Ольга Новикова
Эйнштейн на джипе. Иронические рассказы

Шантажист

"Сколько стоит белый кролик?.."

Было примерно двенадцать дня, когда Светкин телефон встрепенулся от эсэмэски.

Многим она бы показалась бессмысленной, но не Светке. Она знала адресата. Автор загадочного сообщения – ее бывший парень Славка уже несколько дней беспощадно обстреливал Светкин телефон Иногда туда летели фривольные картинки, иногда – душещипательные строки из Славкиных любимых песен – в основном из репертуара Земфиры: "Прости меня, моя любовь…"

– Опять! – охала Светка, пытаясь сосредоточиться на статистическом отчете. "Кто тебе жить-то мешает… "

По подсчетам Славик должен был успокоиться через неделю, а с момента их расставания прошло три дня, но и они стали невыносимыми, поскольку душераздирающие эсэмэски приходили даже в туалет.

"Чего он добивается? " – вопрошала Светка у себя, подруг и "Яндекса". И не получала правильного ответа. Все получала: советы, укоры, предложение, а ответа – нет. Подругам и поисковикам казалось, что Светке просто-напросто нравится внимание.

Так можно было подумать, если бы "внимание" шло не от Славки.

Задумчиво разбалтывая кофейню гущу, девушка вспоминала их первую встречу.

Светке не удавались знакомства. Никакие. Совсем. Никогда.

Однажды на свадьбе она познакомилась с двоюродным братом подруги детства. Ах, какие у него были глаза! Не глаза, а изумруды из сокровищницы персидских шейхов! Светка провстречалась с изумрудноглазым три недели, он ее маме показал и та одобрила. А потом к Светке заявились "джентльмены" в костюмах "Адидас", с видом беглых каторжников и тактично позвали выяснить отношения, на их языке, "на стрелку". Выяснилось, что Светкин ухажер уже год числится в женихах, а его беременная невеста не хочет рожать "безотцовщину". Торжественная встреча с парламентерами невесты потрясла Светлану до глубины души, и она зареклась заводить знакомства и засела за книжки.

Но началась очередная весна. Разомлевшая от мартовского солнца Светлана, начитавшаяся зимой Коэльо и Джека Лондона в ледяных электричках по дороге на работу, размечталась о романтике и страстях.

Заметив на платформе заинтересованный взгляд высокого парня, похожего одновременно на двух любимых актеров – Джуда Лоу и Брэда Питта, Светка решила пококетничать и прошлась мимо в новом платье, кокетливо торчавшим под распахнутым пальто. Через несколько метров Светка увлеклась и позабыла обо всем, разглядывая выкатившихся из-под забора щенков, с другой стороны платформы.

– Скорее всего – дворняжки, – подметил приятный мужской тембр.

Светка пылко тряхнула локонами, прекрасный гибрид Питта и Лоу навис над ней, как ночной фонарь над скамейкой в полнолуние.

Это и был Славка. Начиналось все традиционно хорошо. Прогулки, ухаживания. Славка провожал до дома, спрыгивая с платформы и с гамлетовской обреченностью таскал Светкину сумку.

А потом полились мужские претензии из серии "ты меня контролируешь".

Светке и в голову не приходило, что очередное безобидное "пойдем пообедаем", считается у мужчин контролем. Для нее это было бытовым свиданием, ведь работали они со Славкой в соседних зданиях.

Почему бы не обедать вместе, учитывая, что их встречи уже перевалили за роковые три месяца, а таких продолжительных романов у Светки в жизни еще не бывало: обычно на магическом числе 3 все разом прекращалось.

– Я ем когда хочу, что хочу и с кем захочу! – заявлял Славка и назло обедал не в положенный перерыв, а после. Огорошенная Светка, пожимая плечами почти не обижалась на подростковые выпады двадцатидвухлетнего менеджера по продажам, без пяти минут дипломированного специалиста по экономике.

Последней каплей стало молчание.

Славка вышел на новый уровень и решил Светку игнорировать.

А та мучилась вопросом, почему он не отвечает на звонки, сообщения и холодно проходит мимо, не здороваясь. Объяснив это " способом расставания", Светка плюнула на все и пошла дальше – ее сакральные три месяца выбросились в утиль.

А теперь вот эти эсэмэски! А звонки он, видите ли, сбрасывает.

Допив остывшую кофейную жижу, Светка устало направилась в офис.

"Красная линия свяжет нас и после… Я не могу…"

"Что это такое?! Неужели напился" – переживала Светка, принимаясь за отчет.

"Видишь меня в последний раз".

Не выдержав издевательств, Светка набрала номер и после долгих гудков выпалила:

"Тебе чего надо, придурок?!"

В ответ она услышала бессвязную речь и неприятное бульканье.

"Ну точно – пиво сосет", – угадала Светка и, представив пьяного Славку, превращавшегося под воздействием любого алкоголя в рыцаря короля Артура, она поморщилась и швырнула телефон в сумку.

Примерно через час, сохранив идеальный, по ее мнению, отчет и вспомнив, что надо позвонить маме, Светка извлекла старенький Самсунг и, поставив его на зарядку, направилась разминаться по офису.

Далеко уйти не удалось – смартфон возвестил о пятнадцати новых эсэмэсках! Вспыхнув, Светка бросилась к столу. Сообщения гласили о прощании и точке невозврата.

В последнем было: "Ты меня больше не увидишь".

Светкиной голове хаотично проносились мысли с летальным исходом.

"Что ты задумал?!"

"Не смей этого делать!" – писала эсэмэс Светлана, предчувствуя роковое.

– Не меня теби укааиать! – дерзко и с ошибками отозвалось сообщение.

– Иди к черту! Где ты? – вопрошала девушка, на что сразу получила лаконичное: "Отвллии! ".

В Светкиной голове пиво и несвойственные педантичному Славке ошибки собрались в пугающую картинку.

– Вваннойя. Спивом, – пришла зашифрованная эсэмэска, с улыбающимся смайликом.

Смайлик Светке показался очень печальным, через пару минут, она влетела в кабинет начальника отдела, чтобы заламывая руки, объяснить, что ей прямо сейчас необходим выходной по семейным обстоятельствам.

Хмуро выслушав сотрудницу, начальник вздохнул и махнул рукой.

Светка выбежала на улицу. Отыскав бешеными глазами парковку, она подбежала к первому попавшемуся таксисту: "До Люберец довезете?!".

Оглядев Светку, и взглянув в сторону вокзала, куда вот-вот должна была прийти электричка в Люберцы, таксист нервно смял бумажный стаканчик с чаем:

– Вообще, пятьсот рублей. Но скоро электричка туда. На электричке – рублей сто будет.

– Мне быстрее надо! – выпалила Светка, и таксист, вскинув бровь, кивнул на серебристый "Рено", предчувствуя недоброе.

– Не смей! Слышишь, не смей! – орала Светка в трубку, ерзая на пассажирском сидении рядом с водителем.

– Славик, все будет хорошо! Я еду к тебе!

Стараясь не вмешиваться в разговор, водитель искал для атмосферы подходящую радиоволну. Услышав строки "Дым сигарет с ментолом ", Светка задумалась, вздохнула и принялась строчить сообщения.

Сочувственно поглядывая на плачущую пассажирку, таксист спросил:

"Можно я закурю? "

Светлана молча набрала Славкин номер.

Телефон сообщил, что абонент недоступен.

– Господи, Господи! Только не это! —

прошептала Светла.

– Меня Максим зовут, – начал разговор водитель.

– Славка, не смей! – захлебываясь словами, хрипела в трубку Светка.

– Спусти воду, скотина. Пожалуйста! Я убью тебя!

– Лето сегодня теплое, – задумчиво произнес водитель Максим.

– Это, наверное, потому, что весна была ранняя.

– Славка, я не знаю, что я с тобой сделаю! Сколько ты выпил? – кричала Светка.

– Может, вам музыка не нравится? – вдруг осенило водителя. Он нажал другую кнопку на магнитоле.

"Джинсы воды набрали прилипли. Мне кажется, мы крепко влипли… ", – пропели динамики.

Светка разрыдалась в голос.

Максим испуганно нажал другую кнопку:

"Нет чудесней ничего, чем та земля под небесами…"

– Славка, подонок, сволочь проклятая! Спусти воду, пожалуйста!

Я приеду, я уже еду. Я люблю тебя, гад, – скулила в телефон Светка.

"Я Водяной, я Водяной, поговорил бы кто со мной… ", – напевала радиоволна, погружая бессильную дрему.

– Девушка! Девушка! – Светка очнулась от легкого похлопывания по плечу. Таксист озабоченно вглядывался в ее лицо.

– Какая улица?

– Вроде бы Шоссейная! Там дом был такой пятиэтажный с крышей такой… красной. И еще магазин, – вспомнила Светка и сунула руку в сумочку.

– Ма-га-зин, – пропел водитель.

– Есть магазин, а номер дома какой? Может, спросите у этого, вашего на телефоне, – пробормотал Максим, заглушая мотор.

– Я не знаю. Была здесь два месяца назад. А он трубку не берет, – всхлипывала Светка, прилипнув лбом к стеклу.

Вот тот дом! – воскликнула она, заметив алеющую крышу.

– Подъезд хоть помните? – удрученно спросил таксист.

Светка не ответила и, сунув Максиму в руку смятые и промокшие пятьсот рублей вместе с салфеткой, выскочила из машины.

"Странная девушка", – подумал таксист, нерешительно заводя мотор, немного жалея, что не взял у Светки номер телефона.

А та уже выбирала подъезд, надеясь на мышечную память.

Славка жил на первом этаже, и коричневую дверь с блестящей черной ручкой Светка узнала безошибочно —

память с интуицией не подвели. Светка позвонила – не открыли. Она нажимала и нажимала на звонок, пока в голове не загудело.

За соседней дверью кто-то копошился, Светка без надежды постучала.

Открыли сразу – на пороге появился по пояс голый парень на костылях.

От неожиданности и страха Светка села на ступеньку.

Несколько минут зареванная девушка и девятнадцатилетний дембель молча изучали друг друга.

– Вы что-то хотели? —

спросил парень, приглаживая незабинтованной рукой перебинтованную голову и поправляя шейный корсет, как галстук.

Светка начала как в дурмане, путая слова и интонации.

– Я. Ваш сосед. Я девушка. Мы поссорились. Случится что-то, а он не открывает.

Парень подковылял к Славкиной двери и прислонился к ней торчащим из-под бинта красным ухом.

– Похоже, там нет никого. Кстати, я Сашка, – ответил дембель и смущенно протянул Светке здоровую руку.

Светка сбивчиво выпалила от неожиданности:

– Нет, он там, я точно знаю. Он в ванной. Я Светлана. Поздравляю!

Дембель щербато улыбнулся и уставился на Светку голубым взором.

– Короче, слушай. Первый этаж же! Сможешь с балкона залезть?

Я бы сам, конечно, но не в форме.

Светка кивнула. Они вышли на улицу.

Сосед ловко подсадил девушку, и она забралась на Славкин балкон.

– Слава богу открыто! Светка побежала через комнату в ванную.

"Вот безбашенная", – подумал Сашка, почесав гипс на ноге, забинтованной рукой.

Спотыкаясь о пылесос и журнальный стол, хромая и стоная, девушка добралась до двери в ванную. Славка допивал шестую бутылку "Kozel", мечтательно разрисовывал кровавым пальцем голубой кафель.

– Сволочь! – сорвав дверь с петель ворвалась Светка и тут же шлепнулась в обморок от вида алых разводов.

Вечером Светка познакомилась со Славкиными родителями и сестрой, которая пришла на званый чай с мужем. Все ели пирожные и косились на забинтованные Славкины запястья.

Через три так и не решившись сыграть свадьбу, Светка окончательно рассталась со Славкой…

Случилось это из-за очередного скандала.

– Славик, не прыгай со второго этажа, я договорюсь с соседями с девятого, чтобы наверняка…

– Пошла ты! – Рявкнул Славик, сидя на краю рамы и болтая голыми ногам.

И Светлана, наконец, ушла.

Кормилица дракона

Вспомнила бытность свою в кинопрокатной компании, где трудилась пишущим редактором.

Логотипом компании с самого её основания стала игуана. Живая игуана Гуня, из рода галапагосских драконов, родилась в московском зоопарке и жила в клетке рядом с мужским туалетом, ничего не зная о Галапагосах.

Три зимних месяца, как водится в фауне у холоднокровных, игуана проводила в анабиозе. Остальное время откладывала пустые яйца и охотилась на кинопрокатчиков.

Покормить суровое двухметровое отродье динозавров, можно было только выудив ее из клетки и опустив на пол (лично я это научилась делать на пятый раз). В пятый раз было не так сложно, и хотя Гуня по привычке раздирала в кровь моё предплечье, кусочки пресной курицы все же удавалось забросить в ее мелкозубую пасть. Кровавые шрамы затягивались медленно, нанося каждый день психологические травмы моим коллегам – дизайнерам.

Как-то раз главная по уходу за Гуней – уборщица Тётя Маша отправилась на родину в Одессу, сделав меня, за час до отъезда, Гунькиным опекуном.

Оказанное доверие означало, что я должна была почти забросить работу редактора и по часам кормить животное, выгуливать и чистить её клетку.

– Никому, кроме тебя, я это не могу поручить, – со всей серьезностью сообщила Тетя Маша, помахав на прощание билетами на поезд в Одессу из окна такси.

Вспомнив, как накануне Гунька прикусив мой палец, старалась его оторвать, а тетя Маша пыталась оторвать от посиневшего пальца драконью голову, пока я закатывала глаза от боли, молилась о быстрой кончине и теряла сознание, я со вздохами поплелась чистить клетку.

Гулять по улице с игуаной мне запретили наотрез (с какими фонарями потом искать счастливый символ, если убежит…).

Зато разрешили прогулки в офисе, сострадательно выдав собачий ошейник и поводок.

Два раза в день – в 12.00 и в 16.00 мы с Гуней выходили на прогулку.

В эти славные часы наступала вдохновенная тишина: офис пустел, властвующая бухгалтерия с проклятьями запиралась в кабинетах. Дизайнеры и верстальщики, включив на полную мантры "Нашего Радио", в наушниках "Sony", погружались в себя и в работу.

Секретарь понимающе забиралась с ногами на стол ресепшена, и только совет директоров компании – братья Павел и Николай задумчиво бродили за нами с Гунькой, меланхолично наблюдая, как линяющая рептилия гипнотически медленно тянет меня за поводок и царапает дорогой офисный линолеум, оставляя на нём куски заскорузлой кожи. Казалось, в эти моменты братья постигают какую-то истину.

Боссы любили игуану безусловно, позволяя ей заползать в свои кабинеты и, не смущаясь и не соблюдая субординации, гадить на ковролин.

Когда же закончился отпуск тети Маши, мне как временно кормящей выдали премию за вредность и опасность.

Эйнштейн на джипе

Макс работал таксистом.

Подрабатывал между учебой в аспирантуре на кафедре физики, где старательно писал кандидатскую.

Все кому не лень спрашивали Максима: "Зачем тебе это? Какой прок от этой диссертации? " . И тому подобное.

Но Макс не сдавался. Будущая степень кандидата наук по экспериментальной физике грела его сердце. Но больше всего он гордился названием кандидатскую – его он придумал сам, звучало оно почти поэтично: "Звуковые свойства тонких пьезоэлектрических пластин при воздействии всевозможных электропроводящих жидкостей ".

Естественно, понять в чем тут дело могли только физики.

Кандидатская продвигалась: за полгода аспирантуры Максим написал несколько статей в журнал "Наука и жизнь", организовал несколько мастер-классов в средней школе и провел один семинар, чего и требовали аспирантурные правила.

Аспиратурной стипендии как-то не хватало, и кандидат взял подработку в такси. Машину Максу подарил старший брат Вадик. Он как раз поменял "Рено" на Бэху – 7-й серии. Автомобиль был дорог Вадику как память о получении должности главного экономиста в какой-то фирме, и ему не хотелось его продавать.

Так серебристый "Рено" перекочевал к Максу по наследству.

Конечно, физика это порадовало – не придется брать кредит, итак снимает однушку в Царицыно.

Работа таксиста оказалась Максу по душе – все же общение, а с ним у Макса всегда было непросто: коллеги физики и математики – интроверты, а это зануды и молчуны.

Макс себя к ним не причислял, поэтому охотно общался со всеми пассажирами.

Такси – это ярмарка контактов, калейдоскоп: тут тебе и продавцы, и профессоры, и депутаты и модели – кто угодно.

Попадаются иногда странные, но редко. Ничто не мешало работать и писать, даже мелочи радовали.

Но тут в жизни Макса появился такой раздражитель, который почти парализовал привычных ход вещей.

Новый сосед, едва переехавший в дом Макса повадился занимать его парковочное место. Ставит свой джип с аэрографией Эйнштейна и все.

Макса до боли раздражал этот Эйнштейн, но главное, что других свободных мест во дворе не было – раньше собственная машина имелась только у него, а теперь вот – новый сосед.

"Ну я тебе покажу! ", – грозил он Эйнштейну. Тот дразнил его высунув язык.

Эйнштейн на джипе снился Максиму каждую ночь как напоминание о разрушенной идиллии.

– Вот гад! – шипел Максимка, яростно измеряя волны кварцевых и пьезоэлектрических пластин в тазике, наполненным водопроводной водой.

Что только не перепробовал Макс, чтобы вернуть свою парковку: приезжал домой на час раньше, меняясь с напарником сменами – джип с Эйнштейном стоял на месте. Пробовал приехжать на два часа раньше —

джип стоял.

Макс даже брал выходной, сказавшись больным, и весь день не отходил от окна, вычисляя, когда уедет сосед. Как только парковочное место освободилось, Максим выбежал с подготовленной красной краской и кисточкой и прямо на асфальте крупно написал "занято!"

Вечером джип наплевательски встал на надпись всеми колесами, Макс даже чаем поперхнулся от увиденного.

– Надо было машину ставить, а не писать. Вот я дурак, – ругал себя Максим, выводя свой "Рено" с пустыря.

– Что ты мучаешься, все будет нормально, – утешал его Андрей, школьный друг Макса, единственный из оставшихся. Он был свободным художником- экстремалом и занимался тем, что время от времени запечатлевал на взятый в кредит фотоаппарат триумфы и падения кайтеров, вейкбордистов и серферов в районах Средиземного моря.

В последнее время он просто делал карандашные скетчи, поскольку один серфер разбил его камеру за то, что Андрюха утопил в шторм его доску на спор. Андрей поспорил, что прокатится на гребне волны, хотя имел слабое представление о серфинге.

Лихого Андрюху вытащили и откачали спасатели на катере, а доска потонула в пучине.

– Ты вот что, ты номера перепиши, а я отдам их одному кенту, он пробьет и узнаем, как зовут твоего Эпштейна, —

советовал Андрей Максу за кружкой пива в баре.

– Эйнштейна, – поправил Макс. Не путай, я еще не маньяк, хотя могу им стать. Как только и думаю об этом козле.

– Ну Энштейна, да какая разница, —

хмыкал художник, выливая пиво Макса в свою кружку.

– Хватит, Дюш. Ты сейчас наотмечаешься, а потом соображать перестанешь.

А нам надо задачу решить.

– Ты мне друг или физик, – слезно вопрошал художник, потрясывая опустошенной кружкой.

– Я и друг, и физик, – успокаивал его Максим. – Пошли ко мне, Андрюх, проспишься.

Затащить друга на шестой этаж оказалось делом нелегким. В лифте художник шлепнулся на пол, и обливаясь слезами заявил, что у него клаустрофобия и ему необходимо на морской берег.

Пришлось выволочь Андрея на втором этаже и пройтись пешком. Но пройтись не получилось, на свободе Андрей сник и завалился на ступеньки —

физику пришлось тащить его на себе до квартиры, перекинув через плечо, как свернутый ковер.

Дома, скинув пьяное тело на диван, Макс подошел к окну. Джипа не было.

Не думая Андрей рванулся из квартиры, не глядя прихватив куртку Андрея.

Макс бросился к лифту, но тот безжалостно закрыл двери и поехал вниз один.

Макс сбежал по лестнице и на выходе столкнулся с незнакомцем тридцати пяти лет в синем бомбере и наушниках Sony.

Бросив незнакомцу: "Извините! ", —

Макс выскочил во двор.

Джип стоял на месте.

Пнув ногой жестяную банку, Макс покосился на джип и показал язык.

По дороге домой Макс пытался понять, с кем он столкнулся в подъезде. В его мыслях росло подозрение, которое вот-вот должно было вырасти в истину.

– Да неужели! – воскликнул Макс. —

Значит, ты и есть тот самый хозяин эйнштейна. В моем подъезде живешь, гаденыш.

Скрипнув зубами, Мак открыл дверь в подъезд. На него снова выскочил мужчина в бомбере и наушниках. Макс решил поговорить и помчался за ним.

– Простите, пожалуйста. Простите. Стоять! – Кричал вдогонку синему бомберу Макс, но тот только прибавил шаг и поправил наушники.

– Тьфу, – Максим с досадой плюнул в сторону бомбера и поплелся спать.

– Я не буду эту дрянь пить! – Капризничал поздним воскресным утром Андрей, вдумчиво вглядываясь в мутную жижу, будто пытаясь разглядеть в ней свое отражение.

– Пей, это абсорбенты, – убеждал физик. – Ты вчера столько пива выдул, что я тебя добудиться не мог. Дюш, поверь, хуже не будет.

– Не называй меня Дюшей, – огрызнулся художник, хрустя адсорбентами.

Я – Энди, между прочим, и не хочу слышать этого имени!

Макс смиренно махнул рукой.

– Допивай, мосье Энди. Полегчает. —

А пива нет?

Художник попытался сделать глоток, но проглотить не смог, вылил все обратно в стакан и заплакал.

– У меня душа болит. Так горько! – он дернул ногой и уронил таз с экспериментами Макса.

С кухни доносился теплый запах яичницы с колбасой.

– Я есть хочу, – всхлипнул художник.

Физик грустно взглянул на погребенные пластины, с досадой толкнул таз к батарее и пошел на кухню.

– Знаешь, я кажется видел этого джипера, – вспоминал Макс, наблюдая как Андрей хрустит пережаренным беконом.

– Серьезно? Ну и как он? —

прочавкал друг.

– Здоровый такой, повыше меня, в бомбере. И… наушники такие, беспроводные.

– У-м. Навороченный. А глаза там, лоб, нос, – выспрашивал художник, ковыряясь в остатках яичницы.

– Ну я же не разглядывал. Зачем?

– Для фоторобота, нарисуем и развесим на столбах с подписью: "Разыскивается злостный нарушитель парковки".

Друзья расхохотались.

Андрей выудил из кармана огрызок карандаша и блокнот.

– Давай, накидывай, – Макс вспомнил все подробности. Через десять минут фоторобот соседа был готов.

– Похож, – хмыкал Макс, разглядывая лицо на бумаге.

– Дай сюда! Не нарушай мое авторское право, – художник вырвал листок из рук друга и нацарапал автограф.

– Вот это я покажу одному капитану, он меня как-то отмазал там от одного дела, за картину для жены. Ну а что, пусть проверит этого кекса по базе, – заявил художник и хитро прищурил глаз.

– Ну а мне что делать? – Пробормотал физик и с грустью посмотрел в окно.

– Он тебе позвонит, – буркнул Андрей, натягивая куртку в коридоре.

– Я пошел. Жди звонка.

Всю последующую неделю Андрей жил, работал и не переставал ждать.

В воскресенье пришло сообщение с чужим телефонным номером.

Макс сразу позвонил Андрею.

– И что это? Что с этим делать?

– Колькин, ну того капитана телефон, – забулькал в трубке Андрей.

– А что дальше? – Не унимался Максим.

– Позвони ему, он все объяснит. Мне сейчас некогда.

Макс недоверчиво набрал номер. Звонок сбросили и взамен прислали адрес.

"Что это за конспирация двойных агентов. Вечно этот Дюшка втягивает в разное", – злился физик, нервно собираясь.

На углу высотного дома, по присланному на телефон адресу, на обшарпанной лавочке лежала желтая папка.

Макс прошелся мимо, как бы невзначай, не привлекая внимания. На папке лежала записка с надписью крупными буквами "Для Макса!"

Схватив папку, физик помчался к машине.

Дома он разбирал отпечатанные на принтере листки и читал все, что касалось Альберта Николаевича Свежина, 35 лет – своего соседа.

– Образование – кандидат наук!

– Он кандидат наук! Он учёный! – Кричал Максим Андрею в трубку.

Через полчаса художник сидел на полу в квартире Максима, играя в морской бой с медными пластинами в тазу.

– Ну и что, что кандидат. Подумаешь,

– утешал Макса художник.

– Подумаешь?!

– Ты не понимаешь, я не кандидат, а он кандидат! Мужик в бомбере, этот недохипстер. Кандидат! – с досадой и вселенским отчаянием кричал в таз Максим, как кричат в звездное небо.

– Успокойся. Может быть, он не такой кандидат, как ты думаешь, – предположил Андрей, утопив самую длинную пластину.

– Дай сюда! – отодвинул таз физик, расплескав воду. Он плюхнулся в лужу, закрыл глаза руками и тихо спросил.

– Какой не такой?

– Ну может он не по физике вообще кандидат, у вас же там все как это —

относительно.

Макс вытер лицо рукой и поднялся.

– Ох, относительно чего? Что ты мелешь?

– Ну вот он Альберт, —

начал рассуждать художник. – Но ведь Эйнштейн – он тоже, вроде Альберт.

– Ну и что? – Макс снова сел рядом с Андреем в лужу.

– Думаешь поэтому он физик?

– Ну а как – имя обязывает. Хотя, он мог и поменять его в паспортном столе, может быть его изначально там Иваном зовут.

Макс подошел к окну.

– Одно понятно, что в морду я ему дать не смогу.

– Относительно субординации? —

отозвался с пола художник.

– Да нет, у него разряд по дзюдо, —

задумчиво произнес Макс, не отрываясь от окна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.