Евгения Кочетова
Острые шипы и темные души

Их души больше им не принадлежат…

Пролог

Стояла ночь, полная луна освещала верхушки деревьев, легкий туман не спеша разбредался по холодному сонному лесу. Округу потревожил стук колес экипажа, черные борзые мчались по засыпанной листьями, едва видной дороге, оставляя за собой пыль. Дорога привела к высоким воротам, за ними стоял величественный замок, возвышающийся среди холмов. Его башни были настолько высоки, что казалось, острые концы вонзались в яркую луну. Лишь в одном окне мрачной обители горел тусклый свет, туда и поспешил выскочивший из кареты человек в черной накидке. В спешке он спотыкался о каменный пол моста и путался в длинном одеянии, тревожно поглядывая на взошедшую луну. В необъятном замке эхом расходилось его частое дыхание. Наконец, двери открылись, и мужчина оказался в зале. Возле высокого окна стоял человек в черном костюме, держа руки за спиной. Его состояние, в отличие от пришедшего, было спокойным. Безмятежно протянув руку, он принял от мужчины золотой сосуд. Он открыл его и сделал глоток, на губах остался темный след. Пришедший внимательно следил, затаив дыхание, и волнительно ожидал ответа, будто оглашения суда… Хозяин не спеша провел языком по губам, опустил голову и вдруг отрицательно покачал ею. Гость перепугался и взбудоражился, возникла суета.

– Но как же так… – сквозь трепет произнес он. – Я был уверен, что это то, что нужно…

– Это не то… – ответил с диким спокойствием хозяин, вслед добавил: – Ты не справился…

Ледяной ужас окутал пришедшего. Высокие резные двери закрылись. Единственная свеча в зале вскоре погасла.

***

Девочка по имени Мэделин смотрела из окна гостиной на некогда цветущий большой куст роз, а ныне чахлый и голый, последний тусклый цветок упал на землю недавно. Сверху раздался крик отца, он велел служанке немедленно ехать за новым доктором, так как прежний куда-то пропал, поговаривали, уехал в другой город, где платили больше. Мэделин побежала наверх, но в коридоре ее поймал старший брат Джонатан, ухватив обеими руками. Юноша не хотел впускать впечатлительную сестру в спальню умирающей матушки и, пока происходила потасовка, и Мэделин вырывалась, донесся голос сестры. Она вышла и сообщила, что матушка скончалась. Это был тяжелейший удар для всей семьи, а особенно младшей Мэделин, кого ласково звали Мэдди. Будучи мужчиной, старший Джонатан держался и изо всех сил старался не показывать слез, средняя же сестра Ребекка вообще никогда не плакала, лицо ее морщилось, но слезы не текли. Она словно не умела это делать.

После смерти матушки у семьи возникли серьезные проблемы с наследством. Обнаружилось давнее завещание, в котором бо̀льшая часть имущества должна перейти к родному брату покойной. Отец семейства Фредерик не желал терять ни гроша, к тому же на его плечах трое детей. Он вступил в борьбу за наследство, не спал ночами, перерыл много книг о законах и перебрал разных специалистов по правоведению, что привело к потере финансов.

Но в один день Фредерик вбежал в дом и громко сообщил детям, что у него получилось, и имущество остается за ними, а также за подделку завещания брат супруги обязан выплатить большую компенсацию и оплатить все расходы Фредерика. Мэделин первая встретила отца в холле и округлила глаза, увидев, как он занес несколько раритетных картин и золотых статуэток, что отдал ему шурин в качестве части компенсации.

– У этого прохвоста ничего не получилось! – возгласил взбудораженный глава.

Фредерик отличался эмоциональностью, порой даже легкой безрассудностью, характер его был вольный, а самомнение довольно высокое; то же и с ростом; волос светлый и блеклый, как и брови, однако они свойственно опускались и четко показывали хмурость, либо же подскакивали и выражали ликование. Отец всё реже пребывал в разуме, в основном в отрешенном состоянии, сам себе на уме, а порой мог ни с того ни с сего начать браниться, особенно после смерти любимой Эммы и судебных тяжб. Всё это сильно подорвало его здоровье, в большинстве психическое, ибо иных симптомов не наблюдалось.

– Ну что! Теперь вы сможете продолжать обучение в лучших университетах города! – бодро сказал Фредерик. – Мэдди, дочка, ты поступишь в королевскую консерваторию! – добавил юной.

Появился Джонатан, протирая о рукав рубахи круглые очки, что носил с самого детства из-за любви к чтению ночами.

– Ну а ты, сынок, дорастешь до профессора в самом престижном университете! Тебя будут слушать с разинутыми ртами эти недотепы студенты! – продолжал восклицать взбудораженный отец, жестикулируя рукой в мечтах.

Когда брат подошел ближе, Мэделин спросила о Бекки.

– А Ребекка у себя, ей некогда, она наводит марафет… Ведь у нее пикник с сыном мистера Ламберта… – ответил Джонатан с ноткой иронии.

Юношей он был открытым и улыбчивым, Мэделин очень любила брата и считала его самым добрым на свете, он ей был ближе отца. С детства она привязана к Джонатану, он часто нянчился с младшенькой и учил грамоте тогда, как старшая сестра занималась всегда собой, обожала наряды, украшения, что дарил ей отец, и быстро повзрослела. Бекки давно мечтала о богатом муже и шикарных балах, на которых ей удавалось побывать с семьей. Красота и блеск господ и дам из высшего общества всегда манили ее и завораживали. Собой она была недурна, стройная фигурка, темно-коричневый волос, правда жиденький, из-за чего приходилось завивать кудри и придавать объема в прическах. Глаза ее карие и невыразительные, как и блеклые бровки, однако взгляд мог приобретать игривость и загадочно заостряться на желаемом объекте, что юноши воспринимали, как флирт и знак внимания. У Джонатана тоже были карие глаза, но большие и красивые, с длинными ресницами подобно матушке. Мэделин же совершенно не была похожа на отца и лишь совсем немного на мать, хотя Фредерик считал по-своему и, наоборот, всегда говорил о схожести именно с младшей дочерью.

– Ну что, мой уникум, сыграй-ка нам что-нибудь веселое, хочется танцевать! – сказал отец Мэделин и, оставив картины и статуэтки в холле, подтанцовывающей походкой направился в музыкальную.

Девочка с самого детства занималась музыкой. Еще не умея хорошо говорить, малышка уже потянулась к огромной, по сравнению с ней, арфе. Учитель музыки изумлялся ее способностям или вовсе дару, Мэделин схватывала на лету и играла без нот даже самые тяжелые произведения, а позже начала и сама сочинять музыку.

– Папа сегодня особенно не в себе… – произнес Джонатан.

– Не говори так, папа просто рад, что у него всё получилось, – одернула по-доброму младшая сестра, сведя в легкой хмурости аккуратные бровки.

Несмотря на то, что на первый взгляд юная обладала вполне обычной внешностью, она могла обаять лишь одним глубоким взором, будто яркий драгоценный изумруд. В ней была особенная красота… непорочная и чистая, как и ее душа. Где-то она наивная в силу возраста и светлого восприятия мира, где-то сообразительная и прозорливая, но очевидно умная и талантливая. Ее мягкие пышные локоны русого цвета были всегда собраны в аккуратную прическу, узорные губки у нее притягательного розового оттенка складывались подобно лепесткам цветка, часто могли слегка размыкаться от разных эмоций, а узенький нос выглядел анфас ювелирно, лишь в профиль была заметна легкая выпуклость по всей длине, что совершенно не портило, а придавало своего шарма и индивидуальности. Вслед за отцом Мэделин пошла в музыкальную.

К вечеру с пикника вернулась Ребекка не в духе. Сестра вошла в ее спальню и поинтересовалась о случившемся. Старшая сидела на пуфе возле зеркала и, рывками снимая прическу, ответила:

– Хм… Ламберту младшему вдруг показалось, что я как-то не так смотрела на его друга… Вздор и только!

Зная свободный нрав Бекки, Мэделин решила осторожно уточнить, не позволила ли себе лишнего сестра. На это старшая возмутилась, бросила расческу и заявила:

– Я, по-твоему, невоспитанная?!

– Прости, я не хотела тебя обидеть… но я не воспитание имела в виду, – попыталась оправдаться Мэдди, чем сделала лишь хуже.

Старшая вскипела.

– Я тебя вообще не приглашала в свою комнату! – заявила она, захлестнув от недовольства нижнюю губу на тонкую верхнюю. – А Ламберт… да пошел он к черту, этот Ламберт! – выругалась она.

Мэделин ахнула, подобные словечки были неприемлемы для дам, да и господ, однако таким образом тот избалованный юноша ругался на слуг и всех, кто ниже его по статусу. Младшая расстроилась и вышла.

Спустя время, когда Джонатан заканчивал университет, его пригласили читать лекции. Мэделин выпал шанс выступить на сцене королевского театра, где будут присутствовать титулованные персоны, и если ее игра понравится графине, которая управляет консерваторией, то юную возьмут в королевский оркестр с возможностью сольных выступлений, о чем она грезила с детства. Играть на большой сцене произведения великих, а также написанные собственноручно – предел ее мечтаний. Перед намечающимся выступлением Мэделин приходилось усердно готовиться, порой она даже забывала присоединиться к трапезе. В один такой раз в комнату резко вошел отец и возмутился неуважению к семье.

– Но папа, ты же знаешь, что я очень занята, прости… я скоро приду, – отвлеклась дочь и ответила.

Брови Фредерика опустились, ответ его не удовлетворил, и он громко стукнул дверью, закрыв ее так, что посыпалась штукатурка. Подобное поведение сбило Мэделин с толку и настроя. Юная взволновалась. Оказалось, за столом отец повздорил и со старшей дочерью, он вдруг надумал перевести ее на другой курс изучать теологию, на что Бекки взбаламутилась и принялась отговаривать. Теология ее совершенно не интересовала, собственно, как и учеба в целом, однако посещать лекции богословов было вообще полным ужасом для авантюрной и довольно-таки фривольной особы.

– Нет! Я не хочу! – заявила она, отставив тарелку.

– Захочешь! – вскрикнул отец с покрасневшими щеками. – Я так решил и это не обсуждается! Мы верующие люди и в нашей семье должен быть ребенок с таким образованием, – жестикулировал ложкой. – Эмма бы этого хотела… – напомнил о супруге.

Ребекка скривила лицо в непонимании.

– Матушка? – переспросила она и уверенно добавила: – Никогда ничего подобного от нее не слышала… это неправда!

Фредерик взвился пуще прежнего, любое слово об Эмме и тем более в таком тоне его невероятно гневило.

– А ну, замолчи! Ты ничего не слышала, потому что не уделяла ни капли своего «драгоценного» времени больной матери! Ты навещала-то ее раз в несколько дней, обходила тайком ее комнату! Я всё знаю! – внезапно выдал отец, чем вовсе огорошил.

Ребекка округлила глаза, сейчас она не узнавала своего отца, будто его какая муха укусила. Дочь желала ответить, однако Фредерик вдруг громко кинул ложку на стол и подскочил с места. Благо Джонатан не присутствовал за обедом, юноша всё чаще проводил время в университете и работал с профессором, который любезно выделил ему комнату в своем доме, находящимся неподалёку от учреждения. У него была дочь, на ком он подумывал женить подающего большие надежды ученика.

Одним вечером Мэделин потревожил стук в гостиной. Она вышла из музыкальной и направилась по холлу. Там находился отец, лицо его мокрое, со лба тек пот, волос взъерошился. Он стучал молотком о стену, куда намеревался повесить отданную шурином картину. Фредерик стоял коленями на комоде, рядом уже помещена одна из статуэток, также от брата жены. Со стены сыпалась штукатурка, гвоздь никак не хотел держаться, отчего отец переместился дальше, и так уже более трех раз. В трех местах остались дыры и отошедшие части стен.

– Папа, что ты делаешь? Пожалуйста, успокойся, я сейчас попрошу старшего слугу, и он поможет тебе повесить… – сказала удивленная Мэделин.

На сердце ее стало крайне неспокойно. Фредерик протер рукой красное лицо, но отступать не хотел. Его нездоровое рвение и странное, даже чудное поведение сильно смущало и пугало.

– Нет, нет, всё в порядке, сейчас получится, обязательно получится, – выпучившись на стену, ответил отец и продолжил громко стучать, лишь нанося вред.

– Я прошу тебя, перестань, я пойду позову слугу, – сделала шаги с места дочь.

Но отец вдруг изрек:

– Старшего слуги нет, я его выгнал…

Не было предела поражению Мэделин, губы ее свойственно разомкнулись. Слуга Томас служил в их семье без малого уже двадцать лет, и никогда не случалось никаких плохих ситуаций, даже мелких промахов.

– Что ты говоришь… я не понимаю… папа, что случилось? – пыталась разузнать юная.

Но, казалось, от ее слов отец только больше нервничал, он неестественно закачал в стороны головой, порой рывками или, наоборот, медленно, словно пресмыкающееся. Фредерик застучал громче и сильнее очевидно назло. В один раз он стукнул себе по пальцу и, вскрикнув, упал с комода на пол. Мэделин подбежала помочь, закликала слуг на помощь. Из всех пришли лишь несколько, кого глава не уволил, остальных же по неизвестным причинам выгнал. Слуги подняли Фредерика и повели в спальню, по пути он немного успокаивался и просил повесить картину. Мэделин навела взор на стоящую возле комода картину, и уста ее разомкнулись еще больше, а бровки свелись от увиденного. Там были изображены люди в огне, скрестившие пальцы рук и смотрящие наверх, будто на кроваво-красное с примесью жёлтого небо, среди которого мутно виднелось очертание лица, но глаза его были больше похожи на нечеловеческие… некоего существа. От лица расходились слабо виднеющиеся волнистые линии, что напоминало щупальца или корни деревьев, на лбу изображён человеческий череп, а на голове рога. Картина ужаснула юную, пробежала дрожь. Затем она обратила внимание на статуэтку, упавшую при падении Фредерика. Мэделин подняла ее и рассмотрела. Мрачная и причудливая фигурка вылита из золота и весьма тяжелая, изображала сказочное существо, похожее на сидящую птицу, однако грудь напоминала человеческую мужскую, так же, как и ладони, только вместо ногтей – птичьи когти. Сзади несвойственный пернатым хвост с заостренным концом, будто стрела, на голове существа рожки и уши, в массивном клюве искусно вырезанная роза. Это было трудно назвать произведением искусства, хоть и сделано умело и тонко, от статуэтки исходил непонятный холод, Мэделин вдруг ощутила нечто странное… ей стало жутко и неприятно, и она поставила ее на комод.

Позже служанка передала просьбу Фредерика подняться к нему дочери. Отец лежал на кровати, укрытый двумя одеялами, его знобило и трясло. Но состояние изменилось с того безумного на рассудительное, словно отступил припадок и освободил сознание.

– Папа, что с тобой? – спросила Мэделин, присев на край кровати.

– Всё хорошо, Мэдди… – ответил спокойно он и приложил к ее руке свою ледяную. – Я лишь немного простудился… скоро всё пройдет…

Он показал на тумбу рядом, на которой лежал конверт.

– Отправь его как можно скорее… – сказал Фредерик.

Юная увидела на нем неизвестный адрес и уточнила.

– Дочка, это пока неважно, просто скорее отправь… – повторил отец и подтянул к лицу одеяло.

Мэделин согласилась.

Одна из служанок рассказала ей, что глава уволил других, потому что у него возникли финансовые трудности. На такое юная крайне удивилась.

– Как же так… Куда делось наше состояние?.. – рассуждала сама с собой она.

– Простите, мисс Фэйн, я бы не хотела вмешиваться и мне дорога моя работа, но я слышала, что мистер Фэйн выписывал чеки на огромные суммы…

– Кому? – поинтересовалась смятенная Мэделин.

– О, я не могу знать, мисс… я лишь слышала ранее об этом от уволенного Томаса.

Новость шокировала.

Отправив письмо, Мэделин пыталась сосредоточиться на арфе и почти дописанном произведении для выступления. Ей очень хотелось показать себя во всей красе и поймать птицу удачи, а значит открыть для себя двери в благополучное будущее. В голову вновь пришла та статуэтка мистической то ли птицы, то ли еще кого… ее она бы не хотела поймать за острый хвост… Внезапно потревожила сестра и сообщила, что у отца вновь помешательство, он видит какие-то тени на стенах и потолке, схватил ружье и намеревается стрелять. Благо служанка успела забрать патроны и спрятать их, тогда глава принялся кидать предметы и восклицать непонятные слова. Его едва удалось утихомирить и напоить успокоительным, когда прибыл доктор. Он развел руками, сказав, что это, скорее всего, из-за температуры и простуды. Мэделин всю ночь просидела возле постели спящего Фредерика, Ребекка же сослалась на страх находиться наедине с агрессивным отцом и ушла к себе. Младшую задевало поведение и резкие слова сестры, ей нужна была поддержка в тяжелое время, но от Бекки ее было трудно дождаться или, вернее, невозможно.

Новым днем Мэделин вернулась домой из консерватории и подошла к гостиной, в которой увидела сидящего на софе отца с молотком и топором. Вид его бледный, лицо вновь в поту, накинуто одеяло; под глазами круги, а состояние нервное, брови порой гневно опускались. Увидев дочь, Фредерик обратился:

– Мэдди, ты слышишь их?

Юная осторожным шагом немного приблизилась, на глаза пробивались слезы отчаяния и боли за близкого.

– Кого, папа? – дрожащим голосом спросила она.

Отец поднял указательный палец, вслед показал им вокруг.

– Они… осы… они постоянно жужжат… где-то в стенах…

Мэделин охватил страх, состояние отца уже не просто пугало, а повергало в шок, жизнь превращалась в настоящий кошмар.

– Папа, здесь нет никаких ос… у меня на днях выступление, я так хочу, чтобы ты присутствовал… – произнесла юная, не удержав слез. – Пожалуйста, приди в себя…

Отец встал.

– Дочка, я помню про твое выступление, – сказал он голосом, вселяющим надежду.

На это Мэделин улыбнулась, но вдруг Фредерик схватил молоток и понесся к одной из стен. Он принялся рьяно стучать и оббивать штукатурку.

– Они здесь! Я слышу их! Ну я до вас сейчас доберусь! – возглашал мужчина.

Мэделин сильно испугалась, зажмурилась и закрыла руками лицо, громкий стук ударял по голове, она будто начала болеть. Вбежала Ребекка и на ходу говорила:

– Ты представляешь! Отец выписал чеки на все наши сбережения какому-то неизвестному мистеру! Я виделась с Ламбертом младшим, его отец банкир, и он подтвердил! Мэдди, он сделал нас нищими!

Следом Бекки заметила бьющегося головой о стену отца и резко замолчала. Но у нее, вместо тревоги за родного, возникла ненависть. Она совершенно не хотела терпеть выходки больного отца.

– Я пошлю за доктором, – сказала девушка и вышла.

Фредерик стучал и шумел, пока не выбился из сил и доктор не дал ему сильнодействующее снотворное.

Уставшая Мэделин не успела дописать до конца свое произведение. Наступил день выступления. Ввиду того, что она еще только учится и новичок на сцене, ее поставили выступать последней, после именитых музыкантов. Юная сильно переживала, мысли об отце не покидали, но еще больший страх приносила пресытившаяся богатая публика. Ребекке любезно составил компанию некогда ухажер со своим отцом банкиром. Они сидели в первых рядах. Джонатан с профессором и невестой присели дальше. На балконах и ложе находились иные господа и дамы из высшего общества, и даже члены королевской семьи. Бекки всеми силами пыталась обаять Ламберта младшего и его отца, дабы юноша сделал ей предложение и скорее забрал из сумасшедшего отчего дома. Девушке сильно хотелось быть под стать здешним особам и почувствовать себя своей среди сливок общества, а семья Ламберт как раз идеальный вариант. Для мероприятия Мэделин надела красивое голубое платье в кружевах, с декольте и пышной юбкой. Подкрасила губки красной краской, украсила уши серьгами с изумрудами, что остались от матушки, ибо после ее смерти отец ничего больше не покупал.

Вскоре на сцену вынесли арфу, вышел музыкант. Многие дамы недоуменно смотрели, не все знали, что какую-то девчонку включили в программу. Одна дама сидела позади Ребекки и обмахивалась веером. Увидев на сцене Мэделин, она шепнула подруге:

– Что за вздорное платье… кто это вообще?

– О, это дочь покойной Эммы Фэйн… а ныне больного Фредерика Фэйна… поговаривают, он сошел с ума и отдал все деньги неизвестно кому… представляешь… – шептала в ответ вторая.

Ребекке стало не по себе, разговор вдруг услышал отец ее ухажера. Девушку окутал жар, щеки загорели.

– Неужели… – произнесла пораженная дама с веером.

Подруга покосилась на впередисидящую и намекнула:

– Одна из семейства…

Ребекка преисполнилась гневом, эмоции подкатили к горлу, она резко повернулась и хотела высказать, но раздались первые звуки музыки. Многие господа и дамы не узнали, чье произведение играет юная, одни приятно удивились, другие же недоумевали. Не все были довольны, однако прекрасная музыка завораживала, а музыкант пленил своей искусной игрой. Мэделин играла самозабвенно, любимое занятие помогло отвлечься и погрузиться в сказочный мир; ее тоненькие пальцы ритмично извивались на струнах и свободно перемещались по ним, хрупкие запястья и мягкие ладони летали, словно птица с расставленными крыльями. Воцарилась наконец тишина, зрители на время успокоились и опустили руки. Лишь чья-то одна, где-то на балконе с приглушенным светом совершала плавные взмахи в такт музыке, будто дирижировала и проверяла виртуозную игру, попадание в каждую ноту… Зритель снизу случайно отвлекся и смятенно посмотрел на единственного господина, шевелящего пальцами в представлении арфы, точно играющий музыкант. Мэделин помнила, что не дописала произведение, поэтому ей предстояла небольшая импровизация. В конце она так и сделала, ритм слегка изменился, никто из зрителей этого не заметил, кроме господина. Тот же зритель вновь поднял на него голову, рука незнакомца остановилась и задержалась в воздухе, словно он перестал быть ведущим, завершение оказалось непредсказуемым…

Музыкант удачно закончил произведение и встал для поклона. Зрители зааплодировали. Мэделин настолько распереживалась, только сейчас пришло полное осознание того, что она стоит на сцене перед людьми; после поклона юная скорее скрылась за высокий занавес. Там она торопилась домой к отцу, и уже на выходе в холл ее окликнул работник театра.

– Мисс Фэйн, это просили передать вам в знак благодарности за великолепное выступление.

Девушка приняла голубую бархатную коробочку, точно окрас ее платья. Открыв, Мэделин ахнула. Внутри лежала сверкающая золотая брошь в виде узорного цветка розы из драгоценных красочных камней. Она блестела и переливалась столь ярко, что слепила глаза подобно отражению солнца в реке.

– От кого это… – с воодушевлением спросила юная.

– О, я не знаю его имени, мистер лишь сказал, что он истинный ценитель музыки…

Ответ удивил и заинтриговал. По пути до дома Мэделин постоянно думала о таинственном ее первом поклоннике, осознавать это было невероятно трепетно. Подарок выглядел шикарно и стоил целое состояние. Вслед за грезами вспомнились отец и плачевное положение семьи, в которое Фредерик ввел их из-за своей болезни. Пообщаться с братом Мэделин не удалось, а сестра должна была поехать после концерта на ужин в дом Ламберта.

Смеркалось. Уже с дороги кучер заметил свет впереди и погнал экипаж. Отвлекшись от мыслей, Мэделин встревожилась и выглянула в окно. От ветра спала ее голубая шляпка и улетела. Юная увидела пожар… Бо̀льшая часть дома была окутана огнем, он прорвался сквозь окна и добрался до соседних, захватывая в свои горячие объятия сначала занавески, затем стены и мебель. Мэделин выскочила из кареты почти на ходу, бежала к дому и громко звала отца. К ней подоспели слуги и схватили, дабы не вошла в горящий дом.

– Мисс Фэйн! Прошу вас остановитесь! Мистера Фредерика больше нет! – восклицала одна.

– Нет, не может быть! Папа остался там! – кричала ошеломленная юная.

– Мисс Фэйн, он нашел патроны… мисс Фэйн, он поджег дом и застрелился… – выдал второй слуга.

Мэделин затрясло, тело обуяли дрожь и жар, резко сменяющийся холодом. Не выдержав наплыва эмоций, она упала.

– Мисс Фэйн, вам нужно прилечь. В доме для слуг есть свободные спальни, – сказала служанка и вместе со слугой помогла ей встать.

Позже Мэделин очнулась от плача сестры. Та хлюпала сухим носом и характерно, будто с иканием, бесслезно рыдала в ладони. Младшая привстала на кровати бывшей служанки, состояние все еще оставалось разбитым.

– Он отнял у нас всё… и ушел сам… вот так просто, взял и ушел… – произнесла со сморщенным лицом Ребекка.

– Мне так жаль и так больно… наш папочка… – отвечала Мэделин, но ее вдруг перебила сестра, что аж выскочили слюна от эмоций.

– Наш папочка сделал нас нищими и бездомными!

– Бекки, не говори так, он был болен, не ведал, что творил… – пыталась остепенить ее пыл младшая.

– Не ведал! Тогда нужно было передать правление тому, кто ведает! Он ничего не сделал путного кроме, как отдал все деньги не пойми кому! Никто не знает, куда ушли все наши сбережения! – не могла остановиться Ребекка и восклицала.

Ее боль была связана с потерей финансов и дома, нежели с утратой отца, который давно вызывал немилость, особенно, когда перевел ее изучать теологию.

– У меня теперь нет не только средств на существование, но и надежды на будущее! Я всё потеряла! – добавила Бекки и вновь зарыдала в ладони.

Мэделин уточнила, о чем еще речь, и сестра выдала, что давно не появлялась в университете и не занималась, а вместо ненавистной учебы встречалась с Ламбертом младшим. Далее она рассказала, что он поступил с ней крайне гнусно и обманул… после ужина они остались наедине в саду, где юноша соблазнил девушку… Она же надеялась, что он сделает ей наконец предложение, однако Ламберт лишь использовал.

– Я совершила большую ошибку… – произнесла Ребекка.

Все разом беды навалилась на хрупкие плечи Мэделин, ее переживания за сестру были ничуть не меньше, чем за отца и дом.

– Что же теперь с нами будет… – тихо вымолвила юная.

Глаза ее опухли и покраснели от слез, как и кожа вокруг губ.

Служанки поделились с некогда хозяйками некоторыми вещами, в том числе платьями. Мэделин нужен был приличный наряд для похода на конкурс для участия в королевском оркестре и сольных выступлениях. Какое-то время она с сестрой была вынуждена жить в доме прислуг. Джонатан пока не мог приютить сестер в доме профессора, сославшись на то, что сам там на птичьих правах, к тому же слегка повздорил с невестой и не решается обратиться. Вдобавок он узнал о пропусках Ребекки в университете, о чем ему доложили коллеги. Юноше было ужасно стыдно за сестру… но то ли еще будет, когда дойдет слух о потери невинности прямо перед домом Ламбертов… Первые дни слуги помогали девушкам, но позже им пришлось уйти для поиска новой работы. Последняя служанка встретила у ворот почтальона и, приняв конверт, вернулась передать. Его получила Ребекка, она побаивалась выходить в город из-за появившихся сплетен. Поначалу Мэделин хотела продать брошь от поклонника и выручить хорошие деньги, однако никак не могла осмелиться, ей очень хотелось оставить память, ведь поклонник старался и выбрал для нее подарок. Поэтому она спрятала коробочку подальше от глаз сестры и молчала.

Вскоре Мэделин пешком отправилась в консерваторию, путь был неблизкий, ей никогда прежде не приходилось ходить столь много, отчего ноги ее сильно устали, туфли надавили и натерли мозоли. Прихрамывая, юная с глубоким дыханием от волнения и изнурения вошла в зал, где уже в ожидании сидели графиня и несколько человек. Именно от них сейчас зависела судьба Мэделин. Им не понравилось ее опоздание на несколько минут. Вторая претендентка на место сидела у своей арфы, которую специально сюда доставили. А вот арфа Мэделин сгорела вместе с отцом, домом, вещами и всей ее жизнью.

– Я понимаю, что это не конкурс пунктуальности, однако опаздывать крайне неприлично… – высказала графиня спокойным тоном, но с показом недовольства на лице.

Мэделин извинилась. Второй член комиссии что-то шепнул графине, и она покосилась на юную. Судя по всему, он сказал о произошедшем в семье Фэйн, ибо молва быстро разнеслась. «Возможно, графиня будет милосердна ко мне из-за беды», – подумала вдруг Мэделин. Графине было не занимать многих чувств и эмоций, но только не готовность бескорыстно помочь… Все выслушали виртуозную игру Мэделин собственного произведения, затем попросили показать себя следующей девушке, одетой в дорогое шелковое платье и украшенной роскошными декорациями. Право, играла она гораздо хуже, это бы заметил даже не профессионал, Мэделин ужасно било по ушам ее непопадание в ноты и неплавная, дерганая игра на столь прекрасном певучем инструменте. Для нее победитель был очевиден… юная даже поджала губки в трепетном ожидании оглашения результата. Присутствующие дамы и господа пошушукались, переговорили, и графиня, встав, сказала:

– Мы благодарим вас за участие… мисс Фэйн ваше произведение произвело на нас сильное впечатление (Мэделин затаила дыхание, мелькала улыбка), однако, посовещавшись, мы все-таки остановили свой выбор на второй претендентке.

Не передать словами, что почувствовала Мэделин… это был удар в самое сердце подобно разряду молнии или острому ножу. Ей даже начало казаться, что теряет сознание, тело стало мягким и слабым, ноги затряслись. Былая улыбка сползла, губы остались разомкнутыми, частое дыхание теребило грудь. Мечты громко рухнули с высокой скалы. После речи все встали и направились на выход. Один из членов комиссии подошел к победителю и мило беседовал, они были очевидно знакомы. Проходя мимо, Мэделин уловила, как мужчина назвал девушку мисс Ламберт… это была племянница не безызвестного банкира и кузина его сыночка, соблазнившего Бекки. Потрясенная Мэделин рискнула ухватиться за ниточку и попробовать поговорить с графиней. Она догнала ее в коридоре и стала практически умолять дать шанс, хотя бы играть в общем оркестре.

– Моя дорогая, чтобы играть в оркестре, нужно закончить консерваторию, а чтобы ее закончить, нужно платить… твой отец не вносил оплату уже больше полугода… и теперь понятно, что не внесет никогда. Мне жаль, но ты не подходишь нам, у нас не приют, к тому же для нас дорога репутация, – хладнокровно ответила дама, не поведя и бровью. – Быть может, тебе улыбнется удача играть за деньги частным лицам… – добавила и пошла.

Девушка ощутила себя униженной. Обида, чувство стыда и тревога разом накатили. Казалось, она погибает, точно ее арфа в огне… Мэделин медленно пошла в сторону дома, а вернее, в прошлом домика прислуг. По пути она сняла туфли, шагая прямо в белых чулках по запыленной дороге. Встречающиеся на пути горожане недоуменно провожали взглядами и пялились на бесстыдство, вдобавок чулки не были свежими и уже надевались ранее, что для многих аристократок было неприемлемым. В голову юной даже пришли мысли о самоубийстве как отец… настолько сильно она была расстроена и в упадке.

Возле ворот она увидела бегущую навстречу Ребекку, которая взахлеб рассказывала новости. Пришло письмо в ответ на отправленное Мэделин по просьбе отца. Некий дальний родственник, кого дочери никогда не видели, прислал согласие взять к себе детей Фредерика на попечение в связи с его плохим состоянием и кончиной Эммы. В письме мистер не сообщил никаких о себе деталей, лишь сказав, что пришлет за детьми экипаж. Удивленная Мэделин взяла письмо и прочитала сама, внизу стояла подпись «Говард Бэлфорд», а на конверте название отдаленного города.

– Не припомню, чтобы наша семья бывала там… – произнесла Мэделин.

– Наша семья вообще нигде не бывала… дом, университет, дом, сад… – ответила Ребекка, чем напомнила сестре о произошедшем с ней в саду Ламберта.

– Я не понимаю… куда мы поедем… к кому… мы не знаем никакого Говарда… – сомневалась Мэделин.

Однако Ребекке было очень нужно уехать как можно дальше из данного городишки, пока все до единого не узнали о саде… Мэделин успокаивало только то, что отец все-таки постарался позаботиться о них. На ее размышления вслух старшая произнесла «хм» и сомневалась, что отец вообще хоть что-то мог для них сделать хорошего последние года.

– Бекки, ты жестока… будь милосерднее хотя бы в память об отце, ведь нам даже не удалось его похоронить как положено, – высказала младшая с застывшими слезами в глазах.

Старшая промолчала, но выражение ее лица не изменилось, а мелкие ноздри на длинном остром носу все равно остались раздуты.

Прошли дни, но за сестрами никто не приезжал. Однажды на их территорию наведались люди в форме. Ребекка испугалась и не захотела появляться им на глаза, поэтому пришлось Мэделин. Это прибыли государственные служащие для проверки произошедшего и для уведомления о скопившемся долге за землю. Мужчина помоложе осмотрел юную и взглянул в сторону домика слуг, где они жили. Увидев на бумаге сумму долга, Мэделин взволновалась и выронила лист. Молодой услужливо наклонился поднять и снизу вновь странно посмотрел на нее.

– Мисс, нам очень жаль, но, если вы не оплатите до конца года, тогда мы будем вынуждены выселить вас с территории и конфисковать всё полностью, – озвучил старший седоватый чиновник.

– Но… мы оказались в затруднительном положении, наш отец погиб… – пыталась объяснять печальная Мэделин, листок затрясся в ее руках.

– Таков закон, мисс, – неотступно подтвердил старший. – К тому же мы знаем, что отец ваш не погиб в пожаре, а сам устроил его и застрелился… а это уже совсем другое дело, мисс… – напомнил он.

После старший чиновник первым направился до ворот, где ждала карета, а младший вдруг задержался. Он наклонился к Мэделин и неожиданно прошептал:

– Я могу помочь вам, мисс…

У девушки появилась надежда, словно лучик солнца на темном небе. Она слегка воодушевилась и взглянула в глаза мужчине. А он же облизнул свои губы и направил взор на ее грудь, давая тем самым намек. Мэделин была очень молода, но не глупа… и сразу всё поняла… Мужчина протянул ей маленький листок и сказал:

– Вот… приходите по этому адресу, и мы порешаем…

Получается, он уже заранее приготовил бумажку, зная, к кому они едут. От пошлого намека и предложения Мэделин почувствовала омерзение, ей стало ужасно неприятно, сию секунду охватило разочарование. Надежды стремительно рухнули с высокой скалы подобно мечтам о выступлениях.

– Приберегите эту бумажку для других… – собралась силами и ответила непреклонная юная.

Вслед резко развернулась и спешно направилась к домику. Мужчина ухмыльнулся и, выпустив из руки листок, сам себе произнес:

– Это мы еще посмотрим… куда тебе деваться с тонущего корабля…

Мэделин вошла в домик и заперлась. Выглянув в окно, она убедилась, что двойка уехала, и прислонилась к стене. Лист с постановлением она держала в руках и медленно сползла на пол. Слезы покатились из глаз, капая на красиво написанный текст и размывая чернила. Ей было непонятно, почему же слово «помощь» исказилось, превратилось в нечто плохое, несущее в себе не безвозмездное участие, а дачу взамен… почему люди помогают друг другу не по доброте душевной, а за материальные средства или вовсе за сексуальные услуги… Они позабыли об истинных ценностях, о достоинстве… А быть может, этого у них и не было никогда… Произошедшее крайне расстроило Мэделин.

Когда узнала Ребекка и увидела подавленное состояние сестры, то вдруг задумалась… По ее мнению, терять ей было уже нечего, и она решила сама встретиться с тем мужчиной. Девушка подняла брошенный листок с адресом и развернула. Там был указан дом возле банка мистера Ламберта, а значит, они знакомы, и, скорее всего, сынок банкира пустил слух о семье Бекки и ней самой. И тут она задумалась, крайне не хотелось идти в ту сторону к тем людям.

Однако ранним утром собралась Мэделин и, пока сестра спала, пошла за ворота. Девушка решила пожертвовать собой и переступить через себя и свою гордость, хотя бы попробовать поговорить. Свойственная ей наивность порой появлялась в самый неподходящий момент и будто нарочно уводила от твердо принятого решения, заставляла сомневаться и во что-то вновь верить. Но больше всего влияли безнадежность и отчаяние. По дороге ее отвлек от мыслей громкий стук колес; впереди несся экипаж. При сближении Мэделин рассмотрела шикарную большую карету, узорно украшенную золотом, и пришла в изумление. Внезапно экипаж остановился, и кучер средних лет обратился:

– Простите, мисс, вы не подскажете, как далеко до дома мистера Фэйна?

Мэделин даже не сразу сообразила, будучи под впечатлением, затем сделал вдох и, собравшись с мыслями, ответила:

– Это там, – показала рукой влево. – Я мисс Фэйн.

– О! Так значит, я на верном пути… Меня послал мистер Бэлфорд за детьми мистера Фэйна. Меня зовут Кэйл.

Юная вновь оказалась под впечатлением и в задумчивости. Она улыбнулась и сказала о себе. Затем кучер вежливо пригласил ее присесть в экипаж и доехать до дома, где они соберутся для отправки в дом хозяина. Мимо проходили горожане и при виде столь дорогой кареты заинтересованно смотрели. А когда Мэделин в нее вошла, то многие вовсе разинули рты, ведь практически все узнали об обедневшей семье Фэйн. Внутри было очень уютно и просторно, мягкие бордовые сиденья с высокой спинкой для удобства наклонить тело и голову, на окнах рисунчатые шторки из шелка, узорные ручки изготовлены из золота.

Ребекка встретила намного оживленнее и эмоциональнее. Она запрыгала на месте и закружилась от счастья, ей сразу стало понятно, что тот господин весьма богат, а значит, сможет о ней позаботиться как положено. На предложение кучера поставить их сумки позади кареты, Мэделин незаметно взгрустнула, ибо из вещей у нее совсем немного. Быстро собраться не составило труда, Кэйл сообщил, что путь дальний и лучше скорее отправиться. Сестры даже не успели попрощаться с братом, который навещал их пару дней назад; пришлось оставить письмо. По пути Мэделин сильно переживала, что не смогла обнять родного человека. А вот Бекки была иного мнения, она поджала недовольно губки и после непродолжительного молчания решила высказаться:

– Джонатан даже не попытался нам помочь… сам живет в особняке, а нас оставил в этой лачуге!

– Бекки, не будь такой жестокой. Джонатан ничего не мог сделать, это не его особняк… – оправдывала Мэделин.

– Его тестя… – напомнила старшая.

– Он ему еще не тесть… – поправила младшая.

Глупое упорство Мэдди и постоянное выгораживание то отца, то брата ужасно злило сестру, она никак не могла понять и разделить ее подобной сердобольности, казалось бы, в очевидном положении дел.

– Тебя прям приписать к лику святых надо… – сыронизировала Ребекка и отвернулась к окну.

«Вовсе нет, я лишь люблю свою семью, какая бы она ни была», – подумала с печалью Мэделин.

Вскоре экипаж покинул родной город девушек и отправился дальше. Ребекка поначалу рассуждала о загадочном мистере Бэлфорде, а позже задремала. Жилая местность закончилась, дорога уводила то в лес, то на редколесье.

Спустя долгое время кучер остановил экипаж, чтобы немного отдохнуть и напоить лошадей. Поблизости шумела река, с высоких холмов стекали струи воды, вокруг царило умиротворение, лишь птички щебетали на ветках. Мэделин вышла и побродила вокруг. Она присела к воде, посмотрела на себя в отражение и, зачерпнув в ладони, попила. Солнце уже начинало уходить за ближайший пригорок, наступала вечерняя прохлада. Сияющие лучи из-за возвышенности привлекли внимание романтичной особы; манящий пейзаж, готовый перенестись на холст художника… Девушка решила забраться на пригорок и проводить светило. Закрываясь рукой, она осматривалась на бескрайних просторах и случайно нечто заметила… Приглядевшись лучше, Мэделин обнаружила вдалеке среди дымки и холмов конусообразную крышу, характерную для башни. Чуть ниже едва-едва виднелись еще, однако расстояние не позволяло разглядеть, но показалось, что там огромный замок с высокими башнями, которые достают до самого неба… Подул порывистый ветер, заколыхав юбку ее темного платья и разбрасывая по лицу выпавшие из причёски локоны. Охватила диковинная дрожь, пробежал холодок; Мэделин обняла себя руками и отвлеклась на голос кучера. Он попросил поторопиться. Дорога уводила в лес, где обитали волки, поэтому нужно быть осторожными и начеку. Ребекка испугалась и первая заскочила в экипаж.

В лесу стало темнее и прохладнее. Мэделин выглядывала из застекленного окна и бдела по сторонам. Внезапно карета наехала на камень и зашаталась, в это мгновение юная уловила где-то среди деревьев темный силуэт, который быстро промелькнул и скрылся. На животного он не был похож, скорее человеческий… Однако что может делать человек в такой глуши пешком? Вновь охватила дрожь. Мэделин не стала тревожить сестру и продолжала молча наблюдать.

Стемнело. Наконец экипаж въехал в город и свернул на объездную дорогу в сторону дома Бэлфорд. Находился особняк ближе к лесу. Кучер открыл ворота и направил карету по аллее мимо насаженных деревьев. Увидев не просто дом, а целый дворец, Ребекка громко ахнула и затеребила сестру. Уснувшая Мэделин подскочила и также посмотрела в окно. Кэйл открыл дверь кареты возле дома и помог девушкам выйти. Перед глазами Мэделин открылся невероятный вид величественного особняка, словно самого короля. Это было трудно назвать просто домом, скорее исторический музей с парком вокруг. Он состоял из множества пристроек округлой или прямоугольной архитектуры, широких и высоких окон, и даже витражных, острых или сглаженных крыш, Мэделин подумала, что могла видеть именно этот дом, однако у него не было конусных башен и располагался он в другой стороне. На самом верху по центру находились большие часы, показывающие точное время. Во многих окнах горел свет. Пробежав взором, Мэделин заметила стоящего у окна третьего этажа мужчину с сигаретой. Он посмотрел и скрылся из виду за портьеру. В парадных дверях появилась служанка в белом фартуке и чепце, она спустилась с лестницы и ожидала прибывших. Мэделин сделала робкие шаги навстречу, Ребекка немного отставала, в изумлении разглядывая дом.

– Добрый вечер, меня зовут Жюли, я провожу вас внутрь, – произнесла вежливым голоском служанка.

На вид ей было лет двадцать пять, приятной внешности, с черными локонами. Прибывшие вошли в дом. В просторном холле на стенах красовались картины, стояли два столика с двух сторон, на одном ‒ часы, на втором ‒ ваза, подальше располагалась изящная белокаменная статуя с человеческий рост на пьедестале. Она изображала женщину с распущенным волосом и флейтой в руках, ее платье красиво колыхалось. Дальше располагались двери по обе стороны, по центру вела длинная лестница наверх, раздваивающаяся в пролете.

– Вскоре состоится ужин, мистер Бэлфорд будет вас ожидать, – осведомила служанка. – А пока я провожу вас до ваших новых комнат.

Слева открылись двери, из зала появился юноша. От легкого ветерка колыхнулась его кудрявая шевелюра, равно как и длинные ресницы, придающие очарования; молодой человек заинтригованно пробежался глазами по новоприбывшим и сделал шаги ближе.

– Джеральд. Рад встрече, дамы, – галантно произнес он с лукавой улыбочкой и протянул руку для должного приветствия.

Мэделин находилась чуть ближе, чем Ребекка, и поэтому начала не спеша поднимать ладонь в ответ, однако сестра прервала ее действия и с очевидным рвением и воодушевлением быстро подала через Мэдди свою. Юноша перевел внимание с Мэделин на Ребекку и, вновь загадочно улыбнувшись, поцеловал ее кисть. Мэделин почему-что смутила его радость на слащавом лице, будто была не совсем искренняя, а с подковыркой и даже нотками искушения, или же эта особенность характера данного человека. Пока было непонятно. Ребекка буквально расцвела перед симпатичным Джеральдом, улыбка не сходила с ее лица.

– Наслышан о вас… – сказал юноша.

– О, в самом деле… – ответила Бекки.

– Да… дядюшка говорил, что пригласил вас к себе, так как ваш отец сошел с ума… – беспардонно выдал Джеральд и продолжил улыбаться.

Помимо внешности, Мэделин оттолкнула и его невоспитанность. Впрочем, по Джеральду было сразу видно, что он набалованный сынок богатых родителей и вряд ли блещет умом, ибо в подобных семьях родители зачастую не принимают особого участия в воспитании, отчего порождается вседозволенность. Ребекка приоткрыла рот, но не нашла ответа, однако неунывающее выражение лица не поменялось, как и, видимо, состояние. Джеральд ей все равно приглянулся. Мэделин отвела взгляд, диалог был неприятен, но и выказывать лишних эмоций она не хотела. Пока старшая сестра завела разговор о чудесном доме дядюшки Джеральда, младшая смотрела в сторону. Когда другая служанка приоткрыла двери некоего помещения дальше по стене, то юная мельком уловила внутри камин, а над ним – картина с похожими красками, которые были на той сгоревшей в доме, что принес отец от шурина. Мгновение быстро прошло, и Мэделин отвлекалась.

– До встречи за ужином, – сказал Джеральд и с ноткой игривости покосился на Бекки, после чего девушки пошли наверх за служанкой.

На втором этаже Жюли провела их в один из коридоров и показала спальни на противоположных сторонах. Внутри просторно и дорого обставлено. В доме Фэйн никогда не было такой роскоши. Мэделин присела на большую кровать с шелковым балдахином и с глубоким дыханием осматривалась. Мебель стояла из дорогого красного дерева, софа оббита бархатом, ручки шкафа и комода блестели золотом, на столе стояли бронзовые подсвечники, на стенах висели хрустальные, в широкие окна с раздвинутыми портьерами заглядывали звезды и луна. Богатство манило, но она четко понимала, что это всё чужое и никогда не будет принадлежать ей, даже самый простой подсвечник. Однако Мэделин весьма легко относилась к роскоши, у нее не возникало сверх эмоций, скорее она очень скучала по арфе и музыке, этого ей действительно не хватало и об этом грезила.

Подошло время ужина. Несмотря на усталость, Мэделин не могла пропустить и, надев мятое после поездки платье, что подарила служанка, поспешила. По пути она постучала к сестре. Ребекка появилась во всей красе. Оказывается, еще дома она купила через служанку новую одежду, заплатив ей одной серьгой. Та обменяла ее на деньги и принесла несколько нарядов.

– Я рада твоей предприимчивости, – сказала Мэделин на рассказ и ничего более не добавила, не показав легкого расстройства поступку за спиной.

В пролете встретилась служанка Жюли. Она как раз шла пригласить девушек на ужин и проводила до столовой. Внутри еще никого не было, обитатели дома спустятся вот-вот. Мэделин изумилась длинному столу с цветами в вазах и изобилию столовых приборов из серебра и фарфора. Над столом висели три громоздкие люстры из хрусталя с сотнями свечей, озаряя помещение. Стоял мраморный камин, обрамленный узорами, внутри горел огонь. Жюли провела девушек к их местам и помогла отодвинуть тяжелые стулья. Они присели друг напротив друга довольно далеко от центра, где, судя по всему, сидел глава. По стульям и тарелкам Мэделин поняла, что присутствовать будут не пара человек, и это ее весьма волновало, ибо все они совершенно незнакомые и чужие.

– Не переживай, познакомимся и подружимся… Мы как-никак родственники хозяина, оказывается… Приятного Джеральда мы уже узнали, – сказала Ребекка и с нетерпением ожидала увидеть юношу.

После она наклонилась к сестре и с улыбкой вымолвила:

– Надеюсь, он не женат… – прикрыла уста рукой, дабы не показать слишком много переполняющих эмоций.

Мэделин не разделяла восторга сестры, ее все равно тревожили мысли. Легок как на помине в столовой появился юноша. Расплываясь в белоснежной улыбке со взором на Бекки, он сначала подошел к своему месту, но вдруг передумал и решил присесть возле нее. Девушка кокетливо поправила волосы и глубоко задышала, от Джеральда пахло приятным парфюмом. Он спросил, как девушки устроились, все ли в порядке, а сам при речи ненароком наводил шаловливые голубые глаза на декольте Ребекки. В один момент проницательная Мэделин это заметила, также она заметила, что декольте слишком откровенное для первого ужина в новом доме. На ней же было светлое платье с рукавом буфом и скромным прямым вырезом горловины. Ребекка ощутила себя в своей тарелке и смеялась, качая головой и задевая руку юноши выпущенными из прически волосами. Мэделин на это тоже обратила внимание и невольно потрогала свою собранную невысоко прическу на случай выпавших прядей.

Послышались шаги, в столовую вошел мужчина средних лет. Увидев, что Джеральд занял его стул, он любезно присел возле Мэделин, его волос был гладко зачесан и разделен на ряд, надет пиджак и белоснежная рубашка, застегнутая до верха, в отличие от Джеральда, у юноши вообще одежда выглядела хоть и дорогой, но неопрятно ношеной. Из нагрудного кармана у мужчины выглядывали часы на цепочке, на лице круглые очки, которые он убрал в карман, и совсем короткая темная бородка, также приглаженная и аккуратная. Вид его весьма располагающий и приличный, он не красавец, не слащавый, а просто приятный. Руки его ухоженные, с очень аккуратно подпиленными ногтями, на что совершенно случайно обратила внимание Мэделин. Сразу извинившись за опоздание, которого вовсе нет, мужчина обратился к девушкам своим мягким, гладко звучащим голосом:

– Меня зовут Дэвид, я сын Говарда, а вы, наверно, из семьи Фэйн… Добро пожаловать в наш скромный дом.

Скромным было трудно назвать такой дворец, но от его слов на лице Мэделин впервые появилась улыбка. Его карие глаза и открытое лицо вызвали у юной милость и произвели хорошее впечатление.

– Я по профессии доктор и вообще-то очень пунктуальный, но сегодня задержался в рабочем кабинете за писаниной скучных докладов по медицине… – с шутливым настроем делился Дэвид и покачивал головой.

Мэделин вновь ответила улыбкой.

– Всё в порядке, мистер Дэвид, мы безгранично благодарны вашей семье за то, что вы нас приютили… – сказала скромно она.

– О, ну что вы… у нас здесь полно места, хватит для всех индейцев Южной Америки… – отшутился мужчина.

Присутствующие заулыбались. Джеральд устал всех ждать и хлопками позвал служанку. На ее медлительность юноша засвистел и одновременно засмеялся. Ребекка поддержала веселье, ей это показалось забавным.

– Марш, плесни-ка мне винца… – сказал зрелой служанке Джеральд. – А вам, моя дорогая Ребекка, чего налить? – обратился он.

– Не откажусь от бокальчика вина, – согласилась девушка, игриво похихикивая.

– Видите вон то блюдо… – произнес Джеральд, показывая ей на закрытую крышкой большую тарелку. – Это точно свинина… папуля ее обожает…

При речи юноша наклонился ближе к Ребекке, будто для негромкой беседы, и оказался возле ее лица. Вторую руку он уже смело положил на спинку ее стула.

– А вы любите хрюшку в яблоках? – с забавой продолжил общаться он, издав звук хрюканья для большего эффекта, дабы сразить девушку своим чувством юмора.

Ребекка ожидаемо засмеялась, прикрываясь ладонью. Вслед в столовой появилась молодая девушка с бледно-рыжими, словно выцветшими волосами. На вид постарше Мэделин. По пути до места она посмотрела на новоприбывших и присела возле Джеральда. Во взгляде ее проскальзывал интерес, а в целом выражение лица было приветливым. Тонкие губки поджимались в легкой улыбке, глаза ее темные и большие, напоминали лягушачьи, располагались далеко друг от друга, нос длинный, расширенный к низу, бледные бровки не выделялись, отчего эмоции трапециевидного лица терялись. Девушка выглядела прилично, но назвать ее красивой вряд ли можно, скорее простецкая и даже не особо привлекательная. Однако надето на ней шикарное платье синего цвета из бархата и шелка, дорого украшенное кружевами, а в ушах вытянутой формы сверкали серьги с камнями. Ребекка сразу подметила дорогой внешний вид девушки и невольно позавидовала, украдкой поглядывая. После приветствия молодая представилась:

– Меня зовут Беатрис, мистер Бэлфорд мой дед…

На дружелюбной и вновь шутливой нотке вмешался Дэвид:

– А мистер Бэлфорд младший, он же скучный доктор, ее отец… – имея в виду себя.

Мэделин в понимании кивнула и представилась в ответ, следом назвала себя Ребекка.

– Ты поздно пришла, сестрица, мы уже столько обсудили с мисс Ребеккой и нашли общий язык… – пошучивал Джеральд, уже позволив себе касаться ее плеча или спины положенной на спинку стула рукой, а порой наматывать на палец локон.

Беатрис ответила легкой улыбкой, хоть и подняла на мгновение брови, словно показала взглядом, что не удивлена таким поворотом событий у родственника, будто это было на него похоже…

– Уверена, мы также найдем общий язык с нашими гостями, – сказала она.

– С новыми членами семьи, – поправил отец.

Дочь обратила на него внимание и быстро кивнула, при этом ноздри ее несколько раз раздулись от неких держащихся в себе эмоций… Мэделин подметила, что Беатрис не похожа на отца, впрямь как она на своего… Послышался стук каблуков от твердого шага, в столовую уверенно вошла зрелая дама. Манерная походка и приподнятая ее голова сразу говорили о положении в доме. Будучи у стола, она сложила руки на весу и слегка недоуменно и весьма важно посмотрела на новоприбывших своими блеклыми глазами, над которыми висели брови искривленной ниточкой. Невыразительные тонкие губы ее слегка опустились в уголках, выделяя кожные складки, что шли от мелкого короткого носа. Светлые волосы без видимой седины были завернуты в прическу, напоминающую рогалики и баранки, надето так же, как у Беатрис, дорогое платье из бархата. Судя по всему, даму привлек именно наряд Мэделин, на котором она заострила больше внимания. Выдержав в таком положении какое-то время, будто подавляя своим влиянием, дама барственно махнула рукой старшему слуге отодвинуть для нее первый от центра стул. Зрелый седой мужчина тут как тут и помог присесть хозяйке.

– Изволите подавать горячее, миссис Бэлфорд? – спросил ее слуга.

Дама кивнула. Неожиданно сказал Дэвид:

– Конечно, подавайте… Вы уже запаздываете…

Сию секунду к нему повернулась сидящая по той же стороне дама и, округлив глаза, вмешалась своим сдержанным, но чванливым голосом:

– Позвольте… но никто никуда не опоздал… Ужин у нас в девять, и Жюли должна была об этом сообщить прибывшим… (задумалась, как лучше назвать девушек) постояльцам…

Беатрис возмущенно вздохнула со взглядом на женщину, она очевидно не симпатизировала поведению.

– Вы хотели сказать – членам семьи… – поправил Дэвид.

– Всё, что я хотела сказать, я уже озвучила, – подтвердила непоколебимая хозяйка.

Мэделин невольно бросило в жар от столь немилого приветствия дамы, стало не по себе, свое присутствие чувствовалось лишним и совершенно не нужным. Ее удивило общение сына с матерью и наоборот… Однако Дэвид, видя игнорирование дамой новоприбывших, решил сказать сам:

– Познакомьтесь, это Эстер Бэлфорд, супруга моего отца.

Теперь начало проясняться. Видимо, ввиду отсутствия родства между членами семьи витало напряжение, особенно это ощущалось от Беатрис. Дэвид же, будучи взрослым, относился легче и более безразлично. Затем он озвучил имена девушек.

– Мне невероятно приятно познакомиться, – ответила с ехидством дама, слегка исказив молочного цвета лицо без морщин и не посмотрев в сторону собеседников.

Держа себя в руках, Мэделин не подала виду и сказала, что рада встрече и благодарна за предоставление крова. От ее слов по лицу Эстер пошли розовые пятна, веснушки на мгновение приобрели больше яркости. Ребекка пока помалкивала, серьезная дама ее пугала. Благо рядом был Джеральд и спешил поддержать.

– Не обращай внимания, тетушка часто такая… даже со своими… Пообщаешься с ней потом, скажешь пару комплиментов о модной прическе и красивом платье и всё… благоволение у тебя в кармане… – уверил тихо он, вновь наклонившись к лицу.

После речи юноша будто бы случайно задел носом щеку Ребекки, чем вызвал у нее приятное волнение. Из коридора донесся шумный и грубый кашель, по слуху, старика, вслед раздался недовольный голос, громко отчитывающий кого-то из слуг.

– Я сколько раз говорил не стучать дважды! Мы не глухие! – возмущался пожилой с дефектом речи на буквах «с» и «ж».

Мэделин повернулась на шум и увидела, как в дверях застопорился этот мужчина, зацепившийся золотой запонкой за резную ручку. Он дергал рукав и тряс рукой, в которой держал и невольно махал посохом. Эстер не повела головой, но закатила глаза и приложила ладонь к виску, словно ей было невыносимо постоянно слушать этот крик и шум.

– Да черт возьми! – выругался пожилой и с помощью служанки наконец снял застрявшую запонку.

В столовой появился весьма упитанный мужчина пожилого возраста, края его пиджака расходились в стороны из-за выпирающего живота, а пуговицы жилетки растянули петли. На голове его был темный парик, мелкие заплывшие глаза прищурились для рассмотрения присутствующих. От движения полные красные его щеки тряслись, свисая до шеи и закрывая, будто ее нет. Обладал он невысоким ростом, да к тому же к старости появлялся сгорбленность, поэтому догнавшая его молодая женщина выглядела выше. Белокурая кудрявая особа открыто улыбалась во все мелкие зубки желтоватого оттенка, словно с пожилым человеком ничего только что не произошло, скорее ее внутреннее состояние было равнодушным. Однако женщина взяла его под руку и помогла дойти, а слуга помог присесть за первый от центра стул, напротив Эстер. Сама же она заняла место рядом по стороне Ребекки. Зрелая служанка Марш подавала горячее, пожилой перво-наперво потребовал себе больше свинины в яблоках и при речи вновь кашлял с открытым ртом, за чем скрытно наблюдала Эстер и морщила маленький нос. Для себя же дама попросила лишь немного, так как следила за фигурой и выглядела вполне стройной, чему помогал вдобавок корсет. Только после того, как пожилой мужчина получил полную тарелку с едой, он повернулся в сторону новоприбывших и голосом с хрипотцой из-за тяжелого дыхания обратился:

– Дочери Фредерика… а где же сын?

Голос его впрямь был неприятный, наводил на мысли о противном характере. Мэделин дружелюбно осведомила о брате, пожилой потряс щеками в кивке и шепнул девушке рядом:

– Представь нас…

Она все еще или вновь характерно улыбалась, будто очень желала обаять всех вокруг и навязчиво показать исходящую от нее лучистость. Мягко положив на край стола свою ладонь с короткими пальцами, молодая женщина столь же мягко повернула голову к сестрам и вымолвила:

– Меня зовут Айрин… – далее приложила ладонь на руку пожилого слева от себя и продолжила: – Это Балтус Бэлфорд – старший брат Говарда…

Айрин нежно похлопывала по руке пожилого и хотела добавить нечто еще, но ее вдруг перебил Джеральд.

– Мистер Говард ты хотела сказать… – сделал акцент на обращении.

Женщина замолчала с разомкнутыми устами и сменяющейся улыбкой на легкий оскал, уведя загадочный взгляд в потолок, словно таким образом пропуская речь юноши и вроде как не реагируя. По ее виду становилось понятно о наигранности, уж больно изобразительно и умышленно она задрала голову и что-то там рассматривала, демонстрируя всем характѐрные складки на шее. Серые, с примесью болотного цвета глаза ее были небольшие и далеко посаженные, однако вовсе непростые… взор умело намекал на то, что на ее скрытном уме… Овал лица Айрин был широким, а гладкий лоб высоким, хоть орехи бей. Вряд ли можно сказать, что она красавица, но очевидно обладала загадочностью и напускной заботливостью, чем можно вполне легко подкупить мужчин, особенно возрастных. Ребекка посмотрела на Джеральда и решила попробовать развеять обстановку.

– Мистер Балтус, скорее всего, твой отец…

– Как ты догадалась? – взбодрившись, уточнил юноша.

Ребекку взяла гордость за себя саму, столь проницательную, и она с удовольствием намекнула:

– Любимая свинина в яблоках…

Джеральд игриво свернул губы трубочкой и радостно подтвердил, глядя на девушку симпатизирующим взором с ноткой соблазнительности. А Ребекка, вошедшая во вкус и желающая угодить новому кавалеру, коим его уже посчитала, вдруг в энтузиазме добавила:

– А мисс Айрин твоя сестра…

Джеральд смотрел на девушку и поначалу сжал губы, вслед его щеки надулись в попытке сдержать смех, но он не смог и, фыркнув при резком выдохе, захохотал. Ребекку смутила столь бурная реакция, она пробежалась глазами по присутствующим и остановилась на Айрин. Женщина опустила взгляд с потолка на новоприбывшую, по глазам и поднятым бровям было видно недоумение, однако лицо все равно выказывало странную улыбочку, словно маску для любой ситуации. Айрин повернулась к Балтусу, что отпивал из бокала вино, а когда услышал речь Ребекки, то закашлял. По массивному подбородку потекли красные капли. Мэделин же сильно не понравилось поведение весельчака Джеральда. Вместо помощи и подсказки, юноша закатывался в смехе, постукивая в порыве приятных для себя эмоций по спинке стула Ребекки. Тем самым сестра выглядела ужасно нелепо. Внезапно смех Джеральда прервал отец.

– А ну хватит! – возгласил Балтус, шлепнув мясистой ладошкой по столу.

Юноша замолк, однако одергивание ему не пришлись по нраву.

– А не то что? Вынесешь мне смертный приговор, как другому? – с недовольством и иронией ответил Джеральд, на кого-то намекнув. – И не стучи так громко, ты не на заседании…

Стало понятно, что Балтус являлся судьей. Лицо его покраснело еще больше, на щеках стали видны тонкие сосудики. У Ребекки же от смущения пошла пятнами грудь и шея, виднеющиеся в декольте. Дабы скрыть, она приложила руку и наконец пожалела о надетом наряде.

– Слишком весело тебе… – дополнил отец.

– Моей дорогой мачехе тоже… вон, у нее улыбка не сходит… – тут же ответил Джеральд.

Мэделин поняла, что Айрин – жена пожилого Балтуса. Сказать, что она удивилась – ничего не сказать… Это был шок для юной особы. Видя растерянную сестру, Мэделин насмелилась вымолвить:

– Прошу прощения, Ребекка просто не так выразилась, она не имела в виду…

Но речь перебила ухмыляющаяся Эстер.

– Все прекрасно поняли, что имелось в виду… просто не все смелы это прямо озвучить… – вдруг вставила ироничные слова она и повела изгибающимися бровями.

Балтус недовольно фыркнул губами, изо рта вылетел кусочек мяса, которое он уже успел надкусить, жаждая скорее приступить к трапезе. Упавшую на скатерть частицу заметил Дэвид. Лицо его начало морщиться, хоть он и старался держаться и не выказывать забурливших эмоций, однако вены на его шее напряглись, а ноздри раздулись. Карие глаза наблюдали за неприятной картиной не просто недоуменно, а с враждебностью, их цвет будто стал ярче, а зрачок шире… Показалось, его вот-вот вывернет. В сей момент хамоватый Балтус прямолинейно выдал Эстер:

– Ты… чванливая старуха!

Вместо показа гнева Эстер засмеялась и хотела было ответить, но внезапно ей помешала речь Дэвида.

– Марш, салфетку! – обратился он весьма порывисто к служанке.

Возле мужчины уже лежали две салфетки, об одну он вытер руки, о вторую промокнул губы после глотка вина. Марш положила на стол прошенное, Дэвид же сдержанно сделал ей замечание:

– Нужно подавать мне в руки…

Служанка извинилась и отошла. Мэделин наблюдала за обывателями и позабыла о сильном чувстве голода, напомнил ей лишь урчащий живот. Служанка обслужила Ребекку и Джеральда и подоспела к юной. Однако начинать трапезу, как Балтус, она не могла, ибо все еще не подошел глава.

Открылись двери столовой, Мэделин повернулась в надежде увидеть наконец мистера Бэлфорда, но вошла дама, примерно одногодка Эстер. То же и во внешности: белокурая, молочная гладкая для зрелого возраста кожа без морщин, мелкие черты лица, взгляд проще; только фигура плотнее и больше грудь, что была готова вот-вот выпрыгнуть из смелого декольте, да и выглядела она вполне подтянутой, словно даме вовсе не за сорок. Наряд и украшения на ней были сродни иным присутствующим жителям женского пола. Она присела возле Эстер, через стул от Дэвида, первая к ней сразу обратилась:

– Ну как сегодня твой глаз, дорогая сестра?

Правый глаз дамы был слегка красный, веко порой потрясывалось и натягивало око, словно нервный тик.

– О, уже получше, думаю, это началось на празднике из-за выпитого мною рома. Теперь я зареклась больше ни капли, – ответила дама с легкой улыбкой.

– Дэвид, спроси у своих коллег, в чем может быть проблема с глазом сестры… – обратилась к нему переживающая Эстер.

На ее лице впервые показались эмоции заботы. Доктор в сей момент скрупулёзно протирал ладони, что аж съехали на нос очки, которые он вновь надел. Возможно, подобная чистоплотность у него из-за профессии… Мэделин ненавязчиво порой наводила взор на странное поведение мужчины с этими салфетками и также подметила неприязнь в сторону Балтуса. Однако кому понравится наблюдать на столе частицы еды изо рта… Врач отвлекся от действия и ответил согласием, затем в очередной раз убрал очки в карман. Через свободный стул и Дэвида выглянула сестра Эстер и наконец обратилась к новоприбывшим.

– Все ли у вас хорошо? – словно ради приличия спросила она без особых эмоций на цветущем лице.

В руке ее был бокал, и Мэделин также обратила внимание на свежие ладони дамы. Обычно руки одни из первых покрываются морщинами, как и шея, но тут всё выглядело молодо. Она поблагодарила и уверила, что они всем довольны.

– Меня зовут Сьюзен, но вы можете называть меня Сьюзи, мне так приятнее… – уведомила дама и тихонько похихикала.

Затем она перевела взор на поданные блюда и посчитала их слишком жирными.

– О, я и так постоянно стараюсь ограничивать себя, но никак не получается потерять вес… прямо завидую тебе, сестра… – произнесла для Эстер.

– А я твоей посвежевшей коже… – ответила Эстер. – Сегодня нашла у себя под глазом морщинку… вот тут… – показала пальцем.

Для Мэделин разговор молодящихся дам выглядел немного странно… тем более за столом. Юная опустила голову к своей тарелке, откуда исходил манящий запах пищи, свинину она не любила, поэтому ей по просьбе положили только картофель и салат. Вспоминалось проживание в домике слуг впроголодь. От мыслей отвлек голос. К сестрам обратился мистер Бэлфорд, уже незаметно присевший на свое центровое место. Мэделин следила за приходом всех обывателей, но пропустила главу дома. Она увидела совсем не того, кого ожидала, сравнивая с полным Балтусом… Говард выглядел весьма молодо для зрелого, даже пожилого возраста, фигура подтянутая, надет дорогой костюм. Волос его короткий темный, без видимой седины был зачесан назад. Лицо практически без морщин, лишь свойственные складки на лбу и вокруг рта, на карих глазах круглые очки подобно сыну.

– Будьте как дома… Именно для этого я вас и пригласил, – осведомил Говард девушек.

Сейчас первой ответила осмелевшая Ребекка и поблагодарила. При виде приятного джентльмена, да к тому же хозяина, ей стало полегче. Вдохнув своим выдающимся носом аромат блюда, Говард стремительно ткнул вилкой в кусочек картофеля и разомкнул тонкие, едва заметные губы. Все приступили к трапезе, хотя Мэделин полагала, что пустое место между Дэвидом и Сьюзи должен был кто-то занять… Среди стука приборов раздавалось громкое чавканье и порой хрюканье Балтуса, пожилой поедал все подряд, казалось, вот-вот дойдет до самой тарелки. Одной рукой он держал масляный пирожок, другой вилку или ложку, затем клал прямо на скатерть сдобу и жирными пальцами мог взять нож либо бокал. Мэделин взглянула на Дэвида, тот смотрел исключительно себе в тарелку, видимо, боялся даже глаз поднять на сидящего неподалеку. Вокруг у него были разложены салфетки, Марш часто подходила и ненавязчиво проверяла, не нужны ли свежие.

– Через пару дней у нашего дорогого друга Верджила праздник, но после произошедшего он, конечно, сильно подавлен и не уверен, сможет ли веселиться… – поделилась со всеми миссис Бэлфорд, но больше с мужем и сестрой.

Говард отвлекался от трапезы; в отличие от брата, он следовал этикету за столом и в целом вел себя воспитанно. Они не были похожи, Балтус скорее подходил ему как отец или дядюшка.

– Да, и в самом деле, ведь годовщина исчезновения его дорогой жены и сына почти совпадает с днем его рождения… Ужасно… – сказал сочувственно мистер Бэлфорд.

Не успевая толком прожевать, с полным ртом влился с речью Балтус:

– Не понимаю, зачем считать годовщиной каждый месяц… Вздор! – шепелявил еще больше.

К нему наклонилась Айрин и тихо сообщила:

– Пухлик, у тебя на подбородке висит…

Мэделин услышала обращение молодой жены к пожилому, да к тому же отталкивающему мужу, и ей стало не по себе… Подобное якобы ласковое словечко резануло слух и выглядело крайне нелепо. Балтус принялся тереть жирной рукой и замаслил половину лица. Тогда услужливая любимая супруга попросила у служанки еще одну салфетку. Предыдущая же вся испачкалась и смялась. Она сама взялась протирать ему рот и вокруг, при этом шепотом о чем-то пошучивая и характерно улыбаясь, словно оскалившаяся обезьянка.

– Это огромное горе… ведь Верджилу даже некуда прийти к родным и принести цветов… нет могилы… – вымолвила с искренним переживанием Эстер, что слегка смутило слушающую Мэделин.

Дама даже провела ладонью под глазом, будто сдерживала слезы. Ее легонько похлопала по руке сестра и сочувственно добавила:

– Успокойся, дорогая. У моего покойного мужа хоть и есть могила, но от этого мне лишь тяжелее, ибо я знаю, что в ней…

– Да, дорогая, ты права… Слава богу, у тебя хватает сил навещать любимого супруга и не плакать, а я каждый раз, когда посещаю склеп, где сыночек, то обливаюсь слезами. Все время думаю, как же так случилось… почему у меня его забрали, ведь он только начинал жить, был совсем молодой… – говорила Эстер, не переставая печалиться.

На нее взглянула Беатрис, затем опустила преунылый взор. Видимо, девушка разделяла эту боль или, во всяком случае, понимала, как показалось наблюдающей Мэделин.

– Верджил мне сообщил, что все-таки будет праздновать, ему сейчас нужно отвлечься, – сказал Говард. – Так что, все мы приглашены.

Мэделин забеспокоилась, ведь у нее не было приличного наряда по такому случаю, тем более к другу семьи Бэлфорд, а значит, богатому человеку.

Наконец первый долгий ужин в новом доме закончился, и все разошлись по комнатам, за исключением Говарда, Балтуса и Дэвида. Мужчины отправились выкурить сигары в кабинет главы, что находится на первом этаже. Направляясь к лестнице, Мэделин заметила заход в это помещение Дэвида и вновь мельком уловила яркие краски на картине над камином…

Чуть позже Мэделин стояла у окна и любовалась ночной природой. Луна освещала верхушки колыхающихся деревьев, впереди виднелся лес, он казался мрачным и холодным, но и одновременно манящим, будто где-то там существует нечто неизведанное… В своих объятиях он хранит не одну тайну… В коридоре послышался стук, словно от каблучков. Своеобразное цоканье стало слышно лучше, Мэделин подумала, что подошли к ее двери, и решила открыть. Однако там она никого не обнаружила, после коридора был просторный и слабо освещенный холл, из него вновь шли новые ответвления и лестницы. «Наверно, что-то показалось…» – поразмыслила юная и закрыла дверь. Она отошла к окну, как вдруг в спальню постучали. От неожиданности Мэделин даже вздрогнула. За дверью стояла Жюли и с улыбкой подала чистые полотенца.

– Мисс Фэйн, я бы хотела извиниться за сложившуюся ситуацию со временем ужина… Я не сообщила точный час и пригласила вас слишком рано в столовую… – произнесла милым голоском служанка.

– О, всё в порядке, не волнуйтесь, – сразу поддержала Мэделин.

Жюли поджала губки бантиком и таинственно улыбнулась, вслед откланялась. Ее внешний вид впрямь намекал на загадочность, взор был неоднозначный и в то же время многоговорящий… Было трудно понять, что на уме у женщины. Мэделин понесла полотенца до ванной комнаты и вдруг вспомнила о почти пустом графине с водой, который хотела попросить наполнить. Сегодня ее как никогда мучала жажда, видимо, из-за соленого картофеля на ужин. Юная выскочила в коридор и поспешила к холлу, но там Жюли уже не оказалось. Раздалось цоканье где-то дальше, и она прошла по новому извилистому коридору до лестницы, ведущей вниз. В пролете стояли Жюли и молодой человек, он с возбуждением смотрел, а она характерно своей изюминке игриво коснулась его губ указательным пальцем и провела до шеи, а вслед завлекающе улыбнулась. Увидев такое, Мэделин встревожилась и скорее спряталась за двери, пока ее не заметили. Пришлось поспешить обратно к себе, произошедшее ввело в краску. По виду юноша показался кем-то из жителей дома и точно не слугой.

Первая ночь на новом месте была довольно-таки бессонной, хоть и постель удобная; в дреме Мэделин смутно видела странные сны и будто слышала стук каблуков то Эстер, то Жюли…

Наконец наступило утро. С земли медленно поднимался туман, словно покрывало для леса, и испарялся в согревающемся первыми лучами солнца воздухе. В дверь постучали. Мэделин уже надела обыденное платье с длинным рукавом и закрытой горловиной, которое ей также любезно отдала одна из служанок. Юная увидела в коридоре пришедшую Беатрис. Девушка обратила внимание на поношенное дешевое платье, затем поприветствовала и сказала:

– Прокатимся за покупками…

Мэделин засмущалась, ибо у нет ни гроша на покупки, однако Беатрис будто ощутила ее колебание и ободрительно добавила:

– Дедушка Говард велел прикупить вам с сестрой нарядов и всего необходимого… так что, отказывать дедушке невежливо…

Фраза «дедушка Говард» звучала, право, забавно, ведь он совершенно не похож на старого деда. В таком случае Мэделин согласилась. К слову, Беатрис показала на дверь Ребекки и поведала:

– Я стучала, но мне не открыли…

Судя по всему, засоня Ребекка крепко спала, а завтрак, как и экипаж, по просьбе Беатрис уже приготовили, поэтому Мэделин пришлось отправиться без сестры. После трапезы в пустой и тихой столовой девушки поехали. По пути Беатрис осведомила, что к ним присоединиться еще одна особа – дочь священника из церкви, которую финансово поддерживает семья Бэлфорд. К верному служителю прихожане обращались не иначе, как «святой отец» или «ваше преподобие», и очень уважали. Вот только Беатрис предупредила, что юная дочь его святейшества немного странная и очень верующая, помешанная, как и ее отец, на религии, а сама она скромная и ранимая.

– Я бы даже сказала, что она чересчур слабохарактерная… – высказалась откровенно Беатрис. – Но всему виной ее набожные родители…

После Мэделин внезапно вспомнила об увиденном вчера юноше на лестнице и решила ненавязчиво полюбопытствовать:

– Случайно заплутала вечером в бесконечных коридорах особняка и украдкой заметила молодого человека, который не присутствовал на ужине… я думала, там были все обитатели…

Показалось, Беатрис отреагировала нормально и даже сама заинтересовалась. Прищурившись, она уточнила:

– Он такой… со светлым оттенком волос, что-то от пшеничного… и волос его не уложенный и торчком?..

Мэделин вспомнила, что локоны парня действительно были разбросаны по голове, поэтому подтвердила. После непонятной усмешки Беатрис сказала:

– Это пасынок Сьюзи… Сынок-оболтус ее погибшего мужа.

Слова слегка удивили Мэделин, Беатрис решила поделиться, словно давно этого желала, но было не с кем.

– Его зовут Дюк, болтается за юбкой мачехи, а она его обихаживает, как родного, хоть и имеет собственного сына, вот только многие знают, что между ними отношения вовсе не родственные… – намекнула в конце.

Мэделин недоуменно уточнила об отношениях.

– Моя дорогая подружка, я имею в виду любовные… – с ироничным выражением лица пояснила Беатрис, обращаясь уже по-свойски, словно они близки.

Наивная Мэделин слышимо ахнула, а подруга похихикала.

– А ты думаешь, отчего миссис Сьюзен вдруг превратилась в «молодую» Сьюзи, кем ей так хочется быть… Это всё пылающая страсть. Конечно, она старается этого не показывать, но я-то знаю, как знает и еще половина дома. Дюк захаживает к ней в спальню по ночам, когда стихает… – рассказала Беатрис.

Мэделин поразилась еще больше, но уже не тайной личной жизнью Сьюзи, а увиденным вчера с Жюли… та сцена явно показывала флирт и существующие между парой отношения… Но сейчас юная решила ничего об этом не говорить, да и не ее это был секрет. Вдобавок стало понятно о свободном месте за столом между Дэвидом и дамой. Беатрис с осуждением дополнила:

– Бедняжка Сьюзи так страдала от потери мистера Альфреда, что не успела остыть ее постель… Но ее нелюбовь к супругу вполне можно понять, ведь Дюк родился от любовницы экономки. Вероятно, это такая месть неверному Альфреду.

Мэделин пришла в шок от услышанного и поняла, что отношение к Сьюзи у новой подружки весьма плохое, как и, видимо, к Эстер. Возможно, подобное поведение зрелой дамы действительно могло вызвать негативную реакцию… Мэделин не имела привычки кого-то осуждать и не имела на это право, но смутилась.

– Кстати, именно святой отец посоветовал мистеру Альфреду взять на попечение незаконнорождённого Дюка и таким образом искупить грехи перед Богом ‒ сделать доброе дело. Сьюзи, конечно же, рвала и метала, но ее мнение не учли, – поделилась разговорчивая Беатрис.

– А что случилось с супругом Сьюзен? За ужином обсуждалась его могила…

– Никто не знает. Накануне он куда-то торопливо собирался и уехал, а утром его тело нашли в лесу возле кареты, разодранное в клочья дикими зверями…

По телу Мэделин пошла дрожь от страшного рассказа, вспомнилось предупреждение кучера Кэйла о волках и тот мелькнувший силуэт среди деревьев.

– А кучер? – почему-то решила уточнить юная.

Беатрис пожала плечами и ответила:

– Говорят, там вокруг было много крови и плащ кучера, а сам он исчез… скорее всего, его также утащили и растерзали хищники, никто не искал по густому лесу тело какого-то слуги. Единственное странно: лошади отстегнулись от упряжки и разбежались, двое из них появились возле нашего особняка.

Рассказ леденил душу Мэделин. Затем ей случайно вспомнился разговор о сыне Эстер, и она вновь решила полюбопытствовать:

– Что случилось с сыном миссис Бэлфорд? Его кто-то убил?..

Беатрис смотрела в окно, придерживая бордовую шторку, которая выскользнула из ее ладони в розовой перчатке. Девушка не сразу повернулась к собеседнице, а когда это сделала и разомкнула уста для речи, то карета остановилась.

– Прибыли к дому его святейшества! – сообщил кучер, подойдя к двери экипажа.

– О, чудно, – произнесла, глубоко вздохнув, Беатрис и выглянула наружу.

Мэделин увидела стоящий рядом большой дом. Он был намного меньше особняка Бэлфорд, однако для служителя церкви весьма-весьма шикарно… Видимо, это всё помощь добродетельных прихожан… Из парадных дверей вышла миловидная юная девушка, даже еще девочка, особенно по внешнему виду: губки ее пухленькие и розовые, словно наливное яблочко, маленькие щечки цвета спелого граната, а глаза выразительные и большие цвета голубого неба, вокруг них колыхались пышные светлые ресницы, локоны ее были тщательно спрятаны под ажурный темно-зеленый капор. В руках она несла, прижав нежно к груди, некую книжечку. На порог выскочила женщина зрелого возраста, чтобы проводить и дать напутствия. Судя по всему, это была ее мать. Показалось, дама чересчур хлопотала. Юная всё выслушала, затем подошла к экипажу, присела возле Беатрис и мило улыбнулась новой знакомой.

– Меня зовут Кристиана. Это тебе, – произнесла вслед и подала книжечку.

Ею оказалась Библия в коричневом кожаном переплете. Беатрис недоуменно повела бровями, но не выказывала лишних эмоций, а наоборот, поддержала:

– Кристиана всем дарит Библию, у меня тоже есть такой замечательный подарок…

Беатрис хоть и улыбалась, но ее натянутость Мэделин все равно уловила. Было понятно, что подружка не особо рада поведению верующей и считает его чудным. Она приняла подарок и искренне поблагодарила.

– Читай ее утром и перед сном и тогда все беды обойдут тебя стороной, Господь обязательно услышит… – с добрым настроем любезно сказала Кристиана и положила тканевую сумочку себе на колени, которая до этого висела на запястье.

Внутри, оказывается, лежала ее Библия, сопровождающая юную всегда и везде.

– Мой папа назвал меня в честь нашей веры, – добавила юная.

Она выглядела общительной и дружелюбной и ни разу не заострила внимания на старом платье Мэделин, что подметила новоприбывшая. Кристиана вообще не разглядывала внешний вид и ее ничего не смутило. Сама же юная была одета скромно, несмотря на дорогую ткань. Горловина платья закрывала даже шею, а рукава запястья.

– Славненько… – произнесла Беатрис, словно устав от подобной беседы. – Всё будет в порядке, не волнуйтесь, миссис Ма̀ркам, – наклонилась через юную и уверила суетливую матушку, что все еще стояла возле дома и наблюдала.

Карета тронулась.

– Маменька слишком печется за единственную дочь, – поведала Беатрис для Мэделин.

Кристиана улыбнулась, взгляд ее был исключительно дружелюбный, хотя, по мнению Мэделин, Беатрис не стоило такое говорить про родителя.

– Не слишком, но сильно. Матушка просто беспокоится, сейчас опасное время и не все люди добродетельны, – поделилась Кристиана на простой нотке.

Когда экипаж скрылся, осунувшееся лицо миссис Маркам приобрело свойственный себе, пока никто не видит, недовольный вид, уголки тонких губ опустились, выделяя скулы вместо полноценных щек и круги под голубыми глазами, цвет и размер которых переняла дочь. Дама стояла спокойно на месте и вдруг резко дернулась. Оскалившись, она с раздражением возгласила, при этом махая руками:

– Я же просила сразу после отъезда дочери поменять в ее спальне замок! Уже прошло больше трех месяцев, стало небезопасно… вдруг у кого-то нашелся ключ!..

Позади появилась молодая щупленькая служанка с царапиной на лице.

– А-а, ты здесь, маленькое недоразумение… – сказала ей миссис Маркам. – Мой дорогой супруг еще не вернулся со службы?

– Нет, госпожа.

Миссис Маркам вновь перекосило от раздирающих эмоций.

– М-м… значит, его преподобие еще не успел потискать тебя сегодня… – произнесла она негромко, но с остервенением и дикой ревностью.

Служанка пребывала в тревожном состоянии и опасалась истеричной и злобной хозяйки.

– Миссис Маркам, я не понимаю, о чем вы… – вымолвила робко в ответ.

– Ах, не понимаешь! Так сейчас поймешь! – возгласила дама и кинулась на порог.

Там она вцепилась в висевшую лампу и принялась тягать, дабы снять. После предмет полетел в напуганную служанку, которая едва успела отбежать и увернуться. Из столовой вышел старший слуга и попытался успокоить буйную хозяйку.

– У миссис Маркам снова припадок, скорее неси успокоительное, что привез доктор, – сказал он служанке.

Тем временем карета подъехала к салону леди Лорен Гринвуд – подруги Эстер. Первыми вышли Кристиана и Беатрис, Мэделин задержалась, так как случайно уронила на пол подаренную Библию, а проявлять неуважение она совсем не хотела, поэтому вернулась и подняла. Возле экипажа внезапно оказалась незнакомая зрелая женщина, одетая в приличное платье и шляпу.

– Мисс, прошу вас, взгляните на портрет моей пропавшей дочери. Не видели ли вы ее?

Женщина показала немного мятую, отсвечивающую в уголке фотографию. Взволновавшаяся Мэделин опустила глаза и смотрела. Там была изображена до пояса молодая темноволосая девушка в светлом платье, декольте пышно обрамлено падающими на грудь кружевами с витиеватыми узорами, на шее бусики из мелких жемчужин и кулон в виде золотого ангела с крыльями. Подошел кучер и, прервав рассмотрение, стал требовательно просить женщину отойти.

– Всё в порядке, Генри, меня никто не напугал, – уверенно сказала Мэделин и вернула голову к незнакомке: – Простите, но я никогда не видела эту девушку… Мне очень жаль…

Мэделин посочувствовала горю несчастной матери, чье лицо исхудало и выглядело бледным, и перед уходом вымолвила:

– Я очень надеюсь, что ваша дочка найдется.

Подавленная женщина отошла, а юная вошла в салон для богатых дам, куда не могли заглянуть те, кто из низших слоев. Внутри располагались залы для принятия посетителей, а также комната отдыха, где дамы могли попить чая и угоститься изысками от хозяйки. В столь ранний час еще никто не посетил, стояла тишина, в первых залах было пусто. Тогда Мэделин решила пройти дальше и, увидев приоткрытые двери, заглянула в щелочку. Но данный зал, судя по всему, не был предназначен гостям, внутри шушукались две дамы. Одна из них в ярком платье вишневого цвета произнесла:

– Ты уже проверяла сегодня старуху?

Вторая женщина, на вид помладше, ответила:

– Нет еще… что с ней будет то…

– Не знаю… однако в последнее время… – говорила первая, но подслушивающая не уловила дальнейшие слова.

Раздался смех из предыдущего зала, Мэделин поняла, что там находится Беатрис, и поспешила отойти. Открылись двери, появилась служанка и, заметив гостью, вежливо пригласила присоединиться к примерке.

– Миссис Гринвуд сейчас подойдет, – сказала она. – О, а вот и хозяйка… – показала взором позади посетительницы.

Из комнаты вышла дама в вишневом платье. Поначалу Лорен не поняла, что происходит, но служанка осведомила о приезде мисс Бэлфорд с ее подругами. Сию секунду лицо дамы изменилось с напряжённого на приветливое, последовало приглашение. В зале Беатрис надела на себя платье большого размера для полных дам и принялась весело кружиться возле зеркала, смеша скромную Кристиану.

– Мэдди, мы тебя потеряли! – сказала она.

Миссис Гринвуд велела служанкам принести наряды и взялась подбирать для нового члена общества Бэлфорд. Беатрис сообщила, что подружке нужно несколько вечерних и повседневных, а также обувь. Девушка взглянула на старые пыльные туфли с порванным бантиком Мэделин и вдруг поправила себя:

– Даже несколько пар не помешает…

Мэделин ощутила стыдливость и пыталась ненавязчиво прикрывать туфли юбкой, натягивая ее вниз. Подошла милая Кристиана и позвала посмотреть разложенные на витрине шляпки.

– Мне нравится вот эта, – поделилась она, показывая на белую с яркими цветами. – Но для меня слишком броско, а это может плохо сказаться… отец говорит, что мне нужно одеваться как можно скромнее, ведь скромность украшает…

Мэделин слегка смутилась, но не подала виду и предложила хотя бы просто померить, сейчас-то нет рядом отца… Кристиана мечтательно вздохнула с взглядом на убор и вдруг согласилась. Юная развязала ленточки и сняла свой капор. Ее белокурые локоны были отстрижены по самую шею, практически под мальчика. Увидев прическу или, вернее, ее отсутствие и подобный вид, Мэделин не смогла сдержать эмоций и слышимо ахнула, глаза ее округлились.

– Что случилось с твоими волосами? Кто тебе укоротил их? – задала прямые вопросы она, чему виной было охватившее волнение.

Кристиана спокойно повернулась и без всякого напряжения ответила:

– Я сама это сделала. Дабы не привлекать ненужного мне мужского внимания, ибо служу я только Господу Богу, а для него неважен внешний облик…

Право, Мэделин растерялась и не знала, что на это сказать. Подошла Беатрис и, развеивая обстановку, с улыбкой позвала новую подружку примерить принесенные платья. Она уже давно видела ужасную прическу Кристианы, только воздерживалась от высказываний. Ну а для миссис Гринвуд было лишь важным не потерять покупателей, дама вовсе делала вид, будто ничего не замечает.

Примерка показалась весьма утомительной, Мэделин выбрала всего несколько платьев, а последнее будет сшито. Беатрис сообщила Лорен записать все расходы на ее деда и предложила подружке взять больше, не быть столь робкой. Мэделин поблагодарила, но все же пока отказалась, к тому же ощущала усталость. Глаза миссис Гринвуд горели, она была несказанно рада сегодняшним посетителям и случаем постоянно предлагала купить еще то или вот это…

– Вот, дорогая, посмотри, какое милое зеркальце и к нему щетка для волос в узорном оформлении, – предлагала дама новой покупательнице.

– О, спасибо, но я, право, воздержусь… – отвечала несмело Мэделин и невольно принимала вещи, что ей настойчиво подавала хозяйка.

Пока Лорен продолжала нахваливать орнаменты на изделиях, юная держала зеркальце, в котором отражалась часть лица дамы. Как вдруг, совершенно внезапно и необъяснимо Мэделин на мгновение уловила в нем нечто странное и пугающее… В зеркале вместо лица мелькнуло искаженное изображение некоего то ли существа, то ли скелетообразного монстра, но в целом понять было невозможно, и это прошло буквально через секунду, моментально… От неожиданности Мэделин выронила зеркало, что треснуло при ударе о пол. Она засуетилась с частым дыханием и присела поднять.

– Всё в порядке, – сказала миссис Гринвуд.

Мэделин повернулась к ней и наблюдала совершенно обычное человеческое лицо… Подошла Беатрис и с улыбкой отшутилась:

– Тому виной изнурительные примерки платьев…

Лорен поддержала надетой улыбкой и уверила, что ничего страшного, они заменят зеркальце. Мэделин несколько раз извинилась и предложила Беатрис на сегодня закончить. Та согласилась.

Вскоре карета подошла к дому Кристианы. Еще издалека Мэделин заметила нервно переступающую с ноги ногу матушку юной, ожидающую возле дверей. Дама с придыханием ахнула и спустилась встречать.

– Почему так долго… я уже не знала, что и думать… – захлопотала она, когда дочь вышла из экипажа. – И почему у тебя ленточка на капоре завязана не так, как было утром?..

– Всё хорошо, миссис Маркам, спасибо за ваше доверие, – сказала ей с улыбкой Беатрис.

Миссис Маркам натянула улыбку в ответ, больше напоминающую лошадиный оскал из-за больших зубов и челюсти, и скорее повела под руку Кристиану в дом. Кучер закрывал дверь экипажа, Мэделин весьма озаботилась странным поведением неоднозначной матушки, уж больно недоверчиво и активно она себя ведет с дочерью, и без того пристойной тихоней.

– Лучше ничего не говорить ее помешанной матери, иначе она ее вовсе не отпустит никуда… так хотя бы со мной еще разрешает общаться… – пояснила Беатрис. – Видишь вон то окно на втором этаже? – показала головой.

Мэделин чуть нагнулась и заметила. На окне висели темные портьеры.

– Это спальня Кристи. Ее окно заколочено гвоздями, оно не открывается…

Мэделин пришла в шок от услышанного. Беатрис добавила:

– Это чтобы никакой похотливый мужчина не смог к ней забраться… Не дай Бог…

От подобного вздора Мэделин встревожилась, стало очень жаль хорошую и, судя по всему, несчастную девочку, у которой такие тяжелые родители. Вслед Беатрис похихикала и богохульно пошутила:

– А как же тогда просочится любимый Иисус, если вновь снизойдет на землю…

На обратном пути застал дождь, лесная дорога стала размываться, кучеру пришлось сбавить скорость и ехать аккуратно, объезжая видимые ямы. В один момент колеса застопорились, Мэделин задумчиво смотрела на стекающие по стеклу капли, размышляя о странной семье Кристианы. Как вдруг к окну шлепком прислонилась морщинистая грязная ладонь. Она поползла вниз, оставляя за собой следы на вымытом ранее кучером стекле. Мэделин вздрогнула и увидела снаружи подошедшего щуплого старика в темной накидке и потрепанной одежде под ней. На ногах его были самошитые туфли из растений и соломы.

– Подайте, что можете… Помогите, чем можете… – обратился он, подняв морщинистое лицо с надетым на голове капюшоном.

Мэделин засуетилась с желанием помочь, однако у нее ничего при себе не было.

– Не нужно, – уверенно сказала Беатрис без капли сочувствия, затем заявила старику: – А ну, отойди и не трогай карету!

Девушка обратилась к кучеру с велением скорее ехать либо разобраться с вновь появившимся бездомным.

– Это местный сумасшедший, постоянно клянчит и лезет к проезжающим экипажам… – пояснила Беатрис подружке. – А ну, брысь отсюда, я сказала! – более сурово повторила старику и стукнула по стеклу рукой.

Пожилой в прищуре уставился на девушку, будто что-то знал и хотел сказать, вслед показал на нее указательным пальцем с грязным ногтем и стал отходить. Сверху кучер пригрозил револьвером, и старик ушел в лес.

– Как он надоел! И надо же… бродит по лесу и его даже волки не трогают… Никаким демонам не нужен, о которых болтает… наверно, потому что страшно смердит, – высказалась Беатрис не без свойственной иронии.

Мэделин удивила столь грубая реакция подружки, но она промолчала. Да и что она могла сказать даме из богатой семьи, будучи сама подобна этому нищему. А вот про болтовню старика решила уточнить. Беатрис поделилась:

– Да что взять с умалишенного… Говорит проезжающим господам и дамам о каких-то живущих среди нас демонах… о тьме и приходе дьявола…

«Возможно, пожилой вправду нездоров», – подумала Мэделин, наблюдая оставшиеся на стекле пятна. Однако видѐние или вовсе иллюзия в салоне миссис Гринвуд пока не отпускала и тревожила…

Прибыв в дом, она пошла к себе в комнату, где у двери своей спальни стояла ожидающая Ребекка с руками крест-накрест на груди, что подтверждало нерадостное состояние. Выражение ее лица было недовольным.

– Скорее побежала за новыми платьями за счет мистера Говарда и даже не соизволила позвать меня… – выдала сестра.

Мэделин попыталась оправдаться и объяснила произошедшее.

– Мне очень жаль, но было неудобно заставлять ждать Беатрис…

– Ах вот как… Значит, спелась за моей спиной с Беатрис, а сестру бросила… – продолжала возмущаться Ребекка.

Младшая не особо понимала, почему такая реакция, ведь к ней стучали, но она сама не открыла, а слова «спелась» и «бросила» вовсе сбили с толку.

– Это всё из-за того платья, что мне купила служанка за сережку, не так ли? Ты разозлилась на меня, что я была за ужином в новом наряде, а ты нет… – убежденно говорила Ребекка то, что чувствовала сама, и о реакции, которая была бы у нее на месте сестры.

– Вовсе нет, – ответила смятенная Мэделин. – Бекки, я не хочу ругаться, произошло лишь недоразумение…

– Ну конечно… – с подозрением буркнула сестра и поджала губы.

Обидевшись, Ребекка вошла к себе и хлопнула дверью.

Вечером Мэделин услышала вновь стук двери сестры и смех как ее, так и мужской. Она приоткрыла свою дверь и в щелочку посмотрела. Это приходил Джеральд и куда-то повел девушку, судя по шляпке и перчаткам, – на прогулку, несмотря на довольно позднее время. Сердце Мэделин взволновалось.

Утром она направлялась вниз и встретила в холле Бекки.

– Сестра, завтрак уже прошел… – сказала юная с искренним переживанием.

– Я знаю, – уверенно ответила Ребекка. – Меня любезно пригласил позавтракать Джеральд позже, нежели собираются остальные, по его заказу повар приготовит особенное блюдо… – поделилась с легкой ухмылкой и даже слегка подняла голову.

Девушку брала гордость, что юноша из семьи Бэлфорд за ней ухаживает, а значит, есть симпатия, которая должна перерасти в большее…

– Сестра, я волнуюсь за тебя после прошлых событий… Не дай Бог такое повториться или кто-то узнает… Вчера ты ушла с ним по темноте неизвестно куда…

Ребекка не желала слушать о прошлом и сразу начинала злиться, особенно из-за того, что младшая возомнила себя вправе осуждать. Выше тихонько, как мышь, спускалась Айрин и уловила тайную беседу сестер. Женщина прищурилась и что-то задумала.

– За кого ты меня принимаешь! Мы лишь прошлись возле дома… – рассердилась Ребекка и спешно пошла вниз.

Когда обе разошлись, Айрин осталась на лестнице и ожидала, поглядывая наверх. Вскоре оттуда спускался Джеральд. Мачеха сделала вид, будто поднимается и, заметив, как юноша направился в коридор, где проживает Ребекка, вымолвила:

– Доброе утро, Джеральд…

Поравнявшись с ним, она мельком, словно просто так, добавила:

– Мисс Фэйн ушла в сад…

Хитрая Айрин догадалась по внешнему виду Мэделин и зонтику в ее руке. Дама направилась ко второй лестнице, а Джеральд весьма удивился уходу Ребекки, подумав именно на нее. Ведь пара договорилась позавтракать, и он специально старался. Подобное не пришлось по нраву юноше, считающему себя завидным женихом и красавцем. Он тут же двинулся с места в сторону одного из выходов в сад. Айрин же скорее спустилась в столовую, где в одиночестве сидела Ребекка и ожидала суженого. Демонстрируя все свои мелкие зубки в свойственной улыбке, цель которой вызвать доверие, Айрин присела напротив и как ни в чем не бывало произнесла:

– Вы сегодня запоздали, как и я… – посмеивалась, дабы преподнести как добрую шутку.

Ребекка по своей наивности либо же глупости взяла и рассказала о намеченном завтраке с Джеральдом. Айрин удивленно подняла подкрашенные бровки и милым голоском выдала:

– Я только что видела, как он выходил из коридора и направился в сад, где гуляет мисс Мэделин. Я случайно заметила ее в одно из окон по пути сюда. Я подумала, что Джеральд заглядывал к ней и решил составить компанию…

Чего и добивалась Айрин, лицо Ребекки пошло красными пятнами, а состояние стало возбужденным, внутри переполняли эмоции. Сидеть на месте она уже не могла, раздирало скорее пойти и проверить, что девушка и сделала, подскочив со стула. Как бы Ребекка не старалась не выдать хлопотливость, но ушлая Айрин сразу поняла. Вновь показались ее зубки в широкой и на сей раз удовлетворенной улыбке, а взор стал исподлобья. Ребекка вышла через парадные двери и поспешила за угол. В начале сада гуляла Мэделин, рядом остановился Джеральд и завел беседу. Поначалу он хотел спросить о Ребекке, но потом передумал, слишком много чести ходить по пятам за девицей. Вероятно, Мэделин ему также приглянулась, а быть может, даже больше, или же Джеральду нравились вообще все девушки… Этакий Казанова, по-настоящему влюбленный только сам в себя, вдруг похвально произнес:

– У вас прекрасный вкус, мисс Фэйн… Беатрис говорила о поездке в салон, – уточнил он в конце.

На Мэделин было повседневное зеленое платье с большими буфами на плечах.

– Как и все остальное… – негромко добавил юноша о прекрасном, поглядывая глазами голодного кота.

Мэделин поблагодарила за комплимент, но ей стало немного не по себе, возможно, из-за любострастного взора либо же нахождения с ним наедине…

– Уверен, вы бы могли дать дельный совет, какие стоит покупать платья моей мачехе… У нее со вкусом беда…

У Айрин была большая голова относительно маленького тела и бюста, который она еще больше делала приплюснутым платьями на высокой талии с аляповатыми бантиками или узорами бабочек, ромашек и иного нелепого в окружении любимого ажура. Возможно, такими нарядами дама хотела показаться сентиментальной и романтичной особой, словно подросток, которого должен был взять на попечение зрелый мужчина. Что, собственно, и произошло… Мэделин разомкнула уста и увидела почти бегущую от дома сестру. Та придерживала подол, куда в спешке наступала. Не успев отдышаться, Ребекка резко остановилась возле и довольно громко произнесла:

– Какой сюрприз, а я тебя ждала в столовой…

Джеральд обернулся и заулыбался или, вернее, ухмылялся.

– Как приятно находиться в кругу столь прекрасных дам, – ответил он совершенно не то, что ожидала Бекки.

Ноздри девушки раздувались от частого дыхания и охватившей ревности. Стало казаться, что сестра всё делает ей назло. Пытаясь держаться как можно сдержаннее, Ребекка сбавила тон и сказала:

– Наверно, завтрак для нас уже подали… – через силу показала легкую улыбку.

– Наверно… – на бодрой нотке вымолвил юноша. – Пойди проверь, а я скоро присоединюсь, – вдруг выдал нарочно он, словно желал проучить непослушную девицу.

Мэделин ощутила себя не в своей тарелке, стало ужасно некомфортно, и она извинилась с последующим уходом в дом.

Позже девушка случайно увидела несущую поднос с едой для приболевшего Балтуса Марш и спросила, где находится музыкальная и на всякий случай библиотека. Сильно желалось поиграть на любимой арфе. Служанка попыталась объяснить, как туда дойти в столь огромном доме. Благо музыкальная была на первом этаже, но в другом крыле, нежели гостиная и столовая.

Внутри располагался просторный зал, пара столов для игры в карты, белый рояль, виолончель и скрипка, а вот арфы не оказалось. Это крайне расстроило арфистку, ладони то и дело извивались в воздухе в представлении игры. Мэделин владела также клавишными, но давно не практиковалась, к тому же рояля у нее никогда не было. Подумалось, почему бы тогда не найти библиотеку… Юная направилась наверх в коридоры, сменяющие друг друга. В одном из них, неосвещенном из-за сгоревших свечей, до слуха доносился приглушенный стук, полы кое-где скрипели. Среди стен ощущалась прохлада, большая часть особняка не отапливалась каминами ввиду отсутствия жильцов, пролетал легкий ветерок. Мэделин прошла одну из комнат, но неожиданно раздался скрип приоткрывшейся двери. Она вернулась и решила заглянуть, в дверях по полу был сквозняк, хотя высокие окна закрыты. Это был большой зал с софами из дорогого дерева, столиками и стульями. Повсюду располагался антиквариат вроде картин, скульптур, сервиза, ваз, сервантов и несколько больших зеркал. Казалось, эта музейная комната или же коллекционная. Мэделин походила вокруг, подошла к стоящей на полу у стены большой вазе и стала рассматривать ее. «И зачем столько всего мистеру Бэлфорду…» – подумала она. Мэделин провела пальцем по краям и случайно уловила позади нее сооруженную вытяжку, закрытую узорной решеткой. Оттуда доносился гул. Юная осторожно отодвинула вазу и, присев возле вытяжки, наклонилась. Изнутри шли различные приглушенные звуки, среди которых вполне отчетливо слышался стук и будто мычание, либо же это было просто из-за ветра… Мэделин подвинула на место вазу, вышла из зала и направилась дальше. Впереди были высокие двери, за ними юная увидела неосвещенную комнату зеркал, с потолка спускались хрустальные люстры, цветные шары и звезды. Подумалось о комнате смеха с кривыми зеркалами. Дальше она попала в необычный широкий коридор с колоннами и соединенными арками у потолка, о котором говорила Марш, а значит, библиотека уже близко. Она находилась в конце коридора, двери стояли открытыми. Внутри – величественный, двухуровневый зал с витражными окнами, повсюду располагались полки и несчитанное количество книг, выше вели лестницы и переходы с перилами, соединяющиеся по всему залу, за исключением стороны с четырьмя большими окнами. Также была передвижная деревянная лестница.

– Какая красота! Сколько книг! – закружилась Мэделин в невероятном восторге.

Библиотека захватывала дух. Вот только, похоже, в нее редко когда заглядывали, на книгах и перилах лежал слой пыли.

– Что же выбрать почитать… – размышляла вслух юная, бродя мимо низких полок.

Перебрав книги в красивом переплете, она решила подняться выше, а затем захотелось вовсе забраться к верхним полкам. Казалось, там на самом верху могут храниться какие-нибудь редкие издания. Привлекла внимание книга в золотистом переплете, поблёскивающем на солнечных лучах, что проникали сквозь витражи. Высота была нешуточная, слегка кружилась голова и мокли ладони, но Мэделин все равно добралась до желанного и потянула с полки. Книга оказалась довольно большой и никак не хотела вытаскиваться, от движения зацепилась рядом стоящая и вдруг громко упала на пол, а из нее нечто выпало и отлетело. Ахнув от испуга и неожиданности, Мэделин взглянула вниз и стала спускаться. Золотистую книгу ей пока не удалось достать. Упавшая была в кожаном переплете без названия, на открытых страницах юная увидела рисунки глаза в круге, человека во многоугольнике и иное непонятное, рядом написан мелкий текст на незнакомом языке и перевод. В нем говорилось о магических заклинаниях и проведениях ритуалов в лунную ночь. Страницы выглядели потрепанными и желтыми, будто книге очень много лет. Увиденное вызвало неоднозначную реакцию, пробежал холодок. Вслед Мэделин обратила взор на отлетевший листок, она подняла его и увидела фотографию женщины. Дама сидела в кресле, была красиво одета, украшена драгоценностями, в руке ее находилась узорная флейта. Юная вернула фотографию в книгу и поставила на нижнюю полку, где было свободное место. В итоге Мэделин выбрала роман и присела в читальном зале, находящимся за библиотекой.

Непонятный шум и стук порой отвлекали ее внимание от чтения, вновь почувствовался сквозняк. В зале располагались софы, столики, большой камин и книжные шкафы. Мэделин отложила книгу и пошла на шум к одной из стен. Между шкафами в стене находилась такая же вытяжка с решеткой, а внутри нечто лежало. «Как же туда добраться», – подумала любопытная девушка. Она попробовала сдвинуть шкаф, но это не представлялось возможным из-за размера и тяжести. Тогда Мэделин осмотрелась на наличие чего-либо длинного и тонкого вроде прута, однако подобного в читальном зале не было. Из помещения вели двери, юная решила посмотреть, что же за ними… Там располагался новый коридор, отличный от того, который привел в библиотеку. В конце темного коридора уводила лестница наверх. Мэделин поднялась и с изумлением обнаружила огромную оранжерею. Винтажные узкие лестницы с узорными перилами обвивали весь зал, подвесные мостики вели в разные стороны, потолок был стеклянным куполом, а внизу сооружен фонтан из фарфоровых чаш. Вот только все растения оказались увядшими, а вода отсутствовала, было похоже, что никто не ухаживает за оранжереей, здесь будто никто не бывает. Оно и понятно, столь огромный особняк, что не обойти за целый день… Однако Мэделин все равно показалось это странным, даже подумалось, что мистер Бэлфорд лишь недавно приобрёл его и еще не обжился как следует. В оранжерее царила умиротворенность, приятно даже просто посидеть, уже не говоря о том, если бы здесь всё цвело. Наслаждение прервали постукивающие канаты о старые лестницы, издающие звук металла и скрип, что расходился эхом. Впереди, где-то среди горшков с мертвыми голыми растениями на полу лежал топорик, лезвие было испачкано либо заржавело и отдавало темным оттенком. Мэделин встала у края фонтана и хотела выйти из оранжереи в те же двери, но вдруг заскрипели противоположные, интерес заставил за них заглянуть. Через проходной зал показалась спальня, в которой виднелась кровать.

Мэделин увидела будто бы жилую комнату со светлыми портьерами, ламбрекенами, туалетным столиком и пуфом, большим зеркалом, с несколькими комодами, ширмой, просторной заправленной кроватью и балдахином. Дальше вели двое дверей. По центру стоял круглый столик, мягкое кресло располагалось у камина, а в нем пепел и остатки дров. «Здесь определенно кто-то жил», – подумала девушка, проведя пальцем по камину, на котором пыль. Мэделин внимательно посмотрела на кресло и узнала в нем то самое, что было на фотографии, выпавшей из магической книги. Находка взволновала, Мэделин насмелилась открыть комод, там действительно лежали женские вещи, а в гардеробной находилось много верхней одежды и разной обуви. Переступая назад, юная случайно попала каблучком между напольных досок, пришлось снять туфлю и присесть вытаскивать ее. Под полом блеснуло золотое изделие. Мэделин попыталась приподнять доску и пальцами достать. Этой вещицей оказалось кольцо с пустой оправой для камня, который, судя по всему, выпал. Рассматривая узорное окаймление в форме бабочки, девушка заметила неподалеку на полу полосы вроде царапин. За окном смеркалось, темнота быстро опускалась и проникала в комнату. Мэделин вернула кольцо на место и поспешила вернуться к себе. Вот только получалось это небыстро, пришлось поплутать по коридорам. Неосвещенные помещения наводили легкий страх, возникали пугающие мысли заблудиться среди лабиринтов и никогда не найти выход.

С тяжелым дыханием Мэделин наконец выскочила из ближайшего к жилому крылу коридора и случайно наткнулась на идущую служанку Жюли. Та мило улыбнулась и сказала:

– Вы будто привидение увидели, мисс Фэйн.

Мэделин посмотрела в окно и поняла, что сейчас только обед и до темноты далеко, на небе не было ни тучки.

– Кажется, я перепутала время… – произнесла она.

– Вы, верно, заблудились в столь огромном доме… – смекнула Жюли. – Ориентироваться вам может помочь нарисованный план особняка, он хранится в библиотеке на полке возле настенного бра. А в самих коридорах на стене имеется подсказывающий знак, – поделилась услужливо служанка и прошла дальше.

«М-да, нужно было взять с собой свечу», – подумала Мэделин, как вдруг Жюли остановилась и добавила:

– Ваша сестра, мисс Ребекка, уехала с миссис Бэлфорд за покупками…

На просьбу уточнить, с какой именно Бэлфорд, служанка быстро ответила «супруга мистера Балтуса», то есть замысловатая Айрин…

Ночью Мэделин долго не могла уснуть и размышляла о прекрасном и одновременно пугающем особняке. Внезапно, непонятно откуда донесся шорох, следом тихий стук. Юная привстала на постели и посмотрела по сторонам, было не похоже на звук, исходящий из коридора. «Может, здесь водятся мыши», – подумала она, натянув на себя от волнения одеяло.

Новым днем намечалась поездка в дом мистера Верджила на празднование его дня рождения. У Беатрис был личный двухместный экипаж, в котором она любезно пригласила поехать вместе с ней новой подружке. Мэделин собралась раньше и спустилась в главный холл, дабы не разминуться и дождаться Беатрис. Там она подошла к резному столику с вазой на нем и рассмотрела, затем навела взор на белокаменную статую женщины с флейтой и вдруг уловила схожесть с той на фотографии из книги. Лицо же фигуры не совсем четко выведено и узнать было трудно. Пока девушка смотрела на статую, позади догнала веселая Беатрис и позвала в ожидающий экипаж. Эстер и Говард отправились вместе с Балтусом и Айрин; Сьюзи с ее пасынком и Дэвидом, а Ребекка навострилась поехать вместе с Джеральдом, вот только у юноши личного экипажа не было, и он сам собирался быть четвертым среди Дэвида и Дюка. Узнав о проволочке, Говард любезно предоставил свою еще одну шикарную большую карету для молодой пары. Бекки слегка смутило, что Джеральд не предпринял никаких действий и уже уселся в экипаж неродной тетушки, позабыв о пассии, однако девушка гнала все подобные мысли и по пути развеселилась. Юморной юноша смешил ее и изображал, как подпрыгивает на большом трехместном сиденье от тряски, он даже шутки ради стукнулся о стену. Все его движения казались невероятно забавными, Ребекка уже буквально жаждала стать его официальной спутницей.

По дороге Беатрис обратила внимание на шикарную брошь Мэделин и сделала комплимент. Юная случаем вспомнила волнующий момент передачи ей подарка за прекрасное выступление от поклонника. Вновь возникло желание встретить того таинственного незнакомца. Затем Беатрис заикнулась об устроенном мистером Верджилом празднике в то время, как недавно пропали члены семьи… На лице девушки виделось непонимание. Мэделин спросила, что случилось у мистера Верджила, и подружка поделилась:

– Около шести месяцев назад его супруга и сын бесследно исчезли прямо из дома…

– Откуда известно, что именно из дома? – сразу уточнила прищуренная Мэделин, когда появилась пауза.

– Ну… потому что экипажи стояли на месте, как и лошади, а уйти пешком далеко они явно не могли… если только по лесной дороге, что ведет от особняка Верджила в город. Такая версия тоже существует.

– Неужели нет никаких зацепок?

Беатрис пожала плечами и, сжав от неведения губы, отрицательно качнула головой.

– Мистер Верджил обвинял садовника, с которым у его жены могли быть теплые отношения… мужчину арестовали, дальнейшая его судьба мне неизвестна… – добавила девушка.

– Он знал об изменах жены?

– Не то, чтоб знал, а просто стал подозревать после ее пропажи, когда в ходе разрешенного им обыска была найдена записка от супруги садовнику с предложением личной встречи…

Мэделин поразмыслила и сказала:

– Значит, у мистера Верджила мог быть мотив…

Беатрис отмахнулась, уточнив, что никакого убийства нет, супруга пропала, а с ней и их сын, поэтому версия причастности главы не рассматривается. Вдобавок подавленный мужчина лично участвовал в поисках семьи в лесу, как обычный человек, помогал констеблям, лазил по труднопроходимым местам, ободрал руки, колени и исцарапал лицо. Какие еще тут нужны подтверждения в заинтересованности найти близких.

– К тому же он самовольно доказал, что его не было в то время дома, так как он находился с няней их детей… Та няня подтвердила алиби.

Уста Мэделин не спеша разомкнулись от удивления.

– То есть мистер Верджил признался, что изменял жене? – округлив вдобавок глаза, задала вопрос пораженная юная.

– Ага… – весьма спокойно ответила Беатрис, будто это ее не трогало или не казалось осудительным. – Ему пришлось, дабы подозрения не пали на него… хотя, повторюсь, что обвинять его в каком-либо преступлении против жены и тем более сына никто бы не осмелился…

Рассказ впечатлил Мэделин. Ее мысли прервал шум впереди. Там ехала карета Говарда и ее случайно зацепила другая, выехавшая с прилегающей дороги. За кучера был молодой констебль в большом для своего размера плаще. Неказистого юношу так и называли «косорукий в нелепом плаще» из-за его вида. Он не заметил шикарный черный экипаж, и произошел небольшой инцидент.

– Косорукий! – воскликнул старший констебль, выглянув из сей кареты. – Прошу простить новичка, он всегда такой невнимательный… сам не знаю, как его взяли на службу, – обратился к пострадавшим.

Говард отмахнулся, а Балтус же приблизился к окну и, заплевывая его слюной от эмоций, принялся возмущаться.

– Да брось, все в порядке, едва зацепил, – сказал ему младший брат, поправив спокойно очки. – У меня этих карет сколько угодно… на любой вкус.

Балтус стал шоркать мокрый рот и замолчал, когда высказался. Услужливая Айрин тут как тут с платочком и помогла вытереть губы. Проволочка закончилась, всё разрешилось, карету господ пропустили вперед. Экипаж Беатрис прибыл чуть позже. На крыльце большого особняка уже стояли оба констебля и хозяин, ведя беседу. Служители закона прибыли для обновления информации по делу об исчезновении членов семьи.

– Мистер Ха̀чит, на сегодня мы опросили еще возможных свидетелей среди горожан и егерей, один из охотников сказал, что видел той порой в лесу двоих мужчин на лошадях неподалеку от вашего особняка. Ему показалось, что они могли быть разбойниками, судя по внешнему виду… – говорил старший констебль.

С намека старшего влился младший со взволнованной речью, однако сильно стараясь держать себя в руках и показаться уверенным.

– Свидетель также дополнил, что у вашего садовника был брат, который проживал неподалеку, но с того времени куда-то внезапно уехал, оставил лачугу и даже некоторые вещи. Судя по всему, торопился, сэр.

Верджил прищурился, вытянул указательный палец сначала вверх, затем прямо на констебля и громко, характерно своему нраву, заявил:

– Я с самого начала был уверен, что этот чертов садовник замешан! Не выпускать его из темницы до суда! – уже, наоборот, расширив черные глаза, велел он в конце.

Карета Беатрис остановилась рядом, поэтому Мэделин, пока ожидала подружку, смогла уловить разговор. Констебли согласно кивнули. Но как странно… юная заметила мимолётную эмоцию на лице младшего сотрудника: оно выказало то ли печаль, то ли вовсе сострадание, словно он не был со всем согласен, однако не имел выбора и влияния, будучи в низком ранге.

– Ну что ж, держите меня в курсе всего, а пока закончим беседу, ко мне уже прибывают гости, – успокоившись, сказал мистер Верджил и моментально сменил серьёзность на радость.

Он приветливо улыбнулся девушкам и пригласил в дом. В холле вели беседу Говард, Балтус и еще один седоватый мужчина зрелого возраста. Беатрис взяла Мэделин под руку и провела мимо троицы в сторону гостиной. Незнакомый ненароком отвлекся и проводил новоприбывшую юную незнакомку взглядом.

– Этот седой дяденька очень влиятельный лорд, начальник всех начальников полиции, – прошептала Беатрис, когда они отошли дальше.

Мэделин случайно повернулась, а застав его за наблюдением, быстро отвернулась. В гостиной находились уже приехавшие гости, в том числе леди МакАдамс – супруга лорда. Как только Мэделин появилась на пороге, на нее устремились взгляды из круга общения Эстер, куда входила Сьюзи, миссис Лорен Гринвуд со своей сестрой и сама леди. При этом в беседе появилась пауза. Леди МакАдамс беспардонно уточнила у Эстер, об этой ли мисс шла речь. Миссис Бэлфорд без смущения подтвердила. Оказывается, дама всем рассказала о семье Фэйн, как их отец сошел с ума, растратил все сбережения, устроил пожар и убил себя.

– Это немыслимо, – вымолвила леди, манерно держа ладони друг на друге на весу. – Боюсь, что такая история не пойдет на пользу вашему статусу… – намекнула она.

– Я совершенно согласна, дорогая леди Кэтрин… однако милосердия моему супругу не занимать… – с подобной искусственной дружелюбностью ответила Эстер.

Дамы хоть и якобы дружили, но их неестественные повадки и манера общения, словно ради приличия и показушности для высшего общества, сразу бросились в глаза простой Мэделин. Проходя мимо леди, Беатрис с улыбкой совершила легкий книксен в знак приветствия и в тот же момент незаметно ущипнула подружку, подсказывая ей о надлежащем. При виде высокомерного взгляда леди Кэтрин и ее очевидно неодобрительного настроя на себя Мэделин совершенно не желала выслуживаться… однако пришлось. Только натянуть улыбку никак не получилось, юная не умела столь открыто лукавить. Беатрис поняла, что Эстер виной отрицательному отношению леди к новоприбывшей, и ей это очень не понравилось.

– Злобная мачеха моего отца, как всегда, разводит костер раздора и подливает масло… – вымолвила тихо она, будучи дальше от дам.

Мэделин же по своей наивности не понимала, с чего вдруг миссис Бэлфорд невзлюбила ее… Девушке все больше становилось не по себе в обществе данных людей, окромя подружки; она ощущала себя не в своей тарелке. Айрин любезно пригласила в свой круг Ребекку и представила близкой знакомой мисс Эбби Сеймур. Молодые женщины общались и хихикали неподалеку. Слуги разносили подносы с бокалами вина и угощали гостей перед трапезой.

– Значит, вы подружились с Джеральдом? – бодренько спросила больше в повествовательной форме мисс Сеймур.

Молодая девушка выглядела весьма жизнерадостной и заводной, у нее был звонкий смех и довольно-таки раскрепощенное поведение. То же и в наряде: на голове большая шляпа с пышным пером, украшенным у основания камнями; ярко-красное платье с откровенным декольте и белыми обильными кружевами; глаза покрыты синей краской, над устами нарисована родинка, а губы в алой краске, что всё вместе напоминало внешний вид куртизанок. Голубоглазая брюнетка Эбби с удовольствием взяла бокал вина и принялась без смущения поглощать до дна. Ребекка немного застеснялась от прямого вопроса, тогда новая подружка взяла бокал и ей.

– Хлебни-ка для храбрости, – похихикивая, предложила Эбби.

Ребекка не могла отказать, будучи в новом, да к тому же высоком окружении, и отпила.

– А где же твой жеребец? – с игривым взглядом исподлобья тихо спросила Айрин подругу.

Эбби прикрыла ладонью рот, дабы не засмеяться, и шепнула:

– Там, где и должен быть… возле лошадей…

Столько откровенная шутка произвела на Ребекку впечатление, поначалу ей было не по себе, однако со временем мнение ее менялось, вино помогало расслабиться, потянуло на романтику или, вернее, страсть, взор направился на Джеральда, который сидел на софе с Дэвидом, Дюком и еще несколькими гостями мужского пола. Внутри выпивающей забурлили эмоции. Мэделин отказалась от вина, тогда ей предложили морса. Беатрис держала бокальчик красного и поделилась:

– Видишь вон ту мадмуазель в перьях… – показывая взором на Эбби. – Ты поверишь, что она безутешно страдает от потери родителей?

Мэделин взглянула на болтающую головой мисс Сеймур, отчего болталось ее перо, и была не уверена в ответе, ибо совершенно не знала данную особу, хоть и поведение ее показывало очевидное…

– На ее родителей напали разбойники, всех убили, включая кучера, но забрали лишь серьги и колье матери… не взяли ни сумки с деньгами, ни золотых часов отца… ни даже дорогую одежду, чем не гнушаются нищие разбойники… – рассказала Беатрис с сомневающимся и намекающим выражением лица.

Мэделин вновь впечатлена и попросила подружку уточнить.

– Родители Эбби были весьма набожными, завсегдатаи церкви, где служит святой отец Кристианы… С его помощью они подобрали ей жениха, то бишь верующего прихожанина-зануду, который кроме Библии ничего не читал и никуда не ходил кроме местного святилища… Беспутная Эбби была категорически не согласна, но как пойти против решения родителей?.. – в конце подняла Беатрис брови вновь с намеком.

– А почему она беспутная? – поинтересовалась юная.

Беатрис колко ухмыльнулась. Порой ее реакция и выражение лица были прямо противоположными ее той светлой стороне, которую увидела в ней Мэдди… или же очень хотела видеть.

– А как ты считаешь, интрижка сначала с лакеем, потом с работником пекарни с нелепым именем Аполлон, а сейчас с юным кучером – это что?

Рассказ потряс Мэделин до глубины души, ей было не понять и не представить, как можно расправиться со своими родителями и вести подобный образ жизни. Однако подтверждений слов Беатрис нет, и никто не доказал обратное, быть может, это лишь гнусные слухи от недоброжелателей…

– После смерти родителей Эбби, как единственной наследнице, остались большие сбережения и особняк, где она частенько устраивает праздники и гуляния… поговаривают, там даже проходят интимные встречи… а юнец конюх, которому не больше четырнадцати лет, теперь спокойно живет в ее спальне тогда, когда при живых родителях ей приходилось тщательно скрывать свои похождения… – добавила Беатрис.

Речь ее звучала со странным энтузиазмом, будто где-то в глубине души присутствовала зависть к свободной жизни Эбби, но при сем снаружи показывались надлежащие осуждение и непринятие. В мысли Мэделин почему-то пришла Айрин, ведущая дружбу с подобной особой… Вслед она посмотрела на развеселившуюся сестру возле тех же дам, это ее весьма тревожило. Далее Беатрис указала взором на молодого человека на софе возле Дэвида. Это был родной сын Сьюзен весьма привлекательной внешности.

– «Молодка» Сьюзи имеет отпрыска ненамного старше Дюка и была крайне против его женитьбы на дочери музейного библиотекаря… – поделилась она с сарказмом. – Мало того, что Эмили из простого класса и не блещет красотой, так еще и постоянно болеет… у нее весьма слабое здоровье, даже мой отец не может понять, в чем дело… Но Арчибальд, он же Арчи, всё никак не разведется матушке на радость и даже не заглядывается на других дам… К нему в свое время пыталась прилипнуть не только гулящая Эбби, но и даже Айрин… – имя супруги Балтуса произнесла шепотом.

Мэделин всё больше поражалась откровенным рассказам подружки. Оказывалось, что в новом обществе немало тайн, а у каждого обывателя скелетов в шкафу… Юная полюбопытствовала об Айрин, что становилась подругой Ребекки, сестра хоть и старшая, и обычно уверенная в себе, однако доверчивость была ей очень даже не чужда…

– Ну… что тут сказать… появилась она в жизни стареющего мистера Балтуса внезапно и сразу обаяла своим личиком, а вернее, тем выражением лица, которое умело строила, когда нужно. Принялась ухаживать за ним, будто за королем, чуть ли не мыть заднее место, что, конечно же, подкупило опытного, однако простодушного в любовных делах дедушку… Он не смог устоять… О том, что Арчи и Айрин знакомы, я узнала случайно от своей знакомой в университете, там же учился молодой человек, но вот что делала каждый день возле ворот или в парке при учреждении Айрин – точно неизвестно… Я полагаю, выслеживала жертву…

Прямолинейность, особенно в конце речи, сбила с толку впечатленную Мэделин, пришлось уточнить о сказанном последнем слове. На непонимание наивной подружки Беатрис слышимо вздохнула и показала вроде как шуточное недовольство.

– Я имею в виду жертву в качестве жениха… Замуж она хотела за состоятельного… и искала там, где они водятся… ну ты и дурёха… – вновь пошутила напоследок Беатрис и похихикала.

Названная дуреха наконец поняла, а вот некое обзывательство, даже в юморной форме, все равно смутило. Мэделин не могла бы себе позволить как-либо нелестно назвать Беатрис.

– Мне показалось, что Джеральд не очень ладит с Айрин, – поделилась Мэделин.

– Еще бы… с ее приходом в дом Балтус стал выделять гораздо меньше денег сыну, а тратить всё на любимую жену и ее семью, он купил им дорогой особняк, а раньше они жили бог знает где… вообще точно неизвестно, что у нее за семья, но явно не из какого-либо знатного рода… – ответила Беатрис.

– А с матушкой Джеральда мистер Балтус развелся?

– Что ты… церковь разводы не одобряет… Миранда скончалась в больнице для душевнобольных…

Новость опечалила сопереживающую Мэделин. Ей даже стало жаль потерявшего мать Джеральда. Внезапно Беатрис оживилась и локтем резво затыкала в руку подружке, скорее проглатывая вино.

– Вон она, жена Арчи – Эмили…

Молодая худощавая женщина появилась в гостиной, держа при себе книгу. На ней было, а лучше сказать, висело ввиду худобы прелестное, но скромное платье, его светлый оттенок еще больше выделял бледное высыхающее личико с темными кругами под карими глазами в форме перевёрнутой капельки, на каждую из которых слегка нависали веки. Из-за отсутствия щечек нос ее выглядел большим, а до губ внимание и вовсе не доходило, они были непримечательные и сухие, лишь мелкие трещинки могли броситься в глаза. На ее тоненькой шее с виднеющимися синим венами надето колье. Казалось, что ее обнимающие книгу белые тощие ручки, на которых торчат костяшки, вот-вот ослабнут и выронят. На голове Эмили красовался золотой гребень, но держать им было особо нечего, жиденькие волосики собрались в маленький пучочек, кое-где торчали сединки. Она шла не спеша, будто не было сил от истощения, но при всем этом приветливо улыбалась, без высокомерия в потухающем взгляде. Право, Мэделин пока внутри себя не знала, как реагировать, а снаружи отвечала даме улыбкой. Невзирая ни на что, Эмили выглядела приятно, пусть не во внешнем виде, но в душе, и располагала к себе, в отличие от многих остальных. От нее исходил благой настрой, хотя и вместе с тем нечто странное… как будто что-то давило на нее… пока Мэделин не могла сообразить о внезапно пришедшем на ум. Эмили увидела нового гостя и решила подойти поприветствовать. За ней шел еще один человек в лице девочки лет тринадцати.

– Рада познакомиться, – сказала тихим голоском и представилась Эмили.

В сей момент Мэделин заметила у нее отсутствие нескольких зубов с боков. Не выказывая лишнего, юная ответила с искренней улыбкой. От Беатрис же исходило нежелание долго общаться с Эмили, что уловила тонко чувствующая Мэдди. Подружка словно ненароком чего-то смущалась или даже опасалась, возможно, болезней, про которые ничего неизвестно докторам… и вдруг они заразны… Последовало ненавязчивое, с показной улыбкой отстранение Беатрис в сторону слуги с оправданием угоститься бокальчиком красного. Девушка поглядывала на будто умирающую Эмили и потянулась к бокалу, за который уже кто-то взялся. Это оказалась та шедшая позади Эмили девочка.

– Алесса, как у тебя дела? А не рано ли винцо… – обратилась и шуткой сказала расположенная к данному человеку Беатрис.

Девочка заулыбалась накрашенными красным цветом устами. Щечки ее также отливали здоровым розовым оттенком на аристократично белом гладком лице без единой складочки или бугорка. Хоть и по возрасту она была еще мала, но внешний вид намекал на другое… возможно, девочка хотела соответствовать взрослым и скорее вырасти, чего в детстве многие желают и начинают подражать.

– Не рано… уже семь вечера… папа говорит, что выпить бокал вина перед трапезой – это святое дело… – вроде как отшутилась Алесса, но при этом с нотками колючести и даже некоего показа своего нрава, который, судя по всему, весьма непрост.

Мэделин обратила внимание на деловую девочку, ее красные губы сразу бросились в глаза, платье ее было из шелка темного, почти черного цвета, как и блестящие жгуче-черные густые локоны, частью выпущенные из прически. Едва заметную, еще растущую грудь подчеркивало декольте. Бровки «домиком» умело извивались в показе эмоций, особенно колких, и своей формой еще больше наводили на мысль об эксцентричном нраве. Мэделин подметила странное для себя желание юной выделиться из толпы.

– Мэдди, иди познакомься с дочерью мистера Верджила, – обратилась Беатрис, намереваясь отвести подружку подальше от больной Эмили.

Она же тоже повернулась в сторону Алессы и спокойно, с благодатным настроем поделилась:

– Эту очередную чудесную книгу мне подарила Алессандра, у них большая библиотека, и им столько не нужно чтива, а я зануда, обожаю читать где угодно и когда угодно… быть может, вместо трапезы я уединюсь в креслице и начну новую книгу прямо сейчас…

Забавная речь Эмили почему-то тронула Мэделин, она это сказала столь искренне и по-доброму, возникло стойкое ощущение, что данный человек является хорошим, с простым и открытым характером, совершенно несравнимым с той же Алессой, хоть та еще и дитя. Девочка как раз взглянула на новую гостью своим остреньким взглядом с приподнятой бровкой, остренький же ровный носик слегка поднялся вместе с головой, что вполне могло расцениваться как намек на амбициозность или вовсе неприступность. Ее черты лица были аккуратными и правильными, девочкой она была красивой.

– Прошу вас, Мэделин, приезжайте к нам в гости, я буду очень рада, – любезно пригласила Эмили перед уходом.

Она будто поняла, что ее общество желают покинуть, и без единого намека на смятение или тем более недовольство сама отошла. Мэделин поблагодарила за приглашение и обещала посетить. Когда девушка подошла на зов Беатрис, Алесса проявила любезность и предложила угоститься белым вином. Подружка подбила хотя бы попробовать, в белом меньше крепости, нежели в красном.

– Моя мать очень любила белое вино… – произнесла Алесса без тех эмоций, которые по идее присутствуют у потерявшего родителя дитя.

Мэделин списала это на усталость оплакивать, быть может, все переживают трагедии по-разному… не все эмоционально слабы. Девушка все-таки угостилась бокальчиком и сделала глоточек. Тем моментом Эмили проходила мимо софы, где сидели мужчины, ее супруг Арчи сразу же встал и подошел к ней, слегка приобняв за талию. Это заметила его мать и наблюдала с недовольным лицом, даже время от времени раздувались и дергались ноздри, а пальцы сильнее сжали бокал.

– О! – воскликнул зрелый мужчина, что находился на той же софе, и встал. – Миссис Эмили, рад вас видеть, наконец мы сможем обсудить новую книгу изобретателя Аншютца! В ней описаны весьма занимательные детали в области хронофотографии!

Был он низенького роста и в меру упитанный, копна седых волос была уложена на ряд, брючина одна короче второй, торчали разноцветные чулки, а пуговицы жилетки застегнуты неравномерно. Своей этакой неряшливостью он привлек внимание Мэделин, как и громким голосом. Она поинтересовалась у Беатрис о мужчине.

– Это сумасшедший изобретатель… то создает фотографические аппараты, то какие-то станки… – довольно-таки скептически настроено ответила подружка.

– А почему он сумасшедший? – спросила удивленная Мэдди.

Юная подметила, что Беатрис практически всем раздает нелестные определения.

– Ну знаешь, говорят, что все гении безумны… так и тут… – отшутилась она. – Изобретатель мистер Бернар недавно чуть не спалил весь свой дом за очередным «открытием» … Единственный человек, кто слушает его рассказы об изобретениях и читает какие-то скучнейшие книги, это Эмили…

Алесса вовсе сморщила свой маленький носик и отошла в круг Эстер и леди Кэтрин. Дамы весьма приветливо встретили девочку и принялись каждая хвалить умницу и красавицу. Она же мастерски поменяла выражение лица на ангельское и уже смотрела милыми глазками.

– Алесса, какое чудесное платье, у тебя в твои малые года отличный вкус, – сказала радостная Эстер.

Ее поддержала сестра Сьюзи и, взглянув на Эмили взором хищного зверя, добавила:

– Совершенно согласна… Не то, что у некоторых уже весьма-весьма взрослых женщин… – намекнула на наряд невестки. – Вкус, он или есть с детства, или его не будет никогда…

– Вы про даму Эмили? – вдруг уточнила прямолинейная Алесса.

Сьюзи похихикала.

– В моей жизни с некоторых пор мельтешит только одна особа… но назвать ее дамой язык не поворачивается, – с ядовитостью высказалась она.

– Это верно, выглядит Эмили, словно недавно встала из могилы, – колко злословила леди.

Вслед она взглянула на Мэделин, затем взор направился на открытые двери в холл, в них остановился ее супруг лорд и обратил всё свое внимание на ту же особу. Заметив такое, леди Кэтрин внутри себя распалялась, одолевали эмоции, наподобие самки черной вдовы… У нее и глаза были похожи на паучьи… такие же темные круглые, близко посаженные, а нос вороньим клювом, то и дело вот-вот клюнет тех, кто не по нраву.

Следом за лордом мелькали остальные мужчины. Среди них раздавался шумный до покраснения лица кашель, на сей раз не Балтуса, а его друга – заядлого курильщика сигар пожилого банкира Леопольда фон Бисмарк-Бёркштайна, он же барон из знатного дворянского рода. Лицо пожилого отдавало желтоватым оттенком с пигментными пятнами, как и желтые пальцы от сигар и сигарет. Вид его сродни Балтусу, они даже были похожи.

– Где моя дорогая супруга? – возглашал он по пути.

Дама преклонных лет шла позади. Когда Мэделин увидела в ее руке сигарету, то едва не выронила бокал. У баронессы был грубый голос, возможно, от курения либо же от природы, с характерным восклицанием на гласных буквах, морщинистое лицо обильно покрыто пудрой, что кусочками отслаивалась и рассыпалась, в том числе на шелковое розовое платье, украшенное нелепыми желтыми розами. Переплюнула она и Эбби своей шляпой с огромными полями, на которой также красовались розы, но красного цвета. Походка у дамы была сродни выпившего человека, немного угловатая, с резковатыми движениями тела, как если бы играли со сломанной куклой.

– Дорогая супруга волочится позади… – столь же громко, на ироничной ноте ответила баронесса. – А кто-то обещал носить меня на руках до скончания лет… ну и где ты, мой барон… – продолжала шутить, делая глубокие затяжки и роняя пепел на пол.

Дама обратила на себя внимание присутствующих в гостиной. Эстер сразу же вздохнула, подняв в недовольстве тонкие брови. Она хоть и ненавязчиво, но довольно демонстративно отвела голову и делала вид, будто что-то рассматривает, только чтобы не наблюдать за баронессой. Поначалу леди Кэтрин поднесла ладонь к лицу, закрываясь от ненавистного дыма сигар, но позже ей пришлось натянуть приветственную улыбку. Баронесса увидела новое лицо и сразу же пошаркала ногами в туфлях навстречу Мэделин.

– А это еще кто, прекрасный цветок, словно с моей шляпки… – свойственно себе с иронией сказала она, прищурив один глаз от дыма.

Беатрис представила новоприбывшую. Вблизи Мэделин заметила необычный цвет глаз баронессы, будто выцветшие, то ли серые, то ли зеленые, когда если с холста смывается краска; а под слоем пудры виднелся синеватый оттенок лица, зубы ее также были согласно курильщику – темные. Вишневая краска на устах размазалась и растеклась вокруг.

– Адалуолфа или просто Ада, – представилась дама, подав руку в розовой перчатке для легкого пожатия, о чем не смекнула юная.

Беатрис взором показала ответить, и тогда Мэделин наконец сделала. Даже через перчатку она ощутила от ладони холод…

– И где же у прекрасной розы кавалер… негоже оставлять цветок без поливки… – пошловато юморила дама, чем вызывала у стоящих неподалеку дам недоумение и даже неприязнь.

– Снова бросает на всеуслышание свои вздорные высказывания… – вымолвила негромко Эстер.

Леди Кэтрин случаем покивала. Мэделин поначалу не знала, как отреагировать, поддержала хихиканьем Беатрис и шуткой легонько хлопнула подружку по руке в знак ободрения.

– Мэдди у нас еще слишком юна для кавалеров… обойдутся, – ответила навеселе Беатрис.

Ада заметила Ребекку, пьющую вино, и прищурилась в рассмотрении. Беатрис пояснила, что это старшая сестра Мэдди. Осмелевшая Бекки поняла, что дама смотрит на нее и решила сама подойти. На тот же вопрос о кавалере, она смело показала на софу, где сидел Джеральд, и назвала его имя.

– Что-то не вижу никого там… – сказала Ада, взглянув. – Видать, выпил вина и его позвала естественная нужда отойти за угол, – после речи хрипло засмеялась.

Мэделин быстро повела бровями от смущения, но старалась не выказать лишнего. Беатрис вновь похихикала, ее забавляла сия экстравагантная дама. Ребекка же потеряла из виду Джеральда и засуетилась. Он тем моментом стоял у вторых дверей из гостиной, ведущих в музыкальную, и поймал ее взглядом. Юноша поманил к себе пальцем, вслед скрылся за двери. Бекки одолел интерес, винцо дало о себе знать и подбивало на авантюры.

Алесса также не терпела чудную баронессу и ее такого же супруга, поэтому отошла дальше к Дюку. Между парой завелась беседа, в которой девочка замысловато улыбалась и даже издала звуки смеха. На это обратила внимание ревностная Сьюзи. Единственный, кто мог отвлечь ее от невестки, это любимый пасынок. Даму аж перекосило, рот «скатился» на одну сторону. Она незаметно, под видом просто шагов, двигалась ближе к паре и одновременно произносила «кхм», будто от кашля, но на самом деле для внимания к себе.

– Ужасно скучный вечер, отец пригласил одних стариков и старух, – выдала Алесса без смущения.

Краем уха слова уловила подбирающаяся Сьюзи.

– Ну почему-же, есть я и Джерри… – ответил на задорной нотке Дюк, попивая вино. – Да еще и новые члены общества, как тебе они, кстати?

Алесса сделала безразличный вид, махнув в одиночном моргании ресницами.

– Скучные… – повторила она.

Позади оказалась Сьюзи и, держа в себе эмоции, обратилась к Дюку:

– Сынок, пойди поприветствуй барона и баронессу.

– Да, иди пожми желтые от сигарет руки барона и поцелуй в размазанные губы баронессу, – колко сыронизировала Алесса и направилась навстречу вошедшему в гостиную отцу.

Дюку нравились острые и смелые шуточки девчонки, последовало хихиканье, что вновь будоражило сознание влюбленной Сьюзи.

Мистер Верджил появился с Говардом, Балтусом и еще некоторыми гостями в лице статс-секретаря и пары министров. Мэделин была поражена присутствием столь высокопоставленных людей. Оказывается, Балтус был верховным судьей в городе и вершил судьбы; он активно участвовал в беседе с членами правительства по поводу политики, об ужесточении законов и вводе ряда прав для церкви, как это было века назад, когда преследовались противники церкви и богохульники.

– Мне передали дело одной падшей женщины с тремя детьми, – говорил Балтус по ходу и тяжело дышал от излишек веса. – Так вот я намереваюсь отдать ее на суд церковный, ибо дело тут напрямую касается морали… Там ее преподобный Маркам быстро наставит на путь истинный…

Мэделин услышала разговор и фамилию отца Кристианы. Возник волнующий интерес. Лорд МакАдамс поддержал решение судьи, покивали и остальные министры.

– Мы отдали нашего сына в школу для мальчиков, которую основал епископ. Он учит воспитывать непослушных детей, говорят, после его школы мальчишки превращаются в настоящих дисциплинированных мужчин, это то, что нам нужно. Мы уже намучались с нашим несносным младшим сыном… и школа при церкви единственный лучший вариант, – делился лорд.

– О, мы тоже собираемся отдать нашего старшего сынишку, а после ваших слов сделаем это в скорейшем времени, – поддержал воодушевившийся статс-секретарь. – Ну а там и младший подрастет и пойдет за братом…

Его супруга как раз завела за руку младшего сынишку лет пяти.

– Сынок, иди поиграй с собачкой возле конюшни мистера Верджила, – присела и произнесла скуксившемуся мальчику матушка.

Ребенок был молчалив, с поджатыми в недовольстве губками, выражение лица хмурое. Вошла няня детей мистера Верджила. Она взяла за руку ребенка и повела показать собачку. У семьи Верджила была огромная конюшня с различными помещениями для разведения лошадей, родители его супруги занимались коневодством, а ныне всем заведовал глава дома. Беатрис вновь оживленно задела локтем Мэделин и показала на няню, намекая на ту самую – любовницу Верджила. Но юной воспринялось немного странно, она ожидала увидеть молодую красивую женщину, однако данная особа была средних лет, между тридцатью пятью и сорока, плотного телосложения, с круглым лицом и маленькими глазами, пышным бюстом, спрятанным под рабочее темное платье. «Я думала, она моложе, коли числится в любовницах при средних лет жене», – подумала Мэдди. Ребенок внезапно закапризничал и закричал, вырываясь из руки няни. Он упал на пол и, стуча руками и ногами, принялся визжать. Ни мать, ни даже отец долго не могли успокоить распустившегося уже в своем маленьком возрасте сына, казалось, они слишком баловали его и сюсюкались, когда нужно, наоборот, воспитывать и учить. Дама стала обмахиваться веером и пожалела, что не оставила ребенка дома с их няней. Беатрис сморщилась от криков мальчишки и отвела подружку подальше, в том числе от смердящей табаком вперемешку с чем-то тухлым баронессы. Мэделин заметила отсутствие сестры, пробежалась глазами по залу и поняла, что Бекки куда-то вышла, но точно не в холл, откуда появляются гости.

Алесса остановилась возле отца, вставшего по центру гостиной. Мистер Верджил был высокого роста при видной мужской фигуре, глаза его мелкие и в целом не выразительные, однако на них нависали лохматые брови, что выдавало зачастую сердитость, лицо его вытянутое, с массивным подбородком хоть коли дрова, нос кривой картошкой, а губ вовсе не видно. Однако для своих зрелых лет выглядел он хорошо. Большая ладонь отца легла на хрупкое плечо дочери и медленно направилась за ее спину. Во второй руке мужчина держал бокал вина и в данный момент поднял брови, выражая радость. Мэделин воспринимался изменник жёстким и довольно эксцентричным человеком, даже при улыбке. Не веяло от него особым добродушием. Момент его измены жене так и крутился в ее голове. «И куда же смотрит церковь?» – подумала Мэдди о той самой морали. Алесса вновь личиком пушистого зайчика посмотрела на отца и слегка наклонила на него голову. Рука Верджила вернулась откуда-то снизу, явно не со спины, и легла на ее волосы, поглаживая.

– Приветствую моих дорогих гостей и друзей, я очень рад вас видеть на своем скромном празднике, – начал речь мистер Верджил в сей момент приятным басом. – Сегодня ужин будет необычный… у нас состоится фуршет, где мне удалось побывать в свое время во Франции, – поделился он.

Гости воодушевились, такого рода ужины проходили крайне редко в их краях. Эстер сначала не понравилась затея, ведь придется стоять, но после того, как похвалила леди Кэтрин, она тоже быстро изменила мнение.

– Ну что ж, пора преподнести подарки нашему дорогому другу, – озвучил Говард и хлопнул в ладоши для зова кучера.

Слуга занес большую вазу и поставил ее около именинника. Мэделин сразу же узнала ту самую, что видела в комнате антиквариата, когда блуждала по особняку. Кашлянув, Балтус радостно сказал:

– Мой друг, эту вазу я заказал на твой день рождения, и была она доставлена накануне, специально для тебя!

Речь весьма удивила Мэделин, ибо ваза эта находилась в комнате и была покрыта слоем пыли, ее явно не доставили на днях, вообще неизвестно, сколько времени она хранилась у Говарда и откуда взялась. «Какая нелепость и красивая ложь», – иронично подумала юная. Судя по всему, Балтус, несмотря на свое состояние, был весьма скупым и не хотел тратиться.

– Чудесная ваза! Шедевр! – оживленно и свойственно себе громко похвалил Верджил, сомкнув большие ладони вместе.

– Ну а я решил преподнести тебе более простой подарок – новый экипаж, – заявил Говард и внутри себя ожидал еще более яркую реакцию, словно бравировал перед всеми своим богатством. – От кареты еще пахнет деревом и новой бархатной обивкой…

Он добился своего, Верджил был в восторге. Леди Кэтрин покосилась на мужа в знак того, что они со своим сервизом явно проигрывают. Баронесса же тихо, но из-за грубого голоса слышимо произнесла барону об идиотском подарке в виде коллекции золотых портсигар и пепельниц.

– Прекрати швыркать носом мне под ухо! – ответил ей вместо желаемого супруг.

– А ты прекрати вонять! – тут же сказала резкая дама.

– Кто бы говорил, сама смердишь аки дикий зверь! – продолжил барон, чем обратил на себя внимание гостей.

Баронесса ткнула пальцем ему в бок, дабы успокоить. Преподнесли подарки остальные друзья, кто-то привез картину, другие статуэтки, а третьи даже ковер из ценных нитей.

– А мы, получается, без подарка, – прошептала Мэделин подружке.

– Хм… думаешь, кареты, украшенной позолотой, мало от нашей семьи… – с ноткой колкости ответила Беатрис, чему добавочной виной было красное в бокале. – К тому же Сьюзи и мой отец подарили своё…

После вручения довольный и даже покрасневший от внимания Верджил пригласил в столовую. Там ожидали слуги и принялись обслуживать гостей, были расставлены и соединены столы с белыми скатертями, на них изобилие блюд и напитков. Присутствующие угощались и общались. Рядом с Мэделин остановились Лорен и леди Кэтрин. Вторая спросила о самочувствии матери миссис Гринвуд.

– О, всё хуже и хуже, теряет вес, пропадает память, порой вовсе не узнает нас с сестрой… боюсь, что вскоре случится самое страшное… – отвечала печальная Лорен, вздыхая.

Но когда леди отвлеклась на слугу, миссис Гринвуд быстро взглянула на стоящую неподалёку сестру взглядом абсолютно другим, нежели грустным, скорее это было мимолетное проявление нелюбви или даже ненависти. Прозорливая Мэделин уловила, однако пока не понимала сути. Повернулась леди и продолжила сопереживать даме, теряющей любимую матушку.

– Это очень тяжело, когда близкие болеют, особенно в пожилом возрасте, когда их ум слабеет и приходит помешательство… – говорила Кэтрин.

При речи она навела взгляд на Мэдди, что смотрела на Лорен, и четко показал ей свое плохое отношение, словно юная в чем-то провинилась. Ее черные глаза источали холодок, Мэделин первая увела взор и немного отошла. Но она услышала, как леди нарочно завела беседу о ее семье и якобы к слову спросила, правд ли, что дочери мистера Фэйна даже не окончили университет. На это Лорен была не уверена и посоветовала спросить Эстер. Дама как раз тут как тут и желанно влилась в разговор, а точнее, в разведение сплетен.

– У вас замечательная дочка, Верджил. Мы тоже с мужем мечтаем о второй девочке, наша первая дочь уже повзрослела и скоро отдалится от нас… – говорила неподалеку супруга статс-секретаря.

– Благодарю, но вся заслуга моей дорогой супруги, – ответил именинник. – Дети так быстро растут… совсем недавно Алесса была еще малышкой… – с сентиментальностью и видимой любовью добавил он.

– О, я вновь выражаю вам сочувствие в связи с потерей близких… даже не знаю, что бы было со мной, потеряй я кого-то из родных… это самое страшное в жизни, – сказала с искренностью дама.

Верджил в горести опустил слегка голову и взор, соглашаясь. Но даже в эти моменты от него чувствовалось некое равнодушие, или же принятие данности, успокоение души… этого пока тоже не понимала поглядывающая Мэделин.

– Неужели совсем ничего неизвестно? И чем только занимаются констебли… – распереживалась супруга статс-секретаря.

– Они усердно работают, я полностью доверяю старшему констеблю, его назначил на должность лорд МакАдамс, а значит, тот заслужил… – ответил именинник. – Появились зацепки, они продолжают искать негодяев, которые посмели сотворить нечто ужасное с моей семьей, я не теряю надежды, что супруга и сынишка найдутся живыми, а если все же нет, тогда виновники понесут самое строгое наказание… пощады не будет.

Дама согласно кивнула и пожелала не падать духом, она уверена, что близкие должны найтись, возможно, их куда-то увезли, либо они заблудились в лесу. Однажды дама сама чуть не потерялась, свернув с тропинки на прогулке. История исчезновения прямо перед носом у слуг и иных людей в доме заинтересовала Мэделин. «Быть может, супруга действительно хотела сбежать с садовником, и первая покинула дом… но тогда почему не забрала и дочь… Может, потому что Алесса привязана больше к отцу… А может, садовник что-то сделал с ними…» – рассуждала про себя. Внезапно глава заметил нарушение в работе одного из слуг и вдруг громко, грозным тоном, переполненным враждебностью и высокомерием, рявкнул немедленно исправиться и делать как положено, иначе вышвырнет на улицу. Мэдди даже вздрогнула на возглас и вновь подумала: «А может, он обижал супругу, и она сбежала именно от него…» Обратив же взор на Алессу, Верджил моментально успокоил пыл и поменялся в лице, уже доброжелательным голосом тихо сказав ей:

– Дочка, прошу тебя, не бери пальчиками ягодки, это неприлично при гостях…

Девочка вздернула бровкой, что показалось игривым, и демонстративно бросила ягоду обратно в большую тарелку, а после облизнула два пальца. На ее шалость отец не отреагировал, а лишь чему-то живо улыбнулся. Было понятно, что он балует дочь и всё ей позволяет. Няня завела в столовую мальчика после прогулки и передала матушке. Та спросила, как прошло, понравилась ли собачка. Картавый ребенок ответил:

– Не понравилась… собачка не дала себя потрогать и все время хотела сорваться с цепи и куда-то убежать… – вновь скуксился он.

– Прошу прощения, мэм, но наш рыжий Джек давненько так себя ведет, видимо, желает больше воли и побегать по округе, – сказала няня, затем откланялась, бросив быстрый взгляд на беседующего Верджила, что не обращал на нее внимания.

Дюк крутился теперь возле веселящейся Эбби Сеймур, которая успела весьма набраться вина, сорванец никак не давал покоя ревнующей к каждой юбке Сьюзи. Ходящая по пятам пасынка дама вызывала у Мэделин недоумение или вовсе смех. Она хоть и пыталась скрывать эмоции и действия, но ее шажки были заметны. Мимо подружки проходила Беатрис, выискивая на столах какое-нибудь этакое блюдо.

– Ну разве она не беспутная… уже показывает что-то у себя на шее, а вскоре задерет подол юбки… – шепнула девушка.

Мэделин заметила весьма привольное поведение Эбби даже среди зрелых дам и господ. Девушка смело общалась, раскрепощенно двигалась и даже наклонялась не в приседе, а прямо так, стоя. Ей уподоблялась пожилая баронесса, было похоже, будто она – это Эбби в молодости. Однако леди Кэтрин не коробило присутствие ее мужа в обществе данной девицы, а очень волновало, когда он наводил заинтригованный взор на Мэделин. Лорд ненавязчиво встретил юную, остановившись сбоку, и хотел завести беседу, уж очень желалось обратить на себя внимание новой притягательной гостьи.

– Мисс Фэйн, верно?

Юная приветливо кивнула. Лорд представился и далее спросил:

– Вы родственница Говарда?

– Судя по всему, да… Но я этого даже не знала до недавнего времени…

– О, как интересно… – произнес лорд, причмокивая губами после съеденной закуски.

По сравнению с супругой он выглядел статно, согласно своему высокому положению, одет с иголочки, покрыт парфюмом, спина прямая, гордо поднятая голова. Однако для общения с юной он опустил ее, словно опускался сам перед особой, которая завладела вниманием. Давненько лорда так не заинтересовывали, все местные уже были знакомы и наскучили, проснулось желание чего-то нового и загадочного, точнее, кого-то… кто бы смог столь легко обаять бывалого мужчину. Мэделин это умела, но совершенно против воли, она даже мысли не допускала о каких-либо отношениях с женатым и к тому же зрелым мужчиной. Вдобавок вызывала немилость одиозная леди, ее присутствие заставляло ощущать себя не в своей тарелке еще больше.

– Значит, вы теперь проживаете у Говарда в новом особняке… замечательно, – произнес лорд, больше сам себе с некими тайными помыслами в голове.

Мэделин же подметила слова «новый особняк», ее догадки подтвердились. Семья Бэлфорд, судя по всему, не так давно приобрела этот роскошный дом. «И какую огромную цену заплатил Говард?..» – подумала юная о покупке. Леди Кэтрин навязчиво смотрела на мужа и поймала его глаза, давая явный намек прекратить беседу. Покамест Мэделин отвлеклась на смех Эбби и повернулась. Девушка случайно взяла в рот кусочек лимона и сморщилась. В ту секунду Мэделин показалось, что лицо ее исказилось и превратилось в некоего монстра, наподобие увиденного в зеркале Лорен. Юная ахнула и от испуга выронила блюдце с закуской. Оно откололось, а еда выпала. Мэделин посмотрела вниз, следом на Эбби, ее лицо уже было совершенно обыкновенным, она лишь смеялась.

– Что с вами? Вам нехорошо? – приблизился и спросил лорд, случаем затронув ладонью ее руку.

Юная тяжело дышала, щеки залились румянцем, не хватало воздуха. Ее тревожное состояние заметили многие гости и уставились. Эстер начала с осуждением шептаться. Мэделин сделала шаги в сторону, там были стеклянные двери в сад, куда она решила выйти.

На улице уже стемнело, взошла луна, обдувал приятный ветерок. Юная отошла от столовой подальше и наконец ощутила себя спокойнее. Освещение отсутствовало, за исключением света из окон, падающего на землю. Мэделин закрыла глаза и слушала шелест листвы. Неожиданно нечто почувствовалось, будто вмешалось в ее мысли и отвлекло. Она распахнула очи и увидела в тени силуэт. Дыхание участилось, юная заволновалась, но убежать мысли почему-то не постигло. Пристально наблюдая, спустя немного времени она увидела приближение силуэта. Сердце забилось сильнее, колыхая грудь в момент, когда он начал выходить из тени. Показались его черные кожаные сапоги, в которые были заправлены темные штаны, следом вольно трепыхалась белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Свет попал на его лицо, черный распущенный волос, касающийся плеч, раздувал ветерок. Мужчина выглядел совершенно иначе, нежели гости в доме. Казалось, он вовсе не был среди приглашенных, не присутствовал на празднике, его даже никто не видел… Странная дрожь пробежала по телу Мэделин. Мужчина медленно приблизился и остановился буквально в двух шагах, промелькнула едва заметная улыбка. Первым завладел ее вниманием его пронзительный и глубокий взгляд, в котором сразу же почувствовалась необузданная сила, но в то же время нечто притягательное и таинственное. Юная не сморгнув глядела, как и он на нее, но оба ничего не говорили. Даже отсутствие света не помешало Мэделин переполниться диковинными чувствами от встретившегося незнакомца.

Неожиданно раздался голос Беатрис из столовой и прервал момент. Мэделин повернулась в ее сторону и сделала пару шагов навстречу, а когда обернулась обратно, то уже не застала мужчину. Он куда-то исчез, словно растворился во мраке.

– Подружка, ты что тут делаешь одна в темноте? – спросила озабоченная Беатрис, подойдя.

– Ты не видела здесь неподалеку человека? – задала ей вопрос взволнованная Мэдди.

Беатрис опустила в непонимании брови и уточнила:

– Какого человека? Где? Я вижу только тебя… Может, кто-то из гостей…

На последнее предложение Мэделин ответила отрицанием из-за повседневной и простой одежды на незнакомце и показала в ту сторону, откуда он появился.

– А-а, это, наверно, один из конюхов мистера Верджила, там находится их конюшня, – смекнула Беатрис. – Пойдем в дом, на улице прохладно, – позвала она.

По пути девушка поделилась, что Эмили передала ей о разбитом блюдце, дама затревожилась за Мэдди и попросила найти. Мэделин сослалась на неловкость и случайность, не рассказав об иллюзии. Она несколько раз оборачивалась назад, но там никого не было, лишь шумели деревья и кустарники.

– Подружка, мистер Верджил как раз обсуждает уволенного учителя музыки дочери, – сказала Беатрис и подвела за руку Мэдди в центр беседы.

– Этот чертов учитель, а вернее, бездарь только занимал наше с дочкой драгоценное время, а вместо обучения пялился на мою красавицу! Старый пень! – грозным басом возмущался Верджил друзьям, среди которых находились Говард, Дэвид и барон.

Последний вновь закурил сигару и на сей раз предложил имениннику. Верджил не отказался выкурить одну после ужина.

– Мистер Верджил, Мэдди у нас прекрасный музыкант, – похвалила Беатрис и дала намек.

– О, я арфистка, нежели пианистка или иное… – с робостью пояснила Мэделин и вспомнила, как ее выпроводили из консерватории из-за неоплаты.

Верджил беспардонно указал сигарой в сторону юной и сказал:

– Как раз пианино Алесса уже освоила, но я бы хотел еще один инструмент, она у меня умница и очень талантливая; арфа, кстати, не будет лишней… да и учитель теперь нужен только женского пола, больше никаких самцов…

Конечная речь немного смутила Мэделин, показалась весьма откровенной. Решил поддержать Дэвид:

– Тогда мисс Фэйн в самый раз, она и по возрасту недалеко ушла от Алессы, уверен, они подружатся.

Однако мистера Верджила как раз смущал юный возраст, подумалось, что опыта еще маловато, до этого он нанимал зрелого учителя из оркестра. Однако, вновь вспомнив неприятную ситуацию с тем мужчиной, озабоченный отец задумался.

– Пускай попробует, дай шанс мисс Мэделин, – добавил спокойный Говард, попивая ром из рюмки.

Тогда Верджил согласился и пригласил юную на своего рода прослушивание.

– У нас как раз осталась без дела арфа после исчезновения моей дорогой супруги, – сказал он.

Мэделин, право, не была уверена, что ей такое по душе, как и сам глава дома… Присутствовало смятение.

– Брось, всё получится… – подбодрила Беатрис, когда они отошли. – Ради своей любимой дочери мистер Верджил готов на всё… он тебе будет платить весьма большие деньги… так почему бы нет…

Мэделин подумала об арфе, по которой сильно скучает; желание играть превысило остальное, и она согласилась. Мистер Верджил велел служанке показать будущей учительнице музыкальную и ознакомить. Впечатленная юная последовала и по пути подумала о сестре. «А где Бекки?» – размышляла она. Служанка открыла двери и показала войти. Внутри раздавался неумелый набор звуков, Джеральд стучал по клавишам пианино, якобы играет, и напевал какие-то песенки, а Ребекка уселась на крышку инструмента, у обоих были бокалы с вином. Увидев вошедших, Бекки соскочила, юноша перестал стучать и смирно встал. Однако через мгновение пошатнулся и его одолел смех. Фыркнув губами в веселье, он и не подумал извиниться или объясниться, выпитое вино будоражило.

– Почему без стука? А вдруг я тут голый! – выдал выпивший Джеральд и схватил Бекки за руку, будто бы в забаве.

Ей также было смешно, она последовала за юношей в двери, ведущие в гостиную. Мэделин пришла в шок от поведения молодого человека, но еще больше от сестры. Служанка не подала виду и взяла оставленные на пианино бокалы. Юная подошла к арфе и провела пальцами по струнам, возвращаться в столовую ей совершенно не хотелось, праздник утомил, а увиденная очередная иллюзия не давала покоя и постоянно крутилась в голове. Любимая арфа издавала божественные звуки, очень напоминала свою сгоревшую. Мэделин прикрыла глаза, на лице проявилась легкая улыбка; в мысли пришел тот необыкновенный мужчина в саду… Открыв очи, она заметила сквозь струны столик, на котором лежала золотистая флейта. В ней узналась та самая с узорами в руках у женщины на фотографии, как и у статуи. Увиденное весьма удивило и заинтриговало.

Вскоре гости начали расходиться. Эмили почувствовала себя плохо и очень устала, женщина едва передвигала ноги. Супруг взял ее под руку и повел до поданного экипажа. Следом твердым шагом шла Сьюзи, провожая пару.

– Сынок, поцелуй за меня внученьку… – произнесла она.

Арчи пообещал выполнить и пригласил матушку навестить ребенка.

– Эмили, пожалуйста, не пренебрегай лекарством, что тебе выписали, – добавила напутственно Сьюзи, однако без переживания в голосе и на лице, скорее безразлично, с желанием лишь показать беспокойство по поводу настойки.

Мэделин осмелилась подойти и попрощаться с приятной Эмили. Ей сразу же сделала сдержанное замечание Сьюзи, что ее невестке плохо и лучше не задерживать экипаж.

– Всё в порядке, спасибо за беспокойство, – сказала свекрови Эмили, совершенно без недовольства, и бледной рукой отодвинула дальше шторку на окне кареты. – Была рада знакомству, Мэделин. Мое приглашение к нам в дом остается открытым, надеюсь, ты посетишь нас в скором времени, – вымолвила вслед и улыбнулась.

Оказалось, что Ребекка и Джеральд умчались самые первые. По пути Беатрис замучила икота, девушка была расслаблена после вина, глаза ее порой прикрывались, а тело наклонилось на спинку.

– Смотрю, твоя сестра уже втюрилась в Джерри… – произнесла вдруг она.

Мэделин была не особо приятна данная тема, к тому же сам Джерри вызывал сомнения, не хотелось, чтобы Бекки выглядела в плохом свете.

– Я даже не знаю… они просто подружились, – ответила довольно неуверенно юная.

Беатрис с закрытыми глазами заулыбалась, что напоминало больше ухмылку. Приоткрыв их, она с поволокой посмотрела в окно и одновременно спросила:

– А ты была в кого-нибудь влюблена?

Мэделин медлила с ответом и размышляла, ибо сказать по этому поводу ей нечего. Лишь в детстве ей нравился сын друга отца, но это было просто фантазией и ребячеством. В момент паузы Беатрис вдруг вновь вымолвила:

– Влюблена так сильно, что теряла бы рассудок… воспылала страстью к объекту своего обожания и не представляла бы жизни без него…

Голос ее звучал приглушенно и с придыханием, вожделеющее состояние было, словно о чем-то мечтает, очи невольно прикрывались то ли от вина, то ли воспоминаний.

– А ты? – неожиданно задала вопрос Мэделин, уловив ее странное поведение.

Беатрис распахнула большие глаза и округлила их, будто пришла в себя.

– Причем тут я… я говорила о твоей сестре… С Джеральдом невозможно дружить, он не из тех юношей… – внезапно сказала она и, встрепенувшись, села ровнее.

– А что не так с Джеральдом? – уточнила Мэделин.

– Ничего… он просто любит женский пол, как и многие мужчины… – ушла от ответа Беатрис. – Мне понравился фуршет у мистера Верджила, он вообще современный человек, всегда старается привезти какие-либо новшества в наш захудалый городишко, – перевела тему.

Вспомнив о мистере Верджиле, Мэделин произнесла:

– Интересное имя Алесса…

– Поговаривали, ее отец итальянец, – неожиданно ответила подружка.

Юная поразилась, разомкнув уста.

– Отец не мистер Верджил?

– Алесса его падчерица, но он воспитывает ее с детства, как родную, поэтому ни у кого нет и мысли…

– А пропавший сын?

– Мальчик их общий сын с супругой… – пояснила Беатрис.

Новость озадачила Мэделин.

По прибытии в дом юная не видела, когда вошла к себе Бекки, позже она несколько раз открывала дверь спальни и смотрела, в коридоре было тихо, в комнате сестры тоже.

Новым днем Мэделин направилась в библиотеку. Она достала фотографию женщины с флейтой и убедилась в идентичности инструмента, увиденного вчера. Далее юная стала искать план особняка, о котором говорила Жюли. Он должен был находиться где-то на полке возле настенного бра. Таких светильников было в зале два, Мэделин подошла к одному и принялась проверять близстоящий шкаф, там были книги в переплете, но никаких бумаг или свертков не наблюдалось. Тогда она подошла к следующему. Привлекла красота золотого светильника, он был более узорный и массивный, нежели первый. Юная протянула руку и стала трогать. Показалось, бра некрепко прикреплен и двигается. Она пошевелила за ножку, и вдруг раздался шум. Мэделин осмотрелась, но ничего не увидела, затем вновь задела светильник, немного повернув. Вновь донесся звук, будто двигающейся мебели. Зал был большой, пришлось внимательно разглядывать. Внизу всё стояло на местах, юная поднялась выше. В стороне, над местом, где висел бра, она заметила слегка отошедшую нижнюю часть одного из шкафов с книгами. Увиденное изумило, захотелось разузнать больше. Мэделин быстро спустилась и попробовала повернуть светильник, в сей момент продолжил раздаваться шум двигающейся мебели. За шкафом был потайной вход куда-то. На сей раз юная взяла с собой свечу и, освещая путь, заглянула. Странно, но она не оказалась наверху, там было обычное одноуровневое помещение. «Какой непонятный дом…» – подумала юная и сделала шаги вперед, для чего пришлось пригнуться, так как часть шкафа была невысокой. Внутри стояла темнота, окон не было, зал напомнил рабочий кабинет. Располагался письменный стол с кучей бумаг на нем, также шкафы, забитые и книгами, и листами, и свертками, и всяким иным, в том числе хламом. Стояли сосудики, пробирки, колбы разных форм, как пустые, так и чем-то наполненные. На втором столе несколько микроскопов, лабораторные приборы и аппараты, железные коробочки, возле микроскопов лежали иглы, трубки, записные книжки, медицинские инструменты и иное оборудование, что не разглядеть с одной свечей. Мэделин осторожно переступала, огонек дребезжал в ее трясущейся от волнения руке. Внезапно она на что-то наткнулась. Повернувшись, юная вскрикнула и отскочила. Там на полке лежал человеческий череп, а рядом другие кости и даже глаз на подпорке. Мэделин попыталась себя успокоить, глаз был определенно искусственный, а значит, кости наверняка тоже. «Видимо, это кабинет доктора Дэвида», – подумала она. Юная не стала больше бродить и лазить и собралась на выход. Вторая обычная дверь, судя по всему, в коридор стояла закрытой. Вблизи Мэделин осветила вход, откуда пришла, с данной стороны он был замаскирован под обычные декоративные выемки по всем стенам. Дабы закрыть обратно потайные двери, юной пришлось повернуть бра теперь в обратную сторону и поставить ровно. «Только бы мистер Дэвид ничего не заметил», – беспокоилась она. Неподалеку взор поймал вставленные между книг листы, соединённые веревочкой. Это и был план особняка. Право, для юной данные рисунки и схемы были не совсем понятны, кое-где имелись надписи, например, главная гостиная, холл, столовая… Затем она заметила мелкие неизвестные символы в длинных проходах, чем были коридоры. «Вероятно, это те самые подсказывающие знаки со слов Жюли», – подумала Мэделин и направилась в коридор. На плане они были просто изображены по центру, либо левее, правее, кое-где смазаны чернила. Она стала осматриваться на наличие изображения, поиски затруднял мрак. Нижняя часть коридорных стен была окрашена в бордовый цвет, там красовалась узорная резьба. Пытливая девушка присела и, передвигаясь на корточках, трогала и разглядывала художества. Примерно в середине коридора на одной стороне она наконец наткнулась на выделенный среди прочих узоров высеченный квадрат, но на нем ничего не было… тогда Мэделин поставила свечу, отложила план и стала ощупывать странную фигуру. Внезапно квадрат отошел одной частью от стены и с помощью руки перевернулся другой внутренней, обильно покрытой пылью. Юная стерла пыль и увидела выгравированный символ. Она нашла его на плане и поняла, в какой части дома находится. Совсем неподалеку, на самом верху находились большие часы и помещение с механизмом, и являлись самым высоким строением особняка. Судя по плану, данная своего рода башня построена исключительно для часов и не имеет иных залов. «Какой замысловатый квадрат с символом…» – подумала она.

Мэделин спустилась ниже, вошла в новый коридор на пути к своей комнате, нашла на стене также среди узоров квадрат, на развороте которого с обратной стороны был новый знак. Тем самым она ориентировалась по плану и быстро добралась, используя иную лестницу, нежели в прошлый раз. «Прямо-таки лабиринты», – подумала про особняк.

Она оставила листы в спальне и решила постучать к Беатрис, что проживала в другом коридоре на этом же этаже. Девушка недавно проснулась, от выпитого на празднике вина у нее сегодня болела голова.

– Проходи, – сказала она, сидя в шлафроке на пуфе возле зеркала. – Вчера последний бокал был явно лишним, еле встала… – шутливо поделилась.

Мэделин присела на синий стул, изящно обрамленный деревом, и взглянула в сторону камина, возле которого стояло кресло, точно такое же, как в пустующей комнате неподалеку от оранжереи. Она достала фотографию женщины с флейтой, сидящей в идентичном кресле, и настроилась спросить.

– Я случайно нашла вот это… ты не знаешь, кто изображен?

Беатрис лениво встала, запахнула светлый шлафрок и, зевая, подошла. Увидев фотографию, девушка резко распахнула щурившиеся глаза и с возникшей взбудораженностью произнесла:

– Где ты взяла?

Ее измененный настрой со спокойного на взвинченный смутил Мэделин. Юная замешкалась и попыталась объяснить:

– Я… я случайно обнаружила в библиотеке в книге… я не хотела, фотография просто выпала…

Беатрис выхватила из ладони вещицу и молча посмотрела на нее. От наблюдения на лице проявилась печаль, в глазах застыли слезы. Немного успокоившись, подружка произнесла:

– Это моя матушка…

Уста Мэделин медленно разомкнулись и остались приоткрытыми, глаза были подняты на Беатрис.

– Извини, я не хотела брать чужую фотографию, – сказала после.

Беатрис стала уже гораздо спокойнее и, присев на стул рядом, вдруг поделилась:

– Она умерла год назад… даже толком не успела насладиться любимой оранжереей, ее долгожданные цветы едва успели зацвести…

Мэделин выразила соболезнования и искренне сопереживала, ибо также теряла близких. Она насмелилась спросить о случившемся. Беатрис рассказала:

– У нее было больное сердце… отец очень любил матушку, но, к сожалению, слишком поздно понял, в чем крылась ее хворь…

Юная свела в горести бровки и вспомнила, как болела ее матушка.

– Она покоится в семейной усыпальнице неподалеку от церкви… дедушка специально купил этот пустующий склеп… – добавила Беатрис.

Мэделин немного удивила сия покупка и то, что усыпальница ничейная и продавалась…

– Он купил вместе с особняком? – уточнила она.

– Да, почти в то же время… когда посетил церковь и познакомился со святым отцом – мистером Маркамом, а также епископом.

Пошмыгав носом, Беатрис опустила фотографию на стол и вдруг задала вопрос:

– А почему тебя заинтересовала моя матушка?

– О, я просто увидела похожую флейту у белой статуи в холле…

– Да, – сразу перебила подружка. – Это моя матушка… Отец и дед заказали статую после ее смерти как память… Значит, ты догадалась по флейте? – изумилась прозорливости и внимательности.

Мэделин не могла рассказать, что побывала в спальне матушки возле оранжереи, поэтому подтвердила только сей факт, а также вспомнила:

– О, а еще я видела очень похожую флейту в музыкальной Алессы…

На это Беатрис поджала гневно губы и быстро встала.

– Это всё бабка, она же мачеха Эстер! – заявила девушка. – Мерзкая жена моего деда присвоила флейту моей матушки и подарила ее своей подруге – жене мистера Верджила на день рождения! Жадная стерва! – не выдержав, выругалась в конце.

Забродив вокруг с руками крест-накрест на груди, Беатрис одновременно говорила, будто рассуждала:

– Обожала только своего сыночка… всё никак не могла подыскать ему подходящую невесту… Считала всех хуже себя… в усыпальнице устроила ему чуть ли не музей: гроб из мрамора с резьбой и фигурками на нем, обшитый внутри бархатом, дорогущими нитями, постеленный ковер с Востока… черт знаешь что… А на день рождения своей же подруге преподнесла чужую флейту, дабы не тратиться, и заявила, что она была привезена специально для именинницы из Рима!

Девушка не на шутку взбунтовалась, ее тонкие губки в ненависти поджимались, обнажая зубы в оскале. Мэделин очень не хотела видеть ее в такой злобном виде, куда приятнее та жизнерадостная и дружелюбная подружка. Она было хотела спросить, что случилось с сыном Эстер, но Беатрис пребывала не в духе и лишнее упоминание вызвало бы только больше негатива, поэтому Мэделин не стала. К тому же теперь она поняла, что сын Эстер был неродным Говарду. В голову пришло сравнение подарка флейты, как и исключительной вазы от Балтуса… Богатые, но скупые… или просто экономные?.. Затем, дабы успокоиться, Беатрис вдруг достала из комода небольшой альбом и стала показывать фотографии ее семьи, в основном себя и матушку, так как отец не любил фотографироваться, по его мнению, сей аппарат забирал душу, поэтому лучше использовать на умерших, что часто делали в свое время. Впрочем, церковь такого же мнения и ратовала против дьявольских штук, как называла их. Таким образом, в альбоме находилась лишь одна фотография Дэвида еще в молодом возрасте.

– Мы как-нибудь съездим и тоже сфотографируемся у мистера Бернара, – сказала уже повеселевшая Беатрис об изобретателе.

– Я слышала, это дорогое удовольствие… – поскромничала Мэделин.

Подружка отмахнулась.

– Только не для моей семьи… К тому же добрый самаритянин мистер Бернар испытывает свои изобретения бесплатно… для любых желающих…

Мэдди не поняла, была ли фраза о самаритянине иронией или же истиной. Но сам изобретатель показался на празднике Верджила вполне простым человеком, и один из немногих, кто без лицемерия общался с Эмили. Беатрис сегодня решила пообедать вне общего стола, ей не хотелось видеть Эстер, которая после трапезы должна была отправиться в женское благотворительное общество, созданное ею для помощи всем нуждающимся женщинам. Дама занимала в организации главенствующее место наряду с председателями в лице других дам – ее знакомых. Сегодня состоится очередное заседание комитета по делам обратившихся. На словах про благотворительные дела миссис Бэлфорд Мэделин посчитала, что Беатрис слишком жестка к ней, возможно, Эстер вовсе неплохой человек, коли помогает людям… однако тут же возникли воспоминания, как она сплетничала с леди Кэтрин о ее семье и вообще не очень положительно отнеслась к приезду новых членов общества. Внезапно раздались выстрелы. Мэделин подскочила со стула и подбежала к одному из окон, что выходило на задний двор. Возле амбара находились кучера, мистер Бэлфорд, Джеральд и Дюк.

– Не волнуйся, это они так проверяют ружья перед охотой, – пояснила Беатрис, закрывая комод.

– Я не вижу твоего отца, он не охотится? – уточнила юная.

– Нет, отец не любит убивать животных, ему их жалко… он добрый доктор, который режет только людей… – сказала подружка с серьёзным видом, чем вызвала у Мэдди недоумение.

Но вслед она рассмеялась и добавила:

– Видела бы ты свое лицо! Я имела в виду обычные медицинские операции… отец ведь по большей части хирург…

Юная покивала с разомкнутыми устами.

– Сожми губы, а то муха залетит… – вновь пошутила Беатрис.

Вскоре члены семьи и общества Бэлфорд отправились на охоту, а дамы по своим делам. Мэделин и Беатрис гуляли по аллее, позади раздался стук колес белой кареты, точно принцессы. Внутри сидели Айрин и Ребекка. Пока Джеральд охотился, влюбленная Бекки решила развеяться и прикупить себе еще нарядов, ибо теперь у нее есть кавалер и нужно быть во всей красе. Закрытое ландо приостановилось, оттуда выглянула хозяйка, положив ладонь в белой перчатке на окно без стекла, и с широкой улыбочкой произнесла:

– Чудесная погода для прогулки пешком…

Ее, казалось бы, приветливость и предложение ради приличия звучали все равно фальшиво, а уж ехидное выражение лица вовсе начало бросаться в глаза искренней Мэделин. Улыбочка аки дразнящая мартышка раздражала, и, вероятно, так оно и задумано хозяйкой… Беатрис натянуто улыбнулась в ответ. Рядом с Айрин сидела Бекки и помахала рукой.

– А мы решили побаловать себя покупками… – поделилась супруга Балтуса.

– Решили потратить денежки моего дедушки… – бросила намек Беатрис, не довольствуясь ситуацией.

На это Айрин тихонько, но демонстративно посмеялась и сложила губки бантиком в некоем ответном недовольстве, прикрытом ухмылкой.

– Вовсе нет… мой муж достаточно обеспечен и щедр, поэтому мне не приходится клянчить денежки… в отличие от других… мы с мужем с полслова понимаем друг друга… – заявила она мягким голоском, наполненным колкостью.

Беатрис молчала, ноздри ее раздувались. Решила обратиться к своей сестре обеспокоенная Мэделин:

– Бекки, пожалуйста, приезжай скорее…

Старшая была в хорошем расположении духа и поэтому не стала перечить, а сказала:

– Не волнуйся, мы недолго… только прикупим несколько нарядов и навестим мисс Сеймур…

Услышав имя Эбби Сеймур, той самой «беспутной», Мэделин взволновалась пуще прежнего, вдобавок вспомнилась ужасная иллюзия…

– Бекки, я думаю, тебе лучше вернуться, сегодня наверняка подадут на ужин что-нибудь вкусное после охоты Джеральда… – сказала она, используя уловку.

Ребекка в мечтах заулыбалась, вспомнив возлюбленного. Еще сильнее захотелось показаться перед ним в красивом платье.

– Всего хорошего, – вымолвила Айрин и будто нарочно не дала закончить диалог сестрам, повелев кучеру ехать.

Мэделин обратила на это внимание. По пути Айрин сделала опечаленное выражение лица, приложила ладонь на руку новой подруги и выразила опасения:

– Мне кажется, твоя сестра не желает тебе счастья… Такое ощущение, что она завидует вам с Джеральдом…

– Правда? Ты это заметила? – попалась на удочку Бекки и, округлив глаза, встревожилась.

Айрин умело изобразила заботу и сопереживание, подняла бровки и вздохнула.

– Я давно заметила… Дорогая, мне незачем тебе лгать… я лишь хочу, чтобы все были счастливы…

Ребекка была уверена в искренности помыслов Айрин и начала делиться семейными секретами.

– Родители постоянно ставили в пример Мэдди, она у нас была любимицей и умницей… – в голосе ее слышались очевидные нотки зависти и обиды. – Больной отец разрешил ей заниматься любимым делом, а меня заставил изучать ужасную теологию… никогда не забуду этого! – возмутилась и вспомнила родного человека плохим словом.

Айрин внимательно слушала и кивала, во всем соглашаясь и поддерживая, а сама мотала на ус.

– Ты старшая сестра, Мэделин должна уважать тебя и слушать, а не давать советы и указывать… Это неприемлемо… – вешала лапшу на уши глупышке она.

Ребекка твердо соглашалась и решила больше не позволять младшей вести себя с ней подобным образом. Девушка была несказанно рада, что наконец нашла понимающего друга, ведь семья ее всегда угнетала и принижала, по собственному мнению. Айрин посоветовала:

– Меньше рассказывай сестре о ваших отношениях с Джеральдом, это твоя жизнь, а не ее… Джеральд хороший молодой человек, у вас всё получится, я верю, – в конце улыбчиво убедила и дружески сжала ладонь подруги для усиления эффекта.

– Я тоже верю, юноша мне очень симпатичен, – размечталась Бекки и не заметила мелькнувшую на лице Айрин жёсткость. – А твой супруг не охотится? – спросила вслед.

Подруга посмеялась и ответила:

– Ну разве только в экипаже… а то еще лошадь раздавит…

Девушки похихикали.

Будучи неподалеку от ворот, возле аллеи, Мэделин увидела подъехавшую повозку почтальона. Он спустился с места кучера и подошел к ограде. Из дома по другой тропинке шел лакей для получения писем. Когда он рассмотрел все, то подошел к девушкам и подал Мэдди конверт.

– Это для вас и вашей сестры, мисс Фэйн, – поведал он и откланялся.

Письмо пришло от любимого брата. Мэделин воодушевилась и закружилась, словно ребенок, прижав конверт. Весточка была столь долгожданна. Джонатан написал, что у него всё в порядке, работа в университете кипит, свадьба не за горами, а вот по своим сестренкам он очень скучает и сожалеет, что не успел попрощаться. Огорчили юную лишь слова о невозможности пока встретиться в связи с занятостью и дальней дорогой. Беатрис заглянула в листок в руках подружки и о чем-то подумала, будто представила существование у себя брата, или же нечто вспомнила…

Вечером Мэделин услышала быстрые шаги по коридору. В щелочку двери она пронаблюдала приход Бекки, затем та вновь вышла и поспешила в холл к лестнице, а значит, наверх к Джеральду. Ребекка слегка запозднилась, пробыв в гостях у веселушки Эбби, где они выпили вина и поиграли в карты. Девушка даже случайно запнулась по ходу, что подметила младшая. Джеральд не открыл, внутри стояла тишина. Такое крайне озадачило Ребекку, возможно, юноша вновь обиделся, возникло чувство вины. Опечаленная и задумчивая девушка направилась обратно и в холле встретила тихо, на цыпочках куда-то идущего Дюка. В данном коридоре, откуда он вышел, проживала Сьюзи, она как раз открыла дверь и хотела что-то ему сказать, однако, увидев свидетельницу, тут же скрылась внутри. Молодой человек сделал обычный вид и спокойно прошел, бросив улыбку ради приличия. «Неужели?..» – пришла в шок про себя Ребекка. «Хм, сынок и мамуля», – подумала и похихикала.

Айрин также поняла, что отпрыск Балтуса до сих пор не вернулся, а как передала Жюли, юноша после охоты взял кучера Генри и карету. Он частенько брал почему-то именно данного молодого кучера, судя по всему, доверял. Из ванной комнаты появился престарелый супруг в темном шлафроке. Его парик был снят, лысина блестела на свету свечей, пара волосинок торчала в разные стороны. Возле постели молодой жены он оголился, скинув вещь и выпустив огромный живот. У Айрин совершенно не было желания ублажать уродливого старика, который еще чего-то хотел в своем возрасте и положении… Однако его положение в обществе в качестве судьи также имело большой вес… женщине приходилось каждый раз перебарывать свою неприязнь и сдерживать все эмоции. Айрин игриво подлезла к нему, изображая заинтересованность, и забегала пальцами по волосатой обвисшей груди. Но перед самым главным она напомнила выпить ему чаю, который специально принесла для любимого мужа, пока он не остыл.

– Ты у меня просто золото! – похвалил сквозь одышку Балтус и потянулся к кружке на тумбе. – М-м, вкусный, как я люблю… ты знаешь все мои желания… даже самые грязные… – бросил пошлую шутку в конце.

Пока он хлюпал в питье, Айрин начала сидя танцевать для соблазнения. А когда наконец полезла к нему, то Балтус вдруг почувствовал себя не очень хорошо, напала усталость, тело требовало просто лечь, а уж тот самый мужской орган вовсе спрятался в складках бедер и заслоняющего живота. «Это всё возраст», – списал он, принимая укрывание одеялом заботливой женой.

Новым днем Мэделин отправилась к мистеру Верджилу показать свои умения в музыке. По пути до парадных дверей юная с интересом посмотрела в сторону большой конюшни и подумала про того незнакомца, кого Беатрис назвала возможным конюхом. Возле находился работник, однако совершенно не тот; на цепи сидела рыжая собака. В дверях появилась та самая няня детей, женщина пригласила в дом и показала на софу в гостиной, сама же поспешила на кухню. Юная сидя осматривала просторный зал без гостей, нежели в прошлый раз; заметила резной столик у дальней стены с бронзовыми тяжелыми часами на нем и с фотографиями и решила подойти. Там были в красивых рамках изображения членов семьи, супруга мистера Верджила виделась на черно-белой фотографии жгучей брюнеткой, впрочем, как и Алесса. Младший сын лет пяти имел цвет волос светлее, видимо, в отца. А вот материнской курчавости не взял никто из детей. Еще несколько рамок стояли на камине, туда Мэделин тоже подошла. Супруга мистера Верджила была весьма привлекательной женщиной и выглядела молодо. Юная вновь подумала о возможном у нее любовнике, быть может, это вовсе не садовник, а был кто-то еще… Она потянулась поставить рамку обратно и случайно задела подсвечник, который упал на камине и собой уронил на пол вторую рамку. С перепугу Мэделин присела скорее поднять и увидела, что задняя часть предмета отошла, но благо стекло не повредилось. Она взялась поправлять подпорку и вставлять на место. Но вдруг внутри, помимо самой фотографии, показалось еще что-то… Юная насмелилась достать. Этим оказался свернутый лист бумаги с написанным стихотворением, намекающим о любовных чувствах. Внизу пометка: «Любимой Сандринье». Быстро прочитав, Мэделин сложила всё обратно, закрыла рамку и поставила на место вместе с подсвечником. В музыкальную была приоткрыта дверь, оттуда донесся женский голос. Девушка посмотрела в щелку и заметила там Алессу. Девочка смеялась с отцом, сентиментальный как никогда мистер Верджил положил руку на ее нагое плечико, на ней был кружевной халатик со спущенными рукавами, а вырез горловины подобно откровенному декольте. Отец поправлял ее густые распущенные локоны и, показывая на арфу, что-то тихим басом говорил, а потом принялся шутливо кружить ее за руки. Веселье прервал стук в дверь со стороны холла. Вошла няня с чашкой горячего шоколада для девочки. Алесса тут же сделала деловой вид, сменив милую ромашку на колючку. Она, подобно настоящей хозяйке в доме, задрала голову и с явным высокомерием задала вопрос:

– Где новая учительница? Мне передали, что экипаж прибыл, но почему-то ее саму я до сих пор не вижу… Наши слуги, видимо, забыли о своих обязанностях и снова отлынивают от работы…

Затем она взглянула хитреньким взглядом лисички на отца, как и няня своим смятенным и простым в поиске поддержки. Мистер Верджил произнес «кхм», поправив пиджак, край которого завернулся в процессе игры с дочерью, и с приобретённой серьезностью громко сказал:

– Похоже на то… Глэдис, позови немедленно лакея!

Няня опустила голову, держа кружку с блюдцем, и виновато сообщила, что мисс Фэйн ожидает в гостиной, куда и положено провожать гостей по инструкции от хозяйки. Алесса, подобно отцу, поправила рукавчики халатика, прикрыв плечи, и напомнила:

– На данный момент в доме хозяйка я, а хозяин мой отец. Убедительно прошу не забывать.

Затем она манерно указала рукой поставить шоколад на столик и позвать в музыкальную мисс Фэйн. Мэделин скорее отошла от двери и поспешила до софы, однако стук ее каблуков новых туфель все равно исходил. Она уже не видела и не знала, смекнули ли о чем-либо хозяева. Глэдис провела юную в зал и откланялась, ей вслед Алесса велела не беспокоить ее пару часов. Мистер Верджил присел на стул неподалеку и попросил сыграть одного из классиков. Мэделин так и сделала, без единой ошибки и запинки.

– Отлично, вы наняты, – барственно заявил он и встал, ибо на самом деле вовсе не знал, что за произведение прозвучало.

Перед уходом по делам отец поцеловал дочь в голову, погладив рукой ее волосы. Когда двери закрылись, Алесса сказала первое:

– Ты так рано… Я думала, в такое время встают только слуги или старики…

Слова вызвали недоумение, но Мэделин смолчала.

– Я привезла книгу нот для начинающих, а также сегодня покажу азы, – ответила она взамен.

Алесса неспешно подошла и присела на стульчик возле арфы, второй учительница поставила сама. Поначалу всё шло нормально, девочка понимала и схватывала, но ее незаинтересованность была очевидна. Мэделин наконец почувствовала любимые струны и с удовольствием, воодушевленно передавала знания. Однако спустя немного времени Алесса сообщила об усталости и вдруг спросила:

– Тебе понравилась наша конюшня?

Право, Мэделин удивилась словам и уточнила:

– С чего ты взяла?

– Служанка, которая сообщила о твоем приезде, видела, что ты рассматривала конюшню. Я к тому, что не лучше ли нам на сегодня прекратить утомляться и прогуляться до нее, я покажу тебе наших породистых красавцев… За каждым нашим жеребцом стоит очередь из желающих приобрести…

Мэделин даже не знала, что ответить, с одной стороны, ей было неприятно подобное отношение к арфе и ее труду, а с другой – имел ли вообще смысл бестолковый труд при таком раскладе… Стало очень жаль расставаться с арфой, едва ли не до слез. Непонимание окружающих и полное отсутствие интереса к прекрасному наводили на истинного музыканта разочарование. Алесса попросила подождать, пока она переоденется, и вышла. В холле она позвонила колокольчиком, позвав таким образом няню для помощи с одеждой. Над камином в музыкальной висела картина, что напомнило Мэделин о кабинете Говарда. Она подошла посмотреть, здесь на камине стояла лишь одна фотография Алессы, сидящей за пианино. «Только позирование и более ничего…» – подумал с ноткой обиды музыкант об отношении к инструменту. Ввиду тепла камины в данное время года обычно не зажигали, внутри был лишь пепел, а стенки выполнены в узорной резьбе, что привлекло внимание. Зоркий глаз юной уловил внутри волнистой линии какой-то, видимо, прилипший кусочек… Понять было трудно, он весь покрыть пеплом, спрятавшись ближе к углу.

Вскоре вошла одетая в платье любимого черного цвета Алесса и позвала. В конюшне располагалось много удобных денников, помещения для инвентаря, фуражная и для работников. Мэделин вдруг столь сильно заволновалась оттого, что может увидеть того загадочного мужчину, у нее даже взмокли ладони. Появился конюх, которого видела юная по приезду, и с радостью принялся рассказывать о лошадях. В конце помещения был второй выход, из него Мэдди заметила дальше амбар и вольер, а вернее, это был свинарник. Семья Хачит разводила, помимо борзых, также свиней, чье мясо обожает Балтус, он же является постоянным покупателем. Услышав противное хрюканье, Алесса сморщила носик и уверила гостью:

– Ну туда мы точно не пойдем, еще съедят нас… – бросила в конце шуточку.

Конюх заулыбался. Из дежурного помещения вышел второй, зрелого возраста, тоже совершенно не тот, увиденный Мэделин в саду. Алесса, как настоящая взрослая глава в доме, задала слуге вопросы о покупке двух жеребцов семьей лорда и леди, а также епископом.

– Что значит не внес залог? – сразу переспросила девочка, недовольно возвысив одну бровку. – У епископа один его золотой крест стоит не меньше лошади… мы не будем ждать, пока он получит оплату за свою школу для мальчиков… Вздор…

Конюх же сообщил, что мистер Верджил согласен и велел отдать жеребца его святошеству, ибо вера в честного служителя церкви крайне сильна. Алессе пришлось не по нраву решение отца, но она промолчала. Все же, видимо, мистер Верджил был чуть главнее нее. Возле конюшни хозяйка обратила взор на собаку, лающую на нового человека в лице учительницы, и задала вопрос слугам:

– Почему рыжий опять грязный?

– О, простите, мисс, я отпустил его немного пробежаться, а этот сорванец снова полез в вольер к свиньям и там испачкался… – объяснялся конюх.

– Вымойте его, иначе похож на грязного кабана… – велела девочка.

По пути от конюшни Мэделин спросила:

– Мы сегодня больше не сядем за арфу?

Алесса похихикала.

– Кто о чем, а ты всё об арфе… Нет, сегодня у меня еще занятие по французскому языку, и без того утомительно… После прошлого учителя музыки не успела еще отдохнуть…

– Его уволил мистер Верджил за плохое поведение? – решила поинтересоваться Мэделин, вспомнив слова главы на празднике.

Алесса ухмыльнулась и рассказала:

– Он был ужасно занудный и противный… Заниматься с ним было просто невыносимо… Мне пришлось сказать отцу, что он смотрел на мое декольте…

Таким образом, оказалось, что Алесса наклеветала на учителя с целью избавиться и совершенно этого не стеснялась. Право, Мэделин пришла в шок… у нее не было слов, в голове не укладывалось, как можно так поступить… Замысловатость данной совсем юной особы все больше наводила на нехорошие мысли… человеком она воспринималась неоднозначным… Мэделин попросила подать карету и вскоре уехала.

Все время по пути в ее голове почему-то крутилась пара строк из обнаруженного любовного стихотворения, спрятанного в рамке для фотографии. «Дай мне надежду, мой ангел прекрасный, лишь в тебя я влюблен, сгораю от страсти» …

Мэделин поднялась на свой этаж, чуть дальше за углом раздался недовольный мужской голос, вслед послышалась Бекки. Взволновавшись, юная решила подкрасться.

– Сколько я должен был тебя ждать? – спросил взвинченный Джеральд.

Вид его был помятый, словно всю ночь не спал.

– Но я вернулась быстро, едва стемнело… и сразу пришла к тебе, как договаривались… – оправдывалась Ребекка, показывая печальное выражение лица.

Юноша фыркал и продолжал возмущаться, хотя сам, оказывается, пробыл всю ночь где-то вне дома.

– Я устал тебя ждать и уехал к друзьям… имею право! И хватит меня допрашивать, будто ты моя жена… не забывайся… – заявлял он.

Ссора была очевидна, несмотря на то, что пара совсем недавно познакомилась. Ребекку задело отсутствие возлюбленного столько времени, а он же не желал оправдываться, воля дороже брачных оков…

– Если ты надеешься на наши отношения, то должна помнить, что я человек свободный, а также занятой. Могу отлучаться внезапно и надолго. И если тебя это не устраивает, тогда нам не по пути, – прямо сказал Джеральд.

«И чем это ты занят, безработный сын богачей…» – подумала с возмущением Мэделин, сведя брови. Позади, из холла донесся шорох. Это пыталась тихонько спуститься Айрин. На сей раз Мэдди смекнула о намерении дамы подойти подслушать. Юная скорее скрылась в другом коридоре и встала за дверной косяк. Айрин на цыпочках прошла навстречу спорящей паре, но благо Джеральд уже всё высказал и направился к лестнице. Обиженная Бекки сморщила в сухом плаче лицо и повернула в сторону спальни. Выйдя из-за угла, она наткнулась на Айрин. Та моментально сделала удивленный вид, будто просто шла к лестнице и совершенно случайно застала здесь подружку. Глупышка ничего не заподозрила и принялась плакаться верной подруге.

– О, ну что ты… тише, тише, – говорила Айрин, поглаживая рукой плечо Бекки. – Мужчины сильно отличаются от нас, женщин, они другие… но нужно научиться их понимать, давать им то, что они желают… Чего на самом деле желает Джеральд и почему злится на тебя – я уже давно поняла… – наводила на нужное она.

– И что это? Пожалуйста, скажи мне… я очень хочу наладить с ним отношения. Ты замужем, у тебя есть опыт, – произнесла Бекки по пути.

Она пригласила к себе Айрин для беседы. Мэделин уловила часть сказанного хитрой женщиной, сердце не на шутку встревожилось. Юная подошла к двери сестры и поднесла кулачок постучать. Однако что говорить, она не знала, ибо старшая весьма пренебрежительно к ней относится и не слушает, а теперь еще науськивает Айрин, преследующая какие-то свои цели. Внутри слышался голос Бекки, а вот подруга давала советы тихо, на ушко…

Ночью Мэделин долго не могла уснуть. В дреме вспоминались те пугающие искаженные лица Лорен и Эбби, затем встретившийся мужчина, как на него медленно падал свет из окон и плавно освещал снизу-вверх, его глубокий взгляд… Казалось, будто он наступает на листья при шагах, от которых доносится шелест. Но через мгновение юная поняла, что это вовсе не во сне, дрема ее отступила, и слух уловил действительно некий шорох, исходящий неизвестно откуда. На столе догорала свеча, Мэделин привстала и прислушалась. Доносился даже отдаленный скрип и словно шаги, за одной стеной была пустая комната, за другой коридор, за третьей ванная комната. Мэделин встала с постели и направилась в помещение для мытья. Внутри тихо, свет попадал благодаря окну и звездной ночи. Однако шорохи исходили не отсюда. Тогда юная вернулась в комнату и стала прислонять ухо к стене в разных местах. Неподалеку стоял громоздкий комод, вплотную придвинутый к стене. В этом месте слышимость была лучше всего, поэтому Мэделин пыталась понять почему. Присев, смекалистая девушка заглянула под комод и обнаружила в стене виднеющуюся часть решетчатой вытяжки, чего не видела раньше из-за предмета мебели. Она уперлась руками в комод в попытках сдвинуть, вслед прислонилась спиной и помогала ногами. Наконец, он сошел с места, удалось немного отодвинуть от стены и подлезть к вытяжке. Оттуда доносился гул, непонятный шум, будто эхо и какие-то отголоски… Временами пролетал ветерок и проносил неприятный запах, возможно, из-за сырости. Мэделин вышла из спальни для проверки помещения, что соседствует с данной стеной. По лестнице кто-то поднимался, пришлось вновь спрятаться за первый попавшийся косяк. По виду в плохо освещенном холле это была женщина в черной накидке и капюшоне, но разглядеть лица не удалось. Она направилась выше, там проживало большинство жителей и гостей особняка, в том числе скрытная Айрин. Мэдди рискнула выглянуть вслед и уловила со спины лишь красные туфли, что выделялись на фоне всего темного, а подошва их была рыжего цвета. Увидела она их потому, что дама приподняла подол для хода по ступеням. «И кто же это столь скрытно бродит по ночам?..» – подумала озадаченная Мэделин и направилась дальше. Путь вел через холл в соседний коридор, однако в нем не располагались жилые комнаты, коридор лишь соединял с соседним крылом.

– Если здесь ничего нет, только стена, а за ней моя спальня… тогда зачем у меня там вытяжка? – тихо рассуждала юная.

Она прислонила ухо и послушала. Показалось, внутри слышны приглушенные шумы вроде того же гула и постукивания.

– Там моя спальня… и там ничего не стучит… – продолжала шептать Мэдди.

Юная прошлась по коридору в поисках знака в квадрате, ощупала каждую нижнюю часть стены, однако здесь ничего не было. У себя она достала план, довела указательным пальцем до изображенной своей спальни, от нее направила левее, где должен быть тот коридор. Вот только на рисунке не совсем понятно… исходя из плана, там слишком большое пространство, что больше похоже на вытянутый холл или даже большой зал… Символ здесь также не нарисован. «Может, помещение не считается коридором?..» – подумала девушка. «Но почему тогда на плане помещение столь просторное, нежели на самом деле?» – продолжала размышлять, пока не потухла единственная свеча.

Новым днем Беатрис постучала к Мэдди и на сей раз разбудила ее.

– Ты меня удивляешь… обычно уже вовсю бодрствуешь, а сегодня еще в постели… – навеселе сказала она, подойдя к окну.

Беатрис раскрыла темные портьеры и увидела сдвинутый комод. На вопрос о нем, прищурившаяся от яркого света Мэделин встала с кровати и ответила:

– Я там случайно обнаружила вытяжку… У тебя тоже есть в комнате?

– Есть, а что в них необычного? Только я велела заделать ее, оттуда воняло сыростью… – поведала Беатрис.

Девушка кивнула, подумав о пронесшемся вчера внутри запахе.

– Спускайся на завтрак, сегодня ни свет ни заря привезли приглашение для нас от Эмили, – рассказала новость подружка.

В столовой находились Эстер и Сьюзи. Вторую крайне задело, что невестка прислала письмо для девчонок, а свекровь не удосужилась пригласить. Ее нелюбовь к Эмили только росла. Вскоре присоединились Беатрис и Мэделин. Юная присела на противоположной стороне от Сьюзи и подметила ее разные глаза, все тот же несчастный правый глаз тянуло, словно кто-то подцепил крючком и за ниточку дергал.

– Сестра, тебя это доконает, нужно что-то делать… – тревожилась Эстер о глазе. – Нужно пригласить профессора. Дэвид сутками проводит в госпитале, потом у себя в рабочем кабинете, а толку ноль… чем он вообще занимается… – сетовала дама.

Мэделин вспомнила про тот тайный вход через книжный шкаф библиотеки в некий кабинет… Мысли прервал голос подружки.

– Мой отец, в отличие от других, трудится на благо общества… в данный момент он пишет диссертацию, что совсем нелегко… хотя откуда вам знать… – не смолчала Беатрис и высказалась.

– Я бы тебе посоветовала не разговаривать с нами в подобном тоне, – сразу же ответила Эстер, скривив тонкие брови.

– Лучше бы вы давали, вместо пустых советов в своем благотворительном обществе, действительную помощь, которую можно положить в карман, – бросила колкость Беатрис.

Эстер едва сдерживалась, отвела взор в сторону и поджала губы. К ее ладони прикоснулась Сьюзи и тихонько произнесла:

– Не нужно ссор… К тому же у меня уже есть помощник, – намекнула о недуге с глазом, о чем Мэделин толком не поняла.

– Всем прекрасно видно, кто начал ссору… кто вообще всегда начинает портить настроение… – ответила Эстер.

Беатрис не сдавала позиций и вмешалась:

– Неужто… А не вы ли всегда отсчитываете всех вокруг и считаете хуже вас, не видя бревна в своем глазу?..

Глаз Сьюзи дернулся.

– Мои глаза чисты, в моей семье нет места грязным склокам, – заявила Эстер.

– В вашей – это вы имеете в виду себя и своего сына от сапожника? Ибо в семью Бэлфорд входим также я, мой отец и моя матушка…

Первая часть речи о сыне невероятно задела Эстер, ее брови подскочили, а сжатая в кулаке ложка стукнула о стол. Ошеломлённая Сьюзи приложила руку на грудь.

– Как ты смеешь порочить мое и моего сына имена, – сказала возмущенная Эстер, белое ее лицо пошло красными пятнами. – А не позабыла ли ты, откуда родом твоя мать… И где же это нужно было находиться твоему отцу, чтобы встретить дочь пастуха… – нанесла ответный удар дама, защищая любимое чадо.

Беатрис вновь взбунтовалась, гораздо больше, нежели при разговоре о флейте. Она расставила локти, задев сидящую рядом Мэделин, и указала десертный ножом на Эстер. Глаза ее и без того большие, с объемными веками, выпучились, показалось, ее попутал бес, то и дело вот-вот воткнет острие в недруга. Мэдди в очередной раз удивилась обратной стороне ее некогда веселой подружки.

– Моя матушка не была дочерью пастуха, и ты это прекрасно знаешь! – воскликнула девушка, нарочно перейдя на личное обращение. – Он как раз работал на ее семью! А вот как занесло тебя в каморку к башмачнику, знает половина города!.. – атаковала пока словесно она.

Резко опустив нож и дёрнув рукой, Беатрис опрокинула вазу с цветами. Мэделин ахнула от неожиданности и засуетилась.

– Я подниму, – сообщила юная и полезла под скатерть.

Под столом Мэделин взяла вазу и потянулась за букетом; в сидящей позе платье Сьюзи поднялось выше и оголило ступни с надетыми красными туфлями. Одна ее нога в напряжении от ссоры была чуть приподнята и опёрта на каблук, отчего виднелась и подошва рыжего окраса. Заметив идентичность обуви с увиденным вчера, Мэделин от волнения даже стукнулась головой о стол. Наверху издала звон некоторая посуда. Вывести из себя обычно хладнокровную Эстер могли только слова об умершем сыне.

– Не смей говорить о моем сыне, ты ему не чета! – выдала дама, но более сдержанно, чем молодая.

– Хм, ты это уже много раз озвучивала… но теперь это действительно правда, ведь я-то жива… – выдала сильный, как удар в сердце, ответ Беатрис и резко встала.

Право, Мэделин поразилась жестокости подружки, какая бы не велась дискуссия, но атаковать вот так по живому убитой горем матери выглядело крайне беспощадно. Однако и сама миссис Бэлфорд не выбирала слов и очевидно хотела уколоть. Так что, был ли в этой «войне» правый, – сказать вряд ли можно. Мэделин поспешила за Беатрис, которая побежала до конюшни сказать кучеру подать скорее экипаж. Наедине с сестрой Эстер ей высказала:

– Ты видела ее поведение?.. Одинокая великовозрастная девица без рода буйствует от полного отсутствия внимания… она даже слугам не интересна, никто не смотрит на эту уродину… а еще пыталась лезть к моему красавцу сыночку… жаба!

До конюшни и иных хозяйственных строений вели разные тропы от выходов из дома, которых было больше двух, не считая парадного. Вокруг раскинулись деревья и зелень, окружала особняк ограда. По незнанию Мэделин куда-то свернула и случайно оказалась неподалеку от леса. Впереди, за оградой стоял человек. Приглядевшись, юная узнала того старика с дороги в темной накидке, но без капюшона, волос его был седой, в руках, под накидкой он что-то держал, что напоминало сверток с младенцем. Мэделин испугалась, старик посмотрел и повернул в сторону леса, там вдали он опустил то, что держал в руках, и направился вглубь, по пути совершая зазывающие взмахи. Юная не поняла о происходящем, дыхание ее долго не успокаивалось. Раздался голос кучера Беатрис, который резво махал и звал Мэделин. Карету подали, и девушки отправились к Эмили. Сьюзи поехала буквально следом в своем экипаже. По пути озадаченная увиденным Мэделин спросила Беатрис:

– Помнишь того пожилого, который клянчит у проезжающих господ… А он совсем один? Где он живет?

Беатрис была погружена в свои думы и не особо разговорчивая после ссоры с Эстер, однако ответила:

– Почем мне знать, где он живет… болтается всегда по лесу… Говорили, он сошел с ума и потерял свое состояние, или же, наоборот, сначала потерял деньги, а потом рассудок… Про его родных мне неизвестно, вряд ли кто-то пожелает родниться с ним…

Слова озадачили Мэдди еще больше… значит, по слухам, старик мог быть когда-то не нищим, но вслед Беатрис добавила:

– Дед же мой говорил, что этот старик просто сумасшедший и болтал о своем некогда богатстве, чтобы господа и дамы восприняли его, как из своего круга… Но никто явно не захочет пожать ему грязную руку…

Эмили и Арчибальд – сын Сьюзи жили неподалеку от городской улицы, в небольшом, но уютном доме. По замашкам семьи Бэлфорд или той же матери Арчи такое жилье посчитали бы слишком скромным, всего два этажа, одна гостиная, столовая только на двенадцать персон и задний дворик с садом, которым любила заниматься Эмили. Встретил гостей приветливый старший лакей среднего возраста, что взялось во внимание Мэделин, обычно такую должность занимали в зрелом возрасте, с приобретенным большим опытом. Он проводил прибывших прямо до спальни хозяйки, и это также подметила юная гостья. Эмили ожидала желанных гостей неподалёку от двери, стоя на своих худеньких ножках. Сразу почувствовалось, что женщина очень хочет улыбаться и радоваться жизни, которая почему-то безжалостно ускользает. У нее вновь круги под глазами, лицо бледное, однако щеки покрыты розовой пудрой для маскировки болезненного вида.

– Я рада вас видеть, прошу, проходите, – дружелюбно сказала Эмили и показала на выход из спальни через овальную арку в новый зал.

Раньше там было продолжение хозяйской спальни, но теперь оборудовано под детскую, а также гостиный уголок с софами и столиком у камина.

– Наша малышка недавно проснулась, – произнесла Эмили, ведя гостей.

Внутри Мэделин увидела сидящего на коврике ребенка в окружении разных игрушек, неподалеку располагалась кроватка, комод и иные вещи. Девочка выглядела очень милой, ее волосики забавно кучерявились и пушились. Мэделин первая подошла и присела на корточки возле нее. Беатрис же повела себя равнодушно, вероятно, не испытывала особой симпатии к маленьким детям или не понимала их… Она отошла и села на софу.

– Привет, меня зовут Мэдди, а тебя? – заговорила юная с ребенком.

Девочка с большими голубыми глазами и длинными ресницами навела взор на нового человека и, подавая ей игрушечную собачку, произнесла:

– Меня зовут Лили, а это Томми…

Мэделин погладила песика, затем Лили взяла его и завернула в ткань, словно младенца. Она стала укачивать Томми. Гостья случайно вспомнила пожилого у ограды, держащего что-то в руках, точно сверток… Возникло чувство схожести… На столике у соф уже стояли чайные принадлежности, вазочка с печеньем и блюдце с шоколадом. Из данной комнаты была еще одна дверь в коридор, дабы не проходить постоянно через спальню хозяев, и слуга почему-то провел прибывшую Сьюзи именно так, нежели девушек.

– Ты снова позабыл о должном приветствии дамы, ну или вовсе не помнил… бездарь… – негодовала Сьюзи на лакея.

Судя по всему, она его не терпела из-за занимаемой высокой должности и потому, что назначила мужчину Эмили, посчитавшая хорошим работником. За спиной свекровь наговаривала на невестку, будто та имеет близкие отношения с молодым слугой и поэтому ему помогает. Озабоченная мать даже рассказала свои уверенные предположения сыну, однако Арчи не поверил. Едва успев войти, Сьюзи перевала внимание на ребенка и недовольно заявила:

– Эмили, почему внучка до сих пор не причесана, тем более при гостях… Болтаются небрежно волосы, будто у старой куклы! – возмущалась свекровь.

Она подошла к Лили, поприветствовала, попыталась уложить руками ее кудряшки и весьма быстро отошла к софам. Столь короткое общение бабушки с внучкой удивило Мэделин.

– А где няня? – спросила свекровь невестку.

Право, Эмили была крайне терпелива и вежлива, на все нападки и сование носа не в свои дела от Сьюзи она реагировала сдержанно и даже с улыбкой. Притом не лукавой, как та же Айрин, а именно простой, душевной.

– У няни несколько выходных, сегодня ее нет, – спокойно ответила Эмили, сама разливая гостям чай вместо служанки.

Сьюзи хлопнула в недоумении ладонями по бедрам, а вернее, юбке и недовольно вздохнула. Затем она все же присела на софу. Эмили не знала о приезде свекрови, поэтому для нее чашки не было. Неудобная ситуация заставила хозяйку извиниться и пойти вниз за посудой.

– Ни дома путного, ни слуг, ни няни, ни спальни для ребенка… – сетовала Сьюзи, когда Эмили вышла.

– Дом Эмили очень хороший и уютный, – вдруг заступилась Мэделин.

– Этот дом купил мой сын… – поправила Сьюзи с намеком о принадлежности.

Дама продолжила обсуждать неугодный дом, маленький сад, где марает руки жена ее сына, и плохое расположение, пока Мэделин отвлеклась от неприятных сплетен и взглянула в сторону Лили. Но вдруг там на коврике ее не оказалось. Юная резко встала с софы.

– А где девочка… – произнесла она.

Однако Сьюзи, будто глухая и заведенная, болтала только о своем. Дама немного отвлеклась и выдала:

– Я говорила, что ребенку нужна няня, в таком возрасте с ним может случиться всё, что угодно…

Мэделин хотела выйти из-за софы и случайно задела юбкой свою кружку, которая опрокинулась. Остатки чая вылились на стол. На это Сьюзи отреагировала немедленно и шумно, ведь могло попасть на ее шелковое платье.

– Успокойся, Мэдди, – сказала Беатрис, показывая за ее софу.

Туда спряталась игривая Лили и с улыбкой наблюдала. Когда ее обнаружили, она выпрыгнула и засмеялась.

– Ну а что еще с ней могло случиться в комнате… я знала, что внучка здесь, – рассудила безмятежная бабушка.

Мэделин поначалу вздрогнула от шутки Лили, но затем сама присела и спряталась за софу с другой стороны, чтобы поиграть. Она стала выглядывать сверху, а когда была замечена девочкой, то тут же пряталась обратно. Лили делала то же самое и хохотала. Смех ее и улыбка были столь чистые и искренние, точно невинный ангелочек.

– Нет, не могу смотреть на ее лохматые волосы, это неприемлемо, – сказала Сьюзи, сделав рукой отрицающий жест, и встала.

Дама направилась в спальню Эмили и сына за расческой.

– Хочешь, тебя причешет бабушка? – спросила девочку Мэдди.

От слова «бабушка» бабушку покоробило, задетая дама бросила недовольный взор и вошла в спальню. Лили же не хотела, чтобы ее волосы трогала бабушка.

– Она их тянет, – произнесла девочка.

Беатрис похихикала, неумелая молодящаяся бабушка вызывала у нее иронию.

– Она, похоже, только «причесывать» пасынка умеет, – тихо выдала девушка.

Мэделин по простоте душевной хотела порадовать ребенка и подумала сама сделать ей косички, юная направилась в сторону спальни Эмили и заметила детскую расческу и шкатулки для украшений Лили на комоде в данной комнате… «Зачем тогда Сьюзи пошла туда?» – подумала совершенно случайно Мэдди. Она уже находилась на пороге и выглянула. В сей момент дама наклонилась к постели супругов и что-то суетливо делала с одной подушкой. Увиденное показалось странным, Мэделин не спешила входить, Беатрис не смотрела в ее сторону, разговаривая с девочкой. После Сьюзи поправила наволочку и скорее подошла к туалетному столику. На нем лежали разные принадлежности, она взяла расческу Эмили и, вытащив из нее волосы, спрятала их в висевшую на своем запястье сумочку. Мэделин уже отошла от входа. Когда дама появилась из арки, юная отвлекла ее наводящими словами:

– Вот же расческа Лили, – показывала в руке.

Дама, право, растерялась и поначалу молча смотрела, глаз ее начал дергаться. Пришлось приложить ладонь успокоить тик.

– У внучки пышные локоны, эта расческа мала… – ответила Сьюзи, собравшись. – Я всегда беру расческу Эмили.

Вернулась хозяйка. Бабушка действительно с рывка чесала волосы Лили, натягивая даже ее глазки. После этого Сьюзи совсем немного выпила чаю и собралась уезжать. Даме стало больше нечего здесь делать. Как подумала Беатрис, ее ждал юный любовник. А вот Мэделин пребывала пока в смятении. По уходу Сьюзи в комнате стало гораздо тише и спокойнее. Неожиданно Беатрис предложила поехать к мистеру Бернару и сфотографироваться, он проживал и работал неподалеку. Даже после похода вниз и снова наверх Эмили изрядно устала, однако желание дышать полной грудью и развеяться было очень сильно. Она в последнее время совсем сдала и не выходила из дома после дня рождения мистера Верджила.

Три дамы и Лили, которой все-таки сделала косички Мэделин, отправились. Эмили с дочкой взяли свое ландо. По пути в голове Мэдди крутились мысли о сделанном Сьюзи в спальне хозяев…

– Ты не замечала странного поведения Сьюзи? – спросила она Беатрис.

Подружка не была удивлена и знала о плохом отношении свекрови к невестке только лишь из-за положения той в обществе, из-за ее простой семьи…

– Но разве это важно… – размышляла вслух Мэделин. – Эмили хороший человек, они любят друг друга с Арчи, у них прекрасный ребенок, Эмили подарила Сьюзи чудесную внучку…

Беатрис с забавой смотрела на наивную подружку, порой она даже завидовала ее непосредственности.

– А Сьюзи нужна эта внучка, не заметила?.. – произнесла девушка с ноткой вопроса для раздумья. – Нередко мы желаем совершенно иного, нежели нам дает судьба… – направила задумчивый взгляд в окно. – И мы даже пытаемся с ней спорить…

Беатрис вернула взор на Мэдди и в конце добавила:

– Но из этого ничего хорошо не выходит, как показывает жизнь…

В очередной раз показалось, будто она о чем-то вспоминает из своей жизни, и это вряд ли радостное…

Мистер Бернар проживал в доме, к которому была пристроена пекарня. Весь первый этаж выкупленного здания предназначался для фотоателье, а выше находились жилые помещения, в том числе его мастерские для изобретений. Богатых, а значит, платных посетителей встретил его молодой сын, работающий ассистентом. Высокий юноша представился как Франц и сразу пошутил, что отец назвал его в честь немецкого фотографа. Внутри было два зала, первый малый для одного посетителя со стулом, штативом и светлым либо черным фоном, а второй уже большой для целой семьи и с разными разрисованными фонами по желанию господ и дам, и стоило это на порядок дороже. В маленьком зале мистер Бернар как раз фотографировал бесплатно, когда испытывал изобретения. В просторном помещении располагались две софы для удобства, для общей фотографии доставляли нужное количество стульев. Беатрис первая вызвалась сфотографироваться и заняла место, выбрав в качестве фона нарисованное море с волнами. Франц принялся устанавливать. Появился мистер Бернар, у него, как всегда, была одна штанина короче другой, выдавая разного цвета нижнее белье.

– Как я рад, как я рад! – расставив руки, восторженно воскликнул изобретатель. – Миссис Эмили! Какая неожиданность!

Он был действительно рад видеть именно ее, ибо знал, что дама хворала и мало куда ходила. Мистер Бернар наклонился к сидящему на софе ребенку Эмили и улыбчиво поприветствовал. В руках Лили держала свою любимую собачку Томми, которую представила мужчине так же, как Мэделин. Немного суетливый изобретатель замахал руками на сына, выпроваживая его из зала, так как пока не доверял важную работу с важными посетителями.

– Пойди скажи Эмме принести гостям угощения, – на простой нотке попросил Франца.

Молодой человек же, судя по всему, был не очень-то рад такому отношению и просьбам, но направился.

– Итак, итак, приступим! – в поднятом настроении сказал готовой к фотографии Беатрис.

В процессе фотограф поправлял ее осанку, указывал, как лучше повернуть голову, поправить юбку и тому подобное. Затем сидеть нужно было неподвижно. После заняла место Эмили с Лили на руках. Но неожиданно она попросила поставить еще один стул для Мэделин.

– Пожалуйста, присоединяйся, мы бы хотели сделать совместную фотографию, – произнесла улыбчиво дама.

Мэдди стало очень приятно, даже порозовели щечки. А вот Беатрис впервые ощутила себя лишней или менее нужной, однако старалась не подавать виду. После утомительного для Лили процесса фотографирования мистер Бернар сообщил об окончании, и Эмили вдруг попросила его сделать портрет одной Мэдди. Юная вновь засмущалась, но Эмили шутливо постучала по спинке стула и настойчиво пригласила. Вскоре мистер Бернар закончил с Мэделин, для него время с данным посетителем прошло быстро, девушка сидела ровно, голову держала как надо и не шевелилась в отличие от менее терпеливой Беатрис. Внезапно из коридора донесся шум. Ввиду незажженных в дневное время свечей там было не очень светло, из-за чего пришедший посетитель случайно наткнулся на вешалку для одежды, которая шумно упала на стоящих рядом столик, где располагался подсвечник и также ударился о стол, а следом пол.

– Что там происходит… – произнес озадаченный изобретатель, достав из кармана круглые очки для прикладывания на нос.

Дверь зала стояла закрытой, ее ручка начала дергаться, будто пришедший никак не мог открыть и тягал. Мистер Бернар направился помочь и по пути восклицал:

– На себя, на себя!

Наконец, дверь распахнулась, на пороге стоял тот самый младший констебль в нелепом большом плаще, которого называли «косорукий».

– Я прошу прощения, мистер Бернар, я случайно не увидел вешалку и там такое вышло… – стал говорить молодой человек невысокого ростика и худощавого телосложения.

– Констебль, чем обязан? – спросил изобретатель, не обратив внимания на конфуз.

Мэделин сразу узнала по внешнему виду пришедшего, сердце ее подсказывало о неладном.

– Мистер Бернар, в округе вновь пропала девушка, и я подумал глянуть ваши фотографии, которые вы делали для всех желающих бесплатно не так давно… – поведал констебль. – У меня есть портрет пропавшей, нарисованный нашим художником, правда от слова «худо», хотелось бы поточнее…

Иногда мистер Бернар устраивал у себя в фотоателье, так сказать, день открытых дверей, и любой человек мог прийти сфотографироваться, особенно это привлекало много женщин.

– Хм… что эт такое творится у нас в городишке… – задумчиво произнес хозяин о пропаже людей, вслед пригласил в малый зал.

Там у него располагался стенд с вывешенными разными фотографиями посетителей. Мэделин подошла к констеблю и поприветствовала, паренек сразу узнал юную, увидев ее ранее у мистера Верджила. Она попросила глянуть на рисунок. Нарисовано было вполне понятно, однако плоховато для талантливого художника. Подбежала непоседа Лили и потянулась взять смятый листок. За ней медленнее шла Эмили, также встревоженная новостью.

– Мамочка, смотри, это наша Мария! – воскликнул ребенок.

Эмили взяла рисунок и ахнула, белая ее рука затрясла лист. Мэделин тоже переполошилась.

– Это ваша няня, у которой отгул? – сразу спросила она.

Мама девочки подтвердила.

– Я не видела ее несколько дней, она брала выходные, чтобы повидаться с близкими…

Констебль поднял вверх указательный палец в знак согласия и добавил:

– Верно, мэм, ее близкие и сообщили нам о пропаже… Накануне вы ничего не замечали странного с Марией?

Эмили отрицательно покачала головой. По ее мнению, всё было как обычно, няня находилась в хорошем расположении духа. Мэделин указала на правую щеку девушки с рисунка и уточнила, что это за отличительная черта.

– О, это шрам… – ответила Эмили. – Мария рассказывала, что в детстве упала с дерева и порезалась об острую ветку.

Юная, как и констебль, приняла к сведению. После просмотра рисунка мистер Бернар почесал затылок и уверил, что среди выставленных фотографий данной девушки нет, он ее никогда не видел… Однако повел посетителей в зал. В коридоре встретился сын. Констебль показал ему листок. При виде портрета Франц раздул ноздри, словно участилось дыхание; молодой человек довольно долго смотрел, а затем вдруг резко ответил отрицанием и скорее всучил рисунок констеблю, который, будучи не совсем уклюжим, выронил на пол. Однако Франц не торопился поднимать, высокий юноша повел себя странно, как подметила Мэделин. Юной пришлось смотреть на него вверх из-за выдающегося роста. После этого Франц сослался на надобность передать слуге поднять вешалку и ушел. В зале Мэделин внимательно осматривала висевшие на стене фотографии, между двумя было пустое место, что навело на мысли.

– Мистер Бернар, а что было тут? – поинтересовалась она, показав ладонью.

Изобретатель вновь почесал голову, кажется, пожилой позабыл.

– Э-э, тут была фотография… думаю, девушки… но ее, по-моему, забрала матушка той особы… Уже давненько…

Констебль вдруг опустил взгляд, ему стало печально. Он подтвердил, что среди фотографий нет данной девушки с рисунка, а после удалился. Эмили сильно взволновала судьба Марии, даже закружилась голова. Вскоре она с дочкой отправилась домой. Мэделин и Беатрис также уехали. По дороге первая постоянно думала о происходящем в городе… куда пропадают девушки?.. И нет ли связи с исчезновением супруги мистера Верджила?..

Мэделин решила постучать к сестре и предупредить ее быть осторожней. На стук Бекки не отреагировала, тогда юная приоткрыла дверь и заглянула. В спальне пусто, а уже вечер. «Где же она может быть?» – тревожилась Мэдди.

В сей момент Ребекка гостила в комнате Джеральда. Юноша рассказывал ей, как сильно влюблен в нее, как ему тяжело перебарывать себя, каждый раз, когда видит красавицу… Чувства испепеляют его, жажда объятий непомерно растет… Пара выпивала вино, затем Джеральд предложил рома. Юноше в своем возрасте уже было не привыкать смешивать напитки и веселиться всю ночь… А вот Бекки с непривычки сильно захмелела. Поначалу девушка смеялась, наблюдала за потешным возлюбленным, который то танцевал перед ней, то пел, а вернее, подвывал, так как не имел голоса. Его представление дошло до слуха проходящей мимо комнаты Айрин. Женщина в злобной иронии оскалилась, а у себя нарочно поведала супругу о странном поведении мисс Фэйн, находящейся в комнате мужчины, не являясь ему женой. Она якобы поразилась распущенностью Ребекки, на что Балтус с напускной набожностью заявил отправить девицу на суд церковный, который состоится вскоре с еще одной богохульной. Бекки позволила Джеральду себя поцеловать и потрогать ее грудь через платье. В итоге она уснула прямо на кровати юноши, а он, переполненный возбужденностью и алкоголем, задрал ее платье и прилег сверху… только не для сна, а утех… По окончании Джеральд привстал и разглядывал ее нагие ягодицы. «Жалко, у меня нет аппарата…» – прошептал он с желанием запечатлеть.

Ночью спящая Мэделин уловила стук каблучков в коридоре совсем близко. Пока она проснулась и подошла к двери, то снаружи уже никого не оказалось. А вот дверь комнаты сестры стояла приоткрытой. На странность Мэделин вышла в сорочке и вновь заглянула к Бекки. Ее постель была заправлена, девушка не приходила… Внезапно сонная Мэделин повернулась вправо в сторону холла и сквозь слабое освещение заметила женщину. В ней узналась Жюли, она почему-то просто стояла и смотрела, держа руки внизу живота. Когда юная попыталась продрать глаза и вновь навела взор, Жюли уже там не оказалось… «Что происходит?..» – подумала Мэдди и направилась в холл. След простыл Жюли… Но послышался отдаленный стук каблуков внизу по главной лестнице. Юная спустилась до пролета, где лестница соединялась в одну широкую, и посмотрела в главный большой холл. Раздался скрип двери по стене справа, однако никто не появился. Уже проснувшаяся Мэделин глубоко дышала от волнения и все же решила спуститься, и подойти. Это был кабинет хозяина, дверь нараспашку. Внутри царили тишина и полумрак, в высокие окна проникал свет луны и падал прямо на стену с камином, над которым висела знакомая ужасная картина. Точно такую же принес домой когда-то отец и рьяно стучал молотком, чтобы повесить молящих о пощаде людей в огне… Это очертание жуткого лица с рогами в кровавом небе наводило небывалый страх, из всего была лишь золотая красивая рамка. «Откуда у Говарда картина…» – не понимала Мэделин. По телу ее побежала дрожь, а по босым ступням ледяной холод. Она резко отвела взор от картины и услышала из холла вновь стук каблучков, словно некая чья-то игра… Юная выбежала, однако в очередной раз никого не заметила… Холл стоял пустым, подальше располагалась статуя матери Беатрис и отбрасывала на пол тень. Внезапно тень зашевелилась, или же Мэделин это почудилось, она толком не поняла, но очень испугалась и побежала скорее к себе. В постели юная долго не могла согреться, холод окутал всё ее тело, мысли о картине, сестре и обо всем происходящем в округе не отпускали…

Утром Ребекка открыла глаза и поняла, что находится не в своей спальне. Рядом посапывал нагой Джеральд, едва прикрытый одеялом, сама же она была одета, однако платье поднято, а панталоны, имеющие специальную прореху между ног, порваны больше. Ужасно болела голова, Бекки ничего не помнила и скорее направилась к себе. По пути из коридора в холл она услышала голос Эстер и побежала, стуча ногами в чулках по полу… главное, не попасться на глаза. Дама, конечно, уловила чей-то бег, но не успела увидеть. Буквально следом вышел из комнаты Балтус, науськанный Айрин, и вошел к сыну. Спящий голый юноша на скомканной постели, от которого разило алкоголем, возмутил отца подобным поведением. На столе стояла опустошенная бутылка вина и рома, а также пепельница с окурком от сигары, которую сынок украл у отца либо дяди, зная, что они хранят их в гостиной в шкафу. Балтус не на шутку разгневался и разбудил спящего шлепком по лицу.

– Какого черта! Что!? – вскрикнул подскочивший юноша.

Он сразу навел взгляд на место рядом, где лежала Бекки.

– Мало тебе было проблем из-за выпивки и девицы… Так ты снова за свое! – возмутился своим хрипящим голосом отец, брызнув слюной.

Джеральд принялся оправдываться с нападением.

– Чего ты вломился вдруг ко мне?! Женушка наболтала… сплетница! Что хочу, то и делаю!

Балтус вытянул указательный толстый палец и заявил:

– Будешь делать без гроша в кармане! Я тебе больше денег не дам!

На такое юноша не рассчитывал, переполняли эмоции негодования и обиды.

– Не дашь сыну, а тогда кому? Ей всё отдашь… она и так заграбастала почти все наши деньги! – воскликнул он.

Балтус заступался за любимую жену, Джеральд парировал.

– Твоей любимой женой была моя мать! И что с ней стало благодаря тебе?! – не на шутку взбаламутился юноша и даже прослезился то ли от обиды из-за матери, то ли денег.

– А ну, закрой свой рот! – велел отец. – Миранда была больна… Ей уже никто не мог помочь!

– Ну почему же… Ты и Айрин прекрасно помогли ей отправиться на кладбище! Притом даже не в якобы семейный склеп, а просто в яму!

– У Миранды надлежащая могила, не собирай чушь!

За дверью ссору слушала Айрин. Это было как мед для ее ушей, она получала удовольствие, а вскоре получит и больше денег, если муженек перестанет финансировать сыночка оболтуса, который тратит на свои гульки уйму денег. Женщина спустилась в столовую, где недавно присели Эстер и Сьюзи. Вторая говорила о непутёвой, по своему мнению, няне внучки, которая пропала.

– Я уверена, что эта Мария просто загуляла… Эмили дает ей по два, а то и три выходных в неделю… немыслимо… – сетовала дама. – У няни даже нет толком опыта… где невестка только берет таких работников… что лакей, что служанки…

Айрин сгорала от нетерпения вступить с нужной речью, однако не подавала виду и ждала паузу. Когда стало возможным, она вдруг вымолвила:

– А вы не слышали сегодня утром какой-то странный бег по коридору и холлу?..

Эстер подтвердила, Сьюзи подумала на Джеральда, так как спальня Дюка дальше по холлу и так слышно бы не было.

– Нет, бег был явно девчачий, – сказала уверенная Эстер.

– К тому же босыми ногами, как мне показалось, – поддержала Айрин, получая желаемое.

– Беатрис? – уточнила недоумевающая Сьюзи.

«Ну давай, старуха, мысли шире», – думала про себя Айрин, а вслух с милой улыбочкой дополнила:

– О, не думаю, что Беатрис стала бы себя так вести… и бегать не на своем этаже из комнаты в комнату…

– О каких комнатах ты говоришь? – спросила Эстер.

Айрин сделала удивленное выражение лица и будто бы просто так, к слову выдала:

– О, мой супруг вчера слышал голос мисс Фэйн из спальни Джеральда… Балтус был уверен, что это она… – нарочно выдала свои слова за Балтуса, якобы это именно муж начал тот разговор.

Сестры недоуменно переглянулись. Новость шокировала.

– Я так понимаю, мисс Фэйн – это Ребекка? – все же уточнила Эстер, хотя уже поняла по дружбе молодой парочки и весьма откровенным шептаниям за столом или в углах.

Айрин улыбалась и замедленно моргнула глазами, словно стрельнула ими в напускной прелестности. Дамы принялись осуждать поведение новоприбывшей девицы, Эстер негодовала, что из-за них ее семья и без того не в лучшем свете перед уважаемыми людьми.

Мэделин услышала хлопок двери сестры. Она постучала, но та попросила оставить ее одну, якобы только проснулась и еще не привела себя в порядок. Младшая поняла, где могла ночевать Бекки. Из холла доносился громкий голос с дефектом речи Балтуса. Судья велел служанке немедленно прибраться в комнате его сына и передать лакею запереть шкаф, в котором лежат сигары.

– Черт знает что творится… опять опаздываю на заседание! – негодовал Балтус по пути.

Сегодня Мэделин пришла записка о готовности ее платья, которое сшили в салоне миссис Гринвуд, и наряд можно забрать после обеда. Однако юная решила поехать прямо утром, ибо хотела прогуляться на свежем воздухе, пока не жарко, и развеяться. Она заглянула в столовую, там находились опаздывающий, но не особо спешащий на заседание судья, доктор Дэвид, Говард и учащийся в университете Дюк, который также постоянно опаздывал на лекции. При виде только мужчин Мэделин не захотела присоединяться к столу и уже было отошла, но внезапно в коридоре из столовой появилась Жюли.

– Мисс Фэйн, вы же проголодаетесь… Вот, возьмите с собой, – подала она сверток из ткани и бумаги.

Юная, право, весьма удивилась поведению, откуда Жюли так быстро узнала… или же видела, как та подглядывала, и смекнула… Мэделин в легкой растерянности приняла еще горящие пирожки, и только тогда, когда Жюли уже пошла обратно, вспомнила, что хотела поинтересоваться о вчерашнем в холле… Открыв рот, Мэдди быстро закрыла и направилась до конюшни. Кучер Кэйл любезно согласился отвезти мисс и подготовил ландо. По пути по лесу Мэделин вдыхала свежий утренний воздух и аромат от зеленых листьев, молодых деревьев и цветущих цветов. Неожиданно донесся лай собаки, притом маленькой, словно щенка. Юная закрутила головой по сторонам, Кэйл спокойно управлял двойкой лошадей и посвистывал в напевах. Вслед снова раздался лай, но уже ближе. За деревьями неподалеку Мэделин заметила бегающих двух щенков рыженького и темного окрасов. Юная закликала кучера и попросила остановиться. Позади к экипажу незаметно приблизился всё тот же старик.

– Помогите чем можете… – сказал он.

Мэдди вздрогнула на неожиданную речь, однако быстро успокоилась.

– Опять ты… – обратился к пожилому кучер.

– Всё в порядке, Кэйл, у меня есть с собой еда… – ответила Мэделин.

Она подала сверток старику и сообщила:

– Здесь пирожки. Больше у меня ничего нет…

Пожилой прищурился и протянул «хм».

– Тоже превратилась из богатой в бедную… Злая шутка, не правда ли?.. А может, наказание?.. – заговорил он, настораживая девушку. – Богатство не сваливается на голову просто так… так же, как и не исчезает в никуда…

Мэделин вспомнила своего отца, когда все сбережения исчезли буквально в воздухе, куда-то утекли…

– Что посеешь, то и пожнешь… – добавил старик. – И вот уже глядишь, ни твой дом, ни даже твоя жизнь тебе больше не принадлежат…

Смятенная юная свела брови и произнесла:

– Я не понимаю, о чем вы…

– Никто не понимает… – сразу дал ответ пожилой. – Но это только поначалу… очень быстро всё встает на свои места… А кто-то даже понимая, все равно усердно делает непонимающий вид… Люди столь несовершенны… – болтал он.

Слова странного человека смущали Мэдди, она все еще держала в руках сверток. Оба щенка подбежали к хозяину и принялись ластиться.

– Они ваши? Очень милые, – отвлеклась юная и заулыбалась.

Старик смотрел на нее не как было ранее. Он словно смягчился, выделил ее среди всех остальных господ и дам, обитающих в округе.

– Мои конечно… чьи же еще… людишкам из высшего общества негоже руки марать о воняющую псиной шерсть… – сказал с иронией пожилой.

Мэделин почему-то стало спокойно, и она уверенно вышла из ландо. Поглядывающий кучер не вмешивался. Юная развернула ткань и отломила от одного пирожка кусочек, подзывая рыженького щенка. После она отломила черному; что интересно, все пирожки были с мясом. Мэделин подала целый старику, тот взял своей грязной ладонью с потрескавшейся кожей и поднес ко рту, в котором были целые зубы. Пёсики развеселились, от ласки упали на бочок и позволяли юной себя гладить. Раздав все пирожки, Мэделин встала с корточек и вернулась в ландо.

– До встречи, – сказала она старику, чем его изумила.

Никогда прежде никто не говорил ему такого, да и вообще не общался, кроме криков отойти прочь. Экипаж тронулся. Вслед пожилой загадочно сказал, больше сам себе:

– Встреча у тебя обязательно будет… ибо ты другая…

Мэделин ощутила от своих пальцев действительно запах псинки, однако совершенно не смутилась и не жалела, что погладила столь прелестных щенков.

Ландо остановилось дальше от салона миссис Гринвуд. Мэделин пошла по дорожке и вдруг увидела в окне смотрящую пожилую женщину, волосы ее были седые и распущенные. Юная уже хотела отвести взор, подумав на ту самую хворающую матушку хозяйки салона, которая, видимо, просто наблюдает за природой, как внезапно она тихонько застучала кружкой о стекло, а второй ладонью замахала и позвала. Выражение ее лица стало взволнованным и молящим. Показалось, женщина пытается просить помощи. Мэделин происходящее тронуло, она постучала в парадные двери и хотела спросить Лорен. Открыла суетливая служанка и весьма удивилась приезду в сей час. Ей пришлось пригласить гостью, так как она родственница семьи Бэлфорд. После приглашения присесть в зале для посетителей торопящаяся служанка скорее вышла. Мэделин услышала за дверью голоса. В коридоре пробежала сестра Лорен. «Что происходит?» – подумала встревоженная Мэделин. Когда коридор опустел, рисковая юная вышла и последовала зову сердца, поспешив наверх по лестнице. Она не предполагала на дальнейшее и вообще не особо понимала о своих действиях, но оказалась на втором этаже и по тому окну определила комнату, в которой была пожилая женщина. Внутри вроде бы никого, кровать вся скомканная, одеяло и подушки на полу, рядом опрокинутая тарелка с кашей. Стоял неприятный запах, и когда Мэдди сделала шаги ближе, то поняла откуда. Возле постели находился полный горшок. А чуть дальше лежала цепь, идущая по полу до ножки большого шкафа, за которую прикреплена. На увиденное юная не смогла сдержаться и слышимо ахнула. Донеслись голоса. Лорен сказала, что старуха не могла далеко уйти, нужно ее найти прежде, чем она догадается выйти на улицу. Судя по всему, дочь называла матушку исключительно «старухой».

– Проверь спальню, вдруг ведьма вернулась туда! – озлобленным тоном добавила миссис Гринвуд.

Напуганная Мэделин заметалась, нужно было срочно спрятаться. Юная ничего больше не придумала, как залезть под кровать. Совсем близко находилась ночная смердящая ваза, пришлось прикрыть нос ладонью, дабы выдержать. Вошла сестра Лорен, быстро заглянула в ванную комнату, затем ушла. Мэделин выбралась, ноги ее тряслись и подкашивались, дыхание было трудно успокоить. Она приоткрыла дверь и убедилась, что в коридоре никого, после чего постаралась тихо, но живо вернуться в зал. Как назло, внизу показалась служанка, но благо быстро вышла в парадные двери. Тут Мэделин едва ли не бегом спустилась и забежала в комнату, где и должна быть. Она глубоко дышала в ладонь, сидя на софе, и всеми силами пыталась утихомирить себя. В момент тишины вдруг раздался шорох, заскрипела дверца стоящего поблизости шкафа. Мэделин медленно повернула голову и увидела, как оттуда показалось сморщенное, испачканное фекалиями лицо старухи. Юная разинула рот, но не могла закричать, пожилая показала указательным пальцем у губ о тишине и вытянула руку с кружкой.

– Это сам ангел спустился с небес… Прошу, дай мне немного сахара для чая… – произнесла она, замедленно моргая.

По виду женщина была явно не в себе, похоже, потеряла рассудок. Мэделин хотела хоть как-то помочь ей, но к залу подошли. Тогда юная сказала спрятаться пожилой обратно в шкаф, где та, судя по всему, часто сидела у себя в спальне, либо же ее там запирала дочь… Старуха закрыла створку, а дверь зала открылась. Вошла Лорен с тяжело натянутой улыбкой ради приличия.

– Какой сюрприз, мисс… – позабыла вдруг она ввиду нервозности фамилию. – Кажется, я писала о встрече после обеда… – бросила намек в легком недовольстве.

– О, простите, миссис Гринвуд, экипаж для меня был предоставлен утром, после обеда обычно все кучера заняты… – придумала первое, пришедшее на ум, Мэдди, держа себя в руках.

– Ах вон как, – ответила, едва сдерживаясь, Лорен.

Сложенные ее ладони друг на друге сдавливались и потрясывались.

– Ну что ж, тогда я сейчас скажу принести ваш наряд, – всё-таки собралась и вымолвила дама.

Когда она вышла из зала, Мэделин осторожно приоткрыла дверцу шкафа, пожилая щуплая женщина, которую будто не кормят, сидела в застиранной рваной сорочке среди красивых новых платьев для богатых дам.

– Мэм, что с вами? Вас обижают? – тихо спросила озабоченная Мэдди, брови ее свелись в печали и сопереживании.

– Мне не дают сахар для чая… без сахара он несладкий… я прошу только один кусочек… – повторяла женщина, не выпуская из руки кружку.

– Мэм, вы хотите уйти отсюда? Я помогу вам, я отвезу вас в госпиталь к мистеру Дэвиду… Выходите из шкафа, нам нужно поторопиться… – предложила и принялась помогать вылезти.

Из-под сорочки показалась синяя нога пожилой, на щиколотке виден след от оковы. Юная понимала, что выйти через дверь не получится, Лорен вот-вот вернется, поэтому придумала через окно. Высота на первом этаже была маленькая. Она открыла его и подвела женщину.

– Давайте, аккуратно, держитесь за ставни, сначала одну ногу, потом вторую…

Пожилая вроде бы сначала податливо полезла, но вслед засуетилась и завертела лохматой головой.

– Нет… нет… где моя кружка… – молвила она весьма громко.

Кружку Мэделин вытащила у нее из руки и отложила, дабы не мешала. От хлопочущей и машущей руками женщины юная задела посудину, которая упала на пол и разбилась. От увиденного пожилая потеряла контроль и впала в истерику, начала кричать и трепыхаться, а будучи уже на окне, случайно не удержалась и спиной повалилась. Мэделин попыталась схватить ее, уцепилась за сорочку, случайно прихватив и прядь седых волос, и потянула на себя. Однако старая влажная сорочка порвалась еще больше, женщина всем телом рухнула на землю, лишь прядь ее волос оторвалась и осталась в руке юной, словно не с головы человека, а от искусственной куклы. Оставшись с локоном, шокированная Мэделин выпустила его и выглянула в окно. Пожилая была жива и лежала на траве, продолжая сумбурно твердить о кружке и сахаре. Резко ворвалась Лорен, услышавшая голос матери.

– Что здесь происходит! – возгласила она с выпученными глазами.

Юная находилась в ступоре и шоке, стоя на месте. За Лорен вошла ее сестра, обе посмотрели в окно, вторая вдруг предположила, что старуха хотела сбежать и сама выпала. При свидетельнице Лорен тут же шепнула исправиться и не называть старухой. Сестры явно не спешили помогать матери и поднимать ее.

– Да… наша матушка, она больна, потеряла рассудок и вытворяет не весть что… – сказала тогда с притворством сестра. – Мы потеряли ее… беспокоились… – словно оправдывалась.

Служанка принесла сложенное платье, Мэделин взяла и, извинившись, скорее пошла на выход. В голове кружилось произошедшее, виделась картина, как пожилую мать держали на цепи, толком не кормили, не давали сахара, как родные дочери издевались над ней и, вероятно, тыкали лицом в горшок. Мэделин заметила у себя на рукаве и запястье, за которое бралась пожилая, коричневые пятна от фекалий. «Скорее бы добраться до воды», – думала юная.

Вечером она долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок и размышляя. Из коридора донеслись шаги, похожие на мужские, вслед раздался стук в дверь. Это пришел скучающий Джеральд к своей подружке. Бекки поначалу не хотела его впускать и была расстроена, но юноша принялся оправдываться, что в ту ночь всё вышло случайно, вернее, он не хотел обижать ее, он лишь желает быть с возлюбленной и идет на поводу у чувств. Тогда Ребекка всё же разрешила ему войти. Обеспокоенная Мэделин подошла к двери сестры и прислушалась. Внутри молодой человек талдычил о чувствах к Бекки, затем хотел ее обнять, однако она слегка противилась и хотела получить от него заветное предложение руки и сердца.

– Отношения вне брака запрещены и караются… – произнесла Ребекка.

– Брось, кем они караются? Уж не святой ли церковью… – иронизировал Джеральд. – Любовь не может быть грехом… – убеждал он.

На очередное отрицание юноша уже начал злиться.

– Джерри, я приличная девушка… – сказала Ребекка.

На это он вдруг заявил:

– Неужели?.. А вот мне показалось, что ты уже и не девушка вовсе… У тебя кто-то был, не так ли? – недоверчиво прищурился.

Мэделин стояла за дверью, на услышанное она приложила ладонь к устам, дабы не издать звуков тревоги. Бекки растерялась, глаза ее округлились, она хотела быть с Джеральдом, тянулась к нему, но с другой стороны – испытывала смятение. Скорее ей хотелось удачно выйти замуж за богатого и к тому же молодого.

– Я… у меня… – замешкалась она. – С чего ты взял такой вздор?

– Опыт у меня большой, – ответил уверенно юноша, будто бы похвастался наличием женщин в своей жизни.

Видя потерянную Бекки, присевшую на край постели, он убеждался в своем выводе, который сделал после той ночи, и решил этим воспользоваться. Юноша присел рядом, стал успокаивать, говорить, что всё понимает и не осуждает, ибо у всех есть свои секреты, проступки и всё в этом духе, лишь бы получить желаемое. Ребекка потеряла настроение, было совершенно не до утех. После очередных слов и отказа девушки Джеральд вскочил с места, выказал невероятную обиду, словно его унизили и использовали, а не он ее… Мэделин даже не успела отойти от двери, как молниеносно появился из комнаты юноша и почти наткнулся на юную.

– А-а-а… – произнес протяжно он, приостановившись. – Подслушиваешь… Своей личной жизни нет, так лезешь к сестре… – возмутился уязвленный.

Мэделин хоть и пребывала в волнении и смятении, однако отреагировала:

– Твое наглое поведение и голос разносятся по всему коридору, тут и слушать не надо…

Юноша фыркнул от недовольства, выказав очевидную неприязнь, и громко застучал туфлями по полу в уходе. За ним внезапно вышла Ребекка со сморщенным в сухом плаче лицом и хотела побежать вслед. Мэделин взяла ее за руку, желая остановить и образумить.

– Бекки, не ходи! Прошу тебя, оставь его, прекрати общение с таким человеком… он недостойный! – уверяла она.

Огорченная Ребекка, чьи мечты рушились, совершенно не желала принимать поражение и терять возлюбленного, на кого были большие надежды. Вдобавок уже произошла близость… Она выдернула руку из ладони младшей и громко заговорила:

– Оставь меня! Ты ничего не понимаешь! Он единственный, кто может вытащить меня из нищеты, мой единственный шанс!

– Тише, сестра, кто-то может услышать… особенно Айрин, которая надавала тебе вражеских советов, – не удержалась и высказала Мэдди.

На это Бекки опешила, слова о подруге, которая всячески пытается помочь и сблизить пару, задели за живое, никак не верилось, что Айрин может так честно смотреть в глаза и при этом лгать…

– Что ты говоришь? Зачем ты вносишь раздор с окружающими в мою жизнь? – с обидой и разом негодованием задала вопросы старшая. – Ты хочешь рассорить меня с теми, кто стал мне близок? Хочешь видеть мои страдания и одиночество? Правильно сказала Айрин, что ты ревнуешь меня к Джеральду и злишься, что он обратил внимание на меня, а не тебя…

Мэделин от подобного вздора свела брови и разомкнула в ошеломлении уста. Сказанное никак не относилось к ней, скорее Айрин перекидывала то, что сидит в ней самой… Даже мельком пронеслась мысль о влюбленности женщины в сына мужа, коли она столь рьяно рвется «помогать» и участвовать в отношениях Джеральда и Бекки.

– О чем ты, сестра? Ты всё не так понимаешь… – ответила, глубоко дыша, Мэдди.

– Ну конечно… я всегда ничего не понимаю… а ты у нас самая умная… уникум, как называл тебя отец, – с явным уязвлением произнесла подавленная Ребекка.

Вслед она вошла к себе и велела младшей не сметь совать нос в ее дела.

– И об этом меня тоже предупредила Айрин… Ох, как она была права… ведь ты в самом деле подслушиваешь… – после закрыла дверь.

Теперь поруганная и опустошенная Мэделин вовсе не могла уснуть до самого утра.

Около семи к ней громко постучала и вошла Беатрис, не дождавшись разрешения.

– Подружка, ты что еще спишь? – на восклицающем тоне спросила она. – Сегодня же воскресенье!

Мэделин едва раскрыла глаза и уточнила о дне недели.

– Ну как же… по воскресеньям мы ездим в церковь, вставай скорее! – пояснила и поторопила Беатрис.

Тем самым двойка опаздывала на службу и ехала уже последней. По пути Беатрис добавила, что сегодня они также участвуют в качестве присяжных на церковном суде. Новость весьма смутила Мэделин, ей подобное незнакомо, поэтому последовало желание отказаться от участия.

– Не получится… Эстер и Айрин уже внесли тебя в список, который одобрил святой отец Маркам, – сообщила Беатрис.

«Неужто… кто бы сомневался в науськивании Айрин», – подумала юная. Пришлось промолчать. Церковь окружал ухоженный сад, здание было немаленьким, внутри явно располагался не один зал. Парадные двери открыты, доносился громко и уверенно вещающий голос преподобного. Прихожане уже заняли места на лавках, Беатрис первая спешно, но тихо вошла, ведя за собой подружку. Место, где она обычно сидела, было сегодня занято, пришло довольно много людей, среди которых лорд и леди, семья статс-секретаря с надутым и как всегда недовольным сынишкой, барон и баронесса, дамы из благотворительного общества Эстер с мужьями и иные сливки. А также вдали на самой первой лавке слева занимали места Кристиана и ее мать. Юная была в темном капоре и сидела смирно, не шевелясь и не отвлекаясь. Мэдди не заметила ни одного прихожанина из простых людей, почти все были одеты будто на бал, дамы в шляпах, украшены драгоценностями, а джентльмены в костюмах и начищенных туфлях. Ребекка находилась в окружении Айрин и Эстер, она последовала их примеру и надела шляпу. А вот Джеральда не наблюдалось. Судя по всему, юноша еще спал. Тем моментом преподобный Маркам стоял перед прихожанами, его речь улавливала слегка взволнованная Мэделин.

– Господь осветил нашу землю… мы воплотим в жизнь его замысел, да станем все мы истинно верующими и создадим еще более чистую и праведную форму христианства, донесем до каждого о воле господней… Вера очистит нас от грехов в прошлом, господь в каждом из нас и поможет тем, кто следует верною тропою и не убоится врагов его, не уподобится неверным и падшим!..

Речь его была впрямь убеждающая, тон вроде бы сдержанный, голос приятный, выражение лица открытое, настрой душевный, а жестикуляция плавная и четкая, однако давление все равно ощущалось, поднимающаяся время от времени в собственной важности голова и раздувание ноздрей, словно в возбуждении, бросались во внимание новой прихожанке. Преподобный Маркам был среднего роста и обычного телосложения, на вид сорок или чуть больше лет, у него была короткая бородка, идущая полукругом от уха до уха ниже губ по подбородку, волос гладко зачесан назад, из-за чего высокий лоб сильно выделялся, а локоны начинались далеко и выглядели на лбу в форме квадрата, в «углах» короткие волоски не слушались укладку и топорщились… это невольно напоминало маленькие рожки либо ушки зверя. Глаза его мелкие, но точно передающие эмоции, от носа ко рту с боков шли четкие линии и извивались в моменты речей и движения лицом, а брови лукавым домиком живо шевелились. Мэделин на первый взгляд мужчина не показался особо располагающим к себе, даже при всем его старании. Однако прихожане внимательно его слушали, соглашались и кивали.

– Мы избраны господом для продолжения его начинаний, для помощи инакомыслящим и заблудшим душам! Не каждый достоин такой чести нести истину господа, божье покровительство нужно заслужить праведными поступками, наставлением грешников на путь истинный… – продолжал святой отец и, заметив приближение девушек, отвлекся от увлекательной проповеди, наведя взор.

От его пристального взгляда светло-серыми глазами исходило нечто странное, будто нападающий холодный ветер с градом размером с его око и цветом подобным. Мэделин сама не понимала, что за смущающее чувство ее одолевало при виде сего человека… Дабы не отвлекать и не мешать, пришлось скорее присесть на свободную лавку справа, куда Беатрис потянула подружку. Пронаблюдав за двойкой, преподобный слегка улыбнулся в знак приветствия членов семьи Бэлфорд, то бишь покровителей его церкви. Беатрис ответила тем же. На Мэделин смотрел лорд МакАдамс, сидящий на лавке слева в том же ряду. Подметив это, юная сразу отвела голову, пришлось смотреть вперед на преподобного. Речь его возобновилась, он всё вещал о наставлении на путь истинный грешников, очевидно ратовал за церковный суд, преподнося это в виде желания господа… «Кто же в его понимании грешник?..» – подумала Мэдди и опустила взгляд на впередисидящих. Ими оказались мистер Верджил и Алесса прямо напротив. У девочки была невысоко собрана прическа; украшенная изделием в виде тонкой цепочки шея открыта, на плечах шелковый палантин, который она медленно спустила ниже, обнажив весьма смелый для нахождения в церкви вырез горловины черного платья. Мэделин мельком взглянула, однако не придала этому особого значения, уже зная нестеснительность сей особы. Ее привлек момент, когда мистер Верджил наклонился к дочери с намерением что-то тихо сказать. Он положил для удобства руку на спинку лавочки позади Алессы и в процессе беседы ненароком провел ею туда-сюда, а вслед подвел большой палец к ее спине и коснулся им упавшего назад золотого кулона на длинной цепочке. Мэделин смотрела на данное украшение в виде ангела с крыльями и вдруг узнала в нем такое же либо очень похожее с фотографии пропавшей девушки, чья мать спрашивала о ней и показывала портрет возле салона Лорен. Это завладело вниманием Мэделин, в голове забегали волнующие мысли… Указательный и средний пальцы мистера Верджила ненавязчиво присоединились к большому и касались тела дочери, мягко и легко поглаживая очень медленными движениями. Мгновение прошло быстро, и после пары фраз мистер Верджил убрал руку и отклонился от лица дочери. Мэдди старалась не выказывать никаких эмоций, но из-за глубокого дыхания воздух тяжело проходил сквозь маленькие ноздри. Слева вновь почувствовался взгляд заинтересованного лорда, пока его супруга увлеченно слушала проповедь преподобного, возбуждающегося от каждого нового слова всё больше. Его охватывал энтузиазм, речь текла, словно река, – гладко, звучала мягко, как перина на жестких досках, самозабвение било через край, взмахи руками и сжатие кулаков повторялись всё чаще. Мэделин буквально замерла, только бы не поймать сладострастный взор лорда и не повернуться в его сторону. Ее глаза забегали, она вновь опустила их на Алессу, девочка уже приподняла палантин, отчего кулон оказался невидим. Глаза Мэделин направились на сидящего правее от дочери мистера Верджила, он слушал речь, а ладонь его та самая, что трогала спину Алессы, теперь мягко касалась своего лица. Он заводил пальцами вокруг губ, затронул их, затем поднялся к носу и вдохнул. От всего этого и увиденного кулона Мэделин бросило в жар, желалось скорее уйти… Она несколько раз пыталась увидеть среди прихожан сидящую вдали Кристиану, однако из-за больших шляп дам это не удавалось.

Наконец, воодушевленный своей же речью отец Маркам закончил. Прихожане стали расходиться. Мэделин, позабывшая обо всем, быстро встала с лавочки и в думах не заметила, как тут же оказался лорд и вроде как случайно встретился на пути.

– Прошу простить, мисс Фэйн, – галантно произнес он. – Как вам проповедь святого отца? – спросил вслед.

Юная, право, замешкалась и растерялась. Пока она разомкнула уста и молчала, лорд понял, что позади поднимается его вездесущая жена, и живенько достал из внутреннего кармана маленькую записку. Он хотел незаметно передать Мэделин, но леди Кэтрин обратилась к супругу и шлепком приложила ладонь ему на спину, якобы с желанием повернуть лицом. От этого записка выпала из руки мужчины и оказалась у ног девушки. Лорд взволновался, хоть и пытался не показывать, покосился на приближающуюся жену, а вслед на Мэделин, будто взглядом о чем-то намекая… В столь провокационном и опасном моменте юная не раздумывая наступила на записку и прикрыла туфли подолом платья. Леди Кэтрин бросила на нее безулыбчивый взор и прошла мимо, ничего не заподозрив. У лорда больше не было возможности обмолвиться словом с понравившейся особой, ему пришлось пойти за женой, напоследок он лишь взглянул вниз на туфли Мэдди. Если внимательно приглядеться, то можно было увидеть выглядывающий уголок записки, но проходящие дамы и господа не замечали. Мэделин поставила тем самым именно себя в неловкое положение, она стояла почти на пути у прихожан, к тому же нужно было как-то теперь убрать или поднять листок. Смышленая девушка аккуратно задвигала ногой по полу к лавочке и таким образом спрятала записку у широкой ножки с внутренней, мало видимой стороны. Едва успев это совершить, она повернулась к Беатрис, которая встала с места позже.

– Нам в другую сторону, в зал для разбирательств, – пояснила подружка не следовать за всеми прихожанами к парадным дверям.

С лавочки встала Кристиана, ее мать о чем-то ей долго шептала и по виду давала наставления и веления, вид дамы был свойственно осунувшийся, настрой неспокойный и даже дерганый. Выражение лица выдавало сильную озабоченность. Миссис Маркам проводила глазами уходящую вместе с пожилой служанкой, что присматривала за юной, дочь и поспешила вслед за мужем. Кристиана, по велению матери, обошла ряд с другой стороны, нежели все прихожане между лавок. Тем самым Мэделин не удалось обмолвиться даже словом, глаза юной были опущены, выглядела смиренной и тихой. Однако перед самым уходом она всё же взглянула на новую прихожанку и быстро улыбнулась. Пухлая служанка скорее торопила ее к экипажу, повторяя об указаниях родителей. Дамы в лице Эстер, Сьюзи, Айрин и Ребекки направились в двери по правую сторону зала, туда же показала Беатрис. За ними следовали и мужчины. Во втором зале поменьше по центру располагалась стойка для преподобного, слева и справа от нее по стулу, напротив – лавочки для присутствующих. За стойкой уже занимал место церковный судья Маркам, на передовом месте на лавке присела его супруга, возле нее компания во главе с Эстер. За лавочкой рядом заняли места Беатрис и Мэделин, позади через пару лавок уже находились незнакомые люди, очевидно из простых, их и посадили дальше, будто отделили от высшего света. А вот за Эстер сидели дамы из богатых, из своих… За ними же присели мужчины, среди которых Мэдди узнала одного из министров, старшего констебля и, как ни странно, сына изобретателя – Франца, а также Арчи – сына Сьюзи, что весьма удивило Мэделин. Другими присутствующими были мужья дам из благотворительного общества Эстер.

– Ну что же, полагаю, все собрались и можно начать, – сказал за стойкой преподобный.

На него, словно на снизошедшего с небес господа, смотрела голодными глазами влюбленная жена, руки она сцепила и держала у подбородка. Преподобный похлопал в ладоши, и из двери позади появились помощники, то бишь также служители церкви, один из них молодой учился в школе для мальчиков епископа. Он был щупленький и постоянно опускал глаза, будто в школе только и учили смирению и повиновению… Второй под руку вел женщину, ту самую, о которой рассказывал Балтус, кого он передал на суд церковный. Вид подсудимой был изнеможенный, под глазами круги, волос комком собран, надето темное измятое платье в пятнах; возраст ее около двадцати семи-восьми лет. Женщину посадили на стул слева от стойки.

– Сегодня слушается дело миссис Льюис, которая, будучи замужем и являясь матерью троих детей, свернула с пути истинного, ослушалась господа и сотворила ужасное… – ознакомил преподобный с озабоченным видом и полным погружением в историю, сильно желая разобраться.

«Что ужасного она сделала?» – сразу возник вопрос в голове взволнованной Мэделин. Преподобный продолжил убеждающую речь:

– Миссис Льюис обвиняется в прелюбодеянии, измене мужу и ненадлежащем воспитании детей…

Нервная миссис Маркам сначала живо кивала на слова мужа, затем присоединились потирания рук, подергивания телом и головой, мельком проявлялся оскал на и без того лошадиной челюсти, даму очевидно будоражило происходящее, ее жажда на грани срыва и пылкости в разбирательстве на крайне волнующую тему была заметна невооруженным глазом.

– Грешница, бесстыдница, – не выдержав, пока негромко произнесла миссис Маркам.

– Вот из-за таких дамочек и рушится наше общество, а молодежь развращается… – сказала Сьюзи.

Слова вызвали недоумение у Мэдди, ибо сия дама, как оказалось, сама не прочь развратиться и потянуть туда же юнца Дюка… К обвиняемой обратился преподобный:

– Что вы скажете в свое оправдание?

– Нет такому оправдания! – взвинченно воскликнула миссис Маркам, указав пальцем вперед.

На нее устремил свой особенный взгляд супруг, в котором моментально, но при этом мельком показался гнев или же усмирительный гнёт… Мэделин стало не по себе от подобного взора. Миссис Маркам же пока закрыла рот. Уставшая и обессиленная обвиняемая разомкнула сухие губы и вымолвила:

– Я никогда не изменяла мужу, он бросил меня и наших детей и уехал. Я осталась одна. Так получилось, что в округе нашлись добрые люди, которые приходили к нам и помогали…

Тут супруга судьи не выдержала и вновь вмешалась:

– Ага! Значит, не отрицаешь, что в твой дом, где находились дети, где был одобренный господом семейный очаг, приходили чужие мужчины!

– Люди помогали нам… – повторила спокойно, а вернее, истомленно обвиняемая.

– Соседи говорят иное… – добавил преподобный, всеми силами показывая сдержанность и будто бы даже доброжелательность.

Он позвал из зала одного мужчину и посадил на второй стул возле стойки.

– Вам знаком сей гражданин? – уточнил святой отец у обвиняемой.

Та кивнула. Присевший свидетель происходил явно не из высшего общества, вокруг ногтей его виднелась чернота от работы с землей, одежда вроде бы приличная, но очень старая, будто досталась по наследству от деда. А вот вид мужчины, похоже, недовольный, он поглядывал косым взором на обвиняемую и поджимал деловито губы. Когда свидетель стал говорить, Мэделин поняла…

– Я давно знаю семью миссис Льюис, ее мужа и детей… – начал свидетель. – Ее супруг уехал на заработки, но, к сожалению, до сих пор не вернулся… возможно, еще не время, и он просто-напросто не заработал достаточно… Однако миссис Льюис посчитала, что теперь имеет право называть себя свободной женщиной, незамужней, и стала принимать у себя в доме посторонних мужчин на дорогих экипажах… От моей соседской помощи от чистого сердца она отказалась, ибо я простой человек и не мог дать многого, а вот те мужчины, судя по всему, богаты… миссис Льюис беспардонно продалась им за деньги…

Свидетель в свое время наведывался к обвиняемой и предлагал своеобразную помощь одинокой женщине, которая ему давно нравилась… однако получил отворот, отчего сейчас с удовольствием мстит… Брат сего мужчины также подтвердил, что видел приходы в дом миссис Льюис разных господ. Мэделин поразило низкое поведение данных свидетелей, очевидно имеющих заинтересованность в деле. Она шепнула Беатрис:

– Ты не замечаешь, что здесь какой-то сговор свидетелей?

В отличие от Мэдди, подружка была спокойна и очень тихо ответила:

– Даже если так, то это не меняет сути… Некто видел, как в дом обвиняемой приезжал один знакомый всем нам джентльмен… только это, естественно, держится в тайне…

Юная разомкнула от удивления уста и мгновение молчала.

– Какой джентльмен? – вырвалось у нее вслед.

На лице Беатрис мелькнула усмешка.

– Ну… я бы его так не назвала, это люди из низкого класса подумали на джентльмена по дорогой карете его отца…

«Джеральд!» – подумала Мэдди, однако подружка незаметно указала головой в сторону сидящих мужчин и шепнула:

– Сын горе изобретателя…

Мэделин слегка выглянула из-за Беатрис на Франца, уста ее вновь широко разомкнулись, не поддаваясь сдерживанию. Юноша будто почувствовал взгляд и вдруг резко повернулся. Раскрытый рот девушки единственный выдал ее неспокойное состояние. Она тут же отвела глаза и спряталась за Беатрис. «Имел связь с подсудимой и бестревожно сидит на месте, даже не пытаясь защитить…» – поражалась про себя Мэделин.

– Муж только в дверь, а жена чужого мужчину в постель! – возгласила возмущенная миссис Маркам и отвлекла своим без того неприятным писклявым голосом Мэделин. – Таким нельзя доверять воспитание детей! Что она им даст?.. – ратовала дама.

Слова поддержала Эстер, покачав головой в большой дорогой шляпе с цветами.

– Несчастных детишек мы обязательно пристроим, найдем им хороший дом, – произнесла она без единой эмоции на неувядающем лице.

Выслушав свидетеля, преподобный подвел итог:

– Значит, вы лично видели приходы мужчин в дом миссис Льюис и подтвердили это здесь в священном храме господа… тем самым у нас нет повода вам не верить…

– Да, святой отец, я клянусь, что говорю правду… – суетливо принялся подтверждать свидетель и вдруг, по своей глупости выдал: – Давеча я проходил мимо и видел стоящую у дома миссис Льюис карету, из которой вышел вон тот джентльмен… – указала рукой в мозолях в сторону лавочек господ.

Подобного поворота событий не ожидал никто, изначально даже сам свидетель. Дамы разом вместе повернулись назад, Мэделин вновь выглянула из-за Беатрис. Та прикрыла ладонью рот в одолевающей ироничной улыбке. Сей курьез вызвал у нее забаву. Франц сжал в руках шляпу и напрягся, но не желал подавать виду. Как вдруг с места встал Арчибальд и честно поведал:

– Да, я действительно ездил к миссис Льюис…

Сьюзи потеряла дар речи и ажно поперхнулась слюной, резко вдохнув. Глаз ее задёргался, а лицо перекосило. Право, преподобный не был готов к такому, он взглянул на сболтнувшего лишнее свидетеля и выказал сильное недовольство. Тот понял и сжался, опустив виновато голову.

– Наказать богохульную! – возгласила о наболевшем миссис Маркам в своем репертуаре.

На сей поворот событий удивилась и Беатрис, курьезная улыбка сошла, сменившись ожидающим выражением лица.

– Сынок, что ты делаешь? – не выдержав, обратилась шокированная Сьюзи, когда покашляла.

Ее поглаживала по плечу сестра. Арчи показал открытой ладонью успокоиться и не пороть горячку. Последовала разъяснительная речь.

– Я хотел сказать, что ездил к миссис Льюис по просьбе моей супруги Эмили… Миссис Льюис оказалась в трудном положении, оставшись с детьми одна, и моя жена об этом узнала от нашей няни Марии… Эмили передала вещи как для матери, так и ее детей, а также еще некоторую помощь, что я и привез в тот день…

Тон Арчи был уверенный, а вот выражение лица слегка возмущенным, ему не понравилось поведение уязвленного свидетеля, наклеветавшего по крайней мере на миссис Льюис по поводу данного приезда в ее дом. Сьюзи сначала выдохнула и убрала руку от сердца, а позже стала негодовать на ненавистную невестку, ведь, по ее мнению, именно Эмили виновата, что произошел этот инцидент, едва не обернувшийся позором. К тому же чрезмерная сердобольность там, где вовсе не нужно, сильно злила свекровь. Внутри ее переворачивало.

– Этому должен прийти конец… – тихо произнесла Сьюзи сама себе.

– Неужели нельзя было послать слугу, дабы избежать лишних сплетен… – произнесла Эстер.

Арчи услышал тетушку и добавил:

– Я передавал чек, поэтому решил поехать сам…

Обратившись к преподобному, молодой человек уверил, что его можно вычеркнуть из «списка». Про всё остальное ему неизвестно, и после речи Арчи удалился по делам. Мэделин пребывала с двоякими мыслями: с одной стороны, мужчина повел себя достойно, пришел на суд, рассказал правду, но с другой – после слов он просто ушел… Значит, дальнейшая судьба несчастной женщины его не особо волнует, а значит в том, что его попросила помочь семье именно добрая Эмили, – сомнений нет. За Арчи встал Франц и тоже спешно вышел, ничего не сказав. Его-то проводила глазами обвиняемая, будто в тоске и безнадежности… судя по всему, у них действительно были отношения, однако ни к чему хорошему не привели… Франц стал казаться Мэделин темной лошадкой…

– Слышала?.. Кто только не был в доме подсудимой… дыма без огня не бывает, – произнесла Беатрис.

Вероятно, Беатрис сомневалась в словах Арчи о безвозмездной помощи.

– Итак, – отвлёк на себя преподобный. – Вы признаете, что впускали к себе в дом мужчин, помимо мистера Арчибальда? – обратился к обвиняемой.

На ней не было лица, женщина поникла еще больше с уходом Франца. Показалось, он являлся ее единственной надеждой.

– Да, – вымолвила она и опустила будто бы тяжелую голову.

Миссис Маркам ерзала на сидении, сама себе поражаясь поведению обвиняемой, ей не терпелось услышать приговор.

– Ну что ж… – продолжил преподобный, не спеша похаживая туда-сюда возле подсудимой с руками за спиной.

Переведя руки вперед, он хрустнул пальцами, скрестив их на мгновение, затем озвучил:

– Исходя из всего услышанного и вашего признания о неподобающем поведении, я вынужден вынести строгий вердикт, дабы другим неповадно было идти против заповедей господа и грешить…

Мэделин замерла в тревожном ожидании, словно для себя. Святой отец сделал вид, что подумал, испытывая сострадание к подсудимой, а вслед тоном без колебания заявил:

– Здесь более ничего поделать нельзя, грехи уже совершены, поэтому наш долг помочь вам искупить их… Я назначаю вам лишь десять ударов плетью, потому что вы женщина и мать… а также заключение сроком на пять лет. Детей мы вынуждены у вас забрать и отдать на должное воспитание.

Мэделин едва не упала с лавочки, услышав. Удары плетью вообще не укладывались в голове, ибо такое уже ушло в прошлое, а остальное навело еще больше ужаса. Не было предела жестокости святого отца и присяжных… Они все как один поддержали приговор. Эстер сказала:

– Мальчиков отдадим в школу епископа…

Вмешалась взбудораженная миссис Маркам:

– А старшая девочка будет работать и жить у нас… будет приобщаться к церкви и богу…

Обвиненная в ошеломлении упала со стула на колени и умоляла пощадить ее и ее детей, не забирать их, не давать ей столь большого срока, она даже просила заменить заключение большим количеством ударов плетью, но только не разлучать с детьми, которых она и так не видела уже больше месяца. Довольная, в улыбке оскалом миссис Маркам встала и не удержалась, дабы не сказать убитой горем матери:

– Ты их потеряла уже давно… когда начала вести аморальный образ жизни, так что нечего теперь плакать… женщина должна думать головой, а не другим постыдным местом!

Мэделин показалось, дама уязвлена по поводу того самого «места»…

– Весьма снисходительный приговор, – дополнила Айрин.

Преподобный остался непреклонен, к тому же присяжные уже одобрили решение. Обвиненную повели. Она плакала и умоляла, пока не скрылась за дверь. Сердце Мэделин сжалось, юная сострадала несчастной женщине. Она даже хотела вмешаться и поговорить с преподобным, однако Беатрис остановила ее и уверила, что ничего не изменится, церковь сейчас вновь на передовой и страже порядка с одобрения власти.

По пути до экипажа Мэделин уловила за углом церкви, как вывели двух мальчиков и подвели к большой карете, откуда в окне показался упитанный епископ. Его громоздкий, украшенный узорами из дорогих нитей головой убор задел верхнюю часть окна и сполз набок. Рука в большом золотом перстне, что слепит глаза подобно полуденному солнцу, приветственно поманила к себе детей, будто щеночков, а бородатое лицо выказало невероятную радость, что воспринялось Мэделин почему-то странно… уж больно скользкая какая-то у него для священнослужителя улыбочка, а вторая рука ритмично потеребила свою бородку… Сегодня для юной был особенно тяжелый день, а многие присутствующие вокруг вызывали непонимание и даже неприязнь.

Ночью вновь раздавались непонятные шорохи и стуки, будто где-то вокруг, за стенами. Мэделин уже задремала, как вдруг услышала звук по железной решетке. Поначалу юная не сообразила, но вскоре догадалась о вентиляционном отверстии у пола. Она взяла свечу в дрожащую руку и с волнением тихо подошла к тому месту у стены. Присев и посветив, внутри Мэдди ничего не нашла, лишь пронесся ветерок. Девушка так и подумала на ветер, однако ему не под силу шуметь столь громко о железо. Мэделин уже отошла обратно, и вдруг снова раздался приглушенный стук и теперь стало понятно, что каблучков… «Жюли?..» – подумала юная, прищурившись. Спустя мгновение всё стихло.

Утром Мэделин прогуливалась в саду и уловила, как к задним воротам подъехала повозка, за кучера был молодой человек, привезший свежее тесто и иные заготовки для мучных изделий. На его повозке краской было написано название пекарни, что располагалась в здании изобретателя мистера Бернара. В голове юной закрались мысли: «А не тот ли это смазливый паренек, с кем вела интрижку Эбби Сеймур…» Неподалеку проходила Марш, и Мэделин поинтересовалась у нее о доставке.

– О, это для ужина… сегодня, возможно, прибудет гость мистера Бэлфорда, – сообщила она.

Марш уже почти прошла, но внезапно юная кое-что вспомнила из рассказа Беатрис про беспутную Эбби и ее любовников и добавила:

– Я слышала, у кого-то из пекарей необычное имя… не у данного ли, случаем, юноши?..

Марш приостановилась и скромно захихикала.

– Вы совершенно правы… это тот самый пекарь Аполлон… однако ему велено было придумать себе нормальное имя для наших дам и господ, дабы не задавался, и поэтому он просто Томас…

– Но Аполлон его настоящее имя? – уточнила Мэделин.

– Боюсь, что да, мисс… Его родители, судя по всему, не подумали о будущем сына в нашем городе… – ответила Марш и откланялась.

Вечером жители и гости особняка собирались на ужин. По велению хозяина должны были подать разные блюда и напитки, стол украсили свежими цветами в вазах. Мистер Бэлфорд принарядился в дорогой костюм, как и его супруга в платье. Он велел подать ужин сегодня чуть позже. Однако не все об этом знали, например, Дэвид был весь день в госпитале и прибыл как раз в обыденный час к пустому столу. Балтус вернулся с заседания особенно голодный и выпучил мелкие глаза на ненакрытый стол. Упитанный любитель поесть особенно возмущался, глядя в пустую тарелку, и негодовал, почему никто из слуг не предупредил его утром. Вышла, как всегда, спокойная Жюли и смело ответила, что мистер Бэлфорд и сам не знает точно про сегодняшнего гостя, во сколько тот прибудет и появится ли вообще…

– Ну надо же, прям не гость, а король какой-то… – заявил недовольный Балтус.

Жюли незаметно для всех отошла и кивнула, что уловила также ожидающая ужин Мэделин. Юная молча сидела и наблюдала за воплями голодного старика, чей живот урчал на весь зал. Рядом с ней находился Дэвид и постоянно протирал ладони салфеткой, ему казалось, что пылинки могли остаться под ногтями или между пальцев.

– У вас очень красивые руки, мисс Фэйн… словно крылья ангела… – неожиданно произнес он, с улыбкой покосившись на юную.

Ее белая нежная ладонь лежала на краю стола, она была утонченная, свойственно арфистке, с длинными пальцами и просвечивающимися узенькими венками. Сей комплимент слегка смутил Мэделин, однако она ответила улыбкой и поблагодарила. Подоспели остальные жители, в том числе сам хозяин. К нему подошла Жюли и что-то прошептала на ухо. Он кивнул и тогда велел подавать ужин.

– Наконец-то, – буркнул Балтус.

Айрин положила ему ближе салфетки и с улыбочкой обихаживала. Сегодня Джеральд пришел один и раньше, нежели Ребекка. Мэделин обратила внимание на понурую сестру, присевшую возле молчаливого юноши. Между парой определенно пробежал холодок, что подметила и подруга Айрин, тщетно скрывающая свою неуместную радость. Сегодня Бекки отказалась от вина и жирной свинины, она порой косилась на большую тарелку жаркого и тихонько выдыхала, словно ей дурно от вида и запаха. Глаза Мэделин следили за Джеральдом, который делал равнодушный вид и больше не заигрывал за столом с Бекки как раньше, на нее он также не хотел смотреть и словно избегал. Юная же не отступала, хоть и не нарочно, но подавляла говорящим взором. Она пребывала в недовольстве за его поведение по отношению к сестре. Старшая же сидела тихо и ковыряла ложкой в тарелке с отсутствием особого аппетита. Случайно отвлекла манерная Айрин, что-то весело рассказывающая супругу и жестикулирующая правой рукой. Ей было совершенно все равно на состояние некогда подруги Ребекки, на явную печаль той. Это тоже возмущало Мэделин, глаза ее перешли на вечно улыбающуюся и дразнящую обезьянку Айрин. Юная заострила внимание на ладони с короткими пальцами женщины, руки ее уступали по утончённости, маленькие ногти у нее выглядели словно обгрызены или отщипаны по самый корень. А на среднем пальце вдруг обнаружилось кольцо с аметистом в виде бабочки, которое идеально бы подошло в оправу того найденного в полу комнаты матери Беатрис, откуда из кольца такой же формы камень был утерян. Глаза наблюдающей слегка расширились, затем перешли на ужинающую Беатрис. Та вовсе не смотрела на Айрин и вела себя как обычно. Раздался негромкий голос Сьюзи:

– Дюк, почему на тебе выходной костюм?

Пасынок, он же любовник дамы, чмокая ртом, ответил, что собирается с Джеральдом к другу-однокурснику в гости.

– Сегодня? – уточнила переживающая или, лучше сказать, ревнующая к каждому столбу Сьюзи, и добавила: – Но уже поздновато…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.