Петя Камушкин
Вторая половинка

На свете нет мистического боле,

Чем магия дурманящей любови…

Колобок

Фото автора

Случай этот произошёл в конце восьмидесятых. Всех участников описываемых событий я знал лично. А подробности позже мне рассказала главная героиня.

Зная, что я собираюсь изложить её историю на бумаге, имя попросила изменить. Что и делаю. Назовём девушку Галя.

На тот момент Галине исполнилось двадцать пять лет. Служила она при Штабе Уральского военного округа в тогдашнем Свердловске. Была в хороших отношениях со своим начальником, тот похлопотал, и ей, иногородней, выделили отдельную комнату в ведомственном общежитии на улице Восточной. Около Шарташского рынка. Несемейные такой роскоши удостаивались редко. Все её незамужние коллеги-подружки ютились по двое-трое в комнате. Галя тоже была не замужем, но вот повезло. Даже котика Ваську умудрилась завести в своей малюсенькой комнатушке.

Женщины, хоть в строгом военном мундире, всё равно остаются женщинами. И в двадцать пять лет хочется им не «ать-два, стройся!», а нормального женского счастья с домом, собственными детишками и, конечно, надёжным мужчиной рядом. В те времена на незамужнюю женщину в двадцать пять товарки уже начинали поглядывать с сочувствием, а то и с укоризной. Мол, засиделась в девках молодуха. Тогда не принято было девушкам подолгу разгуливать на свободе. Стукнуло восемнадцать – пора и о замужестве задуматься. Чтобы в двадцать-двадцать два уже под венец, как штык.

У Галины под венец пока не получалось. Переживала, конечно, по такому поводу. Даже периодически размещала объявления в газетах под рубрикой «Знакомства». Об интернете, само собой, тогда и понятия не имели.

Через одно такое объявление познакомилась с Евгением. Парень был на пару лет моложе, но выглядел солидно не по годам. Кроме того, имел кучу достоинств: не пил, не курил, поддерживал хорошую физкультурную форму, работал и параллельно заочно учился в институте. А самое главное, проживал в трёхкомнатной квартире вдвоём с мамой. Причём, в хорошем районе города. Лучшего варианта для приезжей девушки из общежития не найти. Конечно же, Галина влюбилась по уши.

Хоть парень, как ухажёр, был никудышный (сказывалось, видимо, чересчур заботливое мамино воспитание), Гале это не мешало искренне радоваться каждой их с Евгением встрече. Да и тот, неизбалованный женским вниманием, проникся не на шутку. После месяца знакомства уже иногда оставался ночевать в маленькой Галиной общежитской комнатке. В своей квартире мама пока противилась таким непозволительным вольностям до свадьбы.

Как-то в один из своих выходных Галина решила побаловать жениха собственной выпечкой. Заодно показать парню, что с ней не только по кафешкам-киношкам весело гулять, но и как хозяйка она чего-то стоит. Хоть не нравилось девушке возиться с мукой и тестом, да чего не сделаешь для любимого мужчины!

Достала яйца, соль с сахаром, капусту для начинки, даже дрожжи чудом отыскались на полке шкафчика с продуктами. Но вот с мукой вышла промашка. В запасе нашлось всего со стакан. Из-за этакой мелочи бежать в кулинарию, которая располагалась в соседнем доме, совсем не хотелось. И Галя предприняла проверенный общежитский способ – заглянуть к соседям. Вернее, к соседке. Через дверь от неё жила подружка Надежда. Надька. Тихоня из тихонь, молчунья из молчуний. Приехала в Свердловск из какой-то дремучей деревеньки с конца уральской географии. В весёлых общежитских посиделках не участвовала. А если и затаскивали её туда силой – весь вечер сидела тишком где-нибудь в уголке, как мышка.

Тем не менее, Галя считала Надьку подругой, частенько приглашала к себе на вечерний чаёк, за которым девушки делились своими женскими тайнами и проблемами. Само собой, знала Надежда и про взаимоотношения Гали с Евгением. Радовалась за подружку, хоть у самой до сих пор парня не было. Галя её не забывала всякий раз успокаивать:

– Вот погоди, Надюшка, выйду замуж и тебе подберём жениха. У Евгения наверняка найдутся холостые друзья-товарищи, не менее достойные, чем он, кандидаты на твои руку и сердце!..

Надя на это, махнув рукой, отвечала:

– Даже не думай сватать, Галка! Если суждено встретить в жизни мужчину, то он сам меня найдёт, мой суженый-ряженый…

Заглянув к Надьке, Галя объяснила ситуацию:

– Подруга, выручай! Одолжи полкило муки. Собралась на вечерний ужин с Евгением пирожков с капустой настряпать, а своя мучка закончилась…

– Конечно, Галка. Иди готовь начинку, я сейчас принесу.

Галя вернулась к себе и принялась за готовку. Минут через пять пришла Надя с мукой:

– Давай я тебе помогу. Всё равно уже руки в муке перепачкала, так заодно тесто замесю. А ты начинкой занимайся.

Так и сделали. Галина капусту шинкует, а Надежда тесто месит.

Слепила колобок и в широкой миске поближе к батарее поставила:

– Галка, пусть часик постоит, поднимется ещё. Я пошла. Ты тут уже без меня справишься…

С этими словами Надежда вернулась в свою комнату, а Галя прилегла на диван, включив телевизор. Ждать, пока тесто поднимется.

Рядом под бочок тёплый кот пристроился. Галина сама не заметила, как глаза стали закрываться…

Сколько продремала, женщина не знала. Но неожиданно почувствовала резкий толчок и тут же раздалось громкое шипенье. Васька вскочил к ней на живот, больно вцепившись когтями. Оттуда, выгнув дугой спину и распушившись, шипел в сторону входной двери.

Галина спихнула шипящего кота на пол. Тот моментально забился под диван, продолжая грозно шипеть, сверкая выпученными жёлтыми глазищами и прижав уши.

– Васька, что случилось?! Кто там?.. Чего испугался, дурачок?

Встав с дивана, женщина выглянула в коридор и обомлела. На полу, у самых дверей лежал круглый колобок из теста!

Изумлённая Галя оглянулась к батарее, где стояла миска с квашнёй – та была пуста.

Неужели кот прыгнул и перевернул?.. Ну нет ведь. Посудина, как стояла – так и стоит на месте. А Васька со мной всё время лежал, до сих пор бок горячий от его тепла… Не мог же колобок сам так далеко откатиться, при том перескочить порожек между комнатой и прихожей.

Озадаченная женщина подняла комок теста с пола и осмотрела. Ну, конечно, весь облип кошачьими волосами! Как теперь из этого слепишь пирожки? Чтобы Женя потом весь вечер шерстью плевался?..

Раздосадованная хозяйка смяла испорченный колобок в руках. И вдруг почувствовала внутри что-то твёрдое, чуть пульсирующее. Боже, это ещё что такое?!..

В страхе разжала пальцы, с силой швырнув тесто в мусорное ведро. Колобок плюхнулся на дно и замер. Галя с опаской смотрела на него сверху вниз несколько минут. Кусок теста, как ему и положено, лежал, не шевелясь, среди прочего мусора.

Фу! Почудилось, наверное…

Но теперь-то что делать? Бежать в магазин за новыми продуктами?.. Галина посмотрела на часы. Нет, уже не успеть к приходу Евгения всё купить, замесить, настряпать и испечь. Ладно, как-нибудь в другой раз угощу ненаглядного… Лучше слетаю в парикмахерскую, укладку сделаю – порадую женишка! А что? Так даже лучше! Пусть любит меня не за пирожки, а за красоту мою писаную!..

Быстро собравшись, Галя выпорхнула из своей комнатушки и бодро направилась к ближайшей цирюльне…

К приходу Евгения женщина сияла во всей красе: наглажена, уложена, накрашена, ухожена. На столе бутылочка шампанского (вдруг ухажёр сам не догадается купить!), печенюшки из магазина и варенье мамино из сада. Вроде ничего не забыла!..

Блин! Мусор надо вынести!.. Я же девушка аккуратная, хозяюшка знатная!

А там тесто ещё это волосатое киснет!

Взяв из-под умывальника мусорное ведро, Галина с удивлением ощутила его лёгкость. Заглянула внутрь и во второй раз за день раскрыла от удивления рот – колобка в ведре не было! Куда мог деться за пару часов, пока я ходила в парикмахерскую?

Женщина в замешательстве обшарила все закутки и углы своего небольшого жилища – ничего. Заглянула под диван. Там только Васька всё ещё сидит, испуганно сверкая жёлтыми глазищами, то и дело жалобно мяукая.

– Вылезай уже, трусишка! Нет тут никого. Даже колобок наш укатился куда-то…

Когда пришёл Евгений, и романтический вечер начался, в дверь Галиной комнаты постучали.

Галина нехотя открыла. На пороге стояла Надька, держа в руках широкое блюдо с румяными и ещё горячими пирожками:

– Галка, это вам с Женей! Ешьте на здоровье!.. Ладно, я побежала. Не буду мешать!..

«Спасибо…» – только и произнесла озадаченно Галя вслед уходящей подруге.

А через месяц сыграли свадьбу.

Евгений с Надеждой. Надькой… Тихоней из тихонь.

Как так у них всё быстро и складно сложилось, Галина до сих пор не понимает. С Надей они, конечно, после этого больше не общались, хоть пересекались иногда по службе. Потом та в декрет ушла и вовсе пропала из поля зрения. Насколько крепким оказался их союз с Евгением неизвестно.

Галина же два раза выходила замуж. Но неудачно. Оба брака закончились разводами.

Как она сама говорит, колобок укатился и её женское счастье за собой увёл…

Если кому прочитанная история покажется выдумкой и сказкой, заверяю, это стопроцентная быль. Взята, как и все мои рассказы, из реальной жизни.

А за сказками добро пожаловать в телевизор…

26.02.2019

Коммуналка

Рисунок автора

Эта запутанная история с элементами хоррора навела страху на моих хороших знакомых в 2017 году. А началось всё с покупки комнаты в питерской коммуналке…

Знакомые мои – родители выпускницы-отличницы Виктории, Вики. И тогдашней студентки первого курса Санкт-Петербургского госуниверситета. Для того, чтобы дочь сразу начала учёбу в привычных домашних условиях, а не мыкалась по студенческим общагам, заботливые предки раскошелились на собственные квадратные метры в центре северной столицы. На полноценную «однушку» денег не наскребли, к сожалению, но просторную комнату в небольшой коммунальной квартире осилили. Дом хоть и старый, зато всего в паре шагов от станции метро «Площадь Восстания». И до места учёбы близко, и множество культурных питерских ценностей, так сказать, под рукой.

Размер комнаты приличный – под 30 квадратов. Плюс подведён водопровод. Правда, без канализации (но это дело поправимое). И соседей трёх других комнат коммуналки не видно и не слышно. Полное спокойствие. Риэлторша сообщила, что у остальной площади вообще, вроде как, один хозяин.

Да и с ценой, по счастливому стечению обстоятельств, повезло. Продавец, торопясь с продажей, сделал приличную скидку.

После завершения всех юридических формальностей, хозяйственные родители, не теряя времени, приступили к ремонту жилища. Фронт работ предстоял немалый. Комната, хотя и была жилой до последнего времени, имела очень запущенный вид. К тому же, вскоре выяснилось, что затхлый запах, на который не обратили внимание при первичных осмотрах объекта покупки, никак не выветривается. По этой причине оба окна постоянно держали открытыми. Благо май выдался солнечным и тёплым, по питерским меркам. Но стоило только закрыть их, как застарелое амбре вновь окутывало комнату.

До продажи здесь проживала старенькая бабушка, несколько лет назад схоронившая мужа, а в марте текущего года и сама почившая. Освободившуюся недвижимость продавал сын-наследник за ненадобностью. Так объяснила риэлторша. Самим покупателям поговорить и что-то разузнать поподробнее у собственника об истории коммуналки не удалось. Виделись они с этим неразговорчивым молодым мужчиной всего пару раз. Ну, не получилось и не получилось. Воодушевлённые удачной покупкой, мои знакомые взялись за ремонт.

Первоначально надо было освободить жильё от старого барахла и вещей бабульки-покойницы. Потому что сын на эту тему не заморачивался и оставил здесь всё, как было ещё при живой матери. Разве что драгоценности прибрал (если таковые были). А старая советская мебель, пожелтевшие книжки, шмотьё, вплоть до тапочек и потёртой зубной щётки в стакане со вставной челюстью, так и стояло на своих местах.

Дня за два муж с женой разгребли основной хлам, оставив только пару допотопных, но ещё крепких винтажных кресел 60-х годов, огромный двустворчатый платяной шкаф с мутноватым зеркалом на дверце и буфет.

Оглядевшись в ставшей, казалось, вдвое более просторной комнате, поняли, что это ещё не всё. Периметр жилища имел неправильную форму. А именно: в дальнем углу обнаружился закуток – ниша шириной сантиметров 80 и глубиной метра два. Что-то вроде узкой и длинной кладовой. Да ещё с верхней самодельной антресолью на досках-тридцатках.

Наталья, жена, забралась на стремянку и длинной рейкой со вбитым мужем Александром гвоздём стала подтягивать из недр тёмной антресоли старинное барахло, которое, похоже, пылилось там со времён Петра. Супруг снизу принимал всё это в свои крепкие руки и складировал у входных дверей, чтобы вынести затем на помойку.

Съеденные молью валенки, закопчённый огромный казан с ручками, старинные настенные часы в деревянном корпусе со стеклом. И даже ведёрный латунный самовар под угли!..

Разбирая антресольные завалы, шутили, дескать, зря переживали, что из-за своих уборочно-строительных работ до Эрмитажа недосуг сходить. Вот же – раритеты ничуть не хуже, чем в музее!..

Но весёлый разговор супругов внезапно прервался истошным воплем жены. В следующее мгновение тело женщины обмякло, кулём повалившись вниз. Хорошо, Саша стоял рядом и успел подхватить на руки свою вторую половину. Хотя не удержался и вместе с обморочной Натальей рухнул на пол…

Когда, после усиленных манипуляций мужа, Наталья пришла в чувство, то поведала невообразимое. Рассказала, что жердина с гвоздём зацепилась за мягкое в тёмной глубине антресоли и застряла. Ни туда, ни сюда. Подумала было, что куча старой одежды спрессовалась. Но тут вдруг жердь кто-то дёрнул внутрь! Да с такой силой, что палка выскользнула из рук. А в следующий миг из темноты на карачках выскочила старушонка с искажённым злобой морщинистым лицом!..

Наталья вскрикнула и потеряла сознание. Дальше ничего, конечно, не помнила…

Изумлённый Саша взирал на супругу, как на ненормальную. Хотя раньше похожих игр разума за ней не наблюдалось за всё долгое время их законного совместного проживания. Чтобы проверить такую фантастическую версию и успокоить дрожащую от стресса супружницу, залез с фонариком на стремянку. Обшарил лучом света все укромные уголки длиннющей антресоли (благо там почти всё уже было освобождено от хлама). Но ничего напоминающего странное живое существо, о котором с ужасом рассказывала Наталья, или даже просто кучу старого тряпья, не обнаружил.

– Может, всё это тебе показалось? Нанюхалась исторической пыли, вот и померещилось невесть что!..

– Ничего не померещилось! До сих пор перед глазами эта кошмарная злобная старуха! Всё ещё ощущаю, как она выдёргивает палку из моих рук!..

Судя по истерике и слезам жены, Александр понял, что та говорит на полном серьёзе. Замазав йодом ссадины от падения, супруги свернули строительные работы и уехали ночевать к родственникам на Васильевский остров. За ночь Наталья так и не смогла сомкнуть глаз. А утром, сославшись на отвратительное самочувствие, от продолжения уборки и ремонта отказалась. Александр отправился один в злополучную комнату.

Прибыв на место, взялся за разбор старой половой доски. И вскоре в дальнем углу, как раз возле ниши с антресолью, под снятыми досками с отвращением обнаружил источник тяжёлого запаха, который витал в помещении с первого дня их появления. Это оказалась засохшая лужа какой-то мерзкой жидкости. Александр извёл вёдер десять воды и выбросил не одну тряпку, прежде чем отдраил въевшееся в цемент пятно.

Но едва покончив с этим делом и присев перекурить, тут же подскочил снова. С потолка на него сначала закапала, а потом и вовсе струёй полилась вода. Соседи сверху топят!

Мужик бегом поднялся на третий этаж и принялся колотить в обшарпанную дверь. На его набат створ открыла сумасшедшего вида тётка лет шестидесяти. Как позже оказалось, у неё, на самом деле, с головушкой было не всё в порядке. Но человеческую речь она пока понимала и спустилась за разгневанным Александром вниз, дабы убедиться в том, что по тревоге поднята не зря.

С опаской зайдя в комнату и оглядевшись, согласилась, что немного накосячила. Но тут же зло оговорилась:

– Эту халупу не то что затопить, сжечь мало!..

– С чего бы так?! – опешил Саня.

– Да с того, что не будет здесь житья ни вам, ни вообще никому!

И поведала следующее.

Оказывается, прежняя хозяйка, бабуля, померла не абы как, а просидела мёртвая в своём кресле около месяца. Пока доносившаяся из-под двери в общий коридор вонь не вынудила соседей по лестничной площадке обратиться в полицию. Хозяин других комнат (им оказался мужик не славянской наружности) шум не поднимал, так как имел какие-то проблемы с документами и регистрацией, что ли. Не хотел якобы потому иметь никаких дел с полицейскими. Да и вообще здесь показывался редко. Бабушка жила последний год совершенно одна в четырёхкомнатной коммунальной квартире.

Сын-наследник про маманю тоже вспоминал не чаще раза за месяц. А тут как раз отправился в длительный тур по Европе. Так что комнату пришлось вскрывать с полицией и свидетелями из соседей. В число которых попала и душевно нездоровая тётушка сверху.

– Вон как раз в том углу стояло кресло с трупом, – указала женщина на только что отмытое Сашкой место. – Она, видать, только пришла со двора, потому что сидела в шубе своей чёрной кроличьей и платке тёплом. Наверное, плохо стало. Присела в кресло и уже не поднялась…

С тем соседка и удалилась восвояси, оставив неприятный осадок в душе мужика. Ну, да ладно, дело забытое. Сейчас надо быстрее с ремонтом начинать и заканчивать…

Но на жену Наталью пересказанная новость оказала куда более сильное впечатление. Сперва хотела даже из храма батюшку пригласить, чтобы обряд очищения комнаты провести. Но, встретив отчаянный протест мужа, ограничилась собственным проведением ритуала. Отыскала в интернете нужные молитвы, запаслась церковными свечами со святой водой и прошлась несколько раз, окропляя стены да пришёптывая, по всем углам. На том супруги и успокоились. А вскоре с ремонтом и новой обстановкой закончили.

Повторюсь, дело было в мае. Я как раз находился в Питере, поэтому летопись всех событий получал из первых уст и в прямом эфире. В те дни ещё хотел положить этот случай на бумагу, но не до того летом, сами понимаете. Да и не особо верилось в фантасмагорию, пересказанную Натальей. Ладно бы, там поскрипывало себе привидение по углам, никого особо не беспокоя, как и положено. Но чтобы выдёргивать из рук человеческих инструмент, да ещё при этом скакать на четвереньках средь бела дня – это уже чересчур.

Только, к моему удивлению, история имела продолжение. Правда, уже в сентябре, когда в обустроенную комнату заселилась дочь знакомых, Вика. Ей, впечатлительной, как все молоденькие девицы, жутковатые обстоятельства, сопутствующие приобретению жилья, доводить не стали. К чему нервировать дитё, которому жить без родителей в чужом городе, да ещё и учиться на «отлично» предстоит? Поэтому не сообщили ни про помершую и пролежавшую месяц в кресле бабку, ни про то, что матери привиделось на антресолях.

Но спустя недели две после начала учебы родителей в Екатеринбурге поднял на ноги ночной звонок. Звонила хлюпающая от страха дочь:

– Мамочка, ко мне в дверь из коридора кто-то уже полчаса стучит!..

Дальше с её слов выходило, что непонятные негромкие стуки начались за полночь. В глазок ничего не видно, так как свет в коридоре она не включала. Темень кромешная. А в других помещениях точно никого нет. Уже который день никто не показывался. Только неделю назад появлялся нерусский мужчина, пошуршал недолго в одной из своих комнат и отвалил…

Выйти проверить, кто барабанит в дверь, ей страшно!

Пока Наталья успокаивала по телефону перепуганную насмерть дочь, Саша дозвонился до полицейского дежурного Питера. Сообщил адрес, нагнал жути и попросил как можно быстрее приехать…

Дежурный наряд явился только под утро, но к тому времени стуки прекратились. Естественно, нарушителя спокойствия обнаружить не удалось. В остальных комнатах на требование открыть полиции не ответили. Никого нет дома.

А вечером того же дня Вика опять поздним звонком переполошила родителей. Сообщив, что в углу двора почти час неподвижно стоит странная фигура, вперившись взглядом в её окна. Какая-то низенькая бабушка в зимней одежде. Это при 20-градусной теплыни на улице!

Родители посоветовали задёрнуть шторы на окнах и не обращать внимания. Какой вред от безобидной старушки? А то что застыла на месте – с бабушками и не такое в их возрасте случается. Постоит, потом опомнится и уйдёт восвояси. Старушка – это не маньячила какой-нибудь.

Наказали ещё дочери оставить включённым свет в коридоре на ночь. Мало ли, опять стуки повторятся… С тем и улеглись на боковую, так как время в Екатеринбурге было уже позднее.

Но спокойно доспать до утра Наталье с Александром не удалось и в эту ночь. Часа через три их опять разбудил тревожный телефонный звонок дочери. Испуганным шёпотом Вика поведала, что в её дверь опять стучатся. Через глазок снова ничего не видно – тьма кромешная. Хотя она и оставляла включённым свет в коридоре, перед тем как закрыться на ночь.

В подтверждение своих слов поднесла трубку сотового к двери, и родители услышали негромкое, но явственное постукивание.

Ну, как быть папе с мамой на таком расстоянии, чтобы помочь перепуганной дочери? Отец снова долго пытался дозвониться до дежурного. Но, дозвонившись, услышал в ответ, что по пустякам полиция патрульных не гоняет.

Провисев на трубке с Викой больше часа, наконец-то услышали обнадёживающую весть, что стук прекратился. Чуть успокоенные, но всё равно взволнованные не на шутку, вернулись в кровать. Пытаясь понять, кто же вторую ночь подряд лишает сна их любимую дочурку, а заодно и их самих?..

В общем, подобным образом прошла неделя. С перерывом на день-два странная бабуся в зимнем пальто или шубе (из окна вдалеке было не разобрать, а близко она не подходила) регулярно появлялась на своём «посту» в углу двора. Где стояла недвижно час, иногда и дольше, уставившись в Викино окно. А затем ночью начинались эти пугающие стуки в дверь из темноты коридора. После чего родителей будили телефонные звонки испуганной дочери. Которая, заикающимся от страха голосом шептала в трубку, что это страшная бабка хочет до неё добраться и съесть!..

Наталья с Александром невольно стали связывать происходящее с майскими загадочными событиями в купленной коммуналке. Но рассказывать о них дочери теперь тем более не решались.

В конце концов, девчонка не выдержала и съехала к однокурснице на съёмную квартиру, оставив собственное, заботливо обустроенное родителями, гнёздышко пустовать. Наотрез отказавшись возвращаться в жуткую пустую коммуналку.

Спустя год, так и не поняв, был ли то реальный полтергейст, или злые происки неизвестных врагов, наши знакомые комнату в коммуналке продали. Подкопив к тому времени на полноценную отдельную квартиру. Куда и перебралась их дочь Вика, питерская студентка-отличница.

В новом жилище ничего пугающего и странного с ней не происходило…

05.10.2017

Кунг

Рисунок автора

Дядька моего товарища в начале восьмидесятых годов служил в Хабаровском крае, в одном лётном полку. Назовём его Николай. Он и рассказал.

Сами, правда, на самолётах служивые не летали, лишь обеспечивали какие-то наземные функции радиотехнической связи. Но погоны, как и положено в ВВС – голубые. Аппаратура, с которой пришлось обращаться, достаточно наворченная: передатчики, антенны, усилители и т.п. Основной солдатский состав был закреплён экипажами на передвижных авторадиостанциях. Какие – на базе ГАЗ-66, какие – на Уралах. Периодически солдат гоняли на учения. Забросят, сначала железнодорожным эшелоном, потом своим ходом, в какую-нибудь глухомань, и оттуда касатики стерегут рубежи Советского Союза.

Не знаю, как сейчас, а тогда в учебке всех радистов поголовно заставляли зубрить азбуку Морзе. Будь ты хоть продвинутый москвач – радиотехник-любитель на гражданке или, как говорил капитан-комвзвода (переиначивая по-своему название столицы Кампучии) – «пнём-пень» из туркменского кишлака, все должны выдавать за минуту нормативное количество точек-тире, выбивая их ключом радиста. А народ в части был со всех краёв необъятной тогда советской Родины. Пятнадцать национальностей из союзных республик, не считая автономий. Даже чукча один служил… А может, два, однако.

Некоторые особо неодарённые, русский язык только в армии услыхали, да и то, в основном непечатный. А тут надо его ещё на азбуку Морзе перевести! Были с ними проблемы у капитана. Но ничего, в положенный срок все экзамен сдали, и всем применение нашлось. Страна родная можешь спать спокойно – в небе воробей не проскочит, мышь по суше не проползёт.

У Николая среди близких друзей-сослуживцев всех мастей нашёлся и узбек Абдурасулов. По поводу национальности никто никого не гнобил, все жили одной солдатской семьёй. Вместе ели, вместе спали, вместе общую Родину стерегли от блока НАТО. Подшучивали, конечно, порой над плохо изъяснявшимися по-русски соратниками, но без злобы. Говоря по-нынешнему, толерантно общались. Вот с этим доблестным сыном узбекского народа Абдурасулом Никола крепко сдружился. Правда, экипажи у них были разные. И воинские специальности тоже. Если Коля выполнял в своей небольшой команде из четырёх человек основную функцию, то Абдурасулов был водитель-связист. Причём водитель – в первую очередь, а связист – уже на подхвате.

Однажды в конце зимы полк снова подняли на очередные учения. Раскидали экипажи по всему Хабаровскому краю, на точки. А точка могла быть просто в чистом поле. Заезжает авторадиостанция, напичканная электроникой, в ту степь, поднимает антенну, включает лампочки и передаёт-принимает радиосигналы. Да, не сказал, вот этот кузов-домик с аппаратурой, установленный на шасси, и есть кунг. При желании там и жить можно. Только недолго, и не в лютый холод. А в Хабаровском крае, при тамошней сырости и ветре, даже минус 20 казались всеми сорока.

Закинули на такую вот удалённую от цивилизации точку и ГАЗ-66 с водилой Абдурасулом. Причём, деды и сержант-командир экипажа куковать в холодном кунге не захотели и свалили по-тихому на тёплый центральный пункт связи за несколько километров от точки к другим армейским льготникам. Ответственным за станцию оставили Абдурасулова (он к тому времени уже больше года отслужил, «черпак» т.е.) и молодого Ниязова (стаж – несколько месяцев после учебки). Пусть испытывают тяготы и лишения армейской жизни, как клялись в присяге. А дедушки уже до того свой долг отдали честно.

Холод тогда стоял лютый. Минус тридцать, а то и круче. Да ещё с ураганным ветрищем. А у этих двух бедолаг из тёплой одежды – только шинелки, да шапки серые уставные. Правда, когда мотор «газика» молотит, в кабине тепло. Двигатель в ГАЗ-66 как раз между сиденьями стоит, хорошо греет.

В общем, оставили их посреди снегов с небольшим запасом сухого пайка и отрапортовали где надо. А то что оба бойца в связном деле ни в зуб ногой – никого не волнует. Кому нужны их «пи-пи-пипи-пи» в эфире. Учения обычные, проверяющих нет.

Сидели горемыки уже вторые сутки, а что там у них происходило, неведомо. На связь, не шибко подкованные в радиоделе, они так и не вышли ни разу. Ехать их проверять по завьюженной степи, где колотун и ветер гуляет, никто не хотел. Но вдруг, к концу вторых суток, связной центрального пункта получает-таки радиограмму со станции того кунга. Всё честь по чести, азбукой Морзе, но текст примерно такой: «ми замирзат сос сос сос помоч…»

Ну, а дедам с сержантами, конечно, только смех! Стучат в ответ: «ни панимай павтари пажялюста…» Так развлекались всю ночь. Скучно ведь на точке торчать, хоть и в тепле. Потом сигналы прекратились. Но как только посветлело, всё же отправили КАМАЗ с одним водилой проверить солдатиков.

Да только было поздно. Водила потом рассказывал – подъезжаю, снегу не особенно много. В кабине ГАЗ-66 нет никого. Машина заглохшая стоит. Стучу в дверь кунга – тишина, а изнутри заперта. Ну, там замочек чисто символический, монтировкой подцепил и готово. Зрелище открылось, конечно, не для слабонервных. Все стены, аппаратура чёрные от копоти, Ниязов сидит у стенки, сжавшись в комок, Абдурасул рядом за столом радиста, правая рука радиоключ намертво сжимает. Тоже оба чёрные, как негры. На полу паяльная лампа погасшая стоит. Угорели солдаты.

Как потом выяснилось, мотор заглох, потому что весь бензин в баке выжгли. Что-то, видимо, успели слить в паяльную лампу, запалили её, закрылись в кунге и пытались таким образом согреться. Ну, а вентиляции никакой. Она ещё горела после того, как оба окоченели, поэтому и было всё закопчённое.

Про новость узнали сразу, но Николай до конца не верил, что самое страшное произошло с другом. Ждал КАМАЗ в надежде, что всё в порядке. Просто или пошутили так неудачно, или что-то напутали. Когда увидел возвращавшийся КАМАЗ, отправленный на проверку, сначала даже от сердца отлегло – видит, сидят в кабине трое, значит, живы! А двери как распахнул, так чуть не поседел. Водила их просто усадил на сиденья – они как раз в сидячей, удобной для перевозки, позе закоченели…

Ну, такова жизнь суровая армейская. Не они первые в мирное время буйны солдатские головы сложили, не они, к сожалению, последние. Разбирательств никаких не учиняли. Несчастный случай, виноватых нет. Про развлечение дедов никто не проговорился.

Когда вызывали добровольцев собирать в морге покойничков домой, Коля пошёл первым, чтобы хоть как-то другу пособить напоследок. Вымыли оба от подбородка до паха грубо заштопанных мальчишечьих тела, нарядили в парадную форму. Заколотили каждого в гроб, потом в цинковый ящик, затем в деревянный, и погрузили в самолёт. Сопровождали павших в обратный путь капитан и двое самых здоровых сержантов. Когда вернулись назад через несколько дней – были мрачнее тучи, но зато по отпуску все получили. Как потом один из них проговорился, родственники покойников в Узбекистане сопровождающих чуть самих не порешили.

Но всё идёт, всё забывается. Закопчённый кунг вместе с ГАЗ-66 заткнули в самый дальний угол стоянки техники в расположении части. Даже аппаратуру не стали снимать. Смысл? В Советской Армии и так этого добра навалом. Через несколько месяцев про трагическое происшествие и не вспоминали уже…

А однажды летним утром разлетелась новость, что за полночь на центральный диспетчерский узел несколько минут шла странная радиограмма: «битонамишанка битонамишанка битонамишанка…» Азбукой Морзе. Из того, всеми забытого, кунга! Принявший радиограмму на пульте радист передал, естественно, сообщение дежурному по части. Но офицеру не хотелось прерывать сон, поэтому проверять кунг отправились уже наутро. Там было спокойно, никаких следов посторонних. Всё в копоти, как и зимой. Плюнули и дальше разбираться не стали.

А тем же днём случилось следующее. В расположении части трудились на строительных работах несколько командированных сержантов из другого полка, наказанных за какую-то провинность. Один из них, ивано-франковский хлопец, шёл на своё рабочее место и, проходя мимо одиноко стоящей бетономешалки, ткнул её тыльной стороной ладони. Ладонь, как однополюсным магнитом, отбросило в сторону. Изумлённый сержант на этом не успокоился и совершил роковую ошибку – схватился за рукоятку бетономешалки. Пальцы в судороге скрючились, намертво сжав железную рукоять. И бедолага уже не смог их самостоятельно расцепить. То ли заземление на оборудовании было неважным, то ли где-то цепь перемкнуло, но корпус мешалки оказался под напряжением. Рядом, конечно, находились другие бойцы, пытались несколько минут деревянными палками отодрать безумно орущего воина от рокового механизма, но бесполезно. Вскоре сержант затих, обеспечив себе досрочный печальный дембель…

Сразу свели два события в одно – и ночную радиограмму с того света, и внезапную жуткую смерть хлопчика с незалежной. Разговоров много было в полку. Солдаты, что бабки на завалинке, суеверные, аж жуть! Это понятная закономерность – чем ближе смерть ходит, тем сильнее верит человек во всё мистическое. Но постепенно стало забываться и это происшествие. Да только до поры, до времени.

Не прошло и месяца, как снова радиограмма. Снова в полночь, и снова из чёрного кунга! На этот раз совсем короткая: «бакы бакы бакы…» Тут уж подняли караульных по тревоге, погнали в дальний конец стоянки. Но опять ничего подозрительного не обнаружили. Ходили, правда, слухи, что кто-то увидел свечение, кто-то услышал какие-то звуки, ещё всякую ересь несли, да этому особо никто не верил. Но всё равно встревожились. Что за «бакы» такое? Азербайджанцы сказали, может, то про нашу столицу тема? Но где Бакы, и где Хабаровский край. В общем, так никто ничего дельного и не предположил. А вечером на поверке не досчитались одного солдатика. Обыскались везде – нетути! Решили, что в самоволку подался. Он был с подмоченной репутацией, бывший наркоша на гражданке. Только, ребята, не надо терзаться смутными сомнениями, что таких в армию не брали, да ещё в ответственную радиосвязистскую часть. Ой как брали! Ещё и не таких…

Искали «дезертира» с неделю, а потом нашли. В полупустой цистерне с бензином. Как он там оказался? То ли решил бензинчика нюхнуть и «мультики» посмотреть, то ли по какой другой причине, так никто и не узнает. Вот тебе и «бакы» – бак, по-русски, значит.

Третий случай по той же схеме произошёл уже в начале осени. В полночной радиограмме всё было ясно и без ошибок: «пожар пожар пожар…» Командование уже относилось к этим мистическим предупреждениям не так наплевательски, как раньше. Всех мобилизовали на проверку пожарной безопасности. Гоняли целый день. Вроде проверили каждую щель. Но к самому вечеру огонь всё же разбушевался в одном из складских одноэтажных помещений. Причину возгорания рассказчик Николай не упомнил, но говорил, что запылало моментально и очень сильно. Тушили кто чем мог. Водой, песком… Да без особого успеха. Один москвич, практически дембель – через месяц-другой домой, влез на крышу и оттуда, из подаваемых снизу вёдер, заливал гудящие огнём внутренности помещения. Николай вспоминал, что парень был очень здоровый, качок, красивый и лысый. Тогда у дембелей была фишка – в день приказа министра обороны о демобилизации стричься «под ноль». И смотрелся он очень героически – полуголый, с мускулистым торсом. Как Геракл бился с огненной гидрой. Но в какой-то момент прогоревшие стропила не выдержали, крыша склада провалилась, и герой сгинул в пучине огня.

Лучшие всегда уходят первыми. Вообще-то москвичей не особо жаловали на срочной, но этот парнишка был исключением – здоровенный, весёлый, на гитаре в полковом ВИА весь репертуар группы «Альфа» выдавал, как солист. Сейчас те песни уже забылись, тогда же гремели на весь Советский Союз. А после своего героического подвига парень вообще чуть не легендой стал. Правда, увы, посмертно.

Через три месяца, в декабре, Никола дембельнулся. До самого дембеля ни ночных радиограмм, ни трагических происшествий больше не случалось. Позже, на следующее лето, только говорили, что была якобы ещё одна радиограмма со словами: «кирыш кирыш кирыш…», после которой во время празднования дня ВВС с крыши четырёхэтажной казармы упал и разбился солдат-молдаванин. Оттуда он с другими бойцами наблюдал за соревнованиями между взводами на плацу. Но так оно или нет, доподлинно неизвестно…

15.06.2016

Батюшка Лес

Фото автора

О событиях, описанных в данном рассказе, мне поведал Виктор, когда мы были ещё мало знакомы. Обстоятельства сложились так, что у нас оказалось достаточно времени для неторопливого общения. Да к тому же, тема для беседы обоим была интересна – лес. Оба – любители побродить по таёжным просторам. Случай Виктора может показаться неправдоподобным. Но уверяю, пересказываю ничего не добавив, разве только чуточку красок капнув…

О том, что у него уже четвёртая стадия рака поджелудки Виктор узнал после сеанса томографии, через полгода после первых признаков недомогания. До этого медицина ставила диагноз «панкреатит» и упорно не желала слушать никаких доводов. Да и результаты многочисленных УЗИ, ФГС и прочих обследований ничего другого не показывали. Парень уже месяца два сидел на обезболивающих, но иной терапии, кроме панкреатина и дорогущих БАДов, не получал.

Известие о страшном диагнозе перевернуло жизнь с ног на голову. Он и так был всегда излишне эмоционален, а тут превратился вовсе в истеричку. Повторное обследование в другой клинике только подтвердило первичные результаты. После этого, и так исхудавший Виктор, стал таять на глазах.

Во время последней лёжки в гастроотделении он познакомился с соседом по палате Егорычем. Тот был заядлый охотник со стажем. В своём домашнем хозяйстве имел списанный с баланса какой-то фирмы, купленный по дешёвке, «кукурузник» АН-2. На котором совершал регулярные вылазки, вернее, вылеты на охоту в разные места северо-уральских лесов и бескрайней восточно-сибирской тайги.

Он-то и предложил Витьку́ слетать вместе поохотиться после выписки из стационара. Чтобы развеяться и отвлечься от мрачных дум. Парень, хоть и не видал в жизни ничего дремучей городского парка, без лишних раздумий согласился. Хотелось уже сбежать от проклятых таблеток, постоянной безысходности и сочувствующих взглядов близких.

Через неделю полетели. Егорыч знал несколько подходящих для посадки площадок среди лесных просторов. В этот раз они благополучно приземлились на заброшенной военной базе то ли ракетчиков, то ли ещё каких вояк. Территория с подземными бункерами уже зарастала молодым подлеском. Ржавые стальные ворота нескольких сооружений были крепко заварены, а в двух – отсутствовали. Внутри ничего интересного: пустые отсеки и голые бетонные стены.

Оставив самолёт на площадке, рано поутру двинулись в путь. По дороге Егорыч рассказывал, что направляются к местам, где он ещё не бывал. Не нравится ему, мол, по одним и тем же тропам топтаться. Жизнь-то ведь одна и прерваться может в любой момент, поэтому надо как можно больше увидеть и пережить нового. Вокруг столько всего интересного, особенно в лесу! После каждой такой вылазки привозишь с собой не только трофеи, но и кучу незабываемых впечатлений.

Сейчас они шли в места, которое местные ханты обходят стороной. Но ханты люди тёмные, суеверные, что с них взять. Язычники – они и есть язычники. А мы продвинутые, ничего не боимся и должны побывать там, где точно не ступала нога человека. Если двигаться без фанатизма до тех мест за два дня доберёмся.

Вечером на привале у ручья сварили грибницу, немного поболтали и отбой. А утром снова в путь.

К концу следующего дня наткнулись на заросшую кустарником узкоколейку. На ржавом железе можно было разглядеть клеймо с вензелем (заводчика по всей видимости) и годом 1862. Поросшие травой рельсы пролегали по возвышающейся насыпи, где было идти удобнее, чем сквозь чащу. Потому охотники перебрались на неё.

Местами узкоколейка выходила на открытые каменистые отвалы. Там Виктор с удивлением замечал россыпи разноцветного кварца и других прозрачных минералов. В детстве он собирал красивые камни, в том числе кварц. Считал, что у него была солидная коллекция. Но по сравнению с тем, что лежало под ногами здесь, теперь она представлялась просто смехотворной. Такого количества в одном месте крупных, всех цветов радуги – от нежно розового до тёмно-фиолетового, камней он раньше и представить бы не смог.

Жаль, времени на разглядывание не было. Да и не потащишь с собой лишний груз. Поэтому шли не останавливаясь, лишь изредка нагибаясь, чтобы взять в руки и рассмотреть поближе особенно красивые экземпляры.

Вскоре железная дорога упёрлась в развалившуюся деревянную постройку непонятного назначения. Во время её обследования, в земляном полу обнаружился небольшой провал, из которого веяло холодом. Луч фонаря высветил внизу какое-то большое пустое пространство. Тут они и совершили роковую ошибку. Чтобы лучше рассмотреть находящуюся под землёй пустоту, стали ударами сапог расширять узкий проём в земляном полу, который крепился, как оказалось, на прогнивших лагах. В какой-то момент пол просто целиком рухнул вниз вместе с незадачливыми путешественниками. Полузаваленные землёй и глиной мужики оказались на дне колодца или шахтного столба. Виктор вскочил на ноги сразу, а Егорыч только полз. Одна нога у него как будто отмерла и не слушалась. Боли от шока поначалу не было, но стало понятно, что мужик попал в очень плохую ситуацию – сломана шейка бедра.

Все первые хаотичные попытки Витька выбраться по отвесным стенам наружу оканчивались полным провалом. Стены в холодной яме были глиняные вперемешку с камнем. Сырые и скользкие. Только, постепенно успокоившись и слушаясь советов более опытного Егорыча, парень начал охотничьим ножом выковыривать подобия ступенек в отвесной стене и помалу продвигаться наверх. С огромным трудом, когда уже совсем стемнело, Виктор выбрался на поверхность. Сначала попытался найти длинную валежину, чтобы и Егорыч смог подняться, но в темноте и обессиленный, скоро бросил эту затею. Да и охотник снизу крикнул ему, чтобы время зря не терял, а шёл за подмогой. У обезноженного мужика к тому моменту уже начались сильные боли, и он периодически громко стонал.

Виктор подхватил ружьё Егорыча, которое тот прислонил к дереву перед тем, как они начали так по-глупому долбить земляной пол. В обоих стволах было по патрону – это всё же лучше, чем совсем с голыми руками остаться в непонятно какими опасностями грозящем лесу. Егорыч снизу кричал, чтобы направлялся по насыпи узкоколейки и держал курс строго на север, никуда не сворачивая. Пока не дойдёт до «кукурузника». Из самолёта можно было попытаться наладить связь с большой землёй и вызвать поомощь.

В тот момент, когда Виктор уже шагнул на узкоколейку, впереди из темноты раздался такой оглушительный и кошмарный рёв, от которого у парня отнялось всё, что только может. Непроизвольно он нажал на оба курка сразу, пустив дуплет дроби в этот кошмарный и протяжный рёв. Который тут же прекратился. Тут же из темноты послышался треск кустов. Кто-то огромный нёсся по лесу, только было непонятно к нему или от него. С перепугу несчастный парень чуть не прыгнул обратно в шахту, но его остановил гневный крик Егорыча снизу: «Что ж ты, дурень, наделал?! Какого х… последний боеприпас израсходовал!»

Виктор кричит в ответ: «Да там чудовище в кустах! Может, медведь, а может снежный человек! Ты рёв не слышал там в яме у себя?!»

– Дура! Это просто марал-самец! Олень!.. И ты тоже, кстати, такой же олень! Ступай, не бойся, он уже далеко, не меньше тебя струхнул! Ружьё оставь, оно теперь без надобности. И поторопись, пожалуйста, а то мне кранты!..

После этих слов пристыженный Виктор немедля двинулся в путь. Хотя стыдиться особо было не из-за чего. Кто слышал, как орут маралы во время гона, тот Витька бы не осудил.

Шёл измотанный парень до тех пор, пока чувствовал под ногами рельсы узкоколейки. Когда насыпь закончилась, растерялся. Кругом кромешная темень, не то что север – вытянутой руки не видать. Забрался под одну из разлапистых елей и затих у самого ствола, в паутине и иголках.

Чуть посветлело, поднялся на ноги и засобирался снова в путь.

– Так, Егорыч сказал двигаться строго на север. А где он этот север. Компаса уже нет, солнца ещё нет, рано. Да, похоже, и не будет. Всё небо в тёмных тучах, дождь начал накрапывать. Ещё как-то по мху север определяют: с какой стороны мох на дереве – там и север.

Осмотрев множество деревьев, так ничего не сообразил. Мха или не было вовсе, или рос со всех сторон. Может, на открытых пустошах он и правильно растёт, а в густом лесу как попало, чёрт его дери! Но стоять на месте нельзя, и Витёк почапал наугад, как ему показалось, в правильном направлении.

Жутко в лесу, особенно, когда знаешь, что ближайшие люди за десятки километров от тебя, да ещё неясно в какой стороне. Шёл Витёк, моля Бога, чтобы помог выбраться, не дал заблудиться и сгинуть в одиночестве под какой-нибудь ёлкой. Лес был враждебным, зловещим. Казалось, только и ждёт, когда человек окончательно выбьется из сил, чтобы тут же покончить с ним раз и навсегда.

Комарьё как взбесилось и высасывало последнюю кровь. Сучья цеплялись за одежду, словно не хотели выпускать его из тёмной чащи. Поваленные деревья то и дело преграждали дорогу. За каждым большим стволом чудились свирепые звери или ещё что похуже. А в довершение всех бед дождь полил с потемневшего грозового неба. Но парень не сдавался. Озираясь по сторонам на зловещие силуэты причудливых коряг и пней, будто из сказок про Бабу Ягу, продолжал идти. Как ему казалось, вперёд. За день не остановился ни разу, чтобы передохнуть. Но к вечеру, окончательно обессилев, упал под разлапистую чёрную ель. В один момент срубал два сухих хлебца, которые отыскались в кармане. На этом продукты закончились. Ночь провёл как в бреду, постоянно просыпаясь от холода и пугающих лесных звуков.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Окружающий ландшафт и погодные условия тоже. Третий, а затем четвёртый день окончательно развеяли последние надежды на то, что Виктор шёл в нужном направлении. Солнце так ни разу не появилось на пасмурном небосводе. Парня выворачивало от голода, он уже не шёл, а брёл, шатаясь, как пьяный. Постоянно останавливаясь и отдыхая. Иногда падая, споткнувшись о корень или о спрятавшуюся в траве валежину. Костёр развести, чтобы согреться, не мог – спички отсырели и рассыпа́лись при чирканьи о коробок, зажигалки не было.

На пятый день попал в болото. Прыгал с кочки на кочку, как лягушка, срываясь периодически в мутную болотную няшу, пока окончательно не потерял надежду выбраться из этой западни. Нашёл кочку побольше и, сидя на ней, провёл ещё одну ночь в лесу. На комаров уже перестал обращать внимание. Да они сами стали терять интерес к измождённому и обескровленному путнику.

Утром следующего дня всё-таки каким-то чудом выбрался на твёрдую землю. Болото закончилось. Шёл уже не разбирая дороги, хотя солнце начало проглядывать, и дождь перестал. По пути рвал грибы, в основном сыроежки, листья и жевал их потихоньку. Но грибы казались противными, листья горькими. А больше ничего съедобного не встречалось.

К концу дня взобрался на высокую гору. Да стемнело так быстро, что ничего, кроме чёрного ковра леса внизу, рассмотреть не успел. Тут и уснул в камнях на вершине.

Утром, ещё лёжа, сквозь полуприкрытые глаза увидел, как встаёт из-за горизонта солнце. Огромный красный круг, в городе никогда такого не видел. При свете с изумлением обнаружил, что лежит среди целого месторождения горного хрусталя! Некоторые друзы в высоту достигали полуметра и больше, устремив прозрачные грани к небу, словно лучи. Мелкие камни, как алмазная россыпь, искрились повсюду, переливаясь на утреннем солнце. Бывший коллекционер минералов был поражён до глубины души. Моментально забылись беды и несчастья. Парень с восторгом рассматривал это чудо природы, не в силах оторвать глаз. Ох, как он жалел, что сотовый телефон с камерой оставил в яме!

Потом, оглядевшись на расстилающийся со всех сторон до горизонта лес, вдали увидел нечто похожее на просеку. Хоть, ой как не хотелось покидать это невообразимое место, поднялся с камней и стал спускаться вниз.

Склон, по которому Виктор спускался, был солнечным. Оттого природа казалась уже не враждебной, а даже приветливой. Вовсю пели и щебетали лесные пичужки, радуясь наконец-то пришедшей ясной погоде. Вокруг сновали бурундуки, белки и другая неизвестная мелкая живность. Виктора звери совсем не боялись. Может, они и людей-то раньше никогда не видели. Спустившись с горы, парень увидел живописную полянку с бархатистой невысокой травкой. Не смог удержаться и пал на неё, как на пушистый плед. Незаметно для себя провалился в сон…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.