыто. Мы не можем приказать стагнуму напрямую, но можем сформировать образ нашего кармического эго, простите за псевдонаучные термины, которое будет взращивать наш стагнум, наполнять его намерением. А стагнум уже самостоятельно воздействует на окружающую материю.

– И одна мысль этого фанатика способна уничтожить нас?

– Даже больше. Эта мысль способна уничтожить вселенную. Не смотрите на ее масштабы. Вселенная всего лишь голографическая модель, – Сулу обратил внимание на вопросительный взгляд ведущего и понял, что нужно более детально пояснить. – Но вот представьте себе воздушный шарик, на поверхности которого изображена вся наша вселенная. Представьте себе, что этот шарик можно надувать до бесконечных размеров. Мы его надуваем, а вселенная расширяется. Да, это упрощённое представление. Двухмерная проекция нашей трехмерной вселенной. Также как наша трехмерная вселенная является проекцией четырехмерной мегавселенной. Так вот, какой бы она не была огромной, как бы далеко не расширялась, достаточно тонкой иглой проткнуть этот шарик, чтоб вселенная схлопнулась в точку. Чтобы все, что нас окружает, перестало существовать вплоть до атомов. И вся необъятная вселенная так же уязвима, как микроскопическая частица. Расстояния и размеры объектов взаимодействия не имеют значения. Достаточно дать команду распада хотя бы такой частицы, как протон, чтобы все протоны вселенной разом одновременно перестали существовать. Многие думают, что конец света это некое феерическое светопреставление. Что огненный дождь с неба, чума вокруг и землетрясения. Нет! Достаточно просто взять протон, и заставить его распасться. Протоны вселенной связаны друг с другом неразрывной сетью, как, в общем-то, и любая материя. Пффффф! И нет вселенной. При этом не нужно много энергии. Распад протона есть один из вариантов конца света, который мы можем объяснить физически. И, несмотря на то, что фанатиков до сих пор много, для такого плана достаточно одного верующего. Но это должен быть особенный фанатик. Но таких пока нет, иначе.… Сами понимаете что. Даже если всю свою жизнь предаваться духовным практикам, такого состояния сознания не достичь. К тому же, я так полагаю, у нас есть ведьмы.

– А вот об этом нам расскажет верховная ведьма Ковена, – перебил профессора ведущий. – Эйра, чем занимается ваше подразделение?

– Здравствуйте, – начала гостья. – Спецподразделение «Ведьмы Ковена» появилось более двадцати лет назад. Подразделение состоит из женщин и предназначено исключительно для уничтожения фанатиков, им сочувствующих и всех атрибутов религии.

– Почему женщины? Простите, что перебиваю, разве мужчины не сильнее женщин.

– Мужчина слабее женщины, – улыбнулась ведьма. – Именно поэтому их никогда не будет в моем подразделении. И физическая сила никакого значения и эффекта сейчас не имеет. Высокие технологии и развитый стагнум – вот залог эффективной работы.

– Но стагнум мужчин всегда был выше женского. Разве нет? – Не сдавался ведущий.

– Смотря как его проявлять. Но одно я могу сказать точно. Знаете, почему в религии никогда не было женщин? Почему их не только в служители церкви, даже и в клирики не брали? Потому что женщина по сути своей приземленная и мечтает о земных благах. О любви реального человека, о детях, о здоровье для своих близких, о финансовом благополучии. И никогда мирское не променяет на придуманного бога. Более того, женщина готова защищать все, что у нее есть реальное! Зубами! Ногтями! У нее нет страха перед мифическим персонажем, которого никто никогда не видел. Можно такое сказать о мужчине? Майкл, Андрей, разве хоть раз любой из вас не подвергал сомнению путь, который вы выбрали? Ни разу мыслишка не посещала: а не богохульничаю я? Разве на небо не посматриваем с вопросами?

– М-да… – прервал неловкую паузу ведущий. – Ведьмы. У вас есть какие-то способности, или это просто антагонистическое название?

– Изощренный стагнум! Вот, что объединяет ведьм. Вот как используете свой стагнум вы, Андрей? – спросила Эйра. – Ладно, я сама отвечу. Вы добились своего положения, у вас есть деньги, вас любят женщины, вы привыкли к роскоши. Обычный стагнум обычного человека с обычными желаниями и сильными амбициями. С таким стагнумом можно добиться очень много в жизни. Вплоть до того, чтоб стать альфой в Прайде. Главное, правильно его развивать.

– Разве не этому нас учат в школе? – улыбнулся ведущий.

– Этому. Но у женщины, выбравшей путь ведьмы, никогда не будет ничего подобного. Исключительное предназначение моего стагнума – убивать. У меня, например, живой стагнум. Он говорит со мной. Его зовут Макс. И он беспощаден к врагам, так как воплощает в себе все мои идеи, амбиции и ненависть к фанатикам.

– И как это работает? – не удержался профессор, явно надсмехаясь над словами о живом стагнуме. – Он вам анекдоты рассказывает? Ужинаете вместе? Бред! Бред чистой воды! Стагнум стационарен по сути и по названию!

Эйра вытащила пистолет из табельной кобуры, развернула его и протянула Майклу.

– Стреляйте в меня!

– И что? – профессор не пошевелился. – Какова будет реакция стагнума? Он что, остановит пулю? – Майкл явно радовался своей шутке.

– А вот это мы сейчас и выясним! – повысила голос Эйра. – Не бойтесь! Интересно же!

– Ни в кого мы стрелять не будем, – попытался разрядить обстановку Андрей. – Уберите пистолет. Расскажите о вашей оперативной работе. Вы их убиваете на месте? Я о фанатиках.

Эйра еще немного посмотрела на профессора, и спрятала пистолет в кобуру.

– Мелочь всякую: клириков, сочувствующих – уничтожаем на месте. Тех, кто поважнее: духовных наставников, проповедников, монахов – мы везем в тюрьмы Ковена.

– Да уж, – снова ухмыльнулся Сулу, – последний штурм закончился тем, что фанатиков нашли мертвыми с зашитыми ртами, в которые, перед этим, были вложены их отрезанные половые органы и молочные железы. Даже парочка журналистов под раздачу попали. Как вашу ведьму зовут? Боудикка? Все знают, что любая встреча с ведьмой окончится либо мучительной смертью, либо жестоким проклятием.

– А почему тех, кто поважнее, не убиваете на месте? – перебил профессора ведущий.

– Тогда они сразу становятся великомучениками, – улыбнулась ведьма, демонстративно не обращая на профессора внимания. – За веру же погибли. И тем самым укрепят веру у других фанатиков. Слухи в этой среде распространяются почти мгновенно.

– И что? Вы их просто сажаете в тюрьму?

– Нет, мы их отпускаем сразу после процедуры отречения. Это очень эффективно. Человек, прилюдно отрекается от веры, и мы это показываем по специальному телеканалу.

– Но человек может обмануть, отрекаясь от веры!

– Кого? Бога? – Эйра прикурила сигарету. – Вы не против? – спросила она Андрея и глубоко затянулась. – Если человек идет на обман, чтобы спасти свою шкуру, то он уже не доверяет своему богу. Нельзя отречься от бога понарошку. Вся соль религии в том, чтобы слепо верить, что бог тебя обережет от любой силы. А если не уберег, значит, в царствие небесное без судилища принял. В любом случае хорошо. Отрекаясь, ты сомневаешься в силе его и намерении.

– И как, успешно? У вас есть для этого специальные люди?

– Пока было успешно. Но с каждым разом все труднее, – ведьма затянулась. – Знаете, об этом не любят говорить. Это крайне неприятная часть нашей работы. Для примера скажу, что в одном из последних отречений нам пришлось резать детей на глазах родителей. Долго не продержались. Родители, разумеется.

– И как потом спите? – спросил профессор.

– Да у нас тут сарказм на сарказме! – не выдержала Эйра и демонстративно выдохнула дым прямо в лицо профессору. – Когда от тебя зависит жизнь миллиарда людей, когда ты из последних сил пытаешься сохранить эту хрупкую надежду, когда ты сама ставишь крест на своей личной жизни, тогда не до нравственности. Вы не переживайте, профессор. Когда я вас найду в обществе фанатиков, я убью вас прямо там и быстро. Закончим на этом! – ведьма бросила окурок в стакан профессора и вышла из студии.

Глава 7

– Шепот, – произнесла Эйра, делая глоток из высокого бокала. – Это было просто гениально! Я сначала не поверила, что ты осилишь столько людей. Ты никогда при нас не использовала массовый гипноз. – Она обернулась в сторону бара: – Нам кто-нибудь обновит алкоголь, или мне сюда спецназ вызвать?

Шесть женщин сидели за круглым столом в углу небольшого ресторанного зала в приглушенном свете софитов сцены. В ресторане не было ни одного посетителя, кроме шумной женской компании из Ковена, и ни одного официанта. Через минуту из бара появился пожилой мужчина невысокого роста с двумя бутылками. Он суетливо подбежал к отдыхающим и наполнил бокалы и рюмки.

– Официанты уже разошлись. Остался только я. Я оставлю бутылки здесь? – воровато спросил он. – Если закончатся, в баре можете выбрать что хотите. – Он машинально кивнул в сторону бара. – Простите, но мне тоже нужно домой, к семье. Звоните, если что. – Он постоял немного, пока Эйра не сделала великодушный взмах ладонью, и бегом устремился к выходу.

– Когда столик на вечер заказываешь, не говори, что это для шабаша ведьм! – сказала Каталея, поправляя салфетку на груди Боудикке. – Ресторатор выложил ресторан на продажу, а весь персонал уволился задним числом.

– Я хотела получить небольшую скидку, а не проклинать весь ресторан, – ответила Тамура. – С меня, правда, вообще не взяли денег за банкет.

– Да ладно с рестораном, что насчет шепота? – не унималась Эйра.

– Вы когда-нибудь слышали о практике шепчущих ведьм? – спросила в ответ Рута. – За мной скоро Винс должен заехать, – посмотрела на недоумевающих сотрудниц, в глазах которых читался вопрос, – мой парень, – уточнила она. – Короче, вам потом япошка все расскажет. – Рута показала пальцем на Тамуру. – Может, перейдем к торжественной части? Я понимаю, что я герой, который в очередной раз спас человечество от фанатиков. И я умнее на голову вас всех вместе взятых, – она тихо ухмыльнулась, – но именинница-то – не я. Разливай, Тамурыч, что сидишь – таблом торгуешь?

– Хотите поржать? – Эйра встала и подняла наполненный бокал. – Когда мы уже скинулись на подарок, заплатили за проект разработчикам железа и ПО, заказали меч, Рута вдруг вскрикнула «Твою ж мать! Ей же нужны две катаны. Она же – амбидекстер, как-никак!» Мы все замерли, а Сильвия из техотдела робко так спросила: «А кто такой амбидекстер?» А белая невозмутимо: «Амбидекстер, это человек, которому все равно в какой руке держать пипидастр».

– Катаны? – прервала шумный смех гостей Тамура. – Это же подарок, да? – карие глаза именинницы вспыхнули, словно две сверхновые. – Ну, скажите, что подарок! И ведь это не просто катаны, правда?

– Пока одна катана, – ответила Эйра. – Или как правильно? Один катана? – Она достала из под стола японский меч в черных нефритовых ножнах с такой же черной нефритовой рукояткой

– Пипидастр! – Тамура протянула руки, чтобы взять подарок.

– А что такое пипидастр? – вдруг оживилась Боудикка.

– Подожди! – Эйра отодвинула подарок от именинницы. – Сначала расскажу. Это настоящее произведение искусства и квинтэссенция самых современных технологий, – она оголила лезвие наполовину. – Сплав привычного боевого полимера, из которого делают бойки к огнестрельному оружию, и изотопа титана. В девяносто раз прочнее стали! Оставляет царапины на алмазе, а корунд режет, как хлебушек. Криптонит супермена разбивает в крошку! Самозатачивающееся полотно!

– Здорово! – изумленно воскликнула Тамура, нетерпеливо протягивая руки к подарку.

– Имейте терпение, майор Хоган! – строго сказала командир. – Это только начало презентации самого сурового и смертоносного оружия во вселенной! Несмотря на кажущуюся целостность полотна, оно состоит из трехсот семидесяти слоев. Это оптимальное количество для сохранения прочности меча и функциональности девайса в целом. Если вы внимательно посмотрите в центр рукоятки, то увидите темный экран дисплея, который активируется, – она быстро поднесла рукоятку к лицу Тамуры и тут же ее отдернула, пока именинница не сообразила, что происходит, – при помощи биометрического сканера лица пользователя! Это оружие, которое убьет самого бога!

– А где ты скан моего лица взяла, а?

– В базе! Не отвлекай! Технология работы всего устройства напоминает стандартный нож ведьмы, но! Лезвие осуществляет непрерывный автоматический забор крови жертв по всей поверхности полотна, разделяя ее по типам ДНК уже на этапе формирования индивидуальных протовакуумных ячеек. Процессор непрерывно посылает запросы в базу данных на соответствие ДНК, автоматически формируя в облаке ведьм список убитых людей, помечая время и место убийства или ранения. Сразу после занесения в список, кровь удаляется через кончик острия лезвия. Если соответствие не обнаруживается – проба помещается в протовакуумную ячейку и может храниться там, не сворачиваясь, восемь месяцев! Когда становится не нужной, сбрасывается сенсорной кнопкой на дисплее. Таких протовакуумных ячеек может быть сформировано сорок штук! Вот по этим точкам видно, как заполняются ячейки. Если точка красная, значит ячейка полная.

– Давай уже сюда мой пипидастр! – не удержалась Тамура, отняла катану и обнажила лезвие полностью. – Какая красота! – прошептала она, разглядывая игру отраженного света на орнаментных разводах позолоченного меча. – Я о таком даже не мечтала! Сколько стоит?

– Сколько дашь! – вклинилась в разговор Каталея. – Ты же знаешь правило.

– Конечно, – восторженно прошипела именинница и вытащила из сумочки старинную золотую монету. – Ацтекское золото! – она подбросила монету пальцами, раскручивая ее, и в полете ударила по ней ладонью, прижав к столу.

– Знала, да, что меч подарим? – спросила Эйра.

– Догадывалась. Но думала, сувенирчик какой-нибудь из древнесамурайской Японии. И уж точно не ожидала такого праздника! Спасибо, девчонки! За вас! – она подняла рюмку водки. – Люблю вас всех!

– За тебя, Тамурыч! Дай, бог, тебе здоровье убивать верующих! – крикнула Рута.

– Каламбуришь? – съерничала Эйра. – Давай про практику шепчущих ведьм.

– Ладно, – белая ведьма положила телефон на стол, – все равно Винс задерживается. Слушайте. Если подобрать особый тембр, и на горловом раздвоении шептать стихи, обязательно с дактилической рифмой, типа «боженька», «Серёженька», «веточка», «клеточка», причем окончания рифм должны быть с угасающей амплитудой, а ритм при этом постоянно ломать, не давая привыкнуть испытуемому к такту, то можно напрямую изменять когнитивную парадигму восприятия реальности. Галлюцинации, созданные подкоркой мозга испытуемого – самое безобидное, что может случиться с ним. Как это работает? Сначала шепчешь что-то очень близкое или даже святое для жертвы, но с интонацией на недосказанный страх. «Не воскресшее» и «не распятое» сразу понятно про кого, но отрицание самого априори вызывает защитную реакцию мозга, принудительно вводя человека в альфа-состояние. Дальше весь остальной мотив шепота человек визуализирует во сне, при этом, не понимая, что спит. Это понятно?

– Испытуемого? – спросила Эйра.

– Мне бы человек десять, – Рута отвела взгляд влево и вверх. – Я бы потренировалась.

– Одного не хватит?

– В том то и дело, что не хватит. У меня уже был, и не один! Я хочу научиться управлять поведением человека, а не сводить его с ума, и уж тем более не хочу убивать. А пока только отрицательные результаты! Могу лишь толпе что-нибудь гадкое внушить. А я хочу управлять! У нас в опеке дети сидят нераспределенные. На детях проще всего получится. Обещаю никого не убивать.

– На Винсе потренируйся, – прошептала Тамура, пародируя Руту.

Молодая ведьма вскочила на стол и зашипела. Тамура мгновенно обнажила подарок и сделала сильный замах, остановив меч прямо у шеи Руты.

– Что здесь происходит? – раздался заикающийся мужской голос сзади.

Ведьмы посмотрели на молодого человека лет тридцати. Парень явно был шокирован происходящим. Трясущимися руками он держал небольшую черную коробку, обмотанную золотой ленточкой.

– На левую не сбалансирован, – делая вид, что не обращает внимание на пришедшего, сказала Тамура. Затем повернулась к молодому человеку: – Мне меч подарили. Смотри какой, – она повертела его перед Винсом, – красивый, правда?

– Мы тебе его под правую руку брали, – ответила Эйра.

– Ладно, я его доработаю потом сама, – она ткнула лезвием в коробку, с которой пришел молодой человек. – Мне?

– А что такое пипидастр? – Боудикка уже нервничала.

– Вот зачем праворукий меч балансировать до левой руки? – не унималась Эйра.

– А вдруг мне правую отрубят! Я катану на антресоль закину, да? Пусть пылится, да? – Тамура вновь обратилась к парню: – Так это мне?

– Да, ть…. Вам, – ответил он.

– Мальчика моего до икоты довели. – Белая ведьма зашла со спины к парню, обняла и поцеловала в шею, – здравствуй, котик. Не обращай внимания на престарелых идиоток, – она взяла парня за руку и обратилась к сидящим: – это Винс, мой молодой человек. Винс – художник. Он рисует сюжеты известных произведений простым карандашом.

– Давай уже подарок, Винс, – Тамура лезвием подцепила петлю золотого бантика на черной коробке. – Что там у нас? – она быстро развязала узелок, открыла коробку и вытащила стеклянную колбу, запаянную с обеих сторон. В колбе неподвижно лежало огромное насекомое с глянцевыми прямыми сложенными крыльями и длинными усами. – Это то, что я думаю?

– Это красноярский таракан, – ответил Винс. – С зараженных приграничных территорий. Он в анабиозе. Или она. Я не разбираюсь, если честно. Знаю только, что надо надломить кончик и пустить туда воздух. Таракан оживет. Там есть специальный надрез на стекле. Так в магазине сказали. А вы коллекционер?

– Ну, как коллекционер? – улыбнулась Тамура, вытряхнула таракана на стол и стянула перчатку с левой руки. – Это для Митсу!

Боудикка посмотрела на таракана и начала подвывать.

– Мы пойдем, на балкончик покурим, – сказала Каталея, подхватила подмышки Боудикку. – Я расскажу тебе, что такое пипидастр. – Ведьмы встали из-за стола и медленно двинулись на улицу.

– Сколько жутких смертей видела, а на такое смотреть не могу, – прокомментировала Сныть и демонстративно отвернулась.

Таракан упал на спину и начал медленно шевелить усами. Затем вскочил, быстро сориентировался и побежал к краю стола, где сидела девушка модельной внешности с рыжими волосами. Из рукава Тамуры тут же выпрыгнул паук и в два счета догнал таракана. Запрыгнул ему на спину и начал вязать паутиной беглеца. Через пару мгновений таракан сдался. Паук перевернул его, залез на брюшко и на мгновение взглянул на Винса.

– Благодарит, – прошептала именинница, прикрывая ладонью рот.

Паук медленно вонзил жвала в брюшко таракана, прокалывая свою паутину и мягкую ткань панциря насекомого. От боли таракан выдавил тонкий писк, который через секунду перешел в хрип, а затем просто стих.

– Всякое дыхание да славит одноглазого! – быстро прошептала белая ведьма.

– Этот паук, он живет в прямо в вас? – Винс выглядел явно растерянно, не ожидая такого исхода.

– Ну, какой это паук? – ласково произнесла Тамура, поглаживая мохнатую спинку увлеченному трапезой Митсу. – Безобидный паучок. И вообще, он еще маленький мальчик. А тараканы с восточных зараженных территорий – его любимое лакомство. – Паук закончил высасывать жидкость уже из сухого и сильно исхудавшего таракана и запрыгнул на тыльную сторону ладони, затем побежал по верхней одежде к лицу именинницы и шмыгнул в ноздрю.

– Винс, котик, пойдем отсюда. Видишь, тёти ненормальные, – Рута взяла за руку парня и потянула к выходу. – Девушки, пока! – бросила она, не оборачиваясь.

– Мы тоже пойдем, – сказала Каталея, вернувшаяся с балкончика. – Завтра на работу. Спасибо за алкоголь и еду. И вот, держи, я тебе тоже кое-что приготовила, – она вытащила из сумочки металлическую стрекозу с сетчатыми крыльями. – Это от сглаза и от проклятий. На поясе носится.

– Рыжая, ты его с трупа сняла, да? – спросила Тамура, вешая брелок на пояс.

– Хозяин мертв, но точно не проклят. А как ты знаешь, смерть очищает амулеты. К тому же, я знаю, что ты любишь такие штучки.

– Хорошие девчонки, – допивая шампанское из бокала, сказала Эйра.

– Да не знаю я, – ответила Тамура. – Скучные они. Предсказуемые, что ли. Вот Рута классная. А Каталея… Разве что амулеты таскает. Руте, вон, стрелу любви подарила на прошлую днюху. И повезло же.

– Ага, повезло. Такая счастливая. Сколько работаю с ней, ни разу не такой не видела. А что с прошлым ухажёром случилось?

– А она когда рифмы объясняла, Сереженьку ведь не зря упомянула.

Эйра широко раскрыла глаза, демонстрируя граничащее с шоком удивление.

– Угу, – закивала Тамура. – Был у нее мальчик лет тридцати пяти. Мачо такой, встречаться начали. И тут он ей волю стал свою навязывать. Мужик, мол, а ты малолетка зеленая. Мужик сказал – мужик сделал. Она надыбала где-то в лаборатории инфузионную систему, Сереженьку к стулу колготками привязала, мишку плюшевого кляпом в рот засунула и донорскую иглу капельницы прямо в мозг ему воткнула. А обратную иглу себе в вену на локтевой чашечке поставила. Затем залезла на него и трахать начала. А когда он кончал, все гормоны оргазма себе перекачивала с помощью насоса инфузионной системы. У него предынсультное состояние, а она двойной кайф получает. И так в течение недели, пока он кукушкой не тронулся. При этом стишок ему шептала каждый раз. Сейчас найду, был где-то у меня, – она достала телефон, – слушай:

мой Серёженька

жидким воском

глазницы пустые

заполню

и две свечки

как в церкви положено

чтоб как будто глаза

только ложные

и бежит восковая слеза

а в душе моей

черный боженька

аккуратно

десертной ложечкой

выедает сердечко

под еще пока теплой кожицей

осторожно так

чтобы не сразу тебя

мой Сережёнька

забирал чертей автозак

– Да ладно! – протянула Эйра. – Я думала, это ты у нас самая больная. Но чтобы такое! Да такое в страшном сне не увидишь. Жуть какая-то! Стих, кстати, не менее жуткий. И самый что ни на есть вещий же! Давай за нее, что ли, – она подлила бокалы шампанское.

– Давай лучше за Митсу. Он ведь часть меня, как-никак.

– Кстати, ты ничего не рассказывала никогда про свою паучка. Откуда он у тебя?

– Мне никто не верит. Поэтому и не рассказываю.

– А мне расскажешь?

– Ладно, слушай. У меня была старшая сестра по имени Линда. Арахнофилка. Испытывала дикий восторг перед всеми представителям этого отряда членистоногих. Выращивала их и разводила. Более шестидесяти экземпляров в коллекции. И ужасно любила их трогать. А еще больше любила, когда они по голому телу лазали. Мурашками вся покрывалась и постанывала, когда пауки кусали ее. Большинство из них были сильно ядовитыми, и тело со временем вырабатывало противоядие. Родители не разделяли ее изощренное хобби, но и не запрещали. Но сильнее пауков Линда любила свою младшую сестренку. Души во мне не чаяла. Говорила, что никогда не оставит меня одну и будет заботиться до скончания времен. Но однажды оставила. Ей уже было четырнадцать, и ее мальчик пригласил на свидание. А мне соответственно исполнилось девять. Она посадила меня в автобус и отправила домой. В салоне ехал фанатик с взрывным устройством, которое он взорвал, когда автобус едва отъехал от остановки. Я сильно обгорела, а один осколок попал в сердце. Собирали меня по частям, а вот сердце спасти не смогли. В общем, мне требовалось детское сердце с большим фактором совпадений. Я не видела, как в это время мучилась Линда, но знаю, что она сделала. Посадила на себя самку отшельника, самого ядовитого паука нового мира, и тот ее укусил. На него не было противоядия в организме, и через час Линду нашли синюю, покрытую какой-то слизью. Она была мертва, и родители приняли решение спасти хотя бы одного ребенка. Врачи отказались пересаживать сердце, в котором уровень токсинов превышал все допустимые нормы. Тогда отец им хорошо заплатил. Сердце пересадили, но оно не билось, несмотря на прямой массаж, дефибрилляторы и все действия врачей. И вот здесь началось самое странное и загадочное событие. Я открыла глаза во время моей реанимации и отчетливо увидела, как с потолка на паутинке спускается паук-отшельник. В какой-то момент времени он замер, мне вдруг показалось, что он смотрит на меня всеми четырьмя парами глаз. Затем паук оторвался от паутинки и упал мне прямо в открытую грудь между ребрами. И сердце сделало свой первый удар, затем еще один и еще. Меня спасли. Мне никто не верит, ведь я не могла этого видеть, так как была мертва в этот момент. Но я это помню очень отчетливо и ясно. С тех пор этот мальчик живет во мне. Заботиться обо мне, залечивает любые открытые раны, останавливает внутренние кровотечения, впрыскивает в тело антидоты и противовирусные, намертво фиксирует переломанные конечности.

– Круто! – закивала Эйра. – Правда, круто. А лучевую не лечит?

– Не хочу проверять. Но есть у меня маленькая женская тайна, – Тамура по-заговорчески наклонилась через стол и приложила палец к губам, – т-с-с-с-с. Я ни разу не сидела ни на одной диете, – прошептала она. – Весь лишний гликоген потребляет он. Вот кто это, если не перевоплощение Линды? Да, я не отрицаю силу своего стагнума, и что если бы не стагнум, возможно и Митсу бы сейчас не было. Но откуда взяться стагнуму у девятилетней ничем не выдающейся девочки?

– Хорошо, но у меня есть вопрос, который меня мучает с момента нашего знакомства. Позволишь?

– Да, валяй!

– Как ты снимаешь пальцами с себя паутину, прочность которой позволяет останавливать пули и, как ты говоришь, намертво фиксировать конечности при переломах?

– Да никак! Митсу позволяет мне это делать. Словно постоянно контролирует весь покров на мне, и, когда я начинаю рвать на себе паутину, он ослабляет эти места. Я не знаю, как это объяснить с научной точки зрения, но, думаю, дело в белке, из которого состоит паутина. Словно паук меняет его молекулярную структуру. Или разлагает какой-то компонент, связывающий белок. Но паутина всегда снимается легко и так же легко смывается в унитаз.

– Обалдеть! А к мужикам тебя не ревнует?

– Ооооо! Это особый случай! Митсу понимает, что мой партнер будет испытывать как минимум неловкость, если обнаружит на себе или на мне паука во время секса. Поэтому он покидает меня, забирается на самую высокую мебель в помещении и тихо наблюдает. А когда мужчина начинает проявлять доминирующие намерения, он приподнимает попку, готовясь к прыжку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.