Эльга Попова
Снежный Понь

Пролог

Хорошо, когда всё идёт хорошо! Когда последний учебный день закончился и впереди только длинный заслуженный отдых. Когда тебе подарили большую красивую коробку с конфетами и целый пакет сочных рыжих мандарин. Когда идёшь по расчищенной дорожке, а вокруг пушистые белые сугробы и ты вспоминаешь, что дома ждут не дождутся санки. Они устали стоять в тёплой прихожей на нескользком полу. Им кажется, будто целая вечность прошла с прошлых выходных. Теперь-то санкам точно не придётся скучать! Как бы не истёрлись их полозья за бесконечные новогодние каникулы!

От радостного предвкушения ноги сами собой подпрыгивают и ускоряются. Быть может, они считают, что способны ускорить наступление праздника? А вот сердце, наоборот: замирает на вздохе и осторожно, словно боясь своим стуком спугнуть что-то волшебное, трепещет на выдохе. Оно не считает, оно точно знает, что вот-вот произойдёт настоящее чудо. Только пока не догадывается, какое именно.

И вот идёшь ты весь такой вдохновлённый, в ожидании чего-то хорошего, и тут ка-а-ак…

Плохо, когда что-то пошло не так! Когда под снегом спряталась коварная ледяная дорожка и теперь ты потираешь болючий синяк на самом мягком месте, красивая коробка порвалась, конфеты рассыпались по тропинке, а мандарины – те вообще улетели в сугроб.

Но бывает и такое, что именно с неприятности начинаются самые прекрасные приключения.

Глава 1. О том, как появился Понь

Меловая пыль облачком вылетала из-под сухой губки и оседала на пол. Владик вздохнул, понимая, что сегодня так и не дождётся от сестры толковой помощи. Он поставил на парту последний перевёрнутый стул и, подойдя к измученной доске, отобрал у Поли губку.

– Смочила бы хоть!

Девочка виновато прикусила губу, но озорной блеск в глазах никуда не делся.

– Ну иди уже к своему пони! Я сам закончу, – с напускной сердитостью проворчал Владик.

И Поля радостно побежала во двор. Этим своим пони она прожужжала брату все уши. На каждой перемене девочка подтягивала его к окну и показывала на сугроб.

– Ну посмотри! Посмотри же! Это вылитый коник!

– Да, похож. – терпеливо, в который раз уже, отвечал Владик.

Сугроб и в самом деле походил на прилёгшего отдохнуть пони. Поля приметила его ещё на первом уроке и едва досидела до конца занятий. Если б не их с братом дежурство, она вылетела бы во двор вместе с разношёрстной ватагой ребят сразу после звонка. Натирая пыльную доску, Поля косилась в окно – не надумает ли кто полезть к её пони.

К счастью, любители покидаться снежками обошли заветный сугроб стороной. Поля кинула портфель и подарочный набор конфет на лавочку, встала перед сугробом на коленки и принялась за работу.

Тут похлопала, там поправила, убрала лишний снег с одного места, добавила в другом – получились маленькие острые ушки. Достала из кармана подобранные в парке ольховые шишки – на аккуратной мордочке появились тёмные глаза. Провела пальцем линию – вышла добрая улыбка. И вот уже не просто похожий на пони сугроб, а почти всамделишный пони лежит в школьном дворе у лавки.

На него-то и засмотрелся Владик, идя к сестре. А то, что недавно именно тут всей школьной гурьбой они раскатали ледяную дорожку, забыл. По ней было забавно скользить перед уроками, но совсем не весело оказалось падать, особенно когда руки заняты конфетами и мандаринами.

Конфеты рассыпались по дорожке, а мандарины улетели в тот самый сугроб. Поля поспешила на помощь и вместе с братом принялась собирать конфеты со снега. Сколько влезло, досыпали в её красивую коробку, остальное распихали по карманам.

Пока дети спасали сладости, за их спинами происходило что-то невероятное. Сугроб с мандаринами поднялся на ноги. Переступил ледяными копытцами, встряхнулся – и там, где был примятый Полей снег, распушилась мягкая шёрстка. В местах, куда упали мандарины, зажглись рыжие фонарики – пятна. Ольховые шишки превратились в самые настоящие живые чёрные глазки, аккуратные ушки завертелись туда-сюда, прислушиваясь. Пони разлепил нарисованную улыбку, пожевал губами, привыкая, а потом тоненько заржал. Поля с Владиком обернулись.

– Ух ты! – восторженно прошептала девочка.

Мальчик недоверчиво склонил голову, потёр глаза – пони никуда не делся.

– Ого! – наконец выдавил он.

– И-го-го! – тут же откликнулся пони.

Он мотнул головой, и пушистая чёлка, на секунду взметнувшись вверх, осела, спрятав под собой правое ухо. Левое тем временем заинтересованно крутилось туда-сюда.

Поля протянула руку и неуверенно дотронулась до самого кончика бархатного носа.

– Фр-р-р-р… Щекотно!

– Ой, извини!

– Мне понравилось. Почешите меня ещё! – пони шагнул к Владику, ткнулся головой в бок мальчика и потёрся о него лбом.

Раньше о Владика тёрлись кошки, но никогда ещё об него не тёрлась лошадь. От такой доли ласки мальчик едва не повалился в снег снова. Конфетная горка, торчащая из переполненной коробки, закачалась и осыпалась под ноги.

Поля засмеялась и совсем уже уверенно погладила пони по густому ёжику гривы. Из-под пальцев брызнули и заискрились в воздухе мелкие снежинки.

– Настоящий! Волшебный! – с придыханием прошептала девочка.

– Откуда ты взялся? Неужели из сугроба? – спросил Владик.

– Ага.

Ответ был очевиден: сугроб за лавкой исчез, а пони – вот он, стоит совсем рядышком, живее и волшебнее некуда.

– А как нам тебя называть? – спросила Поля. – Конь?

– Нет, – покачал головой Владик, – для коня он слишком маленький. Может Понь?

– По-о-о-онь… – протянул снежный пони и задумчиво пожевал губами, будто пробуя имя на вкус. – Годится! Меня зовут Понь!

Солнце спряталось за пушистое голубое облако, а облако проглотила большая синяя туча, в одно мгновение затенившая двор. Владик глянул вдаль, где высотные дома терялись в белёсой дымке.

– Метель несёт, – сказал он. – Побежали домой! Понь, давай с нами!

Глава 2. Суп, прятки и мигрень

Владик, Поля и их родители жили в квартире № 16 на шестом этаже обычной городской девятиэтажки.

– Вытри ноги о коврик и ходи потише, – попросил Поня Владик.

Мальчик не просто так сказал «ходи потише». Дело в том, что на пятом этаже, прямо под квартирой № 16, была квартира № 13, в которой жила пенсионерка Зинаида Фёдоровна. Зинаида Фёдоровна была вечно всем недовольна: зимой её раздражал холод, летом – жара, деревья во дворе давали слишком много тени, а лавочка у подъезда стояла на самом солнцепёке, магазин был слишком далеко, автобусная остановка слишком близко, собаки лаяли, а дети кричали. Детей Зинаида Фёдоровна не любила больше всего. Особенно её раздражали те, что жили этажом выше – то есть Поля и Владик. Это не дети – была уверена пенсионерка – это кони. Иначе как объяснить их вечный топот по её, Зинаиды Фёдоровны, потолку?

Конечно, Владик и Поля по потолку не топали. Они аккуратно ходили по полу (по своему полу, надо заметить), аккуратно прыгали с дивана, аккуратно бегали наперегонки по коридору. По мнению детей, больше шума было от самой Зинаиды Фёдоровны: ну вот зачем стучать шваброй по их полу, пусть даже он её потолок?

Дети старались прощать Зинаиде Фёдоровне шум и часто даже включали пенсионерку в свою игру, отдавая ей важную роль грозы. Отважный капитан Владик вёл подушечный фрегат сквозь шторм, а лоцман Поля следила, чтобы тот не сел на мель вблизи опасных рифов. На мель корабль, к сожалению, садился уже через пять минут, а гроза стучала теперь не в потолок, а в дверь.

– Это не дети! Это слоны! Кони! Мучители! У меня от них мигрень!

Капитан и лоцман стояли, потупив взгляд. Папа недовольно сжимал губы, косясь на Зинаиду Фёдоровну. Владик и Поля знали, что он на их стороне. Мама тоже была на стороне детей, но и соседке сочувствовала.

– Извините за беспокойство, Зинаида Фёдоровна! Поля, Владик, поиграйте лучше на улице!

Капитан и лоцман надевали куртки, и фрегат мчался открывать новые земли. Мчался он по лестнице. Конечно, мимо тринадцатой квартиры и, конечно, очень шумно. Можно было спускаться и на лифте, но, во-первых, лифт создан для того, чтобы ездить на нём вверх, ведь какой смысл ехать вниз, когда сбежать по ступенькам куда быстрее и веселей! Во-вторых, по словам всё той же Зинаиды Фёдоровны, «лифт – для взрослых людей, а дети без присмотра его портят, пачкают и пишут на стенках гадкие слова». Поля и Владик лифт не пачкали и гадких надписей нигде не оставляли, но поверить в это Зинаида Фёдоровна не могла. Пенсионерка ругалась в любом случае – и когда дети сбегали по лестнице, и когда ехали на лифте. Угодить ей было невозможно, и брат с сестрой просто старались не попадаться соседке на глаза.

Понь тщательно вытер копытца о коврик перед входом и шагнул в квартиру.

– Понь, ты будешь суп? – спросила Поля, зажигая конфорку.

– Это что такое?

– Это еда. – объяснил Владик. – Ты вообще ел когда-нибудь?

Понь помотал головой. Суп нагрелся, и Поля разлила его по мискам. Понь недоверчиво покосился на свою – дымящуюся.

– Ой! А тёплого-то тебе, наверное, нельзя! – опомнилась девочка. – Ну и чем же нам тебя накормить?

В животе у Поня заурчало.

– Тут осталось мороженое, – Владик открыл морозилку и достал оттуда два пломбира.

Они полагались им с Полей, но было решено отдать лакомство другу.

– М-м-м… – промычал Понь, откусив первый кусочек.

Мороженое оказалось бесподобным.

– Если вся еда такая вкусная, я готов есть бесконечно!

– Такая вкусная не вся. – Владик вздохнул и проглотил ложку супа.

За окном быстро темнело. Как и предсказывал Владик, началась метель. На улицу уже не тянуло и пришлось искать интересное занятие дома. Прятки – игра негромкая, ведь основная задача игроков – сидеть тихонько в укромном месте, чтобы их не нашли. Правда, тому, кто ищет, приходится ходить, но можно ведь и тихонько, на цыпочках. У Владика и Поли получалось почти бесшумно, а вот у Поня, как бы он ни старался, всё равно выходило «цок-цок» по полу и «топ-топ» по ковру.

Швабра застучала после Владикового «Раз-два-три-четыре-пять…». Тогда, во время считалки, Поля и Понь бросились прятаться. Поля за кресло, Понь за штору. Наверное, в этот раз они зацокали и затопали достаточно громко для того, чтоб разбудить соседкину мигрень.

В воцарившейся тишине отчётливо послышался скрежет ключа в замке – это вернулись с работы родители.

– Вы, наверное, хотите меня со свету сжить! – это подбежала к ним Зинаида Фёдоровна. – У вас там что, кони бегают?

– Не бегают, – сказал в открывшуюся дверь Владик.

– Ходят, – подтвердила вылезшая из-за кресла Поля.

Соседка набрала в лёгкие воздух, чтобы разразиться очередной волной претензий. Папа нахмурился. Мама вздохнула.

– Очень тихо ходят. На цыпочках, – добавил высунувшийся из-за шторы Понь.

Зинаида Фёдоровна выдохнула. Мама и папа переглянулись.

Глава 3. Можно он останется у нас?

– Он был сугробом, – говорила Поля.

– А стал пони, – дополнял Владик.

– Он наш друг!

– Мы не могли бросить его на улице.

– Он ведь совсем маленький!

– Ему один день.

– Он такой хороший!

– А ещё голодный.

– А на улице метель!

Брат с сестрой наперебой объясняли родителям, почему они привели домой лошадь. Мама с папой слушали. Понь, потупившись, молчал.

– Можно он останется у нас? – наконец спросил Владик.

Папа потёр переносицу, отчего очки уехали на лоб, и сказал:

– То есть вы хотите, чтобы пони жил в нашей квартире?

– Да! – в один голос подтвердили дети.

Мама и папа глянули сверху-вниз на Поня. Тот робко переступил с ноги на ногу.

– Тебе и в правду негде ночевать? – уточнила мама.

– Есть где, – тихо отозвался Понь. Как бы ни хотелось ему остаться с друзьями, но врать родителям он не посмел.

– Далеко отсюда твой дом? – спросил папа.

– Возле школы.

Мама вновь застегнула так и не снятое пальто и направилась к выходу. Понь послушно переступил через порог следом. Папа, выйдя последним, плотно закрыл за собой дверь.

– Но у него же нету дома, – прошептала Поля.

* * *

С тёмного неба сыпал снег. Ветер загнал его в арку, припорошив проезд аж до середины. Поднятая им горсть снежинок осела на асфальт, и, в поисках новой игрушки, ветер схватился за папино кепи. Папа успел прижать шапку к голове, и недовольный хулиган, напоследок толкнув его в спину, вылетел из арки во двор. Поднятая им позёмка закружилась вихрем.

Мама поёжилась и, поправляя ворот пальто, искоса глянула на Поня. Тот семенил рядом. Цоканье отдавалось звонким эхом в арке, но стихло, как только Понь вышел из укрытия и копыта погрузились в снег.

Дворами они дошли до школы.

– Куда дальше, милый? – перекрикивая ветер, спросила мама.

– Туда, – Понь уверенно двинулся по заметённой дорожке.

Мама и папа поспешили за ним и чуть не споткнулись о пони, когда тот неожиданно остановился у скрытой под снегом лавочки.

– Пришли, – сказал Понь, обернувшись к маме и папе. – Спасибо большое, что проводили!

– Куда пришли? – не понял папа.

– Ко мне пришли, – объяснил Понь. – Вот тут я и живу. – он улёгся на своё место за лавкой.

– Что значит «к тебе пришли»? – глаза мамы полезли на лоб. – А ну-ка встань со снега!

Понь удивился, но команду выполнил, поднялся на ноги и отряхнулся.

– Ты что, тут, – папа указал пальцем в землю, – спать собрался?!

Понь, смутившись, кивнул. Мама перевела растерянный взгляд с него на папу.

– Никто не держит в квартирах лошадей, – неуверенно сказала она.

– Он пони, – поправил папа и так же растерянно посмотрел на маму.

– Не сильно выше собаки, – мама провела ребром ладони невидимую линию от спины Поня к себе, получилось чуть ниже пояса.

– Действительно некрупный, – папа повторил мамин жест, получилось чуть выше колена.

– Просто маленький ещё, – голос мамы дрогнул. – Всего-то один день.

Папа нервно потеребил дужку очков.

– Но всё же никто не держит в квартирах лошадей, – он сказал это громко и отчётливо, чтобы придать вес сказанным словам.

– Никто, – согласилась мама, ведь вовремя сказанные весомые слова позволяют не наделать глупостей.

* * *

Папа стряхнул снег с куртки и, повесив её на крючок, помог маме снять пальто. Мама наклонилась и смахнула снег со спины Поня.

Папа поднёс палец к губам, призывая к тишине, но Поля всё равно не удержалась от радостного писка, а Владик пару раз подскочил на месте.

– Ну тихо-тихо! Сейчас опять соседка придёт и будет жаловаться на коней в доме, – папа снял очки и протёр запотевшие стёклышки. – Причём в этот раз она будет права как никогда.

Дети засмеялись, Понь постарался сдержаться, но не смог и тоже захохотал. Мама прыснула в кулак, а папа, глядя на них всех, развёл руки, покачал головой и… тоже рассмеялся.

Ужинали гречкой. Порцию Поня остудили на подоконнике, остальным досталась тёплая каша. Гречка Поню не особо понравилась. После мороженого он был разочарован её вкусом, но мама сказала, что питаться одним только сладким нельзя.

Было решено, что спать Понь будет на балконе. Папа принёс туда матрас, который с маминой помощью обзавёлся простынёй, подушкой и одеялом. Поню его спальня показалась очень уютной. Тут было прохладнее, чем в комнате, но при этом большие окна не пропускали внутрь снег и ветер. В темноте было видно, как в стекло бьются снежинки. Понь их любил, но сейчас он радовался, что спит под крышей, а не на улице у лавочки.

Была ещё одна радость. Она отличалась от прочих радостей как мороженое от гречки. Гречка, конечно, полезная и питательная, но мороженое – это м-м-м… Понь мечтательно закрыл глаза и провёл языком по губам. И та, особенная радость тоже была «м-м-м…». Эта радость грела, но не так, как греет горячий суп. Она грела, как мамина рука, смахивающая со спины снег. Эта радость была про семью, про то, что теперь она у Поня есть.

Глава 4. Про санки и качалки

Суббота обещала быть весёлой. Мало того, что выходной, так ещё и первый день каникул! Пока Владик и Поля обувались, Понь нетерпеливо пританцовывал рядом. Подошла мама. Она проверила, плотно ли застёгнуты пуговицы и молнии, не торчат ли у детей уши из-под шапок и лежат ли в их карманах запасные перчатки. Оглядев совершенно голого Поня, мама озабоченно покачала головой. Она сняла с полки в прихожей полосатый шарф и повязала его на Поневу шею.

– Ну вот, так лучше!

Понь повертел головой, пытаясь разглядеть шарфик. Несколько непослушных прядок гривы выбились из-под него, припорошив яркие нитки облачком инея.

Мама легонько подтолкнула пони к большому зеркалу, стоящему в прихожей. Понь потоптался перед ним, любуясь собой, и довольно кивнул. Шарфик ему очень шёл!

– Жду вас к обеду! – напомнила мама, провожая компанию за дверь.

Владик с санками в руках, Поля и Понь тихонько спустились на один лестничный пролёт и, миновав тринадцатую квартиру, уже не сдерживаясь поскакали вниз. Сквозь топот Полиных сапожек, цокот Поневых копыт и шорох Владикового комбинезона смутно слышалась брань Зинаиды Фёдоровны. Сварливая соседка знала, что из-за шумных детей у неё снова начнётся мигрень, и почти час караулила под дверью, чтобы не пропустить момент, когда те побегут на прогулку.

Ребята выскочили из подъезда. Вчерашняя сизая туча, выдавив из себя всё, что в ней было, бесследно исчезла. Без неё небо оказалось невозможно синим, а снег – невозможно белой, он так блестел под солнцем, что приходилось щуриться.

Асфальт на проезжей части был расчищен, но тротуар покрывал слой скользкого укатанного снега.

– Понь, садись на санки! – предложил Владик.

– Да! – поддержала брата Поля. – Садись, мы тебя покатаем!

Понь плюхнулся на деревянный настил, ребята налегли на верёвку, и санки заскользили. Встречные прохожие удивлённо разглядывали необычный экипаж, кто-то хмурил брови, кто-то смеялся. Один пожилой господин, которого ребята обогнали, заметил им в спину:

– Эк у вас всё странно получается!

– Что странно? – спросил Понь, повернув голову.

Санки притормозили. Владик и Поля тоже вопросительно уставились на прохожего. Тот остановился возле ребят и пояснил:

– Обычно кони людей возят, а не наоборот.

– А что такого! – пожал плечами Владик. – Сейчас мы его покатаем, потом он нас – всё по справедливости!

– Если бы люди санки да тележки по очереди с лошадьми возили, то на ипподроме, наверное, был бы отдельный вид соревнований. Представляете: лошади в качалках сидят, а наездники в оглобли встали? То-то смеху было бы!

Владик, Поля и Понь непонимающе переглянулись.

– На иппо… где? – переспросил Владик.

– Лошади на качалках. На лошадках-качалках, что ли? – недоумевала Поля.

– А что такое оглобли и зачем в них вставать? – Понь почесал копытом в затылке.

– Ну-у-у… – протянул собеседник. – Вы, я смотрю, совсем необразованные. Поясняю: ипподром – это лошадиный стадион. Качалки – это специальные тележки, в них сидят наездники. А оглобли – часть этих тележек: длинные палки, которые сбруей крепятся к бокам лошади. Понятно?

– Понятно! – хором ответили Владик, Поля и Понь. И друг за другом добавили:

– В целом.

– Но не очень.

– Вообще ничего.

Пожилой господин вздохнул и посоветовал:

– Посмотрите фильмы какие-нибудь про лошадиные бега или книжки полистайте.

– А вживую это можно увидеть? – спросил Понь.

– Чего ж нельзя? Езжайте на ипподром и смотрите, сколько влезет. Я сейчас как раз туда и направляюсь, через полчаса начинаются соревнования.

Понь подорвался с санок.

– Идём? – обратился он к Поле и Владику.

Поля тоже оживилась – ей понравилась идея прогуляться на лошадиный стадион.

– А это далеко? – Владик жестом остановил полных энтузиазма сестру и пони.

– Две остановки «четвёркой», – пожилой господин кивнул в сторону подъезжающего автобуса. – Решайтесь, господа, а я, пожалуй, поспешу. Не хочу опоздать к началу!

– Две остановки – это близко, – размышлял Владик. – Если побыть там недолго, то к обеду вернёмся.

– Тогда бежим? – Поля кивнула на автобус, в который уже входили люди.

– Побежали! – согласился Владик.

Они успели заскочить в салон и втянуть за собой санки перед самым закрытием дверей. Поля дыхнула на замороженное окно и потёрла ладошкой проталину, чтобы лучше видеть, куда они едут. Понь тоже дыхнул на стекло, но вместо проталины по нему расползлись морозные завитушки.

– Ух ты! – восхитилась Поля. – Мне бы так уметь!

– А мне бы уметь как ты! Ничего же не видно!

Поля положила тёплую ладошку на нарисованные Понём узоры, и морозные лепестки оплыли. Когда девочка убрала руку, Понь жадно прильнул к стеклу. Следить за проплывающими мимо домами, машинами и пешеходами было так интересно, что он не сразу заметил подошедшего кондуктора.

– Ваш билетик, – тётенька в яркой жилетке ожидающе уставилась на Поня.

– Мы школьники, – ответил ей Владик. – У нас бесплатный проезд.

–У вас – да. Я обращаюсь к лошади.

– Он тоже ребёнок.

– Он жеребёнок!

– Ну да, – кивнул Владик. – Он же ребёнок!

Кондуктор, наморщила лоб.

– Сколько лет жеребёнку?

– Ему один день, – ответил Владик.

– Один день отроду, и он уже ездит в автобусе? – брови женщины удивлённо поползли вверх.

– Он раньше сугробом был, – уточнила Поля.

– Возраст сугроба тоже надо учитывать! Сколько лет сугробу?

– Лет? – хмурясь, переспросил Владик. – Сейчас декабрь. Ему не больше месяца.

В разговор вмешался знакомый уже пожилой господин.

– Извините, – обратился он к кондуктору, – я тут неподалёку стоял и ваш разговор услышал. Я хорошо разбираюсь в лошадях и могу помочь определить возраст пони по зубам.

– Помогите! – кивнула женщина.

– Молодой чело… понь, покажите мне ваши зубы.

Понь широко открыл рот, демонстрируя ровные белые зубки. Владик и Поля тоже с интересом заглянули в Понев рот.

– Хм… – задумчиво начал пожилой господин. – По зубам я бы сказал, что данному пони не больше двух лет. Видите, молочные ещё не сменились.

– Они все молочные, если вы имеете в виду цвет, – заметила кондуктор.

– И цвет тоже. С возрастом зубы у лошадей желтеют. Однако, сколько бы ему ни было – сутки, месяц или два года – он всё равно считается ребёнком. Пусть даже и же-ребёнком, – подытожил пожилой господин.

Кондуктор была вынуждена согласиться.

– Спасибо! – поблагодарил Понь.

– Не за что! – ответил мужчина. – Мы, кстати, уже подъезжаем.

Автобус завернул к остановке, и водитель объявил: «Центральный ипподром».

Теперь Владик вспомнил, что они с родителями частенько проезжали мимо этого странного сооружения. Он всегда думал, что за высоким красивым забором футбольное поле.

Ипподром был большой. Обычных школьных стадионов в один лошадиный могло вместиться штук десять. А чтобы пробежать полный круг по длиннющей беговой дорожке, понадобился бы, наверное, целый урок физкультуры.

Следом за пожилым господином дети и Понь поднялись на высокую зрительскую трибуну . У стартовой полосы выстроились в шеренгу и нетерпеливо переминались с ноги на ногу высокие лошади. К каждой из них была привязана небольшая тележка с сиденьем между двух, похожих на велосипедные, колёс. «Качалка» – сообразили Поля, Владик и Понь. В качалках сидели наездники и держали в руках ремни, которые заменяли руль.

По команде лошади дружно сорвались с места. Из динамиков над трибуной раздался голос комментатора:

– Громобой сразу же вырывается вперёд, за ним бегут Удача и Сапожок Первый. Шкварка, Наполеон, Чахлый Лопух, Пальмира и Фенечка – следом. Последним бежит Чиж…. Тридцать одна и семь десятых секунды – пройдена первая четверть дистанции.

– Как же быстро они бегут! – восхитилась Поля.

– Интересно, а я бы смог с ними соревноваться? – задумался Понь.

Комментатор продолжал:

– Бег ведёт Громобой. Вторым номером Сапожок Первый, третьей бежит Удача, на четвёртом месте Наполеон, на пятом Фенечка… Сбой у Шкварки…

– Что за сбой такой? – спросил Владик у пожилого господина. – Она же нормально бежит.

– Нет, – ответил тот. – Она бежит вприпрыжку – галопом, а это тут запрещено.

– Почему? – удивился Понь. – Так же быстрее.

– Потому что, молодой чело… пони, таковы правила. Если хотите скакать галопом, то будьте добры участвовать в скачках, а не в рысистых бегах!

– Тридцать две и пять десятых секунды – пройдена вторая четверть дистанции, – звучало из динамиков. – По-прежнему ведёт Громобой, чуть сзади Сапожок Первый. На третью позицию, обогнав Удачу и Наполеона, вырывается Фенечка… Чиж замыкает…

– Мне нравится эта чёрная лошадка, – сказал Владик, показывая на шуструю Фенечку. – Так быстро бегает!

– М-да… Бегает-то она быстро, – согласился пожилой господин, – но вечно что-нибудь эдакое выкинет.

– А мне нравится вон та красавица! – Поля указала на золотистую лошадь с длинной белой гривой.

– Это Пальмира. Она никогда не выигрывает – красивая, но уж больно капризная дама.

– Третья четверть пройдена за тридцать и три десятых секунды… Впереди по-прежнему Громобой. Фенечка вырывается на второе место. Третьим идёт Сапожок Первый, тут же Удача. Пальмира обгоняет Чахлого Лопуха.

Золотистая лошадка обогнала рыжую, а потом неожиданно остановилась, развернулась и, не слушаясь человека в качалке, пошла в обратную сторону.

– Ну вот, – вздохнул пожилой господин. – Я же говорил… Опять ей что-то не понравилось. Наверное, со своим наездником поругалась.

Поля тоже вздохнула. Она болела за Пальмиру, но как женщина могла её понять: если наездник не похвалил за обгон этого рыжего Лопуха или, например, сказал что-нибудь неприятное о фигуре красавицы блондинки, она имела полное право обидеться на него и уйти.

Лошади пробежали почти весь круг стадиона. Комментатор тараторил:

– Кони выходят на финишную прямую. За первое место борются Громобой и Фенечка. Фенечка вырывается вперёд… О, нет! Сбой…

На самом финише Фенечка заскакала вприпрыжку, наверное, от радости.

– За переход в галоп результат Фенечки не засчитывается, – непреклонно объявил динамик. – Таким образом, побеждает Громобой. Второе место у Удачи, третье – у Сапожка Первого.

Высокий белый конь гордо прошёл вдоль трибун, принимая поздравления болельщиков.

– Вот он, бессменный фаворит, – пожилой господин торжественно провёл рукой в сторону Громобоя. – Самый быстрый, самый сильный, мало кто может его обогнать.

– Я тоже хочу быть таким! – мечтательно протянул Понь.

Глава 5. Цветные зебры и рыже-синий тигр

За обедом Владик, Поля и Понь наперебой делились впечатлениями.

– А потом мы на ипподром поехали, – говорил Владик. – Это где лошади бегают на скорость.

–Та-а-ак быстро! – восхищённо добавляла Поля.

– И я хочу быть как они! – вздыхал Понь.

Мама нежно провела рукой по голове Поли, пригладила волосы Владику и потрепала гривку Поня.

– Умницы! Вы очень много сегодня успели!

– Пойдёмте завтра на ипподром все вместе! – предложила Поля.

– Нет, – сказал папа.

– Ну почему? – хором заныли дети.

– Потому что завтра… – папа выдержал многозначительную паузу. – Мы идём покупать ёлку!

Огорчение не успело утвердиться, как тут же сменилось ликованием.

– Ур-р-ра!

Декабрь сам по себе месяц праздничный, а уж когда в доме появляется ёлка…

Их радость немного поубавил под ногами. Ну, конечно! Зинаида Фёдоровна не терпит шума. Папа сжал кулаки, рука мамы тут же легла на его плечо.

– У неё мигрень, помнишь? – тихо сказала она, перебирая пальцами по папиным волосам.

– А у нас дети! Нормальные живые дети!

Мама уверила папу, что нормальным живым детям не составит труда позаниматься чем-нибудь тихим у себя в комнате. И ради сохранения мира в подъезде Поля, Владик и Понь согласились с этим.

Развалившись на ковре в детской, они листали книжки.

– Какая странная лошадь, – Понь показал на одну из картинок. – Почему она полосатая?

– Потому что она зебра! – объяснила Поля.

– А я могу быть как зебра?

– Думаю, да, – сказал Владик. – Нам понадобятся кисточки и краски.

Поля сразу поняла задумку брата. Она отложила книжку и, подскочив к шкафу, сняла с полки набор гуаши. Продолжение дня обещало быть не менее интересным, чем его начало.

– Понь, встань сюда! – командовал Владик. – Поля, принеси баночку с водой! Нет, две! Будем рисовать вместе!

Поля сбегала в ванну и набрала воду. Владик достал из набора чёрную краску и подготовил две кисти. Понь умостил книжку с зеброй на подставку, чтобы художникам хорошо был виден пример, и все вместе они принялись за работу. Работой Поня было стоять и не двигаться, работой Владика и Поли – рисовать.

Начали ребята с головы – там полоски получились самые чёткие и аккуратные. На шее они немного расплылись, а на середине туловища неожиданно оказалось, что чёрная краска закончилась.

– Что будем делать? – растерянно спросила Поля.

Понь наклонил голову, рассмотрел свои полосатые передние ноги и белые задние и заключил:

– Я не хочу быть наполовину зеброй! Я хочу быть зеброй целиком!

– А ты не против быть наполовину обычной зеброй, а на половину цветной? – предложил Владик.

Понь подумал немного и кивнул. Художники вернулись к работе. Теперь полоски они рисовали новыми красками: жёлтой, красной, зелёной и синей. А так как работали ребята с разных сторон Поня, случалось и такое, что одна и та же полоска имела два совершенно разных цвета. Например, жёлтая с левой, Полиной стороны полоса на спине встречалась с красной Владиковой, который разукрашивал правый бок пони. Или синяя с одной стороны переходила в зелёную на другой.

Когда работа была завершена, художники отошли в сторону и придирчиво осмотрели своё творение.

– Ну как? – нетерпеливо спросил Понь.

– Ты очень… – Поля задумалась, подбирая слова, – Необычная зебра.

– Это странно, но красиво! – оценил Владик. – Пошли к зеркалу, сам посмотришь.

Все вместе ребята вышли в прихожую и встали напротив большого зеркала.

– М-да… Действительно необычно, – кивнул своему отражению Понь. – Но определённо красиво!

– Боже, Понь! – мама всплеснула руками. – Что с тобой?

– Он зебра! – объяснили Поля и Владик.

– Да, я зебра! – кивнул Понь.

– По крайней мере передней своей частью, – хмыкнул папа.

Мама вздохнула.

– Так, художники, бегом мыть руки! – у Поли и Владика ладошки были целиком измазаны красками. – А зебра – мыться целиком!

– А можно я ещё немножко побуду зеброй?

– Пусть побудет, – поддержал игру папа.

– Ох, ну пускай, – согласилась мама. – До ужина можешь походить так.

– Мама! А может, ты тоже хочешь быть зеброй? – неожиданно предложила Поля.

– Я? Зеброй? – удивилась мама.

– Да!

На этот раз к хору детских голосов присоединился один взрослый – папин.

– Только ты будешь синей зеброй, – предупредил Владик. – Потому что чёрная краска у нас закончилась ещё на Поне.

Мама попыталась возражать, но это было бессмысленно: четыре голоса против одного.

– А можно я буду хотя бы жёлтой зеброй? – наконец сдалась она.

Маме разрешили стать жёлтой зеброй. Усадив её на стул в детской, Поля и Владик нарисовали на мамином лице жёлтые полоски. Потом на стул сел Владик, и Поля сделала его красной зеброй, а он, в свою очередь, – Полю зелёной. Рисовали полоски только на лицах, так как, во-первых, рисовать на одежде мама категорически запретила и тут её не удалось переубедить, во-вторых, краски оставалось не так уж и много.

– Папа, какой зеброй будешь ты? – спросила Поля.

– А я вообще не буду зеброй! Я буду тигром!

Владик нашёл в книге изображение тигра, и все уставились на картинку.

– Но у нас нету чёрного, – огорчилась Поля. – И оранжевого тоже нет.

– Оранжевый можно сделать, смешав красную и жёлтую краски, – подсказала мама. – А полоски пусть будут синими.

Так и поступили. Когда Поля закончила с последней полосочкой на папином лице, Понь заключил:

– Настоящий хищник!

Папа смешно оскалился и прорычал:

– Да! Теперь я тигр и… – он резко вскочил со стула, – я вас всех съем!

Поля, которая находилась ближе всех к папе, с радостным визгом отскочила. Владик и Понь тоже, смеясь, отпрыгнули: мальчик на кровать, пони за маму. Папа широко раскинул руки и с грозным рыком пошёл по комнате. Дети ещё громче завизжали и засмеялись. Только мама заволновалась.

– Тихо! Тихо! У Зинаиды Фёдоровны мигрень!

Никто не хотел прекращать игру из-за мигрени Зинаиды Фёдоровны, поэтому папа предложил:

– Идём на улицу!

Мама помогла Владику и Поле накинуть куртки, а папа завязал на зебровой шее Поня шарфик. Все вместе они затолкались в лифт, спустились вниз и вышли во двор.

На улице уже стемнело. Понь остановился и с наслаждением вдохнул трескучий зимний воздух. Он посмотрел на искрящиеся в густо-синем небе звёзды, а потом на искрящийся в свете фонаря снег. Какая красота!

Понь заметил, что его собственная шкурка, там, где она не покрыта краской, сверкает, будто бы в ней живут тысячи звёздочек – это значит, что он частичка зимнего волшебства. Полоски краски не сверкали, но от одного их вида – неровных, с подтёками – где-то в глубине Поня заискрилась и засияла, сжимая сердце в щекотный комок, радость. Поню подумалось, что под этими расплывчатыми, ни разу не волшебными гуашевыми полосками живёт ещё больше искорок. Наверное, это означало, что он частичка самой обычной, но такой чудесной семьи.

* * *

Оранжево-синий тигр, взбивая ногами пушистый снег, гонялся за жёлтой, красной, синей и цветной зебрами. Те, смеясь, убегали от него по одной или целым табуном, прятались от хищника в сугробах и за стволами тонких заснеженных баобабов. Вот синяя зебра вскочила на лавочку и огляделась, ища грозного хищника. Тигр, притаившийся за качелями, прыгнул на неё из-за засады и шутливо укусил за помпон шапки. С красной зеброй так не получилось, потому что ей удалось отбрыкаться. Жёлтую зебру тигр поцеловал, а цветную так ни разу и не догнал, потому что она бегала быстрее всех.

Наконец тигр упал в снег.

– Вы меня совсем загоняли! Сдаюсь!

– Я сейчас такой голодный, – заявил Владик, – что готов съесть целого тигра!

– Э-ей! – отозвался из сугроба папа. – Я и сам сейчас могу вас всех съесть!

– Не можешь! Не догонишь! – задразнили зебры.

– Но ужин я приготовлю! – отсмеявшись, сказала мама. – Пошли домой!

Тигру и трём зебрам: зелёной, красной и жёлтой, для отмывания хватило тёплой воды и мыла. Для цветной пришлось набрать целую ванну. Пока Понь барахтался в холодной воде, мама оттирала щёткой его зебровые полоски. До конца они никак не отмывались, а щётка так щекотно ёрзала по коже, что Понь хохотал и елозил по ванне, громко стуча по дну копытцами и поднимая фонтан цветных брызг. Поля и Владик, наблюдая за этим действом, тоже хохотали и подпрыгивали на месте.

Повторившегося несколько раз глухого стука по полу никто не расслышал, и теперь раздался звонкий стук в дверь. Все смолкли.

– Зинаида Фёдоровна! – мама обречённо закрыла лицо руками.

– Я открою! – папа пошёл к двери и принял первый удар на себя.

– У меня мигрень! А у вас тут как будто звери дикие бегают!

Папа украдкой глянул в зеркало, чтобы убедиться, что его тигриные полоски действительно смылись, а Зинаида Фёдоровна бесцеремонно прошла через прихожую и застыла напротив открытой двери ванной комнаты. Там в заляпанном краской переднике и со щёткой в руках стояла мама, а в самой ванне в цветной почему-то воде сидел полосатый пони.

– У вас лошадь в ванне!

– Я зебра, – уточнил Понь.

– Да, – вздохнула мама. – У нас в ванне разноцветная зебра. Извините, пожалуйста, за беспокойство, мы уже ложимся спать!

Глава 6. Твой завтрак, папа!

Владика всегда удивляла эта особенность взрослых – подскакивать спозаранку в обычные дни и спать допоздна в выходные. Они с сестрой и Понём давно уже встали.

– А давайте сделаем маме с папой сюрприз, – предложил мальчик, – и сами приготовим завтрак.

Друзьям идея пришлась по вкусу. На кухне Владик обшарил шкафчики с крупами, Поля – ящик с овощами, а Понь – холодильник. Всё, что казалось пригодным к готовке, кучей свалили на стол.

Повара придирчиво осмотрели свой арсенал: пшёнка, макароны, морковка, кефир, черничное варенье и мороженое.

Морковь отмели сразу, хотя Понь, надкусив, с удивлением заметил, что она очень даже ничего.

– Просто это конская еда, – объяснил Владик. – Все лошади любят морковь, а ты, как ни крути, хоть и снежная, но лошадь.

– Я ещё немножко зебра, – заметил Понь. Вчерашние полоски сильно побледнели, но так до конца и не отмылись.

Понь положил морковку в морозильник. Если она обычная на вкус хороша, то каким же объедением станет, когда замёрзнет! Туда же убрали и мороженое, чтобы до поры до времени не растаяло. Пшёнка и кефир отправились по местам – этим добром и в школе наешься. А вот варенье оставили на столе.

Готовить решили макароны. Поля выбрала самую большую кастрюлю, налила в неё воду и высыпала всю пачку спагетти. Владик включил конфорку и поставил посудину на огонь.

Дети и Понь уселись на стол и стали смотреть на плиту. Ждать, когда вскипит вода оказалось тяжело. Трудность заключалась не в том, что надо было делать что-то сложное, а наоборот – сложно было сидеть, ничего не делая.

Положение спасло варенье. Поля окунула в банку ложку и, облизав её, передала Владику, а тот, угостившись, – Поню. К тому времени, как в кастрюле появились первые пузырьки, банка успела опустеть.

– Что теперь? – спросил Понь.

– Надо помешать и варить до готовности, – ответил Владик.

Поля подняла крышку и потыкала в макароны ложкой с остатками варенья. Вода окрасилась в синий цвет.

– Слиплись, – пожаловалась девочка.

Владик спрыгнул со стола, взял у Поли ложку и воткнул её в ком спагетти. Один большой кусок удалось разлепить на несколько поменьше. Правда, при этом Владик забрызгал синей водой плиту. Макароны тоже покрасились.

– А когда наступит готовность? – спросил Понь.

Владик пожал плечами. Каким-то неведомым ему образом мама умела отличать готовое блюдо от неготового.

– Тимка Галькин как-то говорил, – вспомнила Поля, – что готовность макарон можно проверить по тому, как они липнут к потолку.

– Это как? – удивились Владик и Понь.

– Надо подбросить макаронину вверх, и, если она к потолку прилипла, – значит, готова. Если нет – то ещё сырая.

Владик отколупал от макаронной массы одну спагеттину и прямо с ложки запустил её в полёт. Голубая змейка красиво полетела к самому потолку, но не прилипла, а упала вниз и повисла на открытой дверце шкафчика.

– Не готова, – разочарованно сказал Понь.

Минуту все молчали. Синяя вода булькала, макароны варились.

– Кидаем следующую? – не выдержала Поля.

Следующая тоже не приклеилась и осталась висеть на карнизе. Та, что была после неё, украсила занавеску. Ещё несколько голубых макаронин нашли себе место на ручке холодильника, в складках скатерти, в вазе с мандаринами и на кране в раковине.

Наконец очередная спагеттина достигла потолка, вздрогнула пару раз и замерла приклеенной. Несколько секунд Понь, Поля и Владик заворожённо смотрели на неё, боясь вздохнуть.

– Может, на всякий случай перепроверим? – шёпотом спросила Поля. – Запусти ещё одну.

Владик запустил целых три, чтоб убедиться наверняка. И вот уже четыре макаронины свешивали с потолка голубые ножки.

– Точно готово! – заключил мальчик и скомандовал: – Поля, готовь тарелки! Понь, найди в холодильнике кетчуп – с ним вкусней!

Обдав паром кухню, Владик вылил содержимое кастрюли в дуршлаг. Поля поставила на стол пять тарелок и на одну сразу же положила мороженое. Как бы аппетитно не выглядели спагетти, Поню нельзя было есть горячее. В оставшиеся четыре тарелки легли слипшиеся голубые глыбы.

Понь вынырнул из холодильника с подмороженной морковкой в зубах.

– А кепуфа нет.

– Что? – переспросил Владик.

Понь опустил морковку на тарелку с мороженым и повторил:

– Я говорю, что кетчупа нет.

– Чем же тогда полить макароны? – растерялась Поля.

– Мороженным, – посоветовал Понь. – Оно никакое блюдо не испортит!

Владик и Поля похвалили Поня за находчивость. Порцию пломбира разделили на четыре части. Холодное мороженое растеклось по горячим макаронам и голубые горы украсились вафельными верхушками.

Владик поставил две тарелки на поднос и понёс его в спальню. Поля открыла перед братом дверь, а Понь подвинул к кровати родителей журнальный столик.

Родители долго моргали, пытаясь согнать сон и понять, что происходит.

– Доброе утро! – сказал Понь.

– Мы приготовили еду, – похвастала Поля.

Папа сел на кровати, пошарил рукой по стоящей рядом тумбочке, нашёл очки и, надев их, изумлённо уставился на голубые макароны с растаявшим мороженым.

– Что… Что это?

– Твой завтрак, папа! – торжественно объявил Владик.

* * *

Завтрак родители оценили. Только мама предложила в следующий раз готовить вместе. Она обещала показать, как сварить макароны так, чтобы они не слипались, и научить проверять готовность блюда, не швыряясь им в потолок.

Готовить Поле, Владику и Поню понравилось, а вот убираться на кухне – не очень. Пришлось отмыть холодной водой большую кастрюлю и дуршлаг. Холодной – потому что этим занимался Понь. Отколупать от потолка прилипшие макароны. Это делал Владик, сидя на плечах у папы. Снять занавеску и отстирать с неё голубые пятна. За это взялись Поля с мамой. Собрать недоварившиеся и не прошедшие тест на прилипчивость макаронины – это уже все вместе. А потом, тоже коллективно, оттереть голубые следы со шкафчиков, холодильника, плиты и стола. И вот что интересно – черничные макаронные полоски отмывались примерно так же, как зебровые полоски с Поня. В целом это получилось, но всё же кухня пестрела слабо-голубым напоминанием о завтраке.

Отложив тряпки и щётки, работники оценили результат уборки. Поля, Владик и Понь удовлетворённо кивнули. Мама вздохнула и накрыла лицо ладонями. Папа поправил очки и сказал:

– Потолок надо будет перекрасить.

Покраску потолка оставили на будущее, а сейчас были дела важнее: квартира остро нуждалась в ёлке!

Глава 7. Ёжка – это немножко ёлка, немножко – ёж

Рынок находился всего в пятнадцати минутах от дома, поэтому решили идти туда пешком, совместив приятную прогулку с полезной закупкой.

Первую половину дороги Поля и Владик везли на санках Поня, а вторую – он их. Чтобы Поню было удобнее тянуть санки, мама перекинула верёвочку через его голову. Понь оказался окружён шнурком, оставалось только упереться в него грудью и беззаботно бежать.

На рынке было многолюдно, и, чтобы не потеряться, все взялись друг за дружку. Папа шёл первым и держал за руку маму, мама – Владика, Владик – Полю, а Поля зажимала варежкой кончик шарфа Поня. Понь вёз пустые санки.

Сначала быстренько пробежались по рынку и купили нужные продукты. Вернее, «быстренько» – это в понятии мамы, а по ощущениям детей, пока добрались до ёлочного базара, прошла целая вечность!

Ну вот зачем, к примеру, маме понадобилась капуста?! Этого Владик не понимал. А Поля не понимала, почему эту самую капусту надо так долго выбирать. Хватай себе тот кочан, что ближе лежит, – и готово! А когда мама предложила посмотреть Поле новые ботиночки, а Владику новые брюки, оба дружно взвыли: «Не-е-ет!» Даже папа их поддержал, сказав, что те ботиночки и брюки, что есть, и так в хорошем состоянии, а сегодня надо ещё много успеть, и повёл семейство в строительный магазин.

Там он «быстренько» покопался во всяких реле, болтах и проводках. И, перебрав мотки изоленты с такой же дотошностью, как мама капусту, наконец купил себе один – синий.

В общем, к тому времени, как вся компания подошла к заборчику с ёлками, взвыть готов был даже Понь.

– Интересно, – задумалась Поля, – почему ёлки всегда прячут за забор, как будто бы зверей в зоопарке?

– Чтобы не сбежали? – предположил Владик.

– Куда они на одной ноге сбегут? – удивился Понь.

– Это шутка такая, – объяснил мальчик.

– А-а-а… Понятно.

– На самом деле их держат в вольере, – продолжал Владик, – чтобы они никого не покусали.

– Ой! – Понь, потянувшийся было к одной из ёлочек, резко отпрянул.

– Это тоже шутка была, – мама погладила Поня по чёлке. – Ёлки не бегают и не кусаются.

– Домашние ёлки не кусаются, а дикие – ещё как! – развивал тему Владик. – Этих вон, наверное, только что в лесу наловили. Потому в вольере и заперли!

– Выбирайте, какую из диких ёлок мы будем одомашнивать! – предложил папа.

Поля, Владик и Понь важно пошли вдоль ряда ёлочек. Какие-то из них были высокими, какие-то низкими, одни куцые, другие попушистей.

– Помочь вам? – к маме и папе подошёл продавец.

– Нам нужна такая, чтобы не бегала и не кусалась, – подмигнул продавцу папа.

– Тогда берите любую. Бегать не будут, обещаю! – продавец обвёл рукой товар. – Ножки-то у них того… подрублены.

Дети в ужасе замерли на месте.

– Как подрублены? – переспросил Понь. – Они же умрут тогда…

Поля и Владик вмиг растеряли радость. Вот тебе и на! Почти девять лет людям, а мысль о том, что ёлочка после праздника умрёт, до сих пор им в голову не приходила.

– А что же вы хотели? – удивился продавец. – Живые ёлки Новый год в лесу встречают!

– Не надо нам ёлку, – прошептала Поля, взяв маму за руку.

– Пойдёмте отсюда! – сердито сказал Владик.

– Странные какие! – бросил вслед уходящему семейству продавец.

Дети шли понурившись, весь предпраздничный азарт как будто испарился.

– Мы можем купить искусственную ёлочку, – сказала мама.

– Да. Так будет лучше, – без особого энтузиазма согласились Поля и Владик.

Они прошли ещё немного, как вдруг папа остановился и повернулся на месте.

– А у меня другая идея! – сказал он и, поправив на носу очки, бодро зашагал к другому ёлочному вольеру. – Вот! Я её издалека приметил!

Папа указал пальцем на небольшую ёлочку. От других она отличалась тем, что сидела в ведре с землёй.

– Живая! – радостно воскликнул Владик.

– Ур-р-ра! – закричал Понь.

– Новый год спасён! – Поля подпрыгнула и повисла у папы на шее.

Мама облегчённо улыбнулась и достала кошелёк.

Когда ёлку грузили на санки, стало понятно, что она очень даже дикая. Она сразу же расцарапала папе руки, а когда санки тронулись, попыталась с них спрыгнуть. К счастью, ведро с тяжёлым комом земли не дало ей ускользнуть далеко. Всю дорогу Поля и Владик придерживали дикое деревце, идя по бокам от санок, которые тянул Понь.

Пока дошли до дома, ёлка успела покусать и поцарапать ребят за руки, а Поня за хвост.

– Ничего, – сквозь зубы цедил Владик, – мы тебя приручим и выдрессируем, чтобы ты не кусалась!

– Неблагодарная какая! – бормотала Поля. – Могли ведь и срубить, как остальных!

Папе ёлка поцарапала нос, когда он поднимал её на лифте и вносил в квартиру, а маме ухо, когда она открывала ключом дверь.

– Ух ты ж! – мама погрозила дикому дереву кулаком. – Ёжка!

– Ё-о-о-ожка! – засмеялись дети.

– Почему Ёжка? – спросил папа.

– Потому что ведёт себя как ёж! Иголки растопырила и колется, – объяснила мама.

– Что ж, – папа занёс ведро с несговорчивым деревом в зал и поставил на пол, – тогда, дикое лесное создание, мы нарекаем тебя Ёжкой!

После обеда Ёжку стали наряжать. Мама сняла с антресоли большую коробку из-под модных сапог. То, что было внутри, оказалось ценнее самой дорогой и самой модной обуви в мире.

– Это же… Праздник! – с замиранием сердца выдохнул Понь.

В картонной коробке лежали шары, скрученные гирлянды, бумажные снежинки, сверкающий дождик и пушистая мишура.

Дети уселись на полу вокруг коробки и принялись разбирать украшения. Понь подцепил губами кончик мишуры и потянул на себя, закрутился на месте. Раз – оборот, два – свободный кончик выскользнул из коробки и повис у Поня на хвосте.

Поля и Владик засмеялись.

– Понь, ты, что ли, сам решил стать ёлкой?

– Похож! Только давай мы тебя в зелёный покрасим.

– Нет! – возразила мама. – Красить мы его больше не будем!

Она помогла пони распутаться, а освободившуюся мишуру повесила на Ёжку. Понь вернулся к каробке.

– Какой красивый! – выдохнул он, склонившись над оранжевым с жёлтыми блёстками шаром. – Как солнце!

– Похож на твои мандариновые пятнышки, – заметила Поля.

Понь прищурил глаза, и блёстки тут же отрастили себе по четыре тонких лучика. Он чуть наклонил голову в один бок, другой – звёздочки затанцевали.

– Хочешь этот шар будет твоим? – спросил у Поня папа.

– А можно? – обрадовался тот.

– Почему нет!

– Спасибо! – Понь радостно заскакал по ковру.

– А мой будет вот этот! – Владик подпрыгнул и показал на синий шарик, уже висящий на Ёжке.

– А мой тогда вон тот! – Поля протянула руку к серебристому с белыми снежинками.

Девочка тоже подпрыгнула, а потом встала на четвереньки и сделала кувырок. Как же чудесна жизнь перед самым Новым годом!

Её азарт немного охладил глухой стук под ногами.

– Ш-ш-ш! – мама приложила палец к губам.

– Ох уж эта Мигрень Фёдоровна! Не порадоваться даже как следует! – Владик нахмурил брови.

– Радуйтесь. Только чуть-чуть тише, – сказала мама.

– И не надо обзывать старших, – сделал замечание папа. – Зинаида Мигреневна… Ой! Зинаида Фёдоровна…

Что бы он ни собирался сказать дальше, закончить у него не получилось, потому что все зашлись в хохоте.

Вскоре украшения и гирлянды были развешаны.

– Ну вот, хоть на нормальную домашнюю ёлку стала похожа! – заключил Владик, осматривая сияющую Ёжку.

Глава 8. Нельзя!

– Главное дело на сегодня сделано! – папа довольно потёр руки.

– Тогда мы с капустой идём готовиться к ужину.

Мама ушла на кухню, и через минуту все услышали жалобное: «Ой! А хлеб – то мы и не купили!»

– Мы можем сбегать в магазин, – предложил Владик. Поля и Понь как всегда его поддержали.

Быстро одевшись компания высыпала на лестницу и припустила так, что едва не сбила с ног выносящую мусор Зинаиду Фёдоровну.

Здравствуйте! Извините! До свидания! – по очереди прокричали Поля, Понь и Владик, пробегая мимо неё. Дети специально не притормозили, потому что знали, чем грозит остановка.

Магазин был в соседнем доме, потому с главной задачей справились быстро. На свой этаж Владик, Поля и Понь решили поехать на лифте, чтобы не пересекаться с соседкой, если та вдруг мстительно поджидает их на лестнице. Владик нажал на кнопку вызова, в шахте загудело, двери разъехались и… за ними, уперев руки в бока, стояла Зинаида Фёдоровна.

– Куда это вы собрались? – грозно спросила она.

– Домой, – робко ответил Понь.

– На лифте? Без взрослых?

– Мы школьники. Нам можно! – уверил её Владик.

– А плохие слова маркером на стенках писать тоже можно?!

– Мы не пишем! – возмутился мальчик.

– У нас даже маркера нету! – Поля показательно вывернула карманы.

Маркера в них действительно не оказалось, но на варежку выпал обломок школьного мела.

– Ах-ха! – Зинаида Фёдоровна обличающе указала на мелок.

– Ой, а я его искала! – обрадовалась девочка.

У соседки кровожадно заблестели глаза, и, прежде чем она успела озвучить цель, для которой Поля искала мел, Владик спешно вступился за сестру:

– Она им только на доске пишет!

– И на дверях в подъезде! – Зинаида Фёдоровна переключилась на мальчика.

– Докажите! – потребовал Владик. – Покажите нам хоть одну исписанную мелом дверь в нашем подъезде, и мы сверим почерк!

– Вот!

Зинаида Фёдоровна ткнула пальцем в сомкнувшиеся створки лифта. На одной из них в самом углу было что-то выцарапано.

Поля вернула мелок в карман и внимательно пригляделась, а Владик сказал:

– Во-первых, Поля таких слов даже не знает!

Поля громко и чётко прочитала слово вслух и согласилась, что да – не знает. Понь, тоже не знающий подобных слов, густо покраснел.

– А во-вторых, оно написано не мелом, а нацарапано чем-то острым, – невозмутимо закончил Владик.

– Это вы нацарапали! – взвизгнула Зинаида Фёдоровна.

– Чем? – в один голос удивились дети.

– И зачем? – добавил Понь.

– Ключом! А зачем – лучше у вас самих спросить!

– Нам это не надо! – заверил её Владик.

– И ключ мы с собой не брали! – Поля снова показала раскрытые ладошки в перепачканных мелом варежках.

– А в пакете что?

– Хлеб.

– Вы его на полу лифта раскрошите!

– Зачем? – снова в один голос воскликнули дети.

– Чтобы взрослым досадить!

– Мы хлеб маме несём. К ужину. Пустите нас! – Владик стал терять терпение.

– Не пущу!

– Почему?

– Потому что с лошадьми в лифт нельзя!

– Тогда мы пойдём по лестнице, – Поля пожала плечами.

– Нельзя!

– Почему? – опешил Владик.

– Потому что от копыт вашей лошади в ступеньках трещины! Я сегодня с лупой проверяла!

– Тогда как нам попасть домой? – Владик в упор уставился на вредную соседку. – По лестнице нельзя, на лифте нельзя. Нам в окошко, как птичкам, залететь, что ли?

Зинаида Фёдоровна задумалась. Она точно знала, что детям нельзя, но о том, что им можно, – не имела ни малейшего понятия.

Поля, Владик и Понь дожидаться ответа соседки не стали. И так было ясно, что ничего хорошего она им не предложит.

– Пошли!

Мальчик махнул рукой, и Поля с Понём побежали вслед за ним по лестнице.

– Нельзя-я-я! – донеслось до них сзади.

В дверь звонить не пришлось, потому что её уже открыли.

– Что там за крики? – спросил вышедший навстречу папа.

– Это Зинаида Фёдоровна, – вздохнула Поля.

– Кричит о том, что нам ничего нельзя, – сердито сказал Владик.

– Говорит, я копытами ступеньки трескаю, – пожаловался Понь.

Папа вздохнул.

– Понятно. Заходите домой.

После ужина все занялись своими делами. Папа включил телевизор и стал смотреть что-то про политику, мама уселась с вязанием, а Поля, Владик и Понь пошли в детскую.

Сначала они тихо полистали книжки, потом поиграли в настольные игры – это уже чуть громче, после Поля учила Поня кувыркам – вышло почти громко, а вот когда она достала скакалку…

Прыгать у Поня получалось лучше, чем кувыркаться. Скакалку ему раскачивали Поля и Владик вместе, а он легко отталкивался от ковра и подлетал к самой люстре. Это было очень здорово, но, к сожалению, и очень шумно.

Сперва в комнату вбежали родители, они попытались предотвратить катастрофу, но увы! Звонок в дверь не заставил себя ждать, а следом за звонком и сама Зинаида Фёдоровна. Папа забыл защёлкнуть замок, и разгневанная соседка бесцеремонно вторглась в квартиру.

– Моя мигрень! – с порога закричала она. – Вы со свету меня сжить хотите! Когда по моему потолку скакали только ваши невоспитанные дети – это ещё можно было простить, но теперь по нему скачут ещё и лошади!

– Они больше не будут! – попыталась успокоить соседку мама.

– Они воспитанные дети! – встал на защиту своих папа. – Просто немного заигрались.

– Я не намерена больше этого терпеть! Лошадям место в конюшне, а не в городской квартире!

– Но это, во-первых, пони, а во-вторых, наш! – мама заслонила собой испуганного Поня.

– Вот и держите его где-нибудь в деревне! Если до завтра вы не найдёте ему место, я позвоню в зоопарк и его у вас отберут!

– Вы не имеете права! – папа тоже сорвался на крик.

– Это вы права не имеете! Держать лошадей в квартире нельзя, и точка! В зоопарке ему самое место! Пусть его там закроют в клетке! И желательно с тиграми!

Понь задрожал, Поля побелела, Владик и папа покраснели от гнева, а мама заметалась между ними, пытаясь одновременно успокоить Полю и Поня и защитить вредную соседку от папы и Владика.

Зинаида Фёдоровна, сообразив, что тут стало небезопасно, выскочила за дверь и уже из-за неё прокричала: «В зоопарк!»

Спустя полчаса все сидели за столом на кухне.

– Надо что-то решать! – папа снял очки и нервно постучал ими о стол.

– Нельзя Поня в зоопарк… к тиграм, – всхлипнула Поля.

– Конечно нельзя! Мы что-нибудь обязательно придумаем! – уверила её мама.

– Например, переедем квартиру на первом этаже, – вслух подумал папа.

– Переезд – дело не скорое. Пока новую квартиру найдёшь, старую продашь, все документы оформишь… – мама покачала головой.

– Да, это действительно не быстро, – согласился папа. – Но нужно же с чего-то начинать!

– Тогда надо найти место, куда мы могли бы временно поселить Поня, – вздохнула мама, – пока что-нибудь не придумаем.

– Только не в зоопарк, – прошептал Понь. – Я в клетку не хочу!

– Конечно нет, милый! – мама обняла Поня и поцеловала его в лоб.

– Тогда, может, попроситься на ипподром? – тихо предложила Поля. – Пока не решим все трудности?

Глава 9. Чистокровный новогодний

Утром мама и папа пошли на работу, а Поля, Владик и Понь – на ипподром. Накануне вечером мама отмыла остатки зебровых полос со снежной шкурки и как следует расчесала пушистую гриву. Теперь Понь выглядел как первоклассник на линейке.

Дети долго ждали у двери приёмной, пока им разрешат войти. Наконец их запустили, и все трое встали перед столом директора ипподрома.

– Здравствуйте! Мы бы хотели временно поселить к вам на конюшню нашего друга… лошадь, – сказал Владик

– Какую лошадь? – спросил директор.

– Вот эту! – Поля кивнула на стоящего рядом Поня.

Чтобы рассмотреть его, директору пришлось, опершись на руки, перегнуться через стол.

– Какая странная лошадь, – наконец заключил он.

– Это пони.

– Так можно его к вам?

Директор сел на место и побарабанил пальцами по столу.

– Тут, видите ли, какое дело… Каждая лошадь, которая живёт на ипподроме, должна тренироваться и выступать на соревнованиях.

– Я буду тренироваться! – пообещал Понь. – А если надо, то и посоревноваться могу.

– А что ты умеешь?

– Ну-у-у… – Понь задумался. – Многое. Макароны варить умею.

– Хм… Полезный навык, не спорю. Но на конюшне он тебе не понадобится. Ты умеешь танцевать?

Понь вышел на середину кабинета, встал на одну заднюю ногу, вторую отвёл в сторону, а передние поднял над головой и грациозно покрутился на месте. Именно так танцевала Полина заводная балерина.

– Красиво! – заметил директор. – Но обычно лошади танцуют не так. Может, ты умеешь прыгать через барьеры?

– Я умею прыгать через скакалку!

– Через скакалку – не то.

Понь насупился.

– Ну, а бегать ты хоть умеешь?

– Конечно!

– Он бегает быстро – быстро! – заверил директора ипподрома Владик.

– Да очень быстро. Как ветер! – закивала Поля.

– А это уже интересней! – директор потёр ладони. – Ты рысак или скакун?

– Я… кто? – не понял Понь.

– Ну, ты бегаешь рысью или галопом?

– Я и так, и так могу!

– А со всадником на спине или с качалкой?

– С саночками.

– Хм… Ну можно и с саночками. Ладно, давай запишем тебя в беговую группу!

– Спасибо!

Директор сел за стол, открыл толстую тетрадь и начал записывать.

– Итак, лошадь номер триста семьдесят один… Кличка?

– Понь, – ответил Поля.

Директор записал.

– Возраст?

Дети переглянулись.

– Что-то между тремя днями, месяцем и двумя годами, – расплывчато ответил Владик.

– Хм… – директор почесал затылок. – Ладно. Так и запишу. Масть?

– Что? – переспросили Понь.

– Как называется твой цвет?

– Белый в мандарины.

– Хм… Не слышал про такую масть. В яблоки – есть, в гречку – есть, а в мандарины не бывает!

– Как не бывает? – возмутился Владик. – Вот же он!

– Он белый, и пятна оранжевые как мандарины. Они даже пахнут мандаринами. Понюхайте! – предложила Поля.

Директор принюхался.

– Хм… действительно пахнет мандаринками. Так и быть.

Директор сделал ещё одну пометку в тетради.

– Последнее: порода.

– А какие бывают? – спросил Понь.

– Ну, например, орловский рысак, или ахалтекинская, или ганноверская. Есть ещё белорусская упряжная и чистокровная верховая. Много всяких.

– Чистокровная новогодняя, – сказала Поля. – Понь чистокровной новогодней породы!

– Хм… Ну что ж, идите на конюшню номер пять. Найдёте там конюха Пашу, скажете, что от меня. Пусть выделит свободный денник.

* * *

– Дневник? – переспросил Понь уже за дверью.

Уточнять непонятное слово в кабинете он постеснялся. И так за десять минут разговора с директором они выставили себя полными неучами в конном деле.

– Вроде бы, – неуверенно сказал Владик.

Может, коням тоже выдают дневники и ставят в них оценки, как в школе? – предположила Поля. – А из уроков только физкультура. Повезло так повезло!

– Понь, ты точно будешь отличником! – Владик подмигнул другу.

Тот вздохнул. После того, как выяснилось, что и танцует, и прыгает он неправильно, Понь не был в себе уверен.

Они прошли насквозь через весь ипподром: пересекли широкую беговую дорожку, миновали центр круга с заборчиками, за которыми правильно танцевали и прыгали через барьеры лошади-спортсмены, ещё раз перешли дорожку и оказались возле череды длинных, как вагоны поезда, одноэтажных домов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.