Лилия Волкова
Ракушкино детство. Невыдуманные истории. Часть 2

От автора

Здравствуйте, ребята!

Тех, кто не читал первую часть, я хочу познакомить с Ракушкой.

Девочку звали Маша. Она жила с мамой. Отца Маша не помнила. Так сложилось, что родители расстались, когда она была совсем маленькая. Двор, в котором жила девочка, был небольшим, но общим на три дома. В одном доме жили они с мамой. Но они не были хозяевами этого дома. Хозяйкой была Бэлла Леонтьевна. Ей было уже 90 лет. Но она выглядела моложе, потому что была высокая и худая. Ракушка звала её Баб-Бэл. В доме было три комнаты. Две комнаты занимала Баб-Бэл, а в третьей – самой маленькой жили Ракушка с мамой. Их подселили в тот дом на время, а прожили они там целых десять лет.

Раньше так делали: у кого не было жилья, селили к тем, у кого была лишняя жилплощадь.

Кто-то рассказал, что когда-то Баб-Бэл приехала в Россию к родственникам из Польши. Она не русская – полька. Но уехать обратно домой не смогла. Такие вот были времена.

Маша никогда не была на море. Она видела море и ракушки только на картинках. Однажды знакомые привезли ей из поездки на море целый кулёк ракушек. Они были очень красивые. Особенно Маше понравились перламутровые – на солнце они переливались всеми цветами радуги. И она всегда носила несколько штук с собой в кармане.

Даже одежду для дочки мама покупала обязательно с карманами. Держа руку в кармане, Маша с удовольствием перебирала пальчиками ракушки. В трудную минуту ракушки очень помогали ей. Маша была очень стеснительная, иногда сильно волновалась. И ракушки её успокаивали, придавая робкой девочке уверенность и какую-то силу. А если друзья ехали отдыхать на море, то всегда привозили девочке новые ракушки. Таким образом, и пополнялась Машина коллекция.

Все друзья так и звали её – Ракушка. С девочкой происходило много разных историй. Осенью Ракушка пошла в первый класс.

Наказание

В школу Ракушка пошла с шести лет.

В классе она была младше всех, потому что раньше в школу брали детей только с семи, а некоторых – и с восьми лет. Маша была высокая ростом, и многое умела: хорошо читала, считала и писала печатными буквами.

Директор, окинув Ракушку взглядом, так и сказал маме: – Ростом потянет. Берём!

С первого по третий класс у них была учительница Мария Ивановна. Все ребята звали её просто Марь-Ванна.

Марь-Ванна была женщина в возрасте. Седые волнистые волосы до плеч она всегда аккуратно укладывала и закалывала за ушами заколками-невидимками. Марь-Ванна была добрая, но очень строгая. Её тёмно-серый костюм и очки в толстой чёрной оправе только подчёркивали эту строгость.

Училась Ракушка хорошо. Только на перемене часто бегала с мальчишками. При этом громко визжала от восторга. Мальчишек Марь-Ванна не ругала, а в Машином дневнике часто писала красной ручкой: «Безобразно вела себя на перемене».

Эх, можно вспомнить и такое, за что Ракушке часто попадало от мамы.

Школа была старая. На первом этаже прямо у раздевалки начиналась широкая лестница. По ней поднимались до четвёртого этажа. На верхних этажах учились старшеклассники. И ученикам младших классов, которые учились на втором этаже, категорически запрещалось подниматься на третий и четвёртый этажи. За это наказывали: ставили в угол, даже родителей вызывали.

Лестница была деревянная, покрашенная коричневой краской. У неё были гладкие широкие перила. На них дети удобно съезжали с верхних этажей вниз. Но за это очень ругали.

Однажды на перемене ребята катались на перилах. Только со своего второго этажа до первого.

Да… Ракушке это очень нравилось.

Вот едет она с визгом, как всегда. И внизу соскакивает с перил прямо… перед носом Марь-Ванны. Ракушка растерялась. Ведь она видела, что Марь-Ванна осталась в классе.

– Простите, Марь-Ванн! – испуганно сказала Ракушка. Ребята сверху, увидев Марь-Ванну, сразу разбежались. И получилось, будто Ракушка каталась одна.

– Быстро в угол! – прошептала Марь-Ванна.

Она никогда не повышала голос. А когда сердилась, говорила вообще шёпотом. Все знали, что шёпот Марь-Ванны – это проявление высшей степени её недовольства происходящим. И если кто-то из ребят в чём-то провинился, Марь-Ванна всегда ставила в угол. Ракушка быстро устремилась наверх. Она забежала в класс, но в угол не встала. Перемена ещё не закончилась. Ещё она надеялась, что Марь-Ванна забудет. А может быть, и простит. Прозвенел звонок на урок. Ракушка села на своё место за парту. Марь-Ванна вошла в класс. Ракушка старалась не смотреть на неё. А когда украдкой взглянула, то встретилась взглядом с Марь-Ванной. Та в упор смотрела на Машу.

– Я что тебе сказала? – прошептала она, обращаясь к Ракушке.

Маше пришлось встать в угол возле доски. Ей было очень стыдно стоять в углу перед всем классом первый раз. Она думала, что все будут смеяться над ней. Но в этом углу успели постоять многие. Никто не смеялся. Ребята с сочувствием смотрели на Машу. Но ей от этого легче не было. Любимые ракушки она не всегда брала в школу, потому что теряла их. Но в тот момент в кармане в носовом платочке оказалась одна маленькая ракушка, которую она крепко сжала в кулаке. От волнения у Ракушки уголки губ сдвигались то в одну, то в другую сторону. А со стороны, наверно, казалось, что она улыбается.

Взглянув на неё, Марь-Ванна прошептала:

– Бессовестная, стоит в углу, да ещё и улыбается.

– Я не…, – начала говорить Маша.

Марь-Ванна перебила её: – Без звука. Ясно?

В тот момент Ракушке было не до смеха, она заволновалась ещё больше. И уголки губ еще сильнеё стали сдвигаться то в одну, то в другую сторону.

– Иди к доске. Посмотрим, как ты теперь улыбаться будешь, – окончательно рассердилась Марь -Ванна. Задание, которое она дала Ракушке, было сложным. Но Маша от страха сделала все правильно.

– Садись на место! – прошептала Марь-Ванна.

Ракушка облегчённо вздохнула. А после Марь-Ванна сказала Ракушкиной маме, что если бы Маша не справилась с заданием, то она отправила бы её домой на целый год, чтобы подросла и поумнела. Но после того случая Ракушка и так поумнела. Больше с мальчишками на переменах не бегала и на перилах не каталась. И если вдруг кто – то визжал на перемене, Марь-Ванна выходила из класса и искала глазами Ракушку. А девочка скромно стояла у окошка напротив класса и, поймав её взгляд, улыбалась.

Портфель

В детстве Ракушка всё время что-то теряла. А сколько ключей потеряла – не перечесть. Их она умудрялась терять даже повешенными на верёвочке на шее.

Однажды после школы Ракушка решила немного подъехать на автобусе. Обычно она ходила пешком. Школа была далеко – почти у реки. Две остановки нужно было проехать на автобусе. Потом ещё пару улиц пройти до дома. Как раз у школы и была конечная остановка автобуса.

Ракушка еле успела сесть в автобус, который уже отправлялся. Доехала до своей остановки, вышла и пошла по улице, размахивая пакетом с физкультурной формой. А другая рука у неё в кармане куртки – ракушки перебирает. Ну, как обычно. Вдруг она понимает, что чего-то не хватает. Портфель! Она забыла в автобусе портфель. В нём, кроме учебников и тетрадей, лежала сменная обувь и, самое главное – ключи! Идти домой не было смысла. Мама на работе. Хозяйка дома ещё с утра уехала куда-то на весь день. Об этом она ещё вечером предупредила их с мамой. Ракушка так радовалась, что будет дома одна, что даже на продлёнку не пошла. Для тех, кто не знает, продлёнка – это группа продлённого дня, куда ходили дети после школьных занятий. Там делали домашние задания, гуляли, а вечером шли домой.

Что делать? Маша пошла обратно к школе.

Автобусов на конечной остановке не было. Ракушка решила не идти на продлёнку, а дождаться тот автобус, на котором ехала. Она надеялась, что её портфель так и будет лежать под задним сидением. Но водителя она не запомнила и сам автобус. Ведь снаружи автобусы все были похожи – в основном белые, но или с красной, или с синей, или с голубой полосой.

Так что девочка встречала каждый автобус.

Когда автобус подъезжал, и все пассажиры выходили из него, Маша заходила в салон. Она залезала под каждое сидение – искала свой портфель. Но его не было. Уже стемнело, Ракушка замёрзла. Её приметил один водитель. И когда в очередной раз девочка зашла в автобус, он поинтересовался, что она ищет.

– Милочка, ты уже третий раз меня обыскиваешь, – сказал, улыбаясь, водитель.

В ответ Ракушка заплакала и рассказала про портфель.

Водитель успокоил её. Он убедительно сказал:

– Иди домой, дурёха, а завтра с мамой поедете в автопарк. Там должен быть твой портфель. У диспетчера. Обычно ему мы отдаём забытые вещи.

Ракушка пошла домой. В темноте она увидела знакомый силуэт: ей навстречу шла мама.

– Маша, что случилось? – взволнованно спросила она. Ракушка заплакала.

– Мам, ты только не ругайся, ладно? – попросила Ракушка, вытирая слёзы и собрав в кулак все ракушки в кармане.

– Ну, что ещё стряслось, горе ты моё? – спросила мама, обняв Машу.

Наверно, у Ракушки был такой жалкий вид, что мама прижала её к себе ещё крепче и добавила:

– За что ж тебя ругать, ты уже сама себя наказала. Посмотри на себя.

Девочка облегчённо вздохнула. Разжала кулак с ракушками. Утром Маша в

школу не пошла. Они поехали с мамой в автопарк.

Но диспетчер, выслушав их, грубо ответила:

– Нет у меня никакого портфеля!

Потом, зевнув, добавила:

– Никто не передавал.

Ракушка виновато смотрела на маму.

– Ну, что стоишь, Маш? Пойдём в магазин, покупать портфель, – взяв Ракушку за руку, сказала мама. Про сменную обувь и ключи Ракушка промолчала.

Цапля и жаба

Продлёнку, куда ходила после школьных уроков Ракушка, вели две учительницы. Им было лет по семьдесят. Одна была очень высокая ростом и худая. Звали её Елизавета Аркадьевна. Походка у неё была странная: она ходила медленно, вытягивая вперед то одну, то другую ногу. Как цапля. Мальчишки между собой так и звали её – «Цапля».

Другая, Нина Савельевна, наоборот, была невысокого роста и очень полная. С плохим зрением. Линзы в очках были такие толстые, что глаза Нины Савельевны казались просто огромными. Все ребята звали её «Жабой».

Однажды мальчишки стояли возле класса и обсуждали этих двух учительниц. При этом громко смеялись. И изображали, как ходит цапля. Они не заметили, как к ним подошли Елизавета Аркадьевна и Нина Савельевна – они всегда ходили вместе.

Ракушка с девочками была в классе. Уроки все уже были сделаны. Кое-кто из ребят ушёл домой. Оставалось немного времени до конца рабочего дня. На задней парте были выложены в рядок ракушки, и девочки с интересом рассматривали их. Дверь в класс была распахнута. Девчонки услышали голос Нины Савельевны:

– Быстро в класс!

На ней не было лица. Ракушка увидела, что глаза Нины Савельевны от возмущения, казалось, стали больше самих очков. Мальчишки, не торопясь, друг за дружкой молча стали заходить в класс и садиться на свои места за парты.

Елизавета Аркадьевна уже стояла у открытого окна. Нина Савельевна часто проветривала класс. Потому что было очень душно. От сквозняка, покрашенные в какой-то красноватый цвет, волосы Елизаветы Аркадьевны разлетались в разные стороны. Но она не поправляла их, как обычно. Она словно замерла: её взгляд был устремлён куда-то вдаль, а угловатые плечи были приподняты, и руки скрещены на груди. Это означало, что она очень сердита.

Увидев её в таком состоянии, Маша сразу сгребла все ракушки в кулак, и девочки тоже разошлись по своим местам.

Все ребята потихоньку заняли свои места за партами. В классе стало так тихо, что слышно было, как летает муха.

Обычно в классе всегда шумно: кто разговаривает, кто бегает друг за другом. И чтобы хоть на время усмирить расшалившихся ребят, Нина Савельевна предлагала всем послушать, не летает ли «самолётик» – та самая муха.

Все затихали на какое-то время. И слушали. Иногда летало несколько таких «самолётиков». Сейчас на муху никто не обратил внимание. Все сидели, виновато опустив головы.

Нина Савельевна села за свой стол у доски. Елизавета Аркадьевна так и стояла у окна, спиной к классу.

– Значит так! – сказала Нина Савельевна. – С этой минуты у нас не класс, а болото. А вы все – лягушки. Понятно? Ква-ква!

Нина Савельевна так заквакала, что было очень смешно, но никто не смеялся.

– Я спрашиваю: понятно? Ква-ква! – повторила она.

В классе по-прежнему стояла тишина. Потом один мальчик жалобным голосом сказал:

– Нина Савельевна, простите нас, пожалуйста. Мы больше так не будем…

За ним начали галдеть остальные:

– Мы больше не будем… Простите нас…

Нина Савельевна сидела и смотрела куда-то в сторону поверх очков.

– У «цапли» тоже просите прощения, – немного помолчав, сказала Нина Савельевна.

– Елизавета Аркадьевна, простите нас, пожалуйста, – хором, и так слаженно, как будто репетировали, сказали ребята.

Елизавета Аркадьевна отошла от окна. Её плечи были опущены. Заправив за уши растрепавшиеся волосы, она подошла к Нине Савельевне и, глядя куда – то в пол, тихо сказала, как будто самой себе:

– У меня очень болят ноги, а у Нины Савельевны – больное сердце. Учителей в школе не хватает, и директор лично попросил нас поработать с вами.

Повернув голову к окну, помолчав немного, добавила:

– Надо иметь элементарное уважение к людям, которые несмотря ни на что, сейчас с вами.

Как мне стыдно за вас!

Сказав это, она быстро вышла из класса.

После того случая больше никто не смеялся над этими учительницами. И про прозвища забыли. К тому же, смеяться над старым и больным человеком, просто глупо. А тут – учителя!

Честно, Ракушке было очень стыдно. За ребят.

Нужный подарок

Была суббота.

«Как хорошо, сегодня не надо идти в школу», – подумала Ракушка, едва проснувшись. Из коридора доносилась приятная музыка. Мама, уходя на работу, всегда выключала радио, чтобы Маша подольше поспала в выходной день. Ведь в школу она вставала рано. И поэтому к концу недели ходила, как сонная муха. А ещё по вечерам Ракушка всегда долго читала. Книжки были разные – их мама приносила с работы из библиотеки. И, засыпая с книжкой в руках, Ракушка забывала выключать настольную электрическую лампу. Стол был низкий и стоял близко к кровати. Маша могла во сне задеть лампу рукой и опрокинуть её.

– Разве так можно? Спалишь весь дом, и сама можешь угореть! Что я буду без тебя делать? – ругала её мама.

Как только мама уходила на работу, Баб-Бэл сразу включала радио. И оно потом «щебетало» весь день. Часто на полную катушку. Повалявшись немного в постели, Маша встала, умылась – в углу у двери на табуретке стоял кувшин с водой и тазик. Переоделась. Быстро выпила остывший чай. Выходить в коридор и подогревать чайник на керосинке ей не хотелось: там гремела кастрюлями Баб-Бэл. Ракушка решила пойти на улицу. Посмотреть – может, кто из ребят гуляет. Увидев Машу, Баб-Бэл спросила:

– Доброго денёчка. ВыспаласЯ, царевна?

– Не совсем. Я рано проснулась, – ответила Ракушка, закрывая дверь своей комнаты.

– А что так? – вытирая руки об фартук, спросила Баб-Бэл. Видно было, что у неё хорошеё настроение – она улыбалась.

В ответ Маша спросила:

– Баб-Бэл, а почему Вы так громко включаете радио?

Улыбка сошла с лица старушки. Она поджала губы и, помолчав немного, прошамкала губами:

– Не умничай. Это чтоб слышно было, когда я у себя в комнате. И вообще, я – одна. И мне так нескучно.

– А-а-а…– протянула Ракушка и поспешила выйти из дома. Чтобы не продолжать разговор. Если честно, в чём-то она была согласна с Баб-Бэл. Потому что ей одной бывало скучно.

На улице никого не было. Маша решила дойти до другой улицы: там жила Нинка. С ней Ракушка познакомилась в школе. Нинка училась в параллельном классе. И однажды тоже пришла на продлёнку. Подходя к дому, Ракушка увидела её маму – она полоскала в тазу бельё, стряхивала его и вешала на верёвочку. Мама у Нины была молодая. И в коротком жёлтом платье с двумя хвостиками выглядела, как девочка.

– Ой, Машенька, добрый день! Проходи! – стряхивая полотенце и сдунув чёлку со лба, пригласила она Ракушку.

– Добрый день, тёть Оль! А Нина выйдет гулять? – спросила Маша.

– Нет, Машуль, гулять вы выйдете попозже. Сегодня у Ниночки – День рождения. Я торт испекла. Леночка уже пришла. Сейчас ещё ребята придут. И ты проходи в дом. А я сейчас бельё довешаю и приду, – протараторила она.

«Ой, как же я забыла про День рождения! Ведь Нинка ещё в школе неделю назад приглашала меня», – пронеслось в голове у Ракушки.

Она вспомнила, что мама купила ей интересную книгу. Про рыб. С фотографиями морских обитателей. Маша сама ещё не успела её прочитать.

– Я сейчас приду, тёть Оль! – подбегая к калитке, крикнула Ракушка.

– Маш, ты куда? – крикнула вслед мама Нины.

Ракушка была уже за калиткой и ничего не ответила. Прибежала домой. Сначала она схватила красивую красную пластмассовую заколку, подбежала к зеркалу и заколола ей волосы с одной стороны. Ракушке понравилось – сразу как-то наряднее стала выглядеть. Потом взяла с книжной полки книгу и бегом к Нинке.

Тёти Оли уже не было во дворе. От дома до забора на двух верёвочках аккуратно висело белое бельё. Дверь в дом была открыта. Ракушка вошла и увидела Нинку – она стояла в коридоре перед зеркалом в розовом платье и расчёсывала свои длинные светлые волосы. Рядом с зеркалом на крючке висел розовый гофрированный бант: такой же розовый, как и платье.

– Привет, Нин! С Днём рождения тебя! – выпалила Ракушка.

Нинка оглянулась.

– О! Привет, Ракуш! Я думала, ты не придёшь, – улыбаясь, сказала Нина.

– Это тебе! Очень интересная! – сказала Маша, отдавая книгу.

Но Нинка, увидев подарок, перестала улыбаться. Взяла книгу в руки, посмотрела на неё и молча положила на стул, на который в коридоре обычно ставят ведро с водой.

—

Иди в комнату. Там Ленка сидит уже. Сейчас ещё де

вочки из класса должны прийти, – с каким-то безразличием сказала Ниночка.

Ракушка зашла в комнату, где стоял стол с чашками, блюдцами и маленькими тарелочками. Она увидела Ленку. Ленка сидела за столом. Рядом с ней на столе лежал какой-то свёрток.

– Ой, Ракуш, привет! Как здорово, что ты пришла! Садись! – пригласила она Машу, указывая на стул рядом с собой.

Тут в комнату вошла Ниночкина мама. В руках она несла большой торт.

– Ух ты…– одновременно сказали и Ракушка и Ленка.

– Старалась, сама испекла, – похвалилась тётя Оля.

Следом за мамой в комнате появилась Нинка. На голове у неё красовался большой розовый бант. Она подошла к столу, взяла в руки свёрток, который лежал на столе. И сказала:

– Самый дорогой и красивый подарок подарила мне Леночка.

– И нужный, – заключила она.

Ракушка увидела, что это ваза. Хрустальная.

У Ниночкиной мамы от удивления округлились глаза.

– Ниночка, как ты можешь говорить такое? – возмутилась она.

Вдруг на глазах у Ракушки ваза из Ниночкиных рук падает на пол. Эта ваза, наверно, была тяжёлая и Нинка просто не удержала её.

Маша увидела, что она раскололась на две части. Ниночка аж рот открыла от удивления и с испугом смотрела на маму. Тётя Оля обхватила голову руками и воскликнула:

– Боже мой! Вот видишь, Ниночка, как вышло?

– Дарёному коню в зубы не смотрят. Запомни! – добавила она и выбежала из комнаты.

Ракушка услышала, как загромыхало пустое металлическое ведро. Это означало, что мама Нинки пошла за водой. Или, как раньше говорили, – пО воду.

У Маши тоже не было настроения после случившегося. Она вышла в коридор. Увидела книгу на стуле. Слёзы навернулись на глаза. Маша еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться. Она выбежала за калитку, на улицу. Обратно она не вернулась.

С тех пор Ракушка дарит нужные подарки. Для этого заранее спрашивает у именинника, что он хотел бы получить в подарок. Только вот книжку жалко было. Честно. Как-то так.

Мороженое

Однажды с Ракушкой произошла такая история.

Мама купила Маше абонемент на неделю в кинотеатр. За рубль. Показывали или детский фильм, или десять мультфильмов – за один сеанс. В кинотеатр в то время ходили часто, чтобы посмотреть фильм в цвете – телевизоры-то в то время были чёрно-белые. Первый раз в кинотеатр Ракушка поехала одна на зимних каникулах, когда ей было семь лет – она не стала ждать выходные, чтобы поехать с мамой. Мама потом переживала за Машу – как она дорогу переходила. Кинотеатр находился в центре города. Чтобы к нему пройти, нужно было перейти через дорогу – главную улицу города, где было много машин. Ракушка тогда успокоила маму:

– Не волнуйся, мам. Я жду, пока загорится зелёный свет светофора, а потом подойду поближе к кому-нибудь из взрослых и иду следом, перехожу дорогу.

И вот, Ракушка встала, собралась и поехала. Летом хорошо – одеваться-кутаться не надо. Было жарко. На остановке Маша купила мороженое. Пломбир. За 19 копеёк. Но съесть не успела. Подошёл автобус. Маша знала, что с мороженым нельзя заходить. Но не выбрасывать же такую вкуснятину. Она зашла внутрь.

Раньше не было кондукторов. В автобусе прямо под окном, напротив входной двери было прикреплено устройство для покупки билета. Бросаешь пять копеек, крутишь колёсико, выползает билет – и ты

отрываешь его, проходишь в салон. Никто не проверял. Каждый так делал. Это было само собой разумеющимся.

И вот Маша купила себе билет, прошла с мороженым в конец салона, чтобы никого не испачкать. Мало ли… Все места были заняты. На следующей остановке зашла пожилая женщина с тяжёлыми сумками. У ближайшего сидения она оставила сумки, купила билет и вернулась. Мальчик, сидевший с краю, старался изо всех сил не обращать внимания на бабулю. Он смотрел в окно. Ему, видно, так не хотелось вставать – уступать место. Когда водитель вдруг резко притормозил, бабуля прямо легла на мальчика. Маша посмотрела на мороженое. Подошла, встала рядом с ними. И, как бы нечаянно, уронила мороженое. Прямо на спину мальчику.

– Ой, извини! – как бы испугавшись, сказала Ракушка. Мальчик сразу вскочил и от испуга выбежал в закрывающиеся двери автобуса – была остановка. Ракушка взяла остатки мороженого, подошла к мусорному ведру под первым сидением и выбросила.

Бабуля достала платок, быстро вытерла сидение. И села.

– Осторожнее надо быть, деточка, – сказала она Ракушке.

Маша покраснела. Все, кто был в автобусе, смотрели на неё.

– И вообще, разве ты не знаешь, что с мороженым нельзя заходить в автобус? – спросила бабуля. Рядом сидевшая тётенька закивала головой, соглашаясь с бабулей. Маше было неприятно. Но она не стала объяснять, что сделала это нарочно. Как-то так…

Кошатница

Ракушка редко шла одна из школы домой. Но в этот день после уроков все девчонки сразу ушли. А ей пришлось задержаться – она была дежурная. Кто дежурит, должен обязательно помыть доску и подмести класс после уроков. С этим было строго: хочешь или нет, прямо на двери класса висел список учеников и график дежурств. Если кто-то сбегал, то потом ещё и полы заставляли мыть.

Настроение у Ракушки было хорошее. Ведь приближался к концу учебный год. На продлёнку им уже разрешали не ходить. Спешить было некуда. Ярко и уже по-летнему светило солнце. Маша шла и, прищурив глаза, смотрела по сторонам.

«Надо же, вроде недавно всё было голо, а сегодня уже и листики на деревьях, и одуванчики распустились», – думала она.

Ракушка срывала по одному цветку и на ходу плела венок. Портфель мешал ей. Да и в форме было жарко. Раньше во всех школах была единая форма. Все девочки ходили в коричневых шерстяных платьях с длинными рукавами и с белыми манжетами. Сверху на платье надевали чёрный фартук. Одна радость – фартук был с карманами, и Маша могла брать с собой свои любимые ракушки.

Но домой идти не хотелось. Она повернула за угол: на другую улицу. Раньше она там никогда не ходила. Здесь было так много одуванчиков с длинными стебельками, что Ракушка бросила свой портфель на траву у забора, села на него и решила доплести венок. Ей немного осталось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.