Юлия Зобова
Эпизоды с исчезновением

Эпизод № 0

Вечер.

Поздний вечер.

Вообще-то уже ночь, около двух часов.

Небо глубокое. Оно безучастно застыло, будто тяжелая крышка, измазанная черной краской.

Ни звезд, ни луны.

Никому внизу это не нужно. Улица в пульсирующем сердце города немного замерла после бешеного дневного ритма, хотя, не остановилась. Почти исчезли машины, но фонари ярко освещают дорогу.

Свет, провал в пустоту, снова свет. Почти нет людей, но иногда из пустоты выныривают тени, чтобы быстро, зажмурившись, перебежать в следующий провал. Из окон слышатся звуки работающих телевизоров. Кто-то слушает музыку. Довольно тихо, но в два часа ночи, в пустоте, эти звуки оглушительны.

Тяжелые, плотно закрытые двери ночного клуба извергают парочку, мужчину и женщину. Он немного навеселе, кривится от яркого света. То есть даже такой свет, дерганный, изрезанный тенями, кажется ему ярким после интимного полумрака, царящего внизу. Дверь захлопывается, оставляя их на улице одних. Тишина становится всепоглощающей. Он искренне наслаждается этим вакуумом. Ни машин, ни людей, будто одеялом накрыло. Мысль об одеяле несколько расслабляет. Он смотрит на девушку, что призывно пошатывается на высоченных шпильках и размышляет о том, насколько ему все это нужно… Не вообще, конечно, а прямо сейчас. Как сильно ему хочется сейчас утруждать себя разговорами, ухаживаниями, любовью… Как сильно ему нужно напрягаться, запоминая ее очаровательное имя и номер такси, которое сначала увезет из обоих отсюда к нему домой, а потом ее одну к ней домой. Он вряд ли будет волноваться о том, как она доехала. А хотелось бы поволноваться.

Мужчина встал возле фонаря в метре от дороги.

– В чем дело? – Девушка немного пришла в себя на свежем воздухе. – Ты передумал? Не хочешь никуда ехать?

– Не совсем так. – Он смущенно пожал плечами. – Ехать-то я хочу, но…

– Но один. Так? – Она улыбнулась и щелкнула его по носу. Как-то проворная девушка оказалась совсем рядом. Видимо он выпил чуть больше, чем планировал. – Ну и ладно. Вечеринка все равно была так себе. Признай.

– Признаю. Тухлая была вечеринка. Сплошной пафос и еда, тоже тухлая. Я немного устал.

– Все устали. – Она равнодушно пожала плечами. – Но это ничего. Ты хороший парень, отдохни, может еще встретимся.

– Я, с удовольствием.

Мужчина отпустил, наконец, столб и как джентльмен, поцеловал даме ручку.

– Может быть, телефончик, по такому случаю?

Девушка на мгновение изобразила приторное кокетство.

– Ни к чему. У нас все так романтично получается, что это точно должна быть судьба. А если это судьба, то мы обязательно встретимся.

– Ты сейчас нарушаешь авторские права на все ромкомы, которые я смотрел.

– Не бурчи, даже в нашем городе в наше время, осталось место для любовной магии и невинного плагиата. – Она усмехнулась и пониже опустила юбку. Платье было не самым откровенным на вечеринке. Собственно, поэтому он к ней и подошел. Девушка мудро оставила в своем наряде некоторую загадку в отличие от нескольких особей в бикини. Но теперь, на безлюдной улице и этот образ казался чересчур откровенным.

Она пригладила волосы и определенно собралась идти.

– Постой, я хочу проводить тебя или вызвать такси. Как ты собираешься попасть домой?

– Да я здесь не далеко живу. – Она подмигнула неудавшемуся кавалеру. – Но провожать не надо. Это будет странно.

– Ничего не странно. – Он решительно перестал опираться на столб. – Пока спорим, уже б дошли. Если не далеко. – Внезапно усталость накатила с новой силой. Собственная кровать и вожделенное одеяло показались сказочной мечтой. Однако, неприятное ощущение, что отпускать девушку одну нельзя, тоже не покидало. Борьба желаний и опасений отразилась на лице непередаваемой мукой.

– Вот теперь уж точно не надо. – Девушка фыркнула. – Делай что хочешь, только с более довольным лицом. Я пошла.

– Хорошо. Что если я пойду сзади как какой-то маньяк и буду напряженно дышать тебе в спину.

– Если от этого твои джентльменские замашки будут удовлетворены, пожалуйста, но дыши с более довольным лицом. – Она развернулась на острых шпильках и не спеша зашагала вдоль дороги.

Вокруг по-прежнему не было ни души. Двери клуба казались прочно опечатанными. Ни одна машина не проехала за последние десять минут. Музыка в окне соседнего дома умолкла. Город звучал только стуком шпилек об асфальт.

Мужчина наблюдал за тем, как роскошная фигура в обтягивающем желтом платье удаляется от него. Чувствовал ли он досаду? Возможно совсем чуть-чуть. Но не от того, что изменил планы на вечер, от того, что вечер все еще продолжается, не зависимо от смены планов. Хотя, может быть, в такой извращенной форме сбылось его желание о ком-то поволноваться?

Он тяжело выпрямился, отдергивая рубашку. Хмель почти выветрился.

Вообразив себя настоящим преследователем, молодой человек тихо пошел за девушкой. Девушка не оборачивалась, обогнав его на полсотни шагов. Так как разговаривать никто не собирался, он просто шел сзади, надеясь, что она не соврала и действительно живет где-то рядом.

Улица поворачивала.

Впереди был резкой поворот за угол дома. Мужчина начал замечать, как девушка дергает плечиком, заставляя себя не смотреть назад. Он усмехнулся и на всякий случай достал телефон, быстренько настроив камеру. Путь только не сдержится и будет безжалостно поймана в его фото галерею.

Девушка почти дошла до поворота. Ей оставалось сделать всего пару шагов, когда она, не выдержав, обернулась. Раздался тихий щелчок. Против воли мужчина рассмеялся, довольный ее удивлением. Девушка тоже засмеялась и показала ему язык. Еще два щелчка.

Она развернулась на девяносто градусов, отсалютовала ему и… скрылась за углом.

Все еще очарованный этой сценой, мужчина закопался в телефоне. Несмотря на освещение, дергающиеся от смеха руки и расстояние, фото получились удивительно хорошими. Довольный, он пролистал их еще раз.

Не прибавляя шаг, мужчина дошел до конца улицы и так же почти повернул за угол. Оставалось всего несколько шагов, когда он понял, что не так. Тишина, заполняющая пространство между фонарями, стала абсолютной. Где-то пролаяла собака. Вдалеке раздался и затих визг, заходящего в вираж автомобиля. Стук каблучков исчез.

Сердце ухнуло и провалилось в желудок. Мужчина в несколько больших шагов преодолел оставшееся расстояние, оказавшись на другой улице. Она была очень похожа на предыдущую.

Пустая, узкая дорога в две машины. Маленькие тротуары, притиснутые к фасадам зданий и оградкам палисадников. Яркие, мигающие фонари. Дерганый свет, тишина и пустота.

Девушка исчезла.

***

Максим вышел из метро Парк Культуры и не спеша, побрел в сторону Пречистенки. Погода была просто великолепная. Солнце не жарило, а лениво, словно ласковый котенок терлось о кожу. Ветерок тепло, по-дружески трепал шевелюру, проникал под пиджак, успокаивал разгоряченное в метро тело. От всего этого Максим разомлел, сбавил темп, вальяжно вышагивая по тротуару, тем более что идти было не далеко. Скоро покажется вход во двор, потом еще один, и молодой человек на месте. На всякий случай он, конечно, поглядывал на карту района, но, по-хорошему, в ней не нуждался. Центр города давно исхожен вдоль и поперек. Белых пятен в пределах Садового кольца для него не осталось.

Вот! Вот какая прекрасная мысль! Подумать о городе. О погоде, о разливающейся весенней неге, о…

Было бы здорово, но память неизбежно возвращала его в пустой переулок. Стоило закрыть глаза, начинал нервно дергаться желтый свет старых фонарей, исчезали звуки, исчезали люди. Он оказывался один. Наедине с гулом собственных шагов и необычайно громким стуком перепуганного сердца.

Пытаясь отогнать видение, Максим прибавил шагу. На самом деле по дороге от метро он собирался обдумать предстоящий разговор. За неделю, что прошла с момента исчезновения девушки, много всего было. В том числе много непродуманных разговоров. Молодой человек не был склонен к самобичеванию и понимал, даже если бы речи ему писали самые адекватные люди на свете, вряд ли результат оказался другим, но все же, эта неделя стала сплошным, беспрерывным разочарованием.

С той ночи, в прошлую пятницу, он помнил не столько грохот шагов и гул крови, стучащей в висках, на самом деле можно было бы придумать еще массу интересных, образных описаний, но ярче всего запомнилась безысходность.

Сначала Максим просто онемел. Застыл на тротуаре, с отвисшей челюстью осматривая улицу.

Пусто.

Никого.

Понимая, что это какой-то фокус, молодой человек ухмыльнулся и плавно, только так степень опьянения и позволяла, обошел «место преступления». Девушка играла с ним и это, надо признать, было довольно хорошо. То есть, она была хороша, ни звука, ни шороха.

Через пол часа он убедился, что кроме крыс в мусорном контейнере и его самого поблизости действительно нет никого живого. Это было… Это было уже не смешно.

Максим присел на железную оградку, пытаясь перевести дух и сосредоточиться. Картина мира ни на секунду не поменялась. Наверху так же зияла непроглядная пустота. Свет фонарей выделял сизые контуры крыш невысоких домов, густые кроны деревьев, свисал вниз. Внизу распластался типичный московский тихий центр. Ничего дорогого или фешенебельного, ничего даже интересного. Обычная, двухполосная улица с рядами трех-пятиэтажных домов по обеим сторонам. С взлохмаченным, кое-как местами залатанным, асфальтом. С вонючими, подозрительными подворотнями и огромными мусорными баками. Задворки жизни. Неизбежные архитектурные провалы, которые случаются в любом, даже самом ухоженном городе мира. Здесь не было достопримечательностей, не было вообще ничего, на чем задержался бы взгляд. Кроме, разве что, одинокого, печального мужика, что притулился на железной оградке палисадника, превращая складки на своем костюме в нечто фатальное.

Прошел час или полтора. Максим несколько раз возвращался к столбу, от которого началась игра в преследование, чтобы в точности повторить все свои движения. Чем в принципе это могло помочь, неизвестно, возможно он вообще, пытался убедиться, что девушка существовала. Фотографии в телефоне, по крайней мере, были. Хоть какое-то облегчение.

Через час с небольшим Максим набрал номер полиции. Прослушал два гудка и сбросил.

Сказать полицейским было нечего. Он отчетливо представил себе наряд ночных дежурных. Уставших, не выспавшихся людей с тяжелой работой. И себя, пьяного, только из клуба, с выпученными глазами рассказывающего им волнующую историю невероятного исчезновения. Наркология, легкие телесные повреждения, ночь в обезьяннике.

Клуб. Можно вернуться в клуб. Выгнать всех на улицу, поднять панику, рассказать коллегам девушки, что она пропала. Недолго, очередной виток от палисадника к столбу, эта идея казалась Максиму оптимальной. Однако, так же быстро как звонок в полицию, она обрела четкую причинно-следственную цепочку. Попытка зайти в клуб – легкие телесные повреждения – такси – дом. Удачное проникновение в клуб – попытка поднять панику – тяжелые увечья – такси – больница – дом. По любому выходило, что сегодня его побьют. И, что самое противное, не поверят.

Все это жутко напоминало…

В конце прошлого века выходили такие книжки, из серии «Полтергейст», «Паранормальные явления» и прочее. Там обязательно описывалась похожая история.

«Теплым вечером, шестого августа, двадцатисемилетняя Сара Смит вышла из своего дома в пригороде Балтимора, чтобы вынести мусор. Спустя пять минут она вернулась, но прежней ее жизнь не стала уже никогда». Возможны варианты. Сара могла не вернуться вовсе, или вернуться по частям, мог прийти призрак Сары, что до поры никто не замечал, она могла что-то увидеть или съесть. Мусор, например. Иногда в принципе, возвращался только мусор. Смысл не в этом, а в том, что нечто подобное происходило с какой-то там Сарой из маленького городка. С кем угодно, начиная от капитана Смита на Титанике и заканчивая хоть всеми жителями пригорода Балтимора, но только не с тридцатипятилетним мужиком в центре Москвы. К такому научпоп девяностых Максима не готовил.

Дальше стало хуже.

Той ночью он все же отправился домой. Побрел дальше по улице, непонятными дворами вышел на Тверскую, поймал машину и уехал домой, где, не включая свет и не раздеваясь, рухнул в кровать.

Суббота и воскресенье прошли там же. В попытках понять, что ж такое было съедено на этом банкете. Такое несвежее…

В понедельник стало лучше. Максим вернулся к клубу, задумчиво побродил вокруг него, послонялся по той самой улице, осмотрев ее в дневном свете более детально, и пошел на прием к своему приятелю в полицию. Когда возникают подобные ситуации… Понятно, что возникают они крайне редко, но все же. Идти в отделение… Ну, это нужно понять рядовых работников полиции, к ним постоянно ходят какие-то психи. Необходимо время, знание ситуации, чтобы разобрать, перед тобой нормальный человек с незаурядной проблемой, или наоборот, простое дело в руках мастера вымышленных миров. Максим пошел к другу.

Друг выслушал и взял два дня на проверку. В среду выяснилось следующее: никаких заявлений о пропаже девушки с фотографии нет. Ее отпечатки Максим предоставить не смог, соответственно выяснить кто она, не удалось. Ни один женский труп, найденный за истекший период под описание и фото так же не подходил. Это все хорошие новости. Максим собрался написать заявление сам, однако был мягко, но безапелляционно остановлен. Без имени, адреса, без элементарных сведений, его заявление никто никогда не примет, какой бы долгой и веселой не была его дружба с перспективным капитаном полиции. Просто потому что это не имело смысла.

Тогда Максим попробовал зайти с другой стороны, встретившись в тот же день с детективом. С частным детективом.

Вообще, это сложное поле для человека, который ни разу прежде не нуждался в подобной услуге. В смысле, что сайты, а вырвать пару листов «Желтых страниц» в ближайшем таксофоне, слишком старомодно, сайты детективов оказались как под копирку. Один и тот же набор услуг, одни и те же обещания. Нет, бросалась в глаза, конечно, некая ценовая дифференциация, но зависело ли от нее качество услуг, Максим не понимал. В конце концов, выбрав наугад контору, что поближе, он направился по адресу.

«Частный детектив» и три самых клишированных ассоциации с ним: нуарный, пропахший табаком герой в стиле Хамфри Богарта с томной секретаршей, стальным взглядом и канонической фразой: «Я буду действовать так, как посчитаю нужным», это раз. Зависимый от алкоголя, сильных болеутоляющих или тяжелого развода, бывший полицейский из боевиков конца восьмидесятых. Непритязательные шутки, обескураживающая искренность, несколько необязательных взрывов. Это два. И третий вариант, современный, тонкий, звонкий высокоактивный социопат в стиле нового Шерлока. Быстрота, искрометность, прямолинейность… В общем, что-то из этого списка Максим совершенно серьезно и ожидал.

Но детектив не курил.

Казалось весь его облик, вся окружающая обстановка, такая банальная: офисная мебель, какие-то книги на многочисленных стеллажах, ничего не имело прямых углов. Чуть позже, ознакомив детектива со своей историей, Максим понял причину своих странных ассоциаций. Человек начал задавать вопросы. Не то чтобы они были такими уж мерзкими, плотскими… Но осадок остался препротивный. Менее чем через час после начала встречи молодой человек покинул кабинет детектива, чтобы никогда больше не вернуться. Он чувствовал острую потребность принять душ и подумать. Хорошенько подумать, прежде чем совершить следующий шаг.

В четверг днем он предпринял новый поход в клуб, который неожиданно продвинул дело на качественно новый уровень. А вечером состоялась встреча и вовсе эпохальная. Встреча двух старых друзей. Друзей, которые пересекаются только когда ситуация с той или другой стороны становится безвыходной. Но если в дело вступал Володя, Владимир Иванович, то есть, выход точно был где-то рядом.

Вчера Володя с особой тоской смотрел в сторону выхода из бара. Мелкими глотками он пил виски, долго оттягивая каждую реплику.

– Макс, я не буду тебе помогать. – Наконец это прозвучало. Слова весь вечер витавшие в воздухе, прозвучали.

– Но почему? – Максим удивленно развел руками. – Я даже суть проблемы не рассказал. Дело-то не сложное, – на секунду он запнулся, – наверное.

– Вопрос не в сложности. У меня нет на это времени. – Володя равнодушно пожал плечами. – Я вижу, что ты не умираешь, не собираешься в тюрьму и вообще, вроде в порядке. Это так?

– Так, но…

– А если это так, на остальное у меня просто нет времени. Серьезно, чувак, мы же договаривались, только в экстраординарном случае. Ну, вспоминай!

– Да помню я, но случай как раз необычный. Я подумал, будет тебе зарядка для ума.

– Ой, ты за мой ум не волнуйся. Я последнее время его только и делаю, что заряжаю. Лучше бы разрядку предложил.

Максим не нашелся с ответом. До такого категоричного отказа он даже не понимал, как сильно рассчитывал на помощь Володи. Что делать теперь, совершенно непонятно.

– Ладно-ладно – Мужчина задумчиво постучал костяшками пальцев по стойке – не впадай в панические состояния. Давай по-существу. Где работал человек, которого ты ищешь?

Максим ответил.

Несколько следующих минут прошли в тягостном молчании.

– Есть! – Володя даже хохотнул от восторга. – Есть один вариант. Думаю, тебе подойдет идеально.

Максим подозрительно сощурил глаза.

– Слушай, если он из ФСБ или из…

– Расслабься, хорошо. Ниоткуда он. Юрист. Точнее, – Володя назидательно поднял указательный палец – юристка. Тебе нужно обратиться в ИП Покровская.

– О! Я так понимаю, она занимается сложными, запутанными делами и работает типа как детектив, да?

– Ты кино, что ли пересмотрел? – Мужчина фыркнул. – Юрист она. В основном разводами занимается, завещаниями, мелочью всякой, типа алиментов и так далее. ИП, понимаешь?

– Теперь уже нет. Мне нужен человек с особыми навыками и…

– А она такая. С особыми навыками. Профессионал. Слушай, ты обратился ко мне за рекомендациями, я ее рекомендую. В конце-концов, можешь поверить, мы – юристы, все друг друга знаем. За информацию ручаюсь.

– Ну да, ну да…

Максим с сомнением смотрел на знакомого. Конечно вы – юристы, все друг друга знаете. Собираетесь на общий межвузовский выпускной и братаетесь. Это все равно, что сказать: мы – представители среднего класса все обмениваемся тайным рукопожатием, чтобы не перепутаться с представителями креативного класса. Профессионально – конспирологический бред.

– Вижу, сомневаешься. – Володя разочарованно покачал головой.

– Не то чтобы… – Максим пожал плечами.

– Зря! Это же маленькое, даже в масштабах Москвы, болотце. Приходишь из вуза, где-то стажируешься, потом идешь работать в другое место, всех между собой знакомишь. Ни с кем не ссоришься. С тобой тоже уважительно, кто знает, что из растяпы вырастет. Клиентов подкидывают, если в свободное плавание уходишь. Вдруг и ты в голодный год отдашь кого-нибудь не по своему профилю. В общем, сплошные…

– Взаимовыручка и поддержка?

– Не, чувак, расшаркивания и кивочки. – Володя ухмыльнулся. – Но, с виду похоже. В общем, у Покровской есть репутация, что уже редкость для ИПешки в одну дверь. Она надежная, добросовестная и особняком. Что тебе подходит как нельзя лучше и подводит нас к следующему.

Одним глотком Володя осушил рюмку, занюхав двенадцатилетний французский коньяк тяжелым кабацким воздухом.

– Во-вторых, она работает индивидуально. Для того, о чем ты пытался мне рассказать, это важно, ни от кого не зависеть. И последнее… – Володя поднял бровь.

В другом месте этот жест мог означать что угодно, но здесь, как по мановению волшебной палочки, материализовалась еще одна рюмка.

– В-третьих, она, как бы это сказать, чтобы не испортить сюрприз, хорошо ориентируется в мире крупных компаний.

Максим развел руками.

– Надо хоть немного приоткрыть завесу тайны, друг мой, я прямо весь в нетерпении.

– Ладно. По-секрету. Насколько я знаю, она закончила МГУ с красным дипломом. И тут ты мог бы задать резонный вопрос: что делает девушка таких талантов в свободном плавании, которое в наших реалиях, не сильно прибыльно, опасно и вообще, один сплошной геморрой. Это все подводит нас к драматическим событиям ее стажировки в одной крупной и очень хорошей фирме. Я бы даже сказал коллегии. – Юрист заговорщицки подмигнул. – Первые пару лет она росла и блистала, а потом заиграла всеми красками выиграв сложный, в общем-то бесперспективный суд с собственными работодателями. Дело по харассменту. Если ты понимаешь, о чем я. – Володя сделал большие глаза.

Максим понимал и был в высшей степени заинтригован.

– Я думал это откуда-то из кино.

– Все так думали. – Мужчина уже откровенно забавлялся. – На самом деле я знаю эту историю так хорошо, потому что она прямо взорвала мозг. Очень редко у нас открывают, рассматривают, доводят до суда и уж тем более принимают сторону истца по 133 статье. За то и ценим родное УК. Мужики вообще не напрягаются. Ее начальник, тот, который подставился, подставился со всех сторон. Он и лично к ней приставал, и на глазах у коллег лапал, и звонил и письма писал. Он просто как бы умолял подать на себя в суд. Когда у нее накопилась серьезная стопка разной макулатуры с угрозами увольнения, перевода и просто дикими сальностями, девушка пошла в полицию. Как ты понимаешь, когда юрист подает жалобу на юриста, это серьезно. Заявление приняли. Потом, как по расписанию, долгие доверительные беседы с вышестоящим начальством, угрозы – унижения – шантаж и далее практически по всем пунктам все той же статьи. Короче, пока дело дошло до суда у нее накопилось гадостей еще на один процесс. Но смысла в нем уже не было. Судья, женщина лет сорока, очевидно, сожалела, что нормальной практики по домогательствам у нас нет. Все доказательства были приняты к рассмотрению, еще один фокус, и вуаля, суд выигран. Ей присуждают самую щедрую компенсацию, кулуарно подкидывают еще деньжат за молчание. Процесс естественно закрытый, огласки удалось избежать. С тех пор мы перешептываемся и подхихикиваем, компания со всеми своими начальниками продолжает приставать к сотрудницам, избегая излияний по электронной почте, а наша доблестная мадмуазель ютится в супермаленькой фирме имени себя самой.

– Нда, вот и не знаешь, толи восхититься, толи удивиться. – Максим отпил немного коньяка. – Вообще, молодец, конечно.

– Молодец. – Володя не стал спорить. – Но одновременно со стуком судебного молоточка, ее шансы на хорошую карьеру рассыпались в пыль. Девочка прошла по все черным спискам. Неофициальным, естественно. Ее не взяли никуда. Совсем никуда. Даже в самую мелкую фирмочку, которая и близко не заслуживала такого специалиста. Вот тебе и профессионально – конспирологический бред. Болото, друг мой. Теперь она занимается разводами, алиментами, лишениями и прочей ерундой. Так что ты со своей историей ее наверняка заинтересуешь.

Молодые люди подняли рюмки и скорбно чокнулись во славу мудрого Российского законодательства.

***

Максим вошел во двор. Судя по карте, офис ИП Покровской располагался именно здесь.

Двор ему понравился. Большая, ухоженная территория с палисадником, детской площадкой, ровными низенькими заборчиками, лавочками у подъезда. Сейчас такие дворы не строят. Люди непроизвольно замедляют шаг, заходя сюда, в тень высоких, красивых домов и раскидистых деревьев. Нет суеты, пульс города ровный, давление, в связи с возрастом, слегка повышенное. Дети тише, собаки культурнее, соседи все еще здороваются. Машина времени, а не двор.

Юридические фирмы, нотариусы, частные клиники, очень любят такие места. Хорошо, когда у клиента есть хотя бы пара минут отдохнуть от шума, прийти в себя.

Максим остановился напротив солидной двери с натертой латунной табличкой и тоже попытался перевести дух.

Где-то за спиной бурлило Садовое кольцо.

Сталинское барокко, мамаши с детьми. Идеальное место показать свою респектабельность, так как словосочетание «аренда в центре Москвы» у знающих людей выражается в одном протяжном стоне.

«Юридическая консультация. Покровская Н.Г.»

Мужчина поднялся на строгое, опрятное крылечко. Позвонил в домофон.

Его первое посещение должно быть стремительным и впечатляющим.

***

Максим отбросил последние сомнения. Все равно деваться некуда.

Он нажал на кнопочку домофона, по сигналу дернул дверь. Естественно на поверку она оказалась из ДСП.

Пыль – пыль. Сплошная пыль в глаза. Опытным взглядом просканировав помещение, Максим решительно двинулся вперед.

Приемная совсем небольшая, метров двадцать. На первый взгляд добротная, богатая мебель. Однако, натренированный в дизайнерских хитростях, молодой человек заметил все признаки блестящей нищеты. Маленький холл с рогатой вешалкой и ведерком для зонтов, огромные, изливающие дневной свет окна с низкими подоконниками, заставленные горшками с растениями. По стенам сплошь шкафы с книгами и справочниками. Огромные талмуды, которые ни один нормальный человек не прочитает за всю жизнь. Крепкие, не красивые, более уместные здесь архивные ящики. В самом центре, не очень удачное решение, стол секретаря. Большой, слишком претенциозный, слишком начальственный стол, заваленный папками. Его украшало несколько настольных ламп, чашки и сама секретарша, вполне миловидная особа лет 28.

Максим холодно кивнул девушке и продолжил свой путь. Впереди маячила дилемма, на решение которой оставалось не больше пары секунд.

Две двери. Одна, скорее всего, ведет в переговорную, вторая к хозяйке. Куда пойти? Дверь слева находилась чуть в глубине, за секретарским столом. Вторая, правее, выглядела куда наряднее. Молодой человек принял решение. Продефилировав мимо ошеломленной девушки, он с достоинством зашел в правую дверь.

И погрузился во тьму.

***

Секунда недоумения.

Уборную залил ровный холодный свет. Из-за двери раздался наполовину встревоженный, наполовину издевательский голос.

– Вообще-то у меня тут не Макдональдс. Но вы уж, так и быть, делайте свои дела при свете.

Максим почувствовал, как лицо затягивается ровной темно-красной пеленой. Его первое появление действительно вышло эффектным. Кое-как справившись со смущением, он вернулся в приемную. Один из вариантов, а их все-таки было два, так же гордо прошествовать к уличной двери и навсегда забыть о пережитом унижении. Второй, мужчина больше склонялся к нему, забыть о гордости и весь последующий разговор чувствовать себя неловко.

Максим откашлялся и виновато посмотрел на девушку.

– Простите, перепутал двери. Кабинет госпожи Покровской там? – Он с надежной указал налево.

– Нет. Кабинет госпожи Покровской здесь. – Девушка обвела рукой все видимое пространство. – Прямо здесь. Как и сама госпожа Покровская. Но я предпочитаю Нина Григорьевна. – Она смерила его саркастическим взглядом. – Для вас просто Нина, чего уж церемониться.

Этого удара Максим уже не мог вынести. Он демонстративно схватился за сердце, умоляя пощадить. Но девушка уже отвернулась, чтобы с достоинством, которого ему сейчас так не доставало, вернуться к столу.

– Присаживайтесь. Я очень заинтригована вашим визитом.

Молодой человек уселся в удобное гостевое кресло.

– Еще раз прошу прощения. Я думал, что попал в приемную и хотел… произвести впечатление на владелицу фирмы.

– Это получилось. – Девушка примирительно улыбнулась, как бы давая надежду, что в дальнейшем не будет издеваться, но как все юристы, ничего не обещая. – Полагаю, вам необходима консультация. Развод? – Она скорбно покачала головой.

– Почему вы… Нет! – Молодой человек начинал чувствовать некое раздражение. – С чего вы взяли?

– Профессиональные хитрости. Значит, развода не было? – Она прищурилась.

Максим проглотил комок в горле. Интересно, сколько лет еще вот такие проницательные женщины будут по его лицу видеть долгие, неприятные последствия раннего брака?

– Это к делу не относится.

– Ну, вот видите, я была права. – Она удовлетворенно кивнула. – Если этот этап для вас уже пройден, чем могу помочь?

– Дело в том, что… – Он не знал, как начать. Точнее, еще пару минут назад, стремительно продвигаясь в сторону туалета, прекрасно знал. И как начать и как подвести к сути. В его арсенале были пара уловок, бесспорно действующих на женщин. Однако все стратегически важные моменты упущены. Теперь он в роли просителя. – Ладно. Я расскажу вам одну историю, которая приключилась со мной неделю назад. Она необычная и… тревожная.

Нина очевидно заскучала от такого долгого предисловия.

Молодой человек проглотил и это. В отсутствии альтернатив он выбрал самый простой путь, в подробностях изложив юристу Эпизод № 0.

***

–… и она пропала. – Максим скорбно замолчал.

– Понимаю. – Нина определенно была озадачена. – Я вам, конечно, очень сочувствую, но не понимаю, чем могу помочь. Вы обращались в полицию?

Максим кивнул.

– Конечно. Я вам потом как-нибудь расскажу об этом незабываемом опыте. Но не сейчас. Они не собираются никаким образом участвовать в судьбе этой девушки.

– Хотите, чтобы я подала в суд на полицию? – Юрист теперь смотрела на него как на душевнобольного.

– Нет, конечно! Я же не сумасшедший.

Взгляд смягчился, но не до конца.

– Это хорошо. – Нина тепло улыбнулась, а хоть один сумасшедший признался? – И…Я должна от вашего имени сделать что? – Она украдкой подсмотрела время. Прошел уже час. Ее стандартное время приема. Час, который она отняла у других клиентов и дел. Час, который она могла посвятить чтению, вязанию, йоге, саморазвитию. Короче, целый, никем не оплаченный, юридический час!

Маневр не остался незамеченным.

– Для начала скажите, сколько стоит ваша консультация.

– 2000 рублей. – Она выпалила цену не раздумывая, и тут же немного смутилась. Вообще-то первая консультация была бесплатной, но просто так слушать этот неконструктивный бред ей не позволяла аренда помещения.

– Позвольте, я заплачу сразу за три, и мы спокойно поговорим. – Максим достал бумажник.

Пока они улаживали финансовые вопросы, он как раз мог сосредоточиться и скорректировать дальнейшей ход беседы.

Нина успокоилась. Теперь ей предстояло услышать оплаченную, а от того гораздо более интересную историю.

– Так, вернемся к этому эпизоду. Если вкратце, что сказали в полиции?

– «Нет тела – нет дела». Так и сказали. Я хотел написать заявление, но это сложно, учитывая обстоятельства. Ведь ни имени девушки, ни каких-то других подробностей у меня не было. Только сам факт. Вот человек есть, а вот его нет. – Он изобразил в воздухе магический жест. – Поэтому меня отправили ко всем чертям.

Нина кивнула. Ожидаемо.

– Хорошо, что дальше?

– Дальше я пошел к частному детективу. – Максим снова смутился. – Это тоже занимательная история и о ней я потом вам точно расскажу.

– Что же детектив? – Юрист все хотела как-то подтолкнуть клиента к уточнению своей миссии в его многоходовом квесте, но тот упорно не поддавался.

– А вы общались когда-нибудь с подобной публикой? Наверное, они все разные, но мне попался самый скользкий.

– Хотите на него в суд подать? – Нина заметно оживилась. Шансов, конечно, никаких, но все интереснее пустой болтовни. – Некачественные услуги. Необоснованное непредставление рекламируемых услуг. Грубая форма обращения.

– Да нет же! – Максим испытал очередной приступ раздражения. – Я ни на кого не собираюсь подавать в суд. Я хочу, чтобы вы помогли мне отыскать эту девушку!

Нина опешила. То есть за ее многолетнюю, богатую странными личностями практику, случалось всякое. Но, это было уже реально ни в какие ворота.

– Вы сума сошли? Я не собираюсь помогать искать вашу клубную шал… шалунью. – Она резко встала из-за стола. – Знаете, не важно кто там вам и что наболтал про меня, но уясните одно, я – юрист! И зарабатываю деньги, применяя на практике наше законодательство. Я помогаю людям. Поэтому…

– Мне как раз нужна помощь. – Максим не поднялся, определенно не собираясь поддаваться на провокации. Он выглядел уставшим и изнуренным. – Я знаю кто вы. Чуть более подробно, может быть, чем вам хотелось бы, но это ничего не меняет. Мне нужна помощь. Думаю, этой девушке, которая кто угодно, только не клубная шалунья, тоже нужна помощь. – Он внимательно посмотрел на Нину. – Поймите, с ней что-то произошло. Если вы думаете, что дела в чувствах или прочей романтической ерунде, то нет. Это все глупости и передача «Жди меня». С ней случилась беда, Нина. Так уж вышло, что я был почти рядом. Я видел ее последним.

Девушка немного успокоилась и вернулась в кресло.

– Ну, вот с чего вы взяли? Я поняла, произошло нечто странное. Прямо на ваших глазах. Почти. – Она сделала упор на последнем слове. – Почти на ваших глазах, но этому может быть масса объяснений. Во-первых, быстро нырнула в какой-нибудь переулок. Или в подъезд. Завернула за угол. Сняла туфли и убежала. Решила надуть вас. – Нина улыбнулась. – Все-таки вы отказались провести с ней время. Решила проучить неудавшегося ухажера. И еще масса, масса объяснений подобного рода. Почему бы вам просто не забыть об этом?

Максим скорбно покачал головой.

Когда происходит что-то такое…

Конечно, обычно ничего такого не происходит, но все же.

Если вдруг приключается фокус.

Трюк.

Волшебное исчезновение, или внезапное появление, пропажа, воскрешение, преступление. Ведь это все из книг, из кино. После хорошего фильма, когда в течение двух часов вас последовательно напугали, поразили, ошарашили, вы выходите из кинотеатра с ощущением, что могли бы, в общем, догадаться сами. Ничего сложного.

Но вот он, пустой переулок. Вот девушка. И вот она исчезла.

Занавес.

Объяснять никто ничего не будет.

Возможно, Максим преувеличивал. Он даже чувствовал, что преувеличивает и, на самом деле, ничего страшного не произошло. Если бы раньше в его жизни не случалось определенных обстоятельств, то можно было усмехнуться про себя, поаплодировать ловкой шутке и отправиться домой. Но они случались. И выкинуть из головы, перестать думать о том, что эту незнакомку тоже могли настигнуть «обстоятельства», он не мог. Какая разница, в самом деле, что еще один человек посчитает его пораноидальным идиотом. Таких, за последнюю неделю, значительно прибавилось.

– Детектив сказал так же. «Почему бы вам не забыть об этом?» Но когда я ходил к нему, у меня было просто нехорошее предчувствие. Это все действительно выглядело более чем странно. Без подворотен, подъездов и прочих углов. Но дело не в том. Когда я ходил к детективу, то кое-что все же не знал. После такого облома я уже решил ни к кому не обращаться, а навестить тот самый клуб, попробовать узнать имя девушки и… Ну не знаю, позвонить или проверить по социальным сетям, что она в порядке. А потом просто забыть обо всем этом.

– Как успехи? – Нина была искренне поражена его упорством.

– Отлично. Имя, место работы, даже адрес. Только вот, знаете, что? Ее нигде нет. С той самой пятницы она не была дома, не выходила на работу и никак не объяснила свое поведение.

Нина нахмурилась. Рассказ больше не звучал как бред.

– Похоже, настало самое время еще раз обратиться в полицию. – Внезапно ее осенило. – Вы из-за этого пришли? Боитесь, что вас сочтут подозрительным? Правильное решение. – Девушка поежилась. – Очень правильное решение. Разработаем линию показаний. Привлечем моих знакомых из органов. Вас выслушают, очень внимательно выслушают.

Максим покачал головой.

– Уже. Уже сходил, уже все рассказал, уже выслушали. Очень внимательно. Даже учитывая все ваши связи и опыт, мои не хуже. Формулировка та же: «нет тела…» и так далее. Никто из родственников не заявлял о пропаже человека. Мне посоветовали заткнуться. Потому что, если по весне где-нибудь в Подмосковье вместе с подснежниками проклюнется какая-нибудь подозрительно мертвая гражданка, о докучливом молодом человеке обязательно вспомнят. У нас много опытных, внимательных следователей. Эти слова без тени иронии, поверьте. Я все-таки чертовски подозрительный тип.

– Да, Боже мой! – Нина, наконец, устала от этого странного разговора. – Что же вы от меня-то хотите? Я не детектив. Я не ищу людей. Обратитесь, в конце концов в другое частное агентство. Где-нибудь вам пойдут на встречу. Всем нужны деньги!

– Всем. – Максим без колебаний согласился. – Вам тоже, если не ошибаюсь. Я расскажу, почему пришел к юристу. Я даже расскажу, почему именно к вам. А еще заплачу. За срочность, консультации, и внеурочную работу. За все, что вы посчитаете нужным вписать в счет.

Нина, совершенно пораженная, закрыла рот. Перед глазами, прямо как перед глазами измученного отца Федора, проносились счета. Большие и маленькие, все как один оплаченные и зафиксированные в бухгалтерии.

– У меня есть деньги, – продолжал ее любимый клиент, – время тоже есть. Но я хочу, чтобы вы поняли. Человек пропал. И никому нет до этого дела. Никому.

– Ладно. – Нина помедлила. Что-то подсказывало ей, что, согласившись, она может пожалеть. Никакие деньги не спасут от неприятностей, если им суждено случиться, а это дело – одна сплошная неприятность. – Я должна подумать. Расскажите мне кто она и почему вы решили вымотать нервы именно мне. Но учтите, я пока не дала согласия.

Максим немного приободрился. Посмотрим, что она скажет после Эпизода № 2.

Эпизод № 2

Возле клуба Максим остановился, чтобы перевести дух и осмотреться. Где-то вокруг бешено пульсировала жизнь многомиллионного мегаполиса. Где-то, но не здесь.

В узком, немного заброшенном старом городе, в забытых, перепутанных бесконечными вихляниями переулках, было тихо, не по-московски спокойно. Здесь просто жили люди. Обычные горожане. Вдалеке от туристических тропок и больших автомобильных развязок. В получасе ходьбы от дома до метро. С маленькими, плохими магазинчиками, завистью обитателей спальных районов и теми же самыми, что у них проблемами. С той лишь разницей, что пока житель Перово или Бибирево наслаждался просторными парками, пятью продуктовыми в пешей доступности, не дорогими кафешками, настоящий, старорежимный москвич вилял в лабиринте крючковатых улиц разной степени привлекательности с мини детскими площадками размером в одно парковочное место. Машину ставил не во дворе, а в Бибирево, возле работы. Потому что, ну где работать в центре Москвы? В метель и в жару он шел в свою маленькую квартирку сомнительной планировки в ветхом, но охраняемом как памятник архитектуры, доме, где всегда было или жарко, или холодно, но никогда – комфортно. Шел мимо дорогих бутиков и ресторанов, в которые никогда бы не смог зайти со своей зарплатой (или смог, но только уж со всей сразу), мимо клубов, которые ночи на пролет грохотали из подвала музыкой, ну, не близкой ему по духу.

За исключением нуворишей, не так уж много времени проводивших в новоприобретенных квартирах, предпочитая загородную жизнь, в старой Москве обитали приятные, слегка подозрительные пенсионерки, сибариты и творческая интеллигенция. А вот для клубов такие места были просто золотой жилой.

Во-первых – престиж. Месторасположения очень важно для демонстрации респектабельности заведения. А на процент тех, кто разбирается, всегда набежит девяносто девять процентов тех, кто, услышав: «Возле метро Октябрьское поле», – манерно скривит носик. Так что, хотя когда-нибудь это превратится в атавизм, пока локация в пределах Садового кольца почти автоматически делала клуб интересным.

Во-вторых – удобство перемещения. Максим помнил времена, когда, приехав в один клуб, он оставался там почти до утра. Сейчас такое поведение не поощрялось. Любовь к перемене мест, никогда ему не понятная, давно превратилась в традицию ночной жизни. Посетить как можно больше площадок за один вечер. Ни тебе потанцевать, как положено, ни напиться со старожилами, ни подцепить приятную девчонку. Бывало, с каким-нибудь приятелем он просто заходил в заведение, приятель скептически осматривал зал, говорил что-то вроде: «Тухляк» – и они ехали в другое место. Тут или опыт, или скорость мышления или элементарные понты. Максим смиренно плелся позади прогресса, мечтая хотя бы коктейльчик перехватить. С такой стремительностью, определенно клубы не должны быть слишком далеко друг от друга. Даже сумасшедшим тусовщикам хотелось в итоге где-то остановиться. Максим мечтал всех их запереть в Клубном автобусе, чтобы страсть к поездкам не мешала развлекаться более оседлым гражданам.

И вот одно из таких заведений.

Клуб «Бра» (ночник, составная чудо – лифчика?), небольшой подвальный бар с площадкой для танцев.

Все темное, небрежное. Сквозит отчаянием. Абсолютно в тренде весенне-летнего сезона. Самое модное место этого месяца. Место, которому просто не суждено стать культовым, ибо ничего нового ни городу, ни тусовке, оно предложить не могло. Авторы интерьера нахватали верхушек со всех самых популярных направлений, погружая посетителей в сюрреалистический мир хипстерского Нью Йорка, Кубы времен расцвета Кастро, Чайна Тауна, нуара и поп-арта. Аж дыхание перехватывало от такой наглости.

Максим кивнул мрачному охраннику. Спустился по узкой лестнице на минус первый этаж.

Самое поразительное, что с полудня до десять вечера, здесь можно было еще и поесть.

Не смотря на дизайнерский эклектизм, выглядело место приятно. Лестница с устойчивыми перилами, делая три неполных оборота, упиралась в гардероб. В теплый период он был закрыт. Миновав несколько больших, в пол, зеркал в золоченых массивных рамах, посетитель попадал в первый бар. Небольшое помещение, вытянутое в сторону кухни, двери которой под вечер приходили в неистовое движение. Столиков не было. Вдоль стены тянулась длинная барная стойка темного дерева. Классические стулья возвышались над ней в почтительном удалении друг от друга. Над головой бармена нависали все известные виды бокалов, на полках заманчиво блестели бутылки алкоголя. Между ними, соперничая за взгляды посетителей, располагались мелочи типа томагавка, коробки сигар, статуэток со слониками, гавайской танцовщицей, нескольких репродукций Уорхолла и Лихтенштейна. Воздух был насыщен ароматом пивных дрожжей и лайма.

Максим, пристроившись за стойкой, подозвал официантку.

Девушка немного наклонилась вперед, внимательно заглядывая гостю в глаза.

– Здравствуйте, меня зовут Мария, чем я могу вам помочь?

Молодой человек, не взглянув, отодвинул меню.

– Очень приятно! Салат «Цезарь», пожалуйста, и администратора. Мне хотелось бы с ним переговорить.

Мария немного растерялась, занервничала.

Этого Максим никогда не понимал. Ну, вот что за повод для паники? Она ничего плохого не сделала, он не буянит, на полицейского или бандита не похож. Мало ли какие дела с администратором клуба может иметь прилично одетый мужчина. Но нет же, это вечно перекошенное подозрительным испугом лицо.

– А, по какому вопросу? – И, конечно же, этот вечно неуместный вопрос.

– По личному. – Максим обворожительно улыбнулся. Интересно, с какой скоростью его теперь обслужат?

Девушка почтительно удалилась.

«Цезарь» подали через пять минут.

Поглощая салат, молодой человек осматривался. Это место, эта стойка, за которой он вроде как провел свой пятничный вечер… Память совершила невиданное доселе предательство. Ничего. Ни единого проблеска. Он был здесь как будто впервые. Неприятное чувство – ментальная западня. Словно герой какого-нибудь фильма Девида Линча он блуждал по закоулкам памяти в поисках зацепки. Весь этот клуб был сплошной зацепкой, а его разум оставался по-прежнему безмятежно чист.

Спустя пол часа и две большие чашки кофе в сторону молодого человека направился представительный мужчина в Бриони. Краем глаза Максим следил за его неспешной прогулкой. Высокий, интересный, примерно одного с ним возраста. Одет шикарно хоть сейчас на съемки третьей части «Уолл Стрит». С таким человеком приятно иметь дело. А Бриони Максима мало, чем уступал местному. Встреча будет проходить на равных, в этом можно не сомневаться.

Мужчина подошел к стойке, уселся рядом с гостем и кивнул бармену. Тут же перед ним возникла чашка кофе.

– К сожалению, администратора сегодня нет на месте. – Он говорил бесстрастно, глядя прямо перед собой. – Я директор этого заведения и готов помочь, чем смогу.

– О! Мне предлагают гораздо более ценный мех. – Максим улыбнулся. Один возраст, одна классика, одни шутки.

Мужчина тоже улыбнулся немного расслабляясь.

– Так в чем вопрос?

– Вопрос очень деликатный. Касается закрытой вечеринки, которая проходила здесь в прошлую пятницу. Никакого отношения к самому клубу история не имеет, вопрос в том, сможете ли вы уделить мне немного времени.

Мужчина пожал плечами. Кажется, проситель появился в редкий, почти уникальный момент, когда он не был занят.

– Спрашивайте. Немного свободного времени у меня есть.

– Отлично. Для начала, по какому поводу была вечеринка?

– Меня Игорь зовут. – Директор нахмурился. – Не понял, вы не присутствовали что ли?

– Присутствовал. Физически присутствовал. Максим, кстати. – Максим замялся. – Меня кто-то из другого клуба в качестве багажа прихватил. Я помню такси, лестницу и уже здесь, много кофе.

Игорь покосился на охранника. Кажется, кого-то сегодня ожидает разнос. Не в правилах клуба, или любого приличного заведения пускать уже полумертвых гостей. Хороший гость напивается в хорошем клубе. И уж конечно его не приносят другие посетители в качестве троянского коня с пустыми карманами, но полного агрессии

Максим, сдаваясь, поднял руки вверх.

– Никаких эксцессов. Не уверен на все сто процентов, но скорее всего я пил кофе и общался с приятными людьми.

Директор вопросительно скривился.

– Ну, пьяному, наверное, все приятные. Вообще, тут была вечеринка юристов Московского юридического консорциума. На стадии организации они были более чем невыносимы. За две недели согласований и планирования у меня чуть сердечный приступ не случился. – Его передернуло от воспоминаний. – Поэтому в пятницу я сам был здесь и все контролировал. Чтобы это уроды нас же потом не засудили.

– Значит юристы… – Максим совсем поник. Этот мир был ему не знаком.

– А я вас вспомнил! – Игорь, рассмеявшись, хлопнул себя по колену.

– О Боже, и что я делал?

– Да ничего особенного. Просто до определенного градуса все здесь как будто жердь проглотили. А ты сидел в баре, заливался отходняком, потом шатался туда-сюда. Душа очевидно разговора требовала. Но и у юристов уровень алкоголя пошел в гору. Я, когда увидел с кем ты болтаешь, обалдел.

Это яркое воспоминание позволило Игорю резко сократить дистанцию в общении, что Максиму было исключительно на руку.

– Кто это был?!

– Очень известный адвокат, чье имя я просто не могу произнести в слух, не получив за это иск. И какой-то заместитель директора банка. Тоже шишка.

Так странно было слушать воспоминания о себе от абсолютно незнакомого человека. Снова нахлынуло неуютное ощущение, будто за ним наблюдали.

Максим задумчиво покачал головой, пытаясь прогнать навязчивые чувства.

– Может быть кто-то еще? Девушка…

Директор нахмурился. На лице тенью залегла неглубокая морщинка.

– Девушка… Была. Да, кажется, была девушка.

– Эта?! – Максим повернул телефон. С экрана безмятежно улыбалась красавица в желтом платье.

– Да! Так у вас что, срослось потом?! – В голосе директора послышалось простое мальчишеское любопытство.

Перед ответом Максим позволил себе паузу. Кажется, тут не было никакой дилеммы. Информация за информацию. Жизнь за любопытство.

– Не совсем. Она пропала.

– Что значит пропала? – Улыбка Игоря немного потускнела.

– Мы вместе вышли из клуба, она пошла вперед по улице, завернула за угол и пропала. Я даже имени ее не знаю, чтобы в полицию заявить.

– Думаешь… Думаешь все так серьезно? – Он поморщился. – Может просто… Не знаю, сбежала от тебя?

– Да ради Бога, если просто сбежала. Позвоню ей на работу, узнаю, что все в порядке и думать забуду. – Максим устало махнул рукой. – Делов-то! Понимаешь, а если не в порядке?

– Нда… в таком случае искать ее уже начали. Это Дарья Соломатина. Самый молодой и перспективный юрист этого тупоголового собрания. Консорциум, блин! – Игорь почти выплюнул последнее слово. – Я лучше в следующий раз здесь гей парад организую, чем разрешу этим типам снова устроить свой адов фуршет!

– Настолько все плохо было?

– Хуже! Пока ты шатался тут как призрак оперы, я выслушивал про слишком мелкую красную икру, сомнения в подлинности алкоголя и Бог еще знает, что. А потом они все как-то разом захмелели. И понеслось: разбитые тарелки, окурки везде, я даже не представлял, насколько изобретательны люди, когда не могут сфокусироваться на пепельнице! Оборванные шторы, загаженные скатерти. Сломанный стул! – Директор вошел в раж, схватившись за барный стул Максима. – Это же практически монолит! Железо и натуральное дерево, бешеных денег стоит. Вот какой нужно обладать дурью, чтобы переломить барный стул?! Юристы, блин!

– Ну, это же ущерб заведения, они должны оплатить убытки и дело с концом.

– Неделя! – Игорь почти зарычал. – Прошла уже неделя, как они получили список убытков. Пока шла подготовка меня дергали днем и ночью с любой, самой дебильной мелочью, которую официантка в состоянии решить, не то, что директор. А после вечеринки вдруг никто не хочет отвечать на мои звонки. Представляешь? Все же деловые люди, все же заняты бизнесом, в отличие от меня! – Он перевел дух, пытаясь взять себя в руки. – Ладно, извини, что-то я разошелся. Какой был вопрос?

– Если возможно, проведи для меня небольшую экскурсию, как все было в тот вечер. Я половину не помню, а то, что помню, никак не могу по полочкам разложить. Знаю, что прошу много, но, баш на баш, чувак. – Молодой человек протянул визитку со своими данными. – Могу пригодиться.

Игорь молча взял карточку и внимательно прочитал.

– «Максим Е. Афанасьев. Совладелец «Арт-дизайн-проекта КраптАфон». – Он поднял на Максима удивленный взгляд. – Чё?

Директор клуба в своей реакции выразил чувства большинства потенциальных клиентов, которые впервые брали в руки эту визитку. Прекрасная реакция. Даже пресловутое «Чё?» лучше, чем равнодушное молчание. «Чё?» – это вопрос. Вопрос порождает ответ, ответ – беседу, беседа – заказ. В этом его дизайнеры были мастера!

– Обстановку эксклюзивную делаем. По-настоящему круто и не дорого. Потому что у других или круто, но за миллион, или за сто тысяч, но жутко.

– Поня-ятно, – неуверенно протянул директор, – а у нас здесь как, круто?

Голос его был проникнут сомнением. Максиму предстояло ответить так, чтобы и экскурсия состоялась, и звучало не слишком фальшиво.

– Ну, в тренде. – Он уже заткнулся было, но не сдержался. – Как у всех.

– Да твою ж… – Игорь закатил глаза. – Ладно! – Он сунул визитку в карман. – Зайду на ваш сайт, посмотрю цены. Со скидкой в тридцать процентов мы же что-нибудь сможем себе позволить?

Итак, расценки установлены. Максим кивнул, прикинув, насколько ему нужна информация.

– Конечно, сможете, и не мало. Двадцать процентов, вообще очень выгодное предложение.

Игорь усмехнулся, но протянул руку, чтобы закрепить сделку.

– Вот и замечательно.

Для начала они подошли к охраннику.

– Добрый день, Роман. – Игорь настроился на доброжелательную волну, чтобы достопочтенный Роман не ушел в отказ. – Ты дежурил в прошлую пятницу?

– Да, Игорь Владимирович. – Охранник сосредоточился. Голос от напряжения зазвенел.

– Отлично. Скажи мне, во сколько привезли вот это тело? – Он непочтительно кивнул на Максима.

– Да что вы, Игорь Владимирович, я бы никогда не…

– Роман, мы пропустим эту часть, где «ты бы никогда» и «просто на секунду отвернулся». Я не собираюсь тебя увольнять или наказывать рублем. Говори четко и быстро. В котором часу отгрузили Максима Егоровича?

– Где-то в одиннадцать.

– Хорошо, идем дальше. – Директор отвернулся, кинув охраннику напоследок строгое предупреждение. – Пустишь еще какого-нибудь колдыря, уволю не раздумывая.

Максим и это смиренно проглотил.

– Итак, вечеринка началась в десять. Двигаемся в основной зал.

Жестом фокусника Игорь отодвинул толстую портьеру, отделявшую первый бар от остальных помещений. Молодые люди оказались в квадратном холле без определенного предназначения. Так как он действительно не рассматривался ни как курительная, ни как место для уединения, декоратор использовал универсальный вариант «библиотека графского замка». Обои с книжным принтом, уютные кресла, низкие столики с тяжелыми пепельницами, из освещения, только настольные лампы и камин. По обе стороны от нарисованного очага – двери в уборные.

Максим дернулся, оказавшись во власти пресловутого эффекта дежавю. «Уже виденная» картинка как будто дернулась и наложилась на то, что он видел сейчас. На долю секунды помещение заполнили люди. В углу целовалась парочка, на креслах развалились солидные пьяные мужики. Плотной стеной висел сизый табачный дым. Эмиль Буарак, впервые описавший этот эффект, был бы конечно не доволен. Это не дежавю. Это воспоминание, медленно, по капле просачивающееся сквозь толщу других, подобных. Максим не мог поклясться, что перед глазами возникло именно это место. В анамнезе у него были десятки клубов, сотни похожих вечеринок, целые стаи колышущихся под низкие басы тел. И только одна девушка в желтом платье. Он решительно помотал головой, прогоняя морок. Ничего конструктивного обрывки видений не несут, значит, к черту их. Вон!

Экскурсия продолжалась.

После уютного алькова, за новыми портьерами, открывался вход в основной зал. Здесь обстановка была несколько иной. Деревянный потолок с искусными резными балками, низко висящие, нуарные люстры затянутые черной и цвета шоколада вуалью, стены, украшенные чучелами и шкурами животных. Кабан, лось, волк. Зебра, леопард, медведь, соответственно. По бокам небольшие круглые столики. Стулья обиты фиолетовым велюром.

Игорь пригласил гостя к одному из них. Официантка, тенью семенившая за ними, тут же подала новую порцию кофе.

Директор, не замечая в каком смятении находится собеседник, продолжил.

– Здесь проходил фуршет и тусовка всего офисного персонала, человек пятидесяти. Здесь потом танцевали на столах, пили из горла и пытались тра… уединяться на шкурах. Слева, вход в курительную. Там роскошная вентиляция, так что десять мужиков могут хоть три часа жевать свои вонючие «Ромео и Джульетта», чем и были заняты. В основном руководство и вторая лига от случая к случаю. Они почти не вылезали в зал, пили коньяк, гоняли официантов сначала за итальянской пармой, потом за овощами, а в финале за маринованными огурчиками. Ими, как известно, двадцатичетырехлетний Мартель лучше всего занюхивать. – Его передернуло от отвращения. – Идем дальше.

Но вставать они не спешили. Игорь просто махнул рукой себе за спину. Справа от курительной виднелась еле заметная ниша.

– Там лестница, несколько зеркал и запасной выход. Такой, знаешь, будуар для девчонок. Курят там, сплетничают, поправляют что-то все время. – Он пожал плечами. – Вот все, что касается помещений клуба. Остальные – хозяйственные службы типа кухни, комнат уборщиц и охранников. Туда гости не допускаются. Не хочу, знаешь, чтобы какой-нибудь идиот себе впотьмах ноги переломал.

Игорь задумался.

– Теперь про тот вечер. Ты пришел в одиннадцать. Значит, икру еще не подали, но уже собирались. Значит, в это время я собачился с их распорядителем. Потом ты сидел в баре, глушил кофе. Это еще час. Потом пошел в народ. А народ к этому времени уже пошел тебе навстречу. – Он потер подбородок. – Значит, за точность цитат не ручаюсь, но вроде было так…

***

Игорь с удивлением смотрел на тело в баре, которое безуспешно пыталось поймать ручку кофейной чашки. Не получалось. Тело отчаялось, наклоняясь пониже, чтобы просто вдыхать пары бодрости и трезвости.

Вот интересно, кто его пустил? Он определенно не с вечеринки, юристы еще не разогрелись. Значит, каким-то образом этот человек проник в заведение, накрепко утвердившись за барной стойкой.

Директор кивнул бармену.

– Да, Игорь Владимирович?

– Платит? – Он кивнул в сторону пьяницы.

– Платит. После каждой чашки он у меня платит. – Бармен улыбнулся. – Трезвеет уже.

– Да? Ну ладно, черт с ним. Хотя следи, начнет буянить, пусть его отсюда вперед ногами выносят.

Бармен кивнул и побежал работать.

На директора надвигалась неказистая, щупленькая фигура юриста ответственного за закуски. То есть человека ответственного за вечеринку в целом у них не было, поэтому каждый раз атака на Игоря была неожиданной.

– Игорь Владимирович, давайте-ка порассуждаем об икре.

Директор незаметно закатил глаза к потолку. Икру вот-вот вынесут. Она лучшая. Почти, лучшая за сумму, одобренную их чертовым правлением. Однако человек решительно взял его за руку, уводя в сторону кухни.

– Я убежден, что произошло досадное недоразумение, но вы же понимаете, икра не может выглядеть так, как она выглядит сейчас. – Его словоблудство продолжалось не меньше получаса. Директор выпал из процесса. А тем временем, вечеринка набирала обороты.

Наконец закуски вынесли, но, момент, когда они пошли бы организму во здравие, был безвозвратно упущен. Люди, которые уже два часа глушили шампанское, заедая сигаретным дымом, совершенно по-свински напились. Когда Игорю удалось отбиться от всех «организаторов» и рассмотреть свои владения они уже были похожи на Валгаллу, что это совершенно не в формате клуба. Захмелевшие юристы развязно танцевали, обжимались по углам, разговаривали «за жизнь». Директор насчитал, только по дороге к бару, три потенциальных драки, две из которых потом «выстрелили».

В общем зале помимо перечисленной мелкой публики, находилось несколько крупных фигур с удивлением и легкой паникой, наблюдавших за своими коллегами. Игоря их присутствие удивило, но объяснение оказалось очень простым и грустным. Из курительной слышалось: «за базар», «по совести», «я те отвечаю», густо сдобренные матом. Интеллигенты из тех, кто послабее, предпочли выйти в люди, где узрели окончательное падение нравов.

Несколько девушек держались особняком. Они толи ждали момента чтобы броситься в водоворот страсти, толи правда растерялись. Однако смотреть, как девицы на пятнадцати сантиметровых шпильках тянут к коленкам куцые платьица, чтобы не разжигать в самцах огонь, было смешно. Самой скромно одетой среди них была красавица в ярко-желтом платье. Ее наряд хотя бы не нуждался в оттягивании. Кавалеров в любом случае должно было отпугивать выражение бесконечной скуки на лице. К тому же подходили к любым девушкам, иногда даже к совсем любым, но только не к ней. А вот Игорю ее лицо понравилось. Возможно, она занимала более высокий пост, чем все окружающие, но один смельчак все-таки нашелся. Тип из бара, тот, который недавно с трудом сидел на стуле, смотрел теперь на девушку, не отрываясь. Еще более странно, до этого он увлеченно болтал с одним из банкиров фирмы, плотным, немного невротичным мужчиной со следами отдышки от многолетней финансовой практики, на лице.

Игорь вернулся к курительной. Оттуда удобнее всего наблюдать за девушкой и алкашом, который сто процентов совершит к ней хотя бы один заход.

Парень действительно довольно быстро распрощался с собеседником и подошел к девушке. Сначала она была настроена скептически. Потом более доброжелательно. Потом, когда сообразила, что по странному стечению обстоятельств, он оказался одним из самых трезвых мужчин, растаяла вовсе. Парень в свою очередь быстро выполнил все требования обязательной программы: кофе, танец в дальнем объятии, коктейль, танец в близком объятии и вот они уже идут к выходу.

Игорь завистливо покачал головой. Прямо Индиана Джонс, а не мужик. Час как очнулся, а уже такую девчонку закадрил!

Между тем клуб перестал напоминать преисподнюю. Большой зал превратился в стандартную алко-тусовку.

В курительной затихли. Там медленно шел обратный процесс. Из очень пьяных, деловые люди превращались в просто пьяных, а это было уже ровно то состояние, в котором лучше всего обсуждать бизнес. Полился тихий разговор о чем-то очень далеком от сознания директора клуба: активы, банкротства, слияния, партнерства at setera.

Игорь покинул «переговорную».

В принципе, на этом содержательная часть вечера закончилась.

Начался стриптиз.

***

Речь Максима на этом тоже закончилась. Ему нечего было добавить к пересказу слов хозяина клуба. Оставалось только молчать, ожидая, когда Нина вынесет свой приговор.

Девушка не торопилась. Последние десять минут она вообще вела себя странно. Сидела, таращилась в монитор как рыба, выброшенная на берег и все. Не совсем та реакция, на которую рассчитывал рассказчик.

– Ладно, Нина, вам есть что сказать? А то мне становится слегка не по себе.

– Правда?! – Она, наконец, отмерла, но лучше от этого не стало. Даже наоборот, стало хуже. – Правда не по себе? Так же как мне, когда я поняла, о какой такой Дарье вы говорите?!

– А что собственно? Я надеялся, что вам знакомо это имя, все-таки одна профессия. – Максим пожал плечами, все еще не понимая причины ее агрессии.

– Одна профессия… И одна фирма! – Нина перешла на повышенные тона, выстреливая слова, будто из пулемета. – Я работала в «Московском юридическом консорциуме»! Два чертовых года! Хотите сказать, что не знали об этом?!

– Нина, зачем вы так орете? Знал. Вот, я признался. – Максим в недоумении пожал плечами. – Мне говорили, то вы работали после окончания МГУ в этой крутой фирме. Что за проблема-то, вообще?

– А я скажу, в чем проблема! В том, что я работала именно в той чертовой крутой фирме. Я знаю Дарью Соломатину. Она акула! Понимаешь, Максим? Акула! И уже была такой, когда я начала стажироваться. Всего на пару лет старше, а уже тогда она проглатывала оппонентов с потрохами.

– Ну и что? В вашем бизнесе все акулы. Даже лучше, что ты там работала. Это как иметь шпиона в стане врага. Ну, – он замялся, – шпиона с очень устаревшими сведениями, но все же не с чистого листа начинать. Это отличная новость на самом деле.

– На самом деле нет. Это совсем не отличная новость, по крайней мере, для тебя. Я не собираюсь никаким образом участвовать в поисках Соломатиной. Дело даже не в конкуренции, я ей совершенно не конкурент. Дело в принципах. – Нина наставила на него возмущенный перст. – Я поклялась, что близко не подойду ни к кому в этой поганой фирме и намерена сдержать свое слово.

Молодой человек побледнел. Его лицо вытянулось и застыло. Предвечерние тени залегли под глазами, подчеркивая слегка выступающие скулы и жесткую линию рта.

– Что? Что это? Превращение человека в зомби? – Нина вернулась в кресло. Она тоже чувствовала себя опустошенной, но очевидно, не настолько.

– Хорошо. – Максим встал, будто бы не собираясь спорить. – Я пойду. Пойду еще побьюсь головой о стенку. – Или все-таки собирался. – У вас, юристов принято говорить последнее слово. Я тоже скажу. Скажу и пойду. Искать акулу. Мне она, правда, такой не показалась, но вообще-то, я ничего не знаю об этой девушке. Может она и акула. А может крокодил, захлопывает свои метафорические челюсти на шее жертвы и утаскивает в реку. Не знаю. Я болтал с ней пол часа, которые уже навсегда испарились из памяти, потому что я был в дребезги пьян. Только ответь мне, «не акула», какое это все имеет отношение к тому, что она пропала? Исчезла с лица земли? Может ее убили? Люди из фирмы, которую ты так ненавидишь? Потому что. когда сотрудник такого ранга… Вообще-то любого ранга, не появляется на работе неделю, его, по меньшей мере, начинают разыскивать. Но не ее. Может быть, она в каком-нибудь подвале прикованная к батарее.

Нину передернуло.

– Но это все не важно! – Максим безнадежно махнул рукой. – Знаешь, я не Дарью все это время ищу, даже не начинал еще. Я ищу человека. Нормального человека, хотя бы одного, способного понять, что происходит, выслушать меня. И вот… не нахожу. – Он усмехнулся, театрально разведя руками. – В этом городе, кто бы ты ни был, бродяга или знаменитость, можно помереть в собственной квартире и пролежать там две недели, пока соседи не начнут жаловаться на запах. А потом еще неделю, после того как начнут. Потому что всем на всех плевать. И тебе тоже!

– А кто это говорит?! – Нина пережила за эту речь несколько эмоциональных откровений, но последним, все-таки стало возмущение. Она резко развернула монитор, так, чтобы Максим увидел свою фотографию в одной из желтых газетенок. – Ты кто, вообще, Мать Тереза? Мне секунды не потребовалось, чтобы Гугл сообразил о ком идет речь. «Известный московский тусовщик», «гроза моделей», «за один вечер Макс Афонасьев посетил четыре светских мероприятия». – Нина ехидно фыркнула. – На благородные поступки от скуки потянуло?

– А что здесь удивительного?! – Макс опешил, хотя и испытал что-то похожее на смущение. Очень старая эмоция. Ни с чем из недавнего ее сравнить не удалось. – Кто-то должен торговать лицом. Как еще, интересно фирма «по побору оптимальной гаммы плинтусов за нормальные такие бабки», может выжить на рынке? Я каждый месяц новые визитки заказываю! И знаешь, что, – он вовремя почувствовал, что все это смахивает на оправдания, – все равно! Совершенно все равно, что ты обо мне думаешь, даже если это правда. Да, я самопиарщик, прожигатель жизни, светский волокита, если такова цена прибыльного бизнеса. Знаешь, какое отношение все это имеет к пропавшей девушке? Никакого! – Он направился в сторону двери. После всего сказанного, а о некоторых словах он уже начинал жалеть, оставалось только уйти, сохранив хотя бы жалкие ошметки достоинства. Максим в метафорическом смысле рассовывал их по карманам, но все же не удержался и продолжил. – Пусть так. Пусть один бесполезный человек сделает в своей жизни хоть что-то полезное, найдет другого, пусть плохого, человека. А вы все, хорошие, занимайтесь своими делами, не пачкайтесь о нас.

Достоинство потрескалось и рассыпалось по полу.

Максим вышел на улицу и тихонько прикрыл за собой дверь.

– Вот идиот! Зачем начал оправдываться? Как в детском саду, ей Богу. – Он качал головой, спускаясь вниз по ступенькам.

Тихий московский дворик погружался в сумерки.

Молодой человек бесцельно побрел в сторону метро.

***

В звенящей от только что произошедшей ссоры, тишине, Нина просидела некоторое время, бесцельно глядя в монитор. На экране застыло веселое, улыбающееся лицо Максима. Смотрелся он хорошо. Холеный, уверенный в себе мужчина лет тридцати. В жизни, по крайней мере сегодня, он выглядел немного старше. Возможно из-за мешков под глазами, возможно из-за общего напряжения. Улыбка тоже шла ему гораздо больше, чем хмурое выражение лица, от которого между бровями моментально залегла сердитая складка. Девушка тоже нахмурилась и, свернув окно с его фотографией, потянулась к папке с делом одного из клиентов. Скучным, типовым, очередным унылым разводом. Хотя, в отличие от некоторых, этот человек точно знал, что хотел, а чего не хотел. Вот пример честных отношений юриста и клиента.

Нина со вздохом открыла парку. С первого же файла на нее подозрительно зыркнуло злое, надменное, не симпатичное лицо.

– Вот блин! – Девушка скривилась. – Ладно, почитаем, осуждать людей не в моей компетенции.

Около получаса она безуспешно, но старательно пыталась вникнуть в перипетии сложных взаимоотношении этого гоблина и его бывшей, тоже довольно малоприятной, жены. По всему выходило, что оба они хотели от жизни все. Все, принадлежащее бывшему супругу. Расставание планировалось кровавое, в лучших традициях передачи «Окна».

Девушка сжалась, отчетливо представляя грядущие разборки. Взгляд снова, уже в который раз стрельнул в сторону свернутого окна.

Наконец она не выдержала и снова открыла страницу. Максим выглядел все так же безмятежно. Что же заставило этого человека, человека с гораздо более интересной жизнью, чем у нее, так повернуться на незначительном, в общем-то, эпизоде. Ну, подумаешь, девица провернула трюк с исчезновением. Мало что ли девиц? Никогда не видел женских трюков? Это ведь классика! Богатый, известный мужик и не принципиальная дама. Теперь, пока он будет ее искать, влюбится по самые гланды, еще бы, такое приключение в нашем шумном, безынициативном мире. Она, конечно, скоро найдется. Упадет в его объятия и…

– Как-то… – Нина потерла виски. Голова начинала болеть. Подступала медленной, ноющей старушкой с клюкой. Скоро затечет шея, нальются тяжестью виски, а затылок начнет клевать толстая, тупая палка. Бум, бум…– И все равно как-то нелогично.

Девушка отбросила все эти «бум-бум», надо отвлечься. Так уж случилось, что этим вечером лучше всего ее отвлекает Максим Афанасьев.

Она задумчиво перебирала пальцами буквы на его визитке.

Допустим, самого Максима она конечно не знает. Что там происходит в его странной голове? Но Даша… Вместе, над одним проектом, они не работали никогда. Нина была стажером, когда Соломатина уже прошла этот круг ада и уверенно закрепилась в должности ведущего юриста. Но даже по обрывочным, тщательно вымаранным из памяти следам пребывания в «МЮК», девушка могла сказать, какой тогда была Дарья Соломатина. Уверенная, жесткая, целеустремленная. Такие как она не убивают за карьеру, не ходят по головам. Люди перед ними сами расступаются. Потому что, никто на самом деле не хочет попасть под бульдозер. И вот, теперь Нина пыталась представить себе, что такая девушка вдруг заморочилась, чтобы организовать перед Максимом Афанасьевым этот сложный, многоходовый трюк.

– Невозможно! – Она растерянно покачала головой, снова пристально рассматривая молодого человека. Хорош. Очень хорош. Красивый, богатый, знаменитый. В принципе…

Нина усмехнулась. Нет, он прав, здесь точно что-то не так. Для Соломатиной определенно недостаточно хорош. Не так уж и красив, не Бред Питт. Не настолько богат, как можно было бы мечтать. Совладелец фирмы – не тот уровень, который могла позволить себе Даша. А что касается знаменитости, тут ситуация вообще была исключительно странной.

Нина выбрала страницу с его биографией и принялась внимательно читать.

«Максим Е.Афанасьев, совладелец «Арт-дизайн-проекта КраптАфон». Тридцать пять лет, разведен, детей нет.

***

Во двор обыкновенно панельной пятиэтажки въехала машина. Она плавно подкатила к одному из дальних подъездов и припарковалась так, чтобы никому не мешать, но при необходимости быстро скрыться в арке, влившись в общий неразличимый поток гудящего Кутузовского проспекта.

Водитель обернулся к пассажиру на заднем сиденье.

– Я поеду?

Пассажир отрицательно покачал головой. Он выглядел сосредоточенным и отстраненным.

– Нет, подожди меня здесь. Я на пять – десять минут. Счетчик можешь не выключать.

– Я не о счетчике волнуюсь. – Пробурчал таксист, поерзав в кресле. Чувствовал он себя крайне неуютно.

Пассажир остановился. Он как раз натягивал на себя рабочую спецовку поверх рубашки. Последняя реплика его явно озадачила.

– А о чем тогда?

Таксист, бородатый южанин средних лет напряженно улыбнулся.

– Как-то… Глухой двор, парень приличный переодевается в такси, коробка эта… – Он кивнул на багаж. – Как в Терминаторе, когда у Шварца была коробка с цветами, а в ней калаш.

– Не калаш там был.

– Ну и фиг с ним тогда.

Парень закончил свое перевоплощение, натянул на глаза кепку, прихватил коробку и открыл дверь машины.

– Подожди меня, хорошо? Я тебе самое дорогое оставляю, пиджак.

Таксист уныло кивнул.

Молодой человек бодро выскочил из машины и направился к подъезду.

***

Любовь Петровна всегда подозревала, что будет умерщвлена в собственной квартире, непременно при попытке ограбления. Неудачной, потому что на защиту собственности и жизни не жалко, тем более, когда жизнь эта по-справедливости покинет и воришку.

И вот, час настал.

Бойкая, 79-летняя старушка на цыпочках подкралась к входной двери. По квартире продолжало разливаться настойчивое треньканье звонка.

Любовь Петровна посмотрела в глазок.

У двери мялся мужичек в какой-то расписной кепке, спецовке и джинсах. В руках большая коробка.

«Оружие», – промелькнула шальная мысль. Хорошо, что у нее железная дверь. Не всяким ружьем прошибет, не то что пистолетом.

– Ты кто? Я вызываю милицию! – Старушкин голос почти не дрожал.

– Вызывайте. – Голос грабителя тоже прозвучал достаточно твердо. Даже равнодушно. – Я пиццу принес.

– Что? – Любовь Петровна растерялась. – Какую пиццу?

– С беконом и грибами. Как заказывали.

– Я ничего не заказывала! – Старушка немного расслабилась. Не типичный грабитель, но суть не меняется. С нее все равно хотят получить деньги за какую-то ерунду.

– А я не вам принес. – Паренек зашуршал бумажками. – Это в 32 квартиру. Для Соминой.

– Соломатиной! Фамилию перепутали. Для Дашки это!

– Да мне все равно. – Курьер определенно скучал. – Она дверь не открывает. Не знаете, в чем дело? Заказ-то стынет.

Любовь Петровна задумалась. Она слышала кое-что о пицце, но действовать в направлении заказа не решалась, хотя весь дом был завален листовками с соблазнительными картинками. Были причины подозревать, что пиццы эти вытащат у нее слишком много информации. Личной информации. А Любовь Петровна предпочитала, чтобы никто кроме участкового и поликлиники ее номер телефона не знал. Теперь перед ней был, возможно, единственный шанс удовлетворить многолетнее любопытство, не поступаясь принципами конфиденциальности.

– Ее нет!

– Как нет?! – Курьер обалдело таращился на говорящую дверь. – Заказ-то есть!

– Да, странно. Но Дашки нет. Уже неделю не появляется. Наверное, в командировку умотала, или на Канары. – Откуда взялись Канары непонятно. Очевидно, так в сознании пенсионерки называлось самое запредельно дорогое и незаслуженное место отдыха.

– Блин! Менеджер перепутала. – Парень снова обратился к бумажке. – Дом 6, корпус 2, квартира 32. Правильно?

– Вроде да, но фамилия-то не правильная. – Ошиблась ваша менаджер. Дашки нет, я точно знаю.

В том, что касается чужой безопасности, Любовь Петровна не была так щепетильна. Собственно, ничего дурного она не заподозрила, захваченная внезапной идеей овладеть пиццей.

Курьер явно растерялся. Однако единственно верная мысль будто просочилась в его голову через плотно запертую железную дверь.

Он посмотрел на квартиру Соломатиной, на квартиру старушки, на пиццу.

– Хотите забрать?

– Я платить не буду. У меня пенсия маленькая. – Вообще-то, она бы заплатила. Цены, судя по листовкам не велики, такого удовольствия определенно стоят.

– Да не надо платить. – Парень пожал плечами. – Мы этот заказ теперь все равно не найдем. Наверное, с самого начала записали неправильно. Менеджер виновата, сама и оплатит. Берите.

– А ты себе взять не хочешь? – Любовь Петровна уже было потянулась к замку, но подозрительность пересилила.

– Она у меня уже вот где, пицца ваша. – Курьер показал ребром ладони на горло.

– И то верно, сынок, и то верно. Я дверь на цепочке оставлю, в щель просунь.

Парень усмехнулся, но кивнул.

– Хорошо, бабуль, просуну. Кушайте на здоровье.

Дверь заскрипела тремя плохо смазанными (тоже в стратегических целях) замками, отворилась сантиметров на десять и повисла на цепочке. Курьер просунул коробку с пиццей, отсалютовал и быстро сбежал по лестнице.

Любовь Петровна отнесла трофей на кухню. Впервые за долгие годы у нее было ощущение, что система дала сбой. Все-таки, мечты, какими бы они не были у одинокой 79 летней дамы, сбываются.

Курьер вышел из подъезда, направился к машине. Нервный водитель быстро выплюнул сигарету и юркнул на сиденье. Стягивая с головы кепку, молодой человек оглянулся на темные окна квартиры 32.

Никого.

Уже неделю никого.

Максим сел в машину, кивнул водителю. Автомобиль тихо покинул двор.

Теперь, когда исчезновение девушки нельзя подвергнуть сомнению, необходимо собрать о ней как можно больше информации.

О ней и ее фирме.

***

Если продвигаться большими шагами снизу-вверх, то иерархия «Московского юридического консорциума» выглядела следующим образом.

На самой нижней ступени юристы, которые проходят стажировку на последних курсах университета. Это пока еще не место в фирме, не ставка, даже не зарплата. Это обещание. Щедрое обещание, за которое голодные до работы с крупными гонорарами мальчики и девочки готовы забивать друг друга железными прутьями. Это тонны бумажной работы, постоянный (на самом деле беспрерывный) страх совершить ошибку, что при запутанности и обилии поправок к нашему законодательству никогда не беспочвенно, даже если ты маститый юрист, а не просто выпускник с вечно орущим наставником за спиной. Хотя, наставники – редкость. Большинство фирм просто кидают стажеров в самое пекло процессов. Жизнь покажет, кто выплывет, а кто пойдет ко дну с кипой неправильно заполненных бумаг, привязанных к шее.

Следующая ступень – непосредственно юристы фирмы. Порядка пятидесяти человек. Кажется, что цифра внушительная, особенно если представить себе пятьдесят хорошо одетых мужчин и женщин с очень озабоченным, одним на всех, выражением лица и кругами под глазами размером с Садовое кольцо. Все эти панды прилично зарабатывают, но тратить деньги не успевают. Даже на хороший тональный крем. С восьми до восьми они пропадают на работе, по два часа добираясь на новых машинах до офиса и обратно. Каждый юрист этой фирмы (конечно, если он не хотел показаться странным) в первый год работы покупал себе новый автомобиль. Как правило, в кредит. Как правило, мазду или вольво, в зависимости от половой принадлежности. По-человечески их можно было понять. После двух лет стажировки, когда семьдесят процентов тех, кто пришел с тобой плечом к плечу толкаясь наверх, оказались за дверью без объяснения причин, хочется как-то расслабиться. Поощрить себя. Подать, наконец, заявку на успешную жизнь.

Визитки автосалонов стояли на ресепшене «Московского юридического консорциума» на специальной стоечке.

Ступенью выше – почетные работники, Старшие юристы. Те, кто стоял у руля не каких-то жалких пять-десять, а больше, гораздо больше, десять-пятнадцать лет. Старые работники. Надежные словно механизм швейцарских часов. Они знали все и всех: судей, прокуроров, чиновников. Они не позволяли себе глупостей, как бывало иногда у молодых, борзых дельцов. Всегда действовали по закону, презирая пошлости типа взяток. К чему, если кредит за машину выплачен, дом и квартира куплены, дети – жены устроены. Иногда, даже чаще чем некоторые представляют, бизнес родственников был более успешен и доходен, чем собственная скучная карьера. Но, кто виноват, что жизнь сложилась именно так? Они не жаловались, продолжая смиренно получать свои скромные зарплаты, не ропща на судьбу. Таких мастодонтов было всего человек двадцать. Они прекрасно обучали и подтаскивали нижестоящих сотрудников, однако, сами тоже мало что решали.

Следующая ступенька, уже покрытая настоящим золотом, члены правления фирмы. Не из тех, кто родился с серебряной ложкой во рту, а из тех, кто еще в начале девяностых понял, что рано или поздно юрист может понадобиться каждому гражданину бывшего советского союза. Как эта мысль могла прийти им в голову тогда, загадка. Насколько они оказались правы, демонстрирует само наше общество, все активнее отстаивая свои интересы, порой очень спорные, в суде. Как же приятно им всем теперь было писать на своих визитках год основания фирмы, 1992. Двадцать один год в профессии. Двадцать один год на коне. Триумф! Заслуженные каждодневной рутинной работой лавры. Каждый этот год как будто превращался в столбик крепкого, высокого забора, что охранял их о конкурентов. «Наши цены именно такие, господа. Вы вполне можете обратиться в другую фирму. Естественно вам так же предоставят высококвалифицированные услуги. – Легкая неуверенность в голосе. – Сколько они, пять лет на рынке? Семь? Ну, за это время можно найти хороших юристов. Наверное, можно. Я не знаю, честно говоря. Мои сотрудники работают тут уже по пятнадцать – двадцать лет, мы как семья. Но вы уж попытайте счастье» После такого господа как-то волей-неволей задумывались, так ли дорого 13 000 в час в обмен на несколько лет свободы, собственного ребенка или чтобы «эта стерва не получила ни копейки».

И, наконец – вершина. Маковка на торте. Совладельцы фирмы. Всего три человека. Вершители судеб своего маленького, запертого под стеклянной крышей Башни 2000, муравейника. Собственно, консорциум, потому что двадцать лет назад три маленькие юридические фирмы, тонущие от отсутствия клиентов и мнимой конкуренции друг с другом, приняли стратегическое решение объединиться, чтобы дальше плыть вместе. До тех пор, пока основная волна кризиса не спадет. Поэтому – консорциум. Союз, где ключевое слово – временный. Но это же Россия, страна, где самой постоянным является нечто временное.

Сначала три партнера хотели полюбовно расстаться в 1998. Договорились за год, перевели все активы в доллары, чтобы веселее было делить и принялись ждать нового 1999 года, когда неожиданно грянул кризис. Сидя среди пачек не родной валюты, рассованных по всему кабинету, трое партнеров с отвисшими челюстями смотрели телевизор. По телевизору показывали закрытые обменные пункты, счастливых наварившихся и огромные толпы простых людей с осунувшимися, в один миг постаревшими лицами. Вся страна в один миг постарела. В очередной раз простых людей облапошили, оставили без средств к существованию. Это потом партнеры хлопали дорогим шампанским, прославляя свое трио. Потом говорили сотрудникам, что им нечего бояться, что дальновидность и верное прогнозирование спасло их от неминуемого разорения. Все потом. Пока был только шок с многократным «повезло». На время идея разойтись отодвинулась на задний план.

За тревожными девяностыми последовали сытые нулевые. Сотни и сотни тысяч юристов со свеженькими дипломами наводнили рынки кадровых услуг. Партнеры вновь задумались о разрыве. Причем теперь именно в таком, негативном ключе, потому что десять жирных лет в отсутствие внешнего врага позволило им слишком детально рассмотреть недостатки друг друга. Словно старые ворчливые супруги они устраивали скандалы из-за светлого волоса и следов помады на воротничке. Но десять лет означали наступление 2008. Три постаревших, поменявших молодость на лоск мужчины, опять взглянули на свой союз по- новому. Деловое соглашение, подписанное в 1992, было пересмотрено. Со слезами счастья на глазах они поклялись друг другу в верности и не стяжательстве.

Хеппи энд.

Такой показалась Максиму грубая, похожая на пирамиду Маслоу, схема «МЮК». Естественно в реальности все было гораздо сложнее. Вот, например, те пятьдесят юристов, не все были так уж забиты и замучены работой. Существовала иерархия внутри каждой ступени. Максимально простая в своей логике. Те, кто только достиг мечты, распрощался со стажировкой, бодро выплачивая кредит за тачку, все равно находились в самом низу, загруженные все той же бумажной волокитой и грошовыми войнами ПБЮЛОВ.

Дальше, те, кто в середине. Дела интереснее и богаче, очень твердая заявка на безбедную, счастливую жизнь. И, наконец – приближенные. Те, кому пару шагов осталось до восхождения на Олимп. Надо понимать, конечно, что Старших юристов было всего двадцать. Всего и всегда. Но они все еще оставались людьми. Теми, которые умирают, уходят на пенсию, улетают на Канары, переселяются в загородные австрийские шале. Чудесными, в общем, людьми, которым до зубного скрежета надоело быть юристами. Освободившееся место занимал кто-то из листа ожидания. Самый достойный. Самый умный.

Именно такой была приближенная Дарья Соломатина. Самая молодая, единственная женщина из претендентов. Без пяти минут Старший юрист «МЮК».

Судя по краткой информации, взятой с сайта, она занималась в основном разводами, сделками с элитной недвижимостью и прочили вопросами семейного, жилищного, земельного права.

Максим закрыл текст и вывел на монитор изображение Дарьи. Яркая брюнетка с голубыми глазами, высокими скулами, полными, словно алый подарочный бантик, губами. Совершенно незнакомый человек. С такой строгой, затянутой под воротничок, всегда готовой принять вызов, он вряд ли решил бы завязать разговор. Кое в чем Нина была права. Он, со всеми своими тусовками и битвой за клиентов, не подходит на роль кавалера для такой дамы.

Так рассуждал трезвый Максим. Пьяному, очевидно, море по колено. Может быть, поэтому она с ним пошла. Ему ведь было совершенно все равно, сколько степеней МБА пылится на ее полке.

Максим покачал головой, закрывая Интернет.

Все. На сегодня хватит. У него в глазах двоится от специфической терминологии и юридической казуистики.

Он откинулся на кресле, потянулся, осматривая помещение. Квартира погрузилась в полумрак. Напольные часы, выполненные в стиле барокко, со светодиодными стрелками, показывали почти десять. Время ужинать, смотреть какой-нибудь фильм, спать. Но ни на кухню, ни к шкафу с дисками молодой человек не пошел. Он просто сидел в темноте. Смотрел, как флуоресцентные стрелки отмеряют секунды, думал, что делать дальше. Секунда заканчивались минутами, минуты отстукивали часы.

Около двенадцати Максим заснул.

***

Понедельник, одиннадцать часов утра.

В небольших ресторанчиках в центре города только что начался бизнес ланч. Основная масса посетителей еще не появилась. Они придут в час, может быть в два. Непрерывным, скучным потоком хлынут в щедро распахнутые двери. Все закажут суши-бокс с зеленым чаем. Кто-то попросит хлеб, кто-то дополнительную чашку кофе, кто-то австралийский бифштекс средней прожарки с трюфелями.

Обязательно пошутят с замотанными официантками, задержат их, тщательно пересчитывая сдачу, погонят в другой конец кафе за десятью рублями, которые забыл доложить кассир. Потом засунут мелочь в самый тугой отсек книжечки со счетом и отправятся по своим делам, проклинаемые как за свои мелкие чаевые, так и за их отсутствие. В общем, пока самая горячая пора не началась. Можно было насладиться относительной тишиной, приятным обслуживанием, полезной компанией.

Нужного человека Нина увидела еще с улицы. Он сидел, уткнувшись в ноутбук, полностью игнорируя реальность. На столе выстроилась батарея тарелок и чашек, которые почему-то никто не убрал.

Девушка проскользнула мимо стеклянной витрины. Действовать нужно быстро, чтобы не дать себе опомнится. Обмануть здравый смысл.

Момент был по-настоящему тяжелый. Она только что закончила очередное дело о разводе. Получила гонорар. Получила одобрительный взгляд судьи. Злобный, полный ненависти взгляд от поверженной стороны и вялое рукопожатие стороны выигравшей. Никакого удовлетворения от проделанной работы не наблюдалось. Ожидать его было странно, учитывая, что в последнее время люди, расставаясь, грызлись даже не за квартиры. Нет, прошли времена, когда москвичей портил квартирный вопрос. Теперь это был вопрос мебели. И не той мебели, которая стоит как некоторые квартиры, а совершенно обычной, только что не икеевской.

Нину аж передернуло от воспоминаний. До сих пор перед глазами стояло глубоко возмущенное лицо ответчицы, уверяющей, что она никогда бы не посмела царапать почти новый кухонный гарнитур в целях снижения его продажной стоимости. Невыносимая мелочность бытия угнетала.

Возможно, по этой причине весь вечер и все утро ее мысли не покидал вчерашний странный гость.

Не давая себе опомниться, Нина потянулась к двери. Она уже придумала железные аргументы, чтобы оказаться здесь. Отступать никаких сил не осталось.

Колокольчик на двери звякнул. Майское тепло сменилось уютной кондиционированной свежестью и нежной, льющейся с потолка, музыкой.

Подошла хостес, мило интересуясь, куда гостья предпочитает присесть. Нина указала на занятый столик, попросив, чтобы сразу принесли самую большую чашку кофе.

К столику тем временем робко направилась официантка. Определенно это был не первый ее маневр в ту сторону. Но стоило ей приблизиться, молодой человек хватался за чашку, словно это была его последняя надежда.

Нина усмехнулась и подошла.

– Можно присесть?

Максим дернулся.

– Что? – Несколько секунд он моргал. – Что вы здесь делаете?

Нина не ответила.

Не дожидаясь приглашения, она опустилась в кресло.

Кофе подали тут же.

– Вы выглядите как-то по-другому… – Молодой человек нахмурился.

Юрист была одета дорого и со вкусом, наличия которого он в ней никак не подозревал. Светлая шелковая блузка, приталенный жилет, юбка-карандаш, классические лодочки на высоком каблуке.

– Вам нравится?

– Не уверен. – Выглядела она просто восхитительно. Сдержанный макияж, выпрямленные, длинные волосы, забранные в аккуратный хвост. Вчера, в джинсах и кедах она производила впечатление человека, с которым легко работать вместе. Но, вроде бы они так и не стали работать вместе. – Это ради нашей встречи?

Девушка улыбнулась, покачав головой.

– Какая самонадеянность. Ради судьи. Утреннее заседание. Для нашей встречи стоило бы, наверное, только шубу на голое тело накинуть.

– О, давайте сразу договоримся на вечер по адресу…

– Вы, кажется, не понимаете сарказм. – Девушка презрительно вскинула подбородок.

– Понимаю. А вы? – Максим приторно улыбнулся.

На минуту над столиком повисло осязаемое ледяное молчание.

– Ладно. – Молодой человек сдался первым. – Чем обязан? Вы выбрали неудачное место для ланча или это подстроенная встреча?

– Почему подстроенная? Просто встреча. – Нина пожала плечами, однако, было заметно, что она немного смущена.

– Потому что для просто встречи вам понадобилось бы позвонить в мой офис, узнать, где именно я предпочитаю перекусывать, а это тоже не просто, секретарша у меня – кремень. И все вместо того, чтобы позвонить на сотовый, который записан на визитке прямо под рабочим.

– Прекрасно, мистер Холмс. Вы меня уделали! – Девушка покраснела и от этого разозлилась. Дурацкая идея произвести впечатление оказалась очень дурацкой. – Теперь можно перейти к делу?

– О Боже, да! Я рад, что есть какое-то дело. – Он улыбнулся, призывая к примирению. – Давайте на «ты», если можно. Мы вроде в пятницу достаточно успели друг друга оскорбить, чтобы считаться близкими знакомыми.

– Согласна. – Нина тряхнула головой, приводя мысли в порядок. – Значит, по существу: Дарья Соломатина на самом деле пропала.

Максим беспомощно развел руками.

– Мы ведь сейчас не будем ваше самолюбие тешить? То есть, можно чуть-чуть попозже?

– Не слишком оттягивайте. …вай. Оттягивай.

– Хорошо. Я узнала это следующим образом. Позвонила ее родителям в Канны. Ее родители живут в Каннах. – Девушка проследила за тем, как он кивнул, усваивая информацию. – Сказала, что мы учились вместе и собираемся на встречу выпускников. Просила номер мобильника. Мама продиктовала номер, но предупредила, что дочка уехала в командировку в США, на конференцию. И… Внимание, это ей сказала не сама дочь, а представители ее фирмы. Правда, не известно кто конкретно.

– Круто! А она не удивилась, что номер телефона в Каннах оказалось найти легче, чем мобильник известного юриста.

– Не удивилась. Святая женщина.

– Нда…

– Дальше. Я позвонила в «МЮК», представилась кем-то с Рублевки и пожелала говорить с госпожой Соломатиной о своем самом дорогостоящем и секретном разводе в истории разводов. Личный помощник так же сказал, что она в отъезде. В Швейцарии, о чем неделю назад его уведомило руководство. К сожалению, так же неизвестно, кто именно. На просьбу перезвонить, как-то связаться и прочее, я получила кучу рекомендаций к другим юристам этой компании. Странно, да?

– Что странно?

– Ну, я же взбалмошная девица с кучей денег и твердым желание говорить только с Соломатиной, ведь она делала развод моей подруге, которая теперь отделывает раковину на кухне кристаллами Своровски. Таким людям не отказывают. По-хорошему, Дарье должны были передать мой телефон сегодня же. Она бы позвонила и порекомендовала самого лучшего юриста фирмы. Понимаешь?

– Понимаю. Все что угодно, лишь бы не сорвалась с крючка.

– В точку. А тут, можно сказать отфутболили. Получается, госпожа Соломатина слишком стремительно перемещается между США и Швейцарией.

Молодой человек задумчиво кивнул.

– И Канарами.

– А?

Максим кратко пересказал обстоятельства встречи с Любовь Петровной и сделанных выводах.

– Отлично, уже между тремя странами. Ладно, последнее – определенно плод воображения, но первые две прозвучали из официальных источников. Однако, ни на одном рейсе, начиная с прошлой пятницы по сегодняшний день, Соломатина не была зарегистрирована.

– Ты и это проверила? – Максим был искренне поражен.

Нина внимательно посмотрела на него.

– Ну да! Ты только подумай, продолжив свои рассуждения прямо сейчас, я обвиню очень влиятельных, богатых людей, по меньшей мере, в сокрытии человека. А может быть, в чем похуже. Это нужно делать на основе твоей интуиции или по предсказаниям рун, может быть?

– Ладно-ладно. Я понял. – Он показал, что сдается. – Вывод сделан. Был человек, нет человека.

– Да. Но мы не будем драматизировать. – Нина закусила губу. – Я позвонила своим знакомым в полицию. Они сообщат если кто-нибудь подаст заявление о ее пропаже. Или если обнаружат неопознанный, подходящий труп.

Максим шумно вдохнул.

– Как же я рад, что мы не драматизируем.

– А что? – Нина пожала плечами. – Ты понимаешь, что кроме какого-то человека в «МЮК» о том, что она пропала, знаем только мы.

– Какого-то человека…

– Да. Того, кто позвонил ее родителям. Того, кто предупредил личного помощника. Того, который подстраховался вроде бы со всех сторон. Не предусмотрел только пронырливого, приставучего поклонника.

– Я не поклонник! – Максим возмущенно зашипел. – Просто неравнодушный человек. А ты сама, кстати! Что случилось за два дня, отчего Нина Покровская так рьяно взялась искать акулу юридического бизнеса из самой презираемой на свете фирмы?

– Вот это и случилось. – Нина ухмыльнулась. – Можно обойтись без: «Я просто неравнодушный человек»?

– Не посмел бы о тебе так подумать.

– Да пожалуйста! Что касается фирмы, там официально, все козлы. Даша забралась высоко, но не настолько, чтобы ее берегли, доведись узнать информацию, не предназначенную для ее ушей. Она что-то пронюхала и попробовала этой информацией распорядиться. Вопрос только в том, сколько человек в курсе происходящего и конечно, что вообще происходит.

– А почему ты не рассматриваешь клиентов?

– Потому что забралась она конечно не так высоко, но приносила очень крепкий, стабильный доход. Создала себе репутацию. Никто не удивляется теперь, если говорят, «моим разводом должна заниматься только Соломатина, и никто другой». Это дорогого стоит. К тому же ее хотели ввести в штат старейшин. На три года раньше срока, просто прорыв для «МЮК». Я хочу сказать, что пропади такой специалист… Да что там, задержись она утром в понедельник на пару часов, ее уже искали бы с собаками по плану «перехват».

– То есть, ты уверена, что в этом замешаны люди из «МЮК»? Это не твое личное желание пустить всех этих подонков на колбасу?

– Максим, давай в последний раз. Вот представь себе, что ты умер, лежишь, разлагаешься в своей стильной квартире. Как скоро тебя обнаружат?

– Ты действительно заставляешь меня мыслить в позитивном ключе. Ну, так, с родителями мы общаемся раз в неделю, но полторы они бы подождали, перед тем как поднимать панику.

– Нет, используй имеющийся алгоритм.

– ОК. Родители и работа исключаются. Так, друзья только по телефону. Виталик, партнер по бизнесу, забил бы на месяц как минимум, потом да, запаниковал. Ни меня, ни статей в газетах, как так? Мама выдержала бы тоже не больше месяца, но они далеко живут, приехать смогли бы через полтора. А еще почтальон и… О Боже! – Максим в ужасе посмотрел на Нину. – Меня нашел бы курьер из пиццерии. Мои самые стабильные отношения за последние три года с пиццерией «Веселая помидорка». Или соседи, по запаху. Мое самое стабильное состояние всю жизнь – хороший запах.

– Не плачь. – Девушка пожала плечами. – Меня нашли бы клиенты. Всех все равно не обзвонить. Зато по запаху – никогда. Под квартирой шаурмячная.

Максим вяло скривился.

– Ужас какой. Ладно, партнер. Что делать будем?

– После того как ты оплатишь два часа работы вчера, один сегодня и мой заказ, просто потому что ты платишь мне за работу, да?

– Естественно!

– Я расскажу тебе план. Очень хороший план наших действий. – Нина бойко улыбнулась.

– Ладно. Здесь или у тебя в офисе?

– Пока здесь. – Нина украдкой подозвала официантку. – Бифштекс сильной прожарки, пожалуйста, и овощи гриль на гарнир.

***

Два часа спустя молодые люди прогуливались по Багратионовскому мосту в сторону набережной Тараса Шевченко.

Из всех пешеходных мостов в Москве, этот Нина любила меньше всего. Не такой впечатляющий как Пушкинский или Патриарший, не такой интересный как Киевский. В общем, пустой, большой, с вечно заляпанными панорамными окнами из голубоватого стекла, странным освещением, неработающими горизонтальными травалаторами. Сегодня она первый раз попала на медленно ползущую ленту. Почему-то возникла ассоциация, с конвейером. Нина уже приготовилась увидеть в конце сурового мужика в рабочей одежде, который сует пассажиров в большой холщевый мешок. Упаковщик. Его не оказалось и колорита не прибавилось.

Но это, потому что все рано или поздно приедается. Представьте себе 1997 год, первой ласточкой, знаменующей саму возможность в обозримом будущем увидеть новый облик города, стало открытие Багратионовского моста к 850 летию Москвы. Будто огромный хайтековский орел он раскинул свои синие крылья по обе стороны реки, безмятежно возвышаясь над тем, чему прочили стать «вечной стройкой».

А началось все гораздо раньше.

1992 год. Страна в шоке, все в шоке, есть нечего. Слова «престиж» и «перспектива» в основном произносятся людьми, чей престиж зиждется на первых отжатых путем рэкета капиталах, а перспектива выглядит туманной и скорее печальной. В такое время возникает идея построить город будущего. Город стекла и бетона, московские финансовые джунгли, небоскребы ничем не уступающие, а вообще-то превосходящие Нью Йоркские по высоте, красоте и разнообразию. Поверить в эту авантюру было сложно. Долгие четыре года инвесторы не верили. Проект, разработанный коллективом архитекторов во главе с Борисом Торхом, переосмысливался и редактировался. Следующие четыре года стали временем стагнации. Проект подвергся жесткому пересмотру в результате которого стал значительно скромнее. Высота башен теперь не могла превышать сорок четыре этажа, количество объектов снизилось, а построить хоть что-то планировали не раньше 2007 года.

Первая башня, Башня 2000, в новые параметры укладывалась. Тридцати четырехэтажное здание, выполненное по технологии монолитного строительства, сто четыре метра в высоту. Оно сильно уступает в размерах другим башням, но композиционно, Башни 2000 это совершенно не касается. С 2001 года она стоит на берегу Москвы реки, является частью восхитительного тандема с мостом и прекрасно выполняет свои функции офисного центра бизнес класса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.