Тропа, зовущая вперёд
Елена Фёдорова

Художник Валентин Васильевич Саратов

Фотограф Сергей Заволокин

© Елена Фёдорова, 2021

© Сергей Заволокин, фотографии, 2021

ISBN 978-5-0053-5226-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

авторский сайт http://efedorova.ru

Третья книга из серии "Тропа, зовущая вперёд"

Тропа, зовущая вперёд

В далёкой стране жила принцесса. Больше всего на свете она любила слушать сказки. Каждый вечер в замок приходил сказочник, усаживался у камина и рассказывал принцессе обо всём, что он увидел и услышал.

Истории были одна интереснее другой. Принцессе казалось, что сказки оживают, и каминный зал превращается то в цветочную поляну, то в подводное царство, то в заснеженный лес, где красавицы елки украшены ледяными бриллиантами, в которых отражается небесная синь.

Задира ветер срывает бриллианты и бросает вниз, а ёлки не обращают внимания на утрату драгоценностей. Они прекрасно понимают, что всё в этом мире проходящее и по пустякам расстраиваться не стоит. Новый день одарит их новыми дарами.

– И для людей каждый новый день готовит нечто особенное. Главное, не пропустить встречу с чудом, – сказал сказочник. – Сегодня я расскажу тебе про зазеркалье и девочку Урсулу. История наша началась так. Урсула проснулась раньше всех, пошла в гостиную, распахнула окно, впустила в комнату свежий, морозный воздух, улыбнулась солнышку.

– Ах, какой дивный сегодня рассвет!

Старый деревянный дом недовольно заворчал, заскрипел каждой половицей. А огромное, потускневшее от времени зеркало, которое висело напротив окна в дорогой оправе из агатов, оникса и драгоценных камней, жалобно застонало и плашмя рухнуло на пол. Оглушительный звон разбудил всех. Первой в гостиную вбежала няня и, громко вскрикнув, залилась слезами. Мама и старшие сёстры поочередно вбегали в комнату и, вскрикивая, замирали на месте.

Растерянная Урсула стояла у раскрытого окна. Она ничего не могла понять, только чувствовала, как морозный воздух пробирает её до костей. В довершение ко всему, в распахнутое окно ворвался ветерок, растрепал ей волосы, закрутил батистовую ночную сорочку вокруг тела и зазвенел зеркальными осколками, рассыпанными вокруг. Урсула убрала волосы с лица и увидела, что большой треугольный осколок зеркала воткнулся ей в левую ногу. Из ранки бил фонтанчик алой крови. Отраженный в зеркале, он был похож на распускающийся цветок.

– Алёра! – пропел ветерок и умчался прочь.

С грохотом закрылось окно. Деревянный дом радостно вздохнул всеми половицами. Всхлипывания домочадцев прекратились.

– Кто это сделал? – загремел грозный голос отца.

– Ветер, – ответила Урсула.

– Глупости, – возразил отец. – Ветер не мог сорвать со стены старинное зеркало, которое висит здесь со времен моего пра-пра-пра-пра-прадедушки. Это сделала ты, Урсула.

– Нет, – замотала головой девочка.

– Не смей мне лгать, – приказал отец.

– Я не лгу, я говорю правду, папа, – сказала девочка, раздосадованная недоверием отца. – Я просто распахнула окно и услышала, как за спиной что-то зазвенело. Когда я повернула голову, то увидела, как разлетаются сверкающие брызги, а потом…

– Смотрите, у нее кровь! – заголосила нянька.

– Доктора!

– Зовите скорее доктора! – наперебой закричали маменька и сёстры.

Серая пелена заволокла глаза Урсулы, лишив её ощущения времени и пространства. Густым молочным киселём спустился с небес туман и, застряв на миг в еловых ветках, разлился по земле, превратив пространство в вязкую жижу, поглощающую звуки, запахи, цвета и даже людей. Всё исчезло в туманной бесконечности, соединяющей небо и землю. Пропали маменька, отец, сёстры, няня и доктор. В сознании Урсулы остались только фразы:

– Зеркала бьются к большой беде.

– Ни в коем случае нельзя смотреться в зеркальные осколки.

– Да в них и не посмотришься, все они залиты кровью Урсулы.

– Хозяин велел повесить пустую раму на прежнее место.

– Он приказал схоронить осколки в фамильном склепе.

– Какое безумие.

– Каких неприятностей нам ещё ждать?

– Доктор сказал, что у девочки легкий обморок от большой потери крови.

– Доктор велел не огорчать девочку, когда к ней вернётся сознание.

Урсула хотела сказать, что она в полном сознании, что просто из-за густого тумана они не могут разглядеть друг друга. Но кто-то потянул её за руку и шепнул:

– Т-ш-ш-ш. Эспера. Вамос конмиго.

Урсула ничего не поняла, но покорно последовала за говорящим, чувствуя, что за туманом скрывается какая-то тайна.

– Но тенга мьеда, – произнёс тот, кто тянул её за руку. – Алёра!

– Алёра, – повторила Урсула, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке.

– Какое радостное это слово «алёра», – подумала она и ещё раз произнесла его вслух. В тот же миг туманный занавес взлетел вверх, открывая перед ней удивительную картину. Зеркальный купол, усыпанный звёздами, нависал над огромным пространством, в котором стояли, лежали и висели в воздухе зеркала разных форм и размеров, отражая бледный, задумчивый лик Луны – Селены.

Урсула ахнула, прижав ладошки к груди.

– Красота какая!

Где-то вдали зазвучала торжественная музыка. Зеркала пришла в движение. Через миг над головой девочки появился небесно-голубой свод, в центре которого находился золотом солнечный диск. А на месте зеркал появились миниатюрные домики со шпилями, башенками и конусообразными крышами. Аккуратные палисадники с пышной зеленью, причудливыми растениями и цветами отражались в зеркальных дорожках. В фонтанах из чаши в чашу перепрыгивали разноцветные водяные струйки.

– Алёра! – раздался знакомый голос.

Урсула повернула голову и увидела синеглазого мальчугана с золотыми волосами. Одет он был в полупрозрачный серебряный хитон. Обут в сандалии с крылышками. Голову украшала крылатая шляпка.

– Алёра! – сказал мальчик и подмигнул Урсуле.

– Ты кто? – поинтересовалась она.

– Я – путти – ветерок, – ответил мальчик, взлетел вверх, растрепал ей волосы. – Алёра!

– Скажи мне, ветерок, что значит это радостное слово «алёра»? – поинтересовалась Урсула. Ветерок засмеялся, взлетел ещё выше и прокричал:

– Алёра – это радость! Радуйся, Урсула. Радуйся! Ты разрушила проклятие. Ты спасла…

– Ти-ш-ш-ше. Эспера, – зашумели ветры, налетевшие со всех сторон. Они окружили малыша путти плотным кольцом и принялись усиленно дуть на него, смешно раздувая круглые щёки. Малыш кувыркался в воздушном потоке, пытаясь вырваться из круга, но у него ничего не получалось.

– Хватит, как вам не стыдно! – закричала Урсула, не в силах больше смотреть на страдания малыша. Ветры замерли, а путти шлепнулся на землю.

– Какие злые у тебя родственники, – проговорила Урсула, помогая ветерку подняться.

– Нет, что ты, – возразил он. – Просто я ещё слишком мал и не умею держать язык за зубами. Мне хочется поскорее рассказать тебе всё, всё, всё…

– Ти-ш-ш-ше, – зашумели ветры, угрожающе надув щёки.

– Оставьте малыша в покое, – приказала Урсула, закрывая путти собой. Ветры безропотно повиновались. Они взмыли в небо и исчезли из вида.

– Теперь тебе никто не угрожает, и ты сможешь мне всё рассказать, – Урсула повернулась к малышу путти, но он бесследно исчез. Вместе с ним исчез куда-то и дивный город с зеркальными дорожками. Всё приобрело привычные и до боли знакомые очертания.

Урсула поняла, что лежит на кровати в своей комнате. За окном догорает закат. Сумеречный свет просачивался сквозь полуприкрытые занавески, заставляя предметы отбрасывать уродливые тени. На полу что-то блеснуло. Урсула выскользнула из-под одеяла и, стараясь наступать на те половицы, которые не скрипят, подошла к блестящему предмету. Это был небольшой треугольный осколок зеркала. Урсула подняла его и снова легла в постель.

– Странно, откуда в моей комнате этот осколок? – подумала она. – Кто мог принести его сюда?

Скрипнула дверь, в комнату вошла няня, поставила на стол зажженную свечу, посмотрела на Урсулу.

– Нянюшка, – тихо проговорила девочка, желая узнать про зеркальный осколок, но почему-то задала совсем другой вопрос:

– Это ты принесла мне… молоко?

– Очнулась, моя голубка! – обрадовалась няня. – Молочка захотела. Сейчас я тебе его принесу, а заодно обрадую госпожу.

Няня вышла из комнаты. Урсула вытащила из-под одеяла зеркальный осколок и заглянула в него. Ей показалось, что она видит золотоволосого малыша путти, который ей подмигивает, растягивая губы в радостном слове «алёра».

– Путти! Ты ведь расскажешь мне всё, что хотел, правда? – спросила Урсула.

– Правда, сущая правда, госпожа, – раздался за дверью громкий голос няни. – Малышка попросила молока.

Урсула спрятала треугольный осколок под подушку. В комнату вошла маменька.

– Милая, как же ты нас напугала, – проговорила она, целуя девочку в лоб. – Как хорошо, что всё позади. Доктор велел тебе хорошенько выспаться. А папа велел тебе больше ничего в доме без разрешения не трогать.

– Я ничего не трогала, – выпалила Урсула, но тут же вспомнила про осколок и почувствовала, что краснеет.

– Я тебе верю, милая, – поспешила успокоить её маменька, истолковав алый румянец, как новый приступ, который может привести к обмороку. Она нагнулась к дочери и сказала:

– Беда в том, что кроме нас с тобой никто не верит, что неодушевленный предмет – зеркало вдруг ни с того ни с сего взял и рухнул на пол.

– Но, маменька, я честно-честно тут совершенно ни при чём, – воскликнула Урсула.

– Если это так, то и расстраиваться не стоит, – улыбнулась маменька. – Пей своё молоко и закрывай глазки. Пусть тебе приснятся добрые сны, – она поцеловала Урсулу в лоб и вышла.

– Нянюшка, а ты веришь, что я не трогала зеркало? – спросила девочка, пристально глядя на няню.

– Верю, милая, верю, – отозвалась та.

Урсула села на кровати и спросила:

– Вот маменька сказала, что зеркало – неодушевленный предмет. А это как?

– Значит, души у него нет. Без души он, вот и неодушевленный, – пояснила няня, присев рядом. – Только уж больно много историй про зеркала рассказывают. Вот тут и засомневаешься, есть у него душа или нет.

– Нянюшка, а расскажи мне хоть одну историю про зеркала! – взмолилась девочка.

– В другой раз, Урсула, – отмахнулась няня, поняв, что сболтнула лишнего. – Доктор не велел тебя беспокоить. Да и маменька велела тебе отдыхать.

– Ну, пожалуйста, нянюшка, – принялась упрашивать её Урсула. – Мы же никому ничего не расскажем. Это станет нашей маленькой тайной.

Няня долго не соглашалась, но, в конце – концов, сдалась. Она велела Урсуле лечь, укрыла её одеялом и вкрадчивым шёпотом начала свой рассказ.

О чём молчат зеркала

Давным – давно, когда на земле ещё не было зеркал, люди смотрелись в прозрачную воду озер, рек и ручейков. Долго оставаться у воды было опасно. Водяные нимфы могли затянуть человека вглубь. Однажды юноша по имени Кариз заблудился в лесу. Он долго бродил среди деревьев и никак не мог выйти на опушку. Когда силы были на исходе, юноша увидел прозрачный ручеёк и припал к нему, чтобы напиться. В тот же миг из воды появилось милое личико юной наяды. Взгляд у неё был таким печальным, что Кариз воскликнул:

– Что случилось с тобой, прекраснейшая из жён?

Наяда улыбнулась, вышла из воды, взяла его за руку и повела за собой в подземное царство. Кариз не сопротивлялся. Красота наяды превратила его в послушного раба.

Но таких, как Кариз, было немного. Обычно юноши не обращали внимания на неземную красоту нимф и наяд, а любовались своим отражением. На самовлюблённых эгоистов нимфы насылали заклятия, и юноши оставались у воды. Они восторгались собой, испытывали невыносимые муки от безответной любви к самим себе и умирали. А вокруг водоёма вырастали нарциссы – символ самовлюбленности.

– Так значит, цветы – это бывшие люди? – Урсула испугалась.

– Я думаю, нет, – поспешила успокоить её няня. – Это – сказки, которые придумали для того, чтобы люди не слишком много времени уделяли самолюбованию. Пора спать, Урсула.

– Нянюшка, ну расскажи ещё что-нибудь, – взмолилась девочка. Ей хотелось узнать все тайны зеркал. Но няня была непреклонной. Она погасила свечу, пожелала доброй ночи и ушла.

Урсула отвернулась к стене и уставилась на яркую точку, которая появилась от лунного луча. Луч проник в комнату сквозь щель, оставленную в занавесках, пробежал по полу, забрался на кровать и замер напротив Урсулы. Маленькая лунная точка постепенно превратилась в картину, в которой причудливо сплетались свет и тени. Урсула с любопытством разглядывала детали. Вот высокая гора, на вершине которой стоят двое, тесно прижавшись друг к другу. У подножья горы девять девушек передают друг другу предмет треугольной формы.

– Зеркало? – прошептала Урсула и вытащила из-под подушки свой осколок.

– Детям нельзя смотреться в зеркала, чтобы они не стали глупыми эгоистами, – недовольно заскрипели половицы.

– Я не ребенок, – заявила Урсула, прижав осколок к груди.

– Девушкам запрещается смотреть в зеркала при лунном свете, чтобы не лишиться привлекательности, – заворчали деревянные перекрытия.

– А я и не собираюсь смотреться в зеркало при лунном свете. Я зажгу свечу, – сказала Урсула и встала с кровати.

– Зеркало и свечи?! – ахнул деревянный дом. – В своём ли ты уме? Знаешь ли ты, что в отсвете свечи, который отражается в зеркальной глади, можно увидеть прошлое или будущее?

– Больше всего я бы хотела увидеть маленького путти и узнать тайну, которую ему не разрешили мне открыть, – сказала Урсула. Пламя свечи задрожало от её дыхания и отразилось в зеркале сотней треугольных огоньков.

– Для того, чтобы узнать тайну, надо быть смелой, – проскрипели половицы.

– Я ничего не боюсь, – Урсула уселась на стул и впилась глазами в пляшущие в зеркале огоньки. Постепенно глаза начали слипаться, и она уронила голову на руки.

– Урсула уснула, Она ничего не узнает и не увидит, – засмеялся малыш путти, появившийся в комнате.

– Увижу, – встрепенулась девочка.

– Тогда, вамос конмиго – следуй за мной, – приказал ветерок.

Урсула пошла за ветерком и попала в зеркальный коридор, залитый ярким сиянием. Ей показалось, что она ступает по солнцу, что его тепло проникает в каждую клеточку тела, наполняя его радостью.

– Алёра, – воскликнула Урсула, поняв, что это самое подходящее слово, для выражения всех чувств и эмоций, которые она испытывает сейчас.

– Алёра! Алёра! Алёра! – разнеслось по зеркальной галерее.

– Здравствуй, Эхо! – громко крикнул путти.

– Здравствуй, здравствуй, здра… – отозвалось Эхо.

– Позволь рассказать Урсуле твою историю? – попросил путти.

– Позволю… – согласилось Эхо.

Путти смешно надул щёки и заговорил:

– Кода-то Эхо была одной из нимф, безнадежно влюбленных в красавца Нарцисса, который ни на кого не обращал внимания. Нимфы сердились на него, а Эхо его жалела. Когда Нарцисс умер, нимфы моментально забыли о нем, а Эхо нет. Она так тосковала, что с горя совсем зачахла. От Эхо ничего не осталось кроме голоса. Но и он звучал так тихо, что готов был вот-вот исчезнуть. Нимфы проявили сострадание к сестре и наделили Эхо способностью повторять слова, которые произносят другие. Эхо заупрямилась. Сказала, что будет повторять только последние слова. Шли годы, голос к Эхо вернулся. Она может говорить, но по привычке продолжает молчать и повторять то, что ей хочется.

– Бедняжка, Эхо Я ей сочувствую, – сказала Урсула.

– Ур-су-ла, спа-си-бо, – пропела Эхо.

– Меня не за что благодарить, – Урсула подняла голову вверх. Ей показалось, что Эхо должна быть именно там.

– Ми-ла-я, – повторила Эхо сотней голосов. – Ми-ла-я!

– Эхо чересчур болтливое создание. С ней не стоит долго разговаривать, иначе она заговорит тебя, и ты забудешь обо всём на свете, – предупредил путти, надув щёки.

– Забудь, забудь, забудь, – грянул хор голосов.

– Идём, Урсула, нам надо вернуться обратно до рассвета, – путти потянул девочку за собой. Она оглянулась и несколько раз махнула рукой, надеясь, что Эхо их видит, и ей будет приятен этот маленький знак внимания.

– Куда мы спешим? – поинтересовалась Урсула.

– В зеркальное королевство, – ответил ветерок. – Тебя ждут король Актеон и королева Аталанта.

– Король и королева? – испугалась Урсула. – Но, как я появлюсь во дворце в ночной сорочке?

– Ты выглядишь превосходно, взгляни сама, – путти подтолкнул Урсулу к зеркалу, которое принесли сирены – большие птицы с женскими головами.

Урсула глянула в зеркало и не поверила своим глазам. Перед ней стояла девушка в пурпурном платье, усыпанном разноцветными камнями. Дорогие камни украшали волосы, лоб, шею и руки. Урсула глянула на свою батистовую ночную сорочку, которая не имела ничего общего с пурпурным платьем зеркальной красавицы, и спросила:

– Кто это, путти?

– Это ты, Урсула, – ответил ветерок, встав рядом. – Посмотри, кто возле тебя.

– Путти??? Но ты не такой. Кто это?

– Возле тебя нежный западный ветер Зефир, согретый лучами заходящего солнца.

– Так значит, в зеркале мы видим будущее?! – воскликнула Урсула. Ветерок кивнул. – Но, почему на мне надето такое странное каменное платье?

– Потому что ты станешь королевой Зеркальной страны, – пояснил путти. – А я буду твоим верным слугой, буду защищать тебя. Ты помогла мне и моим братьям вырваться из мрачной пещеры, в которой держал нас злой Элос. Теперь мы свободны и можем лететь на все четыре стороны. Восточный ветерок разбудит солнышко. Южный – принесет тучи и дождь. Северный ветер Борей примется подхлёстывать снежные бури и ураганы, а я буду провожать солнце и ласкать твой слух сладкими песнями: «Алёра ми эрмоса ниня. Алёра! Алера! Алёра! Радуйся, моё прекрасное дитя, радуйся!»

– Это всё произойдет на самом деле? – недоверчиво спросила Урсула.

– Конечно, милая, конечно, – пропел путти, взлетев над землей. – Ты разрушила проклятье. Ты открыла дверь в зазеркалье. Сбылось предсказание.

– Ах, милый путти, не мог бы ты опуститься вниз и объяснить мне всё подробнее, – попросила девочка. – Мне очень неудобно разговаривать с тобой, задрав голову вверх.

– Я больше не скажу тебе ни слова, Урсула. Король и королева объяснят тебе всё, что нужно. До скорой встречи. До…

Путти исчез. Урсула опустила голову и увидела перед собой догоревший огарок свечи.

– Неужели мне это приснилось? – проговорила она и поднялась.

– Смотреться в осколок зеркала – плохая примета, – заворчали половицы.

– Это глупые предрассудки, – возразила Урсула, раздвигая занавески. – Дядюшка Зигфрид рассказывал, что раньше, когда ещё не было больших зеркал, люди выдували стеклянные шары, заполняли их расплавленным оловом, а когда оно застывало, разбивали шары и смотрелись в осколки. Правда, изображение было вогнутым, но это никого не смущало…

– С кем это ты разговариваешь, Урсула? – поинтересовалась няня, заглянув в комнату.

– Приветствую новый день, – ответила девочка.

– Я бы посоветовала тебе спуститься вниз и поздороваться с дядей Зигфридом, – сказала няня.

Алый румянец залил щёки девочки. Она стремглав помчалась вниз по лестнице, чтобы броситься в объятия крепкого, бородатого мужчины и затянуть восторженное:

– ДядюшкаЗигфриддяюшкаЗигфриддядюшка! – и увидеть, как разбегаются веселые морщинки под дядюшкиными глазами, а губы, спрятанные в чёрной бороде, растягиваются в добродушную улыбку и громоподобный бас превращается в нежнейшее контральто:

– Урсулакактывыросла!

Дядюшка Зигфрид

С появлением дядюшки Зигфрида весь дом преображался. Старые половицы переставали ворчать. Тусклые лампы начинали ярче светить. Лестница становилась более пологой. Даже старинные портреты, развешенные по стенам, начинали улыбаться.

– ДядюшкаЗигфрид! – восклицала Урсула.

– Урсуламоядорогая, – вторил ей дядюшка. Он кружил девочку, медленно продвигаясь по гостиной к старому дивану, чтобы погрузиться в его объятия и перейти к разговорам.

– Как же ты выросла, Урсула! Ну, рассказывай, что тут происходило без меня?

– Ах, дядюшка милый, ты не поверишь. Вчера рухнуло старое зеркало. Осколки рассыпались вокруг меня серебряным дождём. А один треугольный осколок воткнулся мне в ногу, – Урсула выставила вперёд забинтованную ножку. – Все ужасно испугались и позвали доктора. Но мне совсем не больно. Если хочешь, я даже могу снять повязку и…

– Нет, нет, не стоит этого делать, – остановил её дядя.

– Ты волнуешься так же, как маменька, няня и сестрицы, – укоризненно проговорила Урсула и, вскочив с дивана, выкрикнула:

– А мне не больно и совершенно не страшно, потому что в этом ничегошеньки такого нет. Нет есть, потому что я разрушила какое-то проклятие, о котором рассказал мне мальчик путти…

– Кто, кто? – дядюшкины брови взлетели вверх, а лицо стало бледным.

– Пут-ти, – улыбнулась Урсула. – Что с тобой, дядюшка?

– Не знаю, – произнес он, сдавив руками виски. – Не знаю.

Урсула забралась на диван с ногами и прижалась к дядюшке. Он погладил её по голове, сказал:

– Получается, что то, что я слышал в Зеркальной стране, правда… Хотя…

– Ты был в Зеркальной стране? – Урсула с любопытством уставилась на дядю

– Да, – он улыбнулся. – Зеркальной страной называют маленький остров недалеко от Венеции. На этом острове живут люди, которые делают серебряные зеркала. Они передают свои секреты от отца к сыну, свято хранят тайны мастерства от посторонних ушей и глаз.

– А что делал на острове ты, дядя Зигфрид? Как ты попал туда? – поинтересовалась Урсула.

– Меня пригласили…

– Король с королевой?! – воскликнула девочка.

– Да, пожалуй, их можно так назвать, – согласился дядя. – Король и королева оказали мне самый радушный приём, когда мой корабль потерпел кораблекрушение у берегов острова. А, когда я увидел в большом зале зеркало в такой же оправе, как ваше и рассказал об этом королеве, то услышал от нее странную историю, похожую на сказку. Я не поверил ни единому слову королевы, но теперь вижу, что она говорила правду.

– Дядюшка, расскажи мне эту правдивую сказочную историю, – попросила Урсула, молитвенно сжав руки.

– Ну, ладно, слушай сказку королевы Аталанты. Давным-давно, когда на земле главными были любовь, дружба и счастье, мир зеркал и мир людей считался единым. Люди могли запросто ходить в зазеркалье, чтобы…

– Зигфрид, прекрати забивать Урсуле голову глупыми сказками, – потребовала строгая женщина, появившаяся в дверном проёме.

– Матильда! – воскликнул Зигфрид и поднялся. – Рад видеть тебя в добром здравии.

– Я тоже рада тебя видеть, братец, – улыбнулась Матильда, обнимая Зигфрида. – По-моему, ты стал ещё выше. Если ты не перестанешь расти, то превратишься в великана, и мы не сможем принимать тебя в нашем маленьком доме.

– Матильда, – Зигфрид добродушно рассмеялся. – Я перестал расти тогда, когда рассказал тебе свою последнюю сказку, которую ты с интересом выслушала, сидя вот на этом диване. А теперь ты стала важной дамой и перестала верить в сказочные чудеса. Хотя в твоих глазах блестят такие же озорные огоньки, которые подсказывают мне, что в душе моя сестра осталось прежней любознательной девочкой.

– Нет, – Матильда нахмурилась, но не смогла сдержать улыбки. – Милый Зигфрид, ты, как всегда, прав. Но… пусть это останется нашей маленькой тайной. Расскажи мне, где ты пропадал столько времени? Почему не давал о себе знать?

– Мы потерпели кораблекрушение, – сказал Зигфрид, с грустью глядя куда-то вдаль.

– Какой ужас… И что было дальше?

– Дальше? – Зигфрид посмотрел на сестру. – Дальше начинается сказка. Но… ты, Матильда, запретила нам рассказывать сказки, поэтому я умолкаю.

Зигфрид опустился в объятия старого дивана и, скрестив на груди руки, закрыл глаза. Урсула умоляюще глянула на мать. Матильда отвела взгляд, сжала губы, нервно побарабанила по столу, а потом выпалила:

– РассказывайскореесвоюсказочнуюисториюЗигфрид.

Урсула захлопала в ладоши. Зигфрид открыл глаза, подмигнул сестре, приглашая её в объятия дивана.

– Ну же, Зигфрид, – поторопила его Матильда, усаживаясь рядом. – Рассказывай.

– На море разыгрался такой жуткий шторм, что наш корабль был похож на ореховую скорлупку. Волны бросали его из стороны в строну, пока не раскололи на мелкие щепки. Вся команда погибла. Я чудом остался жив. Я ухватился за какую-то доску и потерял сознание. А когда пришёл в себя, то увидел перед собой очаровательную незнакомку. Её волосы украшали гирлянды цветов, которые источали сладкий аромат. Одета она была в полупрозрачное бледно-розовое платье, расшитое такими же цветами.

Незнакомка улыбнулась, помогла мне встать на ноги и пригласила в свою фантастическую лодку. Лодкой ей служила огромная перламутровая раковина, которую тянули вперёд три дельфина. Незнакомка управляла ими, как лошадьми. Она что-то покрикивала, дергала за золотые цепочки и смеялась, когда каскад брызг осыпал нас с ног до головы. Перламутровая раковина легко скользила по водной глади, оставляя за собою пенный след.

– Вы Афродита? – поинтересовался я, когда понял, что всё происходящее не сон, не бред, а реальность.

– Меня зовут Галатея, – ответила она. – Я увидела, как море выбросило тебя на берег, и решила помочь. Я отвезу тебя на чудесный остров, где…

– Урсула! – загремел грозный голос отца. – Почему ты до сих пор не одета? Немедленно ступай к себе.

– Но, папенька… – глаза девочки наполнились слезами.

– Немедленно ступай к себе и не смей без разрешения выходить, – приказал отец, топнув ногой.

– Мартин, не будь таким жестоким по отношению к малышке, – вступился за Урсулу дядя Зигфрид. – Она…

– Она моя дочь, – сверкнул глазами Мартин, – поэтому она будет выполнять мои приказания. А посторонних я просил бы не вмешиваться в наши семейные дела.

– Но, Мартин, Зигфрид мой брат, – сказала Матильда, поднявшись. – Он…

– Он здесь только потому, что я позволил ему здесь бывать, – рявкнул Мартин.

Урсула всхлипнула и выбежала вон, ругая отца за то, что тот так бесцеремонно прервал сказку, накричал на неё, на маменьку и обидел дядю. Девочка вбежала в свою комнату, упала на кровать и, зарывшись лицом в подушки, разразилась громкими рыданиями.

Откуда-то издалека до неё донеслись приглушенные споры, затем громко хлопнула входная дверь, застучали по брусчатке подковы и наступила гнетущая тишина. А несколькими минутами позже забегали по дому слуги, непрестанно повторяя:

– Его выгнали из дома.

– Его не велено больше пускать.

– Всем велено искать осколок.

– Осколок, осколок, осколок…

– Неужели они ищут зеркальный осколок? – Урсула насторожилась. – Зачем он им нужен? Неужели они хотят и его похоронить в фамильном склепе? Нет, я им его ни за что не отдам.

Она вскочила с кровати, схватила треугольный осколок и замерла, решая, куда бы его спрятать. Дверь в комнату отворилась, вошла няня. Вид у неё был удрученный. Она старалась не смотреть на девочку.

– Дядя Зигфрид поспешно уехал. У него неожиданно появились срочные дела, которые нельзя было отложить. Он просил передать тебе подарок, – няня протянула Урсуле небольшую бархатную темно-вишнёвую коробочку в виде сердца и прошептала:

– Только, прошу тебя, милая, никому не говори, что я передала тебе это. Спрячь поскорее коробочку, а я постою за дверью, чтобы никто не помешал тебе.

Когда няня вышла, Урсула открыла коробочку и принялась рассматривать дядин подарок. На тёмно-вишневом атласе лежало красивое ожерелье из разноцветных каменных цветов, на лепестках которых застыли маленькие жемчужные капельки росы. А в крышке из бархата было сделано треугольное углубление, словно специально приготовленное для зеркального осколка. Урсула вставила туда зеркало, захлопнула коробочку и спрятала её среди своих старых игрушек. Оделась, пригладила волосы и, взяв книгу, села к столу. Дверь с шумом распахнулась, на пороге появился отец.

– Из-за того, что ты разбила зеркало, на наш дом обрушились неприятности, – загремел его голос, заставляя Урсулу съежиться. – Я желаю уберечь тебя от зла, поэтому я принял решение поручить твоё воспитание своей сестре.

– Твоей сестре? – воскликнула Урсула. – Разве у тебя есть сестра? Почему же мы о ней ничего не слышали прежде?

– Прежде не было нужды говорить вам о Хлорис, – ответил отец.

– Тогда расскажи о ней сейчас, – попросила девочка.

– Нет. Я ничего не стану тебе рассказывать, потому что завтра Хлорис приедет к нам сама. А сегодня тебе следует собрать самые необходимые вещи, чтобы не заставлять тетушку ждать.

– Отец, я никуда не хочу от вас уезжать. Позволь мне остаться, – взмолилась Урсула. – Я не смогу жить без вас с матушкой, без сестер, без няни, без этого дома. Прошу тебя, сжалься надо мной.

– Урсула, я не могу оставить тебя дома, – голос отца стал мягче, глаза подобрели. – Пойми, тебе следует получить хорошее образование, а это можно сделать только за пределами дома. Твоих старших сестёр мы тоже отсылали из дома. К тому же, мы расстаемся всего лишь на год. Время пролетит незаметно, ты даже не успеешь заскучать.

– А если я заскучаю? – Урсула попыталась разжалобить отца.

– Тогда мы непременно заберём тебя, – улыбнулся он.

– Тогда вам не надо отсылать меня из дома, потому что я уже заскучала, – воскликнула Урсула и подбежала к отцу. Она хотела броситься ему на шею, как несколько часов назад бросилась на шею дяди Зигфрида, но отец выставил вперёд руки и закричал:

– Не смей перечить мне!

Урсула замерла на месте, поняв, что никогда не сможет обнять отца, не сможет преодолеть стену отчуждения, неизвестно когда возникшую между ними. Грохот двери и скрежет ключа в замке подтвердили самые страшные опасения девочки. Она смахнула слёзы, подошла к окну и, распахнув створки, тихо проговорила, глядя на зеленеющий лес:

– Прощайте, прощайте, прощайте…

– Алёра! Алёра! Алёра! – запел ветерок, растрепав её волосы. – Радуйся, Урсула. Они думают, что удаляют тебя от тайны, а на самом деле, приближают тебя к ней.

– Приближают? – не поверила девочка.

– Да, да, да, – застучали дятлы.

– Да-да-да, – запели птички.

– Да-а-а, – подтвердил ветерок.

Урсула улыбнулась и проговорила:

– Раз так, то я с удовольствием поеду к тетушке Хлорис. Кто знает, может быть, она – замечательнейшая женщина, и мы станем с ней лучшими друзьями, как и с дядюшкой Зигфридом.

Королева Аталанта

Вечером, когда в доме всё затихло, Урсула зажгла свечу, достала бархатную коробочку в виде сердечка и с замиранием сердца открыла её. Каменное ожерелье засверкало так, что стало больно глазам, хрустальные капельки росы задрожали, а в зеркальном треугольнике появилась радуга. Несколько минут девочка не могла оторвать взгляда от фантастической картины. Потом она аккуратно вынула ожерелье, надела его на шею и, глянув в зеркало, замерла. Из серебряной темноты на неё смотрела девушка в пурпурном платье, украшенном камнями. Девушка улыбнулась Урсуле и поманила её за собой. Урсула почувствовала, как чьи-то невидимые руки легко подняли её и перенесли в длинный зеркальный коридор, в конце которого стоял высокий, крепкий мужчина с чёрной бородой.

– Дядя… Зигфрид? – не поверила Урсула.

– Зигфрид, – подтвердила Эхо.

– Благодарю тебя, милая Эхо, – проговорила девочка и побежала к дяде. Он поймал её в свои объятия и закружил, непрестанно повторяя: «КакясчастливУрсула!»

Кружение завершилось у ворот дворца, в зеркальных стенах которого отражались бездонный океан, голубое небо, яркое солнце, бледная луна, бескрайние степи, высокие горы.

– Королева Аталанта сама расскажет тебе о Зеркальном королевстве, – сказал дядя Зигфрид, подталкивая Урсулу вперёд.

В большом, просторном зале, украшенном золотом, жемчугом и драгоценными камнями, на высоком троне сидела королева. Одета она была в пышное платье бирюзового цвета, расшитое золотом. Волосы украшала янтарная диадема. В одной руке Аталанта держала пальмовую ветвь, в другой – глобус.

Возле трона стояли две крылатые девушки в серебряных нарядах. Одна держала в руках лавровый венок, другая – рог изобилия полный фруктов и жемчужин. Легкий дымок стелился по полу, укрывая маленького мальчика, который сидел у камина и бросал в огонь оружие.

– Походи, Урсула, не бойся, – проговорила Аталанта. – Мы давно ждём тебя, чтобы поведать историю Зеркального королевства. Садись и слушай.

Урсула устроилась на высоком стуле и затаила дыхание. Королева начала рассказывать историю своего народа. Звук её мелодичного голоса напоминал журчание ручейка.

Давным-давно, когда мир людей и зеркал были неразделимым, люди могли беспрепятственно ходить по зеркальному коридору, чтобы попасть в тайную комнате с зеркалами, обнажающими все людские пороки. Зеркала не просто показывали людям их пороки, они впитывали их в себя, пряча все людские недостатки в темных лабиринтах подземелий. Люди выходили из тайной комнаты просветленными, наполненными добротой и любовью.

Но однажды в нашем Зеркальном королевстве появился красивый человек, одетый в плащ ярко-лимонного цвета. О том, что это злой колдун Лоран, мы узнали лишь тогда, когда он проник в лабиринт, где были спрятаны пороки, и выпустил их наружу. Лоран провёл их по зеркальному коридору в мир людей. А людей он запер в зеркальном мире, приказав им безропотно повторять все, что будут делать пороки, подходят к своим зеркалам. Наш народ превратился в рабов, лишенных собственного облика. Истина, мудрость, любовь исчезли.

Чары жёлтого колдуна Лорана оказались настолько сильными, что люди забыли про законы мудрости, отказались от истины. Они сроднились с пороками настолько, что уже не представляют жизни без них…

– Неужели ничего нельзя сделать? – воскликнула Урсулу. – Неужели нельзя прогнать пороки?

– Раньше прогонять пороки было легко. Люди подходили к зеркалу с зажжённой свечой и просили огонь уничтожить их пороки. Но… – Аталанта вздохнула. – Лоран приказал своим слугам распространять страшные небылицы про несовместимость зеркал с огнём, чтобы никто из людей не смог узнать правду и увидеть свои пороки. Жёлтый колдун продумал всё до мелочей. Страшные истории про зеркала разлетелись по миру со скоростью света. Но и этого Лорану показалось мало. Он приказал разбить все живые серебряные зеркала, оставив на земле лишь мертвые, кривые зеркала, в которых никогда не сможет отразиться свет истины.

– Ах! – вскрикнула Урсула и закрыла лицо руками.

– Чары злого колдуна хоть и очень сильные, но разрушить их всё же можно, – сказала королева. – Добрый волшебник Доменик предсказал, что одну единственную дверь, соединяющую два мира, откроет девочка с серыми глазами. И вот, дверь открыта. Заклятие, наложенное на нас Лораном, разрушено. И это сделал ты, Урсула.

– Нет, нет, Ваше Величество, вы, верно, ошиблись, потому что я не открывала никаких дверей, – затараторила Урсула, вскакивая со своего высокого стула.

– Взгляни вон туда, Урсула, – попросила Аталанта, указывая в дальний угол залы. – Что ты видишь?

– Большое старинное зеркало, в оправе из оникса, агатов, и… Так это же наше зеркало! Но… оно ведь разбилось, осыпав меня дождём из серебряных осколков.

– Правильно, – королева улыбнулась. – Разбилось ваше зеркало, которое и являлось дверью, соединяющей миры.

– Значит, вы теперь свободны! – захлопала в ладоши девочка. – Вы все сможете вернуться на землю и…

– Нет, – покачала головой Аталанта. – Не всё так просто, милая Урсула. Мы были в рабстве многие тысячелетия. За это время люди утратили секрет изготовления живых зеркал, которые позволили бы нам вернуться обратно.

– Неужели добрый волшебник не может вам помочь? – всхлипнула Урсула.

– Может, – сказала королева. – Но для этого нам надо достать осколок вашего зеркала. Мы попросили твоего дядю Зигфрида помочь нам, но…

– Отец приказал похоронить осколки зеркала в фамильном склепе, – прошептала Урсула, чувствуя, как похолодели у неё кончики пальцев.

– Все пропало, – воскликнула королева Аталанта и уронила лицо в ладони.

– Ваше Величество, один осколочек чудом попал в мою комнату. Я спрятала его в бархатной коробочке, которую дядя Зигфрид подарил мне, – сказала Урсула.

– Береги его, милое дитя, – попросила Аталанта. – Придёт время, ты покажешь его зеркальным мастерам и тогда…

– Урсула, Урсула, Урсула, – закричала няня. – Скорее вставай. За тобой приехала тетя Хлорис.

Урсула открыла глаза и увидела, что сидит за столом, а перед ней лежит раскрытая коробочка в виде сердца, в крышке которой сверкает зеркальный треугольник, отражая девочку с дорогим ожерельем на шее.

– Что будет, если кто-нибудь всё это увидит? – прошептала Урсула, сняла ожерелье, убрала его в коробочку, а коробочку спрятала на дно саквояжа, в котором уместились все необходимые вещи.

Няня вошла в комнату ровно через минуту после того, как Урсула завершила свои приготовления.

– Ты сегодня поднялась раньше обычного. Неужели тебе так не терпится отправиться в далекий путь? – спросила она.

– Я и не думала подниматься очень рано, – возразила девочка. – Это ты разбудила меня, сказав, что приехала тетя.

– Я? – няня удивленно посмотрела на Урсулу. – Не помню…

– Ну вот, ты сама меня разбудила и забыла, – Урсула рассмеялась и побежала в гостиную.

Тётушка Хлорис

Тётушка Хлорис оказалась добродушной толстушкой с изысканными, аристократическими манерами. Она сразу расположила к себе всех домашних, рассказывая без устали забавные истории из их с папенькой детства. Урсуле даже показалось, что она всегда знала тётушку, и всегда мечтала погостить в её загородном доме, где трещат дрова в камине, где цветут диковинные цветы, и куда непременно в скором времени приедут все, все, все и даже слуги.

Урсула легко попрощалась с сёстрами, няней, расцеловала маменьку, поклонилась отцу и села в карету рядом с тётей Хлорис. Дорога и новые впечатления так увлекли девочку, что она не заметила, как подошло к концу путешествие, а место добродушной, улыбчивой женщины заняла раздражительная, злая старуха. Изменившаяся до неузнаваемости тётушка, проводила девочку в малюсенькую комнату под крышей и процедила сквозь зубы:

– Здесь ты будешь жить.

Урсула попыталась обнять тётушку, но та выставила вперёд руки и громко крикнула:

– Не смей этого делать никогда!

Урсула замерла на месте, поняв, что жить ей в этом доме будет несладко. Единственным утешением была бархатная коробочка в виде сердечка, в которой лежало волшебное зеркало.

Дождавшись, когда все уснули, Урсула зажгла маленький огарок свечи и увидела зеркальный коридор, где её уже ждал весельчак путти. Он смешно раздувал щёки, стараясь поднять Урсуле настроение. Но она не улыбалась. Странное превращение, произошедшее с тётей, не давало ей покоя. Поняв в чём дело, путти сказал:

– Ложь всегда надевает маску добродетели, чтобы запутать и заморочить людей.

– Почему никто из нас не распознал её надувательства? – изумилась Урсула.

– Потому что никто не хотел видеть её истинное лицо, – ответил путти. – Твои родные смотрели на медовые соты в руках обманщицы, не обращая внимания на змеиное жало, торчащее у неё из-под юбки. Таковы законы перевернутого мира, лишенного истины. Люди замечают лишь то, что приятно для глаз, что радует их слух. Они в восторге от разноцветных бумажных цветов в руках глупости, которая поощряет их низменные желания, хвалит их за плохие поступки. Глупцы не желают слушать колокольный звон, который указывает им на отвратительные поступки и злые дела.

– Как научиться отличать истину от лжи? – поинтересовалась Урсула.

– Надо быть очень внимательной. Запомни, Урсула, ложь и пороки наряжаются в яркие, разноцветные одежды, чтобы привлечь к себе внимание. Они украшают себя множеством золотых цепочек и перстней. Но это лишь маски, которые не могут долго скрывать их истинную сущность. Порки обязательно выдадут себя.

Гнев и раздражительность вульгарны и крикливы. Жадность будет жаловаться на то, что ей не на что купить хлеба, но при этом её карманы будут набиты деньгами. Лень будет валяться в постели, не желая даже переменить одежды. Тощая и чахлая зависть поселится в мрачном, грязном доме. У клеветы с языка будет сочиться яд, а большие уши всегда будут слушать советы невежества и подозрения.

Совсем по-другому ведут себя люди, наделённые дарами истины. Они знают, что Истина неподкупна, бескорыстна и справедлива. Они хранят чистой свою совесть, делают добрые дела, скромны, спокойны, всегда принимает взвешенные решения, учатся на ошибках прошлого. Добродетель благоразумна, она не замышляет зла, поэтому смотрит людям прямо в глаза. Ей нечего бояться, она всегда говорит правду.

Путти подтолкнул Урсулу зеркалу, которое держали птицы-сирены и сказал:

– Посмотри на своё истинное лицо, Урсула.

В зеркале появилась девушка, одетая в белые одежды. Её лицо скрывала полупрозрачная вуаль. В руках девушка держала щит, цепь и зажженную свечу. У её ног лежал рог изобилия, а за спиной виднелись два сильных крыла.

– Что это значит, путти? – спросила Урсула, с любопытством разглядывая отражение.

– Щит, цепь и вуаль – это целомудрие, – пояснил путти. – Щит нужен тебе для того, чтобы защищаться от стрел купидона.

– А зачем он посылает свои стрелы?

– Так он заставляет людей любить или ненавидеть друг друга, – ответил путти. – Если купидон пустит золотую стрелу, то человек будет мучиться от любви, забыв обо всём на свете. А если стрела будет стальной, то в сердце человека поселится лютая ненависть, и целью его жизни станет месть. Чтобы позабавиться, купидон частенько заставляет людей влюбляться в тех, кто их люто ненавидит.

– Как жестоко с его стороны поступать подобным образом, – покачала головой Урсула.

– Да, – подтвердил путти. – Мир, в котором правит страсть, полон коварства, безразличия, эгоизма и зла. Страсть можно обуздать, если сковать её крепкой цепью.

– Значит, цепь нужна мне, чтобы усмирить страсть? – спросила девочка.

– Да, – улыбнулся путти. – Зажжённая свеча – это символ веры в победу добра, в торжество добродетели и истинной мудрости. Рог изобилия – символ милосердия. Крылья – надежда на благие перемены. Жители Зеркального королевства надеются на тебя, Урсула…

– Урсула, что здесь происходит? – закричала тётушка Хлорис, появившаяся на пороге. – Кто позволил тебе жечь мои свечи?

От неожиданности Урсула вскрикнула и уронила на пол бархатную коробочку. Тетя Хлорис втиснулась в маленькую комнатку и набросилась на племянницу.

– Мартин сказал мне, что ты послушная девочка, что у тебя не будет от меня никаких секретов. А ты в первый же день вытворяешь неизвестно что. Немедленно рассказывай мне обо всем, не-то я выброшу твою безделушку, – тетушка схватила бархатную коробочку и, помахав ей перед носом Урсулы, прошипела. – Ну, я жду.

– Это не безделушка, а подарок дядюшки Зигфрида, – прошептала девочка, похолодев от страха.

– Уж не того ли безумного братца твоей матери, которого Мартин выгнал вон? – захохотала тётушка Хлорис.

– Он не безумный. Он самый, самый, самый замечательный человек! – сказала Урсула.

– Молчать! – рассвирепела тётя. – Не смей в моём доме вспоминать имя этого безумца. К тому же, я терпеть не могу сентиментальных воспоминаний, поэтому с огромным удовольствием вышвырну эту безделушку в окно.

– Не-е-е-е-т! – закричала Урсула, пытаясь выхватить коробочку, но было поздно, бархатное сердечко вылетело в открытую форточку.

– Что-о-о-о-о вы наделали? – простонала девочка.

– Я сделала то, что должна была сделать, – сообщила тётя со злорадством. – А теперь я запру тебя в этой комнате и…

– Нет! – крикнула Урсула и, оттолкнув тётю, помчалась прочь.

– Вернись немедленно, дрянная девчонка, – загремел тётин голос. Но Урсула и не думала ей подчиняться. Она выбежала на улицу и, опустившись на колени, принялась обшаривать каждый миллиметр земли в поисках заветного сердечка.

– Господи, сделай так, чтобы я его нашла, – молила она, обливаясь слезами. – Я не имею права потерять его. Если я его не найду, то зеркальный народ погибнет, и никто тогда не узнает истину, а это ужасно несправедливо.

– Ти-ш-ш-ше, – зашептал ветерок, запутавшись в волосах Урсулы. – Алёра! Радуйся.

– Чему же тут радоваться, путти? – всхлипнула она.

– Если ты сейчас же не вернёшься, то я больше не пущу тебя в дом, и тебе придётся провести ночь в собачьей конуре, – закричала тётя Хлорис, появляясь в дверном проеме. – Считаю до двух. Раз… Урсула… Два.

Дверь с грохотом закрылась.

– Алёра! Ты свободна! – ветерок рассмеялся.

– Тебе смешно из-за того, что мне придётся провести ночь в собачьей конуре? – рассердилась Урсула.

– Нет, нет, – ответил путти. – Я радуюсь потому, что ты так легко избавилась от злой тётки. Теперь ты можешь делать всё, что захочешь. А это значит, что тебе нужно отправиться в Венецию!

– Зачем? – испугалась девочка.

– Странный вопрос, – хмыкнул путти. – Ты должна показать свой зеркальный осколок венецианским мастерам.

– Но его у меня нет, – всхлипнула Урсула. – Его выбросила в окно злая тётка Хлорис.

– Ти-ш-ш-ше, не стоит плакать, – попросил ветерок, погладив девочку по голове. – Смотри внимательней.

– Хорошо, – сказала она, опустив голову. – Вот если бы у меня был малюсенький огарочек свечи, то я сразу бы нашла бархатное сердечко.

В тот же миг из-за туч выглянула луна, и Урсула увидела у своих ног драгоценную бархатную коробочку.

– Алёра, алёра! – прошептала она и заглянула внутрь. Из зеркального треугольника на неё глянула круглолицая, печальная девушка с лунным серпом в пшеничных волосах. Губы девушки дрогнули, и Урсула услышала тихие слова:

– Пойдём со мной по Млечному пути,
То молоко, что добрая Юнона
Давала Геркулесу своему,
Чтоб стал бессмертным, сильным и свободным.
Все капли, что упали вниз с небес,
Цветами стали белоснежных лилий,
Зеркальными созвездьями земли,
Чтоб люди, не страшась, по ним ходили.
Иди по лилиям – то Млечный путь земли.
Он направленье верное укажет.
А радуга, сходящая с небес,
Тебе, где ложь, где истина подскажет.

– Благодарю, – сказала Урсула и пошла вперёд. Дорога привела её к морю и скрылась в пенных волнах.

Утомленная ночным путешествием, Урсула решила немного отдохнуть. Она забралась под перевернутую рыбацкую лодку и заснула. Ей приснилась добродушная тётушка Хлорис, которая превратилась в злую сгорбленную старуху с крючковатым носом. Старуха трижды хлопнула в ладоши. На её зов явились два мальчугана один светлокожий с белыми прямыми волосами, а другой темнокожий с чёрными кудряшками до плеч.

Светлокожего звали Морфеем – сном. Ему старуха приказала запугать Урсулу, замучив её кошмарными сновидениями.

Темнокожего мальчика звали Мор – смерть. Ему старуха велела заключить спящую Урсулу в свои объятия и не разжимать их до тех пор, пока она не испустит дух.

Малыши захлопали в ладоши, но тут же заспорили, кому достанется право утащить душу Урсулы в вечную пустоту. Спорщиков угомонила Хлорис, сказав, что о душе племянницы она позаботиться сама. Троица принялась приплясывать и дико хохотать.

Урсула вскрикнула и открыла глаза. Узкая полоска солнечного света проникла под лодку и разделила пространство пополам. Урсула выбралась из-под лодки. Тёплый ветерок растрепал волосы, морской воздух приятно защекотал нос. Солнышко погладило её по щеке теплой ладошкой, а птичка пропела весёлую песенку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.