Сергей Нечипоренко
Недоразумение

 Глава 1

Как же томительно в ожидании тянется время. Андрей взглянул на часы. Оставалось ещё четыре минуты. Окинул взглядом уютный холл и со вздохом положил на стеклянный стол журнал. Из короткой статьи узнал, что по всем канонам психологии цвета, он должен сейчас от зеленых стен и цветов на окнах ощущать покой и умиротворение. Ничего подобного. Да, что такое? Мужику четвертый десяток, а как у мальчишки на первом свидании: от затылка до самой задницы мурашки, и сердце отбивает чечётку. Ещё три минуты. Упёрся глазами в фотопортрет красавицы в белом платье. Красавица: волнистые длинные волосы, макияж, глаза. На платье смотреть не хочется. Зачем подбирать таких натурщиц, что всё внимание лишь на них, как будто здесь модельное агентство, а не модный дом? За широкой стеклянной дверью появилась Ирина, с планшеткой в руках она разговаривала с клиентом. Андрей на мгновение перестал дышать. Чуть в стороне, за ней, перед стойкой ресепшена стоял на стремянке парень в синей робе. Он ковырялся с лампой, и то и дело оборачивался, бросая неоднозначные взгляды.

Засранец! Ревность змеёй выползла из груди, повисла кольцом на шее. Да, ревнуют лишь те, кто сам готов на измену или обман. Однажды они с Ириной провели целый вечер в обсуждении этой «негативной», плохо влияющей на отношения, эмоции. Тогда решили, что в знак доверия и искренности, никогда не станут ревновать друг друга. Только ревность не спрашивала разрешения – напоминала  о своем присутствии.

Последняя минута. Ирина, провожая клиентку, взглянула на электрика, и тот показал ей знак, означающий ясно одно – «созвонимся». Она, улыбаясь, вышла в холл.

– Я думал, ты меня никогда не увидишь теперь. – Андрей поднялся навстречу.

– Не-а! Я тебя сразу заметила! – Она положила ладони ему на грудь и поцеловала в щеку.

– Чего это ты такая счастливая? Смотрю у вас сегодня весёлое электричество. – Кивнул в сторону парня.

– О чём ты? Об этом? – В её словах послышалось удивление. – Мне смешно! Это же типичный бабник. Посмотри на его животик? Жесть! Нет, мне просто забавно, как человек, не видя своё отражение в зеркало, так преподносит себя уверенно, словно он чуть ли не голливудский актёр. Представь, пришёл к нам в салон, уже всем девчонкам глазки построил, а свет только-только сделал. Короче, даже не думай. Он не в моем вкусе.

Андрей промолчал. Последняя фраза ему не понравилась. Сделал вид, что не услышал. – Ладно, я жду в машине. – Мельком взглянул в сторону парня в робе. Направился к лифту.

На улице пахло осенью. Над городом угрюмо висели сизые тучи, автомобили неслись по набережной, а им вдогонку желтой оравой летела ноябрьская листва. Андрей поёжился. Улучил момент и, перебежав дорогу, спешно направился к припаркованному у тротуара Audi. Сел в машину, устроился в кожаном кресле, закурил и вновь подумал об Ире. Странно, но с момента знакомства, его не покидало чувство, что будто знает её целую вечность. Вспомнился день, когда повстречались. Стоял июль. Пора отпусков. Андрей изнывал на работе. Клиентов мало, да и в городе никого – выйдешь за дверь и видишь, что улицы неправдоподобно пусты. В один из таких расплавленных зноем дней, дверь распахнулась, и в офисе появилась она.

– Эльф! – резюмировал Дима, коллега и хороший товарищ, глядя за спину Андрея. Тот обернулся, глаза округлились. И, действительно, некое сходство со сказочным персонажем в девушке было: длинные светлые волосы, бледная кожа и черные, с восточным разрезом, глаза. Она поздоровалась, не обращаясь к кому-то конкретно, и без тени улыбки, быстро скользнула мимо – скрылась за дверью соседнего кабинета. Андрей и Дима переглянулись. Новая сотрудница – хоть, какое-то развлечение в сезон отпусков.

Волочиться за женщинами – не мужское дело. Оно представлялось диким и в большей степени даже вульгарным, пошлым занятием. Однако, не познакомиться с человеком новым, едва появившимся в офисе, выглядело бы некрасиво, как минимум, невежливо. Поэтому в следующий раз, когда Андрей увидел девушку-эльфа,  приосанился и решил подойти, попутно раздумывая, с чего начать разговор. Ирина, несмотря на обеденный перерыв, сидела одна за длинным столом, склонившаяся над бумагами. Изучала какие-то списки, записки в своей тетради; и что-то подчёркивала, обводила, держала карандаш наготове, как учительница младших классов после контрольной.

– Привет! Вроде обед, а вы продолжаете трудиться? – присел напротив Андрей.

Она улыбнулась кротко и, смутившись, уткнулась в тетрадь. На щеках  заиграл небольшой румянец. Но, как бы заметив за собой стеснение, тут же выпрямила спину и, не отрывая глаз от тетради, спросила:

– Вы чего не на обеде? Мужчина должен хорошо питаться.

– А женщина? – Андрей снисходительно наморщил лоб. Попытался понять, чем девушка-эльф занята, но кроме номеров телефонов, фамилий ничего не увидел. Она с серьезным выражением лица, похоже, выписывала потенциальных клиентов в отдельную графу, распределяя их по времени и датам. Андрей ощутил себя мальчишкой, подглядывающим в замочную скважину чужой двери. Немного тоже смутился. Один – один.

– У меня все с собой. Я позже. Надо кое-что проверить.

– Ладно, не буду мешать – он собрался уйти, но услышал:

– У вас красивая рубашка, Андрей. Очень вам идет. – Оторвала взгляд от записей и, больше глядя на рубашку, чем на него самого, добавила:

– Знаете, это прямо ваш цвет. Вам идет фиолетовый.

Смотрела серьезно, по-деловому, так как если бы занималась подбором одежды в каком-нибудь доме мод. – Можно я вас сфотографирую? –  Достала мобильный. Во взгляде повис вопрос.

– Зачем? – Андрей удивился.

– Покажу своему молодому человеку. А то я ему хочу рубашку такого же цвета купить, а он отказывается. Говорит, что такие носят только. Ну, понимаете кто, да? Покажу, что вот, смотри, не только.

Андрей рассмеялся над её словами, а она в ответ улыбнулась, показав белоснежные ровные зубки.

– Вас зовут?

– Ирина.

– А откуда вы знаете, что я Андрей? Мы вроде бы не знакомились.

– Слышала, как вас называли в офисе и запомнила. У меня хорошая память.

Они сидели и молча смотрели друг на друга. Возникла неловкая пауза.

– Изюм! – произнесла Ирина, глядя в глаза Андрею.

– Что за изюм?

– Это присказка у меня такая. Мне просто нравится изюм.

Так Андрей впервые увидел, какие у неё необычайно широкие черные зрачки. Позднее где-то прочитал, что широкие зрачки у человека означают симпатию, ему интересен объект, на который направлено его внимание.

Воспоминание о первой встрече и знакомстве развеяло недавний приступ ревности. Появилось приятное, согревающее душу чувство, что всё будет как никогда хорошо. За окнами автомобиля ветерок лениво тормошил осеннюю листву и острые кончики розового платка на плечах Ирины. Андрей наблюдал, как она, с серьёзным видом осторожного пешехода, пересекла улицу и прямиком направилась в сторону автомобиля. В салоне пахнуло летом – легким ароматом духов, что он подарил ей когда-то на День рождения.

– Ну что, поехали куда-нибудь, поужинаем?

– Поехали, но сначала я должна тебе кое-что сказать.

– Хорошо. – Андрей нажал на педаль. Автомобиль тронулся с места и плавно вписался в общий поток. Она молчала, а он не торопил, ждал; ждал и думал вслух:

– Может, опять в «Евразию»? Тебе там, вроде, понравилось в прошлый раз. Или в «Токио-Сити»? Там тоже не плохо. Во всяком случае, быстрее обслуживание. Ты голодная? Я бы от кофе сейчас не отказался. – Взглянув на подругу, Андрей отметил её серьезный, даже немного суровый, взгляд, чуть сдвинутые к переносице брови, и с лёгкой улыбкой он тоже невольно нахмурился. – Как день? Устала?

– Нет. Нормально.

Капли дождя упали на лобовое стекло. Их становилось больше, и первый десант смахнули дворники. Небо покрыла серая пелена.

– Тебе уже говорили сегодня, что ты очаровательна? – Андрей попытался завязать разговор, пробиться сквозь растущее напряжение. Она наклонила голову. Мелькнула улыбка и тут же пропала. Короткий взгляд и снова молчаливое, сосредоточенное внимание на дорогу. Как будто машину ведут двое.

– Андрей, я хочу сказать… – Слова звучали тихо и монотонно, как очередь из автомата с глушителем. – Хочу сказать, что больше ничего к тебе не чувствую.

– В смысле?

– В том смысле, что тут больше ничего нет. – Тонкий пальчик с красивым ноготком указал на середину груди.

Андрей вцепился в руль. В голове зазвенело, возникло состояние, похожее на нокдаун, и пока Андрей пытался прийти в себя, Ирина продолжала:

– Я в первую очередь очень ценю, что мы искренни и честны друг с другом. Это основа доверия в любых отношениях, тем более в близких. Что очень важно для меня. Поэтому, я уверена, ты поймешь. Не знаю, как получилось, но я, действительно, больше не испытываю к тебе никаких чувств. Словно образовалась какая-то дыра внутри, и всё – я не знаю, чего ещё тут говорить.

– Как? То есть вы, ты хочешь сказать, что… – Он споткнулся на половине фразы. Разве такое возможно? Ещё вчера она шептала «люблю, люблю, люблю…». Вчера он чувствовал кожей её дыхание, касание губ, ладоней, а сегодня… Что это? Помутнение, шутка такая? Андрей сглотнул. Пересохло в горле. Попробовал улыбнуться. Едва получилось промямлить:

– Там пропали чувства? Только сейчас? Совсем? – Он внутренне как-то сжался, смеялся, и вся его жизнь показалась в одно мгновение брошенным на тротуар, под дождь, тетрадным листом. В груди заныло.

– Я понимаю, как тебе, наверное, сейчас больно это слушать. Но если я буду делать вид, что всё хорошо, тебе самому было бы не приятно осознавать, что другой человек претворяется и ничего не чувствует больше. Понимаешь, о чём я? Я к тебе хорошо отношусь, поэтому честно призналась. Может, это временное моё такое помешательство. Я не знаю, сколько оно продлиться, может, это моё «ку-ку», но вот, что стало по факту. И наверное, нам лучше временно не встречаться. – Последние слова она говорила отрывисто, казалось, обдумывая слова, словно уже давно готовилась и теперь читала свой монолог. В голове Андрейа начинала расти, увеличиваться психо-эмоциональная гематома. Завладев всем его умом, она практически вытеснила всю логику и способность мыслить. Он на мгновение превратился в биоробота, ведущего автомобиль.

– Ты это и хотела мне сказать?

– Ну, да!  –  со свойственной ей, детской непосредственностью ответила Ира. Прозвучало обыденно, как рядовое событие в жизни. – И лучше будет, если ты меня отвезешь домой.

Андрей кивнул. Горло сдавило. На руле онемели пальцы. И золотисто-бежевый «АУДИ» помчался по набережной, увлекая за собой ноябрьскую листву. За темными стеклами проносились мимо неоновые огни витрин магазинов, светили желтым и мигали красным фары машин, блестел асфальт в ярких пятнах уличных фонарей. Вечерело. На город неспешно надвигалась ночь.

Въехав в черный колодец двора, автомобиль остановился напротив подъезда девятиэтажного дома. Всю дорогу Андрей молчал. И даже теперь, когда заглох мотор, и с улицы послышался шелест ветра, он сидел, не в силах найти подходящих слов для прояснения неожиданной ситуации. Ирина первой разрядила томительную тишину:

– Андрей, пойми, я к тебе хорошо отношусь. И поэтому должна была это сказать лично. Ты замечательный человек. У тебя масса потрясающих, положительных качеств. И я уверена, что ты найдешь себе кого-нибудь лучше меня, достойнее.

– Ира, мне нужна только ты – Попытка казаться уверенным, твердым провалилась и стала похожа на просьбу. Потянулся к её ладони.

– Андрей, прости. Пока я могу лишь сказать, что мы не сможем больше встречаться как раньше. Спасибо за всё и пока.

На доли секунды сожаление сверкнуло в её глазах. Андрей почувствовал грусть. Она увеличивалась, как нарыв, от катастрофического, смутного понимания, что это решение у Ирины родилось не сегодня. Она выскочила из машины и направилась к дому, на ходу доставая ключи из черной сумки.

Как только за ней натужно закрылась дверь подъезда, и темноте площадки простучали по лестнице каблуки, Ирина, нажав на кнопку лифта, подумала о самом главном, а главным было то, что сейчас не нужно поддаваться эмоциям. Ведь это не продуктивно – одни расстройства. И пусть немного больно, но важнее всего говорить от том, что чувствуешь на самом деле. Всё, не хочу; не хочу страданий и боли. Хочу определённости и честности до конца. Если так чувствую, то так и правильно. Всё образуется. Я теперь точно знаю, что надо делать.

Пятый этаж. Квартира пятьдесят четыре. Наконец-то дома. В узкой прихожей включила свет, скинула плащ, в мягких тапках прошла на кухню. В темноте зашумел электрический чайник. Дождик постукивал по подоконнику монотонный печальный ритм. Она стояла у черного кухонного окна и смотрела вниз. Он еще не уехал. Чего-то ждет. В ладони завибрировал телефон. Пришло смс: «Это мужчина?».

Ирина вздохнула, сжала губы и набрала ответ: «Андрей, какой мужчина? Нет никакого мужчины. Ты меня знаешь. Я никогда не обманывала и все, что было, было искренне, во всяком случае с моей стороны. Я тебе честно призналась, что чувства к тебе пропали. Это единственная причина, по которой мы не сможем больше общаться на прежнем уровне. Я готова поддерживать отношения, но только дружеские. Не обижайся».

Положила телефон на стол и снова взглянула в окно. Дождь решительно колотил по железному подоконнику, намекая как бы, что пришёл на долго, возможно даже на целую ночь. Упитанный серый кот скользнул вдоль лодыжки, поигрывая хвостом, чем тут же отвлек от нахлынувшего раздражения.

– Максик! Ты проголодался, дорогой?  Какая у тебя славная кошачья жизнь –  кушаешь, когда пожелаешь, за ушками тебя чешут. Ничего тебе больше не нужно, только еды и ласки. Да? – Она говорила и, одновременно, ощущала, как внутреннее напряжение, стало спадать. Тело просило тотального расслабления.

И когда струи воды проливным дождем заколотили по дну эмалированной ванны, и пространство ванной мало по малу стало заполняться тёплым паром, на поверхности зеркала появилась едва заметная белесая пленочка. Ирина застыла, точно в забытьи. Стояла в задумчивости и неподвижности. Мысли и эмоции угасли, она подняла руку и медленно нарисовала на мутном зеркале сердечко. Улыбнулась. По диагонали ниже добавила слова: «Все будет хорошо». И поставила два восклицательных знака.

Обволакивающее тепло и ароматная пена блаженно тянули её в приятную и томную негу. Ирина закрыла глаза. Не надо ни расслабляться, не уговаривать себя быть спокойной, уравновешенной. Никакого аутотренинга и самовнушения. Всё делает вода. Застонал телефон. Пришло новое сообщение. Подождут. Ирина провалилась в сладкую полудрему… Все действительно хорошо. Вспомнилась мелодия любимого гитариста «Парящий в облаках». Музыка появлялась в её сознании и пропадала. Перед внутренним взором вставали картины миров, где всё гармонично и хорошо.

«Ирина, я так не могу. – прочитала она сообщение в телефоне, спустя примерно полтора часа, когда в белом махровом халате и полотенцем на голове вышла из ванной – Мне не понятна столь быстрая смена твоего отношения. Я хочу, чтобы мы встретились и поговорили. Может быть, пусть и последний раз, но хотя бы дай мне возможность понять, что случилось».

Сейчас это совсем уже не нужно. Ну что еще?. Зачем все эти встречи? Она мысленно представила, как они снова будут сидеть где-нибудь в кафе, и он будет её уговаривать вернуться, расспрашивать о причинах. Это совершенно пустая трата времени. Все решено. Моё решение железобетонное. Она услышала, как во входной двери стал поворачиваться ключ.

«Хорошо. Сейчас я не могу общаться. Созвонимся завтра. Пока».

Набрав ответ, она открыла всю переписку и стерла ее. Зачем оставлять прошлое в памяти, тем более в собственном телефоне? Задернув штору на кухонном окне, Ирина улыбнулась и пошла навстречу тому, кто открыл дверь своим ключом.

Глава 2

В кафе было немноголюдно и уютно. Небольшие круглые столики, фигурные мягкие стулья и приглушенный свет точечных светильников. Это кафе они с Ириной нашли совершенно случайно, в самом начале знакомства, когда бесконечно бродили по нескончаемым скверам, улочкам с одинокими фонарями, бульварам. Когда так тонко чувствовалась невидимая нить объединяющей радости от общения друг с другом. Да, романтика. Так, кстати, и называлось это кафе, где сейчас сидел в ожидании Андрей, сидел, погруженный в воспоминания их первых встреч.

Все-таки, она согласилась. Пришла, как договорились, точно в семь, с условием, что встреча продлится не долго.

Сейчас Ирина села напротив Андрея: прямая, серьезная, всем своим видом показывающая, что встреча сугубо формальна. Она выглядела строгой, как на планерке в офисе – аккуратно убранные назад волосы, лёгкий румянец и чувственные губы, немного вытянутые, как для поцелуя. Андрей смотрел на неё с обожанием и восторгом, с легкой надменностью, которая так нравилась ей, – смотрел и не узнавал. Неужели, ей действительно всё равно? Вот так! Как по щелчку пальцев! Не может быть! Что могло послужить причиной такой скорой и быстрой перемены в тот момент, когда казалось все идет хорошо и даже лучше? Возможно пусть даже это какой-нибудь парень, плевать, я переживу, но пусть скажет правду. В голове промелькнула предательски мысль о том электрике и чувство досады, переходящее в подозрение и ревность вновь стало предательски намекать ему о своем существовании где-то в глубине души. Он смотрел на нее и думал, с чего начать разговор.

– Пусть принесут кофе, хорошо? И мы поговорим.

– Хорошо. Только сразу договоримся, что не будем тут сидеть целый вечер. Максимум – полчаса.

– Ладно. – Андрей натянуто улыбнулся. Принесли кофе и чай.

– Ну, ты хотел встретиться, говори.

– Я просто хотел узнать причину. Потому что так резко и быстро все. Я не понимаю, что произошло. И ты действительно права, что мы договорились говорить друг другу только правду. А тут, получается, ты вообще ничего не сказала. Просто, раз и все, я ничего не чувствую. Так не бывает. Если ты встретила другого человека, то скажи об этом, потому что это будет действительно честно.

Слова Андрейа звучали угловато и несуразно. Он говорил отрывисто, чуть напористо, пытаясь при этом уловить на лице подруги хоть какие то эмоции, чтобы понять, что на самом деле у нее на сердце.

Взяв с блюдца маленькую ложечку, она опустила ее в чашку и помешала чай.

– Я решила вернуться к Ване

Андрей обомлел, подумал, что послышалось. Настолько дико и неправдоподобно звучали её слова.

– Как к Ване? Вы же расстались.

– Не расстались, а разъехались. Это разные вещи. Просто это было временно.

– А как же грубость, холодность к тебе, безразличие, о котором ты рассказывала, и что ваши отношения исчерпали себя? В конце концов, ты говорила, что между вами осталась только привычка. А мы, Ира? Мы отдушина друг для друга, как свежий глоток воздуха. Помнишь? Ведь ты. – Андрей запнулся, почувствовав, что начинает оправдываться, и это стало звучать как обвинение. – Я не понимаю… – Он сидел обескураженный, пустой, а мысли прыгали в голове, как мячики в «Спортлото»

– Вот именно, отдушина, Андрей. Отдушина. – Не дав договорить, перебила Ира. – Я не отказываюсь от того, что нам было хорошо вместе. И ты многое для меня сделал. Как друг, как близкий человек. Я никогда не забуду твоей поддержки, когда мне было плохо от тех «позитивов», что случились в моей жизни. Я понимаю, о чём ты хочешь мне сказать, Андрей. Хорошо понимаю, но я всего лишь хочу ещё раз повторить, что те чувства, о которых я говорила раньше, они пропали. Я не чувствую, как раньше тебя, я не думаю о тебе днями и ночами. Вдруг всё прошло! Понимаешь? И нет смысла пытаться менять ситуацию. Подумай, разве тебе будет приятно? Зная, что к тебе человек не испытывает больше взаимных чувств, пытаться любить его, пытаться удерживать рядом в ожидании, что он ответит тем же? Думаю нет. Потому что этим ты только сделаешь хуже и себе и тому человеку. Если ты хочешь сохранить хотя бы дружбу, то давай договоримся, что больше эту тему поднимать не будем. – Андрей тщетно искал слова в ответ и не мог их найти. Внутри росло напряжение, а Ирина продолжала:

–Я понимаю, как тебе тяжело. Но я не могу идти против сердца. Это было бы нечестно перед самой собой и перед тобой. Всё, что было у нас, для меня это останется как лучшее воспоминание. Я не отказываюсь продолжать общаться, но только на уровне друзей. Без. – она помолчала секунду, вдохнула, будто не хватало воздуха и добавила, – ну, ты понимаешь.

В последних словах, в том, как произнесла их, с каким порывом и легкой сдержанностью, на мгновение он вновь услышал прежнюю Иру, которую знал буквально несколько дней назад.

– Ириша! – Натужно, Даже умоляюще произнес Андрей. Но она вновь перебила его:

– Андрей! Ко мне приезжал Ваня. Домой. Не знаю почему, но как я увидела его, то сразу поняла, что все-таки он – моя вторая половинка. Я и тогда это чувствовала. В нашу первую встречу. Но, видимо, это моя вина, что все так у нас получилось. Ты и сам всегда говорил, что в отношениях решает женщина. От нее зависит, какой с ней будет мужчина. Я долго думала, Андрей, и сделала свой окончательный выбор. Только, спустя длительное время, я поняла, что сама все пустила на самотек. Ведь ты прав: мы ответственны за свою собственную жизнь, и выбор зависит от нас, а не от наших случайных реакций или обстоятельств. Я сама создала все эти ситуации с Ваней, от которых сама же и страдала. Вместо того, чтобы понять, я впадала в истерики, упреки и критику. Это и привело к тому, что мы разъехались. Но на самом деле, Андрей, я всегда знала, что он моя половинка. Но теперь я поняла, как надо, что надо делать, чтобы сохранить то, что было у нас. Понимаешь? Тем более, что он сам пришел, вернулся, а это практически знак, что я права. Я верю своему сердцу.

– И чем вы занимались, когда он к тебе приехал?

Ира сжала губы, чуть подняв уголки рта, демонстрируя как бы, насколько не уместен и даже не деликатен этот вопрос. Выдержала паузу, показывая всем видом, что поняла намек Андрея, но все же, прощает за бестактность. Она продолжала:

– Приехал поговорить. И я спросила, любит ли он меня. Он ответил: «Да». Но не это самое главное. Я прочитала по его глазам, увидела это, что он не врал.

– А в моих глазах ты этого не видела?

– Не обижайся, но моё решение железобетонное. Я знаю, что у тебя есть много замечательных положительных качеств. Ты умный, привлекательный мужчина, и сто процентов – ты просто заслуживаешь быть счастливым в жизни. Наверняка, у тебя появится именно та девушка, которая будет соответствовать твоим предпочтениям.

Ирина говорила, говорила, а за окном моросил дождь. Люди, раскрыв зонты, бежали по проспекту к метро, и машины порой одаривали некоторых счастливчиков брызгами воды из луж. Андрей почти не слушал ее. Всё, что он слышал, звучало логично и правильно, но во всей этой правильности, стройности и логичности чего-то не хватало. Какой-то детали, способной убрать, снять его внутреннее сопротивление, напряжение, сжимающее сердце в прочный, непробиваемый панцирь тоски и печали.

– Ладно, Ириш, хорошо. Раз так. Но может быть такое, что чувства вернуться?

– Я не знаю. Во всяком случае, пока я могу сказать только то, что чувствую сейчас. И, Андрей, пожалуйста, давай больше не будем говорить на эту тему. Я хочу сохранить хорошие отношения, и если ты хочешь того же самого, то поймешь меня и сделаешь правильные выводы.

– Но Ваня знает, что ты встречалась со мной и про всё, что было у нас?

– Нет, конечно. И, Андрей, давай договоримся, что наша с тобой история останется только между нами. Она никого не касается. Так ведь? И я, на самом деле, очень ценю нашу с тобою дружбу и то что было. Я хочу сказать, что когда он пришел, и я увидела его, и потом, когда я весь вечер думала о себе, о нем, о нас. Я поняла. Для меня самое главное в жизни – это семья, прочные, надежные, верные и искренние отношения, основанные на любви и честности. Я поняла, что мое счастье всегда было рядом, и нет смысла менять и искать. Ты же знал, Андрей, что у меня есть молодой человек и те неприятные моменты, которые между нами случились, они теперь в прошлом. А самое главное для меня то, что перед Ваней у меня была и есть безупречная репутация, и я хотела бы, чтобы она такой и оставалась. Давай об этом договоримся? – Ирина посмотрела на Андрея взглядом человека, заключающего сделку на миллион долларов. – Он мне очень дорог. И если я для тебя тоже хоть что-то значу, то ты пообещаешь мне никогда не рассказывать о том, что было между нами. Договорились?

– Хорошо. – Андрей слабо кивнул с неясной надеждой в голосе, словно ему был дан, хоть не большой, но шанс играть мизерную роль в ее жизни. Ирина протянула узкую ладошку через стол, и он пожал её.

«Как деловому партнеру» – подумал Андрей.

– Ну, что ж, на самом деле, мне уже пора.

Ирина встала из за стола, взяла с вешалки куртку и вопросительно посмотрела на Андрея.

– Ты идешь или остаешься.

– Я еще посижу. Спасибо что пришла.

– Хорошо. В любом случае, желаю тебе только самого лучшего. Если что, буду рада общению, но только по делу. Пока.

Она ушла. Чашка с жасминовым зеленым чаем осталась нетронутой.  Андрей глотнул свой остывший кофе и ощутил, что вместе со вкусом горечи на губах начинает внутренне пропадать. Он печально взглянул в окно. Там снова светило солнце, листва бушевала в кронах деревьев, жара расплавляла город и распаляла людей. Он увидел себя с Ириной: они шли рядом по тротуару, разговаривали, и стороннему наблюдатели могло бы показаться, что для этих двух во всем мире нет никого более, кроме них самих.

– Ирина,  можно вас попросить идти с левой стороны от меня, а не с правой? – хитро улыбаясь, спросил Андрей.

– Хорошо, – ответила она и переместилась по левую руку. – А почему?

– Мне так удобней. И ещё, есть мнение, что женщина должна находится по левую сторону от мужчины. Как в постели. Женщина слева, ближе к стенке, мужчина справа у края.

– Да? Не знала.– она сконфузилась, покраснела.

Андрей улыбнулся, в глазах мелькнула усмешка. «Она так по-детски смущается – думал он, – так мило. При этом пытается скрыть эмоции».

– А как поживает ваш пупсик? – спросила Ирина, переводя внимание от себя.

– Пупсик?

– У вас же кольцо на пальце.

– Ах, вот вы о чём! – Андрей засмеялся. – Надеюсь, прекрасно. Мы редко видимся. У неё работа. Причём сумасшедшая и всегда не здесь. Постоянно разъезды, командировки, новые города, люди. Последнее время редко, раз или два раза в месяц, видимся – неделю вместе и снова «пока». Созваниваемся, конечно. В общем, нормально.

– А я бы так не смогла, не выдержала. Ваня когда уезжал, я место себе не могла найти. Больше двух дней без пупсика – это много. Уже страдаю.

– Ваня, это ваш друг?

– Угу.

Так они шли и болтали. Тянулся обеденный перерыв. Андрей предложил сходить в кафе поблизости от работы. На улице благодать. После того как Ирина сфотографировала его на свой телефон, как говорится, «сам бог велел» продолжить тему.

– Понравилась вашему пупсику моя рубашка?

– Как я и говорила, – весело улыбнулась Ира, – сказал, что ходят в таком только те, кто не традиционной ориентации, а настоящие мужики одевать не станут.

«Одни-один» – подумал Андрей и засмеялся.

– А как у вас с вашим пупсиком в остальном, всё хорошо?

– Ой, не спрашивайте. Знаете, я не понимаю, что могло случиться. Может быть, вы мне подскажете, как старший товарищ? Когда мы стали встречаться, то было всё замечательно. А сейчас не очень. Его как будто подменили. Сидит за компом, в игры играет. Работа и комп. Просто такое ощущение, что человек тупо деградирует на глазах. С поцелуями не подходи, я устал, пойти погулять, так это вообще не дозовешься, типа в кино уже ходили, а просто пройтись, так один вопрос – «зачем», короче, как-то все стало хуже.

– А как познакомились?

– В интернете. Я долго, два года ни с кем не встречалась до Вани. Потом увидела его на сайте знакомств. И знаете, почему-то сразу решила первой ему написать. И всё, буквально всё совпало – взгляды на жизнь, мысли. Решила действовать и пригласила его в кафе.

– Вы первой его пригласили? – Андрей удивился.

– Угу! А как же понять, тот человек или нет. Встретились. Думала, что я совсем ему не понравилась. Представляете, мы сидим в кафе, а он не вылезает из своего мобильника. Весь в телефоне. Я его спрашиваю, пытаюсь общаться, а он в интернете. Что-то там смотрит. И даже хоть раз на меня взглянул, ничего такого. И когда гуляли тоже.

– Как это? – недоумевал Андрей. – Странный какой-то.

– Да, я тоже подумала, но потом решила, что раз уж мы встретились, то пойду до конца. Просто не может быть так, что в интернете всё идеально, а в жизни другой человек. Короче, стали встречаться, и я поняла, что он просто не очень общительный. Интроверт. Но знаете, мы похожи. А хотите честно? Я, на самом деле, людей боюсь.

– Вы? – Андрей удивился. – Да ну, не может быть! Вы общительная, обаятельная, красивая девушка. Наговаривайте на себя. У нас продажами занимаетесь, с людьми работаете.

– Нет. Это честно. Боюсь. Я вам доверяю, поэтому и рассказываю, и кофе пить согласилась пойти поэтому. Но в жизни я не люблю общаться. А что продажи – то работа, не более. – Она замолчала, задумалась, но ненадолго; тут же встрепенулась, точно очнувшись от сна, и заговорила вновь:

– Я ему сразу сказала, что вижу его своей половинкой. Что он мне понравился. По переписке пока, конечно. А он лишь в ответ угукал, кивал головой и молчал. Потом мы решили встречаться. По выходным. Я была у него в гостях, и знаете, он очень много читает. У него столько книг в шкафу – я столько за целую жизнь прочитать не смогла бы.

Андрей её слушал и только сильней удивлялся: «Как так можно, бояться людей, считать себя не общительной и столько наговорить за пару минут?». Его польстили слова о доверии, но в чём причина такого отношения он спросить не успел. Она говорила отрывисто, быстро, как будто спешила всё рассказать о себе, и Андрею казалось, что жизнь её расстилается перед ним, как атласная карта мира.

– Представляете, – продолжала Ирина, – я его первая поцеловала. Мы сидели дома, он мне читал какую-то книгу, а дальше – я просто встала, подошла и, сев на колени, поцеловала. Мы встречались раз в неделю. Из кровати не вылезали, как говориться. Казалось, что мы созданы друг для друга, и было всё замечательно: и любовь, и я много узнала полезного для себя; а когда я предложила переехать ко мне, чтобы вместе жить, он согласился. Я чувствовала себя самой счастливая на свете. Но сейчас не очень. Я уже думаю, может нам снова разъехаться. Освежить отношения, чувства проверить – ведь это мой человечек, я сердцем чувствую. Даже не знаю, что делать. А вы как думайте?

За разговором они подошли к кафе, Андрей открыл дверь, пропуская Ирину вперед. Вошли внутрь и сразу растворились в воздухе, как два незадачливых призрака, попавших в поток яркого света.

Окинув взглядом кафе, Андрей заметил, как двери открылись, и внутрь вошла молодая пара – парень и девушка, они стояли, осматривались в поисках мест, и с их мокрых зонтов стекала вода. Андрей снова взглянул в окно.

Почему такое могло случиться? В голове звучал как колокол один и тот же вопрос. Почему?

Андрей почувствовал , как тело стало ватным и тяжелым. Такая, казалось, счастливая личная жизнь вдруг превратилась в ворох всевозможных мыслей, воспоминаний и картинок, в смятые кадры на кинопленке. Они вспыхивали в его голове яркими пятнами и улетали в никуда, гонимые нахлынувшим ветром печали и грусти прямо сквозь самые минорные струны души. Огромная черная дыра образовалась прямо в середине груди. Андрей медленно закрыл глаза, и кафе, и улица за окном, дождь и целый город, казалось, пропали для него навсегда.

Глава 3

Может, она меня околдовала? Абсурд. Может, я втюрился, как мальчишка? Андрей печально улыбнулся. Неудачник, слабак, щенок, которого просто выбросили на улицу так неожиданно и хладнокровно. Чем больше он думал о ней, тем сильней ощущал тоску, печаль и одиночество.

Чашка с остывшим кофе, ворох фантиков от конфет, листки бумаги с записями, стопки книг и разная непонятная мелочь завалили компьютерный стол. Андрей сидел перед монитором, и на автомате листал без разбора страницы людей в "контакте": фото, лица, цитаты. Иногда бесцельное занятие помогало на время уйти от жутко навязчивых мыслей и тягостных переживаний о прошлом.

Самое удивительное, и чему он сам никак не мог найти объяснения было то, что именно разрыв с Ириной принес столь продолжительную внутреннюю боль. Да, у него были и раньше женщины, кто-то бросал его, кого-то он, но никогда не становилось это предметом особых страданий и переживаний. Он всегда считал себя человеком уверенным, в меру практичным и самодостаточным. Но, именно Ирина каким-то мистическим образом смогла в одночасье проникнуть в самое сердце. Ее уход создал обширную зияющую пробоину в сердце, и её требовалось залечить.

Зазвонил телефон. Андрей потянулся к мобильнику. Разговаривать не хотелось.

– Здарова, Андрюха, чего делаешь? – послышался бодрый голос приятеля в трубке.

Дима в отличии от Андрея часто бывал в разъездах, как говориться, работал в регионах, продвигая фирму и ее услуги. Андрей не считал их отношения дружбой. Выпить пива после работы, перемыть кости начальству и обсудить новые романтические приключения Димы – для Андрея это не достаточный аргумент для настоящей дружбы. Скорее Дима стремился дружить, чем наоборот.

– Сижу. – не зная, что ответить, выдавил из себя Андрей.

– Хорош сидеть не запретишь. Хочешь, приезжай ко мне. Я своих отправил на неделю в деревню к родне. Так что квартира наша. Можешь с ночевкой. Заодно поможешь мне.

Эх, Димасик, простоты у тебя не занимать, подумал Андрей, поняв, что тот его зовет не просто так. Ехать не хотелось, но веселое настроение коллеги казалось сильнее серых мыслей.

– Чего делать будем? – изобразил интерес Андрей.

– Пока жена с детьми в деревне, хотел кое-какой хлам разобрать. Одному не справиться. Приезжай! Посидим. Давай, Андрюха!

На одной чаше весов лежало унылое и тупое сидение перед компом, а на другой возможность развеяться. Андрей представил, как снова Дима будет с бравадой рассказывать о своих «подвигах» где-нибудь в Подольске или Солнечногорске. Половину, конечно, соврет. Если бы все, что он рассказывает было правдой, то его жена давно бы уже просчитала. Уж, слишком она ревнивая у него, чтобы не почуять запах чужой женщины. Скорее врет он больше, чем есть на самом деле. Дима – тот ещё парниша. Парниша! Андрей вспомнил день, когда Ирина сказала, что все кончено, вспомнил парня на стремянке и свою рефлекторную ревность. А Дима чем-то напоминал того парня в синей робе. Андрей усмехнулся. А интересно, к Ире он подкатывал или нет? Тут же, подогревая шальную мысль, в памяти стали вспыхивать яркие картинки из прошлого. Он же первый ее увидел тогда. Эльф! Да, он ее так назвал.

Однажды они шли втроем на обед, и Дима долго допытывался, как ей больше нравиться, чтобы ее называли.

– Я реально кайфую, когда меня называют Иринкой. Честное слово. Не знаю почему, но я просто в экстазе.

Андрей тогда впервые сильно приревновал ее. Следующая: кабинет начальника, длинный стол, планерка. Андрей чуть-чуть опоздал, и ему пришлось сидеть на диване. Он хорошо видел Иру и с удовольствием, в основном, смотрел на неё, чем слушал начальника. Она, как обычно, сосредоточено и собрано, практически не поднимая глаз, делала записи в своем блокноте. Напротив нее сидел Дима. Андрей увидел, или ему показалось, что она смотрит на то, что пишет Дима. А может, она смотрела на его руки. Андрей скользнул взглядом вниз и обратил внимание, что ее ноги под столом широко расставлены, как у мужчины. Обычно, так женщины не сидят. Следующая мысль ударила камнем в висок. Она его хочет.

А что если я узнаю что-нибудь о ней?

– Хорошо, приеду – ответил Андрей – буду через час.

– Давай, Андрюха, жду. Договорились. – так же бодро ответил Дима и отключился.

Продолжая скользить по страницам людей, Андрей остановился на забавной картинке-аватарке – человеческой фигуре, завернутой в черный кожаный плащ, с широко расставленными ногами, в черной шляпе и с птичьей головой. Из слепых рукавов торчали стволы пистолетов. Андрей улыбнулся и прочитал имя: «Белая ласточка». Ниже шли посты о любви, о неразделенной любви. Андрей вчитывался и ощущал, насколько похожа жизнь автора с его собственной жизнью. Поставил несколько лайков. Пока собирался, услышал щелчок. Улыбнулся криво – «Ласточка» постучалась в друзья. Ладно, пусть будет. Андрей выключил компьютер и представил себя секретным агентом, собирающимся на задание. Правда, черного плаща, шляпы и черных очков не нашлось. С грустной ухмылкой накинул кожаную куртку, бегом спустился по лестнице подъезда и выскочил на улицу прямо в объятья прохладного вечера.

Полпервого ночи за мутным окном кухни ветер раскачивал одинокий фонарь. Дима перебирал струны гитары и аукал из Розенбаума. Получалось не очень похоже, но душевно. После трех рюмок водки под собрИриную на скорую руку закуску Андрей расслабился. С косой улыбкой смотрел на приятеля, и за пустыми глазами у него, в голове, образовалась серая, как запоздалая весна, непроходимая пустота. Ватная пустота. Веки медленно наливались тяжестью, клонило ко сну. Гитара стонала, стонала и вздрогнула всеми ладами разом – песня осталась недопетой. Дима с шумом опустил ладонь на струнный ряд.

– Андрюха, тебе просто нужна женщина. И жизнь станет веселее. Я скажу тебе честно. Я не смог бы, хоть что со мной делай, не смог. А ты. – Он налил себе и Андрею. Отложил гитару. – Ты, молодец! Мужик! Их знаешь, как держать надо? Вот так! – Он сжал кулак и показал его кому-то в пустую табуретку в углу кухни. – И я держу. Потому что. Даже. Если бы она и загуляла с кем-то, то я, наверное, простил бы, убил бы, но простил. – Он запрокинул голову и выпил. Поставил рюмку на край стола и начал намазывать на черный хлеб печеночный паштет.

– Ты о ком? – буркнул Андрей и выпил свои пятьдесят грам.

– О жене о своей, конечно. О ком еще? Я бы не смог из-за этого взять и развестись, понимаешь. Может, я и тряпка! Может! – Дима сделал многозначительную паузу, вытаращив глаза. Казалось, кивни сейчас Андрей, шевельни мизинцем, вздохни даже, и всё, всё будет ясно, как дважды два – кто есть кто. Откровенность за откровенность. Но Андрей сидел неподвижно, как памятник – Святой Апостол Петр. Сидел и слушал. Нужно, чтобы Дима разговорился. – Да, я тряпка. Но считаю, что загулять может каждый. А понять и простить – это дорого стоит. – Он откинулся на спинку стула. – Понимаешь?

– Дима, ты не тряпка!

– А ты – мужик! – Перебил приятель. – Знаешь почему? Потому что не стал терпеть, взял и всё решил. Вот за это я тебя уважаю.

Андрей улыбнулся. Скорее не этому неожиданному признанию, а той крылатой фразе, которая обычно всегда, рано или поздно, звучит в любой компании мужчин: «Ты меня уважаешь?». Это означает одно – вечер дошел до своей кондиции, и если он будет продолжаться без контроля, то может перерасти в обычную попойку. Андрей решил, что пора начинать секретную операцию под кодовым названием «Ирина». Он улыбнулся.

– Дима, спасибо, конечно! Но проблема в другом. Это она решила скорее уйти, чем я. Это я загулял, как ты выражаешься, а она не смогла взять и простить. —Андрей взял бутылку и начал разливать водку.

Друзья почти синхронно выпили, и пока Дима хрустел маринованным огурчиком, Андрей продолжил:

– Да, я потом узнал, что у неё там кто-то был, понимаешь. Я тут, а она постоянно в командировках. Я ее понимаю. Но вопрос не в ней, а во мне.

– Что? – Дима замотал головой, – Ты же говорил, что у нее там мужик завелся, вот вы и развелись, мол.

– Да, все правильно, я просто не говорил основного. Ты не знаешь, но сначала закрутилось тут у меня с одной, когда жена была в отъезде. Потом узнала. Понеслось.

– С кем? Я ее знаю?

– Помнишь, девочка у нас такая светленькая работала. Ты ее еще эльфом прозвал.

– Иришка что ли? Конечно, помню. И у тебя с ней…

– Угу, – Андрей кивнул, – само как-то всё закрутилось, даже не помню уже, с чего началось. Но, в общем, встречались одно время, смс-ками обменивались. .Короче, Таня моя дома была тогда. Приехала на неделю. Конец августа. Вроде все нормально. А утром просыпаюсь – ее нет рядом. Рано еще, около семи утра где-то было. Суббота. Выхожу на кухню, а там она сидит, вся в телефоне. В моем. Короче, Ирина мне сообщение прислала ночью или вечером, мол, желаю всего хорошего, отличного вечера, и кучу признаний в своих чувствах, какой я замечательный мужчина, лучше меня нет и все такое… Таня все увидела, и сидит вся в слезах, глаз не поднимает.

– Прикольно, а ты чего? Сказал бы, что попутала она, не тебе это. Придумал бы чего-нибудь.

– Да, может и можно было бы что-то придумать, но ты знаешь, Таня, – если ее понесёт, то на скаку не остановить. Вроде и да, безобидная смс-ка, но там она не одна была, там и мои исходящие выплыли тоже. Была у нас с Ирой такая игра вечерняя. Она мне напишет, какой я классный и замечательный. Я ей в ответ, как она прекрасна и обворожительна. Чуть ли не секс по телефону устраивали. Таня всё это и увидала. Слезы ручьем. Я к ней, она от меня. Не подходи. А затем и выпалила, что давно у неё мужчина есть, год целый вместе, и в отличие от меня – настоящий мужчина. У меня аж дар речи пропал. И что, говорю, у тебя серьезно? Да! И во всех красках мне рассказала, как у нее с ним было и в каких позах. Не выдержал я тогда, ударил ее! Наговорили друг другу море всякого. Тогда я и сказал ей, что может у нас ничего и не было, никакой любви? Может и не было, – сквозь слезы только и ответила она. Разрыдалась. Я оделся и ушел на улицу. Весь день тогда бродил, а вечером уже спокойно сели, и она предложила разойтись. Вот, как бывает, Дима. Простая смс-ка. – Андрей натужно улыбнулся, почувствовав, как в груди начал зарождаться смерч воспоминаний.

– Да ну, Анрюха! – деловито воскликнул Дима – может, еще все образуется. Вернется она, вот увидишь. Еще заново поженитесь. Просто у вас недоразумение вышло и все. Фигня какая-то. Смс-ки.

– Дело не в смс-ках, пойми. Запал я на неё, на Иру эту. Ущучил?

– О, как! – вскинулся Дима.

– Тупо запал. И самое главное, Тане сказал, что с Ирой у меня всё серьёзно. Короче, жирнющую я точку поставил на своей семейной жизни после этих слов. – Андрей грустно улыбнулся и налил водку.

– Было у вас чего?

– Было, в том-то и дело, что было! Она потрясающая! Знаешь, я помолодел рядом с ней. Мы вместе, прямо, на всех уровнях дополняли друг друга везде.

– Когда вы успели на всех уровнях, Андрюха? – Дима выдержал паузу и уставился с серьезным видом, как следователь на пойманного с поличным карманника. – Сколько тебе лет?

– Много.

– Ну, сколько? – не унимался приятель, явно желая, чтобы его друг раз уж начал, так уж, чтобы подыгрывал до конца.

– Сорок. И что?

– Сорок! А мне сорок два! – повысил голос Дима – Теперь послушай меня, дружище, как старшего товарища, что я тебе скажу. Эта девочка, Ира, она молодая еще. Сколько ей? Двадцать пять? Так вот, ваша ситуация и яйца выеденного не стоит. Это знаешь, как называется, это называется кризис среднего возраста. У нас у мужиков, это сплошь и рядом. Возраст! – Дима артистично скорчил гримасу обреченности, сразу состарив себя лет на двадцать. – Хочется еще себя почувствовать молодым, желанным, почувствовать, что ты еще можешь. И это нормально! А когда в твоей жизни появляется молоденькая девочка, да еще отвечает, как тебе кажется, взаимностью, то, естественно, ты начинаешь думать, что вы созданы друг для друга. Понимаешь?

– Что значит, «кажется отвечает взаимностью»? и что не так? – Андрей внутренне напрягся.

– А то и значит, что никогда, слышишь, никогда девочка, которой двадцать лет не будет на полном серьезе строить отношения с мужчиной старше себя чуть ли ни в два раза. Никогда! Только по расчету и больше никак! Поверь мне, как старшему другу. – Дима криво улыбнулся, изображая снисходительность. – Ты, как старый пердун, можешь себе что-то там представлять, что она к тебе испытывает чувства, но это только кажется, потому что реально – это надо тебе, и ты запал. У нее знаешь, сколько мужиков может быть? И гораздо моложе тебя. И ты даже знать не знаешь, возможно, об этом. А с тобой да, – интересно, – можно душу отвести, поплакаться в жилетку, опыта набраться. Но по факту, никогда она с тобой не замутит, брат. Так что, если повезло, то лови момент, пользуйся, но не западай. Это закон! – Дима выдохнул и откинулся на спинку стула. На лбу выступила испарина. Он достал вилкой из открытой банки маринованный огурец и положил себе в тарелку. – Не западай и пользуйся!

– Не такие уж мы и старые еще. Слишком ты сгущаешь.

– Не старые? А знаешь, как меня одна девочка называла? Не поверишь – Стрик!

– Как? Что это значит? И что за девочка?

– Это не важно. Была у меня одна. Давно. Лет пять назад. Ездил я тогда в один город по делам фирмы, так сказать, и замутил. Долго мутил потом с ней. Имел её, как хотел и где хотел. И тоже подумал, что всё на всех уровнях у нас – , душа в душу. Была моложе меня лет…Короче, как Иришке твоей… Однажды утром лежим в кровати. Я говорю, может, кто-нибудь кофе принесет в постель? А она обнимает меня так нежно, целует в ушко и на это же ушко нежно шепчет, .конечно, зайчик, и добавляет, ты у меня самый прикольный стрик. Она на кухню, а я лежу и думаю, что сие означает. И до меня допёрло. Она меня стариком считает на самом деле! Старик я для нее, представляешь? А мне и сороковника еще не было. Понял о чем я? Это мы с тобой думаем, что еще могём, можем, а для них, двадцатилетних мы уже старичеллы. Так,что понял я тогда, что нефига не светит нам уже. Лови момент, брат, тупо трахайся и досвидос к жене. А разводить все эти уси-масюси ни к чему хорошему не приведут.

– Расчёт в чем? Не уловил я пока. – Андрей и тоже достал огурец из банки.

– А хрен их знает, Андрей. Если ты её не поимеешь сразу, то в деньгах, в тряпках, в душевных разговорах… Так что мой совет, если клюнула, тащи сразу в койку, а там разберёшься.

– Какой с меня расчет, Дима?. Что я, олигарх?

– Значит был, раз говоришь «на всех уровнях». А когда по расчету, Андрей, то тут ни о каких чувствах речи нет, пойми это и прими. И тебе легче станет и, глядишь, Танька вернется. Ты – погулял, она – отомстила. Оттает, опомниться. Простишь. И все будет хорошо снова. Главное, пойми, твоё вот оно -

рядом сопит, бубнит иногда, дуется, обижается, но рядом, но родное. А там, там кризис среднего возраста. Не западай и будет тебе счастье.

– Я люблю ее, на полном серьезе.

Дима выпил свою водку, поморщился и, хрустнув огурчиком, авторитетно заявил:

– Ты заболел, Андрюха! И ничего не понял.

– Я понял. Понял, что я один, совсэм одын.

Дима насупился и стал молча ковыряться в тарелке, думал; губы его шевелились, брови сдвинулись. Слышался скрип вилки. Вдох. Продолжительный выдох. Дима выпрямился, вздернул голову и выпалил:

– Так бери Иринку! В чём дело?.

– Как я ее возьму? – Андрей грустно улыбнулся. – Она меня бортанула, когда у нас случилось с Таней. Где-то через неделю. И уволилась сразу. Сказала, что к Ване возвращается. В общем, мы с ней больше не пара, общение только по делу и все такое. Красиво я влетел в ситуацию, да? – Андрею стало грустно, и даже сквозь алкогольный туман просочилась струйка тоски и одиночества.

– К Ваньке? К тому дрыщу, что приходил за ней? – Дима скорчил гримасу, словно съел лимон. – Возьми и отбей! Позвони ей, скажи, что встретиться надо.

– Встретились уже. Бесполезно. Ваня – ее вторая половинка! Судьба и все такое. А мы так, погулять вышли. И ничего у нас не было.

– Тогда я ничего не понимаю, – в Андрея уперся удивленный взгляд приятеля, – было – не было. Ты сам разберись, чего хочешь.

– Скажи, Дима, вот тебе самому Ирина, как женщина, как?

– Неее, она не в моем вкусе , Андрюха. Мне нравятся фактурные. А у неё ни фигуры, ни груди.

Андрею показалось, что Дима лукавил. Как-то подозрительно уверенно и быстро он ответил. Хотелось ему верить, но не получалось.

– Послушай, Дима, а может, взять и сказать правду Ване про Иру, а? Напишу ему, что она не верна ему была, пока у нас работала. Что скажешь? – И тут же почувствовал, что сморозил что-то несусветное, как будто что-то внутри говорило – плохая идея. И тут же ревность с огоньком отмщения начали разрывать его изнутри.

Глава 4

– Зачем, Андрей? Не мучай ты себя! Лучше всё оставь как есть. Пусть она живет, как считает лучше. Будь сильным. – Дима поставил пустую бутылку на пол. – Давай, баиньки! Завтра доделаем, что не успели сегодня, и все будет хорошо! – Последние слова он произнёс оптимистично и громко, как бы подводя итог сегодняшнему дню. На часах уже было половина второго ночи.

Они разошлись по разным комнатам, не убирая со стола посуду. Дима положил Андрея в гостиной, разложив ему мягкий диван, а сам лег в спальне. Андрей лежал и смотрел в серый потолок комнаты, тускло освещаемый ночным фонарем. По потолку ползали тени шатающихся ветвей деревьев. С улицы слышался шум ветра. В голове занозой застряла последняя мысль Димы: «А ты отбей!» . Оставить как есть – самое трудное. Вспомнил Таню. Ждала ли она от него сожаления, слов прощения, слов о том, что все это помутнение, что он любит ее? Возможно, да. Он ничего не сказал. Слезы на её щеках. Слезы в глазах во время прощального вечера в ресторане. Ему было жалко ее. Он не мог сказать, что больше не любит, потому что это было не правдой. Но в то же время в сердце, как будто проросла Ирина, пустила корни, высасывая соки и все тепло для себя. А все, что касалось Тани, безжалостно стало превращаться в ледяную пустыню, и холод от этой пустыни остужал его. Андрей перевернулся с боку на бок.

Когда же у нас пошло все не так? Её затяжные командировки? Она стала ездить, а он грустить. И жили тоже, – комната в коммуналке – столько лет , ни детей, ни совместного отдыха, все время убили на эту квартиру. Гребаная карьера.

Андрей почувствовал себя глубоко одиноким и опустошенным. Смотрел в черную стену. По ней время от времени бежали огни от фар, урчащих за окном автомобилей.

Закрыл глаза и тут же оказался в парке, где гуляли с Ириной. Держались за руки. Август. Первые вечерние заморозки. Первая хрустящая корочка льда под ногами, скамейка на детской площадке. Они стояли, Андрей говорил по мобильному телефону с Таней. Она далеко, в Москве или в Сочи, сейчас не вспомнить. Он слышал голос, ей интересно, где он, что он, он отвечает и, одновременно, чувствует, как нежно целует его ладонь, сжимающую мобильник, Ира. Еще минута, – разговор закончен.

– Тебе понравилось? – шепчет она. Целует в шею.

– Да.

Андрей притягивает ее к себе, гладит волнистые локоны золотых волос. Она прижимается, обволакивает его, оплетает собой, как молодая лиана крепкий ствол могучего дерева.

– Я люблю вас, Андрей, очень, очень…

– Почему на вы?

– Мне так нравиться больше. Закройте глаза.

Андрей закрывает и ощущает касание губ. Она губами касается век, щек и шеи. Он обнимает её и в соседней комнате начинает захрапывать Дима.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.