Светлана Курилович
Дежа вю

– Помогите! Помогите! – с грохотом распахнув дверь, в районное отделение полиции вломился высокий лохматый парень с вытаращенными глазами, в которых метался страх, переходящий в ужас.

– Спасите меня! – непослушным языком повторил он, на заплетающихся ногах, носки которых цеплялись за пол, доковылял до ближайшего стула и, рухнув на него, уткнулся лицом в ладони и глухо зарыдал. Его плечи сотрясала крупная дрожь.

Дежурившие полицейские недоумённо переглянулись:

– Эй, парень! Ты в порядке? – спросил один.

– Что случилось-то? – склонившись к нему, поинтересовался второй, постарше.

– Я же говорю: спасите! – истерически выкрикнул парень, подняв лицо, залитое слезами.

– Да от кого спасать-то?! – начал терять терпение первый полицейский. – Объясни толком!

– От детей!– прошептал парень и с ужасом оглянулся на закрытую дверь.

– Так, гражданин, – старший уселся за стол и кивнул напарнику. Тот взял бумагу, ручку и приготовился записывать.

– Давайте по порядку и подробно, – продолжил старший. – Кто вы, что случилось, что за дети, откуда взялись. Серж, ты записывай! – он налил в высокий стакан воды, добавил туда сильно пахнущих капель и протянул парню. – Выпей, успокоишься!

Он дрожащей рукой схватил стакан и, стуча зубами о стекло, торопливо отхлебнул; рука его так тряслась, что он пролил лекарство на брюки, и вода расплылась тёмным пятном с неровными очертаниями.

– Меня зовут Андрей, – клацая зубами, начал он. – Андрей Никонов, я учитель истории в четвёртой гимназии… Всё началось сегодня утром, – он прерывисто вздохнул и опять с тоской оглянулся на дверь.

Лекарство, по всей видимости, начало действовать: он стал ровнее дышать и уже не содрогался каждую секунду, но голос по-прежнему звучал сдавленно, уходя на высокие ноты.

– Хотя это я только сейчас понял, что всё началось утром, а тогда я об этом и не догадывался…

– Началось всё с того, что у меня почему-то не прозвонил будильник, хотя я каждый вечер завожу его, чтобы не проспать (это у меня уже на уровне рефлекса), но я решил, что просто не услышал звонка. Знаете, иногда засидишься допоздна, к урокам готовишься, а потом засыпаешь так крепко, что вообще ничего не слышишь. Я открыл глаза и понял, что проспал.

– А как вы поняли, что проспали? – спросил младший полицейский, которого звали Серж.

Его левая рука с зажатой в ней флуоресцентной ручкой так и порхала над листом бумаги. Андрей невольно засмотрелся на неё.

– Как понял? – переспросил он. – Привычка, наверное. Каждый учитель так привыкает работать по звонку, что день для нас делится не на часы, а на уроки и перемены, и вот я почувствовал, что моя большая перемена давно закончилась, а я ещё сплю. Я быстро вскочил с кровати, наступил на что-то скользкое и упал, больно стукнувшись локтем о стул.

– И что же это было?

– Это была кость, которую притащил мой кот. Он любит грызть кости, поэтому я специально покупаю для него суповые наборы.

– А с кем вы живёте?

– Я живу один, у меня однокомнатная квартира, на том берегу. В хорошем тихом районе.

– Вы живёте один и у вас кот? – ухмыльнулся Серж, скользнув взглядом по его длинным, беспорядочно спутанным волосам.

– Нет-нет, не подумайте ничего такого! – спохватился Андрей. – Кота мне принесли соседские дети: подобрали на улице, а родители не разрешили оставить, поэтому они пришли с ним ко мне. Так он и остался у меня жить… Так вот, я расшиб локоть, и от боли у меня перед глазами полыхнуло пламя. Но страдать было некогда, и я заметался по квартире, заполошенно собираясь на работу: у нас директор очень не любит, когда учителя опаздывают, – схватил сумку и выскочил на лестничную клетку, захлопнув дверь. Тут я понял, что забыл ключи дома…

– Вот чёрт! – пробормотал я.

Вдобавок лифт не работал; я потыкал пальцем в кнопку, и меня ударило током. Засунув обожжённый палец в рот, я помчался вниз по лестнице, вылетел на улицу и… угодил правой ногой в лужу.

– Да что же это такое! – с отчаянием воскликнул я, топая ботинком, в который залилась вода вперемежку со снегом. – Январь, чтоб тебя!

С неба сплошной стеной лил дождь, под ногами была снежная каша, словом, ничто не напоминало, что идёт самый морозный зимний месяц. Я, как лягушка, по редким ледяным кочкам запрыгал на остановку, которая находилась рядом с моим домом.

Но неприятности продолжались: все маршрутки, набитые до отказа, шли мимо, ни одна не останавливалась. Я посмотрел на часы и увидел, что через полчаса у меня начинается первый урок, а в классе мне надо быть за пятнадцать минут до звонка, и с тоской понял, что головомойки не избежать: наш директор, как злобный монстр, ходит по школе и всех опоздавших берёт на карандаш, чтобы потом как следует пропесочить на совещании.

И тут мне показалось, что судьба наконец-то смилостивилась и послала мне помощь: я увидел призывный огонёк такси, замахал рукой и, когда машина остановилась, насквозь промокший плюхнулся на заднее сиденье.

– Куда? – буркнул шофёр.

Я сказал адрес, и мы поехали. Потоки воды заливали лобовое стекло, и дворники не справлялись с ней.

– Да что это за погода такая! – раздражённо проворчал водитель. – Январь, называется! Видать, бог совсем с ума сошёл: времена года попутал!

– Глобальное потепление,– попытался поддержать я беседу, но неудачно: таксист начал ещё больше ругаться и в конце концов не заметил лежачего полицейского. Нас тряхнуло с такой силой, что я взлетел над сиденьем, а когда приземлился, то прикусил язык.

– Приехали! – всё так же недовольно сообщил шофёр.

Я расплатился, вышел из такси и тут же угодил в лужу, причём, конечно, ещё не промокшей ногой. Чертыхнувшись пару раз, я побежал к школе в надежде, что успею на рабочее место раньше директора, которого давно и надолго прозвали Цербером.

Открыв дверь, я увидел наших техничек и по совместительству вахтёрш (вы же знаете, какая у них зарплата – приходится совмещать), они сидели за конторкой, стоявшей около стены и что-то ели.

«Не успели прийти на работу, как уже проголодались!» – удивился я, а вслух сказал:

– Здрасьте, тёть Кать, привет, Марин! Приятного аппетита!

Они посмотрели на меня, и тут мне впервые стало страшно…

– Почему? – перегнувшись через стол, спросил старший полицейский. – Объясните подробнее!

– Их глаза… в них промелькнуло что-то нечеловеческое, что-то такое, чего не должно быть в человеческих глазах… Их губы и подбородки были перепачканы чем-то липким серо-жёлтого цвета, тётя Катя с набитым ртом что-то нечленораздельно проворчала мне, при этом с её губы на конторку шлёпнулся серый с кровяными прожилками кусок, и она, почти не наклонившись, слизнула его длинным языком… Очень длинным, понимаете? – парень загнанно взглянул на служителей закона, и в глазах его испуганной птицей опять метнулся страх.

– У людей не может быть такого длинного языка, понимаете? А он был очень длинным! – истерически взвизгнул Андрей. – И раздвоен на конце, как у змеи! Она слизнула кусок, а потом ещё похлопала своим языком по столу, словно проверяя, нет ли ещё чего съедобного! – он часто задышал, пытаясь успокоиться, потом продолжил:

– Марина же помахала мне в знак приветствия, и я увидел, что у неё в ладони зажато что-то такого же серого цвета, а между пальцами свисают длинные влажные нити, и с них капают кровянистые капли. Потом она широко открыла рот и засунула туда всё то, что держала в руке! Длинные нити не поместились, и она со свистом втянула их внутрь, знаете, как дети, балуясь, всасывают спагетти! Щёки её раздулись, и Марина, чавкая, принялась пережёвывать это. Я почувствовал, что меня сейчас вырвет, схватил ключи и побежал в свой кабинет на второй этаж!

Открыл дверь и начал торопливо готовиться к уроку.

– А детей в кабинете не было? – подал голос Серж.

– Нет, – покачал головой Андрей. – У нас, знаете ли, такой порядок: во время перемены ученики не должны находиться в классе, только в рекреации, иначе увидит Цербер, и будут большие неприятности!

– У кого? – не понял Серж.

– У меня, конечно! – совершенно безумными глазами взглянул на него учитель. – Поэтому я стоял и спокойно писал на доске, благодаря бога, что директор меня не заметил. Но вдруг краем глаза я уловил какое-то движение в классе и обернулся: мне показалось, что кто-то пробежал по кабинету и спрятался под последнюю парту. Я отложил мел и направился туда с намерением выгнать озорника в коридор. Тихо подошёл, резко наклонился и заглянул под стол: там никого не было!

– Странно! – пробормотал я.– Я же точно видел чей-то силуэт!

– Учитель! – внезапно раздался за моей спиной пронзительный детский голосок, и я вздрогнул от неожиданности, почувствовав, как на мгновенье замерло, а потом суматошно забилось сердце.

– Учитель! – повторил он. – Что вы ищете?

Я повернулся и увидел самого противного мальчишку из пятого класса, Димку Желтоухова, от которого у меня были одни только неприятности: он то кошку в портфеле притащит и тянет её за хвост, то стреляется жвачкой в волосы девчонок, то драку на уроке устроит… И вот сейчас этот самый Димка стоял передо мной, сложив руки на животе и спрашивал:

– Что вы ищете, учитель?

Я открыл было рот, чтобы отчитать его, за то, что он во время перемены находится в классе, я собирался основательно отругать его, но взглянул на его руки, и слова замерли у меня на языке!

– А что не так было с его руками?

– У него было шесть пальцев на одной руке, и они были соединены перепонками! – Андрей поднёс стакан ко рту и залпом осушил его.

– Но ведь подобное случается, – осторожно сказал старший полицейский. – Это атавизм, я помню, в школьном учебнике по биологии была такая картинка: хвостатый мальчик…

– У этого мальчика раньше руки были в порядке! – нервно перебил его учитель.

– А вы не подумали, что это могут быть такие перчатки для прикола? – предположил Серж.

– Я в первую очередь подумал именно об этом и хотел отругать его и за это, но… – Андрей остановился, судорожно вцепившись в стакан. Серж аккуратно разжал его стиснутые пальцы, вынул стакан и поставил его на стол.

– Но потом я взглянул на его лицо, и мне стало совсем плохо!– руки Андрея дрожали, он не знал, куда их деть, и в конце концов уселся на них. – Его рот растянулся до ушей, как у Гуинплена, а глаза разбежались в разные стороны! «Ква!» – сказал он.

– Андрей, – подозрительно глядя на него, поинтересовался Серж. – А вы, часом, вчера не… – и он пощёлкал себя по горлу.

– Что? – растерялся учитель.– Нет, что вы! В субботу иногда позволяю себе, а в будние дни – никогда! Нарвёшься на директора – и всё!

– А как насчёт травки? – спросил другой полицейский.– Или… порошка?

– Вряд ли, Некит, – ответил Серж.– Он учитель, этим всё сказано… продолжайте, Андрей! Что вы сделали?

– Я сморгнул,– подавленно пробормотал парень.– И всё исчезло! Передо мной опять стоял Димка Желтоухов, самый противный мальчишка в классе! Дрожащим голосом я велел ему выйти в коридор, и он побежал к двери… Как-то странно: прогнув поясницу и приволакивая полусогнутые ноги…

– А вы? – спросил Некит.

– Продолжил готовиться к уроку, но всё равно не успел: прозвенел звонок, и пятый Г ворвался в кабинет в полном составе. Я успокоил их, усадил и склонился к журналу, чтобы отметить отсутствующих, и вот тут началось…– Андрея опять стало трясти. – Внезапно я услышал тихое шипенье, в котором через мгновенье разобрал слова: «Ты наш-ш-ш! Наш-ш-ш! Ты наш-ш-ш!» Я поднял голову: дети сидели по-другому, не так, как секунду назад.

– А ну-ка, все по местам! – приказал я. – И не сметь пересаживаться!

Они беспрекословно повиновались, и я опять наклонился над журналом и опять услышал: «Дрюня, ты наш-ш-ш!»

– Немедленно прекратите!– закричал я.

– А кто это – Дрюня? – поинтересовался Некит.

– Это я, – смутился Андрей. – Они так меня прозвали!

– Понятно.

– Так вот, я попытался привести их к порядку и взглянул на класс исподлобья… И что я тут увидел!– задохнулся он.– Это были не дети, а сборище чудовищ! У одной миленькой девочки были крылья, как у стрекозы и такие же выпученные глаза, у Сашеньки, моего отличника, выросли ослиные уши и мощные челюсти с огромными клыками, за спиной старосты класса развевались перепончатые крылья, лицо вытянулось вперёд, а изо рта густой щёткой торчало множество треугольных зубов! – Андрей остановился, бездумно уставившись перед собой.

– Эй, вы в порядке? – Серж помахал рукой перед его носом, учитель вздрогнул и стряхнул с себя оцепенение:

– Но стоило мне сморгнуть, как всё пропало и передо мной опять сидели знакомые, привычные дети! Я начал урок и снова наклонился к журналу, чтобы выбрать, кто будет отвечать домашнее задание, и снова по кабинету поползло шипенье. Я поднял взгляд: они опять уселись по-другому, причём мне показалось, что намного ближе ко мне и кучнее. Мне, знаете, стало страшно: они так плотоядно смотрели на меня и улыбались… Но я выбрал отвечающего и отвернулся за указкой, когда же я повернулся, то… – Андрей опять замолчал.

– То что?

– То увидел, что они плотной стеной стояли около стола, плечом к плечу, смотрели на меня и улыбались.

– Немедленно по местам! – рявкнул я, но они только улыбнулись и качнулись ближе ко мне. «Ты наш-ш-ш!» – опять услышал я и, странное дело, теперь эта мысль не показалась мне такой страшной… Но тут я увидел, как их руки прямо через стол протянулись ко мне, и, чёрт меня подери, что это были за руки!! Перепончатые, с когтями, как у тигра, куриные лапы, клешни и даже мохнатые, как лапки шмеля! Рты их разверзлись, подобно красным мокрым щелям, и оттуда показались тонкие длинные языки, которые, как щупальца, потянулись ко мне!

– И что же вы сделали? – с жадным любопытством спросил молодой полицейский.

– Я сделал единственное, что мне оставалось в такой ситуации,– пожал плечами Андрей.– Я убежал! Я трусливо выскочил в дверь и помчался в учительскую, слыша за собой всё то же шипенье… Или мне казалось, что оно раздаётся прямо у меня в голове? – он с силой потёр лоб и помотал головой.

– Я думаю, что они каким-то образом загипнотизировали меня, потому что эти слова стали казаться мне вполне приятными, мне захотелось, чтобы я был их, хотя я и не понял, что это значит…

– А что произошло потом? – нетерпеливо спросил Серж.

– Потом…– задумался Андрей. – Потом я ворвался в учительскую, как будто за мной гналась стая голодных волков, и с треском закрыл дверь, привалившись к ней спиной. Шипенье сразу же стихло.

– Слушайте, – нервно сказал я, пытаясь удержать трясущиеся губы. – С пятым Г что-то не так!

– А кому вы это сказали? – прервал его Некит.

– А я разве не говорил, что прибежал в учительскую? – удивлённо взглянул на него парень.

– Говорили, – согласился полицейский.– Но ведь шёл урок, значит, учителя были по кабинетам?

– Нет, что вы! – улыбнулся Андрей (он, видимо, окончательно пришёл в себя). – Учительская – это такое место, где всегда кто-то есть: журналы заполняют, проверяют тетради, разговаривают – это самое уютное место в школе!

– И кто там был на тот момент?

– Так… учительница английского языка, Инна Николаевна, только что после института, учитель по ОБЖ Владимир Вадимович, химичка Татьяна Павловна и Ольга Николаевна Ларина, учитель русского языка и литературы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.