Пожилой человек
Жозефина. Политико-фантастическая повесть

Глава 1. Сенсация.

Фертран дотянулся до кресла и взял пульт управления. Экран видеофона засветился.

– Хочешь остаться без работы?! – с места в карьер закричал, появившийся на экране человек. – Я уже десять минут не могу получить от тебя ответа.

– Ты, что? – удивлённо уставился на него Фертран.

То, что Ален Франс умел кричать, удивило бы кого угодно. За свой всегда невозмутимый вид, плюс, конечно, соответствующую комплекцию, он не случайно имел в редакции прозвище бегемота.

– Через две минуты я жду тебя у моего дома, – не сбавляя тона, прокричал Франс.

– Да ты видно ослеп?! – рассердился, наконец, Фертран, жестом показывая, что лежит в постели. – Через две минуты я буду ещё только в ванной!

– Как … как … какая ванна! – от возмущения «бегемот» стал заикаться. – Жми на всех, иначе мы пропали!

«Что у них там случилось? – на ходу застёгивая рубашку, недоумевал Леже. – Ален орал так, будто наступает конец света!»

В свои тридцать пять лет Леже Фертран, журналист экстра-класса, уже давно стяжавший себе славу большого пройдохи и везучего человека, был доволен судьбой. Привилегированное положение «свободного охотника», которым он пользовался в редакции, вполне его устраивало. И хотя он понимал, что его эра авантюрных похождений и мальчишеской бесшабашности находится в стадии заката, всё же он не спешил пока принять предложение главы концерна и перейти на место редактора одного из отделов. По мнению друзей, такое поведение было, по меньшей мере, не дальновидно. Всё же место редактора, не говоря о том, что было более стабильно, при той безработице, что творилась вокруг, давало право на определённое положение в обществе, не пользоваться которым было просто глупо. А что такое репортёр в век всеобщей коммуникабельности? Когда редактору достаточно всего лишь нажать кнопку, чтобы перед ним на экране появились сведения о всех происшествиях минувшей ночи в любой из стран планеты, да и не только на ней. Когда практически нельзя найти что-нибудь такое, о чём тут же не узнали бы все остальные газеты, радио, телевидение, да и вообще любой человек, имеющий собственный канал связи с «Объединённым Мозгом». Такой работой стоило заниматься, когда нет ничего лучше. Но, держаться за неё?! К тому же, фортуна не всегда повёрнута к нам лицом, об этом тоже забывать не стоит. Не то чтобы Фертран не понимал всё это, но у него были две на его взгляд, веские причины не менять пока своего образа жизни. Во-первых, он полагал, что это сразу сделает стариком в глазах окружающих, да и в своих собственных. А, во-вторых, должность редактора, с её массой рутинных дел, помешает ему закончить работу над книгой и, уж конечно, не даст возможность начать новую.

– Мсье, Фертран, ваша почта, – жеманно крикнула ему в след консьержка мадам Тибо. Она было неравнодушна к Леже. Он очень походил на одного популярного актёра её молодости, неразделённую страсть к которому она пронесла через всю свою жизнь. Фертран видел однажды коллекцию фотографий кумира мадам Тибо. Они действительно были очень похожи. Оба среднего роста, с голубыми лучистыми глазами и совпадавшими вплоть до мелочей тонко очерченными прямыми носами. Правда, актёр был тёмно-русый, а Фертран значительно светлее, но мадам Тибо легко прощала Леже этот недостаток из-за одинаковой манеры улыбаться – снисходительно мягко, немного растягивая рот в правую сторону. Были и ещё мелкие различия: актёр был несколько крупнее, зато у Фертрана на подбородке была небольшая ложбинка, придававшая его лицу более мужественное выражение. Временами эта томность мадам Тибо раздражала Леже, временами забавляла, а в общем…

– Жми! – коротко приказал Франс, чуть ли не на ходу вваливаясь в электромобиль Фертрана, заметно просевший под его весом.

«Бегемот и есть бегемот», – добродушно подумал Леже, покосившись на своего старого напарника. Он всегда пользовался услугами этого грузного малоподвижного человека с большой лысой головой и тяжёлым подбородком, считая его лучшим фотокорреспондентом газеты. Возможно, только один Фертран и знал, на какие достижения, достойные хорошего спортсмена, был способен этот человек в моменты творческого подъёма. Но вот, чтобы в их совместной работе верховодил Франс? Это, наверное, было впервые.

– Куда прикажите доставить? – состроил угодливую рожу Фертран.

– В КИК.

– В КИК? – разочарованно протянул журналист.

КИКом называли высотное здание Управления Космических Исследований и Концессий стран Европейского Общего Рынка. Когда СССР и США вплотную приступили к разработке полезных ископаемых на поверхности Луны и, особенно, после начала ввоза оттуда обогащённого урана, странам Западной Европы не оставалось ничего другого, как существенно увеличить бюджет свой организации и, не без болезненных срывов, но всё же, наладить собственное космическое дело. И хотя добыча и переработка урана на Земле всё ещё оставалась выгодным делом, будущее, причём уже недалёкое будущее, было бесспорно за космическими технологиями. Была и ещё одно немаловажная причина форсирования космических исследований – утилизация не перерабатываемых отходов, особенно химической и ядерной промышленности. Налаживание же постоянных челночных сообщений между Землёй, орбитальными станциями и Луной, не только полностью решало эту проблему, но и делало вывоз за пределы Земли отходов других, более слабо развитых стран, выгодным делом. Тем более, после повсеместного внедрения ядерных ракетных двигателей.

Интересно, что следующим кандидатом на обладание космических рудников стала не Япония, как предполагалось, которая в то время не пошла дальше создания околоземных спутников и утилизации в космосе отходов, а ВТК – Всемирная Технологическая Компания. Эта сверх-, над-, супер-, и тому подобное, гигантская негосударственная организация, была создана из пяти крупнейших нефтяных концернов прошлого века. Когда залежи нефти уменьшились настолько, что использование её, как горючего, стало окончательно невыгодно, нефть, а затем, в большинстве стран, и уголь, окончательно перешли в раздел сырья для химической промышленности. Никаких особых трудностей в транспорте, как считалось раньше, это не вызвало. Все крупные корабли и авиалайнеры перешли уже на ядерное горючее, а мелкие суда, самолёты, вертолёты и автомобили – на электрические ёмкости, ставшие к этому времени уже достаточно экономичными. Стратегическим сырьём номер один окончательно стал уран. Потребление его резко выросло. Атомные электростанции в короткий срок окончательно вытеснили тепловые. Вот тогда-то, не желая терять свои позиции и в расчёте на новые сверхприбыли, бывшие нефтяные «сёстры» и задумали открыть собственное космическое дело. Экономя на сторонах, казавшихся второстепенными, и не особенно заботясь о приобретении достаточного опыта, ВТК смогла в короткий срок создать свою космическую технику. Выпустив несколько кораблей на околоземную орбиту, компания тут же изготовила беспилотный десантный корабль на Луну. Но его постигла неудача. Из-за неполадок в системе наведения, он отклонился от заданной траектории и столкнулся с околоземной советской станцией. Только по чистой случайности, она находилась в автоматическом режиме полёта, и произошедшая катастрофа обошлась без человеческих жертв. СССР и ряд других стран внесли на рассмотрение ООН законопроект о запрещении бесконтрольных полётов в космос. Но большинство стран Запада отклонили его, мотивируя тем, что это противоречит принципам свободной торговли. Следующий, уже управляемый десантный корабль, изготовленный так же без должного к нему отношения, потерял управление и врезался в поверхность Луны, вблизи одной из обогатительных фабрик США, причиня не малый материальный ущерб и гибель трёх членов экипажа. После этого уже американцы предложили принять закон запрещающий вывод в космическое пространство кораблей негосударственными организациями.

– Что же нового можно узнать в КИКе? – Фертран покосился на Алена. – Опять какая-нибудь авария? Или что-нибудь откопали?

– Откопали, – кратко подтвердил Франс, принимая свой обычный полусонно-невозмутимый вид.

Журналист начал уже жалеть, что поддался возбуждению партнёра и не выяснил все подробности сразу же по видеофону. Для такой поездки они могли найти кого-нибудь рангом пониже.

– Прямо! – очнулся ото сна фотограф, когда Фертран загодя стал оглядываться по сторонам в поисках переулка, в котором можно было бы приткнуть электромобиль.

– Какого чёрта?! – обозлился журналист, подчиняясь, однако, приказу. – Что если мы не найдём там стоянку? Тебе лень ноги размять, а я плати штраф?!

Возле входа в здание Управления уже стояло несколько брошенных для штрафа машин. Пожав плечами, Фертран пристроился в хвост одной из них. К ним тут же подошёл полицейский.

– Мсье, я должен вас предупредить, что, останавливаясь здесь, вы нарушаете правила.

– Пошли, – всё так же кратко распорядился Франс, выходя из машины.

Фертран виновато взглянул на полицейского и развёл руками.

Фойе Управления КИК напоминало растревоженный улей. Отвечая на приветствия знакомых журналистов, Фертран усиленно пытался войти в курс дела. Ален Франс ещё в дверях куда-то исчез, бросив напоследок, многозначительное: «Шеф на тебя надеется!»

Лёгкий шлепок по плечу заставил Фертрана обернуться.

– Привет! – перед ним стояла Элен. – В этот раз я тебя обскакала.

– Вот тебя-то мне и надо, – обрадовался Леже. – Сделай милость, объясни, что всё это значит?

Элен Смит, сто процентная англичанка, хотя родители её, как и она сама, родились во Франции, работала французским корреспондентом маленькой английской газетёнки, принадлежащей какому-то профсоюзу, на потеху Фертрана, кичащейся своей псевдо-независимостью. Отношения Фертрана с этой девушкой, начавшиеся лет пять назад, были запутаны и противоречивы. Периоды необузданной нежности, когда, казалось, они минуты не могли прожить друг без друга, сменялись порой почти враждебной холодностью. В моменты отчуждения, всегда болезненно переживаемые Фертраном, он не раз давал себе слово порвать с ней навсегда, но стоило им, остыв после ссоры, встретится вновь, как всё начиналось сначала. Особенно сильно раздражало Леже то, что «хлопанье дверью» Элен всегда брала на себя, за ним оставляя, исключительно только инициативу примирения. Порой ему казалось, что Элен специально подыскивает предлоги, чтобы в очередной раз от него уйти. Все её действия, как, впрочем, и работу репортёра, Фертран расценивал не более чем капризы избалованной девицы. Элен сама не раз признавалась ему, что работает не из-за денег. Рента с состояния, обладательницей которого она должна была стать после замужества, вполне хватало ей для безбедной жизни. Замуж же она не выходила исключительно потому, что родственники никак не могли подыскать ей жениха, такого же старинного замшелого рода, из которого происходили сами. То, что он со своим мелкобуржуазным происхождением, автоматически оказывался за кругом её потенциальных женихов, злило Фертрана и не раз бывало причиной их очередной ссоры.

Элен была высокого роста, на каблуках даже чуть выше Фертрана, с горделивой осанкой и копной густых каштановых волос, подстриженных короткой мальчишеской причёской. Но, если сзади, особенно когда она надевала бесполую спортивную одежду, её можно было принять за подростка, с которым так и подмывало снисходительно пошутить, то, встретившись с её спокойными чуть насмешливыми серыми глазами, любой, даже очень самоуверенный мужчина, невольно отводил взгляд в сторону, точно нашкодивший ученик перед опытным учителем. И хотя телосложения Элен была хрупкого с тонкими чертами лица, но из-за глаз, горевших неукротимой внутренней силой, она всегда выглядела основательно. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы определить, что перед вами человек, знающий себе цену.

– Это мило, – умерев его радость насмешливо-холодным тоном, всё-таки они, в очередной раз были в состоянии войны, протянула Элен. – Леже Фертран, по прозвищу «сенсация», ничего не знает о сенсации. Как же ты здесь очутился?

– Меня привёз Франс, – стараясь не замечать холодного душа, лившегося на него из синих глаз Элен, ответил Леже. – Но, из него же не вытянешь ни слова!

Фертран всем своим существом постарался изобразить вид побитой, раскаявшейся собаки.

– О, кей! – с выражением, с которым короли прощают побеждённого неприятеля, смилостивилась, наконец, Элен. – Меняю свой сенсационный материал на твой будущий. Полчаса назад отсюда было передано сообщение, что исследовательская экспедиция к Юпитеру, на каком-то из его спутников, обнаружила следы внеземной цивилизации.

Фертран невольно присвистнул. Понятно теперь почему «бегемот» сегодня больше походил на обезьяну.

В это время у белой мраморной лестницы, ведущей из фойе внутрь здания и словно перенесённой сюда прямо из сна Иакова, такое сходство просто бросалось в глаза из-за сходства статуй первых астронавтов, стоявших по краям, с библейскими святыми, послышался шум. Двое охранников стаскивали вниз кого-то из представителей прессы, попытавшегося опередить события. Из большой толпы журналистов, заполнивших зал, послышались подбадривающие крики и свист. Почувствовав поддержку своих соплеменников, человек на лестнице рванулся вперёд и, свалив преследователей, вновь устремился вперёд. Но тут на верхней площадке появился ещё один служащий. Пробежав несколько ступеней вниз, он с силой, всем корпусом, толкнул непрошенного гостя обратно. Потеряв равновесие, журналист опрокинулся на спину и, переваливаясь через голову, покатился вниз по ступеням. Несколько подбежавших человек помогли ему подняться. Послышались угрожающие выкрики. Не обращая внимания на настроения людей в фойе, охранники, с подоспевшей подмогой, стали оттеснять толпу от лестницы. Это вызвало ещё большее возмущение. Конфликт начинал переходить в потасовку. Кончилось тем, что служащим пришлось опустить пуленепробиваемую стеклянную стенку. Этой стеной, смонтированной ещё при строительстве Управления КИК для защиты от диверсантов, террористов и демонстрантов, не пользовались ещё ни разу. Возмущение не стихало. Скоро вся стена испещрилась надписями губной помадой с ругательствами почти на всех языках мира. Не желая отставать от прекрасной половины журналистской братии, мужчины начали кидать в стену комья земли, доставая их из горшков с цветами, во множестве расставленными по всему залу. Через несколько минут в стену полетели и сами цветочные горшки. Видимо боясь окончательного разрушения фойе, рядом с лестницей появился представитель КИК по делам прессы Роберт МакЛеннон. Поговорив о чём-то с охраной, он через устройство громкой связи, предложил всем дамам и господам пройти в пресс-зал, где он сделает небольшое заявление. Вскоре фойе, больше похожее на место побоища, опустело.

– Господа, – дождавшись тишины, весомо произнёс МакЛеннон. – Я уполномочен подтвердить первое наше сообщение о том, что действительно, наша экспедиция к Юпитеру, на его спутнике Ганимед, обнаружила, э-э-э… – он немного помолчал, подбирая слова, – следы внеземной цивилизации.

Переждав вспыхнувший в зале шум, он продолжил.

– Подробнее об этом будет сообщено на пресс конференции мистером Крафтмахером сегодня в половине первого.

Вновь переждав шум, вызванный сообщением о том. Что на пресс-конференции выступит сам президент КИК ЕЭС, представитель по делам прессы, откинулся в кресле и, как бы, между прочим, добавил:

– Я должен вас так же предупредить: за всем, что касается видео информации для ваших газет и телепрограмм, то здесь вам следует обратиться в Евровидение, которое закупило монополию на показ сегодняшней пресс конференции.

Не обращая внимания на возмущённые возгласы, Роберт МакЛеннон повернулся спиной и скрылся за дверью.

– Что ты обо всём этом думаешь? – повернулась к Фертрану Элен.

– Только то, что я хочу есть. «Бегемот» вытащил меня из постели. Ты не составишь мне компанию?

– С удовольствием. Только вначале заедем в Пресс-клуб, я позвоню редактору и заодно выпьем по аперитиву.

Когда они подошли к машине, на заднем сиденье их уже поджидал Ален Франс.

Открыв перед Элен дверцу, Фертран наклонился к фотографу и, по привычке всегда подтрунивать над напарником, сказал:

– А мы едем в другую сторону!

– Мне всё равно. Лишь бы мимо моего дома. – последовал невозмутимый ответ. – Это вам, – галантно добавил Ален и протянул Элен фотографию.

– Какая прелесть! – воскликнула девушка.

Заглянув через её плечо, Леже увидел, что на снимке Элен, забравшись кому-то на спину, с упоением бьёт сумкой по голове одного из охранников.

– Великолепно! – подтвердил журналист. – А это вам за труды, – он снял с лобового стекла и протянул фотографу уведомление о штрафе.

– Для друзей я это делаю бесплатно, – спокойно ответил Ален, ещё больше прикрывая глаза, которые и в минуты его максимальной жизнедеятельности не открывались больше, чем наполовину.

Когда обысканным и обобранным журналистам разрешили доступ в пресс-зал Управления КИК, там уже деловито сновали, налаживая аппаратуру, операторы из Евровидения. Элен, у которой отобрали миниатюрный передатчик, была вне себя от гнева. Узнав, что надзирающий над действиями операторов служащий КИК, знакомый Фертрана, она потребовала, чтобы её немедленно представили. Терпеливо выслушав всё, что Элен думает об этой «собачьей конуре» именуемой Управление КИК, Стив Петерсон, снисходительно улыбнувшись, попытался её успокоить.

– Вы зря, мадмуазель, так волнуетесь. Здесь ваш передатчик всё равно бы не пригодился. Всё здание Управления экранировано. Ни сюда, ни отсюда передать что-либо невозможно. Эти ребята из Евровидения привезли с собой стеклокабели. Передатчики у них стоят на улице.

– На кой же чёрт вы всех обираете?! – ещё больше возмутилась Элен, усмотревшая в этих действиях ещё одно подтверждение своей убеждённости во всеобщей человеческой глупости.

– К сожалению, пресс-зал не экранирован от всего остального здания. А лишние электромагнитные поля, уж вы мне поверьте, нам страшно мешают.

Ровно в половине первого появились мистер Крафмахер, в сопровождении Роберта МакЛеннона и ещё одного человека, с внешностью напоминающей Эйнштейна. Как оказалось, он был старшим в группе научных консультантов при КИК.

Пресс конференцию открыл представитель по делам прессы:

– Господа, мы предлагаем вам следующий порядок: прежде, мы покажем видеозапись с борта корабля, а затем мистер Крафтмахер, президент КИК ЕЭС и мистер Шлагман ответят на ваши вопросы.

Все повернулись к экрану.

В начале, камера показала чёрное звездное небо, затем бугристый пейзаж спутника. С левой стороны выплыл и занял почти весь экран огромный диск Юпитера. На его фоне как-то не сразу бросился в глаза прозрачный силуэт, словно стеклянный колпак. Вот край Юпитера качнулся и вновь уплыл влево. Видимо, астронавт стал перемещаться в сторону. Через минуту на фоне чёрного неба засверкала хрусталём, словно светясь изнутри, полусфера. Справа в экран вступила фигура ещё одного астронавта.

– Английский астронавт Томпсон, – пояснил МакЛеннон. – Съёмку ведёт бортинженер Вилон, бельгиец. Командир корабля испанец Родригес, на всякий случай находится на корабле.

Когда Томпсон, оттолкнувшись, плавно подплыл к подножию купола, сал понятен размер сооружения – что-то около трёх человеческих ростов. Помахав рукой, астронавт вновь оттолкнулся и, через какое-то не различимое для зрителей отверстие, влетел внутрь купола. Было хорош видно, что он, остановившись, как бы повис над поверхностью.

– Спиральная галерея, ведущая к вершине купола, – вновь прокомментировал МакЛеннон.

Сделав около трёх оборотов в куполе, Томпсон оказался у его вершины. Немного помедлив, он протянул руки и что-то взял. Затем, так же плавно стал возвращаться обратно. Отделившись от купола, астронавт сделал несколько больших прыжков по направлению к камере и остановился в нескольких шагах. В прижатых к груди руках, он держал небольшой прямоугольный прозрачный предмет. Улыбнувшись, Томпсон что-то сказал и, медленно отодвинув предмет от себя, показал его на просвет. В центре прозрачного прямоугольника тускло поблёскивал ещё один прямоугольник размером не больше сигары. Вновь, как-то неуклюже, притянув предмет к себе, астронавт включил заплечный двигатель и исчез из кадра.

Экран погас. Некоторое время, все сидели молча под впечатлением увиденного. Наконец, раздались нестройные хлопки, и весь зал разразился аплодисментами. Когда шум немного стих, в первом ряду поднялся плотный лысеющий человек.

– «Нью Йорк таймс», – представился он. – Господин президент, я за свою жизнь видел уже столько встреч с другими цивилизациями, что ей-ей сбился со счёта. Не являемся ли мы и сейчас жертвами какой-либо шутки? – мужчина оглянулся на зал, как бы ища поддержки.

– Нет, господа, – подождав пока прекратится возникший смех, серьёзно ответил Крафтмахер. – Не являемся.

– Что вы намерены делать с этим предметом?

– Доставить сюда и подвергнуть тщательному обследованию.

– «Дейли ньюс». В вашем репортаже не было звука, почему?

– Неполадки передающей системы.

– В таком случае не могли бы вы что-нибудь добавить?

– Пока мы можем сообщить только, – наклонился к микрофону научный консультант, – что как купол, так и футляр сделаны из очень прочного материала. Футляром я условно называю оболочку вокруг непрозрачного предмета. О прочности купола говорит хотя бы тот факт, что на нём нет ни одного следа от метеоритов, тогда как на почве их более чем достаточно. То, что купол появился там недавно исключено. Вокруг много следов, рикошетом отскочивших от него метеоритов. Для этого нужно там простоять не одну сотню тысяч лет. Футляр не поддаётся воздействию никаких агрессивных сред, с которыми ему предстоит столкнуться, при его пребывании на Земле, поэтому какая-либо специальная защита ему не нужна. Проводить другие самостоятельные исследования с находкой, астронавтам было запрещено. И, пожалуй, что самое пока интересное, вес находки необъяснимо велик, для такого сравнительно небольшого предмета. Он составляет сто двадцать килограмм. Поэтому, видимо, вы обратили внимание, астронавт так странно с ним обращался.

По залу прокатился шум.

– Агентство «Рейтер». Будет ли экспедиция проводить все первоначально запланированные для неё исследования?

– Нет, она уже направляется к Земле.

По залу опять прокатилась волна возбуждения.

– «Эн би си». Не кажется ли вам, что это послание неизвестной цивилизации?

– Это будет ясно, когда предмет доставят на Землю, и мы займёмся его исследованием, – ответил президент.

– «Франс пресс». Собираетесь ли вы создать представительную научную комиссию, с привлечением учёных разных стран, для исследования находки?

– Что ж, если у нас самих не хватит сил, то – да.

– Газета «Правда». Не кажется ли вам, что если это письмо какой-то цивилизации, то адресовано оно тоже цивилизации, и его следует передать под контроль ООН?

– Я уже сказал, – недовольно поморщился Крафтмахер, – что у нас нет никаких оснований считать этот предмет письмом.

– Агентство «Пресса Латино». Когда астронавты будут здесь?

– Через неделю корабль будет в окрестностях Земли, – вставая, сказал МакЛеннон, и мы, господа, сможем полнее удовлетворить ваше любопытство. Благодарю за внимание. Если у нас появятся какие-нибудь новые интересные данные, мы вас известим. Всего доброго.

– Вот было бы здорово попасть на околоземную стартовую площадку и первой взять и них интервью! – мечтательно сказала Элен, когда они вышли из здания Управления.

Да! – Засмеялся Фертран. – Я так и вижу новую cover girl во всех журналах с подписями типа: «Космическая находка» и Элен Смит в купальнике! «Звёздное письмо» и Элен Смит без купальника!

– Эх, мне бы первой это увидеть, вздохнула Элен, а там я согласна сфотографироваться даже в парандже!

– Всё это не для меня, пожал плечами журналист. Я люблю делать сенсацию сам.

– Ты опять что-то придумал? – не без зависти посмотрела на него Элен.

– Да. Сейчас сдам материал в редакцию и попрошусь у шефа «исчезнуть». До прилёта астронавтов ещё дней двадцать. Я думаю, он меня отпустит.

– Опять займёшься своей мафией?

– Мне тут подсказали, кто у них может быть «крёстным отцом».

– Буль осторожен, Леже, это опасно.

– Ерунда! Жить вообще опасно. Если дело выгорит, можно считать, что книга готова. А там… – журналист мечтательно откинулся на спинку сиденья машины и закинул руки за голову. – Там займусь Всемирной Технологической Компанией. Очень мне интересно, почему эти две акулы предпочитают жить в мире.

– Ничего себе мир! – фыркнула Элен. – Ты забыл, какой материал они представили по делу Бенджамина? Я даже не помню, сколько человек тогда осудили! С тех пор мафия уже не имеет прежней силы.

– О, святая наивность! – возбуждённо воскликнул Фертран. – Как же ты не понимаешь, что это просто смена власти. К тому же, – задумчиво посмотрел он на Элен, – почему ВТК это сделала?

– Может они просто честные люди, – пожала плечами Элен.

– Посмотрим, – с сомнением ответил журналист, сдавая машину назад, чтобы выбраться из строя припаркованных к обочине электромобилей.

– Возьми меня с собой, – тихо попросила девушка.

– Ты же знаешь, – покосился на неё Фертран, – я всегда работаю один.

– Но, я чувствую…, мне кажется… – Элен замялась, подбирая слова.

– Кретины! – зло выругался Леже, упираясь бампером в хвост впереди стоящего электромобиля. – Прижались, как в лесу. Здесь нужно ездить на тракторе, чтобы расталкивать этих идиотов!

– Чурбан! – вдруг звенящими слезами голосом, выкрикнула девушка и выскочила из машины.

– Элен! – от неожиданности, Фертран не сразу сообразил, что же произошло. – Элен, подожди!

Но девушка, прижимая локтем сумочку, не оборачиваясь, бежала к притормозившему электромобилю такси.

– Ну, вот, помирились! – журналист с досадой ударил по ободу руля.

Глава 2. Свидетель.

В один из тихих вечеров, в наступающей темноте, мимо фешенебельных вилл, уютно расположившихся по самому побережью Адриатического моря, медленно двигался электромобиль, с потушенными огнями. Временами он ненадолго останавливался, словно прислушиваясь к чему-то, затем вновь продолжал свой путь по совершенно пустой, в этот час, автостраде. Электромобиль был старого образца, классической бензиновой формы. Единственное, что отличало его от своих собратьев, стадами скучающих в любой разоряющейся фирме по прокату автомобилей, это необычно сильно затенённые стёкла.

Поравнявшись с большими ажурными воротами одной из вилл, электромобиль прижался к обочине и вновь притормозил. Прождав несколько секунд, электромобиль сдал чуть назад и замер, словно кот почуявший мышь. Казалось, что он даже как-то поджался для решающего броска вперёд. Но, вместо этого, вдруг, вся передняя половина его неожиданно взорвалась снопом разноцветных искр. Густой чёрный дым, а затем и пламя, охватили машину. Из распахнувшейся передней дверцы, выскочил мужчина. Оглянувшись на виллу, он сделал несколько торопливых шагов к придорожным кустам, но, тут же, словно сломавшись, упал на асфальт. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая только потрескиванием огня. Наконец, из беззвучно распахнувшихся ворот, показались три мужские фигуры. Не спеша и, даже, как-то отчуждённо обогнув электромобиль, они взяли пострадавшего на руки и, размеренно шагая, понесли по садовой дорожке к вилле. В большой, ярко освещённой комнате они положили свою ношу на софу и так же неторопливо размеренно шагая, удалились.

Через несколько минут дверь в противоположной стороне зала открылась, и через неё вошли двое мужчин. Первый, невысокого роста полный господин с мясистым улыбчивым лицом и почти лысой головой, несомненно был хозяин. Это чувствовалось по его уверенной манере держаться и даже по тому, как органично он вписывался в мягкую округлую мебель зала. Повинуясь его жесту, второй мужчина подошёл к пострадавшему и, перевернув лицом вверх, быстро обыскал.

– Леже Фертран. Журналист. Может быть опасен. – коротко сказал он, пробежав глазами удостоверение, найденное в пиджаке.

Затем, ощупав голову лежащего, мужчина вынул у него из-за уха микроподслушивающее устройство. Прослушав запись, он, в ответ на немой вопрос хозяина, отрицательно покачал головой и, спрятав себе в карман кассету, а затем и вынутый аккумулятор, вернул всё на прежние места.

– Распорядитесь подать нам кофе, – приказал улыбчивый господин, усаживаясь в кресло напротив софы и, с задумчивым видом, глядя на журналиста.

Вскоре Фертран пришёл в себя и, с видимым усилием, принял вертикальное положение.

– Вам лучше? – любезно осведомился хозяин. – Сейчас принесут кофе и вы окончательно придёте в себя.

– Что это было? – хмуро спросил журналист, растирая виски.

– Инфразвуковой резонатор. Через секунду – безотчётный страх, через пять секунд – спазм мышц, через десять – паралич дыхания.

– Вы за это ответите.

Слуга вкатил столик с двумя кофейными приборами и молча удалился.

– Вы сами виноваты, – разливая кофе по чашкам, всё так же любезно возразил улыбчивый господин. – Вы ехали в машине с потушенными огнями, несколько раз останавливались…

– У меня сели батареи! Если бы я зажёг огни, то через пару километров эта рухлядь встала бы окончательно.

– Вот видите?! – покачал головой хозяин, то ли сочувственно, то ли насмешливо улыбаясь. – Откуда компьютеру было знать о ваших неполадках. Бедный кибер так напичкан информацией о террористах, мошенниках и красных, что, увидев подозрительно движущуюся машину, да ещё со светонепроницаемыми стёклами, недолго думая, включил систему защиты.

– Хороша защита! Вы что же, так встречаете всех, кто вздумает увидеть здешние места?

– Нет, только тех, кто вздумает подслушивать здешние разговоры, – согнав с лица улыбку, жёстко ответил хозяин.

– Со мной вам такой номер не пройдёт, – почувствовав угрозу, ответил журналист. – Прежде чем отправиться сюда, я, по совету умных людей, приобрёл жетон индивидуального полицейского надзора.

– Вот как? И где же он?

– Сгорел в машине! А это всё равно, что включить сигнал опасности. Уж что-что, а стереть такой сигнал в памяти «Объединённого мозга» вам не под силу, даже если вы подкупите всю полицию Италии.

– Вы правы, – так же без улыбки глядя на журналиста, подтвердил хозяин. – Такой сигнал нам стереть не под силу. Но зато, мы уже знаем, что в последние два часа в нашем районе не появлялось ни одного передатчика индивидуального надзора. И для этого совсем не обязательно было подкупать всю полицию Италии, мсье Фертран.

– Ну, что же, синьор Скарелли, – журналист решил перейти в наступление, – здешние разговоры бывают порой столь забавны, что ими интересуются даже такие серьёзные люди, как судьи.

– Не обольщайтесь, Фертран, – снисходительно улыбнулся хозяин виллы, жестом напоминая о кофе. – Всё, что вы разнюхали и опубликовали до сих пор, для нас тоже было не более чем забавно. Здесь вы оказались отнюдь не из-за своих заслуг перед человечеством, а только из-за ошибки кибера.

– Вот как?! А мне показалось, что мой журналистский нюх и в этот раз меня не подвёл.

– Наверное, мсье, – задумчиво покачал головой синьор Скарелли, – друзья вам не раз говаривали, что ваш нюх вас погубит?

– О! Что и говорить, – весело воскликнул Фертран. – Но, кто же не знает, что настоящий журналист любит иногда поиграть в прятки даже со смертью, ради сенсационного материала.

– Можете смело полагать, что в этот раз она вас нашла, – мрачно скаламбурил хозяин, подумав, кстати, что и эта вилла, и все здешние контакты у него были совсем на другую фамилию. Действительно не стоило недооценивать нюх этого человека.

– Я знаю, вы большой шутник, синьор Скарелли. Никогда не забуду, как вы устроили поджёг в игорном доме в Монте-Карло, когда там собрались повеселиться все ваши дружки. Я тогда писал, что это дело рук самой мафии. Но мне не поверили. Не увидели мотива.

– Да, верно, – весело засмеялся хозяин. – Я тогда снял фильм. Помню, потом мы смеялись все три часа пока он шёл!

– Но вот последняя ваша шутка явно не удалась. Я не вижу причин, из-за которых стоило бы сжигать мою машину и тащить меня сюда.

– Вы развеселили меня, мсье Фертран. Я, действительно, люблю шутку. Вы хотите, чтобы я пошутил и над вами? Извольте! Я дам вам сенсацию, о которой можно только мечтать, и с удовольствием посмеюсь, глядя, как вы будете мучиться, не имея возможности никому о ней сообщить.

– Буду вам очень благодарен, синьор, – иронично поклонился журналист, принимаясь, наконец, за кофе.

– Жозефина! – негромко позвал синьор Скарелли.

В ту же секунду дверь открылась и в комнату вошла стройная миловидная девушка высокого роста в ярком оранжевом комбинезоне.

– Я вас слушаю, синьор, – чуть склонив голову набок, мягко сказала она. Открыв в заученно предупредительной улыбке к тому же неплохие зубы.

– Познакомьтесь, мсье – это Жозефина. Можете называть её просто Жози. С этой минуты она будет вашей постоянной спутницей. Я думаю, вам не будет с ней скучно, интеллекта ей не занимать. Но, вы, французы, народ невоздержанный, поэтому предупреждаю заранее: не советую лезть к ней за пазуху. Это может для вас плохо кончиться.

– Вот как? А вы не боитесь, что я просто-напросто сбегу от вашей милой знакомой, вместе с сенсационным материалом?

– От Жозефины?! Я ничуть не сожалею о нашем знакомстве, мсье Фертран. Вы веселите меня сегодня весь вечер…

– Может вы скажите, почему я не смогу сбежать от этой дамы, и мы посмеёмся вместе?

– Не будьте наивны, Фертран. Неужели я приставил бы к вам обыкновенную женщину?

– Что вы хотите этим сказать?

– Думайте, Фертран! Вы всегда славились раскрепощённостью мышления. Смелее, смелее!

Синьор Скарелли в азарте даже привстал в кресле, сместив животом в сторону кофейный столик. Журналист, вначале смущённо, но затем всё более внимательно стал вглядываться в смотревшую прямо на него девушку. Что-то в её лице смущало Фертрана, но он никак не мог уловить, что именно. И тут вдруг, журналист понял – глаза! Они не смотрели! То есть, они, конечно, смотрели, в том смысле, что моргали и, по-видимому, воспринимали информацию, но в них не было того взаимопонимания, того моста, который всегда появляется между людьми, когда они смотрят в глаза друг друга.

– Неужели?! – журналист откинулся назад, ошеломлённый догадкой. – Вы, что же, кибер? – в упор глядя на Жозефину, спросил он, невольно весь напрягаясь, в ожидании ответа.

– Да, мсье, – спокойно и, даже как-то обыденно, ответила девушка.

– Браво! – захлопал в ладоши синьор Скарелли. – Вы действительно умный человек и большой профессионал, мсье журналист.

– И у вас, что же, есть эти самые, как их, рычаги, или там, кнопки управления? – всё ещё боясь розыгрыша, подозрительно спросил Фертран.

– Да, мсье.

– Очень интересно. А могу я узнать, где они находятся?

– Вот здесь, – девушка плавным движением указала себе на грудь.

– Понятно, почему мне не советовали туда заглядывать, – усмехнулся журналист. – Ну, а если я всё же попытаюсь вас … м-м-м, отключить?

– Я убью вас, мсье.

– Я уверен, что вы понравитесь друг другу, – опять засмеялся, довольно потирая руки, синьор Скарелли.

– Но, зачем делать кибера копией человека? – пожал плечами Фертран. – Если только для одной эстетики, то экономически, я уверен, это не оправдано.

– Вы правы, пока эта игрушка ещё очень дорога. Но скоро всё изменится. И тогда появятся сотни, тысячи, миллионы таких машин!

– Не уверен, что всех их купят. Мне лично, робот копия человека, был бы явно не по душе.

– Не говорите глупости, Фертран. Такие киберы нужны не вам, а нам. Вы знаете, что будет в государстве, в котором вдруг оказывается половина фальшивых денег? То же самое будет с государством, в котором вместо людей половина населения окажется вот таких роботов. Мы взорвём изнутри любой неугодный нам режим, перестроим любую систему! И никто, ничего не поймёт! Заводы будут работать, как работали, но вместо людей там будут трудиться наши киберы. Солдаты будут ходить солдатами, полицейские полицейскими, но это будут наши солдаты и наши полицейские.

– Но, что вы станете делать с людьми? С теми людьми, что окажутся за воротами без средств существования? Вряд ли они согласятся на такую замену, если вы, конечно, не собираетесь делиться с ними своими доходами от работы киберов.

– Какое мне дело до всего этого сброда? – презрительно скривил губы синьор Скарелли. – Пусть выкарабкиваются, как хотят!

– Очередная компания по завоеванию мирового господства? – усмехнулся журналист. – Кто посмеет заняться изготовлением этого вашего миллионного заказа человекоподобных роботов? Как только об этом станет известно, ООН запретит эти работы.

– Плевать мне на вашу ООН! – зло взорвался хозяин. – Кто знает, что такие киберы существуют? Люди выстроят нам заводы самого абстрактного назначения. Мы не будем там монтировать никакого подозрительного оборудования. Нам не нужны никакие манипуляторы, корявые роботы-станки и тому подобные достижения прогресса. У нас есть лучшее, что можно придумать – человек-робот. Когда положение станет, действительно, критическим, контрольный пакет акций от «мирового господства», как вы выразились, окажется в наших руках!

– Стоп, стоп, стоп, – точно от наваждения, отмахнулся Фертран. – О чём мы говорим? Чтобы это осуществить, нужны средства и организация крупного государства. Причём замкнутого, изолированного государства. А у вас нет ни первого, ни, особенно, второго. Кто не знает, что мафиози дай только повод и они тут же перережут друг другу глотки. Нет, всё, что вы рассказали, больше похоже на шутку или, извините, на бред шизофреника.

– Да, – снисходительно улыбнулся синьор Скарелли, – из того, что я вам рассказал, правильного вывода не сделать.

– Тогда должен вас огорчить, – развёл руками журналист, – это интересно, но не сенсационно. В наш объевшийся впечатлением век истинной сенсацией можно назвать, разве что-нибудь типа «космической находки».

При этих словах, синьор Скарелли бросил на Фертрана быстрый подозрительный взгляд, но, тут же, отведя глаза в сторону, поспешно сказал:

– К сожалению, у меня нет сейчас больше времени, для общения с вами. Жозефина проводит вас в отведённую вам комнату.

– Значит сенсация, которую вы мне обещали ещё впереди?

– До завтра, мсье Фертран, – задумчиво глядя себе под ноги, ответил хозяин виллы.

– Скажите, Жозефина, – шествуя за девушкой по коридору и всё время стараясь заметить в ней что-нибудь, что отличало бы её от человека, спросил, наконец, журналист, – это не шутка, ну, насчёт того, что вы…, то есть, ты… – Фертарн замялся, подыскивая слова.

– Нет, – спокойно ответила та.

– Не могу в это поверить!

Девушка остановилась и, немного помедлив, обернулась к журналисту.

– Боже! – в ужасе воскликнут Фертран, чувствуя, как волосы у него на голове становятся дыбом.

Перед ним, с насмешливым выражением лица, стояла симпатичная негритянка, с широким носом, чуть вывернутыми чувствительными губами и слегка отливающей синевой кожей.

– Ради бога, больше не надо! – умоляюще проговорил Фертран, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

– Хорошо, я приму прежний вид, – ответила Жозефина, без всякого участия, глядя на журналиста.

Она повернулась и плавной походкой направилась дальше. Фертран поплёлся следом. Обретя определённость, журналист, не смотря на испуг, почувствовал себя раскованнее.

– И что же, – вновь, правда не без некоторого колебания, сокращая дистанцию, спросил он, – ты всем, кто тебя спрашивает, признаёшься, что ты кибер?

– Нет, конечно, – Жозефина, не оборачиваясь, пожала плечами.

– Но ведь мне ты сказала сразу.

– Вы мне не опасны, мсье.

Это прозвучало, как приговор врача у постели умирающего больного.

– Как знать! Вдруг я всё записываю?

– Эту штуку, из-за уха, можете выбросить. Она без кассеты и аккумулятора.

«Однако, она с юмором, – перекладывая микроподслушивающее устройство в карман, подумал журналист, – С ней и правда, не соскучишься».

Комната, которую отвели Фертрану, оказалась большой и хорошо обставленной. Правда, прежде, чем Жозефина задёрнула шторы на окнах, Леже успел заметить, что стёкла в них отливают синевой, что говорило об их толщине и пуленепробиваемости. После этого наблюдения, всё вокруг, приобрело для Фертрана серость тюремного каземата. Так и подмывало убедиться в том, что стол, кресла и остальная мебель намертво привинчены к полу. Проверить это не дал стук в дверь.

– Это принесли ужин. Можно войти? – повернулась к нему Жозефина.

Журналист кивнул. Дверь тут же открылась, и вошёл слуга. Фертрана удивило, как тот так быстро узнал о согласии. Повинуясь жесту Жозефины, мужчина поставил поднос на стол и, откланявшись, вышел. Леже показалось забавным, что человек беспрекословно подчиняется жесту робота.

– Жози, а они что же, не знают, что ты кибер?

– Кто они?

– Слуги.

– Это был не человек.

От её слов, Фертрана дёрнуло, как от разряда электрического тока.

– Чёрт побери! – поражённый он уставился на Жозефину. – Ну, а люди-то здесь есть? Может и мистер Скарелли тоже кибер?

– Нет, синьор Скарелли человек.

– Никогда бы не подумал! – съехидничал Леже.

– Вот здесь ванная, – оставив без внимания его реплику, сказала Жозефина. -Пойдёмте, я посмотрю, как вы будете мыться.

– Зачем? – почувствовав какую-то неловкость, остановился журналист.

– Мне приказано всюду вас сопровождать, чтобы ничего не случилось.

– Может ты и в более интимные места будешь со мной ходить?!

– Успокойтесь, – укоризненно сказала Жозефина, – я же кибер.

– Слушай, а почему ко мне приставили именно тебя, а не какого-нибудь из мужчин? Ну хоть того же слугу, что приносил ужин.

– Он несовершенная модель для этого.

– А что, кроме тебя таких моделей больше нет?

– Это относится к вещам, на которые я отвечать не имею права.

– Ах, ах, какая секретность! – покрутил головой журналист. Но, подумав, что кривляться перед роботом, так же глупо, как перед стенкой, направился в ванную.

После ванной Фертран почувствовал себя бодро и даже весело. Он облачился в просторный турецкий халат и феску.

– А что, Жози, – оставшись довольным своим видом, спросил он, – по-моему, я выгляжу неплохо? Как на твой женский взгляд?

– Бесподобно, – как показалось Фертрану, довольно язвительно ответила та. – Прошу к столу.

– Но здесь только один прибор. А как же ты?

– Спасибо. Я сыта.

– Что же, ты со мной даже ничего не выпьешь?

– Я не пью.

– Вот как? Ну, хотя бы машинного масла?

– Вы говорите глупости, мсье.

– Жози, ты напоминаешь мне мою классную даму, – с аппетитом принимаясь за еду, весело сказал Фертран. – Она всегда говорила нам тоже самое. Какой отменный вкус у этого вина! Уж не добавил ли сюда синьор Скарелли какого-нибудь яду?

– Кроме алкалоидов здесь никаких ядов больше нет, но концентрация их незначительна для вашего объёма тела. Отравление мало вероятно, но я прослежу за их количеством.

От такого комментария журналист чуть не подавился.

– Какого чёрта?! Не порть мне аппетит! Лучше скажи, тебе приходилось бывать на людях?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, тебя выпускали в город?

– Я бывала во многих городах и даже странах.

– О, ты любишь путешествовать?! А одной тебе приходилось бывать среди людей?

– Много раз.

– И что же, за тобой ни разу не пытались ухаживать мужчины? Скроена ты неплохо.

– Пытались.

– Вот как? А как же ты от них отвязывалась?

– Очень просто. «Объединённый мозг» несравнимо умнее любого среднего человека. Я давала им это понять, и они тут же отставали.

Когда слуга, после ужина, убирал со стола, Фертран, внимательно к нему приглядевшись, заметил в этот раз, некоторую угловатость его движений и, особенно, малую подвижность лица. Оно скорее походило на лицо манекена, чем живого человека.

– Ложитесь, мсье Фертран. Я приготовила вам постель, – проговорила между тем Жозефина.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарил журналист, развязывая пояс халата и усаживаясь на постель, но, взглянув на робота, тут же вскочил, пронзённый неприятной догадкой. – Ты, что же, и спать будешь здесь?!

– Да, я буду сидеть вон в том кресле.

– Нет! Этому не бывать. Я желаю немедленно видеть синьора Скарелли!

– Его вы сможете увидеть только завтра утром, – невозмутимо ответила Жозефина.

– Но, я же не смогу уснуть! – жалобно протянул Фертран, опускаясь на постель. – Вдруг у тебя глаза светятся?!

– Я ничем не буду вам мешать.

– Да?! А вдруг этот мафиози приказал тебе придушить меня во сне?

– Кто это мафиози? – спросила кибер, подходя к журналисту. – Не беспокойтесь, я только зажгу светильник над кроватью, – добавила она, насторожившемуся Фертрану.

Жозефина встала одним коленом на кровать и потянулась к светильнику. В этот момент кто-то постучал в дверь. Журналист повернулся на стук и, в ту же секунду, получил в затылок спокойный, точно рассчитанный удар локтя Жозефины. Взгляд Фертрана остекленел, и он, без сознания, повалился на кровать.

Когда журналист и Жозефина вышли, Скарелли ещё некоторое время неподвижно сидел в кресле, глядя им в след. Он был в растерянности. С одной стороны, чувствовалось, что Фертран не догадывается что в действительности должно произойти, но, с другой, появление его возле виллы именно сегодня и, особенно, его последние слова о «космической находке», заставляли насторожиться. Всё же зря он так расхвастался перед журналистом. Особенно не следовало этого делать в неэкранированной комнате. Пожалуй, отпускать Фертрана будет опасно. Да ещё сегодняшний гость, что-то задерживается. Наконец, в комнату вошёл мужчина, тот самый, что обыскивал журналиста.

– Приехал? – вышел из задумчивости синьор Скарелли. – Проводи его в их любимую комнату без окон. Я буду там.

Так томительно ожидаемым гостем, оказался высокий худой мужчина со страдальческим выражением лица и нервными чувствительными руками.

«Не могли прислать кого-нибудь другого» – неприязненно подумал синьор Скарелли. Он видел этого человека несколько раз на заседаниях совета директоров. Этот субъект всегда сидел молча, чопорно выпрямившись и поджав губы. Сейчас синьор Скарелли силился вспомнить его фамилию и никак не мог. От этого раздражение против этого человека поднималась ещё больше.

– Как вы добрались? – сделав радушное лицо и, может быть чуть позже, чем это было нужно, пошёл навстречу к вошедшему, хозяин виллы.

– Что значит обгоревший автомобиль у ваших ворот? – не утруждая себя, не то что ответным радушием, но, даже, словами приветствия, с места в карьер начал гость. При этом руки у него нервно задвигались, ощупывая и разглаживая полы пиджака.

«Здорово же ты перетрусил» – усмехнулся про себя синьор Скарелли, с усилием отводя взгляд от этих постоянно движущихся рук.

– Это мимо проезжал один мой знакомый и не хотел останавливаться, – как можно беспечнее ответил хозяин, – так что мне пришлось сделать это силой.

– Я попросил бы вас оставить шуточки! – приглушённым фальцетом вскричал нервный господин. – Положение таково, что каждая мелочь может погубить всё дело.

– Если серьёзно, – подходя к бару и приглашая гостя последовать его примеру, сказал синьор Скарелли, – моим людям показалась подозрительной эта машина и они не ошиблись. В ней оказался некто Фертран, журналист. Не знаю, слышали вы о нём или нет. Он давно специализируется на материалах о мафии. Умён. Опасен. Но из разговора с ним, я сделал вывод, что об операции ему ничего не известно.

– Ваши выводы могут не соответствовать действительности, – не отвечая на приглашения хозяина подойти к бару и, даже, не трогаясь с места, высокомерно ответил гость. – Но, если это и так, то ещё неизвестно к чему может привести само его появление здесь. Он может быть не один. А если нас увидят вместе, то это явный провал. Где он сейчас?

«Здорово же ты трусишь!» – опять мысленно усмехнулся синьор Скарелли.

– Он в комнате для гостей, под присмотром Жозефины, – вновь наливая себе коньяку и усаживаясь в кресле, нехотя сказал он. Положение провинившегося ученика перед строгим учителем начинало ему надоедать.

– Надеюсь, он не знает, кто она такая? – немного успокаиваясь и, даже, делая два шага по направлению к хозяину, спросил гость.

– Напротив, – с интересом ожидая, какая последует реакция на его слова, возразил синьор Скарелли. – Я рассказал о ней и её предназначении во всех подробностях.

– Вы с ума сошли! – обе руки нервного господина всплеснулись, как два крыла. – Журналист должен быть немедленно ликвидирован. Я так и знал! Я так и думал! Не зря я был против вашего участия в этом деле.

– Вы были против моего участия в разработанной мной операции? – насмешливо глядя на гостя и чеканя каждое слово, спросил хозяин.

– Вы ничего не понимаете, – со стоном ответил нервный господин. – Это ваше предложение, а не разработка. Во всём этом столько тонких мест, что… – гость широко развёл руками, не находя подходящих слов. – Вы думаете, просто было обосновать, чтобы атомоход привёз их именно в Гранвиль? Почему именно туда? Ведь для выполнения плана нужна малонаселённая местность. Так вот знайте, что на автостраде Нант – Париж пришлось срочно начать крупные ремонтные работы. А на автостраде Гавр – Париж устроить автокатастрофу грузовика, вывозящего отходы атомной электростанции. Теперь за наш же счёт придётся рассчитываться со всеми, кто там жил, да ещё вывозить несколько гектаров заражённой земли. И это только верхушка айсберга! А что нам стоило обосновать ненужность охраны? Мы сделали намного больше, чем вы можете себе представить, чтобы ваша идея стала жизнеспособной операцией. Мы все являемся заложниками собственных действий. И вы не имеете права ни на шаг отступать от намеченного плана. Короче! Наделёнными полномочиями, я приказываю вам немедленно ликвидировать журналиста, потому что это потенциальный свидетель. Это, во-первых, …

– Приказывать мне не может никто, а тем более вы, – спокойно прервал красноречие своего гостя синьор Скарелли, вновь наливая себе коньяку.

– Я доложу о вашем поведении совету директоров! Вам не поздоровится! Компания не простит вам разглашения секретного плана производства человекообразных роботов!

– Плевать мне на вашу вонючую компанию – хозяин явно развлекался, глядя на волнения господина Ирвинга. Теперь он, наконец, вспомнил его фамилию. – Если бы не наши деньги, вы все давно бы ходили без штанов! Вы только мастаки разрабатывать грандиозные планы, которые на деле выеденного яйца не стоят. Вашими акциями крестьяне отхожие места оклеивают! И он ещё является сюда мне указывать!

– Я повторяю последний раз. – гость унял движение рук и, даже, придал голосу некоторую торжественность. – Во-первых, журналист должен быть немедленно уничтожен, он знает больше, чем это возможно, для того, чтобы остаться живым. Во-вторых, я вынужден забрать у вас контрольный экземпляр последней модели робота. Компания не может рисковать ещё и этим. Остальных роботов вы должны немедленно уничтожить, согласно инструкции.

– Я тоже повторяю вам в последний раз, – поднимаясь с налитым кровью лицом, проговорил синьор Скарелли. – Здесь приказываю я! Вы прибыли сюда, чтобы сообщить мне экстренный вариант действий с «Европой»? Так вот, выкладывайте и я вас не задерживаю.

– Ничего я вам говорить не буду! Вы слишком болтливы. Экстренный вариант, если понадобится, мы проведём без вашего участия!

– Что ж, значит нам больше не о чем разговаривать, – поворачиваясь к гостю спиной и опять наливая себе коньяка, пожал плечами хозяин. – Робота я вам не отдам, она мне самому пригодится, – добавил он.

– Вы забываетесь! – от злости у мистера Ирвинга изо рта брызнули слюни. – Вы забыли, кому обязаны своим положением здесь?!

– Ещё слово, – побледнев, медленно произнёс синьор Скарелли, – и вы действительно отсюда не уйдёте. Я вас самого уничтожу!

Как только гость вышел, хозяин резко повернулся и с размаху запустил ему вслед, оказавшуюся у него в руке бутылку. Злоба не проходила. Синьор Скарелли постоял некоторое время, засунув руки в карманы и покачиваясь с пятки на носок. У него было непреодолимое желание досадить им всем. Ему сейчас попытались указали на его место. Грубо щёлкнули по носу, а он ничем не мог ответить. Он понимал, что связан по рукам и ногам. Порвать с компанией в настоящее время никакой возможности не было, слишком большие деньги были вложены. Сорвать операцию он, конечно, тоже не мог, тут можно было лишиться не только большого куша, но и головы. Но показать, показать этим самоуверенным снобам, что «крёстный отец» всей европейской мафии не пешка в их игре, он был просто обязан.

И тут синьору Скарелли вдруг пришла в голову интересная мысль – что, если ему, не ломая всей конструкции, просто немного изменить операцию. От волнения у него даже вспотели ладони. Конечно, же! Удача, в очередной раз, сама шла ему в руки. Он ведь может, ни с кем не согласовываясь, вставить Фертрана в ту часть операции, за которую отвечал лично он. Таким образом, он, практически ничем не рискуя (пусть журналист поживёт ещё немного), получал в руки уникальный материал, которым можно не только похвастать, но и, при случае, поприжать всех этих выскочек из компании. А там, чем чёрт не шутит, если Фертран всё сделает профессионально, возможно сложится вариант неплохо подзаработать в каком-нибудь далёком и безопасном будущем. Уж что, что, а делать деньги из самых неожиданных обстоятельств, всегда было его коронной особенностью. Синьору Скарелли так понравилась эта идея, что ему стоило большого труда сдержать себя и дождаться утра.

Фертран проснулся в хорошем настроении. Он не мог припомнить своего сна, но оставшееся от него впечатление было очень приятно. Журналист открыл глаза и желание улыбаться сразу же улетучилось. Перед его кроватью в выжидательной позе стояла Жозефина. Кажется, он начинал её тихо ненавидеть. По крайней мере, сейчас кибер его точно раздражала. Это было подтверждение его вчерашних слов, что иметь у себя робота копию человека, он бы не захотел.

– Пора вставать, – как всегда спокойно сказала Жозефина.

– К чему такая спешка? – бросив взгляд через окно на только ещё чуть высунувшееся солнце, спросил журналист.

– Нас ждут великие дела, – чуть улыбнувшись, ответила кибер.

«Какая противная ухмылка, – покосившись на робота, подумал Фертран – всё же прелесть человеческой улыбки в её изменчивости, неповторимости».

Молча позавтракав, прислуживал ему всё тот же слуга-робот, журналист отправился вслед за Жозефиной по коридору. За всё это время они не обмолвились ни словом – после её вчерашнего «снотворного», Фертран предпочитал держаться от кибера подальше.

В этот раз они поднялись на второй этаж. Перед нужной комнатой Жозефина остановилась. Дверь, казавшаяся точно такой же, как и все остальные, вместо того, чтобы открыться, вдруг бесшумно отъехала в сторону. Повинуясь жесту кибера, Фертран вошёл в помещение, внешним видом напоминавшее рабочий кабинет. Сразу бросилось в глаза искусственное освещение и отсутствие окон.

«Катакомбы на втором этаже. Это оригинально!» – мысленно съязвил журналист.

– А, мсье Фертран, – поднялся из кресла, стоявшего спинкой ко входу, синьор Скарелли. – Надеюсь, вы поладили с Жозефиной?

– Она поладит с кем угодно, – невольно дотрагиваясь до затылка, ответил журналист. – Вчера весь вечер, пока я не заснул, развлекала меня рассказами о своих любовных приключениях.

Фертран слегка наклонился в сторону кибера, призывая поддержать его шутку. Но тут, к большому удивлению, услышал:

– На вопрос человека бывала ли я в городе…

– Ты свободна Жози, – поспешно сказал синьор Скарелли.

– Да, синьор, – заученно склонив голову набок, ответила Жозефина.

Странная дверь отъехала в сторону и кибер, довольно неуклюже, как показалось Фертрану, развернувшись, вышла. У журналиста осталось такое впечатление, что, войдя в эту комнату, Жозефина словно поглупела.

– Ну, что же, мсье Фертран, вы всё ещё настаиваете на нашем вчерашнем соглашении? – повернулся к журналисту хозяин виллы.

– Хотите сказать, что в противном случае могли бы меня отпустить? Даже после того, что я знаю о Жози и ваших планах на будущее?

– У вас нет доказательств, а без них всё, что вы расскажите, будет голой фантастикой. Кто вам поверит? – пожал плечами синьор Скарелли.

– Значит то, чему я мог быть помехой, из-за чего спалили мою машину и держали меня здесь, случилось этой ночью, – задумчиво проговорил журналист.

– Вы очень проницательны, – засмеялся хозяин. – И так, я жду вашего ответа.

– Мне не очень понятна ваша настойчивость.

– Всё очень просто, мсье Фертран. Я человек эмоций и предпочитаю живую человеческую речь, сухим словам докладов. Поэтому, меня и привлёк ваш вчерашний энтузиазм. Впрочем, если вы передумали…

– Отчего же. Я согласен.

– Вот и отлично! Выпьем за успех нашего предприятия. – синьор Скарелли налил себе и журналисту какого-то золотистого с лёгким ароматом вина. – Не беспокойтесь, я вас не обману. Вы, действительно, станете свидетелем сенсации века. При этом, я гарантирую вам жизнь, конечно, если вы обойдётесь без глупостей.

– Благодарю вас, – церемонно поклонился журналист.

Синьор Скарелли взглянул на часы и сказал:

– До исполнения нашего соглашения ещё пять дней, поэтому, в целях безопасности, мне придётся на этот срок отключить вашу память.

– Что вы имеете в виду?! – ошеломлённо спросил журналист.

– Вам придётся несколько дней побыть идиотом, любезно пояснил хозяин. – Жози!

– Я протестую! – хватаясь за затылок, сделал шаг назад Фертран.

– Не беспокойтесь, – усмехнулся синьор Скарелли. – Она только отведёт вас в вашу комнату. Необходимый порошок вы выпили вместе с вином, за успех нашего дела. – Он вновь посмотрел на часы.

Журналист не успел ничего возразить, он даже не видел, как вошла Жозефина, потому что звон, вдруг двумя мощными потоками хлынувший ему в уши, стал раздувать его голову, точно воздушный шар. В ужасе, что голова может не выдержать и лопнуть, Фертран с силой сжал её руками. Звон немного стих, но, успевшая сильно раздуться, голова вдруг потянула его кверху. Он почувствовал, как ноги его отделяются от пола. Это было нисколько не страшно, даже приятно…

– Увидите его, Жози, – сухо распорядился синьор Скарелли, брезгливо отворачиваясь от идиотской улыбки Леже Фертрана.

Глава 3. «Похищение Европы».

Первым осознанным ощущением Фертрана, когда он очнулся, была пустота в голове. Это было так удивительно, что он снова закрыл глаза и мысленным взором обежал внутренности своей головы. Пустота! Tabula raza! Только где-то глубоко-глубоко, почти у самого позвоночника, слабо жужжала маленькая чёрная точка смутной тревоги. Фертран попробовал выцарапать её оттуда, но у него ничего не получилось. Тогда ему стало страшно. Не в силах больше выносить давящую пустоту своей черепной коробки, он вновь открыл глаза и тут увидел у своей постели девушку. Лицо девушки было удивительно знакомо. Но откуда он так хорошо её знал, Фертран тоже никак не мог вспомнить.

– Кто вы? – медленно спросил он.

– Жозефина. Сейчас память к тебе вернётся.

Её ответ прозвучал как щелчок выключателя в темной комнате. Фертран не то чтобы вспомнил, он вдруг почувствовал, что всё помнит и всё знает.

– Где мы? – приподнимаясь на локте и оглядываясь, осведомился журналист.

Обстановка комнаты, в которой он очутился, привела Фертрана в немалое смущение. Кроме большой кровати под балдахином, на которой он возлежал, из мебели здесь были только несколько зеркальных шкафов, два мягких кресла у камина и небольшой трельяж с пуфом. Но качество мебели, а главное роскошные ковры на полу и шпалеры на стенах, придавали немногочисленной обстановке королевское величие.

– Так, где же я? – не получив ответа, вновь спросил Фертран.

– Во Франции, – уклончиво ответила Жозефина. – Как ты себя чувствуешь?

– Что я должен делать? – оставив без внимания любезность кибера, спросил журналист.

– Вставать, – пожала плечами та.

Завтракал Фертран один на террасе роскошного особняка, в котором очутился. И терраса, и фасад здания, и ведущая вниз широкая лестница, всё было изыскано и подчёркнуто дорого, как и в той первой комнате, в которой он очнулся. Его всё ещё не покидало забавное ощущение, что он попал в Лувр или, как минимум, в Версальский дворец. Он даже первое время, когда одевался, немного спешил, чувствуя неловкость от того, что может быть застигнут первыми посетителями.

Хорошо ухоженный большой парк не закрывал вида на окружающий ландшафт. Если это действительно была Франция, то скорее всего, Бретань или Нормандия и, видимо, достаточно далеко от моря. По крайней мере, его присутствия здесь ни в чём не чувствовалось.

Безупречно одетый смуглый слуга, похожий на выходца из какой-то арабской страны, подал завтрак. Фертран, до этого с безучастным видом глядевший по сторонам, с интересом уставился на него. Беззастенчивый взгляд журналиста, привёл слугу в немалое беспокойство, он даже немного пролили кофе на скатерть, от чего пришёл в ещё большее замешательство.

«Значит это человек!» – с симпатией к этому представителю третьего мира, подумал Фертран. На него словно пахнуло чем-то родным и близким. Желая загладить неприятное впечатление от своего наблюдения, журналист попытался заговорить с этим человеком, но тот лишь молча вежливо улыбался, оставляя все его вопросы без ответа.

«Может он немой или не понимает по-французски», – оставил наконец свои попытки наладить контакт Фертран. Но, после завтрака, слуга на хорошем французском языке сказал:

– Мсье, мадмуазель вас ждёт в машине.

– Вы что же не знаете, что это не девушка, а кибер? – с интересом наблюдая за реакцией слуги, не смог удержаться от вопроса журналист.

– Мсье шутит, – после некоторого замешательства, понимающе улыбнулся тот и скрылся в доме.

«Мафиози прав, – спускаясь с террасы, размышлял Фертран. – Без доказательств, заикнись я о кибере, меня сочтут идиотом или, в лучшем случае, поднимут на смех».

– Должна тебе напомнить, Леже, – сказала Жозефина, когда электромобиль со светонепроницаемыми стёклами, дожидавшийся его внизу, тронулся с места, – любая неосторожность с твоей стороны, я уже не говорю о чём-то преднамеренном, и ты не только не увидишь, что тебе обещали, но и …

Она многозначительно замолчала.

– Это что, действительно так серьёзно? – рассеянно спросил журналист, отмечая про себя, что из нескольких дорог, ведущих к особняку, они поехали по той, что вела на восток.

– Ты будешь свидетелем тщательно разработанной операции. Если ты хотя бы в одном месте не выполнишь того, что от тебя потребуют, то станешь помехой и тебя тут же устранят.

– Операции? – с интересом повернулся к Жозефине Фертран. – Что за операция?

– Она носит кодовое название «Похищение Европы». Всё остальное ты узнаешь на месте.

– Красивое название, – одобрительно сказал журналист. – Не иначе как будем воровать Эйфелеву башню. Уж не Зевсом ли мне придётся быть с этой Европой? Нет? Ну, всё равно, ты меня заинтриговала. Мне уже хочется досмотреть всё до конца. Кто же меня научит, как я должен себя вести?

Жозефина не ответила, чуть сбавляя скорость. Впереди показался автоматический шлагбаум. По тому, как были расположены плакаты, Фертран понял, что они выезжают из какой-то зоны. Шлагбаум поднялся, и электромобиль, не останавливаясь, понёсся дальше. Журналист обернулся и присвистнул от неожиданности. Надпись на одном из плакатов гласила: «Стой! Проезда нет! Полигон Всемирной Технологической Компании».

«Мафиози, пользующиеся услугами ВТК. В этом что-то есть», – подумал журналист, но его размышления прервала Жозефина.

– Теперь послушай меня внимательно и не забудь, что от этого зависит твоя жизнь. Тебе необходимо сделать репортаж с места событий.

– Это я помню, – буркнул Фертран, недовольный тем, что кибер отвлекла его от интересной мысли.

– Имени синьора Скарелли не упоминай ни в коем случае, – не обращая внимания на его реплику, продолжала Жозефина. – Постарайся заметить побольше подробностей, конечно, не упуская из виду всей картины. Неплохо, если ты при этом вставишь свои впечатления о происходящем. Должна тебя сразу предупредить, что зрелище будет не для слабонервных.

– Я уже столько видел… – начал, уязвлённый подозрением в трусости, журналист.

– Во внутреннем кармане пиджака у тебя лежат перчатки, – прервала его Жозефина. – Надень их.

Доставая тонкие телесного цвета перчатки, упакованные в целлофан, Фертран заодно проверил и остальные карманы. Все они были пусты.

– Где мои документы и деньги? – повернулся он к киберу. – Я требую, чтобы мне вернули удостоверение журналиста…

– Тебя пропустят без него, – то ли шутя, то ли серьёзно, ответила Жозефина. – Надевай перчатки.

Подождав, пока журналист выполнит распоряжение, и забрав у него пластиковый пакет, который он хотел выбросить в окно, кибер продолжила:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.