Олеся Корнеева
Грань

ВСЕ СОБЫТИЯ, ИМЕНА И ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ НАЗВАНИЯ МЕСТ ЯВЛЯЮТСЯ ВЫМЫШЛЕННЫМИ.

Не сон, не явь, не бред, не грезы,

Не соль давно пролитых слез,

Не дотлевающие звезды

В ветвях белеющих берез.

Необъяснимо наважденье,

Что будоражит в венах кровь,

Всплывает образ на мгновенье

И тотчас исчезает вновь.

Оставив хрупкую надежду

Что все не поздно возвратить,

Расправив легкие одежды

Над миром птицей воспарить

Но жизнь, увы, не обратима,

Она дается только раз,

Чтоб утонуть в непостижимой

Пучине звезд любимых глаз,

Чтоб прикоснуться на мгновенье

К медово – сахарным губам

И раствориться в упоенных

Теплом наполненных словах….

Время от времени меня одолевает такая щемящая и разрывающая душу тоска, что я начинаю ощущать почти физическую боль. Боль, которую не способен унять даже самый опытный медик на свете. Эта боль, медленно, но верно убивает меня, порождая в душе необоснованные страхи, вопиющую безнадежность и  обреченность на жалкое существование в условиях дисгармонии моих желаний и возможностей. Чувство глубокого душевного одиночества и непонимания доводят меня до отчаяния. Скорее бы все закончилось!

Кто-то решит, что это временная депрессия, но это не так,  депрессия уже позади. Состояние, описанное мной – просто боль, вдохновляющая меня, и, по большому счету, лишь она дает мне силы двигаться вперед, не останавливаясь на достигнутом. А когда боль проходит, начинается полное опустошение, я бы назвала это моральной смертью, когда бьющаяся в предсмертной агонии душа стремится покинуть плен телесной оболочки, но… Видимо, еще не время, и надоевшее, ненужное тело, медленно, будто – бы микроскопическими дозами яда, день за днем, год за годом уничтожает самое святое что есть в человеке – душу. И не имеет смысла разуверять меня, в том, что с этой болью я обречена жить до конца – это мой крест, моя судьба, дарованная мне Богом, и я принимаю с благодарностью этот земной ад, потому что знаю – впереди свет. В тот миг, когда мой веки сомкнутся в бесконечном сне, а душа обретет долгожданную свободу, я встречусь с Ним. Он придет за мной, мой безгранично любимый и бесконечно любящий человек и крепко сжимая мою ладонь,  поведет в наш самый уютный и самый надежный дом во всей вселенной. Дом, утопающий в цветущей сирени, многие века даривший вдохновение знаменитым художникам, прозаикам и поэтам. Дом, расположенный на берегу великой и до сентиментальности родной реки Оки. Дом вечной весны и надежды, окруженный изумрудными холмами, стройными дубами, величавыми липами и  мохнатыми соснами. В этом доме навсегда останется моя душа и мое сердце. И куда бы ни забросила меня судьба, самым родным и дорогим местом на свете для меня останется эта приветливая усадьба на окраине сельца Покровское Т-ской губернии.

ГЛАВА 1

До далее описанных событий, я жила также как и миллионы людей на  нашей грешной земле. Перелом в моей заурядной жизни случился два года тому назад. В тот день мы компанией  близких друзей собирались на пикник. В то утро мне встретился Ленька, добродушный неприметный, на первый взгляд, старичок. Ленька всегда был со всеми добр и приветлив, никого не обижал, на хамство чужаков не реагировал. Человеком он был не обычным, в народе таких людей называют блаженными. Дети, завидев Леньку издали, опрометью бежали ему навстречу, зная, что Ленька расскажет много удивительных и занимательных историй. Объяснить его силу притягательности можно было тем, что Ленька будто бы светился изнутри добром и безграничной любовью ко всему живому. Старшее поколение тоже уважало Леньку, после того, как однажды, четырехлетняя соседская девчушка, упав с качелей, сильно поранилась об осколок стекла. Ребенок истекал кровью, пока безутешная мать ожидала приезда «Скорой помощи». Тем временем, невесть откуда, прибежал Ленька и, пробравшись через толпу зевак, собравшуюся вокруг девочки, взял ее на руки и, водя ладонью над раной, что-то мелодично нашептывал себе под нос. Кровотечение, на удивление всем начало останавливаться. Одним словом, к приезду «Скорой помощи» девочка, снова весело напевая, качалась на качелях.

В то утро Ленька встретился мне у подъезда. Он подошел ко мне и  пристально посмотрел в глаза. Я решила, что он хочет мне что-то сказать, но он резко отпрянул и зарыдал, пряча лицо в ладонях. Мне стало не по себе, от чувства, что я могла нечаянно обидеть этого добрейшего человека. Подойдя  ближе я начала невпопад извиняться. Ленька поднял свои опухшие от слез глаза, и, глядя на меня, сказал:

– Не смотри им в глаза, не подходи к плачущей сосне, ты не должна этого знать, Арина! Я так долго искал тебя, чтобы предупредить и оградить от страшных воспоминаний, но слишком поздно я, старый дурак, понял, что это ты! Не ходи никуда сегодня, умоляю тебя! Ты не  выдержишь больше этих потрясений, и я не смогу этому воспрепятствовать.

-Вы ошиблись, я не Арина, а Алиса, – с удивлением поправила его я.

Но Ленька стоял на своем:

– Бедная моя девочка, прости, что не уберег тебя от беды, будь благоразумна, послушайся  меня и оставайся дома!

Я решила уйти, чтобы не нервировать старичка своим присутствием. Странный человек живет по своим странным законам, подчиняясь неведомым, нам обычным людям правилам.  Нам не понять их, также как и им не понять нас, обычных смертных, живущих в своем эгоистичном мире, закрывшись от чуждого нам жизнелюбия. Поглощенные вакуумом равнодушия, мы не замечаем их, называем блаженными, хотя нет доказательств тому, что мы лучше них, добрее, отзывчивей и ближе к Богу.

Разговор с Ленькой немного омрачил мое радостное настроение, с которым я собиралась на встречу к друзьям. Но веселая компания развеяла печаль, и от плохого настроения не осталось и следа. Мы делились  последними новостями, обсуждали свои успехи и неудачи, вспоминали былые приключения, в общем, расслаблялись и искренне радовались друг-другу. Когда все начали петь под гитару песни, я решила прогуляться по лесу и сфотографировать какой-нибудь симпатичный пейзаж. Я вообще очень люблю природу, особенно весну, когда поля и леса одеваются в ярко-зеленые наряды, еще не успевшие запылиться, когда небо необыкновенно голубое, когда солнце светит особенно тепло и ярко. Именно такие фотографии холодной зимой радуют взгляд и поднимают настроение.

Тропинка привела меня к живописной лужайке, окруженной хороводом пушистых сосен. Я нацелила объектив фотоаппарата на это чудо природы, но изображение стало медленно расплываться, следующие несколько моих попыток также не увенчались успехом. Решив, что нечаянно испачкала стекло объектива, я вытерла его салфеткой, но, подняв глаза,  поняла, что дело вовсе не в фотоаппарате – перед глазами все расплывалось и рябило, словно на экране испорченного телевизора. Ощущение было такое, как будто я вот-вот потеряю сознание. Я закрыла глаза и сосредоточилась, а затем моему взору предстала просто невероятная картина – лужайка теперь не расплывалась вся, а лишь овальное зеркало покрывало мелкой рябью часть деревьев. Я подошла ближе и, вглядываясь внутрь зеркала, начала различать сначала отдельные предметы, а по прошествии нескольких секунд картинка виделась совсем четко. На переднем плане росла огромная сосна, довольно странной формы – мощный прямой ствол дерева всей своей могущественной кроной склонялся книзу, опираясь на две боковые ветви, напоминая плачущую женщину. Я решила подойти ближе, перешагнув «зеркальный» рубеж, я оглянулась и поняла, что увиденная мною рябь была лишь миражом. В тот же миг, непонятно от чего меня охватило жуткое чувство необоснованного страха. Я, спотыкаясь, бежала в сторону  оставленных мной друзей, стараясь тем самым заглушить испытываемый мной страх. И чем больше я удалялась от загадочного места, тем отчетливее понимала, что не узнаю местности, и вероятнее всего не смогу найти своих друзей. Меня охватила паника, я кричала, рыдала, звала на помощь, и в итоге, окончательно выбившись из сил, села в высокую траву. Умом я понимала, что случилось нечто противоестественное, аномальное, но сердце наивно полагало, что я заблудилась. Незаметно для себя я задремала. Я видела сны – прекрасные и спокойные, и в этот момент в мою душу проливалось теплое чувство счастья: «Усыпанный ромашками покатый берег, словно сотканная их солнечных зайчиков барская усадьба с выкрашенными в желтый цвет стенами, мягкий свет в приветливых окнах, сад, утопающий в чарующем аромате сирени… А главное, меня там ждут, и спешу туда – в мой земной рай». Мне было так хорошо и спокойно в этом сне, что, проснувшись, я поняла, что улыбаюсь.

– Волки! Волки!– услышала я где-то совсем рядом.

– Помогите, кто–нибудь, спасите их! – срывающийся женский голос был полон ужаса и отчаяния. Я подняла голову, чтобы посмотреть на происходящее, и оцепенела от страха – на меня мчался оскалившийся волк. Шум позади заставил меня оглянуться, огромный волк рвал на части маленькую девочку лет семи – восьми. Она была еще жива, но ее хрупкое тельце уже охватила предсмертная агония, вместо крика боли теперь слышались только хрипы, капли ее крови стекали по оскаливающейся пасти животного. Страх сковал меня, я хотела кричать, но  тело будто бы налилось свинцом и стало чужим. Я закрыла глаза и ждала, слыша каждый вздох волка, чувствуя, что мой страх пробуждает в нем еще больший азарт хищника, я молила Бога, чтобы моя смерть была быстрой и не такой мучительной, как у несчастной девочки. А затем было приятное головокружение, темнота и долгий полет в чарующую бесконечность.

ГЛАВА 2

Меня разбудил плач, слышавшийся где – то рядом. Я открыла глаза и увидела, что нахожусь в маленькой каморке. Было душно, оглядевшись, я поняла, что лежу на печи. В комнате приятно пахло деревом и свежевыпеченным хлебом. На столе горела свеча, наполняя помещение своим мягким светом, под самым потолком висели пучки ароматных трав и нитки с нанизанными на них сухими грибами. Я силилась вспомнить, у кого в гостях  могу сейчас находиться, но ничего вразумительного в голову не приходило, так как, судя по всему, это была деревенская изба. Полная решимости, я слезла с печи, чтобы выяснить свое местонахождение и посмотреть на того шутника, который надумал таким образом надо мной пошутить. Я подошла к маленькому окошку, и увидела толпу людей. Женщины плакали и причитали, мужчины что – то живо обсуждали. В первую очередь я обратила внимание на их одежды: женщины были одеты в длинные сарафаны, мужчины в просторные длинные рубахи и шаровары –  так одевались в старину. Мои мысли прервала вошедшая в дом женщина. На вид ей было около пятидесяти лет, худощавая фигурка, сутулая осанка, седеющие пряди волос выбившиеся из-под повязанной косынки, усталый взгляд, глубокие борозды морщин беспощадно перечеркивали былое очарование беззаботной юности, следы которой проглядывались, не смотря на полные горя и отчаяния глаза. Увидев меня, она растерянно присела на скамейку, и, заплакав, протянула ко мне руки:

– Танюша, слава Богу, ты проснулась! Мы уже думали, что потеряли тебя. Какая радость! Гриша, Ваня, – громко крикнула она, – Скорее идите сюда, радость, радость у нас!

Я хотела сказать, что я не та за кого они меня принимают, но язык, словно окаменел. Подняв руки, я пыталась объясниться жестами, но внезапно заметила, что мои ладони стали меньших размеров, я потрогала свое лицо, волосы и с ужасом начала осознавать, что я ребенок. В эту минуту в комнату быстрыми шагами вошли мужчина и мальчик – подросток:

– Как ты, Таня? – заботливо спросил мужчина, но, заметив мое смятение и невозможность вымолвить хоть что-то, добавил, – Скажи хоть словечко, дочка.

 Я смотрела на них и хотела кричать, что я не их дочь, что я не понимаю каким образом моя душа, мой разум оказались в чужом теле, принадлежавшем их дочери.

– Танюша, ты узнаешь нас? – с надеждой спросил мальчик, на что в ответ  я лишь отрицательно покачала головой.

– Она потеряла память, после того как ее чуть не растерзали волки, – тихо  сказал мужчина, – Нужно позвать лекаря, может быть он нам поможет. Но, слава Богу, ее удалось спасти, в отличие от Дашеньки, упокой Господи ее светлую душу! Хотя спасение Танюши это самое настоящее чудо.

И тут я вспомнила окровавленную звериную пасть, умирающую девочку, оскалившегося волка рядом со мной, затем перед глазами начали мелькать, словно слайды, картинки моей жизни: детство, юность, Ленькины предупреждения, волчьи глаза, плачущая сосна… Я устала, веки такие тяжелые, легкость во всем теле, пьянящее головокружение, радужные тени в темноте…может быть я умираю? Как я оказалась здесь? Кто эти люди? Почему я заключена в тело ребенка? Какой сейчас год? Откуда я пришла? Как меня зовут? С каждым вопросом, который я задавала сама себе, я все чаще не могла найти ответа. Я теряла память, от чего мне становилось легко и радостно. На смену вопросам мозг начал посылать ответы, опять-таки в виде картинок: это было совсем недавно, может быть даже вчера, я с Дашей, дочкой барской поварихи, играла в куклы, которые моя мама специально для нас мастерила из соломы. В то время как взрослые косили траву, мы играли на опушке леса, и тут случилось нечто ужасное – из кустарника выпрыгнул волк и бросился на Дашу. Затем, я увидела другое животное, мчащееся в мою сторону, а дальше я ничего не помню.

– Мама, мама! – девочка кричала во сне, голова металась по подушке. Волосы были растрепаны, крупные капли пота выступали на лбу.

– Мама, волки, спасите!

– Танюша, все кончилось, ты дома, успокойся, успокойся дочка!– женщина гладила девочку по голове.

– Даст Бог, она проснется – прошептал отец девочки, – Барин сказал, что сегодня пришлет к нам лекаря.

Вечером того же дня в дом семьи Соловьевых пришел барский лекарь. Мать семейства Ольга, увидев его на пороге своего дома, сыпала благодарностями:

– Павел Лукич, спасибо, что вы пришли! Вы наша последняя надежда, спасите нашу девочку! – женщина суетливо помогла снять плащ лекарю, и проводила его в комнату, где спала Танюша.

Павел Лукич, привыкший к богатому убранству барского дома, брезгливо морщил нос, гладя на убогое жилище крестьянской семьи: самотканые половики, полинявшие занавески на окнах, печь, занимающая большую часть комнаты, убогая кухонная утварь и мебель. Ольга привела его в комнату, где спала Татьяна:

– Она спит уже четыре дня, мы боимся, что дочка умрет. Иногда она кричит и плачет во сне, помогите нам, мы отблагодарим вас всем, чем вы пожелаете! – плакала женщина. Лекарь презрительно посмотрел на Ольгу, думая о том, что с них и взять-то нечего, недоумевая, зачем барину нужно было вообще его сюда посылать, умерла бы и ладно, мало ли детей в крестьянских семьях умирает, что ж теперь, ему, ученому человеку всю голь обхаживать!

– Выйди отсюда, и не скули!– жестко сказал он сквозь зубы матери девочки, начиная закипать от негодования, – Лучше иди мужа накорми, с поля, поди, пришел, усталый, что смотришь, пошла отсюда, или я сейчас же уйду, а Николаю Ивановичу скажу, что ты меня в дом не пустила, и пусть дохнет твое отродье медленной и мучительной  смертью!

С этими словами Павел Лукич демонстративно отвернулся и открыл свой чемоданчик. На самом деле, лекарь был родом из такой же нищей семьи и на собственной шкуре познал все тяготы жалкого существования и лишений, но в какой то момент ему очень повезло. Господский лекарь увидел в нем способности к врачеванию и устроил учиться сначала в гимназию, а затем обучил лекарскому делу. Это было поистине большой удачей для крестьянского ребенка, но взамен он должен был отречься от своей семьи и придумать для себя новую биографию, потому как лекарями становились лишь представители господских семей. Это стало очень тяжелым испытанием для юноши, что впоследствии привело к излишней резкости и жестокости Павла Лукича, который своей грубостью, словно ширмой, пытался скрыть свое происхождение.

Ольга и Григорий уже начали нервничать – слишком долго лекарь не выходил из комнаты, где спала Танюша. Наконец, материнское сердце не выдержало, и она вошла в коморку:

– Павел Лукич, – шепотом позвала она, – Скажите, что с ней?

 Лекарь, закрывая свой чемоданчик, даже не взглянул в сторону женщины.

– Завтра еще приду, а пока вот вам отвар, вливайте ей по капельке в рот вместе с водой, думаю, поправится.

Быстрым шагом он вышел из каморки, надел плащ, и ушел не прощаясь. Но, не смотря на тяжелый недуг, с помощью Павла Лукича, спустя несколько дней Таня пошла на поправку, но на смену бесконечному сну пришла лихорадка. Девочку бил озноб и кашель. Павел Лукич приходил три раза в день, поил ее какой-то горькой и вязкой жидкостью, растирал барсучьим жиром, и вскоре Танюша поправилась.

– Спасибо вам, Павел Лукич, низко кланяясь, благодарила Ольга.

– Примите, пожалуйста, в знак искренней благодарности, наши нехитрые гостинцы – сказал Григорий, протягивая лукошко яиц и мешок с только что ощипанными гусями.

Павел Лукич был в растерянности, воспоминания прошлой голодной жизни все еще не покидали его, ныне надменного и черствого человека, отчего в памяти всплыло событие из детства – выдался голодный неурожайный год, сутулая, худенькая женщина –  его мать, отдает последнее, что было в доме – зерно и овощи жадному ухмыляющемуся помещику, в то время как он и его братья и сестры, обессилившие от голода должны идти в поле. В тот день от голода умерла его сестра Ульяна, милая хрупкая белокурая девочка. Буря чувств охватила лекаря в тот момент, когда он вспомнил этот эпизод из своей жизни. В носу неприятно защекотало, к горлу подкатил ком, он почувствовал, что из глаз вот-вот хлынут слезы.

– Уберите это, мне ничего не нужно, кормите детей! – быстро и угрюмо проговорил он и вышел из дома. Ольга кричала ему вслед слова благодарности, но он не слышал ее, слезы очищали черствую душу этого человека.

ГЛАВА 3

Годы пролетели невероятно быстро. Танюше было шестнадцать лет, она расцвела словно первый весенний цветок: стройная фигурка, густая русая коса, мягкие черты лица, одним словом завидная невеста.

Девушка отличалась прилежностью и аккуратностью, за что барин взял ее на службу помощницей портнихи. Она была довольна своей работой. Еще бы, у дочки барина Арины Николаевны была такая же фигура, как и у Танюши, и все новые платья, пошитые для нее из самых дорогих тканей, портниха шила, примеряя на Таню, дабы не беспокоить лишний раз капризную и вечно чем-то недовольную барскую дочку. Танюша же каждый раз, глядя на себя в зеркало, в новом роскошном бальном платье представляла будто бы она знатная дама, собирающаяся на бал, фантазировала как она нарядная будет грациозно кружиться в танце с прекрасным незнакомцем, как будет любоваться роскошью и убранством бального зала… Но это были лишь мечты, наступал вечер, она возвращалась домой и окуналась в омут  домашних хлопот: приносила воду, готовила ужин, стирала, штопала, а после, уставшая, ложилась спать, и ей снился зеленый холм, барская усадьба, утопающая в цветущей сирени и его любящие глаза.

– Я с тобой – шептал он ей во сне, –  потерпи немножко и я всегда буду с тобой.

На утро Танюша просыпалась самой счастливой на свете. Она верила, в то, что он не плод ее воображения, и он не обманет, он обязательно придет и всегда будет рядом.

Осень осыпала окрестности роскошью золотого листопада. Холодный ветер срывал с деревьев нарядные одеяния и бросал на землю. Тяжелые серые тучи оплакивали уходящее лето. Природа готовилась к долгому зимнему сну. Урожай был убран, и опустевшие поля навивали глубокую тоску. Барин назначил бал в честь именин своей любимой дочери, и Танюша, вот уже несколько дней допоздна задерживалась в барском доме, для того чтобы успеть дошить к празднику платье Арины Николаевны. Портниха уже закончила свою работу и ушла домой, а Таня склонилась над прекрасным нарядом. В мастерской горел тусклый свет, в печи весело потрескивали дрова, шум дождя за окном навивал дремотную тоску. Было далеко за полночь, все обитатели усадьбы давно спали, глаза у Танюши слипались от усталости, но сегодня ночью она должна закончить вышивку, иначе Арина Николаевна рассердится и непременно ее накажет. Мысли девушки прервал встревоженный голос барина в соседней комнате, он говорил тихо, но было все отчетливо слышно:

– Он приедет на бал, и я требую, чтобы уже тогда ему под видом моей дочери представили любую другую, но только не Арину.

– Но к чему вам такие хлопоты, можно просто отказать ему в руке вашей дочери, – неуверенно предложил учитель Арины Николаевны.

– Нет, я уже пообещал, Константин прощает мне старые долги и дает в калым земли и свое расположение. А теперь скажи мне, как я могу упустить такую удачу? – негодовал барин.

– А почему вы не хотите отдать ему в жены настоящую Арину? Константин, по – моему весьма завидная партия для вашей дочери, его положению в обществе и материальному состоянию можно только позавидовать?

– Да потому что после смерти моей дорогой супруги она осталась единственной радостью в моей жизни, и не могу отдать ее на растерзание этому чудовищу. Константин жесток и своенравен и я не имею права допустить этот брак. А вот если мы найдем временную замену моей дочери, то я ничего не потеряю.

– Но кого же вы можете предложить? Уж не деревенскую ли девку, манеры и воспитание которой тут же бросятся в глаза графу и он раскроет наш обман,– возмутился учитель.

– А зачем тогда я держу тебя? Плачу тебе, кормлю тебя и твоих  дармоедов жену и детей? Чтобы ты так спокойно сидел и спрашивал у меня кого выдать замуж вместо Арины? Я отвечу тебе, твою дочь, по-моему, хорошая идея – выдать замуж твою дочь за Константина! – взревел барин.

– До бала осталось всего две недели, время которым ты располагаешь, чтобы найти замену Арине и сделать из нее достойную Константина жену, в противном случае, я собственноручно утоплю тебя в Митьковском омуте.

Таня услышала скрип двери и шорох удаляющихся шагов в коридоре. Спустя несколько мгновений кто-то нерешительно постучал в дверь мастерской, девушка отложила шитье и пригласила войти.

– Добрый вечер, Танечка, я думал, что вы с портнихой давно ушли домой, но, увидев свет в мастерской, решил зайти на огонек,– печально сказал учитель, – А почему ты еще здесь?

Таня почувствовала себя неловко оттого, что учитель мог догадаться о том, что она слышала их с барином разговор.

– Я сегодня, непременно, должна закончить вышивку на бальном платье Арины Николаевны, иначе, портниха завтра меня накажет. Вы уж меня извините, если я вам чем – то помешала, – торопливо начала оправдываться Таня.

– Нет – нет, Танечка, чем же ты могла мне помешать. Ели можно, позволь взглянуть на наряд, который лишил сна такую прилежную девушку.

Таня, встряхнула платье и, приложив его к себе, с гордостью сказала:

-Между прочим, расшито золотой нитью. Арина Николаевна будет в нем как королева.

Учитель восхищенно посмотрел на наряд, а затем на Таню. Его, словно пробило током от радости, вот она новая Арина Николаевна. Кроткая, вежливая, красивая, две недели будет вполне достаточно, для того чтобы обучить ее хорошим манерам и этикету.

– А ты сама бы хотела иметь такое платье? Нет, я неправильно выразился много-много всяких нарядов, драгоценностей, шляпок и кучу других побрякушек, которые так нравятся дамам? – с надеждой спросил учитель.

Таня вспомнила, как всего полчаса назад мечтала об этом больше всего на свете и незаметно для себя кивнула.

– У тебя есть шанс стать графиней, женой молодого и невероятно богатого графа. У тебя будет все: роскошные наряды, прислуга, драгоценности. Но для этого нужно пойти на маленькую хитрость.

– Выдать себя за Арину Николаевну, – неожиданно для самой себя сказала Таня.

– Так значит, ты слышала наш с барином разговор, что ж, так еще проще. Посмотри, как ты живешь, и как живут близкие тебе люди, неужели ты хочешь так прожить всю жизнь? Неужели перспектива быть графиней хуже, чем остаться крестьянкой? Ты могла бы помогать своим родным. Ты навсегда забудешь о работе и домашних хлопотах, за тебя все будут делать другие люди по одному твоему приказу. В противном случае, что тебя ожидает, представь, встретишь ты юношу своего круга, вы полюбите друг – друга, как тебе покажется, неземной любовью, сыграете свадьбу, с перешитым из старого тряпья свадебном платье, толпой пьяных неотесанных мужиков, которые непременно устроят драку и испортят впечатление о твоем «самом счастливом дне в жизни». После настанут будни, муж твой будет работать в поле на барина, приходить домой, ужинать, если будет из чего приготовить ужин, а затем, в хмельном угаре, оттаскав тебя для порядка за косу, уляжется спать, на завтра все заново. И тогда ты, захлебываясь слезами обиды, спросишь себя, а нужна ли тебе такая неземная любовь, и будешь думать чем накормить плачущую ораву детей, коря себя за то, что отказалась от единственной возможности сделать свою и жизнь своих потомков более достойной, чем сейчас. А теперь думай сама, если согласишься, то утром начнем обучение, но о своем решении ты должна мне сообщить не более чем через полчаса после того, как я сейчас уйду, итак, в течение получаса я жду тебя в гостиной, – сказал учитель и вышел из мастерской.

Таня, ошарашенная разговором с учителем, все еще смотрела ему вслед невидящим взглядом. Картина ее будущей жизни, расписанная учителем совершенно не радовала, в то время как перспектива  заманчивого предложения все больше приближала ее к заветной мечте о благоустроенной жизни. Девушка встала и решительно направилась в гостиную:

– Я согласна. – Тихо сказала Таня, робко потупив взгляд.

Учитель был невероятно поражен решительностью девушки. Он полагал, что в силу своего юного возраста и свойственной ему наивности, Таня не понимает, на что соглашается, но, тем не менее, камень упал с его сердца, не придется выдавать замуж за графа – изверга свою любимую дочку. Буря эмоций бушевала в его душе, он резко встал с дивана и нервно зашагал по комнате, заложив руки за спину.

– Я рад, что ты поняла всю выгоду для тебя от этого брака, – дрожащим голосом проговорил он, все еще не веря в свою удачу., – завтра же мы приступим к обучению, я доложу о твоем решении барину, и он освободит тебя от работы, а сейчас иди домой и отдыхай.

– А как же платье Арины Николаевны?

С сегодняшнего дня и навсегда Арина Николаевна – ты, и твой наряд за тебя доделают другие девушки. С завтрашнего дня ты будешь жить здесь до самой свадьбы. И самое главное, не вздумай передумать, обратной дороги уже не будет, – строго добавил учитель. – А сейчас ступай домой и объясни родителям, что отныне ты им не дочь, и попрощайся.

Таня спешила домой поделиться с родителями радостной новостью. Что ж, пусть Константин окажется некрасивым и суровым, но люди ко всему привыкают, а значит, и я привыкну к нему. Я буду стараться украсить его жизнь, не бывает же совсем бессердечных людей, – думала Таня.

– Мама! Папа! Просыпайтесь! – войдя в дом, крикнула Таня.

– Что случилось? – взволновано спросила Ольга.

– Все хорошо, мама, все очень хорошо! Скоро мы все будем жить богато! Я выхожу замуж за графа! – гордостью сказала Таня.

– Что ты городишь, за какого графа? – возмущенно спросил Григорий.

– С завтрашнего дня я буду жить в барском доме, меня обучат всему, что полагается знать и уметь воспитанной девушке. Николай Иванович вместо своей дочери выдаст замуж меня, так что с завтрашнего дня меня все будут звать не иначе как Ариной Николаевной, – восторженно рассказывала Таня.

-Совсем сдурела что ли, кто тебе наговорил этих глупостей? – начал сердиться отец.

– Я случайно услышала разговор барина и учителя, барин не хочет выдавать дочку замуж за графа, но этот брак должен непременно состояться и он приказал учителю найти замену Арине Николаевне, по счастливой случайности первой, кого встретил учитель оказалась я.

– А почему барин не хочет выдать свою дочь за него замуж? – строго спросил отец.

– Я слышала, как он сказал, что граф очень суровый человек, и он Арину Николаевну, как единственную свою дочку ни за что на свете не выдаст за него.

– Ты сейчас же пойдешь и скажешь, что ты не согласна! – непреклонным тоном сказал Григорий, – а если решишь ослушаться меня, то уходи и навсегда забудь о том, что мы у тебя есть, в таком случае ты мне не дочь, а продажная женщина!

– Но, папа, я пришла попрощаться, утром я должна быть у барина, – непреклонно сказала Таня.

-Тогда уходи и забудь о нас, сегодняшней ночью ты для меня умерла!

– Не говори так, – заплакала Ольга.

Григорий пронзительно посмотрел дочери в глаза, в тайне надеясь, что она одумается, и вышел из комнаты. Таня подошла к матери, и, обнимая ее, прошептала:

– Мама, прости меня, но я ухожу, я не хочу, чтобы мы жили так, как живем сейчас, я буду помогать вам. Как только мой муж проникнется доверием ко мне, я при первой возможности заберу вас к себе, – не до конца понимая сложившейся ситуации сказала Таня, – пусть отец простит меня, постарайся ему объяснить, что это самое лучшее, что я могу сделать для вас и для себя.

– Ты придешь еще? – спросила Ольга.

– Скорее всего, нет, меня к вам больше не отпустят, через две недели меня просватают, а после я выйду замуж и уеду отсюда. Не волнуйтесь за меня, все будет хорошо.

С этими словами Таня ушла, а мать долго смотрела ей в след и молилась о благополучии дочери.

До рассвета было еще далеко. В ожидании утра, Таня бродила по пустынным аллеям барской усадьбы. Холодный дождь нещадно поливал землю, порывистый северный ветер срывал с деревьев оставшиеся листья и уносил их навстречу приближающейся зиме. Глядя в  темные зашторенные окна усадьбы, она мечтала о тепле и уютной комнате, горячей пище и сухой одежде. В силу своей наивности девушка не осознавала всего трагизма ситуации, в которую она попала. Будущее казалось ей прекрасным и безмятежным, а непонимание отца необоснованным.

Утром Таню проводили в гостиную, где ее ожидал барин.

-Здравствуй, Таня, – равнодушно поприветствовал ее Николай Иванович. Таня поклонилась и поздоровалась.

– Я знаю, зачем ты здесь, мне доложили, поэтому я сейчас же собираю всех жителей деревни и представляю им тебя как мою дочь, после ты приступишь к занятиям, и не забывай, что отныне тебя зовут Арина. Настоящая же Арина уже в пути, я распорядился отправить ее к тетке в Калугу. Ты ступай сейчас к служанке моей дочери, теперь она твоя, и пусть она переоденет тебя, как подобает барской дочери. Тряпье свое сожги и забудь о своем прошлом навсегда.

Деревенские жители долго судачили о поступке Тани. Кто – то защищал ее и поддерживал, кто – то тайно завидовал и пускал грязные сплетни, а многие просто не одобряли ее поступка. В это время Таня усердно познавала все то, чему учат барышень с детства. Ей все давалось легко. Так, день за днем приближался бал.

В тот день, когда вся деревня ожидала знатного гостя, слуги сбивались с ног, кто – то наводил порядок во дворе, кто-то в доме, другие стряпали на кухне. Таня весь день провела в своей комнате, в радостном настроении – от нарядов и драгоценностей кружилась голова.

-Едут! Едут! – закричал кто – то во дворе. Таня подбежала к окну, и увидела подъехавшую карету, с запряженной в нее тройкой лошадей,  из которой вышел молодой мужчина.  Девушка не видела его лица, но в остальном: его осанка, походка и внешний вид, произвели на нее благоприятное впечатление. Открылась дверь в комнату, Таня вздрогнула от неожиданности, погруженная в собственные мысли обернувшись увидела на пороге служанку:

– Арина Николаевна, вас батюшка к себе зовет.

Таня уже начала привыкать к своему новому имени: – Иду Варя! – радостно отозвалась она.

Спустившись в гостиную, девушка кротко поприветствовала гостя.

– Познакомьтесь Константин Николаевич, это моя дочка Арина! – гордо сказал барин. Граф смерил Таню долгим оценивающим взглядом, и слегка улыбнувшись, сказал:

– Очень польщен, Арина, вы само совершенство! – Таня от этих слов густо покраснела, и робко поблагодарив за комплимент, присела рядом с барином. Про себя девушка отметила, что Константин был очень приятной наружности.

Наступил вечер, бал был в самом разгаре, когда барин позвал к себе Таню и гость во всеуслышание попросил ее руки у Николая Ивановича. Тане он подарил необыкновенно красивый перстень с изумрудом в честь помолвки, и поздно вечером того же дня уехал домой, сославшись на неотложные дела, хотя изначально собирался погостить несколько дней. День свадьбы был назначен на первое декабря.

Позже, оставшись одна, счастливая Таня, не находила себе места от того, что ей хотелось поделиться своей радостью с родными, но тайно уйти из усадьбы было рискованной затеей. Тем не менее, когда все обитатели усадьбы погрузились в сон, девушка, набрав на кухне гостинцев для родителей, тихонько отворила уличную дверь. Ночью аллея казалась мрачной и безжизненной, оказавшись на улице, Таня ощутила себя свободной. Свобода – теплое, радостное, легкое чувство, которое она уже начала забывать, находясь под бременем ограничений и условностей. Подойдя к дому, Таня тихонько постучала в дверь.

-Кто там? – спросила мать.

-Мама, это я, открой! – услышав голос матери, сердце Тани тоскливо защемило, слезы навернулись на глаза и радость от предстоящей свадьбы в миг куда – то улетучилась.

Ольга, открыв дверь, обняла дочь:

– Ты одумалась, слава Богу, ты одумалась! Гриша, дочка вернулась!

На мгновение Тане захотелось, чтобы именно так и было, что она вернулась домой и ей больше никогда не нужно притворяться и врать.

– Нет, мама, я совсем не надолго, я сбежала из усадьбы, только чтобы увидеть вас, вот вам гостинцы.

– Таня не возвращайся туда, – попросил отец.

– Я не могу, сегодня приезжал граф со сватами, первого декабря будет свадьба, ответила Таня, виновато опустив голову.

– Не переживайте, я видела своего будущего мужа, он мне понравился, я не верю что он такой ужасный человек, каким его рисует барин.

– Подумай, Таня, ради нас с отцом, оставайся дома, умоляю тебя! – заплакала Ольга.

Тане было тяжело дышать от давящих ее, но тщательно сдерживаемых слез, она поняла, что нужно уходить.

– Я пойду, а не то меня хватятся! – с этими словами Таня,  даже не обняв родных, бросилась бежать прочь от родного дома, слезы неисчерпаемым потоком текли по лицу, перед глазами стояли образ матери и отца, душу разрывало на части. Возвратившись в усадьбу, Таня тихонько прокралась в свою комнату, где ее уже ожидал Николай Иванович.

-Значит, ослушаться решила? – гневно начал он, – Кто тебе разрешил выходить из дома?

Таня поняла, что врать бесполезно и тихо сказала:

– Я решила попрощаться с родителями.

– Я проучу тебя! Ты навсегда запомнишь мою немилость. Больше тебе не с кем будет прощаться, я сейчас же прикажу избавить тебя от родственников навсегда, чтобы впредь у тебя не возникало желания увидеться сними! – кричал барин, направляясь к выходу. Таня почувствовала, как от ужаса леденеет кровь, и решила использовать хоть и надежный, но очень рискованный шанс.

– Я в таком случае, все расскажу Константину! – ледяным тоном сказала девушка, глядя барину прямо в глаза, – Вы можете убить меня вместе с родственниками, но даже в этом случае он все равно обо всем узнает, потому как я, предвидела исход своей затеи, и предупредила одного человека, о ком я говорю, вы ни за что не догадаетесь. Он в случае моего внезапного исчезновения, непременно доложит все графу, а дальше, вы лучше меня знаете, что с вами будет, – твердо сказала Таня.

Лицо барина побагровело от злости, он резко развернулся и вышел из комнаты. Оставшись одна, Таня начала ощущать весь ужас сложившейся ситуации, ее била мелкая дрожь, дыхание сбилось, по щекам текли слезы, ей не хватало воздуха, тихие всхлипы плавно перерастали в рыдания. Незаметно для себя она уснула, и ей снова снился прекрасный сон. «Как будто из светлой, богато убранной комнаты с плавно закругленными углами Таня выходит на балкон, и взгляд тотчас же утопает в цветущей весне. Воздух свеж, прозрачен и наполнен умиротворяющими голосами птиц и ароматами леса  покоем. Река, словно сама жизнь, течет неторопливо и тихо, но с другой стороны, неуловимо быстро. Чувство бесконечного покоя  и безмятежности. Каждой клеточкой организма чувствуется искрящееся, бередящее кровь ощущение счастья. Кажется, что сами стены этого прекрасного дома лечат душу своим приветливым теплом. Здесь живет счастье!!!». Таня вздрогнула и проснулась. Здесь живет счастье, звенело в ее голове и сладко ныло в душе.  Таня вошла в гостиную, где за столом сидел барин, Николай Иванович поприветствовал ее и любезно пригласил к завтраку, словно бы вчера ничего не произошло. Но Таня не верила, что он просто так оставит этот неприятный инцидент.

– Доброе утро Николай Иванович! – сухо поприветствовала его Таня, и присела напротив.

– Не стоит называть меня по имени отчеству, Арина, привыкай, что я твой отец, любезно поправил ее Николай Иванович, не отрываясь от завтрака.

– Батюшка, скажите, портниха уже на месте? Я хотела посмотреть на подвенечное платье, – Таня пыталась увести разговор от своего вчерашнего побега.

– Да-да, Арина, обязательно посмотри, все должно быть на высоте, я для твоего платья купил самые дорогие ткани.

В один момент Таня почувствовала себя неловко за вчерашний поступок, дождавшись, когда они с Николаем Ивановичем останутся одни, Таня робко сказала:

– Извините меня за вчерашнее, больше этого не повторится,– искренне сказала Таня, опустив глаза.

– Знаешь, а я не держу на тебя зла, ты делаешь для меня гораздо больше, чем можешь представить себе. О родных не беспокойся, я сделаю все, чтобы они ни в чем не нуждались. А что касается твоего наказания за вчерашний проступок, так, ты сама себя наказала, согласившись на замужество. И эта мысль греет мое самолюбие, – с этими словами, довольный собой барин вышел из столовой.

ГЛАВА 4

Зима запорошила окрестности девственно чистым снегом. Дни стали короче, а ночи длиннее. Таня любила темноту, потому как только лишь мрак ночи был способен освободить ее от назойливых наставлений учителя, оставив наедине со своими мыслями и верной беспородной собачкой Лайкой, которую она спасла от рук живодера, служившего у барина охотником. Когда – то Лайка была его верным и преданным другом, а при первом ее промахе на охоте, он решил расправиться с ней, в этот момент Таня, как раз. Гуляла в сопровождении учителя, увидев происходящее, она выхватила собачонку у охотника, и твердым тоном приказала:

– Учитель, я приказываю, чтобы вы немедленно распорядились выпороть этого негодяя розгами.

В ответ на это охотник противно засмеялся:

– А кто ты есть, чтобы приказывать, отдай мне мою собаку, и пошла вон, девка! – грубо ответил ей охотник.

Лицо Тани побагровело от злости:

– Я, Арина Николаевна! И я приказываю тебя наказать. Что – то хочешь сказать еще? Чернь поганая, двадцать ударов розгами! Собака моя, так же как и все, что находится во владении моего батюшки, будь то животные, имущество, люди, в том числе и ты!

Учитель с недоумением смотрел на Таню, и восхищался ее смелостью и напором, делая выводы о том, что его уроки не прошли зря, именно такой должна быть барская дочка!

– Да ты такая же чернь поганая, как и я! – не унимался охотник.

– Тридцать ударов розгами, и соберите всех жителей деревни, чтобы видели и знали, что будет с тем, у кого язык без костей! – непреклонно сказала Таня и ушла. Несчастное животное дрожало от холода и страха. Отогретая и накормленная Лайка, свернувшись клубочком, преданно легла у ног новой хозяйки. Николай Иванович был недоволен питомцу Тани, но приближающаяся свадьба, каждый раз, когда собака попадалась ему на глаза, остужала его гнев.

– Потерпеть осталось совсем немного, скоро она уедет, и все  проблемы, наконец – то, решаться. А что касается приказа о наказании охотника, то я очень доволен, пусть все видят, как можно поплатиться за свой длинный язык.

С того дня Лайка стала самым близким для Тани существом, так как к родителям ей ходить запретили, а заводить дружеские отношения в барском доме она не имела желания. Долгими холодными вечерами Таня сидела у запорошенного снегом окна и мечтала о будущем. Ей хотелось крепкую и дружную семью, много детей. Воспитываясь в атмосфере любви и уважения Таня иного и представить себе не могла, поэтому мечтала о теплых и приветливых отношениях в своем будущем доме.

Приближающийся день свадьбы, погрузил в хлопоты всех  обитателей усадьбы. Приданное для Тани: платья, пастельное белье, шубки, украшения укладывались в массивные дубовые сундуки. Барин не скупясь, покупал все самое лучшее для своей названной дочери.

Утром, в день свадьбы, Таня восхищенно разглядывала себя в зеркале. Теплое радостное чувство наполняло ее девичью душу, от осознания того, что мечты, даже самые смелые и, казалось бы, нереальные, все – таки сбываются. И нет ничего страшного в том, что ее родня не сможет присутствовать на торжестве, ведь совсем скоро она заберет их к себе, в дом мужа, и все станет на свои места.

– Арина Николаевна, приехали! – вбежав в комнату, крикнула служанка. В гостиной послышались приветствия и смех, вслед за тем, к Тане вошел барин и усмехнулся:

-Наконец – то, тебе пора! Но напоследок хочу еще раз предупредить, чтобы ты не вздумала изливать душу всем подряд в новом доме. Граф, поверь мне на слово, не пощадит тебя, узнав о подмене, он расправится с тобой в тот же час, а если ты умная женщина, в чем я не сомневаюсь, то будешь всю жизнь жить в роскоши и уважении. А теперь, как отец, я должен отвести тебя к будущему мужу,– с этими словами, барин взял Таню за руку и повел к гостям. Спускаясь по лестнице, Таня чувствовала себя королевой, ловя восхищенные взгляды гостей. Белое подвенечное платье Тани было расшито цветами, фата целомудренно скрывала пунцовое от смущения лицо девушки. Увидев среди гостей Константина, Таня про себя отметила, что торжественность мероприятия в нем подчеркивала лишь белая накрахмаленная рубашка, в то время как выражение лица и взгляд выдавали усталость и полное равнодушие к происходящему. Отделившись от толпы, он подошел к Тане, и, поцеловав ей руку, сухо сказал:

– Я бесконечно рад забрать вас собой в наш дом, моя дорогая Арина, – и протянул девушке обитую алым бархатом шкатулку. Таня, еще больше смутилась от неожиданно равнодушного тона графа, потому как ожидала увидеть в его глазах радость, счастье, любовь – все что угодно, но только не безразличие к происходящему и к ней в частности.

– Открой шкатулку, – попросил Константин. Таня покорно открыла ее, и восхищенно ахнула – шикарное колье и серьги, искря отблесками изумрудов, радовали глаз и притупляли чувство обиды. Служанка помогла надеть Тане подарок, после чего девушка робко поблагодарила Константина. Затем, гости вышли из дома, для того, чтобы отец по традиции благословил молодоженов.

В то время, когда приданое Тани укладывалось в повозку, она, улучив момент, робко спросила будущего супруга:

– Константин, разрешите мне взять с собой мою любимую собачку Лайку, я к ней очень привыкла и мне трудно будет оставить ее здесь.

Щеки Константина заалели, еле сдерживая чувство негодования, дабы не омрачать торжества, он сказал:

-Арина, я не люблю собак, но ради тебя, обещаю, что в самое ближайшее время мы приедем навестить твоего отца и заберем ее домой, – сказал он, и резко развернувшись вышел.

 Спускаясь по лестнице навстречу ликующей толпе, Таня краем уха услышала, как Константин шепотом сказал барину:

– В следующий раз, когда мы приедем вас навестить, уважаемый Николай Иванович, собаки не будет, понятно?

Таня обернулась, чтобы возразить, ища поддержки в лице барина, но тот лишь довольно ухмылялся.

– Вы не посмеете так поступить, – в отчаянии воскликнула Таня, глядя в глаза Константину, – Я искренне привязалась к этому беспомощному существу, прошу вас, разрешите мне взять собаку с собой, – по щекам девушки текли слезы.

Константин, потеряв над собой контроль, встряхнул Таню за плечи, и сквозь зубы прорычал:

– Моя жена должна быть покорной, и не имеет права перечить мне! Я сказал, что не люблю собак, и старался не омрачать сегодняшнего торжества, но ты имела наглость подслушать наш с барином разговор, за это я преподам тебе первый урок покорности. Николай Иванович, вы дурно воспитали свою дочь, поэтому немедленно, как только мы уедем, распорядитесь избавиться от проклятой шавки, которая стала причиной раздора между мной и моей женой!

Все, кто стал невольным свидетелем этого разговора, были ошеломлены жестокостью графа.

 Таню усадили в карету, и экипаж тронулся. Обернувшись, девушка увидела позади своих родных, сердце нестерпимо обожгло  болью. Бессильно упав на подушки, Таня оплакивала безмятежную былую жизнь. Константин, раздраженный ее поведением, отказался ехать вместе с ней, и, оседлав прекрасного чистокровного жеребца, ускакал вперед.

Церемония венчания прошла, как во сне. Таня не могла поверить, что выходит замуж за этого жестокого и безжалостного человека.  Радужные мечты сменились осознанием горькой реальности и связанной с ней безнадежностью. Солнечные лучи, проникая  в узкие церковные оконца золотили иконы и нежно согревали присутствующих своим благословенным теплом, но Таня не замечала этого, ей казалось, что даже лики святых оплакивают ее судьбу,  мир стал  темным, неприветливым и безнадежным. Выходя из церкви, Константин сказал ей:

– Теперь мы едем домой. Николай Иванович подъедет позже, так что не унывай. Гостей будет мало, но все они высокопоставленные господа,  так что веди себя достойно и не забывай, ты хозяйка в нашей усадьбе, поэтому обязана каждому гостю уделить хоть немного внимания, не волнуйся, я поддержу тебя сегодня, а после тебя всему научат, – Константин впервые за последние несколько часов улыбнулся, и на этот раз поехал вместе с женой.

ГЛАВА 5

Карета, запряженная тройкой белых лошадей, уносила Таню в новую жизнь, оставляя в прошлом тепло родного дома, мечты и не сбывшиеся надежды. Девушка понимала, что дороги назад уже не будет и, привыкая к новому имени, она все дальше и дальше была от прошлой жизни.

Константин, хранивший всю дорогу молчание, первым нарушил тишину:

– Обрати внимание, Арина, отсюда начинаются мои владения. Имение большое и очень прибыльное, за год оно приносит мне хороший доход, –  с гордостью сказал Константин.

– Здесь, действительно, очень красиво, – восхищенно заметила Арина, когда они проезжали вдоль березовой посадки, укутанной в пушистые снежные одеяла

– Константин, что будет входить в мои обязанности? – робко спросила она мужа.

– Ты, как хозяйка дома, должна будешь принимать гостей, присматривать за работой слуг, а самое главное – быть украшением моего дома и это, хочу заметить, самая главная обязанность графини! – с этими словами Константин посмотрел на Арину, словно не до конца еще оценил, подходит она на эту роль или нет.

– Я буду стараться оправдать твои ожидания. – С легкой улыбкой сказала она. Константин, довольный ответом Арины, взял ее руку и нежно поцеловал. Тронутая проявлением его нежности, девушка подумала о том, что он, возможно, не так уж и жесток. Смущаясь, она все же решила спросить своего супруга:

– Константин, ты только, пожалуйста, не сердись, позволь тебя  попросить, – нерешительно сказала Арина, отводя взгляд, и нервно теребя полу шубки.

– Проси, Арина, не бойся, ну что ты так волнуешься, – ласково сказал Константин.

– Ты уж извини меня, за Лайку, но я и вправду не знала, что ты собак не любишь, – Услышав снова о собаке,  лицо Константина застыло в гримасе недовольства:

– Если ты еще раз хочешь просить меня взять эту шавку в мой дом, то предлагаю сразу оставить этот глупый и бесполезный разговор.

– Нет-нет, Константин, я всего лишь хотела просить тебя убедить батюшку, отдать  Лайку в добрые руки, не больше.

Константин, скривился, но, глядя на несчастный вид супруги, сказал:

– Хорошо,  я скажу Николаю Ивановичу, чтобы он не убивал твою псину, – равнодушно сказал Константин.

В этот момент карета въехала в липовую аллею, Арина увидела необыкновенной красоты усадьбу, построенную на заграничный манер. Она была похожа на замок с картины Николая Ивановича, висевшей в гостиной. В стрельчатых окнах горел свет, играла музыка, тяжелые чугунные ворота перед экипажем открыли нарядные лакеи. Не смотря на темный зимний вечер, всюду было светло от массивных уличных фонарей. В воздухе витало праздничное настроение. Кучер открыл дверцу Константину, а затем, Арине. Константин помог ей выйти, а в это время, вокруг молодоженов собралась ликующая толпа гостей.

-Прошу приветствовать графиню! – громко воскликнул Константин. От волнения у Арины бешено заколотилось сердце. Окружающие ее сейчас дамы были одеты в платья, сшитые по последней моде, и на фоне них, ее собственный свадебный наряд, выглядел, как крестьянский сарафан. Граф заметил ее замешательство и, наклонившись, прошептал:

– Я знаю причину твоего замешательства, – и выкрикнул в толпу, –  Прошу извинить нас, но моей супруге, нужно переодеться с дороги!

– Как это переодеться, – изумленно прошептал стоявший среди толпы Николай Иванович, – Лучшие ткани, платье пошито по последней моде, одна шуба стоит немалых денег, столько было затрачено!

– Да вы, верно, в моде совершенно не смыслите, господин, – удивилась стоявшая рядом с барином дама, – Наряд невесты просто неприличен, такие шубки теперь носят только крестьяне, госпоже не подобает так одеваться.

Николай Иванович заметно осунулся от огорчения. Константин же, не обращая ни на кого внимания, взял Арину под локоть и повел в дом. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж. У Арины, охваченной восторгом, от убранства помещений, тропических растений, картин, кружилась голова. Муж привел ее в небольшую, но уютную комнату, стены которой были обиты нежно – голубой атласной тканью, с большим овальным зеркалом в позолоченной оправе на стене, в углу стоял туалетный столик, с прилагаемым к нему низким пуфиком, на противоположной стороне находился небольшой, но уютный диванчик.

– Это твой будуар, сказал Константин, и открыл дверь, которую девушка сначала даже и не заметила, – А здесь гардеробная, я сейчас пришлю к тебе служанку, она поможет тебе переодеться.

– Спасибо, Константин, –  искренне поблагодарила Арина.

– Да не за что, я так и знал, что твой папаша-невежда  живя в своем захолустье совершенно ничего не смыслит в моде, поэтому заранее распорядился подготовить все необходимое, а теперь я пойду к гостям, а иначе наше отсутствие будет оскорбительным.

Тон Константина был насмешливым и высокомерным. Арине стало обидно от того, что Константин, знал наперед, о том, что она попадет в нелепую ситуацию, но ничего не предпринял, желая лишний раз самоутвердиться за счет неловкости молодой и неопытной деревенской девушки. Мысли ее прервала, вошедшая невысокая пухленькая девушка:

– Рада приветствовать вас, графиня! Я ваша горничная, зовут меня Катя, – робко представилась она.

– Спасибо, я тоже рада познакомиться, – приветливо ответила Арина.

 Катя улыбнулась, и освободила от бумажного чехла подвенечное платье хозяйки.

– Я помогу вам переодеться, – сказала она, и ловко расшнуровала корсет на скромном платье хозяйки.– Сейчас вы переоденетесь, и я сделаю вам красивую прическу, ой что это?! – Катя ошеломленно посмотрела на невзрачную нижнюю рубашку Арины, и юркнула в гардеробную. Арине стало неловко, больше всего она боялась быть разоблаченной, растерянно посмотрев на свое отражение в зеркале, она удивилась тому как убого выглядела ее одежда на фоне шикарной обстановки дома. Чувствуя себя совершенно беспомощной, она решила полностью довериться Кате в выборе нарядов. Спустя несколько мгновений Катя вышла из гардеробной, держа в руках белую кружевную рубашку.

– Вот что вам действительно подойдет! – сказала она, и начала ловко переодевать хозяйку. Арина была на грани нервного срыва, увидев, что рубашка, которая должна скрывать наготу, наоборот ее только подчеркивала. Заметив негодование хозяйки, Катя стала ее успокаивать:

– Арина Николаевна, что с вами? Это же самое дорогое и модное белье, вы будете в нем просто великолепны. Все ваши наряды были привезены  графом из Парижа, любая дама, из тех, что сегодня присутствует на торжестве, отдала бы все свои драгоценности, с кавалерами в придачу в обмен на ваш гардероб. Арина согласилась с Катей, и на миг почувствовала себя невероятно счастливой оттого, что настоящая Арина Николаевна даже в мечтах не может представить, чего она лишилась. Она до сих пор не могла поверить в  то, что простая крестьянка в одночасье может стать графиней.

– Вот и все, посмотрите, какая вы красавица, ни одна дама не сравнится с вами, теперь я понимаю, почему Константин Николаевич, так долго искавший себе подходящую супругу, остановил свой выбор именно на вас! – щебетала Катя, –  Едва не забыла, немножко пудры, чтобы скрыть излишний румянец, и выбирайте аромат духов, которым вы будите пользоваться.

Арина ошеломленно смотрела на свое отражение в зеркале: белое атласное платье, было расшито жемчугом и мелкой россыпью горного хрусталя, узкие рукава расклешались от предплечья. Это был поистине королевский наряд. Волосы Арины Катя собрала в высокую прическу, зафиксировав локоны жемчужной заколкой, и украсив  живыми бутонами белой карликовой розы. Расшитые жемчужинами туфельки завершали нежный образ новоиспеченной графини.

– Катя, ты просто волшебница! – восторженно воскликнула Арина, – Где ты всему этому научилась?

– Она обучалась у лучших служанок Москвы, – сказал Константин, войдя в будуар и  оценив преобразившуюся супругу, удовлетворенно кивнул Кате, – Нам следует поторопиться, гости заждались тебя!

Константин взял жену под руку и повел ее в бальный зал, пестрящий гостями и суетящейся прислугой.

Вечер выдался утомительным: вальсы, тосты, поздравления – все это было нелегким испытанием для Арины, не знавшей ни пышных балов, ни нарядов, ни драгоценностей и никогда не видевшей подобной роскоши. Для высокопоставленных дам Арина стала объектом домыслов и разговоров. Разбившись на компании по интересам, разгоряченные шампанским гостьи, пряча веерами, косящие в сторону Арины любопытные взгляды, завистливо сплетничали и хихикали. Константин в это время что-то живо обсуждал с мужчинами, активно жестикулируя, и не замечал Арину, которая, устав от чрезмерного внимания дам к своей персоне, подозвала Катю, чтобы та принесла ей шубку и, получив желаемое, вышла на балкон. Морозный воздух и уединение мгновенно принесли желаемое облегчение, стало легко и прохладно.  Новоиспеченная графиня восхищенно осматривала, освещаемый тяжелыми чугунными фонарями парк, таивший под снежным ом дивные по красоте цветники и фонтаны. Дорожки и лестница были тщательно расчищены от снега, окружающие парк сосны мирно спали под снежным покрывалом, создавая иллюзию сказочного леса.  Атмосфера покоя навеяла девушке воспоминания о ее фантастических сновидениях, грусть обожгла сердце – Константин не тот мужчина, чьи глаза будоражили во снах ее девичью кровь, и усадьба оказалась совсем не тем милым и приветливым домом с мягким и уютным светом в окнах, просачивающимся сквозь несомкнутые бархатные портьеры, от сознания всего этого сердце девушки все больше и больше наполнялось печалью. Внезапно Арина почувствовала чей-то пристальный взгляд, отчего по спине пробежали мурашки и екнуло сердце. Обернувшись, она увидела до боли родного человека, того самого, из ее дивных и чарующих снов. Девушка, не веря себе, зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение. Но, открыв глаза, убедилась в том, что он настолько реален, что достаточно сделать всего несколько шагов, чтобы попасть в его объятия.

– Не может быть! – сказала она,  выходя с балкона навстречу своей мечте. Внезапно шум торжества начал смешиваться в голове и постепенно пропал, в глазах потемнело, головокружение, слабость в ногах:

– Помогите, мне плохо! – еле слышно прошептала она, а может быть, ей показалось, что она сказала это вслух, вероятнее всего, только подумала об этом… и темнота. Арина чувствовала, как сильные и надежные руки подхватили ее, словно пушинку, и она была безгранично счастлива довериться обладателю этих нежных рук. Арина очнулась сидя в уютном кресле своей комнаты. Катя прикладывала ей ко лбу холодную салфетку, в то время как Константин ругал ее:

– Где ты была, когда она потеряла сознание? Ты, дрянь, всегда должна быть рядом с ней, я тебя вышвырну отсюда на забаву конюху и пастухам! – кричал он вне себя от злости. Открыв глаза, Арина увидела, как он наотмашь ударил девушку по лицу.

– Не смей ее бить! – в негодовании воскликнула Арина,– За что ты так, ведь она ни в чем не виновата.

– За то, что не Андрей, а она должна была мне доложить о том, что тебе стало плохо.

-Да при чем тут Катя, мне стало душно, и я вышла на свежий воздух. Она принесла мне шубку и я отправила ее оповестить тебя о том что я на  нахожусь балконе, и как только она отошла, в тот же миг я почувствовала недомогание, – заступилась Арина.

– Ты переутомилась, Арина, ступай отдыхать, – уже спокойно сказал Константин, – Тебя же, я на первый раз прощаю, но знай, в следующий раз пощады не будет, что уставилась, проводи хозяйку в спальню и помоги ей подготовиться ко сну, – добавил он, обращаясь к Кате. Внезапно открылась дверь в комнату:

– Извини, Константин, хотел поинтересоваться, как чувствует себя Арина Николаевна, – спросил мужчина из снов Арины, робко войдя в комнату.

-Проходи Андрей, – улыбнулся граф, – Это твой спаситель, Арина, Андрей Борисович.

Арина, все еще не веря своим глазам, была готова снова упасть в обморок:

– Спасибо, мне уже лучше, – потупив взгляд сказала Арина, тронутая заботой Андрея, глаза которого прожигали ее насквозь. На мгновение девушке показалось, будто бы он читает ее мысли и знает, что лишь о нем она мечтала и лишь его любила всю свою жизнь. От этой мысли щеки графини запылали румянцем смущения.

– Графиня, вероятно, сегодня очень устала, да и потом, в зале было очень душно, а, выйдя на балкон, от переизбытка кислорода она и потеряла сознание, но я искренне рад, что сейчас вам лучше, – ласково сказал Андрей. Арина не могла поверить в то, что это не сон, казалось, что сейчас она проснется, и он растает, как всегда, оставив о себе лишь ощущение необъяснимого счастья. «Какой он красивый, – подумала Арина,– мужественные, словно выточенные из гранита черты лица, темные, слегка вьющиеся волосы, волевой подбородок, низкий бархатный голос. Но почему я не встретила его раньше, хотя, если бы даже и случилась такая возможность, то вряд ли он обратил бы внимание на простую крестьянку. К тому же теперь я замужем. Мечты не всегда исполняются, все показалось, да-да мне все показалось, – успокаивала себя Арина, – да ничего и не может быть, мой муж-Константин, и пришло время забыть о нелепых фантазиях».

– О чем ты задумалась, Арина, тебе снова плохо? – участливо спросил Константин.

– Нет, просто все еще немного кружится голова, если ты позволишь, то все-таки прилягу, – сказала Арина, стараясь не смотреть на Андрея.

– Да, конечно отдыхай, а я должен пойти к гостям.

– До свидания, Арина Николаевна, поправляйтесь и спокойной вам ночи! – нежно попрощался Андрей. От его взгляда и голоса, Арину охватила мелкая дрожь во всем теле, она не могла поверить, что все это происходит наяву. Ее терзало чувство, что случилось что-то непоправимое, и было бы лучше, если бы она вообще не встретила Андрея, потому что в тот момент, когда она поймала на себе его взгляд, сердце предательски обрекло ее на появление в ее жизни несбыточной мечты.

-Арина Николаевна, – прервала ее мысли Катя, – С вами все в порядке? Что-то вы опять бледная какая-то? – озабоченно спросила Катя.

– Все хорошо, – успокоила ее Арина, – просто я очень устала!

– Пойдемте в спальню, я помогу вам переодеться и приготовиться ко сну.

Катя привела ее в просторную комнату, обитую золотистой атласной тканью. На стенах висели картины с умиротворяющими пейзажами, окна обрамляли тяжелые красные шторы с ламбрекеном, справа находился камин, который украшали стоящие на нем фарфоровые статуэтки ангелов, в центре комнаты стояла огромная кровать, с расшитым золотой нитью красным балдахином. Катя помогла хозяйке раздеться и принесла длинную ночную рубашку.

– Арина Николаевна, если вам не нравиться красный цвет, то я принесу другую.

– Нет-нет, мне очень нравится, – сказала Арина, надевая шелковую рубашку, приятно скользнувшую по коже. После чего Катя усадила графиню на низкий стульчик и начала ее причесывать.

– Арина Николаевна, я безмерно благодарна вам за то, что вы обманули Константина Николаевича ради моего спасения. Арина заметила тревогу в глазах Кати, при воспоминании о недавнем инциденте.

– Катя, скажи мне, пожалуйста, почему ты так испугалась Константина, неужели он и вправду мог выполнить свою угрозу? Не бойся, я никому ничего не расскажу, я всего-навсего хочу знать, на что способен мой муж.

Катя упорно хранила молчание, что свидетельствовало о том, что ей есть что рассказать.

– Катенька, я обещаю тебе, что никто не узнает о нашем разговоре, – настаивала Арина, заинтригованная тайной.

– Я боюсь графа, и не только я, здесь все его боятся. Он жестокий, крайне жестокий человек, в гневе он способен на многое. Я живу здесь не так давно, всего лишь два с половиной года, но на моей памяти уже есть один страшный случай, произошедший в усадьбе. В то время я только переехала сюда, точнее, меня подарили Константину Николаевичу…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.