Даниил Шварцман
Словно сон: сага о Хильде

Völuspa

Völuspa

44.

Brœðr munu berjask

ok at bönom verðask,

munu systrungar

sifjum spilla.

Mun engi maðr

öðrum þyrma.

Hart er í heimi,

hórdómr mikill,

skeggöld, skálmöld,

skildir ro klofnir,

vindöld, vargöld

áðr veröld steypisk.

Пророчество о Рагнароке:

Братья возденут меч против друг друга,

И убьют они друг друга.

Двоюродные нарушат мир друг с другом;

Мир станет тяжким местом для жизни.

Это будет век прелюбодеяния, век топора, век меча.

Щиты будут расколоты, наступит век ветров, волчий век,

Перед тем как мир потонет.

Перед тем как начать, чтобы ты, мой дорогой читатель, чувствовал самое насыщенное погружение в мир скандинавской мифологии, хочу тебя предупредить, что названия для глав написаны на исландском. Но и краткий курс по чтению исландского тоже тут, чтобы к концу книги ты мог легко читать такое название, как eyjafjallajökull.

þ – читается как ‘th’ из английского thought. Язык зажат между зубов.

ð – читается как «з», но приглушенное на выдохе. Язык поднят к верхним зубам (Sverði – сверзи).

Hv – читается как «Кв» (Hvar – Квар).

Tt, kk, pp – аспирировано. На выдохе произносится t, k или p. (Ekki – эйки).

Ll – сложный звук, но приближен к «Tl» (jökull – Ёкютль).

Au – читается как ‘öj’ (Ёй) (Draumar – Дрёймар).

Æ – читается как Э (Hærra – Хэрра).

Ei/Ey – читается как A или Эй (eyja – ая/эйя).

Ö – похожа на звук Ё, но исходит из глубины глотки (Öl = пиво).

Многое, что ты встретишь в этом рассказе – это комбинация мифов и легенд, чтобы создать новую вселенную, где всё, во что люди верили, реально.

Kafli eitt: þar byrjar það allt[1]

Холод. Как же холодно. Кусачий ветер дул со всех сторон, замораживая всё живое на своём пути. Голые чёрные горы, словно зубы ужасного чудища, окружали весь Ётунхейм, не давая главной головной боли Асов выбраться слишком далеко. Земля совершенно бесплодна – лишь камни и блестящие голубым цветом морской волны кристаллы, что освещали путь Хильде. Она ранена, она еле передвигала ногами, на ресницах образовалась тонкая корка льда. Капли крови замёрзли на её пальцах, прямо где она держала свою синюю от холода ладонь – глубокий порез от удачного, а может, и счастливого удара мечом Ётуна. Уже здесь и сейчас всё могло закончиться, ведь всем девяти мирам известно, что бури на земле великанов – самые суровые и в них выживают лишь сами Ётуны и Тор Громовержец, которому всё нипочём. Хильда не один из Асов – она простой человек, который погибнет при ужасном морозе – а по-другому назвать мороз тут нельзя!

Пещера – тёмная и холодная, но это единственное спасение от лютого мороза. Хильда сделала три шага внутрь, упала, проползла чуть подальше от входа и потеряла сознание. Бой измотал её, а глубокая рана оставляла ей мало времени, и вряд ли ей дожить хотя бы до окончания бури, на холодных камнях она испустит дух ещё скорее.

«Проснись!» – звучал её собственный голос в голове. Она не может сдаться сейчас, когда уже смогла пройти через два мира и так близка к своей цели. Ветер завывал снаружи, по земле бежал холодок, её ноги начали неметь.

От входа прямиком на неё надвигалась корка белого льда, что хрустел и трещал, будто пожирая и перемалывая камни под собой. Ходила легенда, что бури в Ётунхейме живые и не любят гостей. Хильда пыталась отползти, но ноги и руки настолько замёрзли, что перестали слушаться. Кричать нет сил, хотя и хочется. Не может она погибнуть сейчас вот так! Она была так близко к цели, совсем рядом – но судьба решила над ней посмеяться.

Яркий луч света пробивался через вход в пещеру, и всякий лёд оборачивался в воду и плавно стекал по неровным порогам вглубь пещеры. Её зрение было мутное, и даже камни казались ей людьми, но что-то живое стремительно приближалось в мешковатом плаще. Из последних сил она протянула руку, прошептав «помогите», и упала без сознания.

Голова болела, трещал огонь, и яркие язычки весело играли на тёмных стенах пещеры. Поленья свежие, будто кто-то только что подложил, но перед костром никого не было.

– Холера! – выкрикнула Хильда, пытаясь встать. – Как же болит! – она протянула руку к перевязанной ране на бедре, где кто-то слегка спустил её окровавленные и все в саже штаны. Рану прижгли и наложили пережёванные травы, которые остановили воспаление.

Она поднялась на локте и посмотрела в сторону выхода – снаружи светло, и буря прошла. Она с облегчением сглотнула и прислонилась к прохладной стене. Кто бы её ни спас – она будет вечно должна этому человеку, ведь помимо ухода за её смертельной раной он подобрал меч, который она скинула с себя, когда было идти невмоготу. Где-то в глубине пещеры капала вода, эти звуки напомнили ей звон колоколов церквей Англии, которые она разоряла с другими норманами. Воительница Хильда подтянула меч к себе и настороженно посмотрела в мрак чрева горы. В небольшой лужице она заметила чистую талую воду и припала губами к неё, чтобы утолить терзающую её жажду.

Тут она поняла, что нет самого главного – её грубого холщового мешочка, который она носила у себя на поясе. Судорожно она пробежала взглядом по стенам и углам пещеры – но его нигде не было. Её охватил гнев, а затем и страшная грусть. В её глазах скопились слёзы, и они дружно стали падать вниз.

– Не из-за этого ли ты плачешь? – Хильда вздрогнула: справа от неё стоял высокий бородатый мужчина и держал перед собой холщовый мешочек с красными пятнами. – Полагаю, это принадлежит тебе? – Хильда кивнула. Старец опустил мешочек перед ней, и она его выхватила, словно в нём находился весь смысл её жизни.

– Ты меня спас? – не отрывая глаз от мешочка, спросила Хильда.

– Да, и, как понимаю, в самое последнее мгновение! Меня зовут Лицо-Тень, я странник.

– Хильда, дочь Харальда.

– Хильда Кусачий Меч? – она кивнула. – Наслышан я о тебе, воительница. Храбра ты сердцем, раз решилась на такой опасный путь – но что же ты забыла в этом проклятом месте?

Хильда долго думала – отвечать правду или солгать? Если он странник, то сможет провести до Хельхейма безопасным путем, может, даже коротким.

– Я держу путь в Хельхейм, к богине Хель.

Странник присел у огня и склонил лицо к пламени:

– Глупа ты, Хильда, дочь Харальда, ни один смертный не может пройти врата Хельхейма. Ужасный пёс Гармар охраняет его и великанша Модгуд. – Лицо-Тень поднял голову, но широкий, как мешок, капюшон скрывал его лицо, – лишь седая борода торчала, и было видно, как шевелятся губы. – Что за дело у тебя в Хельхейме?

– Мой… – Хильда затихла, её голос надорвался, и уже тише, сдерживая эмоции, она продолжила: – Муж, он был убит без чести, и его лишили шанса на Вальгаллу.

– А он был ли достоин стать ейнхьярнар – одним из воинов Один? – спросил странник.

– Да, как никто другой.

– Твой поступок благороден, – тихо произнёс старец. – Но глуп, ведь тебе не пройти врата Хельхейма.

– Ты можешь меня провести! – Хильда придвинулась поближе в надежде увидеть его лицо, но увидела лишь пустоту. – Знаешь ты тайные тропы, скрытые проходы, что приведут меня к Хель! Безоговорочно, я твоя должница лишь за то, что ты спас мне жизнь, но если поможешь и сейчас, то я отдам тебе всё, что пожелаешь!

Лицо-Тень задумался. Возможно, под своим толстенным капюшоном он размышлял, кривил губы в сомнении и слегка мычал. Вода всё так же капала: «кап-кап-кап», а в костре догорали поленья. Рана совсем не болела, хотя давала о себе знать каждый раз, когда Хильда двигала ногой.

Прошло достаточно времени, но когда Хильда пожелала спросить о его решении, то он выставил ладонь вперёд, высокомерно встал и вышел из пещеры. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Вздохнув, она подсела ближе к огню.

Мешочек содержал в себе что-то округлое, два кровавых пятна были похожи на глазницы. Одно большое пятно находилось на нижней части мешочка. Свет костра освещал мешок и становилось понятно, что в нём – человеческая голова. Хильда прижала мешочек к своему покрытому грязью лбу и начала шептать что-то тихо-претихо.

Ётунхейм не такой и ужасный, как его описывала её бабка, а после неё и её отец с матерью. Да, земли бесплодны, и на них растут только камни, но взору открываются необъятные просторы, где свободно может парить разум, прячась за высокими горами и буйными реками. К слову о реках – они все здесь ядовиты для человека и Асов, но их цвет манит к себе, и их воды так и хочется испить. Ётунхейм казался безжизненным, пустынным, и только камни и неистовые великаны проживают на этих оледеневших землях, – но это не так. Эти равнины и горы заселены троллями, что достают до небес и имею хвост размером с драккар. Ужасные и клыкастые, похожие на волков чудища, которые гоняются за мелкими троллями; их туловище покрыто толстой бронёй, будто они выращивают из кожи кольчугу.

Снаружи спокойно дул легкий ветер, и белые, как пена от волны, облака заслонили небосвод. Лицо-Тень стоял у лазурной реки и совсем не шевелился. Хильда наблюдала за ним из-за угла пещеры и ждала, когда же он закончит думать. Когда Лицо-Тень шевельнулся, она увидела, что у него на руке сидел чёрный ворон и внимательно слушал своего хозяина. Странник вскинул рукой, и ворон взмыл в небо, улетая куда-то далеко за тёмные горы.

Кому он мог отправить послание? Хильда недоверчиво смотрела на него. Выйдя из пещеры, она неспешно, будто прогуливаясь, ступала к страннику.

– Как я вижу, ты себя чувствуешь лучше, – развернувшись к Хильде, Лицо-Тень протянул ей руку, – она осторожно посмотрела на неё, будто вместо руки он протянул змею.

– Ты меня проведешь до Хельхейма? – снова спросила Хильда.

– Многое я знаю и многое видел. Покажу тебе короткий путь до него, но что лежит после него – тебе придётся пройти самой. Думается мне, что известны тебе ужасы мира мёртвых. Ты должна запомнить кое-что: когда будешь проходить реки Гьёль и Лейп, не смотри на лица мертвецов.

– Чего ты желаешь взамен? Ни один человек не делает что-либо просто так.

– Если тебе удастся пройти в Хельхейм и выйти оттуда живой, то ты станешь моим телохранителем и в пути сопровождать меня будешь.

Хильда пожала руку Лицо-Тени и, поправив пояс, где висели меч и мешочек, она последовала за странником. Всё же пейзажи мира великанов впечатляли воительницу, хоть и казалось всё здесь безрадостным.

Хильда шла позади Лицо-Тени, который знал каждый уголок, каждый камушек, каждую речку. К вечеру снова поднялась буря, и они укрылись в заброшенном деревянном домике. Пар изо рта так и валил, сидеть было холоднее, чем стоять – так хотя бы кровь двигается по жилам, а сидя можно окоченеть и превратиться в лёд. Хильде были известны истории о том, как путешественники, которых застала буря, замерзали до состояния льда, и по сей день они стоят на просторах Ётунхейма, напоминая всем странникам о суровости этих мест.

Сухое дерево вспыхнуло в печке, и согревающая волна обволокла дом с быстротой мухи, и через пару мгновений даже стало жарко. Хильда скинула тяжёлую шкуру кабана, которую она носила у себя дома в Норвегии, и уселась на кровать. Она достала меч из ножен и принялась его очищать от засохшей крови.

Протерев дол меча, она увидела своё отражение: усталая и побитая женщина с непереносимой болью в глазах, потерянная, с обречённым взглядом. Всего этого могло бы не быть, если бы не её тревоги ещё тогда, дома, до смерти мужа. Сколько всего она могла ещё повидать, сколько счастья испытать, но в один день явился ей знак во сне, и преследовал он её девять дней, а на десятый день её муж был убит. Сколько боли она перенесла в тот день, но если бы она держала себя в руках, возможно, ничего бы и не случилось. Но к чему ворошить прошлое?

– Вижу я, с какой заботой ты относишься к с своему оружию, – сказал Лицо-Тень. – Ты закалилась в боях ничуть не хуже стали, из которой сделан твой меч.

Хильда грустно опустила глаза на меч:

– Он не мой, – вздыхая, проговорила она. – Этот меч принадлежал моему мужу.

Лицо-Тень стянул капюшон, и взору Хильды предстал мужчина с седой бородой, но не старый. С худым лицом, но не болезненным. С тёмными волосами, а не седыми.

– Его навершие, – Лицо-Тень подошел к Хильде и протянул руку, как бы прося посмотреть меч поближе. Она его передала. – Да… – тихо говорил он. – Знаю я руны, написанные тут: шестнадцать их всего, открылись они Верховному Богу на девятый день, и познал он их мудрость, и с людским родом поделился он магией рун, и Ванирам подарил знания их.

Лицо-Тень вернул меч Хильде и присел на стул у печки. Его взгляд заинтересованно бегал по полу, а когда он поднял свою голову, увидела Хильда, что глаза одного у странника нет. Она не желала делать поспешных выводов, поэтому робко опустила голову и вновь уставилась на меч – он всё ещё не блестит.

Ночь была тёмной и густой. Свет из печки не справлялся и освещал лишь кровать, где сидела Хильда, и стол, за которым сидел Лицо-Тень. По всей видимости, он уснул сидя – Хильда поняла это по его сопению. Она стянула свои грязные кожаные штаны, чтобы посмотреть на свою рану – всё так же выглядит плохо, но мазь помогает. Приставив меч к стене и положив мешочек рядом с собой на соломенную подушку, она уснула.

Болото заполнено трупами. Она вязнет в нём по локоть, пробирается сквозь тела, отодвигая их в стороны и сдерживая рвотные позывы. Трупы все лежат лицами вверх, и глаза их наблюдают за ней. Белые глазные яблоки с чёрными точками следуют за её движениями и смотрят в спину. Она их чувствует, более того – она ощущает смерть каждого человека здесь. Чувства, словно хлыст, бьют её прямо по сердцу и заставляют кричать и идти быстрее, но болото кажется бесконечным. Трупы – они везде! Их руки тянутся к ней: набухшие, бледно-зелёные, с трясиной на пальцах и длинными ногтями…

Одной руке удается её схватить, она замедляется – и сотни рук тянутся к ней разом, раздирая её по кусочкам, отрывая сначала кожу, а потом мясо. Какая боль! Какой ужас её охватывает! Руки мертвецов лезут ей в рот и вырывают язык. Кровь хлещет в мутную воду болота. Агония, боль, страх… Её тянет на дно – кто-то схватил её ноги и стремительно погружает в воду. Хильда старается сопротивляться, но всё тщетно – она уже по шею в воде. И только сейчас видит она берег, а на нём стоит её муж в жёлтой тунике и пустым взглядом провожает её.

Её пробудил Лицо-Тень с настороженным и взволнованным лицом. Это был лишь кошмар, но какой…

Они сидели тихо за столом и пили тёплую настойку из трав, которые странник носит с собой в плаще. Оттуда же он достал хлеб и вяленое мясо. У Хильды пропал аппетит, как только она вспомнила свой сон – те ужасные мёртвые лица, которые таращились на неё, и те руки, что разодрали её по кусочкам.

Настойка из трав придавала сил и взбадривала. Буря затихла, и белый свет полился в окна. Лицо-Тень вытащил из своего кармана ещё разных съестных припасов и предложил их Хильде.

– У тебя бездонные карманы, странник? – смеясь спросила Хильда. Смех был необходим, дабы забыть паршивый кошмар.

– Этот плащ – волшебный! – тут он вытащил из кармана нож, ложку и точильный камень. – Сами гномы сковали его для меня. Мне пришлось раздобыть материал, который почти не существует!

– Это какой же? – спросила Хильда.

– Бесконечность.

– И где же ты это достал? – Хильда усмехнулась и посмотрела на Лицо-Тень как на чудака.

– Всё в девяти мирах однажды кончится, у всего есть конец! Люди, Асы, Ётуны – все исчезнут, и память о них тоже. Иггдрасиль тоже не вечен. Лишь одна вещь в девяти мирах бесконечна – это…

Торопливый стук в дверь прервал Лицо-Тень и заставил Хильду напрячься. За окнами мелькали две тени, и были слышны голоса, низкие и хриплые. Снова раздались удары в дверь, уже настойчивее. Хильда обнажила меч и закрепила мешочек у себя на поясе. В окно прилетел огромного размера булыжник и, вышибив ставни, упал перед ногами Хильды.

– Заклинатель! – крикнул мужской голос по ту сторону двери. – Мы знаем, что ты тут! Отвори дверь, и мы сравняем счёт!

Хильда озадаченно посмотрела на Лицо-Тень – он стоял совершенно спокойно и смотрел одним своим глазом на воительницу. Дверь принялись выбивать, хлипкая деревяшка на ставне долго не выдержит – Хильда приготовила свой меч.

– Посвящаю эти убийства богу войны Одину! – Хильда кинула клич, дверь слетела с петель и глухо упала.

Две фигуры, обмотанные в чёрную ткань, вошли в дом. Хильда ринулась на них и застала одного врасплох: он не смог отразить лёгкий удар воительницы, и меч пронзил ему брюхо. Вторая фигура атаковала Хильду топором, но она успешно отбила атаку, парировала, выбила топор из рук незваного гостя и с лёгкостью рассекла ему шею, тёплая кровь окатила лицо Хильды. Два трупа лежали под ногами воительницы, а ведь она их убила, сама не знает за что. Но её эта мысль не очень беспокоила, ведь ничто и никто не может встать у неё на пути к Хельхейму.

– Будьте прокляты Брокки и Хетри. – Лицо-Тень подошёл к трупам и презрительно посмотрел на них. – Благодарен я тебе, Хильда Кусачий Меч. Нам пора идти, – бросил он и вышел из избы.

– У тебя много «доброжелателей», – протирая лицо от крови рукавом, процедила воительница.

– Когда ты путешествуешь по всем девяти мирам, волей-неволей найдутся те, кому ты причинишь неудобства. Полагаю, что ты выплатила свой долг за твоё спасение. Жизнь за жизнь.

Лицо-Тень ускорил шаг, будто стараясь исчезнуть отсюда как можно быстрее. Хильда не бралась судить его за то, что он мог совершить, ибо сама она не без порока. Человек человеку волк, и чтобы выжить, ты либо убиваешь, либо убивают тебя. Хильда забыла про слова «мир» и «спокойствие» – они умерли вместе с её мужем.

Добравшись до границы Ётунхейма, Лицо-Тень огляделся по сторонам, его рука юркнула в карман, оттуда он достал серебряное кольцо, что искрило, когда свет падал на него. Странник вручил его Хильде, она приняла и надела на безымянный палец. Она быстро осмотрела его и увидела одну руну залитую золотом.

Пустота. Граница миров выглядела завораживающе и отдавала чем-то очень близким, родным и знакомым, будто после долгих странствий ты вернулся в свой родной дом. Гинунгагап – бездна, откуда началось всё. Её синевато-фиолетовое мерцание преследует вспышки из Мюспельхейма – огненные, красные, разрушительные. Где-то далеко внизу лежит Нифельхейм, где лёд соприкоснулся с огнем Мюспельхейма, первичный хаос. Эти истории рассказывала Хильде её мама, а та, словно зачарованная, слушала.

Три портала открылись перед ними, Лицо-Тень выставил руку и пробормотал что-то себе под нос. Два портала со скрежетом растворились, как отражение на воде, – и остался один зелёный, а из него дул сладкий свежий ветер. Странник обернулся и сказал:

– Следуй за мной и не снимай кольцо, пока не выйдешь из портала, – и он шагнул в него.

Хильда вошла следом и оказалась в кромешной тьме, в пустоте, в Гинунгагап. Каждый её шаг отражался громким эхом, откуда-то исходил жужжание. Вон оно – портал стоял впереди и отливал зелёно-перламутровым. Она сжала рукоятку меча и забежала в портал. Звуки рассеялись, и по ушам ударила тишина. Что-то всё ещё жужжит?

Она сделала несколько шагов. Жужжание словно от роя пчёл стало громче – это точно портал. Хильда прошла через него и оказалась в лесу. На секунду она почувствовала себя потерянно, но запах моря быстро привёл её в чувство – она дома.

Высокие сосны, мох, серовато-чёрные валуны – это всё ей было так знакомо, но радости не принесло совсем. Почему она вновь в Мидгарде? Ей с таким трудом удалось его покинуть, и теперь она снова там, куда не хотела возвращаться. Её испугал Лицо-Тень, который прикоснулся к её плечу. Он снова натянул капюшон, и его лицо утонуло под ним.

– Почему мы в Мидгарде?! – возмущённо спросила Хильда.

– Кратчайший путь лежит через мир людей, ведь отсюда они отправляются в обитель Хель.

– А не дуришь ли ты меня, Лицо-Тень? – Хильда не на шутку взбеленилась. – Если ты пытаешься меня обмануть, то я прямо сейчас снесу твою голову с плеч!

– Знаю я о твоём недоверии ко мне, но не беспокойся – у меня нет цели обмануть тебя. Держу я слово своё и доведу тебя до короткого пути в Хельхейм. Знаю я много и бывал много где, довериться мне ты должна.

Хильда фыркнула и махнула рукой, чтобы тот вёл её к пути. Возможно, ей стоило уточнить с самого начала, куда они пойдут, но в последние дни ей не удавалось мыслить рационально. Кем бы ни был Лицо-Тень – это явно не Всеотец, хоть и похож исходя из описаний.

Они двигались из леса в сторону моря, и чем ближе к берегу – тем сильнее дул ветер, а коса светлых волос Хильды крутилась и вертелась, шлепая её по лицу так сильно, что ей пришлось взять её в руку. Стихия неистово швыряла в неё солёную воду, брызги которой, как кинжалы, впивались в лицо. Огромная волна взмыла вверх над выступом скалы и окатила её холодной водой.

Странник будто не замечал всего этого и продолжал путь. Она кричала ему: «Куда мы держим путь?» Но ответа не получала, ведь ветер был слишком могуч, чтобы его перекричать. Она знала, что огромный орёл Ведфольнир сейчас взмыл ввысь и облетает все девять миров. Именно он разгоняет волны на море и разносит ветра во всех мирах.

Землю покрывал тёмно-зелёный мох, который был весь пропитан водой. Лес остался далеко позади, а они всё шли и шли, и море всё бушевало и бушевало. С севера надвигались громовые тучи – грядёт шторм. Лицо-Тень остановился, и Хильда, не заметив этого, стукнулось о его спину. Она подняла голову и увидела, как странник тычет пальцем в крошечную избу вдали. Кто мог построить жилище именно здесь? Тут ничего не растет и ничего нет вокруг, кроме камней и мха.

– Тебе туда! – перекричав ветер, Лицо-Тень тыкал на избу. – Там живёт слепой шаман – он тебя направит к Хельхейму! Скажи ему, что ты от Седобородого, и он тебе поможет.

– Ты не пойдёшь со мной? – спросила Хильда. Ветер сдувал её.

– Знаю я многое и то, что ещё увидимся мы, тоже знаю! Да направит тебя Тор!

Лицо-Тень удалялся, а Хильда, вся промёрзшая и промокшая, брела к избе. Она решила оглянуться и посмотреть на Лицо-Тень в последний раз, но того уже и след простыл. Делать нечего – придётся брести до избы. Если она пережила бурю в Ётунхейме, неужели не переживет непогоду Мидгарда? Её закалённая сила воли не давала ей даже задуматься о том, чтобы сдаться, и добравшись до избы, она отворила дверь и вошла внутрь.

Kafli tvö: níu draumar[2]

В нос резко ударил запах жжёных трав и сырости. Два кувшина стояли на полу, и из них валил дым благовоний, от которых кружилась голова. Дым окутал всю избу, и дальше своего носа ничего увидеть не удавалось, поэтому пришлось ориентироваться на звуки колокольчиков, которые исходили с другого конца дома. Хильда размахивала руками в надежде разогнать дым и расчистить воздух, но его становилось всё больше и больше с каждым взмахом.

На полу сидел старый шаман с изборождённым морщинами лицом со слепыми молочно-белыми глазами. Хильда поначалу не знала, слышит ли он её и знает ли вообще, что к нему в дом вошла незнакомка. И только она хотела побеспокоить его медитацию, как вдруг он вздёрнул голову вверх и устремил свои слепые глаза на неё. Его сухие белые губы сжались в недовольстве, и он сгорбился:

– Ты пришла от Седобородого, Лица-Тени? – голос шамана звучал хрипло.

– Да, – коротко ответила воительница, присев напротив шамана.

– Что он задумал на этот раз? – спросил шаман и посмотрел на неё с раскрытым ртом.

– Мне неизвестно о его планах, но он сделал мне одолжение и сказал, что ты можешь показать мне короткий путь в Хельхейм.

Шаман засмеялся, но быстро закашлялся и втянул воздух, чтобы успокоить кашель.

– Хильда, дочь Харальда, он тебя обманул: нет короткого пути в Хельхейм, кроме смерти. Вижу я, твоё дело там, но чтобы дойти туда, тебе придётся распрощаться со своей собственной жизнью.

Хильду скривила губы в гневе оттого, что Лицо-Тень солгал. Каждому муравью в Мидгарде известно, что только смерть является прямым путём на Хельхейм, но должен быть обходной путь. Она присела рядом со старым шаманом и взяла его руки в свои:

– Ты должен мне помочь! – взмолилась она. – Мудрость твоя безгранична, как и знания, ты должен мне помочь, пожалуйста!

– Девочка моя, – тряся головой, заговорил шаман. – Я видел все девять миров, я видел то, что взору смертного недоступно. Погляди в мои слепые очи, – Хильда направила свой взгляд на его белые глаза. – Ценой своего взгляда я познал мудрость и законы Хель. Если ты настолько самоуверенна, чтобы выбить сделку с Хель, то уж лучше сразу прыгай с обрыва у дома – живой ты к ней не попадёшь.

– А может, ты врёшь, старик? – Хильда вздрогнула от незнакомого голоса.

Из дымки показался высокий мужчина с седой, цвета пепла, бородой, крупным носом, шрамом на правой щеке и без левого глаза. Его тёмные волосы лежали точно так же, как и у Лица-Тени – уложены назад.

– Всеотец… – Хильда сидела без малейшего движения и смотрела на Бога Висельников.

– Есть путь, ведущий к Хельхейму и без смерти, – начал Всеотец, обращаясь к шаману. – И ты это прекрасно знаешь, старый мудрец.

– Твои вороны заслуживают быть пущенными на суп, – прохрипел шаман.

– Ты мне должен, старый друг, – Всеотец развернулся к ним спиной. – Покажи этой железной деве кротовую нору к Хель, раз уж ей так нужно туда. Сделай это – и твой долг погашен.

Шаман замычал, сплюнул на пол и, скрипя, встал, – за ним воительница. В полный рост он был ниже Хильды на две головы. Бог висельников махнул рукой – и весь дым благовоний вылетел в открытую дверь. Нужно что-то спросить у него, ведь ей представился случай увидеть самого Бога Войны, Одина! Шаман схватил её за предплечье и медленно покивал, будто он знал, что она хочет спросить.

Они стояли снаружи, ветер морозил пальцы рук и щёки до онемения. Шаман был одет в тончайшую рубашку со шкурой оленя поверх неё, на него было холодно смотреть, ноги его были босы, лодыжки обнажены. Он тщательно принюхивался к чему-то, водя носом слева направо. Всеотец стоял в своём чёрном плаще и смотрел на шамана, который уже приосанился, отрывал клочки мха и клал их себе в рот.

– Поделись, земля, со мной тайнами, вести расскажи, – бормотал шаман. – Покажи мне тропу.

Случайно или нет, но ветер сменил своё направление и теперь дул строго на запад. Шаман замер, его тонкие костлявые пальцы ловили воздух, словно муху. Он нахмурил брови и повернул свою лысую голову к Всеотцу.

– Ветер недобрый, – дрожащим тоном сказал шаман. – Что-то злое назревает над всеми девятью мирами. Ветер мне поведал о страшных событиях грядущих дней, а земля…

– Довольно, – выставив ладонь вперёд, Один подался к шаману. – Отведи воительницу к норе – и ты заслужишь места в новом Асгарде.

Шаман ссутулился и недолго размышлял.

– Что бы ты ни задумал, Седобородый, знай: судный день богов близок. Норны всё предсказали, и твои попытки изменить судьбу бесполезны.

– Знаю я многое и видел многое, – Хильду стукнула эта фраза в голову – Лицо-Тень говорил так же. Неужто её жизнь спас Один, а не какой-то странник? Почему он ей помогает? – Судьба может быть перешита. Нити могут плестись в другом направлении, если их направить.

– Тебе виднее, Седобородый, – шаман покачал головой. – Девочка моя, нам пора идти, – сказал слепой шаман и вытянул свою дряхлую руку вперёд. – Кольцо, что даровал тебе Хави, – отдай его мне.

– Зачем оно тебе, старик? – Хильда послушно стянула кольцо и вложила в руку шамана.

– Не хочу, чтобы он нашёл нас, – простонал слепой шаман и, с трудом подняв руку над головой, метнул кольцо в пропасть.

Ветер дул в спину, подгоняя Хильду за стремительно и бодро идущим шаманом, будто он всё время притворялся немощным для образа. Две тени кружили над ними – вороны Мунин и Хугин свысока наблюдали за каждым их шагом, кружась хороводом и звонко каркая, словно переговариваясь меж собой.

Мокро, холодно, и тело уже не в состоянии дрожать. Сапоги были пропитаны солёной водой, кольчуга сдавливала плечи, а рубашка – вся мокрая – свисала до бедра. Стоило ей только задуматься о нём, как острая боль пробегала по её ноге и заставляла скривить лицо и приостановиться. Стиснув зубы, стараясь подавить боль, она подняла намокшие глаза на шамана. Пара выбившихся локонов из её косы свисала у виска. В её зелёные, цвета листвы, глаза смотрел шаман своим остановившимся взглядом, от которого веяло холодом, и казалось, что в его глазах поднялась снежная буря. Хильда сжала губы и превозмогая боль смогла выпрямить спину. Шаман с любопытством посмотрел на неё.

– Как странно, – прохрипел он. – Только сейчас я почувствовал твои эмоции, твою боль. Расскажи мне: что ведёт тебя к Хель?

– Не твоего ума дела, старик, – процедила Хильда.

– Вижу я мертвеца, что стоит рядом с тобой, – у Хильды пробежали мурашки. – Мужчина с грудью воина и сердцем волка. Избранный самим Богом Войны, но погибший как вшивая собака, лишённый прохода в холл Одина.

– Ты видишь его? – Хильда положила руку на мешочек. – Скажи мне, мудрейший: ты его видишь?

– Да, – в его голосе звучала безнадёжность. – Но облик размыт, лик его пуст. Вижу лишь очи его, что горят синим пламенем, он не может найти покоя.

Шаман протянул свою заскорузлую руку к ней и провёл ладонью по холщовому мешочку. Таинственный скрежет разрезал воздух и заставил Хильду закрыть уши руками, а шаман отшатнулся назад и, оторопев, поднял голову к небу. Скрежет беспощадно резал уши, тонкие струйки крови вытекали из-под ладоней Хильды и капали на землю. Шаман выкрикнул что-то очень громко, и скрежет будто взмыл в воздух и отправился к облакам. В ушах страшно звенело, а в глазах двоилось. Шаман схватил Хильду за запястье и потянул за собой. Раздался ужасающий, разгневанный вой и крик, словно воины готовились к бою, разгоняли кровь.

Стрекот костров, лязг меча, разрывающие воздух стрелы, расколотые щиты, звук переломанных костей – они следовали за ними по пятам. Слепой шаман тянул потерянную в пространстве Хильду, для которой мир дрожал и сыпался, как песок через пальцы. Все звуки смолкли, как только они вбежали в пещеру. Шаман достал два камушка с рунами и бросил их у входа.

Звуки щелчков пальцев заставили Хильду повернуться, и, встряхнув головой, перед собой она увидела шамана, стоящего в полный рост и с прямой спиной. Пещеру освещал одинокий факел. Свет боролся с мраком. Шаман положил факел на влажные камни и достал из своего маленького кожаного мешочка рунный камень.

– Перед тем как мы совершим путешествие к Норе Гнили, я прочитаю заклинания над этим рунным камнем, держи его в том месте, где потерять его ты не сможешь! – Шаман вложил камушек ей в руку. – После каждого заклинания повторяй: «Я омываю свои вежды, и око моё видит ясно, так защити меня от гнева и жестокости!»

– Я готова, – тихо сказала Хильда.

– Коль в море шумящем буря застигнет тебя, ветры и воды почтут твою волю, и берег найдёшь ты невредимой, – его голос звучал как сотня голосов; его речь заставляла пламя факела безудержно плясать.

– Я омываю свои вежды, и око моё видит ясно, так защити меня от гнева и жестокости.

– Не сможет тебе вредить грозная стужа в горах, крепкий мороз твоей кожи не тронет, конечностей твоих не скуёт.

– Я омываю свои вежды, и око моё видит ясно, так защити меня от гнева и жестокости, – повторяла Хильда.

– Чтоб ночью был безопасен твой путь, ведьма тебе волшебством неживым не навредит никогда. От нечистой ворожбы дух твой защищён, – зачитал шаман третье заклинание.

– Я омываю свои вежды, и око моё видит ясно, так защити меня от гнева и жестокости.

– Сможешь о мудрости в спор вступить, мыслей ум и устам красноречия – много пусть будет дано.

– Я омываю свои вежды, и око моё видит ясно, так защити меня от гнева и жестокости, – Хильде начало казаться, что пещера дрожит и словно повторяет каждое слово за шаманом.

– Пятое заклинание я произнесу: тёмная сила не сядет на твою выю, коготь мертвеца не достанет до твоей десницы, взор Королевы Мёртвых от очей твоих отразится.

– О, я омываю свои вежды, и око моё видит ясно, так защити меня от гнева и жестокости! – Громко крикнула Хильда, пещера затряслась – и в то же мгновение прекратила. Тишина спустилась из ниоткуда.

Шаман попятился, нагнулся за факелом и осторожно осмотрелся по сторонам. Глубокое подземелье, кажется, вело к самому Нифельхейму. Чёрные склизкие стены пещеры смердели, и чем глубже они спускались, тем сильнее воняло. Факел с трудом освещал путь впереди и полтуловища шамана. Хильда же шла позади, и тьма, словно выжидающий хищник, смотрела на неё, взгляд его она ощущала на своей спине. Рунный камушек она обмотала тонкой верёвкой у пояса и туго завязала. Дёрнув пару раз, она проверила на тугость узел и спокойно продолжила путь за удаляющимся светом.

Она потеряла счёт времени и не знала, идут ли они всего пару часов или пару суток. Ноги устали, бедро горело, и боль огненной стрелой пронзала всё тело. Внезапно её нога скользнула вперёд, и она, теряя равновесие, схватилась за стену, покрытую толстым слоем серо-бурой слизи. В отвращении отдёрнув свои руки, она вытерла их о свои и так грязные штаны. Этот запах – смрад гнили – исходил от этой самой слизи, которая облепила её сапоги, руки и теперь штаны. По запаху её было бы невозможно отличить от мертвеца. Тошнота от запаха, который усилился стократно, подступила к самому горлу.

Шаман будто не замечал его и спокойно босыми ногами шёл по этой слизи. Посмотрев на его ноги по лодыжку в слизи, она приставила ладонь тыльной стороной ко рту, сдерживая рвотные позывы.

– Коль тебе уже плохо от запаха, то как ты пройдёшь по рекам Хель? По мосту к вратам? В её чертоги? – спросил шаман своим хриплым голосом.

– Ты уже бывал в Хельхейме: как ты прошел через реки Гьёль и Лейп? – Хильда старалась отвлечь себя от смрада.

– Реки Гьёль и Лейп, – начал шаман свой рассказ. – Обе реки несут мертвецов к пасти Нитхога – дракона, что щёлкает их своими челюстями, высасывает трупные соки из реки, словно мёд. Гьёль несёт клятвопреступников, и лица их обращены кверху, а глаза их пусты, лишь белые глазные яблоки пристально наблюдают за тобой. Ты этого не видишь, но прекрасно чувствуешь их проклятый взгляд на себе. Лейп несёт воров – они плывут брюхом вниз. За их преступление им полагается позор – и река Лейп наполнена им, воспоминаниями, которых никогда и не было. Гьёль насылает сны покойникам об их клятвопреступлениях, и глумится река над ними за их злодеяния, за их лживый язык.

Всем мертвецам в Гьёли снится кошмар о том, как вырывают их язык за нарушенное слово. Они испытывают боль вновь и вновь, пока челюсти Нитхога не раскрошат их. – Они свернули на развилке туннелей налево, откуда пахло жжёным мясом. – Река бежит с востока, полная кинжалов и мечей, через долины ядов. Имя ей – Слит. Лязг мечей, что разрубили невиновных и несчастных, сопровождается криками обречённых на вечные муки душ, что сгинули от сего оружия.

Нет, эти пещеры точно живые – Хильда только что видела, как из стены вытянулась костлявая чёрная рука. Ей не казалось, и она не бредила – туннель, по которому они шли, назывался Огненный мор, что само по себе вызывало насторожённость. Стало светлее, словно откуда-то выкатилась огромная горящая бочка китового жира и осветила туннель впереди. Тут её взору предстал ужас, который скрывала пещера: обожжённые лица с обугленными носами, чёрными губами; кривые, тонкие руки, покрытые сажей и красными ожогами, тянулись к ним и усердно старались ухватить шамана и Хильду, но были слишком далеко. Хильда издала истошный крик, когда одной руке удалось схватить её за косу. Шаман обернулся, но из-за отсутствия зрения точно не понял, где Хильда и по какой причине она кричит. Меч лязгнул, и что-то свалилось на землю – эта была рука, которая держала Хильду.

– Куда ты меня привёл? – испуганно спросила воительница. Дрожь пробежала по её телу.

– Нора к Хельхейму, – тихо ответил шаман. – Она живая, и души тех, кто не обрёл места в Хель, находят упокоение здесь. Я говорил Хави, что ветер недобрый, что-то бурлит… Что-то худое, раз покойные встревожены живыми.

– Ты должен мне сказать: что происходит? О чём тебе поведал ветер? – Хильда подошла к нему ближе и настойчиво посмотрела в его слепые глаза, и он почувствовал её взгляд.

– Нависло зло над миром людей, и великаны в Мюспельхейме готовят свою хоругвь. Ётуны заточили мечи и секиры, их щиты свежи и готовы в битве быть расколотыми. Мировой Змей пробудился и вскоре потопит мир людской своим ядом. Век меча наступил, люди бьются за последние клочки земли, братья предали друг друга. Не осталось ни одного человека, верного другому. Ты хочешь знать, что мне сказал ветер? – Шаман кусал губу, и в его голосе бушевал страх.

– Конец богов? – спросила Хильда.

– Конец всего и каждого, – шаман понурил голову. – Рагнарок!

Хильда понимала, что времени у неё осталось очень мало до того, как Хель соберёт всех умерших и поведет их к Асгарду. Если она не успеет добраться туда вовремя, то всякая надежда на спасение её мужа будет утеряна. Кто, как не он, будет достоин биться плечом к плечу с Асами.

– Мы должны поспешить! – крикнула Хильда и ринулась на свет, который лился где-то далеко в пещере.

Шаман поплёлся за ней, полностью проигнорировав её призыв ускориться.

Светилась не бочка с жиром, а огромный костер, поленья для которого заменили телами людей: они двигались и издавали мычание, будто неистовая боль стала для них привычной. Их глаза, залитые красными кровяными потёками, смотрели на Хильду, и каждый лежащий у края костра тянул к ней свои горящие, обугленные руки. Их кожа была чёрной и отливала красным, как угли. Пара мелких ручонок торчала и отчаянно пыталась схватиться за что-нибудь. Маленькие, полностью сгоревшие до костей пальчики были направлены на Хильду. Пламя коптило крышу пещеры, а горело оно без какого-либо дыма. Страх взял своё, Хильда вынула меч из ножен и настороженно принялась обходить костёр.

– Девять снов, – прозвучало откуда-то. Она мотала головой, шаман так и не появился, и паника начала овладевать ею. Пусть ей и удалось стать великой воительницей и слово о ней не будет забыто, о её подвигах на поле битвы, но тут она наблюдала за истинной болью каждого человека, и их взгляды передавали все страдания. Моральный дух её падал с каждым взглядом на мучеников.

– Девять снов, – прозвучало вновь.

– Кто здесь? – держа меч перед собой, спросила Хильда. – Покажись!

– Я тут, – прошептал ей знакомый голос. – Не оглядывайся, ибо меня здесь ты не найдёшь.

– Скалли? – жалостно простонала Хильда. – Это ты, любовь моя? – слёзы покатились по её щекам.

– Не давай эмоциям овладеть тобой, – спокойным тоном говорил голос. – Ты выбрала путь, уже с которого нельзя свернуть. Я буду здесь, когда ты почувствуешь, что нуждаешься во мне.

– Скалли, стой! – кричала Хильда гаснущему голосу. – Прошу, не бросай меня здесь, мне страшно!

– Вспомни девять снов, вспомни их. Вообрази их у себя в голове, – нежно шептал голос.

– Я не хочу! Эти сны – кошмары! Прошу, скажи мне, что делать! – Хильда упала на колени и подпёрла мешочек к своему лбу. Слёзы капали на грязную ткань с запёкшейся кровью.

– Путь в Хельхейм лежит через боль, – голос был тёплый, родной, мягкий. – Чтобы открыть проход, ты должна отдать боль.

– Я сделаю это, – Хильда смотрела на мешочек и говорила с ним. – Я сделаю это, чтобы спасти тебя, любовь моя.

Девять снов. Она их помнит, но какие воспоминания они ей несут – грусть, ужас, волнение. Хель питается страданиями, и Хильда была намерена отдать их все, лишь бы освободить своего мужа Скалли из заточения.

Лес. Дремучий и тёмный лес. Ветви голые, тонкие, и лунный свет, падая на них, отражает тень, что напоминает чудовищные руки с когтями. Трава чёрно-лиловая, земля зыбкая, и грунт забивается в сапоги. Ворон, один ворон сидит на ветке и злобно каркает на голую, напуганную Хильду. Она бредёт по лесу, вся дрожит от холода, пар валит изо рта. То ли вой, то ли крик раздаётся издалека. Кровь стынет в жилах, тело невольно замирает, и сердце колотится быстро-быстро.

Нерешительные шаги вперёд, топот раздаётся на весь лес, заставляя Хильду пошатнуться от страха. Тёмные человеческие силуэты мелькают в паре метров от неё и ловко прячутся за деревьями. Ей хочется плакать, но она не может. Нечто тяжёлое ложиться ей на шею, и она не может издать ни писка, когда к ней несётся всадник с выставленным вбок мечом. Но меч его сносит не её голову, а голову Скалли, который также голый стоял рядом с ней. И вот будто кто-то разломал плотину – эмоции устремились мощным ручьём наружу – обезглавленное тело мужа лежало на земле и рассыпалось в чёрно-лиловый прах. В его руке не было меча – путь в Вальгаллу закрыт. И она видит, как дух её мужа страдает.

Снова лес. Деревья уже имеют более чёткие очертания, и на ветвях появилась листва. Ворон… Нет, уже два, каркают и указывают своими клювами вперёд. Голая Хильда ступает по холодной, покрытой инеем земле. Замёрзшая трава впивается в её босую стопу как гвоздь. Вопль – долгий, протяжный и пугающий до потери сознания. Два ворона пролетают над её головой и явно летят к источнику звука. Через боль, но Хильда продолжает свой путь.

Граница леса у прогалины, на земле лежит оружие: два копья, меч и два топора. Сжавшись, она делает шаг на прогалину, и мир погружается во тьму. И видит она пять фигур, которые тащат кого-то. Лица все чёрные и неразличимы, как и фигуры. Те, кто тащил тело, бросают его и принимаются пинать по животу, из-за чего лежащий сжимается калачиком и вопит – а может, это не он? Хильда бросается вперед, но что-то, скорее всего, корень дерева, сбивает её с ног, и она падает ничком в чёрно-лиловую землю. Подняв голову, она видит изуродованный труп своего мужа без головы, которую уже насадили на копье. Она роняет мучительный вздох, слезы выкатываются из её глаз, и она падает на землю в предсмертной печали. Сон обрывается на карканье.

Опять лес, но он выглядит иначе и более знакомым: листва стала зеленее, деревья не такие высокие, трава короткая и покрыта шишками. На ней платье, в котором она выходила замуж за Скалли – белое с красными узорами по рукавам, а талия обтянута кожаным поясом. Длинное и чистое платье парит над землёй, и босые ноги с лёгкостью преодолевают каменистую землю.

Она вышла к прогалине – какая же она красивая и зелёная! Две птицы кружат где-то у рва со стоячей водой. Почему-то птицы ей знакомы, хоть она толком их не видит. Всё ближе подходя ко рву, всё тревожнее она становилась, ведь птицы закаркали. На земле лежали два меча, секира и два топора. Кровь – ещё свежая и тёплая, её ноги ступают в лужу крови, и она невольно отскакивает от неожиданности. Боги, так вся земля пропитана кровью! Её взгляд ловит копьё, на котором, затылком к ней, сидит голова. Она обходит его сбоку, медленно, словно крадущаяся кошка, её зрачки расширяются, и боль сжимает грудь: на копье голова Скалли.

Место изменилось. Она на корабле, за талию её обнимает Скалли и светло улыбается ей, на душе становится спокойно, и она улыбается ему в ответ. На море небольшие волны, ветер подгоняет парус, команда толкует о последнем набеге. Кто-то начинает спорить, и завязывается потасовка. Скалли, будучи уважаемым среди всех воинов, разнимает двух одичалых, словно быков, мужчин и грозится им, что за споры на корабле он лично вышвырнет за борт. Один из воинов плюет ему на спину, и Скалли с разворота бьёт ему в челюсть так, что тот падает на борт и сплёвывает кровь с двумя выбитыми зубами. Она помнит этот момент как настоящее событие, которое случилось, но оно ей просто снится, а она не понимает почему.

Тёмные тучи движутся им навстречу, Скалли приказывает опустить парус и приготовиться к шторму. Хильда смотрит зачарованно на молнии, которые рассекают небо, как секиры. Обернувшись, она понимает, что осталась одна: корабль пуст. Полил дождь, волны захлёстывали её, и корабль метало по волнам. Она еле держалась, чтобы не вывалиться за борт. Огромная фигура змея мелькнула за гигантской волной, что неслась на корабль Хильды. Она прижалась к мачте и закрыла глаза…

Дом. Очаг. Огонь горит в центре хижины, где живут Хильда и её муж. Она обращает свой взор на открытую дверь, откуда проливается лунный свет и дует ветер, заставляя дверь хлопать. Почему-то ей страшно, и мысленно она зовет Скалли, ведь слов произнести не может. Позади неё тухнет огонь, и дом погружается во тьму. Затаив дыхание, она выходит наружу, где идёт ливень и бушует свирепый ветер. Её распущенные светлые волосы сдувает назад, а платье прижимает к ногам. Луна – колесница ночи – откушена и светит вполсилы. Крик раненого раздаётся у неё за спиной. Она стремится к лесу, откуда исходит звук. Пробегает всё дальше, и крик становится чётче. Трава и земля нормального цвета.

Над головой пролетает ворон, а за ним второй, и они поочерёдно каркают. Хильда спешит за ними, выходит вновь на прогалину и видит пятерых мужчин разных пропорций и роста, но лица их закрыты тенью деревьев. Перед ними на коленях стоит Скалли. Мычание и неразборчивая речь исходят от них. Она старается подойти поближе, но прямо перед ней садится ворон и машет крыльями, сдувая её назад. Мужчины принимаются лупить и беспощадно бить Скалли, пока тот не начинает харкать кровью. Низкий мужчина с хромой ногой поднимает свой меч и рубит голову Скалли, другие принимаются тыкать и рубить его тело. Высокий мужчина с секирой рубит ноги и руки Скалли. Один из них зарывает копьё в землю и насаживает на него голову мужа Хильды. Она собирается закричать, но сон прерывается…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Глава первая. Там, где всё началось.

Вернуться

2

Глава вторая: девять снов

Вернуться