Владимир Колганов
Тайна происхождения славян

До сих пор историки не могу дать однозначного ответа на вопрос о происхождении славян. Причина в том, что сведения из древних летописных источников весьма скудны, и на их основе трудно построить убедительную версию. Не вносят полной ясности результаты исследований с привлечением лингвистики, археологии и антропологии – они способны лишь ограничить область поисков, отбросив ничем не обоснованные предположения. Возможно, более кропотливое изучение источников приблизит нас к решению задачи.

Глава 1. Венеты, анты, склавины

Впервые о народах, имена которых позже стали ассоциировать со славянами, сообщил готский историк Иордан (середина VI в.) в трактате «Гетика»:

«Скифия погранична с землёй Германии вплоть до того места, где рождается река Истр [нижнее течение Дуная] и простирается Мурсианское озеро (Scythia si quidem Germaniae terrae confines eo tenus, ubi Ister oritur amnis vel stagnus dilatatur Morsianus, tendens usque ad fluvium Tyram, Danastrum et Vagosolam); она [Скифия] тянется до рек Тиры, Данастра [Днестра] и Вагосолы, а также великого того Данапра [Днепра] и до горы Тавра – не той, что в Азии а собственной, т. е. скифской, – по всей прилегающей к Мэотиде местности и за Меотиду [Азовское море и его окрестности], через Босфорские проливы до Кавказских гор и реки Аракса; затем она [Скифия], загнувшись в левую сторону, за Каспийское море».

«В Скифии первым с запада живет племя гепидов, окруженное великими и славными реками; на севере и северо-западе [по его области] протекает Тизия; с юга же [эту область] отсекает сам великий Данубий [верхнее течение Дуная], а с востока Флютавзий [река Олт]; стремительный и полный водоворотов, он, ярясь, катится в воды Истра. Между этими реками лежит Дакия, которую, наподобие короны, ограждают скалистые Альпы. У левого их склона, спускающегося к северу, начиная от места рождения реки Вистулы [Вислы], на безмерных пространствах расположилось многолюдное племя венетов. Хотя их наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям, всё же преимущественно они называются склавенами и антами.

Склавены живут от города Новиетуна и озера, именуемого Мурсианским, до Данастра, и на север – до Висклы [Вислы] (Sclaveni a civitate Novietunense et laco qui appellatur Mursiano usque ad Danastrum et in boream Viscla tenus commorantur); вместо городов у них болота и леса. Анты же – сильнейшие из обоих [племён] – распространяются от Данастра до Данапра, там, где Понтийское море образует излучину; эти реки удалены одна от другой на расстояние многих переходов».

«После поражения герулов Германарих [король остготов в IV веке] двинул войско против венетов, которые, хотя и были достойны презрения из-за [слабости их] оружия, были, однако, могущественны благодаря своей многочисленности и пробовали сначала сопротивляться. Но ничего не стоит великое число негодных для войны, особенно в том случае, когда и бог попускает и множество вооруженных подступает. Эти [венеты], как мы уже рассказывали в начале нашего изложения, именно при перечислении племён, – происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов. Хотя теперь, по грехам нашим, они свирепствуют повсеместно, но тогда все они подчинились власти Германариха».

О Мурсианском озере и Новиетуне речь пойдёт в другой главе, а здесь следует обратить внимания на утверждение Иордана, будто венеты, анты и склавены «происходят из одного корня, то есть это родственные племена.

О венетах/венедах писали античные историки в I-II вв. н.э. Плиний Старший упомянул их в трактате «Естественная история»:

«Для дальнейших мест сообщения становятся яснее, начиная с народа ингуэнов, с которых уже начинается Германия. Там гигантская гора Сево, не ниже, чем Рипейский массив, причём она образует огромный – до самого Кимврского мыса – залив под названием Кодан. Он усеян островами, из них самый известный – Скатинавия. Размеры его не исследованы, а на той части, которая одна только пока изучена, в своих пятистах деревнях живет народ гиллевионов. Они свой остров называют "второй землёй" (alterum orbem terrarum). [Остров] Энингия, как считают, размером не меньше Скатинавии. Некоторые [путешественники] сообщают, что в этих [местах] вплоть до реки Вислы обитают сарматы, венеды, скиры, гирры».

«Вслед за полуостровом кимвров лежит залив, называемый Коданус синус, наполненный многочисленными островами, из которых крупнейший – Скатинавия, столь большой, что общины гельвионов, располагаются там не менее, чем в 50 областях. Не менее велика, как считают, и Энингия, которую вплоть до реки Вистулы заселяют сарматы, венеды, скиры и гирры (quidam haec habitari ad Vistulam usque fluvium a Sarmatis, Venedis, Sciris, Hirris tradunt)».

Корнелий Тацит в трактате «О происхождении и деяниях германцев» пытался разобраться в происхождении племени венетов:

«Отнести ли певкинов, венетов (Venetorumque) и феннов к германцам или сарматам, право, не знаю, хотя певкины, которых некоторые называют бастарнами, речью, образом жизни, оседлостью и жилищами повторяют германцев. Неопрятность у всех, праздность и косность среди знати. Из-за смешанных браков их облик становится всё безобразнее, и они приобретают черты сарматов. Венеты (Veneti) переняли многое из их нравов, ибо ради грабежа рыщут по лесам и горам, какие только ни существуют между певкинами и феннами. Однако их скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой быстротой; всё это отмежевывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне».

Тацит пытался провести сравнительный анализ образа жизни, сопоставив венетов с известными ему многочисленными племенами – оседлыми германцами и кочевыми сарматами. Но выбор его ограничен, поэтому сходство обычаев венедов и германцев ничего не разъясняет.

Клавдий Птолемей, александрийский историк и географ первой половины II в., составил карты известной ему части мира, где среди прочих народов, нашли место и венеды:

«Заселяют Сарматию очень многочисленные племена: венеды – по всему Венедскому заливу [Балтийское море], выше Дакии – певкины и бастарны (κατέχει δε τήν Σαρματίαν εθνη μέγιστα οι δε Ούενέδαι παρ’ δλον τον Ούενεδικόν κόλπον καί ύπέρ την Δακίαν Πευκΐνοί τε καί Βαστέρναι).

Каким же соображением руководствовались древние историки, выделив венетов/венедов в отдельную категорию? Логично предположить, что это наименование было когда-то, ещё до Тацита и Плиния, дано по некоему отличительному признаку – в давние времена римляне и греки часто так поступали по отношению к соседним народам, не имевшим самоназвания и письменности. К примеру, племя певкинов наверняка получило своё имя от греков по месту обитания, в сосновых лесах, поскольку греческое πευκη означает «сосна». Однако с венедами/венетами ситуация иная – их земли в Повислинье были гораздо ближе к Риму, чем к Константинополю, поэтому логично предположить, что имя этому народу дали не греки, а латиняне. Вот и Прокопию венеты неизвестны – он пишет только о склавинах и антах.

Действительно, в латинском языке есть подходящие слова: venandi – охота; venatus – рыбная ловля, охотничья добыча, улов; venator – охотник. Если венеды/венеты обитали близ рек и на морском побережье, рыбная ловля (возможно и охота) была их основным способом обеспечить себе пропитание. Вполне возможно, что римляне обратили внимание на эту особенность их существования и дали характерное прозвище: Venedi, или Veneti.

Но есть и более раннее упоминание племени со схожим названием –’Ενετοί (энетои), что может быть вызвано отсутствием в древнегреческом языке буквы, обозначающей звук /в/ в слове «венеты». В «Илиаде» Гомера (ок. 850 г. до н.э.) сообщается, что ’Ενετοί населяли Пафлагонию, область Малой Азии на южном побережье Черного моря, во времена Троянской войны (ок. 1200 г. до н.э.). Пафлагонцы упоминаются среди союзников троянцев в войне, в которой погибли их царь Пилемен и его сын Харпалион. Вот что написано в «Илиаде» (перевод Н. Гнедича):

Вождь Пилемен пафлагонам предшествовал, храброе сердце,

Выведший их из Генет [энет], где стадятся дикие мески,

Племя народов, которые жили в Киторе, Сесаме,

Окрест потока Парфения в славных домах обитали,

Кромну кругом, Эгиал и скалы Эрифин населяли.

Древнегреческий историк Страбон в I в. до н.э. сообщал, что в его время более не существует энетов в Пафлагонии. По его мнению, пафлагонские энеты, покинув Пафлагонию, обосновались сначала во Фракии, а затем, постепенно продвигаясь на запад, добрались до побережья Адриатического моря – якобы от них итальянская Венеция и получила свое имя. Зенодот Эфесский III в. до н.э. и Тит Ливий в I в. до н.э. также полагали, что венеты Адриатики являются потомками энетов Пафлагонии. Впрочем, в четвертой книге Страбон изменил своё мнение и написал, что венецианцы Италии обязаны своим происхождением галльским венецианцам, приехавшим из района, известного как современный Ванн. Вряд ли эта версия достойна внимания, поскольку она основана лишь на созвучии названий. Плиний Старший также усомнился в том, что венецианцы являются потомками энетов, пришедших из Пафлагонии.

«За этой рекой начинается нация Пафлагония, которую некоторые авторы называли Пилеменией, она закрыта страной Галатия. Там находятся Mastya, город, основанный милезийцами, а затем Cromna, где Корнелиус Непот (Cornelius Nepos) также размещает Heneti, и он хочет, чтобы мы верили, будто венецианцы Италии, имеющие подобное имя, от них произошли».

Венеты у Адриатического моря упоминались Геродотом в V в. до н.э. – он писал о том, что янтарь привозят с реки Эридана, якобы впадающей в Северное море, от энетов (венетов), а географ Помпоний Мела в I в. н.э. поместил венетов в Цизальпинской Галлии, т.е. в окрестностях нынешнего Милана («Veneti colunt Togatam Galliam»). Иордан также признаёт, что венеты обитали в тех краях («Veneti seu Liburnes… per totum Adriani maris litus effusi») и даже приводит название провинции – Венетия («Venetum civitates», «ager Venetum Ambuleius»).

Как же так получилось, что одно и то же название относилось к племенам, населявшим территории, отдалённые одна от другой на две тысячи километров? Проще всего сделать вывод, что адриатические венеты не имеют никакого отношения к пафлагонским энетам, однако есть факты, которые позволяют предположить, что сходство названий вовсе не случайно – об этом речь пойдёт в главе 5.

Есть ещё одна странность, связанная с территориальным расположением венетов/венедов. На Пейтингеровой карте, где собраны сведения о местоположении народов Европы в период с I в. по V в. н. э., венеды локализуются в двух местах: первый раз (как Venadi) к северу от Карпат, вблизи истока Вислы, а второй (как Venedi) в низовьях Дуная (в районе ипотешти-кындештской археологической культуры). Примечательно и то, что на Пейтингеровой карте нет ни склавинов, ни антов. Судя по всему, до VI в. эти племена назывались иначе, и только после нападения на Византию в 520-х гг. они обрели имена, причём термин «склавины» стал общепринятым на территории Европы. Почему же византийский историк Прокопий Кесарийский пишет в VI в. о склавинах и антах, а о венедах в его трактате нет ни слова? Судя по всему, греки не стали разбираться в происхождении напавших на Византию племён и сами дали им имена. Позже будут рассмотрены версии возникновения этнонимов «склавины» и «анты».

Вот что писал об этих племенах Прокопий Кесарийский:

«Эти племена, склавины (Σκλαβηνοι) и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве [демократии], и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим. И во всем остальном у обоих этих варварских племен вся жизнь и узаконения одинаковы. Они считают, что один только бог, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды… Живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они часто меняют места жительства… У тех и других один и тот же язык, достаточно варварский. И по внешнему виду они не отличаются друг от друга. Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них очень белый…Образ жизни у них… грубый, безо всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но по существу они неплохие люди и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы. И некогда даже имя склавинов и антов (Ανται) было одно и то же. В древности оба эти племени называли спорами (Σποροι, "рассеянными"), думаю потому, что они жили, занимая страну "спораден", "рассеянно", отдельными посёлками. Поэтому-то им и земли надо занимать много. Они живут, занимая большую часть берега Истра, по ту сторону реки».

Здесь важно отметить, что, по мнению Прокопия, склавины и анты говорят на одном языке и имею сходные обычаи. Историк также отмечает, что прежде склавины и анты имели одно и то же имя, что не противоречит тесту Иордана.

О склавинах сообщал в VI в. Менандр Протектор, описывая события, случившиеся уже после прихода аваров на земли к западу от Чёрного моря:

«Ибо перед тем вождь аваров отправил посольство к Даврентию [один из вождей склавинов, обитавших в Дакии] и к важнейшим князьям склавинского народа, требуя, чтоб они покорились аварам и обязались платить дань… Вельможи склавинские отвечали: "Родился ли на свете и согревается ли лучами солнца тот человек, который бы подчинил себе силу нашу? Не другие нашей землей, а мы чужой привыкли обладать. И в этом мы уверены, пока будут на свете война и мечи"».

Эти слова лишь подтверждают вывод о том, что склавины были серьёзной силой, а их союз с аварами (симмахия, по словам патриарха константинопольского Никифора) мог привести к изменению границ внутри Европы. О попытках создания такого союза писал в начале VII в. Феофилакт Симокатта:

«На другой день трое людей из племени склавинов, не имеющие никакого железного оружия или каких-либо военных приспособлений, были взяты в плен телохранителями императора. С ними были только кифары, и ничего другого они не несли с собой. Император стал их расспрашивать, какого они племени, где назначено судьбой им жить и по какой причине они находятся в ромейских пределах. Они отвечали, что по племени они склавины, что живут на краю западного Океана, что каган [аваров] отправил к ним послов с тем, чтобы собрать военную силу, и прислал почетные дары их племенным владыкам».

Тут возникает вопрос: почему люди, пришедшие из Прибалтики, назвали себя склавинами? Греки именовали склавинами народ, обитавший в нижнем течении Днестра и Дуная, а тут явились какие-то самозванцы и назвали себя этим именем. Возможно, здесь тот же казус, что и с переводом известного отрывка из Бертинских анналов, который одни историки переводят как «мы называем себя народ рос», а другие – «нас называют народ рос». Можно предположить, что единое самоназвание имели некие племена, жившие на огромной территории от Чёрного до Балтийского моря, но в пользу этой версии пока нет доказательств. Так что Симокатта, скорее всего, приписал трём этим людям имя «склавины», исходя только из того, что склавины входили в состав аварского войска. Ну а племенная принадлежность этих трёх людей была ему неизвестна.

Кое-что проясняется, если внимательно прочесть текст, написанный Фредегаром Схоластиком (VII в.):

«На 40-м году правления Хлотаря [623 г.] некий человек по имени Само, франк родом из Санса, вместе с другими купцами отправился к тем склавам, которые известны как винеды (Anno 40 regni Chlothariae homo nomen Samo natione Francos de pago Senonago 5 plures secum negutiantes adcivit a , exercendum negucium in Sclavos coinomento Winedos perrexit).

В этом году склавы, известные нам как виниды, убили и ограбили большое число франкских купцов в королевстве Само, и так началась вражда между Дагобертом и Само, королем славян (Eo anno Sclavi coinomento Winidi in regno Samone neguciantes Francorum cum plure a multetudine interfecissent et rebus expoliassint , haec fuit inicium scandali inter Dagobertum et Samonem regem Sclavinorum)».

Здесь опять соприкоснулись устаревшее и новое название народа – «венеды» и «склавины». В отличие от Симокатты, Фредегар не стал приписывать этому народу самоназвание – только указал, что эти люди были известны под разными именами.

Есть ещё один текст, в котором упоминаются и склавины, и анты – это «Стратегикон» Маврикия, датируемый концом VI – началом VII в. Здесь речь идёт не только о силе и выносливости людей из этих народов, но и о сходстве между людьми из двух племён:

«Племена склавинов и антов сходны по своему образу жизни, по своим нравам, по своей любви к свободе; их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению в своей стране. Они многочисленны, выносливы, легко переносят жар, холод, дождь, наготу, недостаток в пище. К прибывающим к ним иноземцам они относятся ласково и, оказывая им знаки своего расположения, [при переходе их] из одного места в другое охраняют их в случае надобности, так что, если бы оказалось, что, по нерадению того, кто принимает у себя иноземца, последний потерпел [какой-либо] ущерб, принимавший его раньше начинает войну [против виновного], считая долгом чести отомстить за чужеземца. Находящихся у них в плену они не держат в рабстве, как прочие племена, в течение неограниченного времени, но, ограничивая [срок рабства] определённым временем, предлагают им на выбор: желают ли они за известный выкуп возвратиться восвояси, или остаться там [где они находятся] на положении свободных и друзей?

Они селятся в лесах, у неудобопроходимых рек, болот и озер, устраивают в своих жилищах много выходов, вследствие случающихся с ними, что и естественно, опасностей. Сражаться со своими врагами они любят в местах, поросших густым лесом, в теснинах, на обрывах; с выгодой для себя пользуются внезапными атаками, хитростями, и днем и ночью, изобретая много [разнообразных] способов. Опытны они также и в переправе через реки, превосходя в этом отношении всех людей».

Ещё одно ценное свидетельство касается взаимного местоположения этих племён:

«Поскольку хории [владения] склавов и антов расположены вряд вдоль рек и соприкасаются друг с другом, так что между ними нет достойных упоминания промежутков».

Но почему же византийские историки не называли эти родственные племена одним именем? Придётся снова обратиться в тексту Иордана:

«Про них [остготов] известно, что по смерти короля их Германариха они, отделенные от везеготов и подчиненные власти гуннов, остались в той же стране причем Амал Винитарий удержал все знаки своей власти. Подражая доблести деда своего Вультульфа, хотя и был ниже Германариха по счастью и удачам, с горечью переносил подчинение гуннам. Понемногу освобождаясь из-под их власти и пробуя проявить свою силу, он двинул войско в пределы антов (Antorum fines) и, когда вступил туда, в первом сражении был побеждён, но в дальнейшем стал действовать решительнее и распял короля их Божа с сыновьями его и с семьюдесятью старейшинами для устрашения, чтобы трупы распятых удвоили страх покоренных».

Здесь речь идёт о событиях IV в., а это означает, что анты были известны в Византии гораздо раньше появления на политическом небосклоне склавинов. И снова: если это был один и тот же народ, почему он не имел общего самоназвания?

При построении версии возникновения упомянутых двух этнонимов следует учесть, что в IV в. анты не представляли собой опасности для Византии – они даже сражались с пришельцами-остготами. А вот в VI в. ситуация в корне изменилась – склавины напали на Византию и принесли ей много бед. Поэтому и прозвище неизвестному прежде народу могли дать соответствующее. Иначе трудно объяснить то, что писал Иордан в VI веке:

«Хотя их [венетов] наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям, всё же преимущественно они называются склавенами и антами».

Надо ли это утверждение понимать так, что древние народы, не объединённые единой властью, имели в своём распоряжении два самоназвания: одно – по роду-племени (венеты), а другое – исходя из своего происхождения (например, славяне), если иметь в виду некую общую прародину? Нет, это невозможно, поскольку противоречит всякой логике.

И всё же допустим, что греки услышали от неких людей, обитавших к северу от Византии, их самоназвание – «славяне». Как утверждают российские историки, Прокопий Кесарийский в середине VI веке добавил в исходное Σλάβηνοι (славинои) букву «к», поскольку Σλ в начале слова почему-то было неприемлемо для греков, и написал Σκλαβηνῶν (склавинон). Эту коллизию в 1828 г. разъяснил Константин Экономид:

«Очевидно, что одни изъ нашихъ Византiйскихь Историковъ прибавили К, а другiе Θ между С и Л, дабы не говорить Σλαβιους или сокращенно Σλαβιυς; ибо ни одно Греческое реченiе не начинаетяся съ σλ. Они же хотѣли образовать сiе имя по Гречески для избѣжанiя грубаго выговора; и притомъ, можетъ быть, по Аттическому, а не по Лаконическому дiалекту, потому что Лакокцы, не въ началѣ, но въ срединѣ слова присоединяли λ къ σ, говоря εσλος и υσλος».

С тех пор эта версия возникновения термина «склавины» не подвергалась сомнению. В 1858 г. Оболенский В. И. с Терновским Ф. А. в книге, посвящённой летописи Феофана Исповедника, приводят новые «аргументы»:

«Здесь у Феофана форма Σκλάβοις. Греческий этноним происходит от *slovêne, откуда греческое Σλαβηνοί, но эта форма быстро перешла в Σκλαβηνοί, так как сочетание звуков σλ для греческого языка чуждо. Наряду с последней формой употреблялась и более редкая Σθλαβηνοί. Когда Σκλαβηνοί стали считать прилагательным, этноним приобрел форму Σκλάβοι, которая встречается уже у Малалы, в "Пасхальной хронике», у Георгия Писиды, наряду со Σκλαβηνοί, затем у Феофана и в "Чудесах св. Дмитрия Солунского"».

Так в чём же дело? То ли σλ звучало непривычно грубо для греков, то ли сочетание σλ было неприемлемо по каким-то другим причинам? Возможно, с σλ начиналось какое-то бранное слово? Вот что написано в книге Вильяма Эдварда Джелфа:

«В греческом языке две или три согласных могут стоять вместе – редко четыре, а не пять. Некоторые комбинации даже двух согласных обычно не допустимы, такие как πμ, νπ, νγ, νλ, νρ, νσ, как показано выше, и λς, ρσ редки. … σλ встречается только в дорическом диалекте, как έσλύς».

Что ж, допустим, что причина превращения термина «славяне» в «склавины» только в том, что грекам неприятно сочетание σλ. Но почему Σκλαβηνοί произносилось как «склавинои», а не «склабинои». Этому тоже есть объяснение: якобы в церковных кругах Византии принято было произношение, согласно которому β звучало как /v/. Впрочем, Эразм Роттердамский полагал, что в Древней Греции β произносилось как /b/.

В «Гетике» Иордана термин Sclaveni вроде бы можно интерпретировать как латинский вариант греческого Σκλαβηνοί, где β произносится как /v/. Но вот откуда Иордан узнал имя этого народа? Источником сведений мог быть трактат «Византийская история и деяния Аттилы», написанный византийским дипломатом Приском в V веке. В составе посольства он побывал в ставке предводителя гуннов Аттилы, которая располагалась в Паннонии. Путь посольства пролегал через территории нынешних Болгарии и Сербии, где Приск общался с местными жителями, однако ни склавинов, ни антов он в своём сочинении не упоминает – только «скифы», «туземцы» и «варвары».

Иордан был знаком и с сочинениями Кассиодора, посвящёнными готской истории. «История готов в 12 книгах» (Historia Gothorum) написана им после 519 года по заказу короля остготов Теодориха. Король скончался в 526 году, так что свою работу Кассиодор завершил не позднее 530 года. В середине XIX века аббат Жак Поль Минь опубликовал сборник текстов под названием Patrologiae Cursus Completus: Series Graeca. В томе 69 содержится трактат Кассиодора под названием De Getarum sive Gothorum rebus gestis, ad Castalium. Вот небольшой отрывок:

«Quorum nomina licet nunc per varias familias et loca mutentur, principaliter tamen Sclavini et Antes nominantur. Sclavini a civitate nova, et Sclavino Rumunnense, et lacu qui appellatur Musianus, usque ad Danastrum, et in boream Viscla tenus commorantur: hi paludes silvasque pro civitatibus habent» (Хотя их наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям, все же преимущественно они называются склавенами и антами. Склавины живут от нового города, и склавинской области близ города Рума, и озера под названием Musianus, до Днестра, и далеко на север до самой Вислы: болота и леса у них вместо городов).

А вот что читаем в «Гетике» Иордана:

«Quorum nomina licet nunc per varias familias et loca mutentur, principaliter tamen Sclaveni et Antes nominantur. Sclaveni a civitate Novietunense et laco qui appellatur Mursiano usque ad Danastrum et in boream Viscla tenus commorantur: hi paludes silvasque pro civitatibus habent» (Хотя их наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям, все же преимущественно они называются склавенами и антами. Склавены живут от города Новиетуна и озера, именуемого Мурсианским, до Данастра, и на север – до Висклы; вместо городов у них болота и леса).

Судя по всему, Иордан доработал текст Кассиодора в соответствии со своими представлениями, а в результате «склавины» превратились в «склавенов», исчезло непонятое им словосочетание Sclavino Rumunnense и civitate nova превратился в civitate Novietunense.

Откуда же в тексте Кассиодора, римского историка и государственного деятеля, мог появиться латинизированный вариант греческого термина Σκλαβηνοί? Казалось бы, Кассиодор мог заимствовать его из трактата Прокопия о готской войне, однако Прокопий закончил свою рукопись по завершении войны готов с Византией, т.е. через 20-25 лет после создания «Истории готов» Кассиодора. Следует также учесть, что Кассиодор работал над своим трактатом в Риме (или Равенне), а не в Константинополе, куда переехал гораздо позже. Не вызывает сомнения, что остготы имели более полное представление о населении Придунавья, чем греки, поскольку в разное время владели не только Македонией, Нижней Мезией, но и Паннонией. Если в Придунавье обитал народ под названием «славяне», Кассиодор так бы и написал – Slaveni. Вряд ли сочетание sl- было «чуждо» не только грекам, но и остготам, к которым принадлежал Кассиодор.

Впрочем, в «Большом латинско-русском словаре» тоже нет слов на «сл» – есть только такие слова, как scloppus, stloppus, sclingo, stlocus. Неужели латиняне сговорились с греками? Либо термин «склавины» впервые появился не у греков, а у римлян. Ведь Кассиодор – римский историк, а Иордан тоже жил в Италии, а не в Греции.

Итак, по-прежнему не ясно, откуда Иордан позаимствовал термин Sclaveni, однако напрашивается вывод, что источником информации стали греки, и более того – это прозвище они придумали после того, как в 520-х годах некий незнакомый прежде народ стал совершать разорительные набеги на Византию.

Об этих набегах писал Иоанн Бикларийский в «Хронике» (540-621 гг.):

«576 г. Склавины во Фракии достигли многих римских городов, которые оставили полностью опустошенными… 581 г. Народ склавинов опустошил Иллирик и Фракию».

А вот что сообщал Прокопий Кесарийский:

«Эти славяне, победители Асбада [византийский полководец], опустошив подряд всю страну вплоть до моря, взяли также приступом и приморский город по имени Топер, хотя в нём стоял военный гарнизон. Этот город был первым на фракийском побережье и от Византии отстоял на двенадцать дней пути. Взяли же они его следующим образом. Большая часть врагов спряталась перед укреплением в труднопроходимых местах, а немногие, появившись у ворот, которые обращены на восток, беспокоили римлян, бывших на стене. Римские воины, находившиеся в гарнизоне, вообразив, что врагов не больше, чем сколько они видят, взявшись за оружие, тотчас же вышли против них все. Варвары стали отступать, делая вид, что, испуганные их нападением, они обратились в бегство; римляне же, увлечённые преследованием, оказались далеко впереди укреплений. Тогда поднялись находившиеся в засаде и, оказавшись в тылу у преследующих, отрезали им возможность возвратиться назад в город. Да и те, которые делали вид, что отступают, повернувшись лицом к римлянам, поставили их между двух огней. Варвары всех их уничтожили и тогда бросились к стенам. Городские жители, лишённые поддержки воинов, были в полной беспомощности, но всё же стали отражать, насколько они могли в данный момент, нападающих. Прежде всего, они лили на штурмующих кипящее масло и смолу и всем народом кидали в них камни; но они, правда, не очень долго отражали грозящую им опасность. Варвары, пустив в них тучу стрел, принудили их покинуть стены и, приставив к укреплениям лестницы, силою взяли город. До пятнадцати тысяч мужчин они тотчас же убили и ценности разграбили, детей же и женщин они обратили в рабство. Вначале они не щадили ни возраста, ни пола, оба эти отряда с того самого момента, как ворвались в область римлян, убивали всех, не разбирая лет, так, что вся земля Иллирии и Фракии была покрыта непогребенными телами».

После прочтения этих строк вполне логично возникает следующее предположение: прозвище, данное греками этим варварам, должно было подчеркнуть и силу врагов, и жестокость, и коварство. Но прежде, чем предложить вашему вниманию авторскую версию, сошлюсь на мнение Франциско Родригес Адрадоса, известного лингвиста, составителя греческо-испанского словаря:

«Греческий язык является особенным в создании сложных слов и обладает невероятным потенциалом в увеличении словарного запаса… В "Илиаде" Гомера Фетида оплакивает сына, убитого Гектором: «διό και δυσαριστοτοκείαν αυτήν ονομάζει» (дио и дисаристотокиан она называет). Само слово из причитания δυς [плохо] + άριστος [отлично] + τίκτω [малыш] (=γεννώ) равно слову «рождать», и означает, исходя из анализа Великой Этимологии «που για κακό γέννησα τον » (как для этого зла родила его)… Слово «συγκεκριμένος» (конкретный) не может быть написано «συγκεκρυμμένος» как производное от «κριμένος» (т.е. тот, кто нашел) и, конечно, не от «κρυμμένος» (тот, кто был скрыт)».

Итак, сложносоставные слова в греческом языке рождались самым причудливым образом, путём соединения корней слов или даже их обрывков, при этом возникали неизбежные искажения ради благозвучия сложносоставного слова. Тогда почему бы не предположить, что слово Σκλαβηνοί тоже было составным? В его основе могли быть два корня: σκολ + λαβ = σκλαβ (σκολιος – кривой, коварный; λαβρος – сильный; здесь ιος и ρος – это суффиксы). Вероятно, сочетание двух этих эпитетов возникло в сознании простых греков, напуганных смертельной опасностью, исходящей от варваров, напавших на Византию. Так в просторечье мог войти в оборот эпитет σκολλαβρος, но в скороговорке первая гласная выпадала и оставалось только σκλαβρος. Ну а существительное Σκλαβηνοί появилось уже в письменных текстах – в официальных документах и в трудах историков.

Однако как объяснить появление формы Σθλαβηνοί? Следует обратить внимание на то, что эта форма появилась через четыре года после «Гетики» Иордана и трудов Прокопия Кесарийского. Тут вот что интересно – в трактате «Об управлении империей», который император Константин Багрянородный написал в Х в. сам, адресуя его сыну Роману, используется форма Σκλαβ- (Σκλαβοι, Σκλαβηνίαι, Σκλαβάρχοντες, Σκλαβήνικος), а в книге «О церемониях» – Σθλαβώνειν. Причина этого несоответствия в том, что сборник описаний церемониального протокола византийского императорского двора был составлен для императора его помощниками – видимо, эти люди, в отличие от императора, были недостаточно образованны, не читали текстов VI в., поэтому и появился термин Σθλαβώνειν. Вслед за ними эту ошибку повторили автор «Жития св. Климента» (Х в. – Σθλοβενοι), историк Георгий Кедрин (ХII в. – Σθλάβοι) и Никифор Хониятский (XIII в. – Σθλαβησιανοι). Что удивительно, никому из них не пришло в голову использовать форму Σπλαβ- или Στλαβ-, хотя буквосочетания σπλ или στλ вовсе «не чужды» греческому языку. Скорее всего, за образец было взято написание, которое эти авторы увидели в книге «О церемониях». Бывало и так, что в одном тексте встречались обе формы – это свидетельствует либо о неосведомлённости авторов текста о предмете, либо о небрежности переписчиков. Однако предположим, что форма Σκλαβ- имела хождение наравне с формой Σθλαβ- , т.е. этот народ вслух называли то склавинами, то стлавинами. Как же византийские власти допустили такой разнобой? Неужели за несколько веков, с VI по IX, нельзя было навести порядок в этом важном деле?

Итак, форму Σθλαβ- следует признать досадной ошибкой греческих историков, напротив, предложенная здесь версия о греческом происхождении термина Σкλαβηνοί внутренне непротиворечива, хотя и требует дополнительного подтверждения. А что же анты?

Историк М.В. Грацианский в статье «О происхождении этнонима "анты"» пишет следующее:

«Наиболее распространённой теорией является теория иранского происхождения этого этнонима. Через индийское ántas "конец, край" á’ntyas "находящийся на краю" и аналог этого слова в осетинском языке название "анты" толкуют как "живущие на украйне, пограничные жители". Однако в таком случае следует предполагать иранское происхождение племен антов, что полностью противоречит единогласному мнению источников об их родстве со славянами… По нашему мнению, ответ на вопрос об этимологии этнонима анты следует искать в связи с постулируемым Иорданом происхождением антов от венетов… Можно предположить, что речь идет всего лишь об утрате начального билабиального ṷ:*ṷędъ → *(ṷ)ędъ[*(ṷ)ętъ]. Остаётся выяснить, в результате чего произошла такая утрата переднего билабиального звука (призвука). Это могло иметь место при передаче племенного названия «анты» в иностранных языках, прежде всего в греческом».

На самом деле, всё гораздо проще – в греческом языке слово αντα, произносимое как /анта/, означает «против кого-то» (в русском языке превратилось в анти-), а αντείοζ (οζ – суффикс) – «стоящий против чего-то, держащийся противной стороны». Таким образом, ант – это либо противник, либо житель сопредельной территории, к северу от Греции. Там как раз и обитали анты в IV-VI вв.

Итак, есть основания считать, что «склавины» и «анты» – это экзоэтнонимы, т.е. прозвища, которые греки дали двум племенам, и уже гораздо позже появился термин «славяне», производный от «склавины». Однако историки-слависты пытаются убедить нас в том, что термин «славяне» – это самоназвание. Вот что написал чешский археолог Любор Нидерле в книге «Славянские древности»:

«У этого многочисленного народа, населявшего в первые века нашей эры обширные земли между Вислой, Балтийским морем, Карпатами и Днепром и Десной, было в ту эпоху своё собственное местное название "славяне"… Мне представляется уже доказанным, что это наименование [словене] с VI века обозначало все славянские племена».

Но есть ли такие доказательства? В «Руководстве по географии» Клавдия Птолемея упоминается народ, имя которого созвучно термину «славяне»:

«Меньшие же народы в Сарматии возле Вислы реки за венедами, как например гифоны, за гифонами финны, за сими буланы, под которыми франгудионы, потом аварины при начале Вислы реки, за оными амброны, потом анартофракты, после бургионы, далее арсиоты, за сими сабоки (может, от того сомбук), затем пенгиты и весы возле горы Карпата, под венедами голинды, судины и ставаны к самым алаунам, за которыми игиллионы, потом костобоки и траномоптаны к самым Певцинским горам [нет необходимости расшифровывать все эти названия, поскольку нас интересуют только "ставаны"]».

Чешский славист П. Шафарик предположил, что в написании этнонима «ставаны» была допущена ошибка и его следует читать не как Σταυανοί (ставаны), а как *Στλαυανοί (*стлаваны):

«Я соглашаюсь с теми, которые в этом испорченном слове видят славян, полагая, что оно первоначально писалось ΣΤΛΑΥΑΝΟΙ, т.е. стлаваны, из коего, смешением буквы Λ с Α (λ с α) и опущением ея, образовалось ставаны… По всему ставаны – немецкая форма имени славян с латиногреческим прибавлением t».

Российский востоковед А.Я. Гаркави вслед за Шафариком пишет: «Греки вставили или букву т, как напр. у Птоломея Στλαυανοι или к». Вряд ли такая версия достойна обсуждения.

Однако историки продолжали настаивать на древнем происхождении термина «славяне». Трубачёв О.Н. в книге «Этногенез и культура древнейших славян утверждает, что термин «ставаны» был калькой с самоназвания славян (индоиранск. *stavana- означает «хвалимый») и добавляет:

«Отсутствие памяти о приходе славян может служить одним из указаний на извечность обитания их и их предков в Центрально-Восточной Европе в широких пределах».

Только «извечность», и никак иначе!

Гораздо логичнее предположить, что в раннем Средневековье жители Восточной Европы взяли за основу греческое Σкλάβοι, но выбросили из него /к/, поскольку сочетание /скл/ было непривычно для их языка, в отличие от /сл/, которое присутствует в праславянском *slovo. Так и могло возникнуть ныне широко распространённое название нескольких родственных народов – славяне. Впрочем, ничего такого не было, поскольку «славяне» – это книжный термин, возникший стараниями учёных-богословов. Жителям Восточной Европы хватало терминов, обозначавших их национальность – словаки, сербы, чехи, ляхи, хорваты, русские…

Однако историки упорно продолжают настаивать на том, что «славяне» – это самоназвание. При этом никто не ставит под сомнение выводы греческого историка начала I века Страбона, который утверждал, что римляне назвали германцев «germani» (в переводе с латинского «настоящие»), чтобы отличать их от схожих с ними в образе жизни кельтов. А ведь такая же ситуация возникла и в VI в., когда византийцы пожелали дать прозвище враждебным племенам, чтобы отличить их других, вполне дружелюбных по отношению к ромеям. Составители книги «Древняя Русь в свете зарубежных источников» так же полагают, что греки сами давали имена малоизвестным племенам – в переводе сочинения Псевдо-Скимна есть подобные упоминания:

«Эфор говорит, что первыми по Истру живут карпиды, затем аротеры (греч. «пахари». – Сост.), далее невры вплоть до необитаемой вследствие холода страны, а к востоку за Борисфеном так называемую Гилею (греч. «Полесье». – Сост.) заселяют скифы, за ними к северу георги (греч. «земледельцы». – Сост.), потом опять простирается на далекое пространство пустынная местность, за нею [живет] скифское племя андрофагов (греч. «людоеды». – Сост.), а за ними опять пустыня».

Глава 2. Сакалиба

В известных нам трудах арабских географов раннего Средневековья упоминается термин «сакалиба» (саклаб):

Вот что арабский астроном Аль-Фазари писал в VIII в.:

«Владение Хакана Турков – 700 на 500 фарс.; владение Хазар и Аллан – 700 на 500 фарс.; владение Бурджана [булгар] – 1,500 на 300 фарс.; владение Сакалиба – 3,500 на 700 фарс.; владение Рума в Кустантинии – 5,000 на 420 фарсангов».

Ибн-Хордадбех в «Книга путей и стран» также упомянул народ сакалиба (IX в.):

«Третья провинция – Макадунийа [Македония]. Её границы: на востоке стена, на юге – море аш-Шам [Сирийское], на западе страна ас-Сакалиба, на севере – Бурджан [страна булгар]».

Об этом народе писал и Аль-Масуди (Х в.):

«Третий народ – ал-Йунаниййуна [ионийцы, древние греки] ар-Рум, ас-Сакалиба, ал-Ифранджа [франки] и те, кто соседствует с ними из [числа] народов, [живущих] на ал-джарби, а это – север».

Российские историки однозначно связывают термин «сакалиба» с этнонимом «славяне», полагая, что «сакалиба» возник как арабский вариант среднегреческого Σкλαβοί. Однако не всё так очевидно: Иордан в «Гетике» написал Sclaveni, а не Sclabeni. Вот и информаторы арабских географов, узнав от греков о существовании народа Σкλάβοι, должны были воспринять его на слух как «склавои» в соответствии с произношением, принятым в Византии. Но тогда в арабских текстах было бы написано слово, читаемое как s.q.l.f – саклаф (см., например, «Псков» на арабском), или как s.q.l.v – сакалива, но не саклаб и не сакалиба. Странно и то, что в арабских текстах нет ни одного упоминания о саталиба – это явная дискриминация по отношению к тем греческим авторам, которые предпочитали использовать термин Σθλάβοι.

Ещё одна загадка связана с сообщением Феофана Исповедника (760-818 гг.) о переходе нескольких тысяч людей из византийского войска на сторону арабов в середине VII в. – он называет их Σκλάβοις. Этих людей расселили в Сирии, и позже там возникло несколько их поселений. Если эти люди имели самоназвание «славяне», как утверждают российские историки, они должны были стать наиболее правдивым источником информации для арабов, в частности, сообщили бы им своё подлинное имя. Почему же современник этих событий, поэт аль-Ахталь (640-710 гг.), описывая внешность людей, пришедших в Сирию, назвал их саклабами (s.k.l.b), а не славами (s.l.v)? Тут возможны два варианта: либо эти люди представились тем именем, которое им дали греки, при этом по неизвестной нам причине исказили его, заменив звук /v/ на /b/, либо этот народ не имел имени и получил его от арабов.

Любор Нидерле в книге «Славянские древности» обобщил сведения о присутствии в Малой Азии людей, которых он упорно называл славянами:

«Первое сообщение о поселении славян в Вифинии содержится в тексте печати славянских союзников из фемы Опсикион, печать относится приблизительно к 650 году. На печати вокруг головы императора надпись (повреждённая): «των ανδραποδον των Σκλαβοων της Βιθυνων επαρχιας» (правителей славян приграничной провинции). К этому следует добавить греческие известия о появлении в 664 году славянских колоний в Сирии в окрестностях Апамеи, в 688 году около Никомедии, где поселилось много славян из Солуни, в 762 году на реке Артане в Вифинии недалеко от Босфора и, кроме того, в восточных источниках, в частности у Михаила Сирийца, имеется ряд упоминаний о поселениях, названных Андак и Гурис (Antiochia – Cyrrhus, Chorus) вблизи Антиохии.

Из этих основных источников и нескольких других известий второстепенного характера видно, что один из центров славян был в Вифинии (разделённый в X веке на фемы Оптиматон и Опсикион), вероятнее всего в окрестностях Никомедии и Никеи, рядом с которыми в VII веке упоминается ещё Гордосерба на пути из Малагины к Дорилаю и какое-то поселение сагудатов (κωμόπολις Σαγουδάοι), очевидно, солуньских сагудатов. Здешние славяне назывались Σθλαβησιάνοι. Второй центр находился в Сирии и прилегающей части Каппадокии, в него входили славянские поселения у Апамеи (Seleukobulos, Sakalábije), Антиохии, – Хорус, крепость Лулон на границе Сирии и Каппадокии (φρούγιον Λοu½λον, Λουλοu½) на дороге, проходящей через Тавриз, затем крепости Hisn-as-Sákáliba южнее от Тавриза и Hisn-Salm?n где-то у Алеппо, а также, по-видимому, поселение, называемое Σθλαβοτίλιν и расположенное где-то в западной Сирии».

Сразу же возникает вопрос: как в одной местности могли уживаться и стлавины (Σθλαβηνοί), и склавины (Σкλαβηνοί), а также сакалиба со славянами? С греками вроде бы всё ясно – для них, что стлавины, что склавины, без разницы, однако у арабов всё не так. Ниже мы попробуем в этом разобраться.

О сакалиба на Ближнем Востоке пишет и Д.Е. Мишин в книге «Сакалиба (славяне) в исламском мире в раннее средневековье»:

«У ал-Мас'уди, в повествовании о правлении <праведного халифа> 'Усмана Ибн 'Аффана (644-656 гг.), мы встречаем рассказ об Абу Зарре ал-Гифари, одном из сподвижников пророка Мухаммада… Халиф предложил Му'авийи направить Абу Зарра в Медину. Му'авиЙа так и сделал, причем не упустил случая унизить Абу Зарра. Абу Зарр был посажен на верблюда с жестким деревянным седлом, о которое стер себе кожу, а в провожатые дали ему пятерых славян (сакалиба), которые подгоняли животное… У ал-Мас'уди история с Абу Зарром помещена между рассказами о событиях 35 г.х. (11 июля 655 – 29 июня 656 г.)».

Тут следует иметь в виду, что арабы называли саклабами и волжских булгар, и куманов, и других светловолосых тюрок и угров, так что относиться к их сообщениям надо с осторожностью, а то ведь фантазия может разыграться.

Однако по-прежнему остаётся без ответа вопрос: какая связь существует между склавинами, стлавинами, сакалиба и славянами? Рассмотрим версию, основанную на особенностях греческого и арабских языков.

В древнегреческом языке β в Σкλάβ- произносилась как взрывной звук /b/. В поздневизантийском и в церковных кругах Византии эта буква произносилась как /v/. Этот вариант произношения взял за основу Иордан, но почему арабы поступили иначе?

Напомню, что у греков встречается два варианта написания: Σкλάβ- и Σθλάβ- , но почему-то нет ни Στλάβ, ни Σπλάβ. А что если греки заимствовали термин у арабов, расшифровав арабские письмена? Такое могло быть в том случае, если арабы или персы сами дали имя народу, поселившемуся в Сирии – почему бы нет? Из разговоров с пришельцами они узнали, что те обитали в низовьях Днестра, а затем обосновались в низовьях Дуная, где были рекрутированы в византийское войско. Иными словами, их отличительными признаками было проживание вблизи рек.

Итак, вашему вниманию предлагается «персидская» версия. Персы узнали о существовании некоего народа на территории Восточной Европы в начале VI веке – люди из этого народа, служившие в войске Юстиниана I, могли попасть в плен к персам во время войны Византии с Империей Сасанидов за контроль над Сирией и Месопотамией в 527-532 гг., либо нечто подобное произошло ещё раньше, во время войны 502-506 гг. Узнав, что эти люди, служившие в византийском войске, родом из Придунавья, персы дали им прозвище «saqlab» – saql + ab в персидском языке расшифровывается как «преобладающие на реках», т.е. «речные люди». Впрочем, тут вроде бы есть нестыковка: арабский термин «саклаб» начинается с символа, называемого «сад», а сконструированный нами «saqlab» – с другого символа, который называется «са». Но это несоответствие легко объяснимо: «saqlab» в указанном значении сначала возникло в устной форме, среди персидских воинов и неграмотного населения, и только позже Аль-Ахталь услышал его и записал по-своему, не подозревая, какие слова стали основой этого термина. Если бы у этих людей было самоназвание «словене», они бы наверняка сообщили об этом арабам, и тогда в текстах арабских географов появился бы соответствующий термин, совсем не похожий на «сакалиба».

А что же греки? Они могли использовать этот термин, не видя необходимости придумывать свой – арабское s.k.l.b без труда превращается в греческое Σκλαβ-. Но как же могла возникнуть форма Σθλάβ- ? Допустим, что в руки греков попали арабские тексты, где упоминались сакалиба. При этом следует учесть, что в арабской письменности символы, соответствующие /к/ и /т/ в середине слова, очень похожи – оба имеют две точки над основным иероглифом, и при чтении небрежно написанного текста можно символ, обозначающий звук /к/, принять за символ, обозначающий звук /т/. А вот греческое Σθλάβ- ни при каких условиях не может превратиться в арабское s.q.l.b.

Глава 3. Мурсианское озеро

Напомнию, что писал об этом озере Иордан:

«Скифия погранична с землёй Германии вплоть до того места, где рождается река Истр и простирается Мурсианское озеро… Склавены живут от города Новиетуна и озера, именуемого Мурсианским, до Данастра [Днестра], и на север – до Висклы [Вислы]; вместо городов у них болота и леса».

Для того, чтобы определить территорию, населённую склавинами в VI в., надо прежде всего разобраться с границами Германии и с «истоком» Истра, который в древности считался продолжением Дуная – по сути, одна река называлась по-разному в верхнем и нижнем течении.

Вот что писал Тацит:

«Германия отделена от галлов, ретов и паннонцев реками Рейном и Дунаем… Рядом с гермундурами живут наристы, потом маркоманы и квады. Особенно прославлены и сильны маркоманы, которые даже свои места поселения приобрели доблестью, изгнав занимавших их ранее бойев. Они как бы передовая застава Германии, поскольку её граница – Дунай».

Из этого текста следует, что античная Германия граничит с Паннонией, а территорию близ этой границы занимали маркоманы. По сообщению Страбона, это племя в конце I в. до н.э. обитало в стране бойев – по их имени позже эта страна стала называться Богемией, а ныне это Чехия:

«Здесь находится также Геркинский лес и обитают племена свевов, которые живут частью в самом лесу, как племена коадуев; на их территории находится Боигем – царская резиденция Марабода, куда он переселил не только разные другие племена, но и своих соплеменников – маркоманнов».

Таким образом, «передовая застава» античной Германии находилась на территории нынешней Чехии. А что же дальше, на востоке и на юге? В «Естественной истории» Плиния Старшего сказано, что истоки Дуная находятся в Германии, а название Истр он получает «как только начинает омывать берега Иллирии»:

«Он начинается в Германии, в горном массиве Шварцвальд, напротив галльского города Раурик, за много миль по ту сторону Альп, затем под именем Дуная протекает через [земли] бесчисленных племён, вода в нём при этом неимоверно прибывает, а вступив в Иллирию, он далее зовется Гистер [Истр]».

Итак, Истр «рождается» близ западной границы Иллирии, которая, как известно, располагалась к югу от Дуная. Поскольку северо-западная оконечность Иллирии – это район нынешней Братиславы, тогда Мурсианское озеро надо искать где-то здесь – возможно, это озеро Нойзидлер-Зе (Neusiedler See). Но почему Иордан в качестве одного из ориентиров выбрал небольшой водоём, максимальный размер которого не превышает 36 км? Возможно, в VI в. это озеро занимало значительную площадь, но есть и другой вариант.

В принципе, существуют две причины для условного разделения реки на две части: Дунай впадает в большое озеро, их которого вытекает Истр, либо Дунай разделяется на несколько полноводных рукавов реки, и само понятие единой реки теряет смысл вплоть до того места, где рукава реки вновь соединяются. Последний вариант реализован между нынешними Братиславой и Комарно, где Дунай разделяется на три потока – Южный рукав Дуная, Дунай и Малый Дунай. При этом Дунай, Малый Дунай и его продолжение Ваг соединяются в один поток близ города Комарно. Образованное этими реками междуречье получило у словаков название Житный остров (Žitný ostrov) – самый большой остров на Дунае.

По мнению словацких геологов, в доисторические времена, в нижнем миоцене, Дунай был гораздо короче и впадал в огромное озеро (море), простиравшееся от нынешней Братиславы до сербского города Джердал. Со временем в дельте тогдашнего Дуная наносные отложения песка и гравия образовали остров, прорезанный большим количеством мелких рукавов реки – это и есть Житный остров. Можно с уверенностью утверждать, что 1600 лет назад Дунай и Малый Дунай были куда более полноводными, чем сейчас, так что не исключено, что это место воспринималось как огромное озеро с островом посередине. Тогда вполне логично древние считали, что в озеро впадает одна река, Дунай, а вытекает из него совсем другая – Истр. Если же Дунай и Малый Дунай были не настолько полноводны, чтобы образовать подобие озера, тогда Мурсианское озеро надо искать в другом месте, однако локализация «истока» Истра вблизи юго-восточной оконечности Житного острова, в район нынешнего города Комарно, с учётом приведённых аргументом вроде бы не вызывает сомнений.

Но вот что пишет Иордан:

«В Скифии первым с запада живет племя гепидов, окруженное великими и славными реками; на севере и северо-западе [по его области] протекает Тизия [Тиса]; с юга же [эту область] отсекает сам великий Данубий [Дунай], а с востока Флютавзий [Олт]; стремительный и полный водоворотов, он, ярясь, катится в воды Истра. Между этими реками лежит Дакия».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.