Валентин Красногоров
Одноактные драмы

Об авторе

Имя Валентина Красногорова хорошо известно любителям театра России и многих зарубежных стран. Его пьесы «Комната невесты», «Собака», «Рыцарские страсти», «Прелести измены», «Любовь до потери памяти», «У каждого своя звезда», «Сегодня или никогда», «Давай займемся сексом!», «Свидания по средам», «Его донжуанский список», «Жестокий урок», «Легкое знакомство», «Три красавицы» и другие, поставленные более чем в 400 театрах, тепло встречены критикой и зрителями. Постановки более чем в 700 любительских театрах свидетельствует о большой популярности драматурга. Книга писателя “Четыре стены и одна страсть“ о сущности драмы как рода литературы заслужила высокую оценку деятелей театра. Над постановками его пьес работали такие выдающиеся режиссеры, как Георгий Товстоногов, Лев Додин, Роман Виктюк.

Валентин Красногоров – доктор технических наук, автор монографий и статей по своей специальности. И если при этом он занимается драматургией, то это свидетельствует о том, что ему есть что сказать своими пьесами. С равным мастерством он создает многоактные и одноактные пьесы самых разных жанров – комедии, драмы, трагедии. Напряжение и конфликты его пьес разрешаются посредством живого диалога и стремительного действия. Автор использует парадоксальные ситуации и необычные сюжеты, чтобы вовлечь читателей и зрителей в миры, созданные его воображением. Острая сатира, тонкое чувство юмора, гротеск, абсурд, лиризм, глубокое проникновение в человеческую натуру – вот главные черты произведений Красногорова.

Пьесы драматурга прочно удерживаются в репертуаре театров, выдерживая сотни представлений. Критики отмечают, что «пьесы Красногорова легко пересекают границы» и что они «принадлежат к лучшим современным пьесам». Многие из них переведены на иностранные языки, поставлены в театрах, на радио и по телевидению различных стран (Австралии, Албании, Англии, Болгарии, Германии, Индии, Кипра, Монголии, Польши, Румынии, Словакии, США, Турции, Финляндии, Черногории, Чехии), получили призы на зарубежных театральных фестивалях, в том числе «Приз за лучшую драматургию» и «Приз зрителей». Красногоров выступает также как прозаик и публицист, автор статей о театре и драматургии, повестей, рассказов и эссе, опубликованных в различных изданиях.

Валентин Красногоров – член Союза писателей и Союза театральных деятелей России, лауреат премии им. А. Володина. Им основана Гильдия драматургов Петербурга. Один из основателей Гильдии драматургов России. Его биография включена в престижные справочники мира: «Who's Who in the World» (США), «International Who's Who in the Intellectuals» (Англия, Кембридж) и др.

Женская доля

Действующие лица

ЖЕНЩИНА ПОСТАРШЕ

ЖЕНЩИНА ПОМОЛОЖЕ

Больничная палата. Несколько коек, тумбочек, табуреток. Кнопки для вызова медсестры, пузырьки с лекарствами. На стене санпросветплакат, призывающий к борьбе с зеленым змием. У дверей строгая табличка: «Соблюдай тишину!» Одним словом, самая заурядная больница.

В палате пусто, только ЖЕНЩИНА в белом халате занята уборкой: метет пол, протирает окна и т.п. За этим занятием и застает ее только что вошедшая ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА – плащ подмышкой, ноги в тапочках, сапоги в одной руке, хозяйственная сумка в другой. Увидав первую Женщину (та постарше), вошедшая вздрагивает и пятится к двери. Может быть, она бы и ускользнула незаметно, но роняет сапоги и застывает от страха.

ЖЕНЩИНА ПОСТАРШЕ оборачивается и, увидев вошедшую, тоже испытывает явную неловкость. Пауза. Обе женщины настороженно смотрят друг на друга.

ЖЕНЩИНА ПОМОЛОЖЕ. Извините, я… (Умолкает.)

ЖЕНЩИНА ПОСТАРШЕ. Вы кто?

ЖЕНЩИНА ПОМОЛОЖЕ. (Несмело.) Да я так… Навестить… Я на минутку.

ЖЕНЩИНА ПОСТАРШЕ. К своему пришла, что ли?

ПОМОЛОЖЕ. (Неуверенно.) Ага… Можно?

ПОСТАРШЕ. (С облегчением.) Не знаю… Оставайтесь пока. (Снова берется за веник.)

ПОМОЛОЖЕ. (Робко садится на краешек табуретки.) Ну, как работа и вообще?

ПОСТАРШЕ. (Удивленно.) Нормально.

ПОМОЛОЖЕ. Спасибо, что не гоните. (Роется в сумке, достает деньги.) Вот…

ПОСТАРШЕ. (Удивленно.) Это вы мне, что ли?

ПОМОЛОЖЕ. Берите-берите. Работа у вас тяжелая, а платят не ахти. Так ведь?

ПОСТАРШЕ. Платят мало, это верно… (Вертит бумажки в руках, не зная, что с ними делать.)

ПОМОЛОЖЕ. (Всучив деньги, чувствует себя более уверенно.) Чего-то, мамаша, я тебя раньше не видела. Недавно поступила?

ПОСТАРШЕ таращит на нее глаза.

Или ты с другого отделения?

ПОСТАРШЕ. Какая я тебе мамаша? Ты меня за санитарку принимаешь, что ли?

ПОМОЛОЖЕ. А вы кто – сестра? (Испуганно вставая.) Или доктор?

ПОСТАРШЕ. (Успокоительно.) Да никто я, никто. Тоже к своему пришла.

ПОМОЛОЖЕ. (Подозрительно.) А халат?

ПОСТАРШЕ. Так, для маскировки. День-то невпускной. Вот подруга и посоветовала: надень белый халат и иди мимо вахтерши с независимым видом.

ПОМОЛОЖЕ. (С облегчением.) А я, честно говоря, когда вас увидала, испугалась.

ПОСТАРШЕ. Я тоже немножко струхнула.

ПОМОЛОЖЕ. (Кладет вещи на кровать.) А где мужики-то?

ПОСТАРШЕ. (Пожимая плечами.) На укол пошли или на процедуру.

ПОМОЛОЖЕ. Да, в больнице дел много.

ПОСТАРШЕ. А скорее всего, они на третьем этаже в домино дуются. Твой играет?

ПОМОЛОЖЕ. Играет. Пойти позвать, что ли?

ПОСТАРШЕ. Не надо. (Снимает халат.) Чего-то в коридорах коек не видать. Куда все больные подевались? Перемерли, что ли?

ПОМОЛОЖЕ. Вы, видать, давно здесь не были.

ПОСТАРШЕ. С прошлого вторника.

ПОМОЛОЖЕ. С тех пор повыписывали многих.

ПОСТАРШЕ. (Кивая.) Перед праздниками больницы всегда пустеют. Потом дома нажрутся, морды друг другу перебьют – и снова сюда.

ПОМОЛОЖЕ. Ага. Я как-то в ухо-горло-носе лежала, так туда в Новый год народу навезли – хоть в штабеля складывай. У кого нос в лепешку, у кого челюсть сломана или скула, у кого еще что.

ПОСТАРШЕ. А ты-то чего туда попала?

ПОМОЛОЖЕ. Полипы вырезала. Страху набралась – не передать. Иду резаться, а навстречу из операционной женщину на каталке везут. И у нее вместо носа – ничего. Пустое место.

ПОСТАРШЕ. (Удивленно.) Как так?

ПОМОЛОЖЕ. А вот так. «Убийца!» – кричит. – Он меня изуродовал! Я в суд на него подам!» Я тут же поворачиваюсь – и бегом назад в палату. Думала, она врача так кроет.

ПОСТАРШЕ. А кого?

ПОМОЛОЖЕ. Мужа. А врач, наоборот, ее лечил. Обещал новый нос нарастить.

ПОСТАРШЕ. Нарастил?

ПОМОЛОЖЕ. Не знаю. Я раньше выписалась.

Пауза.

ПОСТАРШЕ. А твой пьет?

ПОМОЛОЖЕ. Ага. А ваш?

ПОСТАРШЕ. А как ты думаешь?

Короткое молчание.

ПОМОЛОЖЕ. А вам в ухо-горло-носе не доводилось лежать?

ПОСТАРШЕ. Нет, я лежала по другим делам.

ПОМОЛОЖЕ. По другим делам я тоже лежала. Два раза. А вы?

ПОСТАРШЕ. (Хмуро.) Пальцев не хватит. Так что у тебя еще все впереди.

ПОМОЛОЖЕ. Не жалеют они нас.

ПОСТАРШЕ. А им-то что?

Пауза.

ПОМОЛОЖЕ. Может, пойти все-таки их поискать?

ПОСТАРШЕ. Нечего зря в коридоре высвечиваться. Доктор увидит. Скоро обед, явятся сами, как миленькие. Приберем лучше, а то вон какой тут свинарник.

Женщины берутся за тряпки и веник. ПОСТАРШЕ пробует мебель пальцем на пыль и качает головой.

Видать, сюда санитарки и носа не кажут. А говорили, что больница хорошая.

ПОМОЛОЖЕ. Больница, может, и хорошая, только в ней не убирают.

ПОСТАРШЕ. И не ухаживают.

ПОМОЛОЖЕ. И не кормят.

ПОСТАРШЕ. И не лечат.

ПОМОЛОЖЕ. Зато как бы бесплатно.

ПОСТАРШЕ. Ну да, бесплатно… Тому дай, этому дай…

ПОМОЛОЖЕ. Это верно. Умереть дешевле.

ПОСТАРШЕ. Как бы не так. Я недавно мать хоронила, так, веришь ли, раздели догола.

ПОМОЛОЖЕ. Неужто и за это берут?

ПОСТАРШЕ. Еще как.

ПОМОЛОЖЕ. За что?

ПОСТАРШЕ. За все. Лучше уж не умирать.

ПОМОЛОЖЕ. И не болеть.

ПОСТАРШЕ. И вообще не жить.

Пауза. Женщины убирают палату.

ПОМОЛОЖЕ. А что у вашего?

ПОСТАРШЕ. Инфаркт.

ПОМОЛОЖЕ. И у моего инфаркт. А какие лекарства ему дают?

ПОСТАРШЕ. Те, что подешевле. У них ведь лимит.

ПОМОЛОЖЕ. Правда? Я и не знала.

ПОСТАРШЕ. Я было скандал подняла, но врач здесь нормальным мужиком оказался, посоветовал зря нервы не трепать. Дал мне список лекарств, я все и закупила.

ПОМОЛОЖЕ. В тумбочках будем прибирать?

ПОСТАРШЕ. Вообще надо бы. Но мой не любит, когда в его вещах роются.

ПОМОЛОЖЕ. Мой тоже.

ПОСТАРШЕ. Уж такая у него блажь.

ПОМОЛОЖЕ. Ваш давно сердцем мается?

ПОСТАРШЕ. Не очень.

ПОМОЛОЖЕ. И мой не очень.

ПОСТАРШЕ. Шоферский хлеб нелегкий. Правда, пока дома сидел, все в порядке было. А как стал в дальние рейсы ездить, так его и прихватило. Гостиницы и столовки довели. А твой кем работает?

ПОМОЛОЖЕ. Тоже шофером.

ПОСТАРШЕ. Мой раньше на автобусе ездил, но в позапрошлом году из-за пьянки на грузовик перевели. Зарплата, конечно, не та.

ПОМОЛОЖЕ. Мой тоже на грузовике ездит.

ПОСТАРШЕ. Я его теперь в случае чего перед рейсом в холодной воде отмачиваю.

ПОМОЛОЖЕ. Странно, как у нас с вами все сходится. Даже смешно.

ПОСТАРШЕ. Что сходится?

ПОМОЛОЖЕ. Ну, шофер, грузовик, инфаркт… И вообще.

ПОСТАРШЕ. Что странного? Больница транспортная, здесь одна шоферня и лежит. Так что бед общих у нас с тобой, я думаю, немало. (Доверительно.) Бьет?

ПОМОЛОЖЕ делает неопределенно-выразительный жест.

Мой тоже. Правда, не каждый день. Под горячую руку. Я, конечно, стараюсь в такие минуты ему не попадаться.

ПОМОЛОЖЕ. А куда деваться-то?

ПОСТАРШЕ. Верно, некуда. А еще свекровь тут встревает. Геббельс в юбке. А у тебя свекровь жива?

ПОМОЛОЖЕ. Жива. Но мы не вместе живем.

ПОСТАРШЕ. Вот видишь. А говоришь, все сходится. Тебе повезло. А моя – просто наказанье. Корми, обстирывай, обслуживай, а она еще и глаголет. Порой в окно прыгнуть хочется, да сына жалко.

ПОМОЛОЖЕ. У вас сын?

ПОСТАРШЕ. (Кивая.) Школьник. Курит уже. (Вздыхает.) Безотцовщина.

ПОМОЛОЖЕ. Почему «безотцовщина»? У вас ведь муж.

ПОСТАРШЕ. (Презрительно.) «Муж»… (С сердцем.) Нет у меня мужа!

ПОМОЛОЖЕ. То есть как нет?

ПОСТАРШЕ. А вот так. У моего телевизора есть муж, а у меня нет. Глаз от него не отрывает, насмотреться не может.

ПОМОЛОЖЕ. Особенно футбол. И когда сериалы.

ПОСТАРШЕ. Вот, скажи сама – пригодны ли мужики к семейной жизни?

ПОМОЛОЖЕ. (Подумав, твердо.) Нет.

ПОСТАРШЕ. Ведь семью каждый день строить надо… И вот, крутишься, вертишься, хлопочешь, трудишься, как муравей, складываешь по песчинке, скрепляешь по травинке, но является этот слон (кивает в сторону кроватей) – трам-бам! – и начинай все сначала.

ПОМОЛОЖЕ. Такова уж наша доля. Мы строим… или хотим построить, а они рушат.

ПОСТАРШЕ. Теперь еще эти рейсы дальние. Сын его неделями не видит… А у тебя дети есть?

ПОМОЛОЖЕ. (Неохотно.) Нет.

ПОСТАРШЕ. Это как же?

ПОМОЛОЖЕ не отвечает.

Не хочешь, что ли?

ПОМОЛОЖЕ. Почему, хочу.

ПОСТАРШЕ. (Интимно.) Не можешь, значит?

ПОМОЛОЖЕ. Почему, могу.

ПОСТАРШЕ. (Посоображав.) Ага, значит он не может?

ПОМОЛОЖЕ. И он может.

ПОСТАРШЕ. Так в чем же дело?

ПОМОЛОЖЕ. Ну…

ПОСТАРШЕ. (Обиженно.) Не хочешь – не говори.

ПОМОЛОЖЕ. Ну… Дело в том, что мы еще пока не расписаны.

ПОСТАРШЕ. Чего так?

ПОМОЛОЖЕ делает неопределенный жест.

Понятно. Мужик есть мужик. Пить, есть, брать, спать – он мчится к нам на четвертой скорости. А как расписываться – тормоза и задний ход.

ПОМОЛОЖЕ. Не в этом дело.

ПОСТАРШЕ. Можешь не объяснять, сама знаю. Мой тоже в свое время под венец не спешил, но я его все-таки скрутила.

ПОМОЛОЖЕ. (С интересом.) Как?

ПОСТАРШЕ. Приемы есть. Могу потом поделиться. Твой давно здесь лежит?

ПОМОЛОЖЕ. Третью неделю.

ПОСТАРШЕ. И мой третью. Странно, что мы с тобой раньше здесь не встречались.

ПОМОЛОЖЕ. Ничего странного. Вы по каким дням сюда ходите?

ПОСТАРШЕ. Как все. По вторникам и пятницам.

ПОМОЛОЖЕ. А я по средам и субботам.

ПОСТАРШЕ. Но ведь эти дни не впускные.

ПОМОЛОЖЕ. (Уклончиво.) Мне так удобнее.

ПОСТАРШЕ. Я, правда, нечасто его навещаю. То смена вечерняя, то из дому не вырваться.

ПОМОЛОЖЕ. А вы кем работаете?

ПОСТАРШЕ. Всю жизнь поварихой. Я в столовую пришла, когда еще блины на сковородке пекли, не то, что сейчас – их машина делает так, что есть невозможно. А сегодня у меня выходной. Вот и решила забежать, хоть и в неурочный день. С трудом, но проникла.

ПОМОЛОЖЕ. Проникнуть нехитро, я вас научу. Ходите хоть каждый день.

ПОСТАРШЕ. К чему? (Помолчав.) Сказать по правде, он и не очень-то хочет, чтоб я здесь появлялась.

ПОМОЛОЖЕ. Мой тоже меня гонит.

ПОСТАРШЕ. «Оставьте,– говорит,– меня в покое, вы все мне надоели.» А кто «все»? Свекровь к нему не ходит, она сама еле на ногах стоит, сын тоже сюда не рвется. Выходит, я ему надоела? Вот тебе и благодарность за все.

ПОМОЛОЖЕ. Мой тоже говорит – дайте хоть в больнице отдохнуть. А я все равно хожу. А чтобы не сердился, приношу то да се. (Вынимает баночку с компотом.) Вот.

ПОСТАРШЕ. А мой терпеть не может компот.

ПОМОЛОЖЕ. Мой тоже. Но это не компот, а белое.

ПОСТАРШЕ. А почему в нем сливы плавают?

ПОМОЛОЖЕ. Чтобы сестры не догадались. Они иногда проверяют.

ПОСТАРШЕ. Ловкая ты баба. Чего же, все-таки, вы не расписываетесь?

ПОМОЛОЖЕ. (Нехотя.) Он еще с первой своей женой не развелся.

ПОСТАРШЕ. Так он женат?

ПОМОЛОЖЕ. Был женат.

ПОСТАРШЕ. А сейчас? С тобой живет?

ПОМОЛОЖЕ. Ага.

ПОСТАРШЕ. А с ней?

ПОМОЛОЖЕ. И с ней тоже.

ПОСТАРШЕ. Я что-то не все понимаю.

ПОМОЛОЖЕ. (Дрогнувшим голосом.) Я сама не все понимаю.

ПОСТАРШЕ. Ну-ну, не кисни. Держи нос морковкой.

ПОМОЛОЖЕ. (Всхлипывая.) Вам хорошо. Чувствуете себя здесь спокойно, уверенно… И не только здесь. Везде. А я серой мышкой шмыгаю… Как бы кто не заметил… И так всегда…

ПОСТАРШЕ. (Участливо похлопывает собеседницу по плечу.) Все образуется… Ты молодая, красивая, у тебя все впереди… Ставь мужику свой компот и улыбнись. А то он сейчас войдет и увидит тебя зареванную. Мой, например, ужас как женских слез не любит.

ПОМОЛОЖЕ. Мой тоже.

ПОСТАРШЕ заканчивает уборку. ПОМОЛОЖЕ достает пудреницу и приводит себя в порядок. Затем она ставит «компот» в одну из тумбочек, заодно прибирая ее. ПОСТАРШЕ, увидев, как ПОМОЛОЖЕ хозяйничает в тумбочке, застывает с веником в руках. Взглянув на новую подругу, застывает и ПОМОЛОЖЕ. Обеих одновременно пронзает страшная догадка. Длительная немая сцена.

ПОСТАРШЕ. Так вот кому ты компоты носишь.

ПОМОЛОЖЕ не отвечает.

Спасибо тебе за заботу.

ПОМОЛОЖЕ. Не за что.

ПОСТАРШЕ. Ты не прячь глаза-то, дай мне разглядеть тебя толком. Или стыдишься?

ПОМОЛОЖЕ, помедлив, смело поднимает голову.

Значит, ты и есть его «дальние рейсы».

ПОМОЛОЖЕ молчит.

То-то он в последнее время переменился. Раньше место свое знал, пикнуть боялся, а теперь стал независимый да куражливый. Мне бы сразу сообразить, да за кастрюлями разве есть время задуматься? (Подходит к сопернице.) Ну, и где же вы с ним милуетесь? Под машиной? Или в уютном кузове на пуховых покрышках под мягким брезентом?

ПОМОЛОЖЕ. (С достоинством.) У меня квартира есть.

ПОСТАРШЕ. Ах, у тебя даже квартира есть. Какая ты завидная невеста. (Внезапно кричит.) Ты зачем мужику жизнь губишь?

ПОМОЛОЖЕ. Вовсе и не гублю. Наоборот. Вы его затюкали, а я человеком сделаю.

ПОСТАРШЕ. Алкоголиком ты его сделаешь, а не человеком. Уже сделала. Ни ума, ни красоты бог не дал, так водкой мужика удерживаешь, «компотики» носишь. Хороша, нечего сказать.

ПОМОЛОЖЕ. Ему нравится.

ПОСТАРШЕ. А няньки да сестры тоже хороши! Хоть бы одна заикнулась, что нечего, мол, беспокоиться, за ним есть кому ухаживать. А я, дура, им десятки сую.

ПОМОЛОЖЕ. Значит, я совала больше.

ПОСТАРШЕ. И что ж это я сразу тебя не раскусила? А как было раскусить? Такая на вид смирная, все «вы», да «вы».

ПОМОЛОЖЕ. Это потому, что вы втрое меня старше.

ПОСТАРШЕ. «Втрое»! Скажи еще, в восемь раз.

ПОМОЛОЖЕ. Может, и в восемь.

ПОСТАРШЕ. Да мы, если хочешь знать, с тобой ровесницы. Почти. Годами ты, может, чуть и моложе, но мужчинам женщина нужна, а не арифметика. Ты посмотри на себя в зеркало – унылая, серая, бледная… Ни перца, ни соли, ни изюминки. Селедка вымоченная.

ПОМОЛОЖЕ. А вам я в зеркало даже и смотреть не советую. Знаете, как он вас называет?

ПОСТАРШЕ. Не знаю, и знать не хочу.

ПОМОЛОЖЕ. Когда в плохом настроении – «моя ведьма», а когда в хорошем…

ПОСТАРШЕ. Я говорю – не хочу ничего знать.

ПОМОЛОЖЕ. …А когда в хорошем – «мое чучело». Я потому вас сразу и не вычислила, что он вас страшилищем изображал, а вы оказались сравнительно ничего. Для своего возраста, конечно. Наверное, несмотря на ваш росточек игрушечный, вы ему казались даже симпатичной. Лет двадцать назад.

ПОСТАРШЕ. А зачем мне быть дылдой долговязой, как ты? Я с мужем не в баскетбол играю.

ПОМОЛОЖЕ. А я, по-вашему, в баскетбол?

ПОСТАРШЕ. Ты, я смотрю, ко всему еще и бесстыжая. И то сказать – молодая девка, а на шею старику вешаешься.

ПОМОЛОЖЕ. Какой он старик? Мы почти одногодки.

ПОСТАРШЕ. Интересно. Как я – так втрое старше, а как он – так «одногодки». А я, между прочим, своего намного помоложе.

ПОМОЛОЖЕ. Мне уже скоро тридцать, а ему только сорок.

ПОСТАРШЕ. Восемь. С половиной.

ПОМОЛОЖЕ. Что «восемь с половиной»?

ПОСТАРШЕ. Ему сейчас сорок восемь с половиной. А если точнее, то пятьдесят два.

ПОМОЛОЖЕ. Неправда. На вид ему меньше.

ПОСТАРШЕ. Думаешь, я не знаю, сколько моему мужу лет?

ПОМОЛОЖЕ. Он говорил – сорок. С хвостиком.

ПОСТАРШЕ. «Говорил»… Ты и уши развесила. А хвостик-то в двенадцать лет. Он паспорт показывал?

ПОМОЛОЖЕ отрицательно качает головой.

Так-то и оно. Когда мужики хвост распускают, они не хуже нашего возраст скрывают. Только им это не помогает. Годов можно убавить сколько хочешь, но о крепости мужской не по языку судят.

ПОМОЛОЖЕ. Если вы об этом, так он еще вполне.

ПОСТАРШЕ. Да? Вот обрадовала!

ПОМОЛОЖЕ. Мне, во всяком случае, хватает.

ПОСТАРШЕ. Немного же тебе надо.

Короткая пауза.

Ну хорошо, сегодня вполне, а завтра? Он ведь уже не мальчик.

ПОМОЛОЖЕ. А я на сто лет вперед не смотрю. Мне сегодня жить хочется.

ПОСТАРШЕ. Ну и живи себе. Только почему с моим? Или тебе муж обязательно с готовым инфарктом нужен? Не можешь подождать, когда он его с тобой заработает?

ПОМОЛОЖЕ. Лучше с инфарктом, чем ни с кем.

ПОСТАРШЕ. Хочешь ему постель стелить, чтобы валидол давать?

ПОМОЛОЖЕ. Что надо, то и дам.

ПОСТАРШЕ. Послушай, не дури. Ты в свои двадцать пять еще сто раз жизнь себе устроишь. А мне в мои – неважно сколько – уже поздно снова начинать.

ПОМОЛОЖЕ. Это только кажется, что если помоложе, то легче. Где мне жениха-то тридцатилетнего взять, чтобы был и красивый, и трезвый, и все такое, да еще и неженатый?

ПОСТАРШЕ. Теперь разведенных полно.

ПОМОЛОЖЕ. Разведенные тоже сами собой не появляются. Их сначала развести надо.

ПОСТАРШЕ. Больно ты активная. Бизнес-вумэн.

ПОМОЛОЖЕ. Упустила я свое время, теперь наверстывать надо.

ПОСТАРШЕ. Однако и сочувствовать надо.

ПОМОЛОЖЕ. Думаете, я других не жалела? Всю жизнь только и знала, дура, что уступала. То подругам, то женам, то еще бог весть кому. Вот и осталась безмужней. А зубастые, сноровистые все пристроились. Так что пусть сочувствуют другие, а с меня хватит. Я жить хочу. Сейчас. Жить. Как все. И чтоб всё было. Сейчас. И я свое возьму.

ПОСТАРШЕ. А совесть?

ПОМОЛОЖЕ. Что совесть? Раз ваш на сторону подался, значит, он был уже к этому готов. Значит, у него все равно кто-нибудь появился бы. Не я, так другая. Так уж лучше я.

ПОСТАРШЕ. Ты сама понимаешь, что говоришь? Ведь слушать страшно.

ПОМОЛОЖЕ. А вы не слушайте, вас никто не заставляет. Я вообще не с вами разговариваю.

ПОСТАРШЕ. А с кем же тогда?

ПОМОЛОЖЕ. Сама с собой.

ПОСТАРШЕ. Ты ненормальная, что ли?

ПОМОЛОЖЕ. Вполне нормальная. Просто я современная. А вы – нафталин.

ПОСТАРШЕ. Вот и оставь нафталин в покое. (Подходит к ПОМОЛОЖЕ.) Добром прошу – верни мужа.

ПОМОЛОЖЕ. Нет, это вы мне его отдайте. Зачем он вам? Сами говорили – надоел, опостылел. Попользовались двадцать лет – и хватит. Дайте пожить и другим.

ПОСТАРШЕ. Как у тебя просто – отдай, и все. Выходит, жизнь прожита зря? Тянула воз в крутую гору, надрывалась, падала, получала синяки и шишки, но все на что-то надеялась, все думала, что есть в этом какой-то смысл, что ждет меня какая-то награда, зернышко счастья или хотя бы чуток покоя… И что же? Ничего не будет?

ПОМОЛОЖЕ. Я тоже хочу тянуть воз.

Короткая пауза.

ПОСТАРШЕ. (Взяв себя в руки.) А что это я у тебя клянчу собственного мужа? Хочешь завладеть этим золотом – бери. Хоть сегодня. Вместе с его полудурочной мамашей.

ПОМОЛОЖЕ. А вы не распоряжайтесь, мы сами все решим.

ПОСТАРШЕ. Если только он захочет.

ПОМОЛОЖЕ. Захочет, и еще как.

ПОСТАРШЕ. Да я его силой к тебе стану гнать – все равно он будет дома, как в окопе, сидеть. Что, я его не знаю?

ПОМОЛОЖЕ. Я тоже его знаю.

ПОСТАРШЕ. Тогда объясни, чего он до сих пор к тебе не ушел?

ПОМОЛОЖЕ. (Чуть сбавив тон.) Чего-чего… Не решается детей бросить, вот чего.

ПОСТАРШЕ. Каких еще детей? У нас один сын.

ПОМОЛОЖЕ. Нет, двое. Мальчик и девочка.

ПОСТАРШЕ. (Насмешливо.) Это он тебе говорил?

ПОМОЛОЖЕ. (Растерянно.) А что?

ПОСТАРШЕ. Ты их видела?

ПОМОЛОЖЕ. (Признавая свое поражение.) Нет.

ПОСТАРШЕ. Этот сорокалетний мужчина тебе все врет. Я тоже в прежние годы с одним женатиком любовь крутила, так он мне четырьмя детьми совесть тормошил. А совесть у меня тогда была молодая, неокрепшая, не то, что сейчас. Вот я и не выдержала, отчалила. А потом выяснилось, что у него одна-единственная дочь. И то не родная, а женина.

ПОМОЛОЖЕ. (Уныло.) Все равно он мой будет.

ПОСТАРШЕ. На том свете.

ПОМОЛОЖЕ. Это мы еще посмотрим.

ПОСТАРШЕ. (Решившись.) Ну хорошо, не веришь мне, спросим у него.

ПОМОЛОЖЕ. Это как?

ПОСТАРШЕ. Обыкновенно. Вот он сейчас войдет, а мы обе перед ним встанем, и я скажу (темпераментно): «Выбирай. Или я, или она. Если она – катись на все четыре стороны, цепляться за тебя не буду.»

ПОМОЛОЖЕ. (Она не в восторге от этой идеи. Холодно.) Нашли время устраивать сцены. Сначала довели его до инфаркта, а теперь совсем в гроб вогнать хотите.

ПОСТАРШЕ. Я его довела? Я?! Да он, пока на два фронта не стал работать, здоровехонек был. А как начались его с тобой дальние рейсы, так и надорвался. Лошадиных сил не хватило.

ПОМОЛОЖЕ. Это остроты у вас лошадиные.

ПОСТАРШЕ. И, небось, изводила его вдобавок своей ревностью да несчастностью. Вот и допекла до того, что он тебя видеть не хочет.

ПОМОЛОЖЕ. И вас тоже.

ПОСТАРШЕ. За меня не беспокойся. Хочет или не хочет, он меня увидит. Вот я ему сейчас мозги вправлю, и тогда посмотрим, чего он хочет, а чего не хочет.

ПОМОЛОЖЕ. Ему же сейчас нельзя волноваться. Вы убить его хотите? Лучше нам уйти.

ПОСТАРШЕ. Ну и уходи, раз ты такая заботливая.

ПОМОЛОЖЕ. Уходите сами. Мне спешить некуда.

ПОСТАРШЕ. Да ты в своем уме? Я как-никак пока еще законная жена.

ПОМОЛОЖЕ. Вот и приходите в свой законный вторник. А сегодня мой день.

ПОСТАРШЕ. (Решительно.) Знаешь что, забирай свой компот – и марш вниз по лестнице быстрой походкой. (Кидает в сумку конкурентки «компот» и бросает ей в лицо.)

ПОМОЛОЖЕ. Но-но, полегче. Я тоже сумками швыряться умею.

ПОСТАРШЕ. (Подходя вплотную к сопернице.) А я, если надо, и тебя могу вышвырнуть.

ПОМОЛОЖЕ. (Становясь в оборонительную позу.) Руки коротки.

ПОСТАРШЕ. Зато у тебя они слишком длинные. Своего нет, так к чужому тянутся. Дрянь!

Женщины вцепляются друг в друга. Яростная схватка.

ПОМОЛОЖЕ. (Тяжело дыша.) Он сейчас откроет дверь, а у него сердце больное. Уйдите. Подумайте о нем.

ПОСТАРШЕ. Он обо мне думал, когда с тобой спутался? А у меня тоже сердце больное. Мотай отсюда, не то крик подыму на всю больницу.

ПОМОЛОЖЕ. Кричите, мне-то что. Над вами же смеяться будут.

ПОСТАРШЕ. (Задыхаясь.) Последний раз спрашиваю – уйдешь?

ПОМОЛОЖЕ. И не подумаю.

ПОСТАРШЕ. Что ж, пеняй на себя.

ПОСТАРШЕ хватает швабру и бросается на противницу. Та, крепко держа табуретку, отбивается ею как щитом.

Вот тебе… Вот тебе… Вот…

Внезапно ПОСТАРШЕ, охнув и схватившись за сердце, прекращает борьбу. ПОМОЛОЖЕ, не выпуская табуретку, подозрительно следит за соперницей.

ПОМОЛОЖЕ. Вы что?

ПОСТАРШЕ, не отвечая, стоит, судорожно вцепившись в швабру.

Что с вами? (Роняет табуретку.)

ПОСТАРШЕ, опираясь на швабру, как на костыль, ковыляет, покачиваясь, к ближайшей постели и садится. Растерянная ПОМОЛОЖЕ подбегает к ней.

Вам плохо? Сердце, да?

ПОСТАРШЕ бессильно падает на подушку. ПОМОЛОЖЕ бросается к тумбочке, хватает пузырек с лекарством, капает в стакан с водой и дает выпить ПОСТАРШЕ.

Ну как, легче?

ПОСТАРШЕ не отвечает. ПОМОЛОЖЕ, тяжело дыша и тоже держась за сердце, нажимает кнопку вызова медсестры – раз, другой, третий… Безрезультатно.

ПОСТАРШЕ. (Слабым голосом.) Дура…

ПОМОЛОЖЕ. (Встрепенувшись.) Что? Вы что-то сказали?

ПОСТАРШЕ. (Хрипло, с трудом.) Дура… (Пытается подняться.) Я говорю – ты дура. Кто же вызывает сестру кнопками? Где ты видела, чтоб кнопки работали?

ПОМОЛОЖЕ. Сейчас я схожу сама.

ПОСТАРШЕ. Не надо. (Осторожно садится.) Кажется, отлегло.

ПОМОЛОЖЕ вздыхает, утирает со лба пот, выпивает из стакана остаток лекарства и без сил опускается на табуретку. Обе женщины поправляют платья и прически.

(Почти миролюбиво.) Скажи мне по-хорошему, ну почему ты именно к Семену прилипла? Он же тебе совсем не пара. Ну чем он тебе так мил?

ПОМОЛОЖЕ. К Семену? К какому Семену?

ПОСТАРШЕ. К мужу моему, к кому же еще?

ПОМОЛОЖЕ. Так вашего мужа Семен зовут?

ПОСТАРШЕ. А как же еще?

ПОМОЛОЖЕ. Такой худой, нервный, волосы темные с проседью?

ПОСТАРШЕ. Ну да!

ПОМОЛОЖЕ. Это который раньше здесь лежал? (Показывает на койку, которую она приводила в порядок.)

ПОСТАРШЕ. Почему «раньше»? (Тревожно.) А где ж он теперь?

ПОМОЛОЖЕ. Ах да, вас ведь восемь дней не было…

ПОСТАРШЕ. (Снова хватаясь за сердце.) Что с ним?

ПОМОЛОЖЕ. (Улыбаясь.) Да ничего. Ваш Семен давно в угол перебрался (показывает на одну из коек), а на его месте – Анатолий. Такой светлый, знаете?

ПОСТАРШЕ. Шевцов, что ли?

ПОМОЛОЖЕ кивает.

Еще бы не знать. Так это ты его… посещаешь?

ПОМОЛОЖЕ. Ага.

Женщины смущенно молчат.

ПОСТАРШЕ. (Глядя куда-то в сторону.) Ну, скоро там наши мужики придут?

ПОМОЛОЖЕ. Теперь, должно быть, скоро. (Помолчав.) А вы… вы его жену видели?

ПОСТАРШЕ. Видела, конечно.

ПОМОЛОЖЕ. (Осторожно.) Ну и как она?

ПОСТАРШЕ. (Сухо.) Женщина как женщина.

ПОМОЛОЖЕ. Красивая?

ПОСТАРШЕ. Как на чей вкус. (Чуть мягче.) Лично мне не нравится.

ПОМОЛОЖЕ. Вы ей про меня не говорите, ладно?

ПОСТАРШЕ. Что я – дура?

Короткая пауза.

(Нехотя.) Вот ты сюда по невпускным дням ходишь…

ПОМОЛОЖЕ. Ну?

ПОСТАРШЕ. Так вот… Ты не встречала тут… ну… чтобы к Семену…

ПОМОЛОЖЕ. Да я не приглядываюсь, кто к кому ходит… Своих сложностей хватает.

ПОСТАРШЕ. Это понятно. Ну, а все-таки… Ты хоть намекни.

ПОМОЛОЖЕ. Ничего я не знаю, честное слово. (Помолчав.) Только вам сюда по невпускным дням лучше не ходить.

ПОСТАРШЕ. (Мрачнея.) Ты так считаешь?

ПОМОЛОЖЕ. Конечно! Зачем вам? Но я ничего не знаю, вы не думайте!

ПОСТАРШЕ. А я и не думаю. (Задумывается.)

Пауза.

ПОМОЛОЖЕ. А у моего и вправду двое детей?

ПОСТАРШЕ. Мальчик и девочка.

ПОМОЛОЖЕ мрачнеет.

Да ты не расстраивайся. Все у вас образуется. Девка ты молодая, гладкая, а главное – для него в новинку.

ПОМОЛОЖЕ. Какое в новинку? Уж год встречаемся. Надоесть успела.

ПОСТАРШЕ. (Горько усмехнувшись.) «Год»… А жена с ним бок о бок десять, и двадцать, и тридцать лет… Как тут не осточертеть? Уйдет он от своего чучела, вот увидишь.

ПОМОЛОЖЕ. Не уйдет. Вы зря беспокоитесь. Разве теперь мужики могут на что-то решиться?

ПОСТАРШЕ. Сами не могут, так за них другие решают. Шустрые, ловкие…

ПОМОЛОЖЕ. Нет, семья есть семья, так просто ее не бросишь. Да и зачем? Возьмите, к примеру, моего. Сейчас у него и дом, и дети, и мы обе, а так буду я одна. Я же все понимаю. И у других то же самое. Так что не расстраивайтесь. (Всхлипывает.) Все у вас будет хорошо. (Поглаживает ПОСТАРШЕ по плечу.)

ПОСТАРШЕ. (Утирая слезу.) Нет, это у тебя будет хорошо…

Обе женщины утешают друг друга.

КОНЕЦ

Визит молодой дамы

Пьеса в одном действии

Аннотация

Молодая женщина приходит в дом своего любовника, чтобы увидеть его жену и оценить их отношения.

В этой пьесе, так же, как и в другой пьесе цикла «Прелести измены» («Мы никогда не ссоримся»), широко применяются «реплики в сторону» («апарты»). Прием à part в течение нескольких веков активно использовался в драматургии, но в последнее столетие стал считаться архаичным. Между тем, если придать ему новый смысл и новые формы, он может звучать очень современно, открывая драме новые возможности. Подтекст переходит в скрытый текст, диалог становится поединком не только слов, но и мыслей, что заставляет актеров искать новые способы сценического существования.

Пьеса входит в цикл одноактных пьес «Прелести измены». 2 женских роли, интерьер.

Действующие лица:

ЖЕНА

ГОСТЬЯ

Гостиная в квартире Жены. В ней обозначено несколько дверей. С порогов двух дверей персонажи (и, при желании постановщика, также и зрители) могут видеть спальню и кухню. Одна из дверей ведет к входу в квартиру.

Жена одна, сидя за столом, пьет чай. Звонок. Жена, несколько удивленная визитом, очевидно, нежданным, выходит открыть дверь и впускает Гостью, молодую, эффектно одетую женщину.

ГОСТЬЯ. Здравствуйте.

ЖЕНА. (Озадаченно.) Добрый день.

ГОСТЬЯ. (Она несколько смущена.) Извините за неожиданное вторжение… Надеюсь, я вам не очень помешала?

ЖЕНА. А вы, собственно, кто?

ГОСТЬЯ. Страховой агент. Я была сейчас как раз по этому делу у ваших соседей и подумала: дай позвоню и в другие квартиры, может, найду себе новых клиентов. Мой визит вас ни к чему не обяжет, просто послушаете мои объяснения.

Жена молча внимательно рассматривает Гостью. Той становится неловко под ее пристальным взглядом.

Если вам сейчас неудобно, я могу зайти в другой раз.

ЖЕНА. (После довольно продолжительного молчания.) Нет, почему же. Я могу побеседовать с вами и сейчас. Проходите.

Женщины проходят в комнату. Пауза.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Я и не надеялась, что она меня впустит.

ЖЕНА. Садитесь, пожалуйста. (В сторону.) Как у нее хватило наглости прийти? (Вслух.) Итак, что вы хотите мне предложить?

ГОСТЬЯ. (Оглядывая комнату.) Я вижу, у вас прекрасная квартира. (В сторону.) Квартира действительно неплохая. Такую оставлять жалко. (Вслух.) Она застрахована?

ЖЕНА. Нет.

ГОСТЬЯ. Почему? Ведь это же очень рискованно.

ЖЕНА. Мы пока об этом не думали.

ГОСТЬЯ. Напрасно. Ведь в квартиру могут забраться грабители, она может сгореть, ее может затопить, или вы можете затопить соседей снизу. Мало ли что бывает?

ЖЕНА. До сих пор не было.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Кажется, она ничего не подозревает. (Вслух.) Несчастья подстерегают нас на каждом шагу и всегда сваливаются тогда, когда их не ждешь.

ЖЕНА. (Очень серьезно.) Это верно. Я не ждала и сегодня.

ГОСТЬЯ. Так что вы скажете?

ЖЕНА. Есть беды, от которых застраховаться невозможно.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Что она хочет этим сказать? (Вслух.) Страхование не спасает от несчастья, но позволяет легче его преодолеть. Квартиру можно отремонтировать, убыток возместить, здоровье поправить дорогим лечением.

ЖЕНА. (В сторону.) Интересно, она в самом деле страховой агент или только прикидывается? Надо к ней присмотреться. (Вслух.) Присядьте. Допустим, мы решим страховать. Как это делается?

ГОСТЬЯ. Для начала надо составить характеристику квартиры и сделать опись ценного имущества.

ЖЕНА. Что ж, давайте сразу этим и займемся

ГОСТЬЯ. Извините, вы, кажется, пили чай, а я вас отвлекла. Допейте спокойно, а я подожду где-нибудь в сторонке.

ЖЕНА. Зачем же в сторонке? Попейте и вы со мной.

ГОСТЬЯ. Право, не стоит хлопотать…

ЖЕНА. Никаких хлопот. Поставить еще одну чашку, только и всего. (Ставит на стол чайный прибор.)

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Такого удачного поворота я не ждала. Совершенно ясно, что она ни о чем не догадывается.

ЖЕНА. (В сторону.) Надо честно признать, что выглядит она пикантно. Такие мужчинам нравятся. Причёсочка, костюмчик – всё в полном порядке. Дело хуже, чем я предполагала. (Вслух.) Вам с мёдом или с вареньем?

ГОСТЬЯ. Спасибо, ничего не надо. Я обычно пью несладкий.

ЖЕНА. (В сторону.) Соблюдает диету. И правильно делает. Фигура, к сожалению, у нее безукоризненная. Да и лицом хороша. Разве только слишком много косметики. Обычно так раскрашивают себя одинокие женщины.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Странно. Он называет ее не иначе, как мымра, стерва и выдра, а она вполне симпатичная женщина. Правда, прическа у нее неудачная, и вообще, следить за собой она могла бы получше. Впрочем, сейчас она у себя дома, марафет наводить ни к чему. (Вслух, доставая планшет.) Можно пить чай, и одновременно заниматься делом. Сколько у вас комнат?

ЖЕНА. (В сторону.) Притворяешься. Я уверена, что ты здесь уже была и не раз. (Вслух.) Три.

ГОСТЬЯ. Вы помните площадь каждой комнаты и прочих помещений?

ЖЕНА. Нет, конечно. Но у меня где-то есть план квартиры. (Вынимает из одного из ящиков план и вручает Гостье.) Тут всё есть.

ГОСТЬЯ. Очень хорошо. (Рассматривает план и делает записи в планшете.)

ЖЕНА. (В сторону.) Она так старательно изучает план, будто собирается здесь жить.

ГОСТЬЯ. (Оглядывая комнату.) Это, как я понимаю, гостиная. Очень уютно. У вас прекрасный вкус.

ЖЕНА. Спасибо.

ГОСТЬЯ. Можно бросить взгляд на другие помещения?

ЖЕНА. (В сторону.) Я думаю, ты для этого и пришла. Что ж, смотри. (Вслух.) Да, конечно, пожалуйста.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Идиотка, зачем я сюда притащилась? Как я теперь из этого выпутаюсь? К счастью, ей и в голову не приходит, кого она к себе впустила. Иначе не стала бы поить чаем.

ЖЕНА. (Подводит Гостью к двери, ведущую на кухню.) Давайте начнем с кухни.

ГОСТЬЯ. Почему именно с кухни? Вы любите готовить?

ЖЕНА. Конечно! У меня же семья, муж. (В сторону.) По правде говоря, готовить я не люблю, но ей это знать не обязательно. (Вслух.) Но дело не в этом. Я человек старомодный и считаю, что кухня – это не просто место готовки, это центр дома. Именно здесь семья проводит свои лучшие часы, именно здесь ведутся наши нехитрые, но задушевные разговоры.

ГОСТЬЯ. (Улыбаясь.) В кухне, не в спальне?

ЖЕНА. (Улыбаясь.) В спальне ведутся разговоры другого рода. Что же вы остановились? Можете зайти, если хотите.

ГОСТЬЯ. Только на одну минутку. (Заходит в кухню.)

ЖЕНА. (В сторону.) Она уверена, что я считаю ее обычной страховщицей, которая зашла сюда случайно. Она ведь не знает, что я видела их вместе. Что ж, не буду разрушать ей эту иллюзию.

ГОСТЬЯ. (Возвращаясь в гостиную.) Очень милая кухня. Просторная, хорошо оборудованная. И очень чистая. Вы прекрасная хозяйка.

ЖЕНА. Спасибо. (В сторону.) А ты, конечно, предпочла бы увидеть грязь, развал и растеряху.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Из его слов у меня сложилось впечатление, что она истеричка и неряха, а она выдержанная и интеллигентная женщина. И, к тому же, хорошо содержит дом. Мое положение хуже, чем я думала. (Вслух.) А что у вас за той дверью?

ЖЕНА. Комната дочки.

ГОСТЬЯ. Сколько ей?

ЖЕНА. (В сторону.) Делает вид, что не знает. (Вслух, тоном любящей матери.) Могу показать фотографию. (Берет свой планшет.) Тут весь наш семейный альбом. Вот, посмотрите.

ГОСТЬЯ. Милашка.

ЖЕНА. Не хотите ли застраховать ее здоровье? Мы ее очень любим. Муж, так тот . Он вообще по природе большой семьянин.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Что-то в ее поведении меня настораживает. Уж слишком она разговорчива и любезна. Неужели она знает, кто я? Но почему она тогда меня сразу не выставила?

ЖЕНА. (В сторону.) Никакой он не семьянин, а дочерью, с тех пор как она подросла и перестала быть забавной игрушкой, совсем не занимается. (Вслух.) А здесь дочке два года.

ГОСТЬЯ. Прелесть.

ЖЕНА. А вот, заодно, и наши свадебные фотографии. Смотрите: это наш первый поцелуй после регистрации.

ГОСТЬЯ. (Сдавленным голосом.) Прелесть.

ЖЕНА. А здесь мой жених – теперь уже муж – несет меня на руках вниз по лестнице к машине. Мы сразу уехали в свадебное путешествие.

ГОСТЬЯ. Прелесть. (В сторону.) Как глупо и как стыдно! И как больно. И всё потому, что вдруг нестерпимо захотелось посмотреть на нее и на их жизнь своими глазами. Проклятое женское любопытство. Теперь приходится расплачиваться.

ЖЕНА. Медовый месяц мы провели в Италии. (Показывает фотографию.) Это мы в Неаполе. (Откладывая планшет.) Прошли годы, но у меня такое чувство, что медовый месяц у нас еще продолжается.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Теперь я уверена, что она знает. Иначе бы она не стала разворачивать передо мной картину своего семейного счастья.

ЖЕНА. Однако вернемся к делу. Вы будете страховать здоровье дочери?

ГОСТЬЯ. Нет, я специализируюсь только на недвижимости. Но если хотите, я могу порекомендовать другого агента.

ЖЕНА. Спасибо, не надо. (Небрежно.) У моего мужа, кажется, уже есть какая-то знакомая страховщица.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Это намек: она меня знает. Кто-то донёс? Мир ведь не без добрых людей, и все рады вмешаться и навредить. Или она меня с ним где-то видела? Интересно, когда она обо мне узнала?

ЖЕНА. (В сторону.) Я узнала о тебе очень давно, задолго до того, как я вас увидела вместе, и до того, как добрые люди мне о вас рассказали. Знаешь, когда? Когда он вдруг стал задерживаться на работе, когда у него почему-то появились какие-то деловые встречи и заседания, которых раньше не было, когда он стал дома скучать, когда он, чтобы позвонить, стал уходить в другую комнату, когда он стал со мной вежлив днем и холоден ночью… А ты привлекательна, спору нет.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Ты рассматриваешь меня, как белье в магазине. Вероятно, я кажусь тебе вульгарной, развязной, слишком яркой. Пусть так. Это лучше, чем быть серой мышкой, как ты. (Вслух.) А вы с ней знакомы?

ЖЕНА. С кем?

ГОСТЬЯ. С этой… страховщицей.

ЖЕНА. Только заочно. (В сторону.) А теперь и очно. (Вслух.) Зачем мне ее знать?

ГОСТЬЯ. (Улыбаясь.) Вас не интересуют знакомые вашего мужа?

ЖЕНА. Ни в малейшей степени.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Твой небрежный тон на самом деле таит страх и любопытство. Ты себе задаешь сейчас вечный вопрос: "Что он в ней нашел?" (Вслух, шутливым тоном.) А вы не боитесь, что вдруг он кем-нибудь увлечется?

ЖЕНА. Нет, не боюсь. Небольшие развлечения не разрушают, а укрепляют брак.

ГОСТЬЯ. Вы считаете, что он не может всерьез влюбиться?

ЖЕНА. Может. Но любовь приходит и уходит, а жены остаются. (В сторону.) Она, очевидно, думала, что всё уже решено, и завтра он от меня уйдет. Как бы не так.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Кажется, мои шансы равны нулю. Живым его она от себя не отпустит. (Вслух.) Не всегда жены остаются женами. По статистике, половина браков кончается разводом.

ЖЕНА. (В сторону.) Она права. Я сама знаю: наш брак держится на волоске. (Вслух, улыбаясь.) Нам это не грозит. Мы останемся в другой половине.

ГОСТЬЯ. А в этой оставшейся половине две трети браков несчастливы.

ЖЕНА. Вы так считаете?

ГОСТЬЯ. Не я. Статистика.

ЖЕНА. Меня эта статистика не пугает. Мы в браке уже пятнадцать лет.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Как раз достаточно, чтобы осточертеть друг другу. Самое время расставаться.

ЖЕНА. (В сторону.) Кажется, она поняла, что я ее разгадала, и пытается мне досадить. Не получится. Интересно, зачем вообще она сюда притащилась? Потребовать, чтобы я отдала ей мужа? Или просто своими глазами взглянуть на крепость врага? Вероятно, муж не хотел ее сюда приводить, и она решила разведать обстановку сама. Надо проверить. (Вслух.) А теперь я покажу вам нашу спальню. (В сторону.) И заодно по ее лицу увижу, была ли она уже там, или нет. (Открывает дверь, ведущую в спальню.) Вот, смотрите.

ГОСТЬЯ. (Не может оторвать от спальни глаз. Принужденно улыбаясь.) Очаровательная спальня.

ЖЕНА. (В сторону.) Судя по ее кислой улыбке, она здесь не была. Хоть и слабое, но утешение. А то собственная постель мне стала бы ненавистной. Или она искусно притворяется? (Вслух.) Здесь висят не совсем пристойные картины. Вон там, над постелью, видите? Не обращайте, пожалуйста, на них внимания. Просто муж хотел, чтобы в спальне чувствовался элемент эротики.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Очевидно, сама ты его уже не возбуждаешь. Приходится вешать картинки.

ЖЕНА. Спальный гарнитур, по-моему, итальянский. Кровать очень широкая и удобная. И очень дорогая. Отметьте это в своей описи.

ГОСТЬЯ. Я все запомню и так. (В сторону.) Она обдуманно наносит мне укол за уколом. Надо ни в коем случае не выдать свои чувства. Улыбаться, все время улыбаться. (С улыбкой, вслух.) Великолепная мебель.

ЖЕНА. Да, нам она тоже нравится. Муж выбирал ее очень тщательно. Он хотел, чтобы обстановка здесь была интимная и красивая. Ведь вы как женщина сами понимаете, что в супружеской жизни спальня играет не последнюю роль.

ГОСТЬЯ. (Вслух.) Разумеется. Прекрасно понимаю. (В сторону.) Еще один укол. (Вслух.) Во сколько вы ее оцениваете?

ЖЕНА. Не знаю, ее ведь покупал муж. (Слово «муж» она все время произносит с нажимом.) Я у него спрошу и вам сообщу. Вы, конечно, оставите мне свой телефон?

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Ты умная и расчетливая стерва. (Вслух, любезно.) Зачем вам беспокоиться? Я сама вам позвоню.

ЖЕНА. Спасибо. А почему вы не пьете чай? Давайте, я вам налью. Вам покрепче или послабее?

ГОСТЬЯ. Благодарю вас, лучше послабее. Крепкий чай плохо влияет на сон.

ЖЕНА. Что касается меня, я сплю прекрасно.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) А у самой мешки под глазами, и в спальне валяется снотворное. И всё потому, что ты перестала быть женщиной и стала наседкой.

ЖЕНА. (В сторону.) Да, я стала наседкой и потому стала женщиной. А до этого я была или глупой девчонкой или суетливой самкой. Такой, как ты сейчас. Ты, презирающая наседок, разве не стремишься иметь свое гнездо? Разве не об этом ты твердишь ему в постели?

ГОСТЬЯ. (В сторону.) В постели нам и кроме этого есть что сказать друг другу. Это с тобой он ложится, чтобы спать, а со мной – чтобы любить.

ЖЕНА. (В сторону, усмехнувшись.) «Любить»… Он же мужчина. Ему просто хочется разнообразия, только и всего.

ГОСТЬЯ. (Снова взяв в руки план.) Спальню я себе занесла. Гостиную тоже. Я вижу, у вас есть и балкон?

ЖЕНА. Да. Он выходит на парк.

ГОСТЬЯ. Чудесный вид. (Со вздохом.) Квартира у вас хорошая. Я сделаю расчет и сообщу вам итог.

ЖЕНА. Да, квартира хорошая, но она досталась нам нелегко. Мужу пришлось долго и тяжело работать, чтобы ее купить. Зато теперь он счастлив и говорит, что ни за что не сменит эту квартиру ни на какую другую.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Это уже не намек, а открытый текст. Приму его к сведению.

ЖЕНА. (В сторону.) Что-то наша барышня помрачнела. Не приняла в расчет, что жену бросить нетрудно, а вот квартиру…

ГОСТЬЯ. На кого она записана, на вас или на вашего мужа?

ЖЕНА. Квартира? Какая разница? У нас всё общее. К чему этот вопрос?

ГОСТЬЯ. Компания должна знать, кому платить компенсацию в случае землетрясения, затопления, пожара, грабежа… развода и так далее.

ЖЕНА. Я еще раз вам говорю: у нас все общее. (В сторону.) Надо будет проверить этот вопрос у юриста.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Она изо всех сил хочет показать, что ее дом – это ее крепость, которую никак не разрушить и в которую никак не войти. Что из этого правда, а что нет? Скорее всего, больше неправды. Была бы она в себе уверена, то давно бы меня выгнала или просто бы не пустила в дом.

ЖЕНА. Вы к чаю так и не притронулись. Может быть, тогда рюмку коньяку?

ГОСТЬЯ. Спасибо, не стоит. Я не пью.

ЖЕНА. Я все-таки поставлю. (Ставит на стол бутылку и бокалы.) А что еще, кроме мебели, страхуется в квартире?

ГОСТЬЯ. Ценные вещи.

ЖЕНА. Что, например?

ГОСТЬЯ. Ну, фарфор, хрусталь, серебро, картины…

ЖЕНА. Ничего такого у нас нет.

ГОСТЬЯ. А картины, которые в спальне?

ЖЕНА. Они особой ценности не имеют.

ГОСТЬЯ. Еще страхуют хорошие телевизоры, компьютеры, норковые шубы…

ЖЕНА. Шубы у меня нет. Но есть очень дорогое белье. (Вынимает из шкафа белье.) Вот, посмотрите. Это такой сексуальный комплект: бюстгальтер, трусики и ночная рубашка. Правда, красиво? Муж привез из Франции.

ГОСТЬЯ. Прекрасное белье. И очень дорогое. (В сторону.) А мне из Франции он ничего не привез. Настоящий мужчина: всё в дом и ничего из дому.

ЖЕНА. Муж вообще любит делать подарки.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Я бы этого не сказала. (Вслух.) Часто мужья делают женам подарки, когда чувствуют за собой какую-то вину.

ЖЕНА. Пусть чувствуют, что хотят, лишь бы дарили. Сколько этот комплект может стоить?

ГОСТЬЯ. Белье оценивается только если оно не ношено. Вы надевали его хоть раз?

ЖЕНА. Разумеется. И не раз. Муж любит, когда я его надеваю. Хотя тут же просит его быстро снять. Сами понимаете…

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Она надо мной просто издевается, это очевидно.

ЖЕНА. Есть у меня и кое-какие драгоценности. Немного золота, бриллианты…

ГОСТЬЯ. И, разумеется, дарит муж?

ЖЕНА. Ну, не любовники же. От них разве дождешься?

ГОСТЬЯ. Это верно.

ЖЕНА. Драгоценности тоже будем страховать?

ГОСТЬЯ. Вы их носите или храните в сейфе?

ЖЕНА. Ношу, конечно. Не для того мне их дарит муж, чтобы я их прятала. Он любит, чтобы в обществе я хорошо смотрелась.

ГОСТЬЯ. Носильные драгоценности страховке не подлежат. Я смотрю, у вас замечательный муж.

ЖЕНА. Не жалуюсь. А вы замужем?

ГОСТЬЯ. Я?.. Конечно… Можно сказать, что да.

ЖЕНА. Но можно сказать, что и нет?

ГОСТЬЯ. Можно сказать, что и нет.

ЖЕНА. (В сторону.) Жаль. Значит, ей нужен муж. Свой или чужой, но муж. (Вслух.) Так «да» или «нет»?

ГОСТЬЯ. У меня есть друг. Все равно, что муж.

ЖЕНА. Все равно, что ваш муж или чужой?

ГОСТЬЯ. Правильнее сказать, пока наш общий.

ЖЕНА. Общий с кем?

ГОСТЬЯ. С его женой.

ЖЕНА. Что-то очень сложно.

ГОСТЬЯ. Жизнь вообще очень сложна. (В сторону.) Подумаешь, законная жена. Нашла, чем гордиться. Если бы я хотела, давно могла бы выйти за кого-нибудь замуж.

ЖЕНА. (В сторону.) А я давно бы могла стать чьей-нибудь любовницей. Приходила бы на свидания свободной от будничных забот, ласковой, пылкой, немножко таинственной – такой же, как ты,– и воображала бы, что я лучше его жены.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Говори, что хочешь. Все равно, ты – его будни, а я – его праздник.

ЖЕНА. (В сторону.) Ты просто завидуешь мне. В конце концов, что у вас ним общего? Только постель. Это слишком мало, и ты сама это знаешь. Это пятнадцать минут в неделю. Пусть это праздник, но человек живет буднями. Есть еще работа, быт, квартира, дети, родственники, деньги, вещи, планы, будущее, прошлое – и все у нас общее. А у вас нет ничего.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Ты не назвала еще "общие цепи, общая лямка, общее ярмо, общая кормушка".

ЖЕНА. (В сторону.) Общая лямка тоже связывает. А ты – его развлечение, а не праздник. Любовница – это не ужин в ресторане при свечах, а редкий торопливый секс в чужих квартирах или дешевых гостиницах на час.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Пусть наши встречи редки – тем больше они дают нам счастья.

ЖЕНА. (В сторону.) Отравленное счастье – это не счастье. И счастье, построенное на лжи – не счастье. И счастье, построенное на чужом несчастье – не счастье.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Очевидно, для тебя счастье – жить с нелюбящим мужем. Мне тебя жаль.

ЖЕНА. (В сторону.) Пожалей лучше себя. Он с тобой счастлив? Счастлив? И ты счастлива? Не лги сама себе. Ведь не ты носишь его имя, не твои дети называют его отцом. Наш дом, а не твой посещают его друзья.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Я вдруг поняла, что, хотя встречаюсь с ним столько времени, ничего о нем не знаю. Мне выпадают с ним 2-3 часа в неделю, а все остальное время он живет без меня, и эта его жизнь для меня закрыта.

ЖЕНА. (В сторону.) И ему не нужно нервничать, когда я беру его под руку, тайком смотреть на часы, когда он со мной в постели, и пугливо оглядываться, когда он идет со мной по улице.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Идешь по улице с ним ты, это правда, но думает он в это время обо мне.

ЖЕНА. (В сторону.) Я уверена, что ты ему надоела, и он не бросает тебя только из жалости. Ведь он порядочный человек.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Я уверена, что ты ему надоела, и он не бросает тебя только из жалости. Ведь он порядочный человек.

ЖЕНА. (Вслух.) Извините, я задумалась на минутку. Хоть вы и отказываетесь, я вам все-таки плесну коньячку. (Наливает коньяк в рюмки.)

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Как уверенно она держится… Он меня любит, в этом нет сомнения. Но он любит и ее. А, может, и не ее, а дом, быт, устои. Ему тут скучновато, но уютно. Нет, он никогда ее не бросит. Мне надеяться не на что. (Вслух.) Пожалуй, я действительно выпью. (Пьет коньяк. Жена к своему бокалу не притрагивается.) А вы почему не пьете?

ЖЕНА. Я бы охотно выпила с вами, но мне нельзя.

ГОСТЬЯ. Почему?

ЖЕНА. Я жду ребенка.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Это еще что за новость?

ЖЕНА. (В сторону.) Она побледнела.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Врет, конечно. Впрочем, кто знает… (Вслух.) Поздравляю. А кого вы ждете, мальчика или девочку?

ЖЕНА. Пока не знаем. Муж очень хочет сына. Он сказал, что не остановится, пока у нас не будет мальчик.

ГОСТЬЯ. (Стиснув зубы.) Будем надеяться, что он не остановится и дальше.

ЖЕНА. (Лучезарно улыбаясь.) Я тоже на это надеюсь.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Я радовалась, что она так легко впустила меня в квартиру, а теперь понимаю: она сделала это, чтобы втоптать меня в землю.

ЖЕНА. (В сторону.) Будет знать, как являться к законной жене в дом. (Вслух.) Еще одну рюмочку?

ГОСТЬЯ. Можно. И не одну. (Выпивает одну за другой еще две рюмки.)

ЖЕНА. (В сторону.) Может, она еще и алкоголичка?

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Она просто вытирает об меня ноги. Разливается о любви мужа, хотя прекрасно знает, что я с ним сплю. Пользуется тем, что я не могу возразить. А что если врезать ей всё в открытую и во всех подробностях? Мне есть, что рассказать. Посмотрим, как она тогда будет улыбаться.

ЖЕНА. (В сторону.) Нельзя доводить ее до бешенства. Иначе она сорвется и устроит скандал, а мужу предъявит ультиматум: «или я, или она». И неизвестно, чем это кончится. (Вслух.) Я, пожалуй, уберу коньяк. Ведь вы на работе.

ГОСТЬЯ. Да, конечно. (Поспешно глотая рюмку, которая была у нее в руках, и неохотно отдавая ее. В сторону.) Надо взять себя в руки, иначе это неизвестно чем кончится.

ЖЕНА. (В сторону.) Пока ничего не произнесено вслух, ничего не произошло. Мы обсуждаем страховку квартиры, и больше ничего. Главное – не начать выяснять с ней отношения, и не давать ей делать это. Иначе я рискую потерять все.

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Главное – не начать выяснять с ней отношения, и не давать ей делать это. Иначе я рискую потерять все.

ЖЕНА. (В сторону.) Лучше ее выпроводить, пока дело не дошло до взрыва. (Вслух.). Может, теперь, когда вы все осмотрели, мы сразу сейчас квартиру и застрахуем?

ГОСТЬЯ. А вы можете прямо сейчас заплатить?

ЖЕНА. Почему нет? Через несколько минут придет муж, мы с ним обсудим ваши условия, и он расплатится.

ГОСТЬЯ. (Встревоженно.) Ваш муж? Разве он не должен быть в это время на работе?

ЖЕНА. Почему вы так решили? Вы разве знаете, какая у него работа?

ГОСТЬЯ. Нет, но… (Закрывает планшет.) К сожалению, я сейчас тороплюсь. И это так быстро не делается. Я должна сделать по всей форме опись, составить смету… К тому же, у меня нет с собой бланков полиса.

ЖЕНА. (В сторону.) Я так и думала. (Вслух.) Очень жаль.

ГОСТЬЯ. Я обязательно зайду к вам еще раз. (В сторону.) Значит, сейчас он снова возвратится в свою клетку, будет здесь томиться и думать обо мне. Как жаль! У нас с ним всё было бы по-другому.

ЖЕНА. (В сторону.) «По-другому»? Все было бы так же или хуже. Ты ошибаешься, если думаешь, что любовница – это всегда поэзия, а жена – проза. Но даже если так, знаешь ли ты, как быстро поэзия превращается в прозу! Брак не может кипеть страстями. Так он долго не продержится. Страстный брак – это что-то ненормальное.

ГОСТЬЯ. (Складывая планшет в сумку.) Пожалуй, я пойду. (В сторону.) А если честно, ты права: я тебе завидую. С тобой он делит горе и радость, а со мной просто развлекается на стороне. И сердиться мне на тебя не за что. Скорее я перед тобой виновата.

ЖЕНА. (В сторону.) Я действительно тебе завидую. Живет он со мной, а любит тебя. И виновата, наверное, я сама. За что мне на тебя злиться?

ГОСТЬЯ. (В сторону.) И он никак не может сделать выбор. Видимо, одной из нас ему просто недостаточно, чтобы быть счастливым. Может, самое разумное для меня и дальше оставаться половинкой его счастья?

ЖЕНА. (В сторону.) Видимо, одной из нас ему просто недостаточно, чтобы быть счастливым. Может, самое разумное для меня и дальше оставаться половинкой его счастья?

ГОСТЬЯ. (В сторону.) Я не сержусь на тебя. Но руку мы друг другу не подадим. (Вслух.) Прощайте.

ЖЕНА. (В сторону.) Я не сержусь на тебя. Но руку мы друг другу не подадим. (Вслух.) Прощайте.

КОНЕЦ

Дорога туда, откуда нет дороги

АННОТАЦИЯ И ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта драма – короткая -притча о долгом жизненном пути. Действие происходит в некоем автобусе, символизирующем быстротекущее время (как у Пушкина в «Телеге жизни»: «Ямщик седой – лихое время, везет, не слезет с облучка».) На глазах у зрителя два персонажа – мужчина и женщина – в течение часа с небольшим проживают свои детство, молодость, зрелость и старость, расцвет надежд и их увядание, любовь и равнодушие, веру в лучшее и разочарование, начало жизни и ее угасание. Эпизоды сменяют один другой, и пьеса мчится быстро, как сама жизнь. Переход от одной сцены к другой должен совершаться, без разрывов и перерывов.

В этой сравнительно небольшой пьесе много персонажей, но их роли играются небольшим числом исполнителей. Как минимум, их должно быть трое (ОН, ОНА и КОНДУКТОР.), лучше – пять-шесть. Однако в спектакле может быть занято много актеров (преимущественно актрис.), и даже массовка: дети, студенты, пассажиры автобуса. Актриса в этой пьесе играет десяток разных неуловимо изменяющихся ролей (это одна из особенностей пьесы.) – школьной подруги, жены, дочери, любовницы, сиделки и пр. Полный список ролей приведен в конце пьесы.

Сцена изображает нечто вроде внутреннего пространства автобуса – сиденья, поручни, место для кондуктора. Впрочем, сходство это очень условно. Пассажиры иногда сменяются, но и это не обязательно. Их можно обозначить манекенами. Временами этот автобус резко тормозит, его трясёт, подбрасывает на ухабах, пассажиры покачиваются, но, в общем, его движение довольно спокойное. В одном из кресел сидит Старик. Женщина-кондуктор усталым голосом привычно объявляет остановки.

КОНДУКТОР. «Детский сад»! Следующая остановка «Школа»!

В автобус заходит ОНА, ведя за руку ребёнка. Автобус продолжает движение. Женщина садится, берет малыша к себе на колени и ласково обнимает его. Мальчик с интересом смотрит в окно.

МАЛЫШ. Мама, гляди, какая птичка!

ОНА. Это ласточка.

МАЛЫШ. Как она быстро летает!

ОНА. Все ласточки быстро летают.

МАЛЫШ. Я тоже хочу быстро.

ОНА. А куда тебе спешить?

МАЛЫШ. Быстро – это хорошо.

ОНА. Вырастешь – и будешь быстрый, как ласточка.

МАЛЫШ. А я скоро вырасту?

ОНА. Скоро.

МАЛЫШ. Я хочу скорее.

ОНА. Ты уже большой.

Старик с улыбкой наблюдает за ребёнком.

МАЛЫШ. (Продолжая смотреть в окно.) А зайчика я увижу?

ОНА. Зайчиков в городе не бывает.

МАЛЫШ. Совсем-совсем?

ОНА. Есть только один зайчик, очень славный. (Целует ребенка.).

МАЛЫШ. (Улыбаясь.) Это я?

ОНА. Ну конечно.

МАЛЫШ. (Обнимая мать.) Мама, я тебя очень люблю.

ОНА. Я тебя тоже.

МАЛЫШ. Когда ты будешь старенькая, я буду о тебе заботиться.

ОНА. Спасибо, милый.

Старик грустно качает головой.

КОНДУКТОР. «Школа»!

ОНА и Малыш выходят. Входят ОН и ОНА. Они встают у поручня, тесно прижавшись друг к другу.

ОН. Ты не устала?

ОНА. Нисколько.

ОН. Мы ведь бродили по городу всю ночь.

ОНА. А перед этим весь вечер ещё отплясывали на балу.

ОН. Когда мы подарили учительнице букет, она чуть не расплакалась.

ОНА. Да и я с трудом удержала слёзы. Всегда так хотелось побыстрее закончить школу, а теперь даже жалко с ней расставаться. Всё-таки в ней было много хорошего, правда?

ОН. Правда. А главное, это уже никогда не повторится.

ОНА. Да… Грустно, правда? Я маме уже года три твердила, что я взрослая, а сейчас поняла, что детство закончилось только сегодня.

ОН. Ты разве этому не рада?

ОНА. Не знаю… Если разобраться, чем плохо быть детьми? Мы все так торопились стать взрослыми, а теперь вдруг мне стало немного страшно.

ОН. А мне нисколько не страшно. Я рад свободе. Слишком много над нами было командиров: родители, учителя… Да и вообще, любой взрослый нас поучал и нами командовал. А теперь я сам взрослый.

ОНА. (Улыбаясь.) И будешь сам поучать и командовать?

ОН. Я? Никогда!

ОНА. А мне всё-таки жаль, что детство кончилось.

ОН. Брось ты… О чём жалеть?

ОНА. Десять лет мы были с тобой в одном классе… Десять лет вместе… И всё потому, что были детьми. А взрослые… Взрослые всегда расстаются.

ОН. Почему ты так думаешь?

ОНА. (Пожав плечами.) Каждый идёт своей дорогой. Вот и мы с тобой… Я буду учиться на медсестру, а ты пойдёшь в университет…

ОН. Ну и что? Что нам помешает встречаться?

ОНА. Не знаю. Жизнь.

ОН. Я не согласен. (Помолчав.) Знаешь, что? Давай дадим друг другу клятву: никогда не расставаться.

ОНА. После школы все так говорят: давайте часто встречаться, давайте не будем расставаться… А проходит год-другой, и все станут друг другу чужими.

ОН. Но не мы с тобой.

ОНА. Ты вправду в это веришь?

ОН. Конечно. На то мы и взрослые. Способны сами принимать решения.

ОНА. Ну хорошо… Только давай без всяких клятв. Просто не будем расставаться и всё.

ОН. Хорошо.

ОНА. Никогда, ладно?

ОН. Ладно.

ОНА. Мне выходить. Ужас как не хочется.

Молодые люди целуются.

ОН. До завтра?

ОНА. До завтра. Вернее, до сегодня. Ведь уже утро. Поспим немного и снова встретимся.

ОН. Я давно хочу тебе сказать… Я просыпаюсь, и первая мысль каждое утро, знаешь, какая? «Я её сегодня снова встречу». И от этого я уже счастлив.

ОНА. «Её» – это кого?

ОН. (Смеясь.) А ты, оказывается, кокетка.

ОНА. (Тоже смеётся.) А ты не знал? (Целует Его.)

КОНДУКТОР. «Университет»!

ОНА торопливо выскакивает из автобуса. СТАРИК с сожалением провожает её взглядом и даже непроизвольно делает движение, чтобы её удержать. ОНА возвращается, но выглядит уже по-другому.

ОН. Наконец-то! Я уже беспокоился. Ну как?

ОНА. (Устало, но с торжеством.) Отлично!

ОН. Я так и знал. А ты боялась.

ОНА. Попался счастливый билет.

ОН. Ерунда. У тебя всегда все билеты счастливые.

ОНА. Я и сама счастливая.

ОН. (Радостно.) Ну что ж, экзамены позади! Жаль, правда, что учеба еще не кончена. Надоело зубрить.

ОНА. Остался всего один год.

ОН. Не «всего один», а ещё целый долгий год!

ОНА. Какой ты нетерпеливый.

ОН. Уж какой есть. Надоело учиться, хочется делать дело, работать, зарабатывать. У меня такие планы!

ОНА. Грандиозные, конечно?

ОН. Разумеется.

ОНА. Например?

ОН. Ну, не знаю, какие… Одно только мне ясно: я добьюсь многого. Что-нибудь открою, придумаю…

ОНА. Экономика – наука старая и скучная. Что можно в ней придумать нового?

ОН. Ты ничего не понимаешь. Это самая интересная наука! И самая молодая. Она даже ещё не стала наукой, законы её ещё не открыты, и потому в мире царит хаос.

ОНА. Ты не преувеличиваешь?

ОН. (С жаром.) Подумай сама: кризисы, непрерывный рост цен – разве всё это не полная нелепость? Ведь сейчас один человек способен произвести столько, сколько раньше не производила целая тысяча, а товары почему-то дорожают. И почему растёт безработица, когда на Земле столько дела? Надо прокладывать дороги, рыть каналы, орошать пустыни, строить дома – а у людей нет работы! Просто экономике не хватает нужных стимулов, рычагов. И я их придумаю.

ОНА. И, конечно, прославишься?

ОН. Во всяком случае, в своем деле я буду не последним, это уж точно! Когда-нибудь я скажу, как Архимед, когда он придумал рычаг: «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир!» А ты хочешь, чтобы я когда-нибудь прославился?

ОНА. Я хочу, чтобы ты меня обнял. И не когда-нибудь, а сейчас.

ОН. Извини, я настоящий болван. Ты вышла с экзамена с отличной оценкой, а я тебя даже не поздравил. (Обнимает девушку.)

В автобусном приемнике бодрый баритон поет песню:

«Пусть дни нашей жизни, как волны, бегут,

Мы знаем, что счастье нас ждёт впереди,

Порукой в том юность и радостный труд,

И жаркое сердце в груди».

ОНА. (В объятьях.) Вот так бы ехать и ехать… Хороший автобус, правда?

ОН. Отличный! Только ползёт медленно.

ОНА. А ты, как всегда, торопишься. Тебе плохо, что ли?

ОН. Мне очень хорошо. Просто мне вообще нравится скорость. Вперёд, только вперёд!

ОНА. Кстати, куда мы едем?

ОН. Какая разница? К счастью!

Песня по радио сменяется зажигательной музыкой.

ОНА. Классная музыка.

ОН. Давай спляшем, хочешь?

ОНА. Прямо здесь?

ОН. Почему нет? (Увлекает ее в танец.)

Молодые люди танцуют весело и темпераментно. СТАРИК, улыбаясь, наблюдает за ними. Он и дальше будет молча реагировать на поведение пассажиров.

ОНА. Хватит, я устала.

ОН. А я бы ещё попрыгал. Столько сил – не знаю, куда девать!

ОНА. Хорошо нам, правда?

ОН. Правда. И будет ещё лучше!

ОНА. И хорошо, что в автобусе почти никого. Только этот противный старик. Мне кажется, что он все время на нас смотрит.

ОН. Плевать на него. Погляди лучше в окно – красивый у нас город, правда?

ОНА. Очень.

ОН. И ты красивая.

ОНА. Только сегодня заметил? А другие мне это давно говорят.

ОН. (Нахмурившись.) Правда? А кто ещё, кроме меня?

ОНА. Так тебе всё и скажи.

ОН. Нет, серьёзно.

ОНА. А ты поревнуй, поревнуй немножко. Так и полюбишь постепенно.

ОН. Я тебя и так люблю.

ОНА. Ну, наконец-то услышала.

ОН. Я тебе и раньше говорил.

ОНА. Надо так сказать, чтобы я поверила.

ОН. А сейчас ты веришь?

ОНА. Ты многим уже признавался?

ОН. Ты первая.

ОНА. Как ты убедительно врёшь. Но всё равно приятно.

ОН. Честное слово, ты первая. Правда, в школе у меня была одна девчонка… Как же ее звали? Забыл. Тогда мне казалось, что я в неё влюблен. Но это было так, сама понимаешь… Детские глупости. А теперь я люблю по-настоящему.

ОНА. Сказать честно, я тоже.

ОН. (Ласково.) Ты моё солнце. (Привлекает её к себе.) Я всегда буду так тебя звать: Солнце. Дай, я тебя обниму по-настоящему.

ОНА. Если по-настоящему, то не здесь.

ОН. А где же?

ОНА. Не знаю… (И, как бы невзначай, прибавляет.) Между прочим, дома сегодня у меня никого нет.

ОН. А где же родители?

ОНА. Уехали на дачу.

ОН. Отлично! Хотя… Сказать по правде, мне это немножко надоело.

ОНА. (Насторожившись.) Что тебе надоело?

ОН. (Засмеявшись.) Да нет, ЭТО мне никогда не надоест. Но надоело встречаться вот так… Когда родителей нет дома, и всё такое.

ОНА. У тебя есть лучшие варианты?

ОН. Есть.

ОНА. Так поделись.

ОН. Давай поженимся.

ОНА. Ты серьёзно?

ОН. Такими вещами не шутят.

ОНА. Вот так, сразу?

ОН. Ты ведь сама говоришь, что я нетерпеливый.

СТАРИК осторожно кладёт ему руку на плечо. ОН оглядывается и недовольно стряхивает его руку…

ОНА. Ты хорошо подумал?

ОН. А чего тут думать? Ты разве против?

ОНА. Дай мне время.

ОН. Даже так? И когда дашь ответ?

ОНА. (Улыбаясь.) Сегодня. В более подходящей обстановке. Хотя извини, я забыла, что тебе надоело, и ты к нам не пойдёшь.

ОН. Ещё как пойду. (Обнимает её.)

ОНА. Отпусти меня на минутку. Мне жарко.

ОН. (Выпуская ее из объятий.) Сними плащ.

КОНДУКТОР. «Соборная площадь»! Следующая остановка «Ро

дильный дом!»

ОНА снимает плащ и оказывается в подвенечном платье.

ОН. Это платье тебе жутко идёт. Ты в нём просто королева.

ОНА. Красивое было венчание, правда?

ОН. Да. Сказать честно, я не такой уж религиозный, чтобы венчаться в церкви, но что красиво, то красиво. Спорить не приходится.

ОНА. Это мама настояла. Я тоже неверующая, но такая церемония – память на всю жизнь.

ОН. Какой момент тебе больше всего понравился?

ОНА. Не знаю… Я была как во сне. Как будто я – не я.

ОН. Да, всё как-то непривычно. Мне потом кто-то говорит: «Поздравляю вас и вашу жену». Я даже не сразу понял, что жена – это ты. А я муж. Здорово, правда?

ОНА. Ты счастлив?

ОН. А ты?

ОНА. А я какая-то ошеломлённая. В один миг всё изменилось. Даже не представляю, как мы теперь будем жить.

ОН. Как и раньше. Только спать будем вместе.

ОНА. Какой ты прозаичный, даже слушать тебя скучно. Мы должны начать жить как-то по-новому.

ОН. Это как?

ОНА. Не знаю. Но по-новому. И не так, как другие. Нам нужен огромный запас нежности. Чтобы хватило на всю жизнь.

ОН. Это само собой.

ОНА. Мы должны относиться друг к другу внимательно, бережно. А потом у нас будут дети. И мы все будем друг друга любить. Просто дух захватывает.

ОН. Так всё и будет. А теперь нас, как в доброе старое время, ждёт свадебное путешествие. Кстати, Солнце, надо торопиться, а то опоздаем на самолёт.

ОНА. Подожди, я только попрощаюсь с мамой. (Выходит.)

ОН следит за НЕЙ в окно и приветственно машет невидимым гостям рукой.

КОНДУКТОР. «Родильный дом»!

Входит ОНА, неся в руках завернутого в одеяло новорождённого ребёнка.

ОНА. (Улыбаясь.) Как тебе нравится это чудо? (Открывает ребенку личико.)

ОН. Боже мой, какая маленькая! Действительно, чудо!

ОНА. А потрогай, какая у нее нежная кожа.

ОН. Да… И пальчики такие крохотные… Даже не верится. Дай подержать.

ОНА. Только осторожно.

ОН. (Взяв дочь на руки.) Здорово!

ОНА. Что «здорово»?

ОН. Не знаю, как тебе это объяснить…

ОНА. Ну как, не разочарован? Ты же хотел мальчика.

ОН. Ничего, девочка – это тоже хорошо. А мальчик будет в следующий раз. Договорились?

ОНА. Постараюсь. Но я рада, что у нас девочка. Будет мне подруга и помощница.

ОН. Мне тоже нужен друг и помощник.

ОНА. Мальчик в доме не помощник.

ОН. По-моему, она на меня похожа.

ОНА. Конечно. Вылитый ты.

ОН. Интересно: когда она начнёт что-нибудь понимать?

ОНА. (Чуть обиженно.) Она уже всё понимает.

ОН. Ей же и недели ещё нет.

ОНА. Ну и что? Я, по крайней мере, её хорошо понимаю. Дай мне её назад.

ОН. Отнеси её домой, а я зайду на пять минут в магазин.

КОНДУКТОР. «Универмаг»!»

ОНА выходит и возвращается без ребенка.

ОН. Добрый день.

ОНА. Добрый день. Я могу вам чем-нибудь помочь?

ОН. Мы недавно купили квартиру, и мне нужно выбрать для неё мебель. Желательно в кредит.

ОНА. Понятно. Что у вас уже есть?

ОН. Почти ничего. Квартира пока пустая.

ОНА. Сейчас мы подберём всё, что нужно. У вас большая семья?

ОН. Жена и трехлетняя дочка.

ОНА. Замечательный возраст. Таких только ласкать и ласкать.

ОН. Вы имеете в виду жену или дочку?

ОНА. А кого вам больше хочется?

ОН. Вас.

ОНА. Вот как? Не получится.

ОН. Почему нет?

ОНА. У меня муж.

ОН. А у меня жена.

ОНА. Вот её и ласкайте.

ОН. Я уж лучше дочку. Она у меня действительно прелесть. Ручки такие нежные, а смех, как колокольчик…Свет в окошке. Верите ли – я ради неё живу.

ОНА. Верю. Вот и ласкайте обеих.

ОН. То есть дочку и вас.

ОНА. У вас плохой слух?

ОН. Очень хороший.

ОНА. Я сказала, что я замужем.

ОН. Я слышал. Очень?

ОНА. Что очень?

ОН. Вы очень замужем?

ОНА. Когда как.

ОН. Тогда мы с вами договоримся.

ОНА. Давайте сначала договоримся о мебели. Вы предпочитаете кровать или раскладной диван?

ОН. А вы?

ОНА. Я спрашиваю серьёзно.

ОН. А я серьёзно отвечаю. Я предпочитаю вас. А где – для меня второстепенно.

ОНА. Я смотрю, вы очень быстрый.

ОН. А вы любите медленных?

ОНА. Я люблю своего мужа.

ОН. А он у вас есть?

ОНА. Вы, кажется, пришли, чтобы выбирать мебель.

ОН. Правильно. Мы остановились на кровати.

ОНА. Так кровать или диван?

ОН. Неужели для вас это имеет значение?

ОНА. Вы вгоняете меня в краску.

ОН. Значит, я уже чего-то добился.

ОНА. Перестаньте шутить, и вернёмся к делу. Ведь я на работе.

ОН. Ваша работа, как я понимаю, обслуживать клиентов.

ОНА. Моя работа – продавать мебель. И сейчас я занята.

ОН. Дайте телефон, и я позвоню, когда вы будете свободны.

ОНА. Очень уж вы нетерпеливый. Торопитесь жить.

ОН. Чтобы больше успеть. Так какой, вы сказали, у вас номер?

ОНА. Оставьте эти разговоры. Я не сторонница лёгких связей.

ОН. Чем они плохи, если лёгкие?

ОНА. Завязываются они легко, но завершаются трудно.

ОН. Обычно над тем, как закончить отношения, больше ломают головы мужчины.

ОНА. Но вся боль остается женщине.

ОН. Если вы заняты сейчас, давайте встретимся после работы.

ОНА. Мне не нравится ваша настырность.

ОН. Не сердитесь. Вся моя вина заключается в том, что вы мне очень понравились.

ОНА. Что ж, на такие слова женщина не может сердиться. А теперь, извините, меня ждут другие покупатели.

ОН. Хорошо, я уйду, чтобы вам не мешать. Но я вернусь. Вы будете меня ждать?

ОНА. Не знаю.

КОНДУКТОР. «Банк»!

ОН выходит. ОНА снимает фирменную жилетку продавщицы и остается в строгом костюме менеджера. Входит ОН и, стараясь быть незаметным, торопливо садится на одно из кресел.

ОНА. Подойдите, пожалуйста, ко мне.

ОН. (Подойдя к НЕЙ, очень почтительно здоровается.) Доброе утро.

ОНА. Вы сегодня опять опоздали на работу.

ОН Что значит «опять»? Разве я когда-нибудь опаздывал?

ОН. Четыре месяца назад. И тоже на шесть минут. Мы ведём точный учет.

ОН. Я отработаю эти шесть минут.

ОНА. Важен сам факт нарушения дисциплины. В нашем банке работает полторы тысячи человек. Что будет, если каждый станет приходить на работу, когда ему вздумается?

ОН. Я обещаю, что больше это не повторится.

ОНА. Я не советую, чтобы это повторялось.

ОН. Я опоздал первый раз за долгое время и всего на несколько минут. Зато я нередко задерживаюсь на службе на два или три часа.

ОНА. Это говорит только о том, что вы не справляетесь со своими обязанностями в отведённое для этого время.

ОН. Я прекрасно с ними справляюсь. А во внеурочное время я готовлю предложения о серьёзном улучшении работы банка.

ОНА. Вас никто не просил этим заниматься. Разработкой серьёзных вопросов занимаются сотрудники другого уровня, к которым вы, к несчастью, не принадлежите. От вас же требуются только дисциплина и аккуратность. То есть именно те свойства, которых вам не хватает.

ОН. Мне кажется, я не заслужил таких упреков. При той нищенской зарплате, что я получаю, вы не вправе требовать от меня большего.

ОНА. Мы как раз требуем от вас малого. Нам нужна обыденная, кропотливая, тщательная работа на своём месте, каким бы скромным оно вам ни казалось. Банк – это не то место, где можно допускать ошибки.

ОН. Если вы имеете в виду ту ошибку в сотые доли процента, которую я…

ОНА. (Прерывая.) Мелкая ошибка в программе, повторённая миллионы раз, может принести миллионные убытки.

ОН. Эту ошибку я исправил до того, как она нанесла ущерб. И своими знаниями я мог бы принести банку больше пользы, чем рутинными подсчетами, который способен делать начинающий бухгалтер.

ОНА. Мы осведомлены о вашей квалификации.

ОН. И, тем не менее, меня не повышают в должности уже много лет.

ОНА. Если вам кажется, что ваши заслуги не оценены по достоинству, вы можете поискать себе другую работу. Вас никто не будет удерживать.

ОН. И это всё, что вы можете мне сказать после десяти лет моей каторжной работы на этот банк?

ОНА. Прежде всего, я попрошу выбирать выражения, когда вы разговариваете с людьми, стоящими на служебной лестнице выше вас.

ОН. (Покорно.) Извините, это вырвалось у меня непроизвольно.

ОНА. Во-вторых, я хочу напомнить, что мы живём в трудные времена. Мир шагает от кризиса к кризису. Экономика трещит по швам. Наш банк, каким бы сильным он ни был, не сможет выжить, если мы не удвоим усилия (глядя Ему в глаза.), одновременно избавившись от лишних работников.

ОН. (После долгой паузы.) Это надо воспринимать как намёк?

ОНА. (Помолчав.) Говорят, вы пьёте?

ОН. Кто говорит?

ОНА. Вы пьёте?

ОН. Если и пью, то не на работе.

ОНА. Это понятно. У нас на работе вы пить никогда не будете. И не потому, что перестанете пить – в это я не очень верю, а потому, что в тот же миг вам придётся пить в другом месте.

ОН. Вы хотите меня уволить?

ОНА. (Выдержав паузу.) Пока нет. Считайте, что это была профилактическая беседа. Я должна была указать вам на ошибки в вашей работе и в вашем поведении.

ОН. (Подавленно.) Спасибо. Ваши замечания были очень полезны.

ОНА. Мы решили дать вам ещё один шанс.

ОН. Спасибо.

ОНА. Дальнейшее зависит только от вас.

ОН. Спасибо.

ОНА выходит. ОН достает бутылку и с жадностью делает из неё несколько глотков.

КОНДУКТОР. «Центр»! Следующая остановка – «Спортивный зал»!

Входит ОНА.

ОН. Надо же, какое совпадение: мы едем в одном автобусе. Редко видимся дома, зато встретились тут. Интересно, откуда ты едешь так поздно?

ОНА. Ты опять пил?

ОН. У меня неприятности на работе.

ОНА. Не могу понять: у тебя неприятности, оттого что ты пьешь, или ты пьёшь, оттого что у тебя неприятности?

ОН. При чём тут пью или не пью? Можно подумать, что я еле держусь на ногах, ору на весь автобус или лезу на тебя с кулаками.

ОНА. Перестань паясничать. Что тебя терзает на этот раз? Снова конфликт с начальницей?

ОН. Да, и с ней тоже.

ОНА. А что, ещё с кем-нибудь?

ОН. Да. С тобой.

ОНА. Чем я тебе опять не угодила?

ОН. У меня серьёзные проблемы, я ищу поддержки, утешения, теплоты, а встречаю, как всегда, холод и придирки.

ОНА. Можно подумать, что ты меня всегда встречаешь с любовью и лаской.

ОН. Давай не будем, а?

ОНА. Нет, почему же? Раз уж ты начал, давай выясним всё до конца.

ОН. Начала, по-моему, ты.

ОНА. Я и закончу. Вот сейчас мы придём домой, ты, как всегда, завалишься на диван, а я встану у плиты. При этом ты будешь, как всегда, недоволен, что я не сияю от счастья.

ОН. Тебе очень хочется начать новую ссору?

ОНА. По-моему, эти бессмысленные перепалки у нас не прекращаются. Раньше мы хотя бы мирились в постели, а теперь…

ОН. А что «теперь»?

ОНА. Теперь мы уже давно там не миримся.

ОН. Теперь мы вообще не миримся.

ОНА. Может быть, именно поэтому и не миримся.

ОН. Если ты об этом, то ты не представляешь, как меня изматывает служба. Домой прихожу совершенно без сил.

ОНА. Мне от этого не легче.

ОН. Ты просто не хочешь понять, как мне надоело ради куска хлеба ишачить на этой паршивой работе, видеть каждый день вокруг себя гнусные рожи и гнуть спину перед каждой шишкой.

ОНА. Работа – не курорт. Пора это понять.

ОН. Я работаю в банке пятнадцать лет и получаю одни придирки, а хорошие должности достаются только всяким племянникам и лизоблюдам.

ОНА. Так всегда и везде. Ты этого не знал?

ОН. Проклятая контора… Огромная машина, перемалывающая людей. Я её ненавижу.

ОНА. Другие конторы не лучше.

ОН. Скорее бы дожить до пенсии.

ОНА. До пенсии тебе ещё далеко.

ОН. К сожалению.

ОНА. А пока тяни лямку и терпи. И перестань плакаться. В конце концов, твоя жизнь не так уж и плоха. У многих она гораздо хуже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.