Борис Вадимович Соколов
Битва за Кавказ

© Соколов Б.В., 2021

© ООО «Издательство «Вече», 2021

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2021

Сайт издательства www.veche.ru

Предисловие

Летом 1942 года Германия, рассчитывая нанести окончательное поражение Советскому Союзу, спланировала нанесение главного удара на южном крыле советско-германского фронта. Планом «Блау» основной целью наступления должно было быть завоевание Кавказа и в первую очередь – нефтяных промыслов Баку, а также Майкопа и Грозного. Это должно было не только лишить СССР почти всех источников нефти и принудить его к прекращению сопротивления, но и обеспечить нефтью Германию, чтобы она более не зависела от поставок из Румынии. Но главным все же было лишить Советский Союз основных запасов нефти.

Однако успех наступления на Кавказе во многом зависел от того, насколько успешно другая группировка германских войск (группа армий «Б») будет двигаться к Сталинграду, так как она обеспечивала открытый фланг кавказской группировки (группы армий «А»). Поэтому в ряде случаев нам придется обращаться к событиям Сталинградской битвы, которые непосредственно влияли на битву за Кавказ. Главной целью для Гитлера все время оставалась кавказская нефть. Наступление на Сталинград здесь играло второстепенное значение. Гитлер первоначально не был уверен, стоило ли германской армии брать Сталинград, собираясь ограничиться лишь разрушением его промышленности ударами с воздуха. Однако в ходе германского наступления основные железные дороги и речные артерии, соединявшие Кавказ с центральными районами СССР, оказались перерезаны. Получать нефть с Кавказа и посылать туда дополнительные войска и боевую технику можно было либо кружным путем через Каспий, либо из Ирана, откуда действительно поставлялись лендлизовские вооружения и техника, в том числе танки. Поэтому основные советские подкрепления бросались в район Сталинграда, что заставляло немцев тоже бросать туда все новые и новые силы. Уже осенью германское командование пришло к заключению, что ключ к успеху на Кавказе лежит в Сталинграде. К тому же переброска войск и особенно боевой техники на Кавказ была ограничена трудностями со снабжением. И уже осенью 1942 года стало ясно, что до Баку германским войскам никак не дойти, что, по сути, означало, что цели, которые ставил себе Гитлер, не могут быть достигнуты, и в лучшем случае германскому командованию можно лишь попытаться свести кампанию 1942 года вничью, а весной 1943 года постараться возобновить наступление на Кавказе с прежними целями. Но крах под Сталинградом не позволил этого сделать.

Из всего завоеванного на Кавказе к февралю 1943 года немцам удалось удержать только Кубанский плацдарм, который рассматривался как в качестве места, где должно было возобновиться германское наступление к кавказской нефти, так и в качестве некоего предмостного укрепления на пути Красной армии в Крым через Керченский полуостров. Однако наступательные возможности Кубанского плацдарма были ограничены трудностями размещения там крупной группировки войск с необходимыми запасами для проведения крупномасштабной наступательной операции. Поэтому в случае, если бы Гитлер все же смог повторить наступление на Кавказ, главный удар все равно пришлось бы наносить, как и раньше, через Ростов, а с Кубанского плацдарма – лишь вспомогательный. Тем не менее группе армий «А» удавалось удерживать Кубанский плацдарм более восьми месяцев – вплоть до октября 1943 года.

Но после проигрыша немцами генерального сражения на Курской дуге вопрос эвакуации Кубанского плацдарма стал лишь делом времени. На практике его сохранение всецело зависело от удержания германскими войсками Донбасса. В случае прорыва обороны на Миус-фронте и выхода советских войск к низовьям Днепра Крым оказывался отрезанным от основной группировке германских войск в Украине, и снабжать из Крыма Таманскую группировку уже не было возможности. Наоборот, войска с Кубанского плацдарма срочно требовались для защиты Крыма от угрозы с севера. Поэтому, когда после взятия советскими войсками Харькова Южный фронт в конце августа наконец прорвал оборону на Миусе, немцам пришлось начать эвакуацию Кубанского плацдарма.

Битва за Кавказ принесла не много славы советскому оружию. Ни одной группировки немцев и их союзников, численностью даже в полк, не удалось окружить и уничтожить. Даже грандиозный замысел по окружению всей группы армий «А» на Кавказе, казавшийся столь реальным, в итоге полностью провалился. Потери советских войск были непомерно велики, хотя немцам и не удалось осуществить здесь больших окружений, а в ряде боев соотношение потерь было рекордно неблагоприятным для Красной армии за всю войну. Поэтому из всех событий битвы за Кавказ, продолжавшейся более 15 месяцев, в советское время были мифологизированы и отразились в народном сознании только два: эпопея с водружением на Эльбрус германских флагов со свастикой немецкими горными стрелками и их последующее снятие и водружение советских флагов советскими альпинистами и оборона «Малой земли» – захват и последующее удержание плацдарма в районе Новороссийска советскими десантниками. Первое событие не имело абсолютно никакого военного значения, а только спортивное и пропагандистское, причем в Советском Союзе истории с флагами на Эльбрусе придавали гораздо большее значение, чем в нацистской Германии. Второе же событие, в лучшем смысле, имело лишь тактическое значение и сколько-нибудь заметной роли при освобождении Новороссийска не сыграло. И до сих пор не ясно, стоило ли удерживать плацдарм, стоивший больших потерь в людях и в судах, но так и не сыгравший решающей роли. Однако на «Малой земле» в качестве начальника политотдела 18-й армии неоднократно бывал будущий советский лидер Леонид Ильич Брежнев. И в период его правления, с середины 60-х до начала 80-х годов XX века, из всех событий Второй мировой войны «Малой земле» уделялось непропорционально большое внимание, она стала частью культа «дорогого Леонида Ильича». Но и до прихода Брежнева к власти о «Малой земле» писали, пусть и не так часто, и, во всяком случае, относительно чаще, чем о других эпизодах битвы за Кавказ. Например, в 3-м томе «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза», изданном в 1961 году, отмечалось: «Военный журналист Герой Советского Союза С.А. Борзенко, участник обороны “Малой земли”, дал яркую характеристику массового героизма десантников. Он писал: “Малая земля” стала родиной мужества и отваги. Со всех сторон спешили туда отчаянные души, горевшие неугасимой местью. Тот, кто попадал на плацдарм под Новороссийск, становился героем… Там не было метра площади, куда бы не свалилась бомба, не упала мина или снаряд. Семь месяцев вражеские самолеты и пушки вдоль и поперек перепахивали землю, на которой не осталось ничего живого – ни зверей, ни птиц, ни деревьев, ни травы. Никого, кроме советских воинов”.

Вся страна с гордостью и волнением следила за событиями на “Малой земле”. Воины-“малоземельцы” ни на минуту не чувствовали себя оторванными от Родины. К ним приезжали читать лекции пропагандисты из политуправления, в землянках демонстрировались кинофильмы, выступал армейский ансамбль, выпускалась многотиражная газета. Душой обороны “Малой земли” был мужественный коллектив коммунистов-политработников 18-й армии, возглавляемый начальником политического отдела армии полковником Л.И. Брежневым. Каждый солдат и офицер хорошо знал его. Когда Брежнев приходил в землянки или траншеи, вокруг него тотчас собирались бойцы и начиналась дружеская беседа. Несколько раз побывал Л.И. Брежнев на “Малой земле”, хотя каждый рейс был связан с огромной опасностью. “Однажды сейнер, на котором плыл Брежнев, – вспоминает С.А. Борзенко, – напоролся на мину, полковника выбросило в море, и там его в бессознательном состоянии подобрали матросы. Брежнев был любимцем солдат. Он знал их настроения и думы, умел вовремя пошутить, зажечь их жаждой подвига. Десантники знали его в лицо, в шуме и грохоте боя умели отличить его властный, спокойный голос.

Как-то перед атакой он говорил бойцам:

– Советского человека можно убить, но победить его нельзя”»¹.

Здесь давались ссылки на книгу С.А. Борзенко «Жизнь на войне. Записки военного корреспондента», изданную в 1958 году. Тогда из истории Великой Отечественной войны всячески удалялся Сталин, которого заменяла компартия, а точнее – ее высокопоставленные члены, работавшие членами Военных советов и начальниками политотделов и политуправлений армий и фронтов. Особенно часто упоминались Хрущев и другие члены Президиума ЦК КПСС. Брежнев же был не только членом Президиума ЦК, но еще и председателем Президиума Верховного Совета СССР. А «Малая земля» была единственным ярким эпизодом его фронтовой биографии, так что его попадание в соответствующий раздел истории Великой Отечественной войны не случайно. Тем более что члены Военного совета 18-й армии в период «Малой земли» сначала полковник Григорий Афанасьевич Комаров, а потом генерал-майор Семен Ефимович Колонин никакой конкуренции Брежневу здесь составить не могли. Комаров в партийной карьере не поднялся выше 2-го секретаря Хабаровского крайкома ВКП(б) и умер еще в 1948 году. А Колонин, хотя и был жив в 1961 году и даже дослужился до генерал-лейтенанта, но так и остался малоизвестным армейским политработником, пусть и в генеральских погонах. Конечно, с возвеличиванием роли Хрущева тогда Брежневу было не сравниться. В том же 3-м томе Никита Сергеевич упоминался 75 раз, Иосиф Виссарионович – 27 раз, а Леонид Ильич – только 5 раз, и все 5 раз – лишь в связи с «Малой землей».

Для советской пропаганды история «Малой земли» была настоящей находкой. Это был один из немногих примеров героических и успешных действий за всю битву за Кавказ – ведь плацдарм все-таки удалось удержать в течение семи месяцев, несмотря на яростные атаки врага. И внимание к «Малой земле» в СССР было привлечено задолго до того, как Брежнев пришел к власти в октябре 1964 года.

В книге будет рассказано и о подлинной истории восхождений на Эльбрус в 1942–1943 годах, и о том, как развивался культ «Малой земли». Но главное внимание будет уделено стратегическому противостоянию сторон во время битвы за Кавказ, в том числе оценке эффективности действий Красной армии и вермахта посредством рассмотрения действий сторон.

Кавказ в немецких планах в начале войны

Еще в марте 1941 года начальник управления военной экономики и вооружений вермахта генерал Георг Томас предупредил ОКВ, что ресурсы нефтепродуктов и синтетического топлива в ходе русской кампании будут исчерпаны к концу октября. А если к тому времени будет захвачена нефть Майкопа и Грозного, то еще 2 месяца потребуется для возобновления добычи, если нефтепромыслы будут взорваны русскими².

Через месяц после нападения на СССР, 23 июля 1941 года в докладе Гитлеру начальник Генштаба армии Франц Гальдер указывал, что германские войска «в начале ноября достигнут Баку и Батуми»³. Столь оптимистическому прогнозу не суждено было сбыться.

21 августа 1941 года Гитлер издал директиву о знаменитом «повороте на юг», где говорилось: «Важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на реке Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа. На севере такой задачей является окружение Ленинграда и соединение с финскими войсками»⁴. Захват собственно Кавказа пока что не предвиделся.

27 сентября 1941 года Франц Гальдер записал в дневнике дислокацию советских войск на Кавказе по данным разведки: «б) Кавказ: По данным службы радиоперехвата, 47-я армия в составе двух горнострелковых дивизий дислоцируется на Кавказе, 44-я армия (одна горнострелковая дивизия и один танковый полк) – в Баку, 52-я армия (одна кавалерийская дивизия) – в Тегеране.

Итого отмечено: три горнострелковые дивизии, одна кавалерийская дивизия и один танковый полк.

Согласно донесению нашего военного атташе в Финляндии на Кавказе расположены пять стрелковых и одна кавалерийская дивизии противника, в Иране три стрелковые дивизии, то есть всего девять соединений. Англичанам для переброски своих войск из Ирана на Кавказ потребуется три недели, в Крым – четыре недели»⁵.

А 6 октября 1941 года Гальдер отметил доклад 1-го обер-квартирмейстера Фридриха Паулюса: «Первоначальные выкладки для ведения операций на Кавказе (оперативная разработка “Кавказ”)»⁶.

7 ноября 1941 года Гитлер на совещании с главнокомандующим сухопутной армией Вальтером фон Браухичем и другими руководителями вооруженных сил заявил: «Нефтеносные районы (Кавказа). Овладение ими придется перенести на будущий год. Относительно захвата остальных районов России пока нет никаких планов»⁷.

К тому времени уже стало ясно, что блицкриг не удался и план «Барбаросса» с выходом на линию Архангельск – Астрахань до конца 1941 года выполнить невозможно. В лучшем случае сохранялась еще надежда захватить Ростов-на-Дону – ворота на Кавказ.

19 ноября 1941 года Гитлер поставил своим генералам «задачи на будущий (1942) год. В первую очередь – Кавказ. Цель – выход к южной русской границе. Срок – март – апрель. На севере – в зависимости от итогов операций в этом году. Овладение Вологдой или Горьким. В любом случае – не позднее конца мая». И тогда же в разговоре с Гальдером Гитлер выразил мнение, что «осознание того факта, что две воюющие стороны не могут уничтожить друг друга, приведет к установлению мира на основе переговоров»⁸.

22 ноября 1941 года Гальдер отметил необходимость «подготовить легкие пехотные дивизии для действий на Кавказе. Всех альпинистов с фронта передать сюда»⁹. Очевидно, по замыслу Гитлера, захват Кавказа в 1942 году должен был принудить Советский Союз к компромиссному миру.

23 ноября 1941 года Гальдер, выступая на совещании обер-квартирмейстеров, отметил: «Задачи же будущего года (Кавказ, Волга, Вологда, соединение с финскими войсками) потребуют от нас пополнить и организационно приспособить войска к изменившимся условиям, обеспечить с избытком базы снабжения, восстановить дорожную сеть и сеть связи так, чтобы они отвечали поставленным задачам»¹⁰.

Подготовка операции «Блау»

После поражения под Москвой и начала отступления вермахта на центральном и южном участках Восточного фронта от Калинина и пригородов Москвы к Ржевско-Вяземскому плацдарму и от Ростова к Харькову и реке Миус, 12 февраля 1942 года было издано «Распоряжение о ведении боевых действий на Восточном фронте», где уже предусматривался будущий главный удар на Юге. Он предусматривал «перегруппировки местного характера с целью осуществить под их прикрытием необходимое пополнение соединений и подготовку к наступлению на фронте группы армий “Юг”». Задачи группы армий «Юг» сводились к следующему: «Группа армий “Юг”, готовясь к предстоящему наступлению, должна удерживать свои нынешние позиции и заблаговременно обеспечить подготовку новой наступательной операции, о чем последует особое указание.

Наряду с ликвидацией прорыва противника западнее Изюма, ближайшая задача группы армий – возможно быстрое возвращение Керченского полуострова и овладение Севастополем с тем, чтобы высвободить силы для дальнейшего наступления»¹¹.

Распоряжение предусматривало: «В первую очередь полностью обновить и сделать пригодными для ведения операций крупного масштаба.

– все моторизованные соединения и главные силы РГК группы армий “Юг” (без 2-й армии);

– три танковые дивизии (предусмотрены 1, 3 и 5-я), три моторизованные дивизии (предусмотрены 10, 15 и 20-я), пехотный полк “Гроссдейчланд” и одна часть РГК группы армий “Центр” (включая 2-ю армию);

– незначительное число войск РГК группы армий “Север”;

при этом должны быть обеспечены все танковые полки этих дивизий – тремя танковыми батальонами, а предусмотренные моторизованные дивизии – одним танковым батальоном.

Необходимый кадровый состав может быть взят из танковых дивизий групп армий “Центр” и “Север”.

Во вторую очередь следует пополнить корпуса, пехотные, легкие пехотные и горные дивизии группы армий “Юг” (исключая 2-ю и 11-ю армии) и примерно пять пехотных и три моторизованных корпуса группы армий “Центр”.

Кроме того, предполагается перебросить с фронта группы армий “Центр” на Запад три танковые дивизии (намечены 6, 7 и 20-я) и шесть пехотных дивизий без снаряжения, чтобы там полностью укомплектовать их людьми и боевой техникой.

Все остальные моторизованные соединения, пехотные дивизии и войска РГК Восточного фронта будут пополняться в основном за счет собственных резервов. При этом следует учитывать недостаток материально-технических средств и боевой техники. Танковые дивизии будут, по всей вероятности, располагать лишь одним танковым батальоном.

Для пополнения личного состава всех частей и соединений к концу апреля должны быть подтянуты резервы в количестве:

группе армий “Юг” – 140 000 человек,

группе армий “Центр” – 260 000 человек,

группе армий “Север” – 10 0000 человек».

При этом «полностью укомплектованные соединения предполагается по окончании распутицы перебросить с фронта группы армий “Центр” на фронт группы армий “Юг”»¹².

28 марта 1942 года Гитлер на совещании с военным командованием поставил цель «Черное море, закрытое море. Батум, Баку» и «к началу сентября выйти на Северный Кавказ»¹³.

4 апреля 1942 года Гальдер демонстративно поддержал идею наступления на Кавказ. В беседе с офицером связи кригсмарине при ОКВ Конрадом Вайгольдом он описал его как «неизбежную необходимость», поскольку этот регион имел для Рейха «примерно такое же значение, как провинция Силезия для Пруссии». «Только обладая этой территорией, Германская империя, созданная во время войны, будет жизнеспособна в долгосрочной перспективе»¹⁴. Интересно, что Гальдер обосновывал необходимость захвата кавказской нефти не текущими чисто военными соображениями, а интересами Германии уже после победы в войне. Хотя на первом плане стояли именно интересы успешного ведения войны и прежде всего необходимость лишить Советский Союз основных источников нефти.

Между тем, согласно оценке Управления экономики и вооружений ОКВ, даже захват всех нефтеносных районов Кавказа не привел бы к краху советского сопротивления. Как полагали подчиненные генерала от инфантерии Георга Томаса, реальные потребности СССР в нефти были значительно ниже того количества, которое добывалось. Даже потеря добычи 25 млн т сырой нефти на Кавказе привела бы к реальному дефициту нефти только в 7 млн т в год. И трудно было сказать, насколько этот дефицит был непреодолим, с учетом предположительно накопленных запасов уже добытой нефти. Кроме того, невозможно было учесть, насколько нефть в СССР могла быть заменена другими видами топлива, в частности, бурым и древесным углем, торфом и метаном. Однако в СССР, в отличие от Германии, отсутствовал автотранспорт, способный потреблять эти альтернативные виды топлива. Управление экономики и вооружений полагало, что за счет роста добычи нефти на Урале и в Центральной Азии уже в 1943 году дефицит сократится до 5 млн т. На самом деле в этих регионах промышленно значимой нефтедобычи еще не было. Столь же ошибочно управление генерала Томаса полагало, что за пределами Кавказа Советский Союз имеет достаточные мощности нефтеперерабатывающих заводов, чтобы покрыть потерю НПЗ Майкопа, Грозного и Баку. СССР испытывал острый дефицит не сырой нефти, а продуктов нефтепереработки, особенно высокооктановых бензинов, которые поставлялись главным образом по ленд-лизу. Немцы не смогли также оценить, насколько союзники способны будут нарастить поставки по ленд-лизу нефтепродуктов, а также продовольствия, чтобы компенсировать потерю ресурсов Северного Кавказа. Между тем такую компенсацию союзники при необходимости могли бы осуществить за счет увеличения мощностей НПЗ в Иране, правда, при строительстве соответствующей транспортной инфраструктуры. Да и продовольственные ресурсы Америки и Канады позволили бы легко нарастить поставки продовольствия. Глава отдела «Иностранные армии – Восток» Рейнхард Гелен полагал, что ленд-лиз «существенно усиливает мощь сопротивления Советского Союза в материальной сфере» и был уверен, что летом и осенью поставки интенсифицируются¹⁵.

Отдел «Иностранные армии – Восток» приуменьшил советские возможности по производству танков в 1942 году примерно в 2 раза, а Управление экономики и вооружений ОКВ – в 4 раза. По производству боевых самолетов в том же году отдел Гелена занизил советские возможности в 3 раза, а управление Томаса – в 3,5 раза. Отсюда был сделан неверный вывод, что уже летом СССР не сможет восполнить свои потери в танках и самолетах¹⁶. В мае 1942 года генерал Томас выражал обеспокоенность тем, что «если в 1942 году окажется невозможным нанести решающее поражение России или, по крайней мере, дойти до Кавказа и Урала, военное положение Германии придется оценить как крайне неблагоприятное, если не безнадежное. То, что в 1943 году удастся то, чего не удалось в 1942 году, более чем сомнительно. Экономические факторы будут неуклонно и во все возрастающей мере работать против Германии»¹⁷.

5 апреля 1942 года за подписью Гитлера вышла директива № 41 с названием «операция Блау», предусматривающая нанесение главного удара на юге, чтобы уничтожить группировку советских войск западнее реки Дон, после чего захватить нефтеносные районы на Кавказе. Однако Кейтель был озабочен тем, что операция «Блау» может провалиться из-за трудностей со снабжением горючим¹⁸. Как в воду глядел! А 6 мая 1942 года британскому комитету начальников штабов был представлен доклад с анализом ситуации, где утверждалось, что запасов нефти у Германии хватит только на 6 месяцев: «Если по истечении этого периода Германия не сможет захватить кавказскую нефть, она будет не в состоянии не только продолжать наступление, но и не сможет противостоять советскому контрнаступлению»¹⁹. Но этот прогноз был слишком оптимистическим и, в частности, не учитывал масштаб производства в Германии синтетического топлива. Нефть из Румынии вплоть до августа 1944 года удовлетворяла основные нужды Германии в жидком топливе. Но даже после перехода Румынии на сторону Антигитлеровской коалиции Германия сопротивлялась еще 8,5 месяца.

Хотя Гитлер весной 1942 года не верил в скорое окончание войны, он пытался уверить своих генералов, что СССР находится на пределе своих военных и экономических возможностей²⁰. Возможно, таким образом он хотел поднять их боевой дух.

В директиве ОКВ № 41 говорилось: «Зимняя кампания в России приближается к концу. Благодаря выдающейся храбрости и готовности солдат Восточного фронта к самопожертвованию наши оборонительные действия увенчались большим успехом немецкого оружия.

Противник понес огромные потери в людях и технике. Стремясь использовать мнимый первоначальный успех, он израсходовал этой зимой большую часть резервов, предназначенных для дальнейших операций.

Учитывая превосходство немецкого командования и немецких войск, мы должны снова овладеть инициативой и навязать свою волю противнику, как только это позволят условия погоды и местности.

Цель заключается в том, чтобы окончательно уничтожить оставшиеся еще в распоряжении Советов силы и лишить их по мере возможности важнейших военно-экономических центров…

Главная задача состоит в том, чтобы, сохраняя положение на центральном участке, на севере взять Ленинград и установить связь на суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ.

Эта задача может быть выполнена путем расчленения ее на несколько этапов, так как необходимо учитывать обстановку, создавшуюся после окончания зимней кампании, наличие сил и средств, а также транспортные возможности.

Поэтому в первую очередь все имеющиеся в распоряжении силы должны быть сосредоточены для проведения главной операции на южном участке с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтеносные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет.

Окончательное окружение Ленинграда и захват Ингерманландии откладываются до тех пор, пока изменение обстановки в районе окружения или высвобождение других достаточных для этого сил не создадут соответствующих возможностей»²¹.

Перед началом больших операций требовалось «очистить от противника в Крыму Керченский полуостров и овладеть Севастополем. Авиация, а вслед за тем и военно-морской флот должны, с целью создания условий для этих операций, блокировать порты Черного моря и Керченский пролив.

На юге противник, вклинившийся по обе стороны от Изюма, должен быть отрезан на р. Донец и уничтожен»²².

Целью главной операции являлось «разбить и уничтожить русские войска, находящиеся в районе Воронежа, южнее его, а также западнее и севернее р. Дон. В связи с тем, что необходимые для этого соединения будут поступать только постепенно, эта операция распадается на ряд последовательных, но связанных между собой ударов, дополняющих друг друга. Поэтому их следует распределить по времени с севера на юг с таким расчетом, чтобы в каждом из этих ударов на решающих направлениях было сосредоточено как можно больше сил как сухопутной армии, так и в особенности авиации…

Началом всей этой операции должно послужить охватывающее наступление или прорыв из района южнее Орла в направлении на Воронеж. Из обеих группировок танковых и моторизованных войск, предназначенных для охватывающего маневра, северная должна быть сильнее южной. Цель этого прорыва – захват города Воронежа. В то время как часть пехотных дивизий будет иметь своей задачей немедленное оборудование мощного оборонительного рубежа от исходного района наступления (Орел) в направлении на Воронеж, танковые и моторизованные соединения должны будут продолжать наступление своим левым флангом от Воронежа вдоль р. Дон на юг для взаимодействия с войсками, осуществляющими прорыв примерно из района Харькова на восток. И здесь главная задача состоит не в том, чтобы заставить русских отодвинуть свой фронт, а в том, чтобы во взаимодействии с наносящими удар вниз по течению р. Дон моторизованными соединениями уничтожить силы русских.

Третье наступление в рамках этой операции необходимо организовать таким образом, чтобы силы, наносящие удар вниз по течению р. Дон, соединились в районе Сталинграда с теми силами, которые наступают из района Таганрога, Артемовска между нижним течением р. Дон и Ворошиловградом через р. Донец на восток. Эти силы должны затем соединиться с наступающей на Сталинград танковой армией.

Если в ходе этой операции, в особенности в результате захвата неразрушенных мостов, представится возможность создать плацдармы восточнее или южнее р. Дон, – ее необходимо использовать. В любом случае необходимо попытаться достигнуть Сталинграда или по крайней мере подвергнуть его воздействию нашего тяжелого оружия с тем, чтобы он потерял свое значение как центр военной промышленности и узел коммуникаций.

В особенности желательно либо захватить неразрушенные мосты в самом Ростове, либо прочно овладеть плацдармами южнее р. Дон для продолжения операций, намеченных на последующий период.

Чтобы не дать возможности большей части находящихся севернее р. Дон русских сил уйти за реку на юг, важно, чтобы группировка, продвигающаяся из района Таганрога на восток, получила подкрепления на своем правом фланге – танки и моторизованные части; в случае необходимости из них можно создать подвижные группы.

Во время проведения этих операций нужно не только учитывать необходимость обеспечения северо-восточного фланга наступающих войск, но и немедленно начать оборудование позиций на р. Дон. Особенно большое значение следует придавать созданию мощной противотанковой обороны. Позиции должны быть оборудованы с учетом их возможного использования в зимнее время и обеспечены всеми требующимися для этого средствами.

Для занятия позиций на этом растянутом по р. Дон фронте, который будет постоянно увеличиваться по мере развертывания операций, будут в первую очередь выделяться соединения союзников с тем, чтобы использовать немецкие войска для создания мощного барьера между Орлом и р. Дон, а также на сталинградском перешейке; отдельные высвободившиеся немецкие дивизии должны быть сосредоточены в качестве подвижного резерва за линией фронта на р. Дон.

Союзные войска должны распределяться по нашим позициям с таким расчетом, чтобы на наиболее северных участках располагались венгры, затем итальянцы, а дальше всего на юго-восток – румыны.

Г. Для достижения цели операции необходимо обеспечить быстрое продвижение войск за р. Дон на юг, поскольку к этому вынуждает небольшая продолжительность благоприятного времени года»²³.

В то же время люфтваффе получили приказ: «Если будет установлено, что противник сосредоточивает свои силы для наступления, необходимо парализовать его коммуникации и железные дороги, ведущие к району боев. Для этого в первую очередь – разрушить железнодорожные мосты через р. Дон»²⁴.

Это вступало в противоречие с требованиями к сухопутным войскам захватить неповрежденными мосты через Дон.

Слабой стороной плана можно счесть то, что по мере продвижения на восток и на юг в южной части советско-германского фронта линия фронта не сокращалась, а только увеличивалась, что требовало постоянного поступления на фронт резервов, которые у Германии были ограничены. Однако реальных альтернатив южному варианту не было. Северный участок фронта давно уже превратился во второстепенное направление, и даже захват вермахтом Ленинграда не мог решающим образом подорвать силы Советского Союза к сопротивлению. Нанесение же главного удара вермахтом в центре Восточного фронта приводило его к столкновению с наиболее сильной группировкой советских войск, и к тому же требовало предварительной ликвидации ряда опасных вклинений, чтобы получить возможности сосредоточить на Ржевско-Вяземском и Демьянском плацдармах войска и запасы, необходимые для генерального наступления.

Согласно немецкой оценке, к началу 1942 года мощность нефтепромыслов Майкопа должна была составить 30 тыс. т сырой нефти в месяц, а Грозного – 9 тыс. т. Предполагалось, что к 1943 году их мощность удвоится и выйдет на уровень 1 млн т нефти в год. В люфтваффе была создана специальная техническая бригада по нефти и нефтепродуктам (Technical Brigade Mineralöl) под командованием генерал-майора Эриха Хомбурга, которая должна была восстанавливать нефтепромыслы, которые Красная армия подорвет перед отступлением. Она насчитывала 6500 человек, 1100 машин и 80 тыс. т оборудования для нефтедобычи, в основном из числа захваченного во Франции. Она должна была обеспечить переработку не менее 3,5 млн т нефти в год²⁵. Но восстановление нефтепромыслов имело скорее пропагандистское, чем реальное экономическое значение. Уже первоначальное изучение района Майкопа во второй половине августа и в первой половине сентября привело немцев к выводу о том, что «Майкоп представляет собой модель тщательного разрушения». А НПЗ «Кубанол» в Краснодаре оказался в «неремонтируемом» состоянии. Дороги же без всякого разрушения находились в таком состоянии, что все грузы для восстановительных работ пришлось бы доставлять только по железной дороге. А ее работу на участке Ростов – Армавир – Хадыженск еще только предстояло восстановить. Еще в середине сентября Управление военной экономики ОКВ надеялось, что через год можно будет выйти на годовой объем добычи в 1 млн т нефти, но это были слишком оптимистические прогнозы. К тому же не были сделаны даже расчеты, как решить транспортную проблему, если всю нефть везти в Рейх²⁶. А ведь сырую нефть в баки танков и самолетов не зальешь. В том же, что советские войска при отступлении частью эвакуируют, а частью уничтожат оборудование всех нефтеперерабатывающих заводов, можно было не сомневаться. И в результате после восстановления нефтедобычи оставалось два пути: либо отправлять нефть с Кавказа в Германию на переработку, либо, наоборот, из Германии и других стран Западной Европы отправлять на Кавказ оборудование для нефтепереработки, чтобы восстановить НПЗ. Однако в условиях продолжающихся боевых действий оба эти варианта нельзя было реализовать на практике. Ведь все время кампании на Кавказе, до отступления на Кубанский плацдарм, кавказские группировки вермахта, и в особенности та, которая наступала на нефтепромыслы Майкопа, Грозного и Баку, испытывали большие трудности со снабжением. Если бы пришлось возить с Кавказа по единственной железнодорожной ветке на Ростов ежемесячно десятки тысяч тонн сырой нефти, дорога, по которой эвакуировались раненые, больные, пленные и поврежденная техника, просто бы встала. При другом решении сначала пришлось бы затратить несколько месяцев на производство необходимого оборудования, которое весило не десятки тысяч, а сотни тысяч тонн. Потом необходимо было бы все эти негабаритные грузы доставить на Кавказ, куда также перебрасывались новые соединения со своей техникой и пополнения для уже действующих дивизий, отремонтированная техника, боеприпасы, продовольствие и прочее снабжение. В результате на несколько месяцев, пока шло восстановление НПЗ, дорога также оказалась бы парализована, и вермахту пришлось бы срочно уходить с Кавказа, не успев восстановить ни нефтедобычу, ни нефтепереработку. Неслучайно немцы, начав восстановление нефтепромыслов 21 ноября, за все время оккупации майкопских нефтепромыслов добыли около одной тысячи тонн нефти – чисто символическую величину. Больше добыть не позволяли логистические условия. И вся эта нефть, естественно, была использована для местных транспортных нужд, а не отправлена в Германию²⁷.

Как справедливо полагает А.В. Исаев, «вопреки тезису о пассивной стратегии Верховного Главнокомандования Красной армии, якобы пытавшегося угадать направление наступления противника и построить на этом свои планы, основной идеей советского плана кампании 1942 г. было наступление с решительными целями. Задачей было не “угадать-остановить-победить”, а разрушить планы противника и реализовать свои собственные»²⁸.

После разгрома в мае войск Крымского, Южного и Юго-Западного фронтов в Крыму и под Харьковом, следующее советское наступление предполагалось на центральном участке фронта, а затем под Ленинградом.

19 мая 1942 года отдел «Иностранные армии – Восток» оценивал советские силы следующим образом. Против Финляндии и германской армии в Лапландии – 24 стрелковые дивизии, 23 стрелковые бригады, всего 47 соединений. Против группы армий «Север» – 79 стрелковых дивизий, 48 стрелковых бригад, 4 кавалерийские дивизии, 1 танковая дивизия, 12 танковых бригад, всего 144 соединения. Против группы армий «Центр» немецкая разведка насчитала 106 стрелковых дивизий, 36 стрелковых бригад, 14 кавалерийских дивизий, 19 танковых бригад, всего 175 соединений. Против группы армий «Юг» Гелен и его сотрудники насчитали 106 стрелковых дивизий, 13 стрелковых бригад, 22 кавалерийские дивизии, 27 танковых бригад, а всего 168 соединений. Из этого числа на Кавказе находились 28 стрелковых дивизий, 3 стрелковые бригады, 10 кавалерийских дивизий, 2 танковые бригады, всего 43 соединения. В Азии и на Урале насчитывалось 5 пехотных и 6 кавалерийских дивизий и 1 танковая бригада, всего 12 соединений. В целом действующая Красная армия, как полагали немцы, насчитывала 370 стрелковых дивизий, 120 стрелковых бригад, 46 кавалерийских дивизий, 1 танковую дивизию, 59 танковых бригад, а всего 546 соединений. Кроме того, по оценкам германской разведки, в составе оперативных резервов Красная армия могла иметь до 50 стрелковых дивизий²⁹.

А теперь посмотрим, насколько оценки германской разведки соответствовали действительности, воспользовавшись данными о боевом расписании Красной армии на 1 мая 1942 года. Карельский фронт насчитывал 15 стрелковых дивизий, 8 стрелковых и 8 лыжных бригад, 2 отдельных лыжных батальона, 1 УР, 5 отдельных танковых батальонов, 13 отдельных аэросанных батальонов. Но, кроме этого фронта, против финнов и германской Лапландской армии сражалась еще 7-я отдельная армия. Она насчитывала 6 стрелковых дивизий, 4 стрелковые бригады, 7 отдельных лыжных батальонов, 1 УР, 2 отдельных танковых батальона, 2 отдельных аэросанных батальона. Получается, что против армии Финляндии и германской Лапландской армии в тот момент действовали 21 стрелковая дивизия, 12 стрелковых бригад, 8 лыжных бригад, 9 отдельных лыжных батальонов, 7 отдельных танковых батальонов, 15 отдельных аэросанных батальонов. Количество дивизий в реальности было в 1,14 раза меньше, а число бригад, учитывая, что лыжная бригада была примерно равна по численности стрелковой бригаде, в 1,15 раза меньше, чем определил Гелен. Однако, если мы примем во внимание 2 УРа, каждый из которых по численности и боевым возможностям был не меньше стрелковой бригады, то разрыв в оценке и реальной численности стрелковых бригад сойдет на нет. 9 отдельных лыжных батальонов можно приравнять как минимум к 2 стрелковым бригадам, 15 отдельных аэросанных батальонов, каждый из которых насчитывал порядка 100 человек и примерно соответствовал стрелковой роте, можно приравнять к 3 стрелковым батальонам, а 7 отдельных танковых батальонов – к 2 танковым бригадам. С учетом этого и разрыв в оценке числа дивизий можно счесть минимальным – все эти отдельные части можно приравнять к 2 дивизиям. Фронт на севере был позиционным, и здесь Гелену было сравнительно легко оценить советские силы.

Идем дальше. Сражавшийся против группы армий «Север» Ленинградский фронт насчитывал 57 стрелковых дивизий, 18 стрелковых бригад, 1 воздушно-десантная бригада, 3 отдельных стрелковых полка, 3 кавалерийских дивизии, 1 УР, 8 отдельных лыжных батальонов, 7 танковых бригад, 1 отдельный автобронетанковый батальон, 7 отдельных танковых батальонов, 2 отдельных аэросанных батальона и 4 бронепоезда. Против группы армий «Север» также сражался Северо-Западный фронт, насчитывавший 29 стрелковых дивизий, 26 стрелковых бригад, 2 воздушно-десантные бригады, 1 лыжная бригада, 36 отдельных лыжных батальонов, 2 УРа, 4 танковых бригады, 11 отдельных танковых батальонов. Всего в двух фронтах имелось 86 стрелковых дивизий, 44 стрелковых бригады, 3 воздушно-десантных бригады, 1 лыжная бригада, 3 отдельных стрелковых полка, 44 отдельных лыжных батальона, 3 кавалерийские дивизии, 3 УРа, 11 танковых бригад, 1 отдельный автобронетанковый батальон, 18 отдельных танковых батальонов, 2 отдельных аэросанных батальона и 4 бронепоезда. Таким образом, стрелковых дивизий немецкая разведка насчитала в 1,08 раза, или на 7 дивизий, меньше, а стрелковых и им соответствующих бригад насчитала 48, сколько их и имелось в действительности. Кавалерийских дивизий оказалось только 3 вместо 4, а танковых бригад – 11 вместо 12. Но в действительности и танков, и пехоты против группы армий «Север» оказалось существенно больше, чем полагал Гелен. 3 отдельных стрелковых полка можно смело приравнять к 1 стрелковой бригаде, 3 УРа – к 3 стрелковым бригадам, 44 лыжных батальона – к 11 стрелковым бригадам, а 19 танковых батальонов – не менее чем к 6 танковым бригадам. Если считать 2 стрелковые бригады за 1 дивизию, то Гелен занизил силы советских стрелковых войск против группы армий «Север» в 1,14 раза, или на 14,5 дивизий, а силы бронетанковых войск – в 1,4 раза, или на 5 танковых бригад. Последнее было серьезным просчетом. Он не компенсировался тем, что число кавдивизий германская разведка завысила в 1,3 раза, или на 1 дивизию.

Против группы армий «Центр» сражались два советских фронта – Калининский и Западный. Калининский фронт имел 47 стрелковых дивизий, 13 стрелковых бригад, 40 отдельных лыжных батальонов, 6 кавалерийских дивизий, 1 отдельный кавалерийский полк, 9 танковых бригад, 7 отдельных танковых батальонов, 1 мотоциклетный полк, 1 бронепоезд. Западный фронт имел 47 стрелковых дивизий, 13 стрелковых бригад, 3 воздушно-десантные бригады, 13 отдельных лыжных батальонов, 3 кавалерийские дивизии, 16 танковых бригад, 1 отдельный танковый батальон, 1 мотоциклетный полк, 8 отдельных аэросанных батальонов, 5 бронепоездов. Кроме того, против 2-й танковой армии группы арий «Центр» сражалась 61-я армия Брянского фронта в составе 7 стрелковых дивизий, 1 стрелковой бригады, 2 танковых бригад и 10 бронепоездов.

Всего в двух фронтах и 61-й армии насчитывалось 101 стрелковая дивизия, 27 стрелковых бригад, 3 воздушно-десантные бригады, 53 отдельных лыжных батальонов, 9 кавалерийских дивизий, 1 отдельный кавалерийский полк, 27 танковых бригад, 8 отдельных танковых батальонов, 2 мотоциклетных полка, 8 отдельных аэросанных батальонов, 16 бронепоездов. 106 стрелковых дивизий и 36 стрелковых бригад германской оценки – это 124 расчетных дивизии, а 101 стрелковая дивизия и 30 стрелковых и воздушно-десантных бригад двух фронтов – это всего лишь 116 расчетных дивизий. Но 53 отдельных лыжных батальона – это еще не менее 6,5 расчетных дивизий. А 2 мотоциклетных полка – это еще бригада, или 0,5 расчетной дивизии. Значит, стрелковые войска Калининского и Западного фронтов на 1 мая 1942 года имели 123 расчетные дивизии, что было только на 1 расчетную дивизию меньше германской оценки. 9 кавалерийских дивизий и 1 отдельный кавалерийский полк – это не более 9,33 расчетных дивизий, что меньше немецкой оценки на 4,67 дивизий, или в 1,5 раза. 27 танковых бригад и 8 танковых батальонов – это примерно 30 расчетных танковых бригад, что больше германской оценки на 11 бригад, или в 1,6 раза. Таким образом, германская разведка точно оценила силу советских стрелковых войск перед группой армий «Центр», но преуменьшила на 11 бригад силы советских бронетанковых войск, и почти на 5 дивизий преувеличивала силу советской кавалерии.

Против группы армий «Юг» действовали основные силы Брянского фронта (без 61-й армии) в составе 20 стрелковых дивизий, 2 стрелковых бригад, 6 кавалерийских дивизий, 18 танковых бригад, 3 мотострелковых бригад, 5 бронепоездов. Юго-Западный фронт, все соединения которого сражались с группой армий «Юг», имел 29 стрелковых дивизий, 1 мотострелковую дивизию, 9 кавалерийских дивизий, 1 отдельный лыжный батальон, 3 мотострелковые бригады, 17 танковых бригад, 3 отдельных танковых батальона, 1 отдельный мотоциклетный батальон, 6 бронепоездов. Южный фронт, также действовавший против группы армий «Юг», насчитывал 35 стрелковых дивизий, 6 стрелковых бригад, 1 отдельный стрелковый полк, 3 кавалерийские дивизии, 1 УР, 8 танковых бригад, 1 мотострелковая бригада, 3 отдельных танковых батальона, 1 отдельный мотоциклетный батальон, 4 бронепоезда. Крымский фронт насчитывал 16 стрелковых дивизий, 4 стрелковых бригады, 1 мотострелковый полк, 1 кавалерийская дивизия, 1 УР, 4 танковые бригады, 4 отдельных танковых батальона, 1 мотоциклетный полк, 1 бронепоезд. Отдельная Приморская армия, оборонявшая Севастополь, насчитывала 7 стрелковых дивизий, 3 стрелковые бригады, 2 отдельных стрелковых полка, 2 отдельных танковых батальона, 1 бронепоезд. На Кавказе располагались войска Северо-Кавказского военного округа, насчитывавшие 3 стрелковые дивизии, стрелковую бригаду 4 отдельные истребительные бригады, 7 воздушно-десантных бригад, 3 УРа, 5 кавалерийских дивизий, 1 отдельный кавалерийский полк, 5 танковых бригад, 4 бронепоезда; и Закавказского военного округа, насчитывавшие 16 стрелковых дивизий, 1 стрелковую бригаду, 2 УРа, 2 танковые бригады. Таким образом, всего против группы армий «Юг» находились 126 стрелковых дивизий, 1 мотострелковая дивизия, 34 стрелковые бригады, 6 УРов, 5 отдельных стрелковых, мотострелковых и мотоциклетных полков, 24 кавалерийские дивизии, 1 отдельный кавалерийский полк, 54 танковые бригады, 12 отдельных танковых батальонов, 21 бронепоезд. Из этого числа на Кавказе располагались 19 стрелковых дивизий, 13 стрелковых бригад, 5 УРов, 5 кавалерийских дивизий, 1 отдельный кавалерийский полк, 7 танковых бригад. Всего стрелковые и мотострелковые войска насчитывали 152 расчетные дивизии, в том числе 28 на Кавказе, тогда как Гелен насчитал только 112,5 расчетных стрелковых дивизий, в том числе 29,5 на Кавказе, соответственно меньше на 39,5 дивизий и больше на 1,5 дивизии. Кавалерийских дивизий было 54, в том числе 5 на Кавказе. Немецкая же разведка считала, что группе армий «Юг» противостоят только 22 кавалерийские дивизии, в том числе 10 на Кавказе. Тем самым общее количество кавдивизий было преуменьшено в 2,5 раза, тогда как их число на Кавказе было преувеличено в 2 раза. Расчетных танковых бригад против группы армий «Юг» у Красной армии было 58, в том числе 7 на Кавказе, тогда как германская разведка определяла их число в 27 бригад, в том числе в 2 на Кавказе. Но фактически немцы больших ошибок не допустили. К 19 мая войска Крымского фронта были практически полностью уничтожены, что исключало из общего числа примерно 19 расчетных стрелковых дивизий, 1 кавдивизию и 5 танковых бригад. Также были уничтожены попавшие в окружение под Харьковом практически все 17 танковых бригад и 9 кавдивизий Юго-Западного фронта и 7 из 8 танковых бригад и 3 кавдивизии Южного фронта. Оба эти фронта также потеряли в окружении 15 стрелковых дивизий. С другой стороны, остатки войск, сумевшие отступить с Керченского полуострова усилили войска образованного 20 мая Северо-Кавказского фронта, возможно, даже больше, чем на 1,5 расчетные дивизии, и тогда оценка Гелена числа соединений советских войск на Кавказе оказывается близка к действительности. С исключением 10 кавдивизий оказывается ближе к истине и немецкая оценка числа кавдивизий, хотя и теперь она остается меньше реального числа вдвое. Оценка же общего числа стрелковых дивизий оказывается меньше всего на 5,5 дивизий, или лишь в 1,05 раза. Общее же число танковых бригад за счет разгрома под Харьковом и на Керченском полуострове уменьшилось примерно на 28 – до 30, что лишь на 3, или в 1,1 раза больше, определенных Геленом 27 танковых бригад. Таким образом, немцы довольно точно оценивали советские силы на всех фронтах.

Что же касается стратегических резервов Красной армии, то они на 1 мая 1942 года насчитывали 10 стрелковых дивизий, 14 стрелковых бригад, 4 кавалерийские дивизии, 3 танковые бригады и 1 мотострелковую бригаду, что давало только 17,5 стрелковых дивизий. С другой стороны, значительное число соединений находилось в составе внутренних военных округов. Например, в составе непосредственно примыкавшего к фронту Московского военного округа числились 35 стрелковых дивизий, 6 стрелковых бригад, 5 отдельных истребительных бригад, 1 кавалерийская дивизия, 22 воздушно-десантные бригады, 6 УРов, 36 танковых бригад, 2 мотострелковые бригады, 14 отдельных танковых батальонов, 2 мотоциклетных полка, 1 отдельный аэросанный батальон, 1 отдельный мотоциклетный батальон, 8 бронепоездов.

В Архангельском военном округе насчитывалось 2 стрелковые дивизии, 2 стрелковые бригады, 2 кавалерийские дивизии, 1 УР, 2 танковых бригады, 10 отдельных аэросанных батальонов. В Приволжском военном округе стрелковых дивизий было 4, стрелковых бригад – 1, истребительных дивизий – 1, отдельных истребительных бригад – 2, УРов – 4, танковых бригад – 18, мотострелковых бригад – 2, бронепоездов – 1. В Сталинградский военный округ входили 3 стрелковые дивизии, 2 стрелковые бригады, 4 отдельные истребительные бригады, 2 УРа, 13 танковых бригад, 1 мотострелковая бригада, 2 бронепоезда.

Всего за пределами Кавказа во внутренних округах и в резерве Ставки Верховного главнокомандования находилось 55 стрелковых дивизий и 63 стрелковых и им соответствующих бригад, так что Гелен в оценке советских стрелковых резервов ошибся примерно на 37,5 расчетных стрелковых дивизий, или в 1,75 раза. А кроме того, внутренние округа Европейской части СССР (без Кавказа) и резервы Ставки имели 7 кавалерийских дивизий и 72 танковых бригады. Всю эту массу войск вермахту пришлось бы перемолоть во время похода на Кавказ и Сталинград.

Насчет оценки советских сил на Урале и в Азиатской части СССР Гелен ошибся еще больше. В составе Уральского военного округа насчитывалось 4 стрелковые дивизии, 3 стрелковые бригады, 3 отдельные истребительные бригады, 2 УРа, 10 танковых бригад, 2 отдельных танковых батальона, 5 отдельных аэросанных батальонов, 1 бронепоезд. Южно-Уральский военный округ имел 3 стрелковые дивизии, 3 стрелковые бригады, 2 отдельные истребительные бригады, 12 отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов, 1 мотострелковая бригада, 1 бронепоезд. В Сибирском военном округе имелись 2 стрелковые дивизии и 3 бронепоезда. Среднеазиатский военный округ располагал 5 стрелковыми дивизиями, из которых 2 находились в Иране, 4 стрелковыми бригадами, 1 отдельным стрелковым полком, находившимся в Иране, 4 кавалерийскими дивизиями, 1 из которых – в Иране, 1 мотострелковой бригадой. Кроме того, здесь на формировании находились 8 кавалерийских дивизий. Войска, находившиеся в Иране, именовались горными, но реальной подготовки к ведению боевых действий в горах не имели.

В составе Забайкальского фронта имелось 7 стрелковых дивизий, 3 стрелковые бригады, 2 отдельных стрелковых полка, 2 УРа, 1 кавалерийская дивизия, 2 танковые дивизии, 2 танковые бригады, 1 механизированная бригада, 4 отдельных танковых батальона, 1 мотоциклетный полк. В Дальневосточном фронте имелось 22 стрелковые дивизии, 12 стрелковых бригад, 1 воздушно-десантная бригада, 2 кавалерийские дивизии, 2 отдельных кавалерийских полка, 13 УРов, 15 танковых бригад, 1 мотострелковая бригада, 1 мотоциклетный полк, 5 бронепоездов. Забайкальский и Дальневосточный фронты предназначались для войны против Японии. Однако поскольку японские войска были связаны борьбой в Южном Китае, Бирме и на Тихоокеанском театре боевых действий, нападение Японии на СССР в тот момент было невероятным, и основную часть сил двух фронтов можно было перебросить на советско-германский фронт. Всего же на Урале и восточнее Красная армия имела 43 стрелковые дивизии, 35 стрелковых и им соответствующих бригад, 1 отдельный стрелковый полк, 17 УРов, 7 кавалерийских дивизий, 2 отдельных кавалерийских полка, 2 танковые дивизии, 28 танковых бригад, 10 отдельных танковых батальона, 2 мотоциклетных полка, 5 отдельных аэросанных батальонов, 13 бронепоездов³⁰. Даже без учета УРов и отдельных частей полкового и батальонного уровня Гелен ошибся на 55,5 расчетной стрелковой дивизии, или в 12,1 раза, по числу кавдивизий – на 1, или в 1,2 раза, и по числу расчетных танковых бригад – в 32 раза. Германская разведка не предполагала, что Сталин готов бросать в бой дивизии и бригады, состоящие из практически необученных призывников и офицеров, прошедших лишь ускоренный курс в училищах. Если бы Гитлер имел достоверные данные о советских резервах, он вряд ли рискнул бы отправиться в поход на Кавказ и Сталинград, а скорее выбрал бы оборонительный образ действий, что позволило бы истощить советские силы, а в ряде случаев окружить и уничтожить наступающие группировки советских войск, как это было в мае 1942 года под Харьковом.

Отметим, что германская разведка оценивала расчетную численность советской стрелковой дивизии в 12 000 человек (после мая 1942 года – в 12 800 человек), стрелковой бригады – в 4000 человек, кавалерийской дивизии – в 5000 человек, танковой бригады – в 2000 человек. Немцы полагали, опираясь на собственную оценку советской мобилизационной способности, что СССР располагал 31 мая 1942 года 249 стрелковыми дивизиями (в том числе 236 на – на фронте), 96 стрелковыми бригадами (80 – на фронте), 21 кавалерийскими дивизиями (14 – на фронте), 49 танковыми бригадами (38 – на фронте). Численность Красной армии оценивалась в 4,69 млн человек, в том числе 4,34 млн – на фронте. Несмотря на тяжелые потери Красной армии в мае 1942 года, считалось, что по сравнению с 30 апреля ее численность сократилась только на 110 тыс. человек, а на фронте даже возросла на 160 тыс. человек³¹. Замечу, что численность танковой бригады в 2000 человек была значительно завышена. Так, по штатам № 010/345—010/352, принятым 15 февраля 1942 года, отдельная танковая бригада насчитывала только 1107 человек личного состава³².

Реально же на 1 июня 1942 года Красная армия в составе действующей армии имела 336 стрелковых дивизий, 127 стрелковых бригад, 5 отдельных стрелковых полков, 2 лыжные бригады, 28 отдельных лыжных батальонов, 6 воздушно-десантных бригад, 33 кавалерийские дивизии, 3 отдельных кавалерийских полка, 20 УРов, 116 танковых бригад, 18 мотострелковых бригад, 47 отдельных танковых батальонов, 1 мотоциклетный полк, 4 отдельных автобронетанковых батальона, 7 отдельных мотоциклетных батальонов, 42 бронепоезда. В дополнение к этому насчитывалось в военных округах и недействующих фронтах 50 стрелковых дивизий, 24 стрелковые бригады, 3 отдельных стрелковых полка, 3 истребительные дивизии, 17 отдельных истребительных бригад, 24 воздушно-десантные бригады, 17 кавалерийских дивизий, 2 отдельных кавалерийских полка, 32 УРа, 2 танковые дивизии, 69 танковых бригад, 1 механизированная бригада, 10 мотострелковых бригад, 26 отдельных танковых батальонов, 4 мотоциклетных полка, 17 отдельных аэросанных батальонов, 1 отдельный мотоциклетный батальон, 18 бронепоездов. Из этого числа в Резерве Ставки ВГК числились 40 стрелковых дивизий, 1 УР, 3 кавалерийские дивизии, 11 танковых бригад, 3 бронепоезда³³.

По числу стрелковых дивизий на фронте Гелен ошибся ровно на 100 дивизий, или в 1,4 раза. Число стрелковых и им соответствующих бригад он занизил на 73, или в 1,9 раза. Число кавалерийских дивизий на фронте оказалось завышено на 19, или в 2,4 раза, а число танковых бригад, даже без учета отдельных танковых батальонов, – на 78, или в 3,1 раза. Получается, что германское командование, начиная генеральное наступление на юге, очень сильно занижало силы противника. Не лучше обстояло и с оценкой численности советских резервов. Число стрелковых дивизий за пределами советско-германского фронта отдел «Иностранные армии – Восток» оценил на 40 дивизий, или в 4,1 раза, а число стрелковых бригад – на 60, или в 4,75 раза. По кавалерийским дивизиям в тылу разрыв между оценкой и реальностью оказался на 10 дивизий, или в 2,4 раза, а по танковым бригадам – на 62, или в 6,6 раза.

Легко заметить, что оценка числа советских соединений, сделанная на основе оценки советской мобилизационной способности, была значительно дальше от действительности, чем оценка от 19 мая 1942 года, основанная на разведывательных данных (показаниях пленных, трофейных документах, сообщений агентуры) о наличии тех или иных соединений на фронте и в тылу. Однако неизвестно, каким оценкам больше доверяло германское командование. В любом случае, оба метода оценки существенно занижали советские силы, но демографический метод занижал их особенно сильно – почти вдвое.

Согласно расчетам немецкой разведки, основанным на данных переписи 1939 года, которая на самом деле значительно занижала численность призывных контингентов³⁴, численность населения СССР к моменту нападения Германии оценивалась в 177 млн человек. Эксперты Гелена вообще не учитывали более 20 млн человек населения территорий, аннексированных СССР в 1939–1940 годах, очевидно, полагая, что СССР не успел произвести там мобилизацию. На самом деле большая часть военнообязанных с этих территорий была все-таки призвана в Красную армию и составила значительную часть советских потерь в 1941 году, особенно пленными. Да и население территорий, входивших в СССР еще до 1939 года, германские эксперты значительно приуменьшили. По моей оценке, в середине 1941 года население Советского Союза составляло от 205,7 до 206,5 млн человек³⁵. Это на 28,7—29,5 млн человек, или в 1,16—1,17 раза больше, чем оценка Гелена. Соответственно германская разведка полагала, что годными к военной службе является 42,10 млн мужчин в возрасте от 16–50 лет, а реально подлежат призыву 34,40 млн мужчин в возрасте 18–45 лет и часть мужчин возраста 46 и 47 лет. Однако из этого числа 6,10 млн мужчин считались неподходящими по медицинским показателям, а еще 11,35 млн имели бронь промышленности, в том числе 9,6 млн – на территориях, которые к 1 апреля 1942 года находились под советским контролем. Безвозвратные потери Красной армии с 22 июня 1941 года по 1 апреля 1942 года, включая инвалидов, оценивались в 7,23 млн человек, численность контингента, оставшегося в распоряжении Советских вооруженных сил, оценивалась в 9,77 млн человек, численность Советских вооруженных сил на 1 апреля 1942 год – в 7,80 млн человек, оставшийся призывной резерв – в 1,97 млн человек³⁶.

Однако в действительности безвозвратные потери Красной армии до апреля 1942 года были значительно больше, чем предполагал Гелен. В 1941 году германскими войсками было захвачено 3,8 млн пленных, и еще 64 188 пленных в 1941 году захватила Финляндия, и около 160 тыс. – Румыния, а всего около 4 млн человек³⁷. В январе – марте 1942 года немцы захватили 108 516 пленных³⁸. С 22 июня 1941 по 1 апреля Красная армия, по нашей оценке, потеряла 3630 тыс. убитыми и не меньшее число ранеными³⁹. Смертность пораженных в боях в Красной армии в конце 1942 года составляла около 6,5 %⁴⁰. С начала Великой Отечественной войны и до начала апреля 1942 года могло умереть от ран около 236 тыс. красноармейцев. Убылью инвалидов мы пренебрегаем, условно полагая, что подавляющее большинство из них либо были трудоустроены впоследствии в тыловых учреждениях Красной армии, либо направлены на работу в промышленность, высвободив дополнительный контингент для фронта. Таким образом, общую безвозвратную убыль Красной армии с начала войны и вплоть до 1 апреля 1942 года можно оценить в 7 975 тыс. человек, что на 745 тыс. выше оценки Гелена даже без учета инвалидов. Гелен оценивал число советских пленных в 3 461 338 человек, не принимая во внимание пленных, захваченных союзниками Германии в 1941 году, а также примерно 500 000 пленных, отпущенных или бежавших из лагерей, но в любом случае не находящихся в распоряжении Красной армии. Разница между нашей оценкой и оценкой Гелена образовалась главным образом за счет разницы в оценке числа пленных. Для сравнения: с 22 июня 1941 года и до 20 марта 1942 года потери германской сухопутной армии на Востоке, включая армию «Лапландия», составили 225 559 убитыми, 796 516 ранеными, 50 991 пропавшими без вести. Все боевые потери составили 1073 066 человек. Кроме того, было 78 479 эвакуированных больных. Потери на других фронтах за этот период составили 2500 убитыми, 7569 ранеными, 6398 пропавшими без вести. Всего боевые потери там составили 16 467 человек, и еще 9924 больных были эвакуированы. Общие потери германской сухопутной армии составили 228 059 убитыми, 804 085 ранеными, 57 389 пропавшими без вести. Всего боевые потери составили 1089 533 человек. Также были эвакуированы 88 403 больных⁴¹. Если принять смертность от ран в германской армии, в соответствии с расчетами начала 1950-х годов, в 10 %, и инвалидность тоже в 10 %⁴², то безвозвратные потери германской армии можно оценить в 446,3 тыс. человек, что в 17,9 раза меньше советских безвозвратных потерь до 1 апреля 1942 года.

Число годных к военной службе мужчин в возрасте от 16–50 лет можно оценить в 49,05 млн человек. Однако надо учесть, что к 1 апреля 1942 года в Красную армию было призвано несколько сот тысяч женщин, а также то, что критерии годности призывников по медицинским показателям в вермахте были более строгими, чем в Красной армии, и что советской стороной был гораздо полнее использован контингент мужчин 46–50 лет, равно как и 16, 17 лет, а в промышленности, на транспорте и в сельском хозяйстве мужчин призывного возраста в СССР, в отличие от Германии, во многом заменили женщины, инвалиды, старики и дети, притом что фактор иностранных рабочих в Германии к апрелю 1942 года еще не играл большой роли. Гелен склонен был считать, что только 40,4 % от всех мужчины призывного возраста в СССР было реально призвано. Если применить эту же пропорцию к нашим расчетам, то число мобилизованных можно было бы оценить в 19,82 млн человек. Однако с учетом указанных выше факторов доля реально призванных от числа мужчин призывного возраста составляла около 50 %. Тогда общее число мужчин и женщин, призванных в Красную армию к 1 апреля 1942 года, можно оценить в 24,5 млн человек. С учетом безвозвратной потери 7,95 млн человек, на фронте и в формированиях, находящихся в тылу, должно было оставаться около 16,55 млн человек, а не 9770 тыс. человек, как полагал Гелен. Если бы германское командование имело реальное представление о советских людских резервах весной 1942 года, оно вряд ли рискнуло бы предпринять летом того же года генеральное наступление на Восточном фронте, а предпочло бы придерживаться оборонительной стратегии и предпринять усилия для высвобождения пополнений из промышленности. Гораздо реалистичнее звучат слова обер-квартирмейстера IV Генштаба сухопутных сил генерал-майора Герхарда Мацки в лекции перед офицерами штаба по ведению войны на море о том, что возможности СССР по пополнению своих вооруженных сил «были и остаются практически безграничными»⁴³.

Гитлер пока не считал возможным значительное увеличение численности армии за счет привлечения призывников из промышленности. С учетом длительного срока подготовки призывников – 6 месяцев, они могли бы появиться на фронте только к концу 1942 года, когда, как надеялся фюрер, исход войны с СССР уже будет решен. Он не хотел вызывать недовольство германского народа привлечением к труду женщин, которые, согласно национал-социалистической идеологии, должны были в первую очередь являться хранителями домашнего очага, и инвалидов. Главное же, после планируемой победы над СССР главный упор должен был быть перенесен на развитие люфтваффе и кригсмарине для борьбы с Британской империей и США. А для производства соответствующего вооружения и боевой техники требовалась квалифицированная рабочая сила. В сельском же хозяйстве германское руководство надеялось заместить недостаток мужчин иностранными рабочими.

Попробуем оценить реальную численность советских войск на фронте и в тылу на 1 июня 1942 года, принимая во внимание, что мотострелковая (механизированная) бригада по штатам № 010/370—010/380, принятым в апреле 1942 года, насчитывала 3152 человека, и учитывая как известные нам данные о штатах танковых и мотострелковых бригад, и оценки германской разведкой средней численности стрелковых и кавалерийских дивизий и стрелковых бригад. Тогда численность действующей армии составит 4922 тысячи человек в дивизиях и бригадах. Численность же Красной армии в дивизиях и бригадах вне действующей армии можно оценить в 807 тыс. человек. Согласно оценке шведского исследователя Никласа Цеттерлинга, в начале июня 1944 года 77 % численности группировки германских сухопутных сил в Нормандии приходилось на дивизии (бригад советского типа в группировке не было)⁴⁴. Если предположить, что такая же пропорция существовала и в советских сухопутных силах в начале июня 1942 года, то их численность на советско-германском фронте можно оценить в 6392 тыс. человек, а за его пределами – в 1048 тыс. человек.

В мае 1942 года Красная армия понесла тяжелые потери в ходе сражений на Керченском полуострове и под Харьковом. В этом месяце группа армий «Юг» взяла 392 384 пленных, тогда как общее число пленных, без учета взятых на фронте армии «Норвегия», составило 409 295 человек. Между тем, по донесениям войск, под Харьковом было захвачено 239 000 пленных, а в Крыму – 170 000. Это на 16 616 человек больше, чем было захвачено группой армий «Юг». Тут возможно как завышение числа пленных в донесениях войск, так и последующий недоучет пленных за счет того, что часть из них сразу же была зачислена в дивизии в качестве «Хи-Ви»⁴⁵.

Уже 31 мая 1942 года, после разгрома советских войск на Керченском полуострове и под Харьковом, глава НКВД Л.П. Берия не сомневался, что удержать западную часть Северного Кавказа, в пределах Ростовской области и Краснодарского края, не удастся. Поэтому он обратился к Сталину со следующими предложениями, которые были Сталиным утверждены:

«В связи с создавшейся военной обстановкой на Керченском полуострове НКВД СССР считает целесообразным провести следующие мероприятия:

1. В дополнение к ранее проведенному выселению из г.г. Краснодара, Новороссийска, Туапсе, Анапы и районов Таманского полуострова иностранных подданных и лиц, признанных социально опасными, провести в двухнедельный срок в том же порядке выселение этой категории лиц из городов и населенных пунктов Краснодарского края (Армавир, Майкоп, Кропоткинская, Тихорецкая, Приморско-Ахтарская, Ольгинская, Лебединская, Петровская, Варениковская, Тоннельная, Шапшугская, Лазаревская, Павловская, Крымская, Тимашевская, Кущевка и Дефановка) и Ростовской области (Ново-Батайск, Злобейская и прилегающие к Краснодарскому краю районы Азовский, Батайский и Александровский).

Выселению в административном порядке подлежат, кроме лиц, признанных социально опасными, также лица немецкой и румынской национальности, крымские татары и иностранно-подданные (греки).

2. Обязать НКВД СССР совместно с Наркоматом нефтяной промышленности провести специальные мероприятия по подготовке к выводу из строя объектов нефтяной промышленности Майкопнефтекомбината, сводящиеся к следующему:

а) выделить на каждом объекте тройки в составе оперработника НКВД, руководителя объекта и секретаря парторганизации объекта для разработки плана проведения подготовительных мероприятий;

б) рассчитать и завезти на объекты потребное количество взрывчатых веществ с необходимыми приспособлениями;

в) установить круглосуточное дежурство на объектах лиц, намеченных для участия в проведении специальных мероприятий.

3. Возложить на Военный совет Северо-Кавказского фронта определение момента приступа к реализации специальных мероприятий на объектах Майкопнефтекомбината с таким расчетом, чтобы в распоряжении троек на проведение соответствующих мероприятий было времени не менее 48 часов»⁴⁶.

Командующий Северо-Кавказским фронтом С.М. Буденный получил чрезвычайные полномочия в плане проведения мобилизации местного населения и реквизиций всего необходимого как у организаций, так и у частных лиц. Это вызвало протест первого секретаря Ростовского обкома партии Б.А. Двинского. 31 мая он писал Сталину: «Тов. Буденный, объявив левобережную часть области особой военной зоной, своим приказом предоставил права военному командованию расположенных в этой зоне частей изымать у государственных (общественных), кооперативных организаций и у отдельных лиц материалы, транспортные и плавучие средства, разбирать жилые постройки, амбары, сараи, площади и скверы, мобилизовывать местное население… воинские части срывают колхозников с неотложных полевых работ и по своему усмотрению заставляют рыть что-нибудь, насильственно обменивают своих больных чесоткой и сапом (уже у нас появился сап) лошадей в колхозах на здоровых (даже ко мне пришли с незаконным требованием обменять своих лошадей без всяких на это нарядов), захватывают самочинно лучшие сенокосные угодья, пасут лошадей на озимых и яровых посевах, словом, повторяется то, что я считал уже пройденным этапом.

Части Буденного расположены в наших богатейших (южных) районах по левобережью Дона. Боюсь, что после прекрасно проведенного в этих районах весеннего сева мы ничего или очень мало соберем при таких правах местных командиров, уровень общего развития которых, к сожалению, не очень высок, откуда понимание прав всегда толкуется ими весьма произвольно».

На это письмо Сталин наложил резолюцию: «т. Маленков! Переговорите сейчас же с Буденным и скажите ему от моего имени, чтобы он умерил свой пыл и не разрушал хозяйство края. И. Сталин»⁴⁷.

Между тем по-своему Буденный был прав. Маршал не сомневался, что Ростов и всю Ростовскую область в ближайшее время придется сдать, и собирался обороняться в предгорьях Главного Кавказского хребта. Поэтому и стремился мобилизовать как можно больше людей и ресурсов сегодня, чтобы использовать их в борьбе с врагом. Семен Михайлович понимал, что урожай в Ростовской области будут собирать осенью немцы и румыны. Вероятно, Сталин тоже в глубине души понимал, что Ростов придется оставить. Но он не мог сказать об этом своему бывшему помощнику Борису Александровичу Двинскому, чтобы не деморализовать его и защитников Ростова.

23 июня Гитлер полагал, что «что по сравнению с предыдущим годом сопротивление русских стало значительно слабее»⁴⁸. И первые два месяца операции «Блау» как будто подтверждали его правоту. Но уже с сентября все пошло по-другому.

Как признает тогдашний начальник Генштаба Красной армии А.М. Василевский, «28 июня гитлеровские войска группы генерал-полковника Вейхса перешли в наступление из районов восточнее Курска. Фашистское командование рассчитывало этим наступлением и ударами из Волчанска на Воронеж окружить и уничтожить войска Брянского фронта, прикрывавшие воронежское направление, а затем поворотом на юг, с дополнительным ударом из района Славянска, уничтожить войска Юго-Западного и Южного фронтов и открыть себе дорогу к Волге и на Северный Кавказ. С этой целью врагом была создана за счет группы армий “Юг” группа армий “Б” (под командованием возвращенного на советско-германский фронт генерал-фельдмаршала Ф. фон Бока) в составе 2-й и 6-й полевых, 4-й танковой немецких и 2-й венгерской армий. Для действий на северокавказском направлении была создана группа армий “А” во главе с прежним командующим оккупационными войсками на Балканах, одним из организаторов фашистских преступлений в Югославии и Греции генерал-фельдмаршалом В. Листом, в которую входили 11-я и 17-я полевые, 1-я танковая немецкие и 8-я итальянская армии. Всего противник сосредоточил для решения первой задачи к 1 июля 1942 года 900 тыс. солдат и офицеров, более 1200 танков, свыше 17 тыс. орудий и минометов, 1640 боевых самолетов. У нас в составе войск Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов к тому времени насчитывалось в общей сложности 1715 тыс. человек, около 2,3 тыс. танков, 16,5 тыс. орудий и минометов, 758 боевых самолетов. Таким образом, по количеству людей и боевой техники наши войска на этом участке советско-германского фронта уступали врагу примерно в полтора раза»⁴⁹. Каким образом Александр Михайлович приписал немцам и их союзникам превосходство в людях и технике в 1,5 раза, остается тайной, разгадку которой маршал унес с собой в могилу. Согласно всем законам арифметики, в людях Красная армия на юге имела превосходство в 1,9 раза, по танкам – в 1,92 раза, по артиллерии соотношение было 1: 1 и только по авиации превосходство было на стороне люфтваффе – в 2,2 раза. Впрочем, число советских самолетов представляется заниженным. У Ставки ВГК в резерве оставалось достаточно самолетов, чтобы, по крайней мере, уравновесить силы в воздухе, тогда как у немцев таких резервов не было.

28 июня 1942 года отдел «Иностранные армии – Восток» считал наиболее вероятным результатом операции «Блау» захват 700–800 тыс. пленных, но не уничтожением противника в масштабах, сравнимых с битвами на окружение предыдущего года. Кроме того, призвав контингент призывников 1924 года рождения, СССР мог пойти не только на пополнение уже существующих соединений, но и на формирование значительного числа новых. В частности, ожидаемая потеря Красной армией 100 соединений летом 1942 года будет частично компенсирована созданием 40 новых соединений зимой 1942–1943 годов. В отличие от 1941 года, «значительная часть неприятельских сил избежит уничтожения». Поэтому с наступлением зимы Красная армия по-прежнему будет иметь численность около 350 стрелковых дивизий, равно как и других сопутствующих им соединений, так что советская боевая мощь в личном составе стрелковых дивизий и соответствующее количество других соединений «после заметного снижения в конце лета, по-видимому, в течение зимы снова постепенно приблизится к той величине, что была до начала летней кампании». Это, как прямо подчеркивалось в докладе отдела Гелена, не может быть компенсировано материальными и экономическими потерями, которые будут нанесены противнику германским летним наступлением, поскольку последствия этих потерь проявятся только спустя значительное время, тогда как противник уже готовится к зимней кампании. В свете всего этого, Гелен пришел к выводу, что даже в случае успешного проведения операции «Блау», «русская решимость сражаться не будет поколеблена», и русская армия остается «не только качественно, но и количественно превосходной и боеспособной». Также ожидалось, что «русское руководство, как и в прошлом году, хотя и в значительно уменьшенном масштабе, попытается посредством зимних операций, соответствующих этому времени года, ослабить германскую армию в личном составе и материально-техническом отношении до такой степени, что третье большое летнее наступление будет более невозможно». ⁵⁰

Сложилась парадоксальная ситуация: еще перед началом операции «Блау» германская разведка прогнозировала, что она не достигнет своих целей и не сможет ни нанести противнику неприемлемого ущерба в живой силе и технике, ни подорвать его экономические возможности по продолжению войны. Будущее возможное число пленных Гелен определили довольно точно: в июле и августе 1942 года на фронте групп армий «А» и «Б» немцам удалось взять 581 028 пленных, в сентябре – еще 89 448, в октябре – 40 166 и в ноябре, до начала советского контрнаступления, – еще 24 568 человек, а всего – 735 210 человек. Из этого числа на долю группы армий «А» пришлось 422 793 человека, или 57,5 %⁵¹. С точки зрения захвата пленных кавказское направление в целом оказалось в 1,35 эффективнее сталинградского. С точки зрения понесенных потерь ситуация была аналогичной. В июле 1942 года армии, вошедшие в группу армий «А» (11-я, 17-я и 1-я танковая), потеряли 17 675 убитыми, ранеными и пропавшими без вести, а армии, вошедшие в группу армий «Б» (2-я, 6-я и 4-я танковая), – 39 706. В августе потери группы армий «А» составили 16 624 человека, а группы армий «Б» – 49 225. В сентябре группа армий «А» потеряла 21 553 человека, а группа армий «Б» – 43 378 человек. В октябре потери группы армий «А» составили 17 740 человек, а группы армий «Б» – 21 567 человек. В ноябре группа армий «А» потеряла 12 813 человек, а группа армий «Б» – 10 910 человек. В каждом из месяцев, кроме ноября, потери группы армий «Б» превосходили потери группы армий «А». Но на самом деле и в ноябре потери группы армий «Б» были выше, чем потери группы армий «А». Просто главный удар советского контрнаступления под Сталинградом, начавшегося 19 ноября, пришелся по румынским войскам, которые и понесли основные потери. Всего в июле – ноябре 1942 года группа армий «А» потеряла 86 405 человек, а группа армий «Б» – 164 786 человек⁵². Получается, что на главном, кавказском направлении германские потери оказались в 1,9 раза меньше, чем на относительно второстепенном – сталинградском. Конечно, группа армий «Б» отвлекала на себя значительно больше советских войск и наносила им больше потерь убитыми и ранеными, чем группа армий «А». Но ценой этого было то, что наступление на Баку окончательно застопорилось уже в начале сентября. А без захвата главного источника советской нефтедобычи и нефтепереработки захват и удержание Сталинграда для немцев теряли смысл. Стратегического значения это не имело, к краху советского сопротивления не приводило, зато требовало слишком много личного состава и материальных средств, которых у Германии не хватало.

На 1 июля 1942 года германские сухопутные войска на Восточном фронте насчитывали 2847 тыс. человек, без учета германских войск в Финляндии, а на других театрах – 971 тыс. человек⁵³.

После разгрома в Крыму и под Харьковом советское командование уже не рассчитывало удержать Ростов и линию Дона. Еще 16 июня 1942 года Военный совет Северо-Кавказского военного округа принял решение создать оборонительные рубежи между Доном и Кубанью, по Тереку, на Таманском полуострове, по побережью Азовского и Черного морей общей протяженностью (включая Тихорецкий, Ворошиловский, Грозненский и Минералводский обводы) 2050 км. Должно было быть построено 580 батальонных районов и 10 ротных. Но к началу боевых действий успели закончить всего 180 батальонных районов и 1 ротный. Серьезным недостатком было то, что оборонительные рубежи не были замаскированы и имели мало противотанковых средств⁵⁴.

1 июля 1942 года войска Южного фронта насчитывали 285 237 человек, 4060 минометов, 1172 полевых орудия, 484 противотанковых орудия, 4354 ПТР, 308 танков, 79 зенитных орудий. 4 июля 1942 года Юго-Западный фронт насчитывал 193 802 человека, 1915 минометов, 728 полевых орудий, 354 противотанковых орудия, 4216 ПТР, 449 танков, 3 танкетки, 12 бронетранспортеров, 75 зенитных орудий⁵⁵. Как можно понять, здесь речь идет только о боевом составе, так как по другим источникам общая численность указанных фронтов, включая персонал включенных в их состав воздушных армий и резервов, оказывается значительно большей – на 28 июня (фактически, скорее всего, – на 1 июля) 1942 года Южный фронт насчитывал 522 500 человек, а Юго-Западный фронт – 610 000 человек. Кроме того, группе армий «Юг» противостояли 13-я, 40-я и 5-я танковая армия Брянского фронта, насчитывавшие 169 400 человек⁵⁶.

План «Блау» в действии

Полковник С.М. Штеменко, летом 1942 года являвшийся начальником Ближневосточного направления Оперативного управления Генштаба, так вспоминал о начале германского наступления: «28 июня с Брянского фронта, которым тогда командовал генерал Ф.И. Голиков, доложили, что враг нанес мощный удар на воронежском направлении. Через день начался сильный натиск на Юго-Западный фронт – наступала 6-я немецкая армия с большим количеством танков. Удары отразить не удалось. Оборона 40-й армии М.А. Парсегова на Брянском, 21-й В.Н. Гордова и 28-й генерала Д.И. Рябышева на Юго-Западном фронтах оказалась прорванной. Танки и мотопехота противника рвались через Касторное на Воронеж с запада и через Волоконовку на Коротояк – с юго-запада. Наносились также сильные авиационные удары с воздуха.

После прорыва крупных танковых сил противника в полосе Юго-Западного фронта, где они преодолели реку Оскол у Чернянки, на стыке с Брянским фронтом образовался опасный танковый кулак, который мог ударить в тыл и тому и другому фронту.

В то же время и в полосе Брянского фронта сильная танковая группировка противника вышла в район Горшечное (100 километров севернее Чернянки). В случае поворота этой группировки на юг, навстречу находящимся у Чернянки немецким войскам, части наших 40-й и 21-й армий попали бы в окружение к западу от Оскола. Помимо того, враг продолжал сохранять свободу маневра с целью отсечения путей отхода на восток главных сил обоих наших фронтов.

Генеральный штаб быстро определил угрозу, возникшую на стыке двух фронтов. Прежде всех забеспокоился Н.Ф. Ватутин, который в это время исполнял обязанности начальника Оперативного управления Генштаба…

Понимая, насколько сложно маневрировать наличными силами наших фронтов в создавшихся условиях, Н.Ф. Ватутин немедленно доложил И.В. Сталину об угрожающей обстановке. Верховный Главнокомандующий приказал вне всякой очереди передать следующую телеграмму:

«Командующему Юго-Западным фронтом товарищу Тимошенко.

На Вашем фронте противник прорвался через р. Оскол и накапливает силы на восточном берегу реки в тылу Юго-Западного фронта. Это создает смертельную опасность как для Юго-Западного, так и для Брянского фронта.

Прошу Вас принять все необходимые срочные меры для ликвидации этого прорыва. Жду Ваших сообщений о принятых мерах.

И. Сталин.

2 июля 42. 16.05».

Противник, однако, не стал окружать советские войска западнее Оскола, а, выполняя оперативный план своей ставки, стремительно развивал наступление на Воронеж»⁵⁷.

9 июля С.К. Тимошенко доложил Сталину обстановку по телеграфу: «Из всего наблюдаемого войсковой разведкой и по данным авиации противник все свои танковые силы и мотопехоту устремляет на юго-восток, преследуя, очевидно, цель захлестнуть удерживающие рубеж обороны 28-ю и 38-ю армии, и тем самым грозит выводом своей группировки на глубокие тылы Юго-Западного и Южного фронтов». Командующий полагал, что без подкреплений Юго-Западный фронт способен лишь некоторое время удерживать противника на направлении Кантемировка, Миллерово, и просил дополнительные войска и авиацию⁵⁸.

В свою очередь, адъютант Гитлера по сухопутной армии майор Герхард Энгель 9 июля 1942 года посетил расположение 2-й немецкой армии под Воронежем. В этот день он записал в дневнике: «Посещение штаба Второй армии. Воронежский плацдарм, неприятное положение, под сильным давлением русских и непрекращающимся заградительным огнем. У генерал-полковника фон Зальмута (командующего 2-й армии. – Б.С.) очень мрачный прогноз. Плохое мнение о венграх, которые теперь чаще оглядывались назад, чем вперед. Фон З[альмут] считает ситуацию настолько серьезной, что необходимо срочно начать подготовку к эвакуации плацдарма, если не будут получены значительные подкрепления. Возвратился вечером проинформировать фюрера. Громкая вспышка против фон З[альмута]. Этот последний тоже принадлежал к старой клике и не имел ни воли, ни политической предрасположенности к овладению серьезными ситуациями»⁵⁹. Гитлер должен был бы прежде всего задуматься о низкой боеспособности союзников, которым отводилась столь важная роль в реализации плана «Блау» и последующем марше на Кавказ. В отличие от 1941 года, когда Румыния, Италия и Венгрия послали на Восточный фронт части, имевшие достаточную подготовку в довоенные годы, теперь на фронт поступали части, состоявшие главным образом из новобранцев, не имевших достаточной подготовки и сколоченности в подразделениях. Исключением был итальянский Альпийский корпус, но его в конечном счете использовали как обычную пехоту, а не в качестве горных войск. Но фюрер, как кажется, гнал от себя мрачные мысли.

13 июля фон Бок был освобожден от командования группой армий «Б» и заменен бароном фон Вейхсом. В этот день фельдмаршал записал в своем дневнике: «Ближе к полудню я телеграфировал Гальдеру:

“Противник перед фронтом 4-й танковой армии и северного крыла группы армий «А» отступает: частично в восточном и юго-восточном направлениях, но в основном – к югу. Я полагаю, что уничтожение крупных сил русских не может быть достигнуто посредством проведения операции с мощным центром и слабыми крыльями, особенно учитывая тот факт, что наступление будет осуществляться через Миллерово в направлении позиций, занятых главными силами противника. Вместо этого 4-я танковая армия должна наносить главный удар через Морозовскую в направлении устья Донца и к востоку от него, одновременно осуществляя прикрытие своих тылов и восточного фланга”.

Во второй половине дня фельдмаршал Кейтель проинформировал меня по телефону о том, что, согласно приказу фюрера, 4-я танковая армия должна присоединиться к группе армий “А”, как это было предусмотрено Верховным командованием. Потом он совершенно неожиданно для меня объявил, что командование группой армий “Б” передается генерал-полковнику Вейхсу и что я должен прибыть в распоряжение фюрера!»⁶⁰

Согласно дневнику Гальдера, Гитлер в тот же день так объяснил это решение: «Доклад у фюрера начался с выражения крайнего недовольства по поводу затягивания с вводом в действие 23-й танковой дивизии, которая наступала с запада и оказалась связанной противником, 24-й танковой дивизии и дивизии “Великая Германия”, а также двух других моторизованных дивизий 4-й танковой армии. Вину за эту задержку несут те, кто, несмотря на требование фюрера, погнал 24-ю танковую дивизию и дивизию “Великая Германия” на Воронеж и тем самым задержал их высвобождение. Поэтому фюрер принял решение освободить с поста командующего группой армий “Б”…»⁶¹ Позднее, 18 сентября, в беседе с Кейтелем Гитлер так объяснил отставку фон Бока: «Он теряет из-за этого (Воронежа. – Б.С.) 4–5 дней. И это в то время, когда дорог каждый день, для того чтобы окружить и уничтожить русских: он продолжает сидеть там, наверху, с четырьмя лучшими дивизиями, в первую очередь с 24-й танковой дивизией и дивизией “Великая Германия”, цепляясь за Воронеж. Я еще сказал – не нажимайте, если встретите где-либо сопротивление, идите южнее к Дону. Решающее – продвинуться как можно быстрее на юг, чтобы мы могли действительно захватить противника в клещи. Так нет, этот человек делает совершенно обратное. Затем пришла эта беда – несколько дней плохой погоды, в результате чего русские неожиданно выиграли 8–9 дней, в течение которых они смогли выбраться из петли»⁶².

Марш на Кавказ

В наступлении на Кавказ участвовали 2 элитные германские горнострелковые дивизии – 1-я и 4-я, насчитывавшие вместе 12 горнострелковых батальонов. Для их усиления 20 июля 1942 года были сформированы предназначенные для действий в высокогорье 1-й и 2-й высокогорные егерские батальоны, которые были переданы в 1-ю горнострелковую дивизию в начале августа. Ранее у немцев был опыт ведения горной войны на высоте до 2000 м. На Кавказе же имелась дюжина пиков высотой от 4000 до 5642 м. Лист также получил 2-ю и 13-ю румынские горнострелковые дивизии, насчитывавшие 12 горнострелковых батальонов. Но Итальянский альпийский корпус из 3 горных дивизий, первоначально предназначавшийся для усиления группы армий «А», в итоге был использован для усиления группы армий «Б».

Также на Кавказе использовались подразделения германского спецназа – 800-го учебного полка «Бранденбург». В их рядах было немало немцев, ранее живших на территории Российской империи и хорошо знавших русский язык, и представителей северокавказских народностей. Бойцы «Бранденбурга» должны были вести разведку, захватывать стратегические мосты и нефтяные месторождения, совершать рейды в тыл советских войск и помогать местным повстанцам. Многие из «бранденбуржцев» использовали советскую военную форму, оружие и технику⁶³.

Авиационную поддержку наступления на Кавказ осуществлял 4-й воздушный флот генерал-полковника барона Вольфрама фон Рихтгофена, насчитывавший в 4-м и 8-м авиакорпусах 260 самолетов. Но к началу сентября 8-й авиакорпус был переброшен под Сталинград, и превосходство в воздухе на Кавказе перешло к советской авиации⁶⁴.

Как отмечают Д.М. Дегтев и Д.В. Зубарев, «советское командование все-таки сделало вывод из катастроф в Керчи и под Харьковом. При малейшей угрозе охвата и окружения войска сразу получали добро на отход»⁶⁵.

5 июля люфтваффе совершили первый массированный налет на Воронеж и на следующий день разбомбили мосты через Дон. 8 июля германские самолеты наносили удары по советским танкам, складам боеприпасов и аэродромам к северу и северо-востоку от города⁶⁶.

Однако в целом бои под Воронежем не принесли немцам тех больших пленных и трофеев, на которые они рассчитывали, да и «кровавые потери» (убитыми и ранеными) с советской стороны, по оценке немцев, не были очень велики. Герман Бальк, тогда еще полковник и командир 11-й танковой дивизии, так характеризовал в мемуарах итоги боев под Воронежем в начале июля, в ходе которых его дивизия уничтожила 160 советских танков, понеся лишь минимальные потери: «Если посмотреть на общую картину, то результаты оказались не вполне удовлетворительными. Русские танки сильно пострадали во время своих контратак, но основная часть их дивизий, противостоящих нам, мастерски ускользнула. Используя поля высокой пшеницы и бесчисленные глубокие овраги, они сумели отступить. Мы взяли лишь немного пленных и не захватили артиллерийских орудий. Я видел только одну противотанковую пушку, которую они бросили. “Кровавые потери” русских также не были чрезмерными»⁶⁷. Насчет «кровавых потерь» Бальк был не прав. Если в июле 1941 года советские потери ранеными составляли только 50 % от среднемесячных за войну, то в июле 1942 года они составили уже 85 %, т. е. в 1,7 раза больше⁶⁸. Вероятно, в той же пропорции увеличились и потери убитыми.

9 июля 1942 года Гитлер отметил в приказе, что «большие и быстрые успехи на Востоке могут поставить Британию перед альтернативой либо немедленно осуществить высадку с целью открытия “Второго фронта”, либо потерять Советскую Россию в качестве политического и военного фактора». И на следующий день фюрер отдал приказ о переброске на Запад дивизий СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Рейх» и Мертвая голова», а две недели спустя приказал начать готовить к переброске на Запад дивизию «Великая Германия», но в дальнейшем все-таки оставил эту дивизию на Восточном фронте⁶⁹. А в августе Гитлер потребовал превратить Атлантический вал в «неприступную крепость» и «любой ценой не допустить открытия Второго фронта», поскольку Германию хватит «только на один сражающийся фронт», а Второй фронт неизбежно будет «слабо удерживаемым оборонительным фронтом»⁷⁰. На самом деле Англия и США в 1942 году не имели возможностей осуществить масштабную высадку во Франции.

12 июля 1942 года начальник штаба 4-й танковой армии генерал-майор Юлиус фон Бернут на самолете «физилер-шторьх» вылетел в штаб 40-го танкового корпуса, но так туда и не прибыл. Только 14 июля поисковая группа 79-й пехотной дивизии нашла в районе станицы Сохранная разбитую машину, а также тела генерала и пилота. Скорее всего, самолет был подбит огнем с земли и совершил вынужденную посадку, а потом находившиеся на борту были убиты в перестрелке⁷¹.

15 июля отдел «Иностранные армии – Восток», основываясь на надежных разведывательных источниках, утверждал, что Красная армия будет упорно оборонять не только Новороссийск и Кавказ, но и Сталинград⁷².

В тот же день, 15 июля, последовала директива Ставки № 170512 командующему Северо-Кавказским фронтом об усилении обороны левого берега Дона:

«1. Для усиления правого фланга 51 А срочно перебросить по железной дороге 115 кд и 18 гмп и занять ими оборону на участке Верхнекурмоярская, Красноярская и тем усилить оборону 138 сд.

2. Отходящие за р. Дон части Южного фронта приводить в порядок и немедленно использовать для усиления обороны южного берега р. Дон. Тыловые части и учреждения отводить за Манычский канал.

3. Принять все меры и не допустить беспорядочного расхождения отходящих тылов и отдельных групп по территории Северного Кавказа»⁷³.

16 июля германские войска взяли Миллерово, и в тот же день части 1-й и 4-й танковой армий замкнули кольцо окружения вокруг советской группировки в этом районе. Однако окружение не было достаточно плотным, и значительной части окруженных удалось прорваться.

16 июля А.М. Василевский по указанию Ставки сообщил командующему Северо-Кавказским фронтом С.М. Буденному, что «Южный фронт в ближайшие дни начинает отход с занимаемого фронта на рубеж южного берега р. Дон от Верхне-Курмоярская и далее по Ростовскому укрепрайону». Северо-Кавказский фронт должен был по-прежнему удерживать рубеж реки Дон⁷⁴. Однако отход Южного фронта открывал фланг Северо-Кавказского фронта, так что отход последнего становился лишь вопросом времени.

В директиве от 17 июля Гитлер потребовал «как можно скорее овладеть перешейком между Доном и Волгой и взять Сталинград». На случай же, если Сталинград захватить не удастся, фюрер требовал выйти к Волге южнее Сталинграда, чтобы заблокировать реку и остановить судоходство к Каспийскому морю и обратно. Захватить Ростов надо было прежде, чем советские войска успеют создать там сильную оборону. Соединения 1-й и 4-й танковых армий должны были захватить плацдармы на Северском Донце и наступать на Ростов. Гальдер же считал, что всем армиям надо идти на Сталинград, а не на Ростов, но не смог убедить в этом Гитлера⁷⁵.

19 июля в директиве ОКВ приоритет был отдан захвату Ленинграда (операция «Фойерцаубер» (Волшебный огонь), позднее переименованная в «Нордлихт» (Северное сияние)). Командующий группой армий фельдмаршал Кюхлер счел возможным провести операцию в начале сентября. Ее план предусматривал более плотное окружение города. Для этого требовалось 10 пехотных и 2 танковые дивизии, а группа армий могла выделить только 3 пехотные дивизии, включая 252-ю испанскую голубую дивизию. Гитлер пообещал Кюхлеру 5 дивизий вместе со штабом 11-й армии, хотя их было бы целесообразней использовать на Кавказе, а не вести за 2000 км под Ленинград, а также тяжелую и сверхтяжелую артиллерию⁷⁶. В итоге взятие Ленинграда не состоялось из-за контрнаступления Волховского фронта в сентябре. Войска, подчинявшиеся штабу 11-й армии Манштейна, это контрнаступление отразили, захватив к началу октября не менее 12 000 пленных, но и сами потеряли около 26 000 убитыми и ранеными, что исключило проведение операции «Нордлихт»⁷⁷. Если бы не переброска к Ленинграду дивизий 11-й германской армии, советским войскам, скорее всего, удалось бы прорвать ленинградскую блокаду еще в сентябре – октябре 1942 года. Однако, если бы 5 германских дивизий 11-й армии остались бы на южном крыле советско-германского фронта, они могли бы способствовать как новым успехам на Кавказе, так и предотвращению сталинградского окружения, что в тот момент было гораздо важнее, чем сохранение блокады Ленинграда.

21 июля Ставка ВГК потребовала от командования Северо-Кавказского и Южного фронтов «под личную ответственность тов. Буденного и тов. Малиновского принять все необходимые меры для того, чтобы ни в коем случае не допустить немцев на южный берег р. Дон»⁷⁸. Но этот приказ уже невозможно было выполнить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.