Эрвина Ловелл
Меланиновый синдром

Пролог

– Мама… – шептала Ангелина одними губами. Наверное, если б знала наизусть хотя бы «Отче наш», то непременно помолилась бы, пусть и никогда раньше не чувствовала в этом никакой внутренней потребности.

Геля неосознанно попыталась прикоснуться к груди, но не смогла – тело будто оказалось зафиксированным в одной позе; по ощущениям, крестика, который она носила лет с пяти, на шее не было.

«Где я?..»

В какой-то момент Ангелина просто, без труда сумела разомкнуть веки, точно всего лишь очнулась ото сна. Проморгалась. И на подсознательном уровне отметила, что находится в каком-то абсолютно белом помещении. Но, на удивление, эта идеальная белизна, царящая повсюду, не доставляла зрению дискомфорта.

Состояние – пришибленное, полукоматозное, мыслительная деятельность дается очень туго. Сначала Геле подумалось, что она в больничной палате, однако сразу стало очевидно: это не так. Здесь ВООБЩЕ ничего нет.

Ну, или почти ничего.

С огромным усилием у нее таки получилось перевернуться на бок, и Ангелина тут же сорвалась за пределы поверхности, на которой лежала. Но лицом вниз она так и не упала, зависнув где-то в сорока сантиметрах над полом. А потом и сама не поняла, как оказалась лежащей на лопатках.

«Что это было?» – проскочила в голове очень отстраненная мысль. Все эмоции и чувства оставались сильно притупленными.

Стиснув зубы, Геля попыталась приподняться на локтях, но вышло не с первого и даже не со второго раза. Движения словно что-то сковывало, конечности не слушались, но вскоре это ощущение мышечной зажатости начало постепенно проходить.

Ни окружающее пространство, ни собственное тело не казались материальными. Ничего не понимая, Ангелина завертела головой из стороны в сторону; перед глазами все плыло и выглядело, как в замедленной съемке.

По левую руку от нее находилось нечто обтекаемое, подсвеченное изнутри зеленым, причем это «нечто» и пол разделяло некоторое расстояние. Ножек или каких-то других опор у «капсулы» не наблюдалось, она буквально парила в воздухе, но зацепиться сознанием за этот вроде бы совершенно абсурдный факт не получалось.

Произошла частичная, а может, и полная парализация чувств.

Что находилось непосредственно перед ней, рассмотреть в таком положении Ангелина не могла, потому как обзор загораживал огромный выпирающий живот.

– Что за?.. – с горем пополам усевшись и оттолкнувшись ладонями от пола, Геля попыталась встать, но, чертыхнувшись, сразу же приземлилась на ягодицы. А когда, не найдя подходящей опоры, все-таки сумела кое-как подняться на ноги, ощутила немыслимое давление на позвоночник. – Эй! Что происходит? Что это за место? Где я? – голос как будто принадлежал кому-то другому. Да и тело – тоже. – Куда делась моя одежда?

Она действительно была полностью голой.

Борясь с головокружением, подтаскивая за собой массивную ношу в виде живота, Ангелина поковыляла к стене. Колени подкашивались, с непривычки даже два метра пройти было тяжело.

Казалось, чем ближе Геля подходила к стене, тем дальше оная от нее становилась: один шаг словно отбрасывал на два назад. Либо же Ангелина просто топталась на месте, и дистанция на самом деле никак не менялась: в этом замкнутом, почти пустом пространстве без дверей и окон стены оказались такими далекими, как если бы их вовсе не существовало.

Но вникать в ситуацию было выше всяких физических и моральных сил, Геля совершенно не ориентировалась ни в этом месте, ни в своих мыслях.

– Эй, кто-нибудь! Где все? Что происходит? Я… почему-то ничего не помню. Где я?..

***

Ангелина резко распахнула глаза и тяжело, натужно задышала, лежа прямо на дороге, лицом вниз.

«Меня родители убьют!» – это первое, что стало ее более-менее адекватной, внятной мыслью. Казалось, череп был разбит, как пасхальное яйцо, даже думать тошно.

Когда Геля повернула голову набок, чувствуя, как давно пошедший трещинами асфальт царапает щеку, то тут же сощурилась и инстинктивно сжалась – белый, нестерпимо яркий свет ударил ей в лицо, больно резанув по радужке. Она не поняла, отдаляется, приближается или же стоит на месте этот неизвестный источник света, в котором начали угадываться серебристо-голубые и красные проблески, но в итоге решила, что на нее кто-то направил фонарик. Очень мощный фонарик.

Кто это делает? Что ему надо? Так ведь и ослепнуть недолго.

А вдруг это кто-нибудь из соседей? Вот позор тогда будет! Точно родителям расскажут! А через пару дней все Правообское узнает о том, что она напилась и уснула прямо на дороге, не в состоянии даже доползти до дома.

«До дома…»

По воспоминаниям, ее проводили до калитки. Вернее, довезли. Да, точно. Одноклассник привез ее на мотоцикле, поэтому было загадкой, как так получилось, что она оказалась здесь, на обочине.

Интересно, который час? Сколько она пролежала тут? И успели ли ее хватиться мама с папой? Оставалось надеяться, что прошло немного времени. Ангелина прикинула: в мае светает рано, но пока на горизонте рассветом и не пахнет, потому можно судить, что сейчас глубокая ночь, часа два примерно. Это нельзя назвать критичным опозданием. В конце концов, ей случалось и раньше так задерживаться, например, на праздничные дискотеки.

Несмотря на немыслимую слабость, Геля собрала всю свою волю в кулак и, уперевшись ладонями в асфальт, с усилием приподняла верхнюю часть туловища над дорогой. Затем, норовясь сверзиться обратно, быстро встала на четвереньки. Все тело ужасно ломило и лихорадило, как при гриппе. Нужно хорошенько отдышаться, прежде чем совершить новый подвиг: принять вертикальное положение.

За этим занятием как-то упустился из внимания тот момент, когда неизвестный источник света погас. Теперь улицу освещали только редкие фонари.

Пока приходила в себя, Ангелина ежилась от ветра, от которого легкая одежда совсем не спасала. Обычно в мае даже ночами не бывает настолько холодно.

«Странно. Когда успели тротуары заменить?»

Еле как переставляя ногами, подавляя спазмы в пищеводе, Геля придерживала одной рукой джинсы. Невзирая на застегнутую ширинку и ремень, они по какой-то причине постоянно спадали.

Свет в доме не горел, все квадраты окон абсолютно черны. Значит, родители спят. Это хорошая новость.

И все-таки, сколько времени? Нужно узнать наверняка.

Ангелина вдруг спохватилась, но, видимо, поздно. Она хлопнула себя по лбу и принялась второпях шарить по карманам – да так лихорадочно, что чуть снова не шмякнулась на дорогу. Класс. Телефон посеяла, рюкзак – тоже.

Не считая того, что ее вырвало прямо на крыльцо, до дома Геля добралась относительно благополучно. Как только желудок освободился от какой-то отвратительной жижи, стало и вправду легче. Удалось даже не споткнуться на ступеньках. Но когда Ангелина подергала за ручку двери, то осталась в недоумении, и это заставило ее окончательно прийти в себя. Родители ведь знали, что она вернется домой не раньше половины первого ночи.

Может, на автомате закрылись?

«Черт, и что теперь делать? В окно стучаться, что ли?»

Но рассуждать долго не пришлось. Ангелина вздрогнула, услышав, как с характерным скрипом отворилась входная дверь – не уличная, а квартирная; на веранде включился свет и раздались приглушенные голоса.

Когда открылась и уличная дверь, Геля выпрямилась и зажмурилась в покорном ожидании. Но надолго ее не хватило. С протяжным «ой!» она шваркнулась прямо за порог, после чего, со стоном хватаясь за ушибленную голову, услышала:

– О, боже! – голос был женским, но явно не принадлежал ее маме. – Юра, помоги ей!

– Вот блин! Щас я… – эмоционировал второй, мужской голос.

«Юра?! Что еще за Юра? Нет, я не ошиблась домом, это нереально! Да и не помню я среди соседей никакого Юру», – Ангелина не сопротивлялась, пока ей помогали встать. Не смогла бы даже при всем желании. Она еле волокла ноги, в то время как ее с обеих сторон подхватили под руки и потащили в дом.

Усадили на диван. Аккуратно поддели подбородок пальцами, вынуждая приподнять голову и посмотреть на того, кто находится перед ней. Но у Гели никак не получалось сфокусировать взгляд на чем-то конкретном. Всякий раз, когда она пыталась всмотреться в лицо напротив, окружающий мир то превращался в калейдоскоп, то темнел, то просто расплывался. Голоса становились до боли отчетливыми, а уже через мгновение доносились откуда-то издалека, словно люди в комнате говорят через стеклянный купол.

Ангелина резко уронила голову на грудь и сползла с дивана, медленно оседая на пол и утыкаясь лицом в подтянутые к себе колени. Как же невыносимо тянет на рвоту…

– Т-тошнит… – только и смогла выдавить она, едва шевеля пересохшими, потрескавшимися губами.

– Юра, принеси воды! Быстрее! – буквально через несколько секунд женщина начала тыкать ей в лицо стакан с холодной водой, но Ангелина постоянно отворачивалась от него, при этом пытаясь отпихнуть чужие руки от себя. – На, попей водички, – все продолжала настаивать женщина, и Геля в итоге сдалась. Она отпила совсем немного и сразу отпрянула, заходясь в приступе надсадного кашля.

Ей тут же помогли улечься обратно на диван, рядом с которым поставили тазик.

– Юра, вызывай скорую!

– Н-не надо ск-к… кха-кха-кха! Скорую. Где мама? Поз-зовите маму! – с каждой минутой ей становилось только хуже, в речи едва угадывались отдельные слова. Даже когда она лежала пластом на дороге, не чувствовала себя настолько паршиво.

– Девушка, вы можете сказать, как вас зовут? – взволнованный, на грани паники голос женщины заставлял Гелю удерживать ту последнюю нить, соединяющую ее с реальностью. Она все время вскидывала голову на размытый образ, чтобы секундой позже снова уронить ее на грудь.

На заднем плане слышалось, как мужчина не менее взволнованно кричит в трубку, объясняя местному фельдшеру, что произошло. Размазанный силуэт Юры – или как его там? – мерил шагами комнату, сокрушенно всплескивал руками. Вскоре отложив мобильник на стол, он схватился за голову, начал что-то говорить своей супруге (ну если они друг другу не муж и жена, то кто?) и периодически выругиваться.

– Девушка? – закрывающую глаза Ангелину похлопали по щекам, осторожно потрясли за плечи. – Кто ваши родители? Мы купили этот дом и переехали сюда почти два года назад, но не знаем вас. Вы не здешняя? Вы можете сказать, как зовут ваших родителей? Девушка? Вы меня слышите?

«Мы купили этот дом и переехали сюда почти два года назад, но не знаем вас», – эти слова засели в голове и начали прокручиваться, как заезженная надоедливая песня. Геля уже не пыталась вникать в их смысл. Она решила больше не бороться, так как каждая минута, проведенная в сознании, стоила ей все больших мучений.

– Юра… Юра! У нее кровь из носа пошла! – едва не рыдая, орала женщина. Ангелина пока еще могла различать голоса, но они больше не воспринимались как нечто осмысленное. – Где скорая? Ты позвонил? Что они сказали? Когда приедут?

– Да откуда я знаю! Должны быстро приехать, – мужчина вновь схватился за голову.

– Ей все хуже!

– Ну а я че могу сделать? Сейчас приедут и… Катя, ты-то чего ревешь?

«Мы купили этот дом и переехали сюда почти два года назад, но не знаем вас».

Даже будучи в предобморочном состоянии, Ангелина понимала, что происходящее все больше начинает напоминать феерию абсурда.

Что-то не так.

Но что именно? Здравый смысл подсовывал кое-какую догадку, но она была настолько дикой, что мозг не брал ее в расчет.

«Это мой дом. Я у себя дома – это сто процентов. Так какого черта происходит? Кто эти люди? Что они здесь делают?» – это было последнее, что помнила Ангелина, прежде чем окончательно провалиться в забытье.

Часть I. Утроба

Глава 1. НЛО

– …а вы знали, что трехцветными бывают только кошки, а коты – нет? – Никита взял под передние лапы несчастное животное, которое недовольно водило ушами, всем своим видом показывая, как сильно его раздражает шумная компания из пяти молодых людей. – Так что можешь быть уверена, что у тебя Барби, а не Барбос.

Ева, с которой время от времени перебрасывались словами одногруппники, еще несколько секунд водила пальцем по дисплею мобильника, параллельно с разговорами проверяя соцсети. Затем подключила смартфон к зарядке и, наконец, обратила внимание на Никиту, весь вечер донимавшего ее кошку.

– Нет, коты тоже бывают. По-моему, – усевшись на пол по-турецки и расслабленно облокотившись спиной на край дивана, она попыталась дотянуться до початой бутылки пива, стоящей на тумбочке. – Насть, подай, а.

Та протянула сокурснице бутылку, а сама отпила из своего стакана с вином. Красивые фужеры доставать не стали, алкоголь наливали в обычную посуду.

– Ну когда там Дима с Андрюхой приедут? Их одних ждем, – отложив стакан на письменный стол и заправив сиреневые пряди за уши, Настя начала демонстративно обмахиваться обеими ладонями. Полные, покрытые тонким слоем блеска губы досадливо поджались. – Эй, откройте кто-нибудь форточку. Капец тут жарко.

Ошивающаяся возле батареи Ангелина выполнила просьбу, а сама отошла от образовавшегося сквозняка подальше и, взяв табурет, присела возле складной сушилки для белья. Она никак не могла взять в толк, почему все, кроме нее, постоянно жалуются на духоту. Вроде и никогда не была мерзлячкой, но сейчас даже в теплой толстовке не получалось согреться. Что-то часто стало знобить…

Закинув ногу на ногу, Геля тоже уткнулась в телефон. Большую часть времени она либо делала вид, что ей очень интересно листать ленты соцсетей, либо неосознанно накручивала на указательный палец испорченные черной краской волосы, периодически включаясь во всеобщую бессмысленную болтовню.

Ее аж подбросило над стулом, когда смартфон завибрировал. Благо, никто не заметил такой реакции.

«Все нормально?» – писала Роза. Ангелина второпях напечатала ответ, мысленно обругав себя за забывчивость. Обещала же старшей сестре каждый час слать «окей».

Тем временем остальные вполне хорошо проводили досуг – почаще бы у Евы родители уезжали. На столе, на комоде и на полу довольно просторной комнаты стояли бутылки из-под пива и вина. Ноутбук негромко проигрывал песни популярных рэп-исполнителей, на стене мелькала гирлянда.

– Народ, а давайте в «Дурака», – предложил Никита. – А то этих двоих пока дождешься.

– Давайте!

Все, кроме Ангелины и Евы, устроились на разложенном диване: первая отлучилась в уборную, а вторая опять глазела в экран смартфона.

– Да оторвись ты уже от него.

– Вот! – проигнорировав слова Насти, воскликнула Ева, встряхивая пушистой светло-русой косичкой. – Я же говорила! Коты тоже бывают трехцветными! Только очень редко, и… еще они стерильны. В смысле, не могут иметь потомство. Вот.

Повидавшую виды колоду доверили тасовать Кате, круглое лицо которой раскраснелось от алкоголя.

– А Геля-то где? Ее… того?

– Что «того»?

– Тошнит?

– Да она вроде не пила, – Ева красноречиво кивнула на бутылку «Кока-Колы».

– Так где она? Просто как ушла, так с концам…

– Я здесь, – упомянутая уже стояла в межкомнатных дверях. Она действительно была единственной, кто не притронулся к алкоголю. С тех самых пор Ангелина вообще спиртное не переносит. – Может, лучше на пол? Места мало.

– Да, давайте.

После первой же партии Никита заявил, что на интерес играть скучно, и предложил, начиная со следующего раза, играть на желания.

– Сам напросился! Потом, если что, не ной, – переглянувшись, Настя и Ева рассмеялись в унисон. – Давай, Гель. Кто проиграл, тот и раздает.

Ангелина подобрала волосы и, держа резинку в зубах, собрала их в неаккуратный пучок. Затем принялась молча перетасовывать колоду.

– Кстати! – Никита подсел к ней. От его громкого резкого голоса ее чуть ли не подкинуло. – Вот скажи, тебя как обычно большинство знакомых называет: Геля или Лина? Просто у меня сестра тоже Ангелина, ее все Линой зовут.

– Хоть как. Но родители и… родственники обычно Гелей называют. Но мне непринципиально, раз уж на то пошло. Черви, кстати, козырь.

Партия оказалась не очень долгой, но напряженной: не прошло и пяти минут, как всеобщее внимание было приковано к Никите, которого женский коллектив и оставил в дураках.

– Блин, ну вот как всегда, – он театрально вздохнул, сдул упавшую на смуглое узкое лицо длинную косую челку, а потом выжидающе воззрился на Настю. Ни для кого не было секретом, что первая красавица факультета ему очень нравится. Не было секретом и то, что Настя недавно рассталась со своим кавалером. – Ну че, давайте, загадывайте.

Но, к большому разочарованию Никиты, его дальнейшую позорную судьбу определила Катя. Отставив стакан с вином и хлопнув в ладоши, она, уже подшофе, тыкнула сокурсника в колено.

– Ты! – еще раз ткнула указательным пальцем, только уже в ламинат рядом с ногой Никиты. – Ты сейчас возьмешь презерватив и наденешь его на банан ртом! – звякнув многочисленными браслетами, Катя вскинула сжатые в кулаки пухлые руки и победоносно припечатала: – Да! Давно хотела это кому-нибудь загадать!

Остальные девушки оживленно затараторили что-то одобрительное.

– Э, нет! Идите в жопу! Я не буду этого делать!

– Будешь-будешь. Сам же предложил на желания. Вот теперь за базар отвечай.

– Карточный долг – это святое, – поддержала Настя, серо-голубые глаза заискрились лукавством.

Возмутиться Никита не успел, поскольку в домофон позвонили. Ева энергично вскочила на ноги, но Катя опередила ее и сама открыла входную дверь.

Вскоре на пороге появились двое их одногруппников, которые передали достаточно тяжелые пакеты встречающим их девушкам.

– Вы че так долго? – взвился Никита, принимая дежурные рукопожатия от приятелей. – Знаете, что эти ненормальные хотели со мной сделать?

Дима и Андрей сбросили ботинки и мокрые от талого снега куртки в крошечной прихожей.

– Да мы, короче, с общаги на автобусе поехали. Капец долго прождали на остановке, хотя еще восьми не было. Нам тут Колян такое показал! – Дима, белобрысый парень среднего роста и достаточно крепкого телосложения, достал из кармана джинсов телефон. – Щас покажу.

Из некачественной любительской съемки было мало что понятно. Наверняка можно сказать одно: тот, кто держит смартфон и снимает, едет на переднем пассажирском сиденье автомобиля. Лишь свет фар выцепляет из темноты кусочек трассы, а вокруг виднеются только зловещие очертания леса, выступающие из густого предзимнего мрака. Но потом в кадр попали и далекие оранжевые фонари – видимо, все происходит где-то за городом. Из-за тряски видео сильно скачет, поэтому разобрать, что к чему, вдвойне сложнее.

Спустя несколько секунд на фоне послышался голос Коли, парня с параллельной группы:

«– Ни черта не видно.

– Да ты вон туда смотри! Вон… видишь? – кажется, второй голос принадлежит тому, кто сидит за рулем.

Мобильник резко повернули на градусов сорок вправо. Судя по непродолжительному копошению на втором плане и характерному щелчку, Коле пришлось расстегнуть ремень безопасности и тоже повернуться вбок.

– А-а, все, вижу, – на ночном небе вдруг возникло несколько отчетливых огней, которые образовывали правильный треугольник и медленно двигались организованной группой примерно в том же направлении, что и авто. Несложно понять, что таинственные источники света находятся очень и очень высоко над землей.

– Что это за штуки?!

– Да фиг знает. Инопланетяне?

– Может, спутники? – уже послышалось откуда-то с заднего сиденья. – Или метеозонды какие-нибудь?

– Не-е, Жека, ты че, спутники не такие… Эй, смотрите, смотрите!

Объекты вдруг так же организованно изменили свою траекторию на девяносто градусов, и образованный огнями треугольник с немыслимой скоростью помчался куда-то на запад, наперерез линии горизонта. Вскоре огни синхронно потухли, и в черном провале неба больше не осталось ничего, что бы напоминало о них.

– Че это было?!

– НЛО?

– Вы когда-нибудь раньше такое видали?..»

Изображение стало совсем неразборчивым, периодически в кадре мелькали то водитель, то дорога в свете фар, то ноги снимавшего. На минуте и четырех секундах видео закончилось.

Когда ролик прервался, студенты, столпившиеся вокруг одногруппника, еще какое-то время молчали, так и пялясь в экран телефона, пока Дима не убрал его назад в карман.

– Ну че мы, как дебилы, стоим на пороге. Пошлите уже, – Андрей прошел в комнату, остальные – за ним.

Все возбужденно переговаривались друг с другом, наперебой отпуская комментарии по поводу увиденного. Заинтригованная, Ева начала искать подобные ролики и фотографии в интернете, а сокурсники говорили о том, что как минимум девяносто девять процентов из них не имеют ничего общего с подлинностью или чем-то необычным. Чистой воды вымысел, провокация и фотошоп!

По примеру остальных Ангелина попыталась отшутиться насчет «инопланетного вторжения не в какой-то там Нью-Йорк, а в Томск, именно в Томск!», однако в действительности ситуация ее почему-то не позабавила. Конечно, она не станет делиться вслух, что в подростковом возрасте увлекалась всей этой уфологической темой, зачитывалась разными книгами и статьями, в которых очевидцы рассказывали, как якобы сталкивались с НЛО и даже контактировали с теми, кто пилотирует эти «тарелки». Сейчас все те истории казались самым натуральным бредом, почти как гороскопы.

– Мы, короче, когда с одноклассниками в поход ходили, еще когда я в… по-моему, в девятом классе училась, мы вечером тоже на небе какую-то хрень типа этой видели. Только одну. Кто-то вроде даже заснял. Блин, жалко, что у меня видео нет! – Ева обернулась на Диму, который в это время откручивал пробку от «Жигулевского». – Э, Дим, ты это, скинь мне потом ролик. А лучше в общую беседу. Только не забудь.

Дима пробубнил что-то утвердительное, отвинчивая пробку очень медленно и осторожно. По дороге пакеты сильно встряслись, так что газ со свойственным шипящим звуком уже рвался наружу, грозясь перейти в пенистый фонтан.

– Ты в натуре думаешь, что это пришельцы? – Никита плюхнулся на диван.

– А ты не веришь в инопланетян?

– Не, я ж не говорю, что не верю, просто… Ну че им делать на Земле? Если они могут летать в космосе между планетами, то они наверняка более развиты, и все такое. Так что вряд ли им захочется тусоваться на Земле. Особенно в России.

Тему инопланетных визитов на Землю и в Россию в частности мусолили весь оставшийся вечер, даже теорию палеоконтакта затронули.

– Это еще что? – вздернув густые темные брови, спросил Андрей, когда услышал от Евы незнакомое ему слово.

– Это когда… ну когда это! – встрял Никита и энергично защелкал пальцами, лихорадочно вспоминая.

– Да уж, Никитос, ты прям лектор от бога. А еще хочешь на кафедре после диплома оставаться, – поддела Катя.

– Иди в жопу.

– Ну все, все, – Катя примирительно выставила ладони перед собой. Ангелина незаметно для всех вздрогнула от этого жеста. Что-то ей это напомнило… – Молчу.

– Мы тоже с сестрой, когда вечером домой возвращались, похожую штуку видели. Мне лет восемь тогда было, – робко вставила свои пять копеек Геля. Если бы речь не зашла об этом, она, скорее всего, даже бы не вспомнила. А ведь в самом деле что-то такое имело место быть. Или, может быть, слишком бурная детская фантазия поработала так хорошо, что желаемое стало действительным? Все дети хотят быть свидетелями чего-то необычного. Нужно будет спросить у Розы, что она помнит о том случае и помнит ли вообще. – Летала по небу зигзагами, а потом – бац, и исчезла.

– У тебя есть сестра?

– Да. Мы живем вместе. Она из Питера не так давно… больше года назад вернулась. Была там завкафедрой.

– Ух ты, а какой?

– Ну-у-у… что-то связано с биологией. Молекулярной биологией. А почему ты так интересуешься?

Никита пожал плечами.

– Просто. А, да, кстати! Мне как-то наш староста сказал, что тебе двадцать два года. Тебе че, реально двадцать два? А почему ты тогда только на первом курсе? Ты уже раньше училась где-то?

Ей будто бы насыпали льда за шиворот – настолько неожиданно прозвучал вопрос. Ангелина не сразу нашлась с ответом и инстинктивно съежилась под любопытствующими взглядами, готовая прямо сейчас провалиться сквозь пол, раствориться в воздухе, распасться на атомы… да что угодно, лишь бы не находиться здесь!

– Ну да, мне двадцать два, – промямлила она, чувствуя, что сильно вспотела.

– Ого, а так и не скажешь, – от Насти, как и от остальных, не укрылась нарастающая нервозность в поведении одногруппницы.

– Выглядишь максимум на лет пятнадцать. Я вообще думал, что ты самая младшая в группе, – Андрей, который знал Ангелину только по внешности, подумал о том, как это забавно: та же Настя выглядит гораздо старше своего возраста, хотя ей только в начале семестра исполнилось восемнадцать.

– Так ты все-таки уже где-то училась? А сейчас на «вышку» пошла?

– Нет, не училась. Яа-а… ну, по состоянию здоровья не могла учиться… Вот.

– Ого, что-то серьезное?

– Да харэ доставать человека! Чего прикопались-то, – решительно пресекла разговор Ева, и в этот момент Геля была ей благодарна, как никому другому.

– Да, давайте уже пить! – Дима давно закончил разливать пиво по кружкам.

Ангелине же только оставалось выдохнуть с облегчением. В ее словах была часть правды: на протяжении последнего года мама обошла с ней, наверное, всех возможных врачей в Сибири. Ее даже пару раз пробовали подвергать гипнозу – ничего. И хотя эта история с исчезновением на три года произошла, что называется, в глубинке, это не помешало журналистам не только узнать о ней, но и попытаться докопаться до истины. Однако с прессой семья Колесниковых общаться отказывалась наотрез, чего нельзя сказать о полицейских. И, конечно же, заинтересованные лица много писали об этом в интернете. Гелю с родителями даже приглашали дать интервью для какого-то документального фильма, но Колесниковы не соглашались ехать ни под каким предлогом. И так вся жизнь перевернулась с ног на голову, не хватало еще на публике это мусолить.

Ангелина бы слукавила, если б сказала, что не испытывает почти смертельного страха перед тем, что кто-нибудь когда-нибудь спросит ее о вещах, которые хотелось забыть, как ночной кошмар.

Впрочем, как можно забыть то, чего даже не помнишь?

Три года в буквальном смысле выпали из жизни, еще год ушел на реабилитацию и подготовку к экзаменам. В итоге – четыре года и несколько месяцев с тех пор, как она закончила школу.

И снова входящее сообщение от Розы. Ангелина могла представить, насколько сильно волнуется за нее сестра. Может, идея в кои-то веки уйти из дома и развеяться в компании была не такой уж и хорошей? Или это просто ни что иное, как акт отчаяния, паническая попытка вернуться к нормальной жизни?

Вскоре про видео, как и про неожиданное открытие относительно возраста Ангелины, благополучно забыли. А ближе к двум ночи все, кроме Насти, собирались разъезжаться. Геля тоже вызвала такси. Она так отвыкла засиживаться допоздна, что уже с трудом боролась с сонливостью.

– Может, тоже останешься с ночевкой? Родителей все равно до четверга не будет.

Задержавшись на пороге, Ангелина обернулась на голос Евы. Из такси еще не перезванивали, но она планировала подождать на улице, на воздухе. А то резко поплохело.

– Да я лучше, наверное, поеду. Домой надо.

– Ну, как хочешь.

На самом деле перспектива поехать на легковушке казалась Ангелине почти что ужасающей. В последнее время ее стало сильно укачивать, даже таблетки толком не помогают. Но вариант остаться на ночь вне своей квартиры, не рядом с кем-то из близких, ужасал еще больше.

– Не забудь запереться. Пока! – Геля несколько натянуто улыбнулась и закрыла за собой дверь.

***

Только бы успеть, только бы успеть…

Ангелина бегом спустилась по лестнице, третий этаж показался ей девятым. Пару раз она чуть не споткнулась на ступеньках, кое-как умудрившись удержать равновесие. И опять это состояние… Пошатывало, как будто она действительно выпила, причем приличное количество. Такое ощущение, что ей одного взгляда на алкоголь хватает, чтобы опьянеть!

Действуя исключительно на автомате, Геля наклонилась над мусоркой и принялась стравливать содержимое желудка прямо туда. Пищевод спазмировал настолько мучительно и болезненно, что в какой-то момент показалось: еще немного, и вместе с «Кока-Колой» начнут выходить внутренности.

Как повезло, что все это происходит под покровом ночи и никто ничего не видит! Чувство стыда наступило с опозданием, Ангелина еще несколько минут отплевывалась и пыталась практически вслепую нашарить в рюкзаке пачку бумажных салфеток. Когда ей это удалось, она трясущимися руками достала из упаковки несколько штук и принялась второпях вытирать онемевшее лицо. Из такси уже звонили; наверное, недавно подъехавший и припарковавшийся рядом с первым подъездом зеленый автомобиль – и есть та самая машина.

Собравшись с силами, Ангелина попыталась наспех привести себя в относительный порядок и нетвердой походкой направилась к авто. Голова трещала по швам и кружилась, рот жадно хватал воздух, от этого головокружение только усиливалось – какой-то замкнутый круг.

Усевшись на заднее сиденье, Геля невнятно поздоровалась с водителем. А как только автомобиль резковато тронулся с места, она вновь ощутила на себе все симптомы непонятно чем вызванного недомогания, только в еще более острой форме. Ей стоило огромных усилий, чтобы сдержаться и не попросить таксиста остановиться.

– Девушка, вам плохо? – спросил мужчина через плечо. – Может, вы хотите выйти?

– Да нет, н-нормально, – навалившись на дверцу, Ангелина уткнулась лицом в руку, сглотнула слюну.

Эта дорога казалась длиной в вечность, хотя на деле заняла не больше десяти минут. Сунув водителю две мятые купюры и пробормотав невразумительное «спасибо», Геля пулей вылетела из машины. Какое-то время она снова надрывалась над мусоркой, понимая, что до дома точно не дотерпит, пусть и живет всего-то на четвертом этаже. И откуда в желудке еще что-то осталось?

Ехать на лифте сейчас было равносильно одному из кругов ада, поэтому пришлось подниматься своими силами. У входной двери Ангелина выждала, когда дурнота немного отпустит. Надавила на звонок. И после короткого щелчка замка буквально ворвалась в прихожую, едва ли не сбила Розу, а затем, в спешке раздевшись и разувшись, бросилась в уборную.

– Геля! Что с тобой? Ты что, выпила? – послышалось за спиной у склонившейся над унитазом Ангелины обеспокоенное. Через минуту сестра уже совала ей стакан воды. Она приняла его, опрокинула в себя содержимое практически одним глотком, и ее сразу вырвало той же водой. Полегчало мгновенно, но, увы, ненадолго. – Геля?

– Что?.. Тьфу! Нет, я не пила. П-прост… тьфу-тьфу! Просто что-то нехорошо стало…

– Если выпила, то так и скажи. Я же не собираюсь тебя ругать за это.

– Да не пила я!

Роза скрестила руки на груди. На ней уже давно была пижама, но сон никак не шел. Пока она ждала Ангелину, то успела переделать кучу дел по дому, и это несмотря на то, что за окном давно стоит глубокая ночь.

– Тебя стало слишком часто тошнить, ты толком ничего не ешь. Похудела сильно. И постоянно отнекиваешься от похода к врачу. Слушай, давай я на неделе запишу тебя хотя бы к…

– Нет, хватит с меня больниц. Я уже на лет сто вперед находилась по всяким врачам, – прибрав за собой, Геля перешла в ванную комнату, чтобы тщательно умыть лицо и руки холодной водой. Ей не терпелось наконец переодеться в домашнее, но перво-наперво нужно почистить зубы и принять душ.

Зубная щетка сильно тряслась в руке.

– Ты давно вставала на весы? Сколько ты сейчас весишь?

Ангелина ответила что-то нечленораздельное, отчаянно желая, чтобы Роза хотя бы сейчас, в разгар ночи, не поднимала эту тему. В отличие от старшей сестры, она никогда не была худенькой – телосложением пошла в маму. При своем маленьком росте в одиннадцатом классе Геля весила больше пятидесяти пяти килограмм. А когда вдруг объявилась после нескольких лет своего необъяснимого отсутствия, была похудевшей почти на десять кило. За последние месяцы еще больше потеряла в весе и стала похожей на анорексичку. Но аппетит не то чтобы отсутствовал… Появилось самое натуральное отвращение к еде, лишь иногда сменявшееся непродолжительными периодами пищевого разгула.

– Поспишь сегодня со мной? А то мне как-то… не знаю… неспокойно, что ли, – это был далеко не первый раз, когда Ангелина просила Розу лечь с ней. – Я сейчас помоюсь и приду.

На дисплее телефона высвечивалось «03:11», когда сестры легли. И если Роза уснула почти сразу же, то Гелю сон очень долго не брал, хотя она чувствовала себя совершенно вымотанной, отвыкнув от такого режима.

На ноутбуке, стоящем на табурете возле изголовья, тихо проигрывался мультфильм, но Ангелина не смотрела и не слушала его. Она вставила в уши наушники и проверяла «ВКонтакте» – единственную соцсеть, где обычно убивала время. В общей беседе группы висели непрочитанные сообщения, в том числе то самое видео, которое им сегодня показал Дима.

Геля решила пересмотреть его.

« – …Инопланетяне?

– Может, спутники? Или метеозонды какие-нибудь?

– Не-е, Жека, ты че, спутники не такие… Эй, смотрите, смотрите!

– Че это было?!

– НЛО?

– Вы когда-нибудь раньше такое видали?..»

Отложив телефон и поворочавшись с одного бока на другой, Ангелина закрыла глаза и просто ждала, когда усталость возьмет над ней верх. Но необоснованный страх стал серьезным препятствием на пути к этому, даже задремать толком не получалось. Геля искренне не понимала, откуда взялась эта спонтанная подсознательная паника, которая начала медленно, но верно завладевать ей.

Неужто видео ее так напугало?

В эту ночь она почти не поспала, а в моменты, когда беспокойное бодрствование сменялось недолгим состоянием дремотного оцепенения, видела только кошмары. Которых, к счастью, не запомнила.

Глава 2. «Warmbook»

«Warmbook» – кофейня, стилизованная под библиотеку, одно из многих студенческих заведений в Университетской роще. На окнах, коричневых стенах и вдоль книжных полок кафетерия висят гирлянды с белыми лампочками, рассеивая статичным теплым светом приятный полумрак помещения; с потолка гирлянды тоже свисают – только не электрические, а бумажные, в виде белых и красных звездочек; до самого закрытия здесь играет старый американский рок, а по средам и пятницам, часам к шести, собираются ребята из читательского клуба «Томский лирик».

А этот запах кофе всех оттенков! Входя в «Warmbook», ты тут же пропитываешься его горьковато-сладким ароматом вперемешку с ванилью, корицей, шоколадом, карамелью и разными фруктовыми сиропами.

В сорокапятиминутный перерыв между второй и третьей парами количество людей на квадратный метр становится каким-то немыслимым. И если бы Руслан не отговорил ее перед «Warmbook» зайти в библиотеку, чтобы наконец сделать читательский, то свободных мест уже точно не осталось бы – в этом Ангелина даже не сомневалась.

– …так что ты о-о-очень много теряешь, не живя в общаге. Да и к тому же по учебе прощ… – Руслан осекся, когда понял, что его не слушают. – Проще. Эй, Геля? Геля-а-а? – он пощелкал пальцами перед невидящим взором сокурсницы. – Геля!

– А?

Ангелина слегка потерянно уставилась на одногруппника. Он говорил в нос, простуженно, а потому тихо и не всегда понятно.

– Я сказал, ты много теряешь, не живя в общаге.

Та лишь равнодушно пожала плечами.

На неопределенный промежуток времени она, сама того не заметив, вновь полностью абстрагировалась от происходящего вокруг. Руслан же, по телосложению больше походивший на огромный пень, продолжал без умолку болтать, периодически приглаживая ежик жестких волос на голове и поправляя съезжающие на переносицу очки, в то время как его «собеседница» без смысла уставилась в тарелку, иногда кивая и поддакивая невпопад.

– …правда же?

– Угу, – не поднимая головы, Геля размешала приправленный майонезом овощной салат, располовинила пластиковой вилкой кусок торта.

Какое-то странное тянущее ощущение внизу живота… как при менструальных болях, которые, к слову, уже подозрительно давно не давали о себе знать. Поморщившись, Ангелина даже выпустила вилку из пальцев, однако вскоре это состояние полностью сошло на нет – так же неожиданно, как и началось.

– …а ты будешь ходить на кампусные курсы? Я вот думаю пойти на технический английский… Эй! Геля-а-а?

Последняя не сразу поняла, что вопрос был адресован ей, поэтому в качестве ответа лишь рассеянно, несколько заторможенно кивнула, с опозданием осознав, что на самом деле не собирается ходить ни на какие кампусные курсы.

Ангелине всей душой нравилась ламповая атмосфера этого места. Но именно сейчас ей хотелось поскорее запихать в себя обед и как можно быстрее уйти отсюда. Невзирая на то, что посетители нескончаемым потоком ходят туда-сюда и постоянно хлопают входной дверью, стало невыносимо душно.

Совсем недавно она мерзла даже рядом с батареей и куталась в несколько кофт, а сейчас… нечем дышать.

– Эй, дарова! – крикнули откуда-то издалека. Когда Ангелина выискала глазами источник знакомого голоса, то увидела, как Никита помахал им (или ей), а Ева с Настей просто поздоровались.

Настя, однако, ненадолго задержалась возле доски-штендера, на которой цветными мелками были написаны разные пожелания от посетителей, а также прикреплены всякие объявления. Она тоже что-то написала.

Также от внимания не укрылось, что Никита и Настя держались за руки, когда только входили в заведение.

Простояв в очереди, все трое купили еду и сразу же подсели к Ангелине с Русланом.

Никита обменялся рукопожатиями с сокурсником, после чего завязался самый обыкновенный досужий разговор. Все болтали с набитыми ртами, смеялись, обсуждали учебу, и это было в некотором смысле странно. Пусть и Руслан обычно не держится особняком и даже стремится к компании, с ним мало кто тесно общается вне университета. В основном, он дружит с общажными ребятами.

А вот Ангелина, как раз таки держащаяся особняком, была до сих пор в недоумении из-за недавнего предложения одногруппников присоединиться к их посиделки.

И с того самого вечера, с той ночи Никита, Ева, Настя, Катя и даже Андрей с Димой стали общаться с ней, как с хорошей приятельницей. Но Геля совсем не возражала, хоть и чувствовала себя неуверенно. Она не могла сказать, что испытывает острую потребность в социальных контактах, однако ей действительно в последнее время сильно не хватало общения со сверстниками.

– …Готовиться к самостоятельной раньше, чем за день? Это для слабаков, – беззаботно ответствовала Ева на вопрос Насти. Начало разговора Ангелина упустила.

– Ну тут я бы пос… посп-п… а… а-а… АПЧХИ! – Руслан спешно высморкался в бумажную салфетку.

– Вот видите, значит, правду говорю!

Даже не сказав «будь здоров», Ангелина продолжала бездумно смотреть куда-то перед собой, механически поглощала еду, не придавая значения ничему вокруг.

– …Геля-а-а? ДА ГЕЛЯ!

– А? Че?

– Будешь, спрашиваю? – Никита протянул ей бутылку «Кока-Колы».

В последнее время она и вправду сильно пристрастилась к сладким газированным напиткам и, может быть, не отказалась бы, если б не…

– Нет, спасибо. У меня живот уже просто очень полный, – но, невзирая на это, Ангелина отодвинула в сторону пустые пластиковые тарелки из-под салата и торта и взялась за новое пирожное, щедро сдобренное заварным кремом. Она даже не заботилась о том, чтобы пережевывать пищу как следует и запивать остывшим капучино, как будто кто-то мог отобрать ее в любой момент.

Коты у родителей ведут себя точно так же.

– Ни фига ты жрать, – Никита многозначительно кивнул на пустую одноразовую посуду.

На какое-то время Геля даже прекратила жевать, так и зависнув. Действительно. Позади столько месяцев непрекращающейся тошноты и отсутствия аппетита, лишь изредка чувство голода напоминало о себе. И вот именно сегодня ее, как прорвало, только наоборот.

– Блин, как ты столько жрешь и не толстеешь? Я тоже хочу себе такую суперспособность, – Настя сложила руки на груди. Никто, глядя на первую красавицу факультета со стороны, не мог сказать, что у нее есть хоть грамм лишнего веса. Однако все прекрасно знают, что Настя – настоящая спортсменка, которая, помимо обязательной физкультуры, посещает всякие дополнительные секции. – Эх, везет же некоторым!

«Видели бы вы меня в одиннадцатом классе», – но, промолчав, Ангелина лишь растерянно кивнула, когда ее как-то некстати спросили, собирается ли она сейчас пойти на лекцию.

– Просто у тебя вид такой… ну… болезненный. Поэтому и спрашиваю, – пояснила Ева, заправив за ухо бледные цветные пряди, несильно выделяющиеся в светлой гриве. Надо же. Ангелина и не заметила, что Ева решила сменить образ. Машинально взяв в руку прядь своих секущихся тусклых волос, нахмурилась. Давно ведь собиралась с ними что-нибудь сделать… – Ты вообще как, нормально?

– Гель, да что с тобой сегодня? Ты заболела?

Та отрицательно покачала головой и начала неосознанно теребить резинку, надетую на запястье. С некоторых пор у нее выработалась такая привычка: иметь при себе хотя бы одну резинку для волос. Чтобы, в случае чего, не обмакнуть их в унитаз.

– А все-таки я не вижу смысла сейчас тащиться на лекцию, тем более там даже не отмеч… Э, ты ТОЧНО нормально?

Не зря же говорят – после долгой голодовки, намеренной или нет, нельзя резко забивать желудок чем ни попадя. Плохо прожеванная пища целыми комками начала подкатывать к горлу, и Ангелина с усилием сглотнула, чтобы ее не вывернуло наизнанку прямо здесь, на глазах у одногруппников и всего кафе. Едва не опрокинув стул, на котором сидела, она резко вскочила из-за стола, начала второпях шарить в рюкзаке, а когда выудила оттуда бутылку с водой, кинулась в сторону уборной под изумленные взгляды сокурсников. Хоть бы было не занято… а то туалетная комната в маленькой кофейне только одна – универсальная.

– Гель, тебе плохо? – вдогонку крикнула Ева, не имея понятия, как реагировать. С одной стороны, это, наверное, странно – преследовать человека до туалета, а с другой… надо быть слепым, чтобы не понимать: с Ангелиной что-то не так. Причем недели две.

Тем временем сидящие за столом Настя и Никита слегка встревоженно переглянулись; Руслан, уже приготовившийся натаскивать на себя куртку, застыл на месте.

– Ты сумку забыла.

Геля застопорилась на входе в уборную, а подбежавшая Ева протянула ей рюкзак. Уже еле как сдерживая рвотные позывы, Ангелина благодарно кивнула однокурснице, перекинула лямку через плечо и закрыла за собой дверь.

– Ну и что это было? – озвучил закономерный вопрос подошедший Никита, но на него не обратили внимание.

– Может, тебя подождать? – Ева неуверенно постучалась.

– Н-нет, я… позже! – послышалось по ту сторону двери.

– Ну ладно. До начала лекции… – зыркнув на дисплей телефона, Ева как можно громче сказала: – Шесть минут, если что.

– Хорошо! Я немного опоздаю.

Когда все, кроме Ангелины, покидали «Warmbook», Ева задумчиво поделилась:

– По-моему, ее тошнит.

***

Ангелина закатала рукава толстовки, собрала волосы в тугой пучок, наклонилась над унитазом. Все действия уже выполнялись на уровне автоматизма, по выработанной привычке.

Но, несмотря на то, что желудок был набит до отказа, вытошнить содержимое странным образом не получалось. И даже несколько минут мучительных потуг ничего не дали.

Тогда пришлось почти залпом, в пару огромных глотков влить в себя пол-литра воды из бутылки. Секунда, и все только что выпитое и съеденное тут же начало проситься наружу.

На глаза навернулись слезы. Плохо разжеванная еда выходила «с боем», комками застревая в пищеводе, травмируя горло.

Ангелина надсадно откашливалась, всерьез боясь подавиться. А когда все закончилось, еще долго сплевывала слюну вперемешку с желудочным соком.

Ее всю колотило, в глотке ужасно саднило. Даже такое простое действие, как спустить воду в унитазе, стоило нереальных усилий над собственным телом – настолько сильным был тремор. Опустившись на корточки, Геля дрожащими руками отмотала от рулона бумагу и принялась вытирать забрызганный обод унитаза – забыла поднять стульчак, как всегда.

Пошатываясь, она встала на трясущихся, слабых ногах, обеими руками облокотившись о раковину. Отдышалась. Подняла взгляд. Зеркало отразило исхудалое бледное лицо с впалыми щеками и залегшими под глазами темными кругами.

Ангелина открыла кран, тщательно прополоскала рот, умылась. Протерла покрасневшие глаза, ее зеркальная копия сделала то же самое. Затем сложила ладони лодочкой, подставила их под ледяную струю и начала жадно пить.

В дверь периодически стучали, но Геля не реагировала. Осев на холодный плиточный пол, она ослабленно привалилась спиной к кафельной стене. Как только немного полегчало, сразу закинула в рот две мятные жевательные пластинки и достала смартфон. От слабости пришлось аж три раза надавить на кнопку разблокировки, прежде чем дисплей загорелся.

«13:13» – нужно загадать желание. В последнее время Ангелина делала так всякий раз, когда видела на часах одинаковые цифры. Вообще-то, все цифры должны совпадать, например «11:11», но это не столь важно.

«Остановите кто-нибудь планету, я сойду», – мысленно пожелала Геля, не до конца понимая, что конкретно имеет в виду.

Уже на выходе из «Warmbook» она как-то неосознанно повернула голову на доску-штендер и на секунду остановилась возле нее. «Физфак one love» – это то, что написала Настя.

Лучше бы тоже пожелала остановить планету.

Глава 3. Круги на полях

– Эй! – девушка из параллельной группы – кажется, Лиза ее зовут – поравнялась с Гелей, и последняя непроизвольно ускорила шаг. – Тоже опаздываешь?

– Угу.

Ангелина уже тысячу раз успела пожалеть о том, что в последний момент все-таки решила пойти на лекцию. Нет, Лиза здесь совершенно не причем, все дело в самочувствии. Рвота пускай и принесла облегчение, но очень краткосрочное. И как ей только в голову пришло так налопаться после стольких месяцев паталогического недоедания?

– Хорошо, что Лыткин не отмечает.

– Угу, – в абсолютно свободном коридоре Геля умудрилась столкнуться с какой-то рыжеволосой беременной девушкой, легонько задев оную плечом.

Скомканно извинившись, Ангелина пошла дальше, но все-таки обернулась. Девушка долго-долго провожала ее взглядом. Какое-то лицо знакомое…

– …Слушай, а ты же лекции не пропускаешь, да? По физике. А то у нас из группы только Саша ходит на постоянке, но у него капец почерк неразборчивый. Можешь на выходные дать списать, а в понедельник я их тебе верну?

– Да, конечно.

– Класс!

На все дальнейшие вопросы Геля отвечала еще более односложно, заставляя себя переставлять ноги.

Когда они тихонько прошмыгнули в аудиторию, не дожидаясь звонка на перерыв, до конца первой половины лекции оставалось не больше пятнадцати минут. Лыткин, заведующий кафедрой общей физики, всегда был очень лоялен к опаздывающим, но Ангелина все равно чувствовала неловкость. Раньше она практически никогда не опаздывала, особенно на полчаса.

Лектор, упершись ладонями в стол, выжидающе смотрел на притихших студентов – видимо, задал какой-то вопрос и ждал от аудитории ответа. А как только заметил вошедших девушек, негромко поздоровался с ними. Лиза ответила небрежным «здрасьте», а Ангелина просто кивнула.

Повезло, что как раз рядом с Евой, Настей, Никитой и остальными из «компании» оказались свободные места. Лиза шепотом поприветствовала всех, расположившись на скамью между Димой и Андреем. Видно, до нее здесь, посредине, уже кто-то сидел и успел уйти с пары.

– Ты где так долго была? – спросила Ева.

Ангелина поймала себя на необходимости оправдаться.

– Да там… это… забежала кое-куда перед лекцией. Нужно было… кое-что… – пищевод и глотку все еще слегка жгло, горло продирало.

Геля скинула куртку прямо сюда же, на скамью. Не торопясь, вытащила из рюкзака тетрадь, мобильник, ручку. Материал прошлой лекции она помнила очень смутно, потому никак не могла уловить, о чем говорит преподаватель. Решив вникнуть позже и отступив пару страниц, Ангелина просто начала конспектировать все, что рассказывает лектор, никак не вдумываясь в полученную информацию и сильно сокращая слова.

– …как я уже говорил, любое знание всегда проходит три стадии: этого не может быть, в этом что-то есть и это общепринятый факт. Моя задача перебросить вас из стадии «этого не может быть» хотя бы в стадию «в этом что-то есть».

«В этом что-то есть».

О чем она думала, когда решила поступать на физфак, Ангелина в толк никак взять не могла. И каким чудесным образом сумела сдать ЕГЭ после нескольких лет отсутствия, не знала. Сейчас она не понимала, смеяться ей или плакать.

– …Результирующая внутренних сил всегда равна нулю, запомните это. В реальном мире барон Мюнхгаузен не смог бы вытащить себя из болота за волосы.

Лектор объяснял материал, периодически отвечая на вопросы, брошенные из аудитории, и подкрепляя свои слова рисунками и графиками.

– …Про время я отдельных пометок делать не буду, «дэ тэ» по умолчанию всегда больше нуля, так что обычно я к этому не возвращаюсь… Ну ладно, давайте все-таки еще раз в скобочках напишу: производная от времени больше нуля. Всегда! Стрела времени не может повернуть вспять. К сожалению. «Где мои семнадцать лет», да? – рассуждал преподаватель уже больше сам с собой.

«Где МОИ семнадцать лет?»

К Ангелине снова подступил какой-то необъяснимый, немотивированный мандраж. Странное, неясно чем спровоцированное напряжение в руках элементарно не давало писать. Ссутулившись над конспектами и периодически перелистывая их, Геля поначалу упорно разыгрывала заинтересованность, но это очень быстро надоело ей.

Поэтому, отложив ручку, она тупо уставилась в свою же писанину. Потом стала лениво изучать обстановку, точно находится здесь впервые.

– …физика – это не формулы, а понимание, – Лыткин прохаживался от одной стены к другой. За счет не по возрасту прямой осанки он казался довольно высоким. – Все, о чем я вам сейчас рассказываю, – не слишком понятно, да? Постепенно, в течение семестра я расскажу вам, что это и с чем это едят.

«Едят… Только не надо про еду, пожалуйста!» – и ведь действительно, все было более-менее в порядке, пока речь не зашла об этом. А теперь снова затошнило.

Резко возникшее бурление в животе вынудило Ангелину инстинктивно сжаться. Переждав, когда внутренняя война утихнет, она заозиралась в попытках понять, обратил ли кто-нибудь на это внимание, услышал ли.

На задних рядах тихонько перешептывались между собой, сидящие за спиной парни с параллельной группы делали из конспектов самолетики, кораблики и прочие шедевры оригами, дурачась. Кто-то без зазрения совести слушал музыку в наушниках, уткнувшись в телефон, кто-то – сопел, уронив голову на сложенные руки.

– …не будем изобретать велосипед и вспомним скалярное произведение векторов в координатах. Вы же его уже проходили на аналитической геометрии? – лектор продолжил писать, но не на листе, который лежал под документ-камерой, а на доске. Ангелина – уже привычно – прищурилась, силясь рассмотреть написанное и нарисованное. Нужно бы проверить зрение, потому что то, с какой скоростью оно стало падать, явно нельзя назвать чем-то нормальным.

Из уважения к своему личному времени Геля в который раз предприняла попытку сконцентрироваться на учебе, но тремор, будь он неладен! Мышечная слабость, снова возникшая беспричинно, чередовалась с приступами еще более неуместного двигательного беспокойства. В довесок ко всему опять появилось чувство тяжести внизу живота.

Тщетно пытаясь справиться с новой вспышкой дурноты, Ангелина отпивала воду из бутылки маленькими глотками. Также пробовала спастись жевательной резинкой, хотя уже давно на собственном опыте поняла, что это нисколько не помогает от тошноты.

Еще появилась необходимость постоянно протирать влажными салфетками руки, потому что кожа по какой-то причине высыхала и шелушилась.

Звонок ознаменовал начало перерыва. Преподаватель по обыкновению ушел в примыкающий к лекционной аудитории физический кабинет, а студенты мигом оживились.

– Не хотите сесть поближе? – предложила Геля, точно не зная, у кого именно спрашивает. Поймав на себе несколько взглядов, она кивнула на только что освободившиеся места во втором ряду – несколько человек, прихватив куртки, вышли из актового зала. Навряд ли они отлучились просто покурить, иначе, помимо верхней одежды, не забрали бы с собой остальные вещи.

– Да, давайте пересядем, – Ева сгребла тетради и прочий «хлам» со стола.

Стоило только Ангелине по примеру остальных привстать, как она тут же почувствовала, что кровь резко прилила к лицу. Щеки горели, жар волной прокатился по всему телу. От головокружения ее повело куда-то в сторону, но, благо, удалось достаточно быстро прийти в себя, никто не заметил ее состояние. Кажется.

Шум в аудитории, который обычно всегда пропускался мимо ушей, вдруг начал действовать на нервы. Геля раньше даже не замечала, насколько громко все разговаривают. Чтобы отвлечься от этого и заодно унять тошноту, она начала грызть мятные леденцы. Утвердившееся чувство смутной тревоги не давало думать о чем-либо еще. Вдобавок эти тянущие боли в животе, которые только усиливались…

Ангелина глубоко вдохнула и очень медленно, бесшумно выдохнула через рот. Спокойно. Это все от нервов. Ничего страшного не происходит, просто плохое самочувствие. Это абсолютно нормально, нет никаких поводов для паники.

Когда прозвенел звонок, Геля едва не вскочила с места, и это уже не могло остаться незамеченным.

– Ты че шугаешься-то так? – Никита, который тоже невольно вздрогнул, приподнял брови.

Ответом послужило совершенно потерянное выражение лица – Ангелина открыла и закрыла рот, но так и не выдавила ни звука. На какой-то момент неоправданная паника завладела ей настолько сильно, что уже захотелось просто убежать из аудитории.

Только титаническими усилиями получилось вернуть себе хоть какое-то самообладание.

Преподаватель вышел из физического кабинета лишь через пару минут после звонка, и возня в актовом зале постепенно прекратилась. На задних рядах, правда, еще продолжали переговариваться.

– Ну тихо, успокоились, – Лыткин выставил ладонь вперед, призывая аудиторию к тишине. – Продолжаем.

Многие тут же приготовили гаджеты, чтобы скоротать еще сорок пять минут времени.

Вместо леденцов на второй половине лекции Ангелина грызла ручку. Сидящая рядом Ева тоже уже ничего не конспектировала. Сложив пальцы домиком под подбородком, она смотрела куда-то сквозь стену, а потом принялась с каким-то маниакальным усердием вырисовывать узоры на полях тетради. Ангелина и не заметила, как непроизвольно вытянула шею, стараясь рассмотреть рисунки.

«Рисунки… на полях… в виде кругов… Круги на полях!»

Подумалось, что это довольно забавно, хоть Геля не сразу сообразила, что именно ее так рассмешило. Она и сама от себя такого не ожидала.

– …увеличивается. Но! – лектор многозначительно поднял указательный палец. Ангелина прикрыла рот ладонью, чувствуя, что еще совсем немного, и она уже будет не в состоянии совладать с этим внезапным, ненормальным приступом истерического веселья. – Это относится не ко всем случаям, как вы, надеюсь, знаете. Помните со школы, как называются такие виды сил, которые не зависят от…

«Рисунки в виде кругов на полях. Круги. На полях. Это как на кукурузных полях оставляют инопланетяне! Как я раньше не замечала этот каламбур? Черт, почему так смешно?..»

Небрежно стерев выступившие от беззвучного смеха слезы, Ангелина сама начала вырисовывать гелевой ручкой на внешней стороне ладони незамысловатые узоры, а затем размазывать их по всей коже.

– …так что, юноши и девушки, зря вы в школе игнорировали теорему Виета. Нарисуйте ее где-нибудь на полях, чтоб не забывать.

«Ну хватит, хватит!» – пришлось зажать рот уже обеими руками и сдавленно, неслышно смеяться в ладони.

– Эй, – шепотом позвала Ева. Ангелина точно не могла понять, почему это заставило ее напрячься. – Ты че ржешь?

– Н-ничего. П… п-просто… на пост смешной наткнулась, – ответила Геля, как могла, тихо и демонстративно взяла в руки мобильник.

Понимающе улыбнувшись, Ева уткнулась в свой телефон, и Ангелина сразу же почувствовала, как внутреннее напряжение спадает.

Однако эта расслабленность продлилась недолго.

Истерика заглохла так же внезапно, как и началась. Геля невольно съежилась, когда ее прошибли схваткообразные боли. Набрав в легкие побольше кислорода, она попыталась обуздать вновь подкатившую к горлу тошноту, бессознательно хватаясь за живот.

Минута, которую она просидела не шевелясь, показалась часом. Это возымело обезболивающий эффект, однако стоило поменять позу, как спазмы сдавили живот с новой силой. Опять резко бросило в жар, в горле начало сушить. Ангелина взяла бутылку с водой и жадно припала к горлышку, но утолить жажду полностью ей не дали необъяснимые боли при глотании, которых она никогда раньше не испытывала.

Ручка вдруг выпала из ослабевших пальцев и, прокатившись по плоскости стола, оказалась на полу.

– Черт, – выругалась Ангелина шепотом.

Но только наклонилась, чтобы поднять злосчастную ручку, затошнило так сильно, что едва не вырвало. Геля тут же распрямилась, и в глазах моментально потемнело.

С усилием и слезами проглотив ком, вставший поперек пересохшего горла, она снова отпила воду из бутылки, которая тоже чуть ли не выпала из слабых рук – так сильно они тряслись. Во рту остался омерзительный вкус горечи, язык стянуло.

Еще минута. В висках бухало, пульс набирал обороты. Усиливающиеся рези внизу живота и рвотные позывы наводили на мысль, что, возможно, скоро придется бежать. Перед глазами опять забегали черные мушки, и Ангелина в попытках прогнать наваждение тряхнула головой, отчего ко всему прочему добавилась еще и ломота в затылке.

Приходилось постоянно менять положение, то приподнимая над полом, то подгибая ноги, силясь найти такую позу, в которой боль ощущалась бы в меньшей степени. А чем больше Ангелина шевелилась, тем сильнее тянуло на рвоту – порочный круг.

Не зная, куда себя деть, она закинула ногу на ногу и практически сжалась пополам, наваливаясь на стол. Все тело било крупной дрожью, бусины ледяного пота выступили на лбу, на шее.

– Ты нормально? – Ева с неподдельной тревогой покосилась на сокурсницу. – Тебе плохо?

В ответ Ангелина лишь повела головой из стороны в сторону.

– Нормально, – вымучила. А у самой – глаза на мокром месте, и уже зуб на зуб не попадает.

– Гель, может, тебе лучш…

– Я нормально, – она в неясном порыве привстала со своего места, но тут же замерла и опустилась обратно, вновь хватаясь за живот. – Вызовите, пожалуйста, скорую кто-нибудь.

Глава 4. Две полоски

Сидя на банкетке, Ангелина беспокойно озиралась по сторонам и все время держала руки на животе, даже когда боль отпускала. Пока ее увозили на скорой с подозрением на воспаление аппендикса, она плакала, как маленькая. И только сейчас более или менее успокоилась. Уже здесь, в приемном отделении, дежурный врач провела осмотр: послушала сердце, смерила давление, проверила рефлексы, попросила сдать мочу на анализ и перед тем, как заняться другими пациентами, дала ей ртутный градусник.

Мучимая неизвестностью, Геля ерзала, неосознанно терла подушечку пальца, которую все еще покалывало после забора крови. Нужно позвонить Розе, прямо сейчас. Вот только… по какой-то совершенно алогичной причине не хотелось ставить сестру в известность.

Неприятное стягивающее чувство внизу живота усилилось. Иногда становилось совсем невмоготу, и от слабости начинало пригибать к какой угодно горизонтальной поверхности.

– Давай сюда, – медсестра протянула руку, и Ангелина отдала ей термометр. Она была уверена, что температурит, поскольку ее жутко морозило. Вместе с этим отлично чувствовалось, как одежда липнет к мокрому от пота телу. Крайне неприятный контраст. – Да у тебя тридцать девять!

«Прямо как мой вес сейчас», – подумалось как бы невзначай.

И, словно прочитав ее мысли, медсестра спросила:

– Ты всегда была такой худой? Или только в последнее время?

– Эм-м… Ну-у-у…

Боль стала какой-то пульсирующей, обжигающей. Ангелина терпела из последних сил и только каким-то чудом не согнулась в три погибели прямо на банкетке, сама не зная, с какой целью хочет показать докторам, что чувствует себя лучше, чем есть на самом деле.

– Чего молчите-то? Спрашиваю, давно начали терять в весе?

Геля заставила себя выдавить звук согласия, даже толком не сообразив, что у нее спрашивают, чего от нее хотят. Эти постоянные переходы с «ты» на «вы» резали по слуху.

– Оставьте вещи здесь. Пойдемте на УЗИ и рентген.

Продолжая держаться за живот, Ангелина последовала за медсестрой (или, может быть, это была санитарка?) на второй этаж. Та довела ее до нужной двери, оставшись ждать в коридоре.

Ни УЗИ, ни анализ крови не подтвердили воспаление аппендикса. Нужно бы выдохнуть с облегчением, но легче не стало.

Под толстовкой кожу все еще холодил мерзкий медицинский гель – видно, не до конца стерла. Спонтанное двигательное беспокойство полностью завладело Ангелиной. Усидеть или улежать на месте сейчас было такой же непосильной задачей, как и здраво мыслить.

Возле рентген-кабинета медсестра, будто передумав, остановила ее и сообщила, что им нужно спуститься на первый этаж, в приемный покой. Геля спорить не стала, но не могла не удивиться, когда женщина в бело-голубой униформе, ненадолго отлучившись и что-то спросив у дежурного врача, снова вручила ей контейнер для анализов.

– А зачем это? Я же уже сдавала.

– Месячные давно были?

Ангелина по-прежнему ничего не понимала, когда медсестра протянула ей нечто, запечатанное в маленькую плоскую упаковку.

– Что это?

– Тест на беременность.

– З-зачем тест? – она неосознанно отступила на шаг назад и так же неосознанно выставила ладони перед собой, словно боялась взять ЭТО в руки.

– Как это зачем?

– Да это же… бессмысленно. Я не могу… Я никак… Я точно не беременна.

– Все вы так говорите, – медсестра, видимо, заметила замешательство пациентки, потому что ее тон немного смягчился: – Ты знаешь, как это правильно делается? Уже пользовалась когда-нибудь?

В ответ Геля судорожно замотала головой.

– Писаешь в баночку, окунаешь туда тест, вытаскиваешь и ждешь несколько минут. Ничего сложного.

На то, чтобы спорить, не было никаких сил. Пусть, если это так необходимо, исключат беременность.

Ангелина со вздохом приняла предложенное и закрылась в уборной.

Мимоходом посмотрела на себя в зеркало. Кожа, невзирая на потливость, стала сухой и бледной, губы – серыми, карие глаза покраснели, взгляд сделался каким-то лихорадочным.

Вдох-выдох. И еще раз. Силясь унять тремор, Геля вскрыла упаковку и достала оттуда тоненькую тест-полоску. Затем, удерживая ее двумя пальцами, опустила до линии «MAX» в емкость с мочой. Через несколько секунд вынула из контейнера и не придумала ничего лучше, кроме как положить на обрывок туалетной бумаги.

Одна красная линия проявилась почти сразу же, и в течение пары минут больше ничего не происходило.

– Я все, – на выходе из уборной сказала Ангелина, зажимая тест между указательным и большим пальцами. – Вот.

Медсестра без намека на отвращение взяла полоску из ее руки.

– Ну вот. Так я и думала. Хорошо, что на рентген не пошли, тебе теперь нельзя, – передала злосчастный тест обратно Ангелине. – Я скажу Татьяне Михайловне – врачу, которая тебя осматривала.

Смысл этих слов дошел далеко не сразу. Геля просто бестолково смотрела на проявившуюся посередине теста еще одну линию – бледно-розовую, едва заметную. Единственное чувство, которое она испытывала в этот момент, – полное непонимание происходящего.

– Подождите! – спохватилась и кинулась вслед за медсестрой. Та остановилась, развернувшись к ней всем телом. – Подождите, это какая-то ошибка! Это точно ошибка! Я не могу быть беременной, это сто процентов! – голос дрожал, как и полоска, зажатая между пальцами.

– Почему не можете? У вас какие-то проблемы по женской части?

– Н-нет… То есть да… Т-то есть… ну… Я, в общем… как бы это… девственница.

Медсестра вскинула нарисованные брови.

– Да что вы говорите?

Ангелина не сообразила, что вопрос был риторическим.

– Это правда!

– Слушайте, если вы сомневаетесь, давайте еще один тест сделаем.

Так и поступили. Теперь Геля держала в руках две положительные тест-полоски.

– Но мне делали УЗИ! Оно ничего не показало!

– Наверное, срок еще очень маленький. Нужно трансвагинальное УЗИ сделать.

– К-какое УЗИ?

Услышав это страшное слово, Ангелина сразу дала задний ход, причем в самом прямом смысле, но и медсестра, и доктор оказались очень настойчивыми. Гелю проводили в кабинет, для нее все происходило как в тумане. Еще на пороге она мысленно отметила, что врач-узист является мужчиной.

«Только не это!»

– Живете же половой жизнью? – это было первое, что он спросил – еще до того, как изучил медицинскую карту.

Опустившись на кушетку, Геля вперилась глазами в пол.

– Нет, – последовал надсадный ответ.

– Вас зачем сюда направили? – мужчина в белом халате даже не смотрел на нее, уставившись в экран компьютера, что-то набирая на клавиатуре.

Чувствуя какую-то необъяснимую опасность, Ангелина нашла в себе силы и подняла взгляд, но не на доктора, а на черно-белый монитор УЗ-аппарата.

– Ну-у… мне сказали сделать тест на беременность, и он показал… ну-у-у…

– Что?

– Две полоски.

– То есть все-таки живете половой жизнью?

Ангелина только помотала головой, в полной мере ощущая всю абсурдность ситуации и не понимая, что с этим делать и как себя вести.

Доктора, видимо, ее ответ тоже сбил с толку, потому что в ту же секунду он обернулся на нее и посмотрел так, как подростки смотрят на кого-то из старшего поколения, кто подсел на разные сомнительные телепередачи и теперь на полном серьезе утверждает, что на самом деле в ЦЕРНе вызывают Осириса. Взгляд Ангелины в это время бегал из угла в угол, не находя себе места.

Мучительную минуту спустя врач, наконец, закончив печатать, подошел к раковине, вымыл руки с мылом, начал надевать латексные перчатки. Геля очень внимательно следила за каждым его движением.

– Раздевайтесь ниже пояса, пожалуйста, – указал на кушетку, на которой сидела пациентка. – И ложитесь.

Мысленно убеждая себя, что нервничает на пустом месте, Ангелина встала при опоре на кушетку, попыталась расстегнуть ширинку джинсов, но пальцы полностью перестали слушаться. Она пронаблюдала, как врач-узист садится и берет в руки пластиковый стержень, наверное, больше десяти сантиметров длиной.

Это, должно быть, далеко не безболезненная процедура.

Когда Ангелина увидела, как доктор надевает на УЗ-датчик медицинский презерватив и смазывает его гелем, внутри сразу все похолодело. Эмоции резко поменяли полярность: шоку, непониманию и подавленности на смену пришла самая натуральная паника. Адреналин выбросило в кровь, заставляя сердце колотиться в поистине безумном ритме.

– П-постойте! – Геля оставила в покое многострадальную ширинку и выставила ладони в подобие защитного жеста. – Я не хочу.

Врач привстал над своим вращающимся креслом, но так и опустился обратно, когда от этого, казалось бы, обычного действия пациентка шугнулась к двери, едва не споткнувшись на ровном месте.

– Я… Мне надо идти, до свидания! – и Ангелина сломя голову вылетела из кабинета, в то время как доктор, даже не успев ничего сказать, смотрел на нее с открытым ртом.

***

– …или просто по Сибири соскучился? А вообще ты в Томске надолго остановился или сразу туда поедешь? Когда, говоришь, тебе в Парабели надо быть?

– На той неделе, в среду.

– То есть все-таки соскучился?

– Ага, щас, поперся бы я в это Хуево-Кукуево просто так.

– Ясно все с тобой. На что только люди не идут ради «северных». Ты прям как моя бывшая. Тоже в эту жопу мира, в Парабель, все собиралась, когда мы еще не развелись. Постоянно срались из-за этого, – театрально посокрушавшись, Антон переключился на Розу, которая за все время сказала от силы три слова. – А ты, кстати, почему в Томск вернулась? Питер не понравился? – он уже не раз спрашивал ее об этом.

Роза немного помедлила с заранее заготовленным ответом, с завидным усердием создавая видимость какой-то деятельности. Уже давно пора ехать домой, она и так сегодня засиделась на кафедре.

– Не знаю. Просто устала от большого города. Наверное.

– Правильно! Томск ведь гораздо лучше, это же Сибирские Афины! Город студентов! А сестра-то у тебя как, учится? – об этом тоже спрашивает не впервые.

– Да. Первый курс.

– Нравится хоть?

Роза пожала плечами и, оторвавшись от монитора, приложила ладонь ко лбу. От постоянного сидения за компьютером ее начало беспокоить сильное напряжение в глазах, иногда перерастающее в боль.

– Вроде да.

– А твои родители все еще в Правообском живут?

– Нет, они переехали в другой поселок.

С Антоном Роза была знакома еще со времен студенчества, учились на одном факультете и даже в одной группе. Как и с Пашей, который, в отличие от них, не стал оставаться на кафедре, заявив, что бумажная работа и преподавание – это не для него. Насколько Роза знала от общих знакомых, Паша получил второе высшее, и когда закончил химический факультет, начал работать у нефтяников, теперь мотается по вахтам. Вот и сейчас его отправили в новое место, в Сибирь. В Томске он оказался проездом и, пользуясь случаем, решил навестить родной университет, а заодно и всех своих старых друзей.

– Ты, Роз, прям похорошела. Замуж-то еще не вышла?

Это прозвучало как гром среди ясного неба.

– Нет.

Ответом (пускай и Роза ничего не спросила) послужил кивок, и неясно было, как его расценивать. Такая странная встреча. О чем вообще можно беседовать с человеком, с которым встречались и собирались пожениться семь лет тому назад, а это совсем не маленький срок.

И вроде потом жизнь раскидала обоих по разным плоскостям: она уехала в Питер, он исколесил полстраны. А сейчас сидит перед ней как ни в чем не бывало.

И как все-таки Паша постарел! Поправился прилично, черты огрубели, голубые глаза потускнели, в уголках залегли морщины, голос стал прокуренным и скрипучим, залысины появились… Грустно все это. У Розы не осталось к нему никаких чувств, и она не могла до конца понять, рада ли его видеть.

– Тебе идет с длинными волосами.

Роза хотела сказать, что на самом деле они нарощенные, но в итоге просто кивнула и вежливо улыбнулась: мол, спасибо за комплимент. Сколько себя помнила, она всегда мечтала о длинных светлых волосах, мучилась, отращивала, перепробовала кучу дорогущих средств, сбилась со счета, сколько раз ходила в разные салоны на всевозможные оздоровительные процедуры. Но ничего не помогало. Не росли ниже лопаток, и все тут!

В конце концов она не выдержала и вернулась в один из этих самых салонов, где за двенадцать тысяч получила локоны своей мечты.

– Ладно, мне бежать надо, а то Геля потеряет, – бросив мимолетный взгляд на наручные часы, Роза второпях засобиралась. С тех пор как, помимо всякой бумажной работы, ей пришлось еще и преподавать, она была вынуждена больше времени тратить на университет. Ей не особенно хотелось этим заниматься, она согласилась исключительно по просьбе декана. – До завтра, – небрежно махнула Антону, пытаясь понять, где бросила куртку.

– Да ладно, посиди еще с нами. Давайте хоть чай попьем, что ли. За встречу. А то когда еще втроем соберемся? – Антон заулыбался. В последнее время Роза не так часто видела его на кафедре, он был занят какими-то проектами. И она бы слукавила, если б сказала, что не скучает по его непосредственности, по его мыслям вслух, сарказму и болтовне. Антон всегда был приятен в общении и легок на подъем, люди к нему тянутся. Таким запомнила его Роза, таким он и остался. Ничуть не постарел. Да и эта его молодежная стрижка…

Пока Антон ставил чайник и распечатывал коробку конфет, одновременно разговаривая с Пашей, Роза то переставляла с места на место уродливый кактус, который, наверное, является ровесником их декана, то делала вид, что ей очень хочется собрать еще более древний кубик Рубика – «сувенир» кафедры. Несколько раз она пыталась включиться в беседу, но постоянно чувствовала себя не в своей тарелке.

– Кстати, вы, может быть, слышали… Ну ты-то, Роза, точно должна была слышать, – возбужденно затараторил Антон, прихлебывая чай. – В московском университете планируют открыть кафедру астробиологии. Астробиологии, мать вашу! И причем это не просто какие-то там разговоры, а есть уже конкретные проекты. Я сначала думал, что все это хрень – ну согласитесь, маловероятно, что на это финансирование пустят, по крайней мере, у нас в стране, – ан нет, оказывается, не пиздеж. Ваня, он сейчас как раз в Москве работает – помните же его, толстый такой – это подтвердил. Сказал, что у них в университете планируют открыть лет через пять, может, больше.

– Да пиздабол этот твой Ваня, – Паша украдкой взглянул на Розу, которая даже не притронулась к чаю. – Пиздит он как дышит. Я тут, походу, один не в теме, что это за астробиология, – он действительно был далек от «всего этого теоретического», просто искал любой повод пообщаться со старыми знакомыми… со знакомой.

– Астробиология? – но общаться в итоге приходилось с Антоном, который отвечал на вопросы без задних мыслей. – Ну это, грубо говоря… В общем, это та же биология, только инопланетная.

– Это как?

– Ну, как бы тебе объяснить… Эх, поэтому-то я и ненавижу преподавать! – на эмоциях вскинув руку с кружкой, Антон едва не расплескал свой чай. Его темно-карие глаза искрились живым интересом. – Короче, следи за мыслью. В общем, на основе собранных данных о той или иной планете мы можем предполагать, какой может быть жизнь на этой самой планете. Вот как-то так.

– Ну ты, Антош, загнул. Мог бы и на человеческом языке объяснить. Эйнштейн хуев.

– Ай, с тобой бесполезно разговаривать, – в полунаигранной снисходительности закатив глаза, Антон махнул на Пашу. – А ты, Роз, что-то знаешь об этом?

– Ну, я как-то разговаривала с… Ой, я сейчас, – в сумке завибрировал телефон, и Роза отошла в сторонку.

Входящий вызов от Ангелины.

«Наверное, потеряла меня. Время-то уже!»

Но когда вместо «Привет, ты где?» Роза услышала в трубке истошные рыдания, едва не выронила мобильник из рук. Да что уж там мобильник, у нее сердце чуть не остановилось!

– Гель, пожалуйста, успокойся! – в голове перебирались десятки сценариев, один ужасающее другого. – Ты сейчас где? Ты не дома? Что случилось?

Антон и Паша с разинутыми ртами смотрели на Розу, которую уже всю трясло, и, наплевав на тактичность, пытались вслушиваться в телефонный разговор.

– Успокойся! Я сейчас приеду к тебе в больницу! Жди меня!

Она сгребла со стола в сумку кое-какие свои вещи и, даже ни с кем не попрощавшись, опрометью бросилась в коридор. Ее окрикивали, но она ничего вокруг себя не слышала и не видела.

Уже несколькими секундами позже Роза спускалась вниз по лестнице, в холл, и на ходу набирала такси.

– Роз, постой! – если б нагнавший ее Паша не схватил за запястье, она бы точно не остановилась. За ним, на несколько ступенек выше, с обеспокоенным видом стоял Антон. – Что случилось? Ты так быстро убежала, даже куртку не взяла, – он накинул пуховик на ее плечи.

– Т-там… Ангелине стало плохо, она попала в больницу. Я ничего не поняла, что она сказала… Что-то про аппендицит вроде бы. Мне срочно надо ехать!

– Да постой же! – вновь поймав Розу за руку и тем самым не дав ей поднести телефон к уху, Паша понизил голос, точно боялся спугнуть: – Я на машине. Давай я тебя довезу.

***

– Как, как это могло получиться? – Роза все пыталась посмотреть в заплаканные глаза Ангелины, но та постоянно отворачивалась и отводила взгляд.

– У меня ничего ни с кем не было, честно! – глотая слезы, гнула свое она. По приезде домой Роза сразу сбегала в аптеку и купила несколько тестов. Ангелине пришлось сделать их. Все оказались положительными.

Не было совершенно никаких идей, как объяснить эту ситуацию Розе. Как вообще можно что-то кому-то объяснить, если сам находишься в полном непонимании? Такого никак не может быть! Это противоречит всему: здравому смыслу, логике, физиологии.

– Гель, послушай, – наклонившись к сестре, Роза взяла ее за ледяную липкую ладонь. – Скажи правду. Я же не буду тебя ругать за это.

Ангелина отняла свою руку. С усилием проглотив вставший поперек горла ком, она севшим зареванным голосом выдавила:

– Я н-не могу быть беременной, как ты не понимаешь. Я ведь никогда ни с кем…

Резко выдохнув, Роза распрямилась, начала ходить взад-вперед, закрыв лицо ладонями, стараясь успокоиться.

– Может, у тебя появился мальчик в универе? – хотела начать издалека, но получилось как всегда.

– Нет!

– Ну а от кого ты тогда забеременела? Гель, пожалуйста, скажи мне. Ты же знаешь, я всегда буду на твоей стороне.

– Я не беременна!

– Гель…

– Я ведь всегда была дома, с тобой! И никакого мальчика у меня нет!

Только сейчас за время всего разговора Ангелина подняла голову. Совершенно затравленно посмотрела на сестру. В горле все еще щипало от слез, боль в животе более или менее отпустила, но периодически все-таки возвращалась приступами. Вот и сейчас внизу снова все сдавило жутким спазмом, вынуждая слегка сжаться.

Роза выжидающе смотрела, но когда стало ясно, что Ангелине нечего сказать, как можно более аккуратно спросила:

– У тебя ведь была задержка? Почему ты ничего не сказала?

– Да у меня эти задержки постоянно! Я даже значения не придала!

Снова наклонившись, Роза легонько коснулась плеча Гели, давая понять, что все хорошо и не стоит переживать.

– Я обязана спросить. Как думаешь… у тебя за это время могли быть еще провалы в памяти? Или какие-нибудь… странные эпизоды? Не знаю, как правильнее выразиться. У тебя в последнее время не возникало ощущения, что ты чего-то не помнишь?

– Чт-то? Нет.

– Почему ты так неуверенно ответила? Ты сомневаешься?

– Нет, ничего такого! Я всегда дома, мы обе практически всегда дома, я никуда не хожу!

– А тогда?

– Что «тогда»?

– Ты сидела с этими… со своими одногруппниками. Допоздна, причем.

– Да, но… Мы посидели, а потом я вызвала такси и СРАЗУ ЖЕ поехала домой. Это бред! – рубанула ребром ладони по воздуху.

– Прости, я просто… пытаюсь хоть как-то разобраться в ситуации.

Последние часы Ангелина и сама была занята этим.

– Я… – она опять всхлипнула, и это заставило Розу буквально напружиниться всем телом. Совладав с собой, она села рядом с Гелей. – Я слышала, чт-то.. что при некоторых видах рака тест на беременность д-дает положительный рез-зультат. А вдруг у м-меня опухоль!

– Ну какая опухоль, ты че городишь.

Они обнялись, и Ангелина несколько минут ревела Розе, которая гладила ее по волосам, в плечо.

– Как думаешь, как лучше сказать об этом родителям? – Роза уж думала, что вообще не решится подвести разговор к этому страшному для них обеих моменту. Она заранее знала, какая реакция последует за ее словами. – Они…

– Стоп, – Ангелина, как по щелчку, перестала плакать, решительно вытерла слезы, отстранилась от сестры и посмотрела ей прямо в глаза, в упор. – Не говори пока ничего родителям. Мы ведь еще сами точно не знаем, что к чему. Пообещай, что не скажешь.

– Я…

– Пообещай.

Удивительно, но Роза сдалась быстро.

– Ладно. Завтра сходим в больницу, пройдешь УЗИ, сдашь кровь на… этот гормон, и там посмотрим.

С плеч словно упал тяжелый груз. По крайней мере, у Ангелины. И они с Розой снова обнялись, просидев так некоторое время.

***

Телефонный разговор с мамой дался очень тяжело, к тому времени Ангелина не растратила и пятой части терзавших ее эмоций. Разумеется, родители заподозрили неладное, но Геля сослалась на проблемы в университете.

Еще не отошедшая от событий сегодняшнего дня, она перевернулась на другой бок и подогнула ноги. Это помогало перетерпеть болезненные ощущения в животе. А когда боль, будто бы адаптируясь, накатывала снова, достаточно было лишь поменять позу. Жаль только, облегчения хватало очень ненадолго.

Вечером одногруппники устроили Геле самую настоящую СМС-атаку. Она просто ответила, что приболела, и больше не заходила ни в соцсеть, ни в мессенджер.

– Ты как? – Роза замялась в межкомнатных дверях. Ангелина повернула на нее голову, и первое, что бросилось в глаза, – сестра держит в руках какую-то упаковку, и не одну. Неужто еще тесты принесла?

– Нормально.

Роза как-то неуверенно прошла в комнату, присела на край разложенного дивана, выполняющего роль кровати. Геля лежала на боку, скрючившись.

– Может, поешь что-нибудь? Я куриный супчик приготовила. Хочешь, я тебе прямо сюда принесу?

Ангелина отрицательно покачала головой.

– Тошнит?

В ответ – едва заметный кивок.

Час в интернете, и Роза стала пусть и на самом минимальном уровне, но все равно осведомленной в вопросах того, как должна протекать беременность. Она прочитала про ранний токсикоз на нескольких разных сайтах и пришла к выводу, что в этом нет ничего такого, из-за чего следует беспокоиться. Но вот все остальное…

– А живот? Так и болит?

Ангелина тут же бессознательно попыталась распрямиться на диване, но почти сразу была вынуждена снова свернуться в клубок, практически обнимая свои колени.

– Может, все-таки скорую?

– Н-нет, уже не так сильно болит. Только иногда.

– Послушай, даже при беременности такие боли не нормальны. А температура – тем более. Что тебе сказал вр…

– Я не беременна! Этого просто ну никак не может быть, как ты не понимаешь!

– Ладно-ладно, – тон и жесты Розы приобрели компромиссный оттенок. Она очень боялась сказать что-то лишнее или неуместное, потому как прекрасно видела, в какой панике сейчас пребывает Ангелина. Это самая крайняя степень пассивной паники, какую только может испытывать человек. – Не будем строить никаких догадок, завтра в больнице все узнаем.

– Так завтра же суббота.

– Ну и что? Частные-то клиники все равно работают. До трех часов точно, – Роза придвинулась поближе. Геля все еще лежала на боку, не выпуская из поля зрения коробочку, ватные диски и запечатанные шприцы, которые сестра положила рядом.

– Что это?

– Да я еще раз сбегала до аптеки, спросила что-нибудь от рвоты, что можно при беремен…

– Да не беременная я!

– Ну, тесты же показали две полоски… В общем, давай, если хочешь, вообще сегодня больше не будем поднимать эту тему. Короче, в аптеке мне посоветовали эти уколы, сказали, что это очень хорошее и безопасное противорвотное. И от рвоты, и от тошноты помогает. Давай я тебе поставлю? А то всю ночь мучиться будешь.

Пока Роза вскрывала ампулу и набирала лекарство в шприц, Ангелина приспустила домашние шорты и легла на живот, зажмурившись и стиснув зубы в предвкушении боли. Всяких иголок, а уколов особенно, она до смерти боится с самого детства.

Но страх оказался абсолютно напрасным, Геля даже не успела ничего понять. Вот что значит легкая рука!

– Полежи пока так, чтобы лекарство не вытекло, – смочив в антисептике ватный диск, Роза приложила его к «пострадавшему» месту. – Поспать с тобой сегодня?

– Да. Было бы неплохо.

На удивление, Ангелина уснула очень быстро, несмотря на рвотные позывы, боль и стресс. Вымоталась сильно, наверное. Денек и вправду выдался кошмарный.

На табурете, рядом с изголовьем, по обыкновению работал ноутбук, проигрывая какой-то «документальный» фильм про космос и инопланетян. Роза даже пыталась слушать, чтобы абстрагироваться от происходящего, но в голову лезла такая околесица, похлеще любого документального фильма будет.

Все так или иначе упиралось в исчезновение Ангелины длиной в три года. Неизвестно, что происходило с ней за те долгие тридцать пять месяцев и две недели, и, скорее всего, они этого уже никогда не узнают. Проще жить дальше и делать вид, что все наладилось. Худшее уже позади. Но Роза помнила то адское время, как если бы это было еще вчера: о странном инциденте в селе Правообское говорили в новостях, и не только в местных, по всей области расклеивали листовки «ПОМОГИТЕ НАЙТИ ЧЕЛОВЕКА!», а полиция была бессильна, хоть и честно выполняла свою работу и делала все от нее зависящее. Не было абсолютно никаких зацепок. А потом Ангелина вдруг объявилась, живая и относительно здоровая. И с огромной дырой в памяти.

Роза отрывисто выдохнула, поворочавшись. Куда может пропасть человек почти на три года и быть уверенным, что никаких трех лет и в помине не было?

И вот теперь Ангелина, возможно, ждет ребенка. Но отчего-то Роза не могла поверить в то, что у сестры появился некий молодой человек. Интуиция подсказывала: она говорила правду, утверждая, что девственница.

Чтобы поскорее уснуть, Роза решила просто лежать не шевелясь и считать до тысячи про себя. Говорят, помогает. Но спокойствие в эту ночь разве что только снилось.

Начиная примерно с трех ночи, Ангелина постоянно ворочалась, вздрагивала и что-то бормотала себе под нос, чего за ней раньше никогда не замечалось – обычно она не разговаривала во сне. Роза изо всех сил прислушивалась, но отдельных слов в этих бормотаниях разобрать никак не получалось. Кроме одного.

«Белка».

Глава 5. «Белка». Ночной кошмар. Часть I

– Девчонки, вы какое вино будете: красное или белое?

– А че, еще и выбор есть?

– Обижаешь.

– Тогда мне красное.

– Отличный выбор! Я тоже «Теткин погребок» красный предпочитаю.

Одного названия «Теткин погребок» хватило, чтобы во рту стало кисло. Девушки скривились, в то время как Артем, ученик выпускного класса, разливал вино по пластиковым стаканам.

– Ладно, пока всем красное налью, чтобы сразу обе коробки не открывать. Потом скажете, какое лучше.

– А что, кроме этой бодяги, больше ничего не было? – сдувая отросшую, выбившуюся из хвоста пепельную челку, Света с опасливым видом взяла предложенный ей стаканчик. – Вам не приходило в голову, что «Теткин погребок» – это от слова «погребальный»? Знаете что, лучше-ка я начну с пива. А там посмотрим.

– Ой, мне хватит, – Ангелина показала жестом «стоп», когда ярко-вишневая, не внушающая доверия жидкость чуть ли не начала выливаться через край.

«Вот я точно ЕГЭ завалю!», «На кого поступать-то все-таки решили?», «А ты в несколько мест будешь документы подавать или только в одно?» – весь вечер, переходящий в ночь, велись разговоры в таком духе. Конечно, каждый переживал из-за предстоящих экзаменов, а те, кто делали вид, что им до фонаря, нервничали больше всех.

Ангелина отпила немного вина из своего стакана. Ее тут же тряхануло – гортань обожгло, почти как от водки.

– Фу, ну и кислятина! – она поморщилась, еле сдержавшись, чтобы не выплюнуть напиток на землю. Ее снова передернуло, и Геля едва не снесла импровизированную лавочку, на которой сидела. На самом-то деле, эти самодельные лавочки являли собой довольно убогое зрелище: трухлявые пеньки и доски, даже не прибитые к ним гвоздями.

«Белка» – если так можно выразиться, официальное место подростковых попоек, да и не только. Иногда здесь собирается и другой контингент, с которым лучше не пересекаться, но такое бывает крайне редко. Местные алкаши все-таки предпочитают сидеть на «хатах».

Кому «Белка» принадлежит – интересный вопрос. Теперь уже, пожалуй что, общественности. Это бетонное брошенное недостроенное здание явно никому не нужно и пустует, причем давно.

Часто кто-то из смельчаков даже умудрялся забираться на второй этаж. И это учитывая, что ни одной лестницы построено не было. Хватались за незастекленные окна, за разные выступающие элементы конструкции, за железяки непонятного предназначения – за что угодно, и карабкались. Но Ангелина никогда этого не делала, потому что, во-первых, жутко боялась высоты, а во-вторых, с ее ростом метр пятьдесят два ухитриться залезть наверх было задачей очень нелегкой и, что более важно, опасной для жизни. В старших классах она стала комплексовать из-за роста еще сильнее, чем в средней школе. Даже, игнорируя подколы, пристрастилась к высоким каблукам, и это несмотря на ужасные дороги в их горе-поселке городского типа.

К счастью, сегодня не тот день, когда она осмелилась надеть что-то на высоком каблуке.

– Может, налить тебе пива? – спросил у слегка смутившейся Ангелины Артем, когда заметил, что та после нескольких глотков вина так и не отважилась пригубить еще хоть грамм сомнительного напитка.

И вроде бы она с самого начала не хотела ничего горячительного, решив посидеть так, исключительно за компанию. Но…

– Давай. Только немного, – с этими словами Геля вылила почти что нетронутое вино в траву.

Артем выругался, когда пена из ослабленной пробки забрызгала во все стороны, даже на Славу со Светой, которые сидели по бокам от Ангелины, попало. Но Геля, естественно, пострадала больше всех.

– Эй!

– Сорян.

– Ничего, – она сильнее, чем следовало, сомкнула пальцы на пластиковом стакане и едва ли не смяла его, когда одноклассник чуть наклонился к ней. До окончания школы уже остается меньше месяца, а она так и не решилась, да и ни за что не решится сказать Артему, что он ей… нравится? Совсем немного. Как друг.

– Наклони чуть-чуть. Ты че, не знаешь, что пиво, шампанское и вообще все газированное надо наливать под углом? Это же физика, детка!

– Да, кстати, ты же в феврале, когда мы заявления писали, в последний момент решила, что будешь физику сдавать. Хотя вроде собиралась общество, – встрял Петя. – С чего это вдруг?

Ангелина пожала плечами, продолжая сминать пальцами свой стакан с пивом – несильно, так, чтобы содержимое не пролилось.

– Не знаю. Куда сейчас с обществом, да еще и на бюджет?

– А почему именно физика? Почему… ну я там не знаю… не биология или история? Ты ж вроде этот… гуманитарий.

– А биология-то здесь причем?

– Ой, не придирайся к словам, ты же поняла, о чем я.

Вскоре Петя, натянув поверх толстовки еще одну кофту, которая была явно великовата для его тощего телосложения, переключился на Артема и Славу, растолковывая им что-то про мотоциклы. Ангелина же, вполуха слушая девчонок и периодически включаясь в разговоры, смотрела в одну точку и подкидывала в костер дрова, коими служили гнилые сломанные рейки, из которых во все стороны торчали ржавые гвозди, – тут, в окрестностях, их валялось полным-полно, никому не принадлежащих. Раньше, когда-то очень давно, в Правообском процветала лесопромышленность, но с развалом СССР завод закрыли. И если оборудование и дорогое сырье растаскали сразу же, то всякие отходы наподобие этих реек оказались ничейными.

– Надо бы за дровами сходить. Нормальными дровами, – десятиклассница Надя, зябко передернув плечами и утерев нос с вставленным в него гвоздиком, пихнула рядом сидящего Петю в бок.

Но не успел тот ничего предпринять, как с уже насиженного места вскочил Артем и заявил:

– Щас все будет.

Он поднял с земли какую-то пустую полусмятую бутылку и слил в нее с бака отцовского «Минска» немного бензина, затем выплеснул в костер. Пламя разгорелось с такой страшной силой, что девушки синхронно взвизгнули и шарахнулись, однако огонь очень быстро ослаб.

– М-да, – Артем почесал выбритый висок, еще сильнее растрепал темно-каштановые волосы на макушке. – Ну че, пацаны, пойдемте за дровами.

За растопкой отправились Артем и Петя, Слава остался с девчонками. Надя с завидным воодушевлением рисовала углем на бетонной стене гениталии, в то время как Маша, будучи тихоней, но не изгоем, теребила свою черную косичку и смотрела якобы очень забавное видео, которое показывала ей Света. Ангелина, тоже ставшая жертвой Светы, собственно, занималась тем же самым, не забывая смеяться в нужных местах.

Через минут пять Артем с Петей вернулись, Слава вызвался помочь им с костром. Никто из девушек не слышал начало их разговора, но как только они стали внимать им, то оказались заинтригованы:

– …Да я любого из вас перепью! – заявил Слава таким тоном, как будто его глубоко оскорбили.

– Да прям-таки.

– Спорим?

– Спорим. Разбейте кто-нибудь.

И, Петя, ухмыляясь, разбил их рукопожатие.

Света с Надей почти одновременно закатили глаза, Ангелина с Машей переглянулись и лишь в недоумении пожали плечами. Это было очень плохой идеей. Артем с Петей, провокаторы те еще, просто решили взять Славу на «понт» и, как обычно, повеселиться с этого. Никто из девушек не стал препятствовать этой дурацкой затее только потому, что обычно парни не делают ничего, переходящего границы.

– Ты че, за ЛГБТ? – вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Артем поперхнулся пивом и как-то странно посмотрел на забавляющуюся Свету, которая и обратилась к нему. Света уже была навеселе и смеялась над практически любой фразой, даже если это была не шутка – так у нее выражалось опьянение.

– Почему? – Артем приподнял густые брови.

– У тебя радужная футболка. И что это за символ? – игриво сверкая зелено-серыми глазами, Света указала на черный перевернутый треугольник.

– Я думала, у ЛГБТ радужный флаг, но без голубого цвета, – присоединилась Маша. Она тоже заметила, что в последнее время Артем ни с того ни с сего стал предпочитать яркие вещи. Хотя раньше ходил исключительно в темной спортивной одежде. – А здесь есть голубой.

– Да я эту футболку с «Алика» заказал. Чего прикопались-то?

Все дружно рассмеялись. Кроме Славы, который сидел неподвижно, уронив косматую голову на грудь.

А ведь прошло только двадцать минут.

– Э, – Петя ткнул одноклассника в плечо, и тот пошатнулся. – Ты там хоть не сдох?

Слава мотнул опущенной головой, потому что на более красноречивый ответ был уже просто не способен. Даже внушительные габариты не спасли его от опьянения.

– Ну и на фига вы его так напоили? – Надя через плечо указала на колышущееся на лавочке «тело». – Людмила Анатольевна нас же всех потом прибьет! – да, мама Славы, к сожалению, была их учительницей географии. – Если что, я в этом не участвовала.

Дальше все продолжалось в привычном духе. Периодически парни, вернее, двое из них отходили в сторонку, курили и беседовали о чем-то своем, в то время как девушки, пользуясь недееспособностью Славы, включали на его колонке музыку себе по вкусу, а иногда даже слушали пьяный треп приятеля.

– Народ, а давайте селфи! – вдруг предложила еще больше повеселевшая Света.

Включив фронтальную камеру и держа смартфон на вытянутой руке, она велела скучковаться всем вокруг нее и высунула язык. Маша натянула на лицо широкую улыбку, оттопырив средний и указательный пальцы, Надя с Петей обнялись, Артем поставил Ангелине рожки.

– Все, супер! Давайте еще одно!

Ангелина зевнула, ради приличия прикрыв рот ладонью. Ее уже давно клонит в сон, а после пива так вообще глаза начали слипаться. Но она в один миг взбодрилась, когда кто-то положил ей ладонь на плечо.

– Сигаретку? – в карих глазах Артема плясали лукавые огоньки.

– Так я же вроде не курю.

– Ну разок-то можно.

– Да от меня же потом табаком за километр нести будет. Меня родители убьют.

– А знаешь, есть такой лайфхак, – Артем чуть сжал руку на ее плече и заговорщически прошептал: – Нужно долго-долго разжевывать лавровый лист, тогда все запахи перебьются. И табак, и алкоголь. Что, не веришь? Да я сам постоянно так делаю. И ни разу не спалился, между прочим.

Краснея до корней волос, Ангелина неуверенно улыбнулась.

– Да забей.

Артем подсел к ней на горе-лавочку. В какой-то момент Геле даже показалось, что он приобнимет ее, но вместо этого он достал из пачки две сигареты и зажигалку.

Ничего больше не спрашивая и не возражая, Ангелина откинула назад распущенные светло-каштановые волосы, чтоб ненароком не подпалить, и приняла сигарету из пальцев одноклассника прямо губами. Она понимала, как это выглядит со стороны. Это совсем на нее не похоже, но сейчас не хотелось думать о последствиях.

Непонятно откуда родившийся ветер заставлял пламя зажигалки порывисто колебаться; отсутствие четвертной стены в здании часто запускало стихию внутрь. Артему пришлось прикрыть огонь свободной ладонью, чтобы прикуриться, а вот у Ангелины даже с посторонней помощью никак не получалось это сделать.

– Прикурись от меня, – предложил одноклассник, и Геля так и не поняла, что сподвигло ее согласиться.

После первой же затяжки она закашлялась. Затем медленно выдохнула из легких белесый горьковатый дым, чувствуя на языке онемение. Она и раньше пробовала курить, но никакого удовольствия в этом не находила.

– Блин, дым в глаза попал, – затушив сигарету о бетон и выбросив ее на землю, Ангелина проморгалась, вытерла выступившие слезы.

– Бросать надо.

– В смысле?

– Ну, примета есть такая, – встретив легкое недоумение во взгляде одноклассницы, Артем махнул рукой. – А, проехали, короче.

Они помолчали, совсем недолго.

– Уже начало первого, мне домой пор…

– Черт, я как подумаю об этих экзаменах, сразу сдохнуть хочется!

Ангелина сцепила руки в замок и опустила голову. Раньше они с Артемом общались исключительно нейтрально, хотя в ее фантазиях он сходит с ума по ней еще с младших классов, только очень стесняется признаться. Интересно, что теперь изменилось? Почему он вот так с бухты-барахты взял и заговорил с ней?

– Да, я тоже боюсь экзаменов, – робко, тихо согласилась она.

– Я мечтаю, чтобы перед экзаменами наступил какой-нибудь зомби-апокалипсис или конец света, – с губ Артема сорвался апатичный смешок. – Пусть мне завтра на башку упадет метеорит.

– А меня – похитят инопланетяне, – в свою очередь, нервно отшутилась Ангелина. – Да хоть сегодня.

Глава 6. Чиста и невинна

– Геля, проснись! – начиная паниковать, Роза уже с минуту тормошила сестру в попытках добудиться. Ангелина то приоткрывала глаза, то снова откидывала голову на подушку. Это сильно напоминало обморок.

Но когда ее стали шлепать по щекам, Геля, едва не стукнув Розу вскинутой рукой, вскочила на диване. Абсолютно дезориентированная, она ошеломленно смотрела на сестру и, похоже, даже не понимала, где находится. Пижама, наволочка и простынь под ней – все было практически насквозь мокрым от пота.

Бросившись на кухню и вернувшись через несколько секунд, Роза начала совать Ангелине стакан воды, при этом продолжая с ней разговаривать. Та перевела на нее все еще слегка расфокусированный, но уже более-менее осмысленный взгляд, и приняла стакан трясущимися руками. Осушила в несколько глотков, вернула Розе.

– Гель…

Но она, казалось, опять перестала реагировать. Ведомая инстинктами, Ангелина перевалилась через край дивана и принялась стравливать содержимое желудка в виде только что выпитой воды в тазик, который Роза предусмотрительно приготовила еще вчера вечером.

Пока Геля со слезами на глазах надрывалась, а потом отплевывалась, сестра держала ее волосы.

– Полегчало?

– Угу. Я в н-норме, – ответила Ангелина, отдышавшись и в бессилии рухнув обратно на диван.

– Кошмар приснился?

– С ч-чего т-ты взяла? – зуб на зуб не попадал, дрожь пробирала до самых костей.

Роза пожала плечами.

– Ты так ворочалась во сне. И даже говорила.

– Я говорила во сне?

– Да. Что приснилось? – не унималась Роза, подавая Геле чистое полотенце.

Только та раскрыла рот, чтобы ответить, как завибрировал мобильник, заставив обеих сестер синхронно вздрогнуть. Поскольку Ангелина ничего не предпринимала, Роза сама взяла ее телефон, который по обыкновению валялся в изголовье, и отключила звук.

– Так что приснилось?

С горем пополам усевшись, Геля опустила глаза.

– Да я… резко забыла, – постепенно возвращались привычные интонации ее голоса, что было, несомненно, хорошим знаком.

Хотя морозить не перестало.

– Ну и правильно. Не надо плохие сны запоминать. Вставай давай. Пора собираться. Анализы нужно успеть сдать до одиннадцати. И не забывай, что кровь сдается натощак.

Геля не удержалась от меланхоличного смешка.

– Думаю, с этим проблем не будет.

***

Уже на подходе в клинику Ангелина почувствовала: еще немного, и она разревется, как пятилетняя девочка.

Роза в буквальном смысле тащила ее за руку до самой регистратуры, пока она шмыгала носом и, вся в слезах, лепетала о том, что ей уже намного лучше, «давай поедем домой, я еще денек отлежусь, и все будет нормально».

– Тебе не стыдно! – Роза с нескрываемым смятением наблюдала, как Ангелина одной рукой размазывает влагу по опухшему лицу, а другой – терзает плечо и предплечье сквозь ткань кофты. – Ты чего вся чешешься?

– Ничего, – Геля сразу перестала это делать, но как только сестра отвлеклась на смартфон, мигом возобновила свое занятие. Наверное, это от нервов…

После забора крови милая девушка в розовом медицинском халате сообщила, что результаты будут готовы только в начале следующей недели, так как в выходные лаборатория не работает.

– Может, тогда к врачу все-таки во вторник? А то что мне там без анализов скажут? Сейчас бессмысленно идти!

Но одного Розиного взгляда хватило, чтобы Ангелина мгновенно стушевалась и промямлила что-то компромиссное. Ей овладела совершенно неконтролируемая двигательная расторможенность, не позволяющая усидеть на месте: руки тряслись, зубы стучали, от страха тошнило еще сильнее, а утренний душ оказался абсолютно бесполезен.

– Сядь, расслабься, – но слова Розы были пропущены мимо ушей. Ангелина начала ходить туда-сюда по коридору, и сейчас ее в последнюю очередь заботило, что она кому-то мешает.

Как говорится, перед смертью не надышишься, и вот из кабинета врача вышла пациентка с охапкой документов в руках.

– Давай, иди, – Роза кивнула на дверь. Геля, казалось, была готова в любой момент дать деру. – Иди уже, не позорься! Или мне тебя за ручку отвести?

Гинекологом оказалась чернявая стройная женщина, которая вежливо поздоровалась с застопорившейся в дверях пациенткой и сразу предложила ей присесть.

– Сумку можете положить на вот этот стул.

Та выполнила это действие, как под гипнозом.

– На что жалуетесь?

И Ангелина, как могла спокойно, рассказала все, что происходило с ней за последние недели. Врач внимательно слушала ее, периодически кивая и задавая вопросы, при этом ее пальцы ловко и быстро бегали по клавиатуре. Геля как-то невольно обратила внимание на бейдж, прикрепленный к белоснежному, идеально отутюженному халату. «Михальчук Лилия Викторовна».

– Прежде чем я вас осмотрю… Давайте-ка мы вас взвесим.

Увидев цифру на весах, Ангелина едва удержалась от того, чтобы не ахнуть. В последний раз ее взвешивали в приемном отделении. То есть, если весы не врут, со вчерашнего дня она похудела на двести грамм. Тает на глазах, как свеча. Именно об этом она мечтала в школе, когда комплексовала из-за фигуры.

– Сколько раз в день вы кушаете? – очень мягко спросила доктор, как будто разговаривает с ребенком. – У вас всегда была недостаточная масса тела?

– Э-э-э… нет.

– Вы специально худели?

– Нет, – уже с какой-то потаенной опаской ответила Ангелина, начиная понимать, к чему клонит врач. – Я не болею анорексией. У меня просто нет аппетита.

Лилия Викторовна провела осмотр, и ее деликатностью – во всех отношениях – было грех не восхититься. Ничего не сообщив о результатах своих наблюдений, доктор дала Ангелине какую-то бумажку и отправила на УЗИ в соседний кабинет.

Ожидавшая в коридоре и не находившая себе места Роза, как только завидела Гелю, сразу подошла к ней.

– Ну? Что сказали?

– Пока ничего. На УЗИ отправили, – для убедительности она потрясла бумажкой перед сестрой.

Через минут десять Ангелина вернулась в кабинет гинеколога с заключением узиста и отдала его Лилии Викторовне. А сама заерзала на стуле, заметно нервничая.

– Никаких серьезных отклонений я у вас не вижу, как и плодного яйца. Но на первых неделях его и не будет видно. А вот матка слегка – совсем немного – увеличена.

Вспомнилось, как примерно год назад врачи говорили что-то про «истощенность мочеполовой системы», но Геля не решилась поднять эту тему сейчас, хоть и умом понимала, что, возможно, действует себе в ущерб.

– Это опасно?

– Просто это еще не все. Во время осмотра я также заметила у вас небольшую синюшность шейки матки. Такое вообще-то характерно для беременных. Да и раз вы говорите, что у вас все тесты были положительные… Ладно, давайте не будем гадать, дождемся результатов анализов.

Ангелине показалось, что ей перекрыли доступ к кислороду.

– Но как же… Ведь я же не… Я же говорила, что девственница. Да вы и сами видели…

– Пока я не увижу анализы, я ничего не могу утверждать. Я бы назначила вам трансвагинальное УЗИ, – от этого уже знакомого слова Ангелина рефлекторно сжалась и уже на автомате потянулась к своему рюкзаку, лежащему на втором стуле. – Но его обычно назначают только тем девушкам и женщинам, которые живут половой жизнью, иначе можно повредить девственную плеву. Так что… давайте все-таки дождемся результатов.

– Х-хорошо. Спасибо.

– Пожалуйста. Жду вас на следующей неделе на повторном приеме с анализами. До свидания!

Геля точно не могла сказать, с какими чувствами покидала кабинет. Явно не с облегчением. Этот поход к врачу оставил, скорее, больше вопросов, чем дал ответов.

Не успела она закрыть за собой дверь, как Роза подбежала с расспросами.

– Ну и как? Что тебе сказали? – она выхватила прямо из ее рук лист с заключением УЗИ и все остальные бумаги.

– Я же тебе говорила, что я девственница. Вот, видишь, – Ангелина наугад ткнула пальцем в одну из бумажек. – Результаты осмотра. Так что нет у меня никакого мальчика!

Прочитав с задумчивым видом распечатку, Роза перевела на Ангелину растерянный взгляд. Но та не дала ей ничего сказать.

– Роз, я устала. Поехали, а?

Геля терпеливо ждала, но через полминуты начала всерьез опасаться, что в мозгах у старшей сестры что-то переклинило.

– Роз? – осторожно тронула ее за плечо. – Давай поскорее уйдем отсюда. Мне нужно на воздух, и… дай воду, я ужасно хочу пить.

Глава 7. Валентина Риндевич

На выходе из клиники Ангелина ни с того ни с сего заявила, что ей хочется проветриться и прогуляться по городу. Не сходить в какое-нибудь заведение, а именно погулять.

– Одну я тебя точно не отпущу, – то, как бескомпромиссно это было сказано, не оставило никакого желания спорить.

Хотя, надо признать, день для прогулок был совсем не подходящий. Погода словно не могла определиться в своих действиях, постоянно то набирая обороты, то сдавая позиции. Осень скоропостижно скончалась еще в середине октября, а неделю назад ударили морозы, которые чередовались с ветром и снегом.

– Так что, на площадь Ново-Соборную?

Вскоре они уже прохаживались по плиточной дорожке вдоль обесточенного фонтана и болтали о всякой ерунде. Ноябрьский ветер резал, как битым стеклом, утихая и возвращаясь новыми порывами.

– Роз, я тут спросить хотела…

Та остановилась, через плечо посмотрела на сестру, которая чуть отстала от нее. Розе пришлось сделать два шага назад, чтобы поравняться с ней.

– Помнишь ТОТ мой старый телефон? – Ангелина не могла сказать наверняка, что именно заставило ее подумать про мобильник, но с самого пробуждения это не давало покоя. – Его же тогда нашли в ограде вместе со всеми моими вещами, да? С рюкзаком и… со всем остальным.

С ответом Роза помешкала, точно бы сомневаясь.

– Ну-у… я не знаю, какой у тебя был телефон. Я не могу его помнить.

– А не в курсе, где он сейчас? – они продолжили медленно брести по площади рука об руку.

– Его же полиция сразу забрала, как только… ты пропала, – немного помолчала. – А с чего это ты вдруг о нем вспомнила?

Ангелина пожала плечами, ничего на это не ответив.

– Гель? – и опять никакой реакции. – Не молчи, пожалуйста.

Этот день определенно должен будет стать днем длинных пауз. Но, немного помявшись, Ангелина все же заговорила, не поднимая взгляда:

– Я просто… хочу вспомнить.

У Розы с этими словами будто земля ушла из-под ног. На протяжении последних месяцев Геля упрямо заминала любые разговоры о своей амнезии, а сейчас сама подняла эту тему. С чего бы?

– Может, нам все-таки стоит еще раз попробовать гипноз? – голос Розы охрип, как при простуде. – Мы обязательно найдем хорошего специалиста. На этот раз все получится, просто нужно найти действительного нормального специалиста… – она начала тараторить, что ей не свойственно, даже в моменты сильного волнения.

– Нет, – сказала как отрезала. – Только не гипноз. Еще одного раза я не выдержу.

– Но, мож…

– Роза, нет. Мы уже это проходили много раз. Это бесполезно, дорого, и очень стр… – запнулась на полуслове, украдкой посмотрев на сестру. – Страшно. Ладно, давай не будем об этом. Лучше поехали домой.

Роза долго пыталась уговорить Ангелину взять такси, но она – ни в какую. Мол, на автобусе тошнит меньше.

Все проезжающие мимо маршрутки оказывались забитыми под завязку, несмотря на выходной день.

Пока ждали на остановке, Геля привычно листала ленту в телефоне, периодически поднося руки ко рту и обдавая их горячим воздухом. Была бы и рада надеть перчатки, но так смартфоном пользоваться неудобно.

Запрос в друзья. Некая Валентина Риндевич. Ангелина открыла ее страницу, бегло изучила информацию о профиле. Тысяча девятьсот девяносто первого года рождения. Не замужем. Город – Ростов-на-Дону. Сорок один друг. Девятнадцать подписчиков. Стена практически пуста, никаких постов не публикуется аж с две тысячи пятнадцатого года. На странице – одна-единственная фотография. Эту девушку Геля вроде бы не знает лично, хотя ее лицо показалось очень знакомым. Где-то она уже ее определенно видела, но где именно? Может быть, в университете пересекались…

Решив не забивать голову, Ангелина все-таки добавила Валентину Риндевич в друзья и даже поставила лайк на ее фотографию. И забыла бы про эту незнакомку из Сети, если бы не…

– Роз, у меня вода кончилась. У тебя с собой случайно нет… – оборвав себя, Геля, которую бросило в пот, с разинутым ртом уставилась на противоположную сторону дороги, где подле остановки «Площадь Ново-Соборная» стояла не кто иная, как Валентина Риндевич. Да, это точно она! Ангелина была в этом уверена, пусть и память на лица у нее не самая выдающаяся.

Это та самая Валентина Риндевич, минуту назад отправившая ей запрос в друзья.

Борясь с необъяснимым желанием бежать, Геля не переставала в открытую пялиться на нее. Руки девушки покоились на огромном животе, который очень хорошо угадывался даже сквозь длинный теплый пуховик.

Вспомнила. Кажется, на днях она сталкивалась с этой особой в коридоре второго учебного корпуса.

В мозгу отпечаталась яркая вспышка.

– …Как тебя зовут?

– Валя. А тебя?

– Ангелина. Геля.

– Очень приятно.

– Взаимно.

– Ты откуда?

– Из… Правообского.

– Никогда не слышала.

– А ты откуда?

Валентина Риндевич ответно не спускала с Ангелины глаз. Последняя, по-быстрому проверив чаты и с облегчением убедившись, что никаких новых непрочитанных сообщений там не висит, заблокировала смартфон и убрала его в карман куртки. Но облегчение было мимолетным, ибо Валентина Риндевич продолжала неподвижно стоять по ту сторону дороги и неотрывно смотреть на нее.

Ангелина неосознанно попятилась назад, а потом схватила Розу за руку, да так крепко и неожиданно, что та подскочила на месте и негромко ойкнула.

– Гель, ты чего так пугаешь!

– П-пошли отсюда, а?

Роза нахмурила брови. Младшая сестра мертвецкой хваткой сжимала ее ладонь, прямо до боли.

– Что? Куда «пошли»?

– К-куда угодно, только давай уйдем отсюда, пож-жалуйста.

– Да что случилось? – высвободила свою руку.

– Давай просто пойдем на следующую остановку! – в голосе Ангелины начали угадываться истерические нотки. – Не спрашивай ни о чем, давай просто уйдем!

Роза ничего не успела ни ответить, ни предпринять, так как в ее сумке завибрировал мобильник. Достав телефон и увидев, что на экране высветился абонент «Паша» (номерами они обменялись накануне), она поколебалась. Но все-таки ответила, пока Геля настойчиво дергала ее за свободную руку и что-то лепетала.

– Привет, – вздохнула в трубку. – Ты что-то хотел?

Весь разговор быстро свелся к тому, что Роза отнекивалась от предложений куда-нибудь сходить, а потом:

– Да нет, Паш, не надо нас подвозить… Нет, правда, не надо… Геля не любит легковушки…

– Да ладно, я все равно здесь недалеко от Ново-Соборной. У племянника машину взял, по работе ездил, заодно подбросил бы вас до дома, – невзирая на завывающий ветер и перекрикивающих друг друга людей на остановке, Ангелина отчетливо услышала это.

– Да неохота специально тебя напрягать…

– Да мне вообще не внапряг.

– Ну-у-у… Э-э-э… – Роза посмотрела на сестру, взглядом спрашивая, не сильно ли она будет возражать, если их подвезут. На что Геля энергично закивала – мол, соглашайся.

А сама начала лихорадочно выискивать взглядом уже знакомый силуэт на той стороне дороги, но Валентины Риндевич и след простыл.

***

Паша не только довез их до дома, но и зашел в гости, и напросился на чай. Точнее, Роза сама его пригласила. Из вежливости. А он возьми да согласись.

Пока Роза ставила чайник, накрывала на стол и разливала кипяток по кружкам, никто практически не проронил ни слова.

Ангелина много лет назад уже видела Пашу, когда он еще был Розиным парнем и приезжал вместе с ней в Правообское, но сейчас воспринимала его как абсолютного чужого, незнакомого человека.

– Да ты чего на «вы» ко мне, давай на «ты», – беззаботно сказал он ей после того, как она спросила у него про работу, лишь бы хоть чем-то занять эту затянувшуюся паузу.

Роза же предпочла молчать и дальше, продолжая как ни в чем не бывало заваривать чай.

– Сахара у нас нет, есть сорбит. Это такой сахарозаменитель, – безэмоционально бросила она, поставив керамическую сахарницу в центр стола – да так, что Ангелина вздрогнула. И не сразу заметила, что Роза смотрит совсем не на Пашу, а на нее. – Да чего ты чешешься-то весь день?

Смутившись, Геля сразу прекратила это делать, хотя зуд порой становился почти невыносимым. Все началось с предплечий, теперь же раздражение распространилось на шею и за левое ухо.

Взяв сестру за запястье, Роза закатала рукав ее кофты.

– Да ты до красноты все расчесала! Сейчас в аптечке какой-нибудь крем посмотрю, – и, встав из-за стола, она поспешно скрылась за межкомнатной дверью.

А Ангелина без зазрения совести продолжила терзать свою кожу, невпопад отвечая на вопросы Паши, который, по-видимому, пытался завязать разговор.

По правде говоря, зуд, тошнота и Паша сейчас не особо ее волновали. Геля сидела как на иголках, потому что чертовски боялась заходить в «ВК», где, возможно, ее ждут непрочитанные сообщения от Валентины Риндевич. Ни удалять из друзей, ни кидать ее в черный список она пока не стала. Просто-напросто не решалась даже открыть свой профиль.

Когда Роза вернулась, у Паши закончились вопросы, а у Ангелины – ответы. Следующие полчаса бывшие возлюбленные вели напряженную беседу, в то время как Геля втихаря расчесывала все места на своем теле, до которых только могла дотянуться. А еще за эти тридцать-сорок минут она умудрилась выпить две кружки чая и запить их стаканом воды – в горле сушило нестерпимо.

Быть может, от постоянной рвоты наступило обезвоживание организма. Такое объяснение вполне устроило Ангелину, и она перестала об этом думать.

***

Паша уехал, и когда за ним закрылась дверь, Роза выдохнула с облегчением.

– Уж думала, не уйдет!

Тем временем Ангелина расслабленно лежала в ванне, наполненной почти до краев. Волосы расползлись по воде, подобно маленькому черному вихрю в невесомости. Вода приятно обволакивала ослабшее тело, вот только… здесь слишком жарко.

Никак не получалось охладиться. Внутри все горело и щипало, особенно в области поясницы. А мазь, которую дала Роза, оказалась совершенно бесполезной, вся кожа исчесалась и покраснела, за левым ухом так вообще, наверное, живого места скоро не останется.

Запираться в ванной Роза ей, ясное дело, запретила – боялась, что внезапно станет плохо. «Знаешь, сколько людей каждый день умирают от того, что теряют сознание и тонут в ванне?» – в противовес этому аргументу было нечего сказать. Поэтому Роза периодически заглядывала, дабы убедиться, что все в порядке.

– Ты как, нормально? – появившись в очередной раз в дверном проеме и уперев руки в боки, спросила она. Затем подошла и потрогала воду. Ангелина машинально дернулась, когда ладонь сестры оказалась в предельной близости от ее обнаженного тела. – Да у тебя же вода ледяная! Ты что, заболеть хочешь?

– Мне просто… жарко очень. И это, ты бы не могла не заходить ко мне каждые две минуты. Я тут как бы моюсь.

Когда Роза наконец ушла, не полностью прикрыв за собой дверь, Ангелина, подтянувшись чуть выше, принялась разглядывать свой впалый живот, трогать, поглаживать его. Вот черт бы побрал! Чесотка распространилась даже сюда, покрасневшие участки начали идти волдырями, как после ожога крапивой.

«Что же это происходит?»

В памяти, как клеймо, отпечаталось то самое селфи. Их совместное селфи с одноклассниками, которое Света сделала на «Белке». Это ее, Ангелины, последняя фотография перед исчезновением. Теперь она очень редко фотографируется.

Света тогда скидывала все фото в общую беседу десятого и одиннадцатого классов. И, конечно, у Гели все это осталось на старом телефоне. Но даже если в будущем каким-нибудь образом удастся вернуть мобильник, то навряд ли он включится. По крайней мере, у следователей и технических специалистов так и не получилось это сделать.

От неприятной ностальгии в груди все сжалось. Ангелина старалась не вспоминать своих одноклассников, школьных друзей, Правообское, вообще то время. С тех пор как ее нашли, а вернее, она сама нашлась после трех лет неизвестности, она удалила все старые страницы в соцсетях, завела один новый профиль, оборвала все контакты… С бывшими одноклассниками больше не общается, хоть и они предпринимали попытки выйти с ней на связь.

Интересно, как у кого жизнь складывается? Ангелина слышала, что Артем, как это ни странно, поступил в педагогический университет. Причем здесь, в Томске. Уже отучился, наверное. Света вроде закончила медицинский колледж, Маша уехала в Новосибирск и пошла на химфак. Петя, если верить слухам, окончил политехнический техникум и работает вахтовым методом, а Надя вообще так умотала в другую часть страны и даже, говорят, успела выскочить замуж и родить. Славу вроде отчислили из ТомГУ, и он вернулся в Правообское. Про остальных, с кем общалась не так тесно, Геля ничего не знала, да и не пыталась узнать.

А после того сновидения… точнее, воспоминания ее как молния ударила.

В голове созрело пока еще смутное, но твердое решение. Рука сама потянулась к смартфону, который лежал рядом, на стиральной машинке.

Когда Ангелина открывала свою страничку, то первым делом с почти остановившимся сердцем проверила личные сообщения. Валентина Риндевич ничего ей не писала и вообще не была в сети. Ну и ладно! Может, и вправду просто фантазия разыгралась…

Действительно, чего это она так разнервничалась? Теперь ей даже самой стало смешно от собственных страхов. Ей богу, прямо как в восемь лет!

Когда Геля, пошатываясь от расслабления, собиралась выходить из ванны, по всему телу моментально разбежались мурашки. Обернув голову полотенцем, она неожиданно для себя задержалась напротив запотевшего зеркала. Протерла его ладонью и, хоть уже должна была привыкнуть за столько времени, ужаснулась от увиденного, не узнавая собственного отражения.

Изможденно выдохнув, Ангелина стянула полотенце, провела рукой по мокрым волосам, и целый клок остался у нее на пальцах.

***

Геля долго мерила шагами площадь комнаты, постоянно порывалась подойти к ноутбуку, но всякий раз, словно в последний момент отказываясь от какой-то очень безумной затеи, вслух чертыхалась, бежала по каким-то «неотложным» делам, а через пять минут все повторялось.

Так за час она намотала по квартире километра три, не меньше. Но как бы долго и упорно ни колебалась, все-таки сдалась и отбросила все сомнения.

Открыла соцсеть и довольно быстро нашла нужный ей профиль. Судя по фотографии на аватаре, это точно был он.

Артем Царенко.

Рука дрожит, Ангелина с силой сжимает компьютерную мышь. Отправляет запрос в друзья. Сейчас Артем онлайн.

Пока ждет ответа на заявку, просматривает страницу: фотографии, посты, плейлист. Информация о профиле: учится в Томском Педагогическом Университете, влюблен в Алену Кузнецову (кто это вообще?), увлекается спортом и видеоиграми, слушает все подряд, любимый фильм – «Форсаж», отношение к курению и алкоголю нейтральное.

«А что, если…» – но события опередили мысли: Ангелина уже наткнулась на ту самую фотографию, их последнее совместное селфи. Уж было хотела прочитать комментарии, но только собралась нажать на иконку под фото, как пришло оповещение: «Артем Царенко принял вашу заявку в друзья».

Внутри все оборвалось, сердце пропустило удары. Несколько минут ничего не происходило, и тогда Геля решила первой открыть пока еще пустой диалог.

«Привет», – и сразу нажала клавишу «интер», потому что точно знала: если будет долго раздумывать, то ни за что не решится на это.

От мучительного ожидания в животе все скрутилось в тугой узел, ее как будто щекотали изнутри. Назад пути нет. Она сама это затеяла.

«Артем набирает сообщение», – высветилось в окне диалога вместе с мигающим многоточием.

«Привет», – приходит ответ.

Состояние Ангелины сейчас было сродни сжатой пружине. На ее странице есть пара фотографий, довольно неразборчивых – лица практически не видно. Понял ли Артем вообще, кто ему написал?

Но следом пришло сообщение, которое расставило все точки над «i».

«Гель, это ты?» – такой странный, но в данной ситуации логичный и уместный вопрос.

«Да».

«Докажи».

В голову не пришло ничего умнее, кроме как сделать и отправить Артему свое селфи.

Сообщение прочитано. Ответа долго нет. Ангелина кусала простой карандаш и, совершенно позабыв о том, что Роза уже спит, барабанила ладонью по столу. А потом…

«Бля я не хочу все это печатать и обсуждать в вк. Не хочешь завтра встретится? Ты же сейчас тоже в томске?»

«Можно. А где?»

«Давай на лагерном. Тебе удобно?»

Вообще-то, неудобно. От Каштака до Лагерного сада примерно час езды. И Ангелину совсем не радовала перспектива столько времени трястись в автобусе с такой тошнотой. Но возражать она все-таки не стала. На Лагерном – так на Лагерном.

«Да. Во сколько?»

«Давай в 3».

«Окей».

«Ну тогда до завтра».

«Ок».

И Геля резко захлопнула крышку ноутбука, пока еще до конца не осознав, что ей совсем скоро предстоит увидеться с Артемом – с одноклассником, с парнем, в которого она когда-то была по уши влюблена.

Глава 8. Жажда

Впервые за последние несколько дней Ангелина решилась поспать одна, без Розы. А мотив у этого решения донельзя нелепый – у нее все до жути зудит, а рядом с сестрой нормально почесаться точно не удастся.

Лежа в кровати, Геля успела разодрать некоторые участки своего тела до красноты и даже крови. Потом приходилось выковыривать кожу из-под ногтей. Но она просто не могла ничего с собой поделать.

Однако зуд – не единственное, что не давало Ангелине уснуть этой ночью. Еще ее не отпускало постоянное, непонятно чем вызванное чувство жажды. В горле сушило, как в пустыне. Уже отчаявшись и устав постоянно мотаться на кухню, она принесла графин с водой к себе в комнату. Около семи раз вставала попить, столько же бегала по малой нужде.

Отбросив одеяло и практически вжимаясь в кровать, словно бы желая стать с ней одним целым, Ангелина все-таки начала постепенно проваливаться в сон, но в какой-то момент резко распахнула глаза и почувствовала настолько нестерпимую, настолько мучительную жажду, что поначалу не смогла даже разлепить пересохшие потрескавшиеся губы. Создалось ощущение, будто за эти неполные двадцать минут тонкая кожица успела срастись, и поэтому отдирать верхнюю губу от нижней пришлось буквально с кровью и слезами, при этом помогая пальцами.

С натугом перегоняя через легкие сухой воздух, который сейчас, подобно миллиону острым микроскопическим лезвиям, резал нежную слизистую оболочку гортани, Геля с немым криком перекатилась на другой бок и свалилась с дивана – рот был раскрыт, но оттуда не вырывалось даже хрипов, как будто голосовые связки перестали работать.

Уже практически не контролируя свое тело, опираясь ладонями сначала о пол, а потом о диван, она встала на шатающихся ногах и, едва не спотыкаясь на каждом шагу, на цыпочках побрела на кухню, поскольку вода в графине уже закончилась.

Крадучись, подошла к крану, не с первого раза сумела открыть его. Жадно припала к ледяной струе. Потом, стараясь сильно не греметь посудой, налила воду в прозрачный высокий стакан. Опрокинула в себя. Снова налила. Снова выпила чуть ли не в один глоток. Снова – по кругу. Потом еще, еще и еще… Жажда оказалась такой неукротимой, что ее не представлялось возможным утолить никакими силами. Ангелина была почти уверена, что даже если за раз выпьет пятилитровую бутыль воды, то в горле все равно останется сухо. А слизистая сейчас словно превратилась в засохшую глину под палящим знойным солнцем: еще чуть-чуть, и внутри все пойдет трещинами. Как же плохо и больно…

***

Розу разбудила возня на кухне, которая в один момент прекратилась, чтобы парой секунд позже раздаться из ванной комнаты. Она пошла на звуки, сразу же почуяв неладное.

В ванной Роза застала Ангелину, которая наливала в стакан воду из-под крана, выпивала залпом, наливала снова, снова выпивала… При этом тихо, почти беззвучно плакала. И продолжала пить. Ее руки дрожали, а зубы стучали о стекло.

– Что ты делаешь?

Вздрогнув и сощурившись от включенного света, Ангелина от неожиданности выпустила стакан из непослушных пальцев. Он тут же разбился вдребезги у ее ног. Геля уж было открыла рот, чтобы что-то ответить, но вместо этого вдруг обеими руками вцепилась в раковину, и ее начало безостановочно рвать водой.

Ангелину полоскало так долго, что Роза сначала просто поразилась, а потом пришла в ужас. Это ж сколько она выпила? А Геля все стравливала и стравливала воду в раковину, каждая мышца в ее истощенном теле была напряжена.

Роза ошарашенно пронаблюдала, как сестра, которую перестало рвать, опять приникла к струе. С криком «Гель, что с тобой?!» она попыталась оттащить ее от раковины и привести в чувства, но та вдруг поперхнулась и начала надсадно, очень громко откашливаться. В ее блестящих и очень красных глазах читался какой-то сверхъестественный ужас.

Сотрясаясь, Ангелина опустилась на колени, и Роза била ее по спине до тех пор, пока она не задышала – отрывисто, со свистом, но зато самостоятельно. Однако неутолимая жажда не сошла на нет, а даже, наоборот, только усугубилась.

– П-пить… – выдавила Ангелина хриплое. – Н-нужно воды… – это далось ей так тяжело, как если бы ее заставили проглотить измельченное стекло. Казалось, она вот-вот начнет отхаркиваться кровью.

– Гель…

– Я н-не могу! – ей овладела сильнейшая истерика. Ангелина осела на пол, привалилась к стене, ее руки дернулись к горлу, будто бы она хотела схватиться за него, но в последний момент передумала. Слезы без остановки катились по щекам.

– Я сейчас вызову скорую! – Роза уже привстала, но сестра решительно осадила ее.

– Не надо скорую! Я просто хочу пить.

Полностью растерянная и до смерти напуганная, Роза привлекла Гелю к себе и, разметав ладонью осколки от стакана, с нажимом надавила на ее лопатки, вынуждая лечь. Ангелина положила голову ей на колени и, отдышавшись, еле слышно попросила:

– Воды… – от этого единственного брошенного слова ей окончательно высушило горло, хотя и, пожалуй, сильнее просто некуда. Взгляд был пришибленным, затравленным, словно она оказалась загнанной в ловушку. – Б-быстрее.

Роза помогла сестре встать и выйти из ванной, усадила ее на табурет, за кухонный стол. Достала новый стакан, налила в него воды – уже не из-под крана, а фильтрованную. И даже глазом не успела моргнуть, как Ангелина осушила все до дна.

«Надо не забыть осколки убрать. А то еще поранимся…» – абсолютно отстраненно подумала Роза, присаживаясь рядом с Гелей. Та, подпирая щеки кулаками, шаталась из стороны в сторону, как хлипкая береза на ветру. Ее всю колотило. Похоже, она пыталась что-то сказать, но пока не могла. Наверное, хочет попросить еще воды.

Роза сама была сейчас в нескольких секундах от того, чтобы впасть в истерику. Но, внутренне собравшись, все-таки сумела задавить в себе этот порыв.

– Что со мной? – наконец, вымучила Ангелина.

Внятный ответ так и не нашелся.

– Пойдем-ка лучше в комнату.

Ангелина не стала возражать. Обессиленная до крайности, она на подгибающихся ногах поковыляла в сторону спальни – не своей, Розиной; и если бы сестра не была на подхвате, она в первую же секунду впечаталась бы в косяк.

Изможденно рухнув на кровать, Геля какое-то время не шевелилась. Но немного успокоилась и даже расслабилась, когда Роза, наполнив графин водой и поставив его рядом с изголовьем, легла рядом, у стенки.

Около минуты они пролежали молча.

– Там кто-то был, – первой нарушила тишину Ангелина. Голос ее стал более ровным и спокойным.

– Что? – у Розы не было абсолютно никакого понимания происходящего, поэтому вопросы она задавала чисто на автомате.

Время от времени Геля припадала к графину, в котором вода исчезала с просто немыслимой скоростью. Ей потребовалось несколько минут, чтобы окончательно собраться.

– После того, как я тогда пришла домой… то есть Артем довез меня… – с усилием сглотнула. – Что-то произошло. Там… был кто-то еще.

– О чем ты говоришь? Кто там был?

Так как Роза и Ангелина были повернуты лицом друг к другу, последняя смогла разглядеть в темноте, как брови сестры сошлись на переносице.

– Не знаю. Но… я точно кого-то видела.

– Это был тот, кто… с кем ты провела те три года? Я имею в виду… – слова приходилось подбирать очень осторожно. Гипноз Ангелине так и не помог, но что, если она… сама вспомнит. – Ты ведь не могла исчезнуть просто так, по своей воле.

Геля помотала головой.

– Я не знаю. Помню только то, что там ТОЧНО кто-то был. И еще… – в который раз сглотнула и выждала паузу. То ли от того, что не хватало воздуха, то ли просто собиралась с мыслями. – Помню… свет. Там был свет. Очень много света… белого, красного и голубого. И я помню… их.

Глава 9. «Белка». Ночной кошмар. Часть II

Чтобы попасть на «Белку», достаточно лишь свернуть с крайней улицы и выйти на пустырь. Здание возвышается над унылыми бесхозными пейзажами, и его прекрасно видно из окон ближайших домов. Днем ничего примечательного в нем нет – заброшка как заброшка, – но ночь всегда придает этому месту какую-то особенную атмосферу.

– Запрыгивай! – предложил Артем. К этому времени Свету и Славу уже развезли по домам. – А ты, Петь, захватишь Машку с Надей? А то мне вообще не по пути.

Когда Ангелина забиралась на красно-черный «Минск» Артема, то почувствовала, как насыщенный запах табака ударил в ноздри. В глотке запершило, стало горько, и потребовалось усилие, чтобы сдержаться и не закашлять.

Прежде чем ребята затушили костер и уехали с «Белки», Геля посмотрела на время. Дисплей мобильника высветил «01:11».

Вот уже, миновав крайнюю улицу, они неслись на мотоцикле со скоростью, явно превышающей девяносто километров в час. Дорожная пыль била в лицо, вынуждая Ангелину жмуриться и морщиться. Ветер растрепал и без того спутанные волосы, в ушах свистело; Артем, кажется, что-то говорил ей пару раз, но Геля не расслышала.

В какой-то момент они одновременно обернулись на тальниковый лес – он рос за маленькой речушкой, напротив дамбы. Над деревьями сверкнула белая вспышка. И еще раз. Черные тяжелые тучи, сгустившиеся на ними, приобрели в этом ледяном серебристом свете зловещие очертания.

Когда Ангелина заговорила, пытаясь перекричать рев двигателя, Артем сбавил скорость – по-другому он бы ее просто не услышал.

– Ого, первая гроза, что ли?

– Может, зарница?

– Не рановато ли?

Гром так и не ударил, и они поехали дальше. В поселке было тихо и пусто. Создавалось впечатление, будто все в один миг исчезли из своих домов, как в жутких историях про то, как люди пропадают без вести не поодиночке, а целыми населенными пунктами.

Утвердившееся чувство смутной, ничем не мотивированной тревоги преследовало Ангелину на протяжении всего пути от «Белки» до дома, и даже когда Артем высадил ее у ограды, ощущение того, что сейчас должно произойти нечто плохое, не отпустило.

– Пока, – смущенно попрощалась Ангелина, обернувшись возле калитки.

– Пока! – махнул ей одноклассник и угнал прочь.

Минуту Геля, точно завороженная, наблюдала, как свет фары его мотоцикла рассекает темноту на дороге, а потом исчезает за поворотом.

Но стоило ей со вздохом открыть калитку, как все фонари на их улице вдруг синхронно погасли. «Да ладно?» – тут же пронеслось в голове.

Может, действительно гроза будет? Вот и электричество начинают постепенно отключать. Это же не город, где есть заземление. Но обычно такое происходит летом, а не в мае.

Мысленно посокрушавшись, Ангелина даже не успела ступить шагу, потому что ее буквально приморозил к месту звук, похожий на тот, когда кто-то фотографирует со вспышкой.

Резко обернулась – никого. У соседей в ограде она тоже не заметила никакого подозрительного шевеления, только едва уловимо шуршал ветер, волнуя листву на яблоне, сирени, рябине и прочих зеленых насаждениях.

Ангелина безотчетно скинула с плеч рюкзак, достала телефон с целью включить фонарик, но…

– Уже сдох, что ли? – она несколько раз надавила на кнопку включения-выключения, но экран мобильника по-прежнему оставался черным. Хотя, насколько помнила, батарея была заряжена как минимум на двадцать пять процентов.

Выругавшись про себя, Геля бросила смартфон обратно в рюкзак, перекинула через плечо одну лямку. Аккуратно, без стука закрыла за собой ворота, как вдруг звук возобновился.

– Эй, харэ меня фоткать! Это не смешно! – а звук все повторялся и повторялся, словно кто-то пытается привлечь ее внимание. Но самой вспышки не было. Ангелина старалась прислушиваться, но как только замирала без движения, любой шум, кроме ветра, прекращался. – Эй! – и опять!

Высунувшись из калитки, Геля окинула слегка опасливым взглядом пустую улицу – ни души. Однако стоило ей отвести свое внимание от дороги, как звуки вернулись.

Под ребрами заскребла острая, уже вполне оправданная тревога.

Больше не заботясь о том, что разбудит родителей, Ангелина снова захлопнула за собой ворота, но даже не успела дойти до крыльца, как чей-то голос пригвоздил ее к тому месту, где стояла.

Ветер донес слова:

– Не подскажите дорогу? – голос, непонятно, мужской или женский, раздавался из ниоткуда и отовсюду одновременно.

Не сразу овладев собой, Геля посмотрела из-за плеча. Калитка была наглухо закрыта.

«Дорогу? Посреди ночи? В деревеньке, аки поселок городского типа, где невозможно заблудиться?» – но в горле будто что-то застряло, не давая словам вырваться наружу.

А когда к Ангелине все-таки частично вернулась речь, она задала единственный вопрос, волнующий ее сейчас – вопрос, который обычно задают полоумные герои типичных ужастиков, спускаясь в темный-темный подвал:

– Кто здесь? – сердце забилось где-то в районе горла. От страха скрутило живот.

А в следующий миг Геля почувствовала сначала что-то густое и горячее над верхней губой, а потом и привкус железа на языке – кровь пошла носом.

– Черт! – она утерлась рукавом ветровки, размазав кровь по лицу.

«Странно. Даже мошкара не кусает. И как я сразу не заметила?..»

Но долго рассуждать об этом не пришлось. Ангелина застыла без движения, когда спиной явственно ощутила чье-то постороннее присутствие, но по какой-то причине обернуться не смогла. Словно… сзади находилось нечто, что сдерживало ее.

Осознание неправильности происходящего хоть и постепенно приходило к ней, но почему-то воспринималось очень отстраненно, будто его что-то глушило. Что-то… извне.

«Почему. Я. Не. Могу. Обернуться?» – здравый смысл все еще работал и даже в правильном направлении, но с каждой секундой за него становилось все сложнее цепляться.

– Здесь кто-нибудь есть? – на этот раз громко переспросила Ангелина, до сих пор не в состоянии повернуть голову ни вправо, ни влево. Где-то на задворках сознания витала мысль, что ситуация складывалась ненормальная и грозилась перерасти в абсурдную, но зацикливаться на этом не получалось.

А ощущение чужого присутствия стало таким отчетливым, что уже не возникало никаких сомнений: здесь точно кто-то есть. Или, возможно, что-то.

В один момент это странное наваждение отпустило, и Геля на инстинктах бросилась к крыльцу. Пульс стучал в висках и заглушал даже мысли, перед глазами все плыло… Быть может, поэтому она споткнулась на третьей ступеньке и, навернувшись, шваркнулась на тротуар, приложившись затылком о доски.

– М-м-м, – Ангелина со стоном ухватилась за ушибленное место, а когда предприняла первую попытку встать, то, ойкнув, упала на одно колено – кажется, ногу подвернула.

Еле-еле уселась на ступеньку, с хныканьем сняла кроссовок с правой ноги и принялась ощупывать лодыжку. Вроде не так уж и больно, но если надавить посильнее…

– Ай!

Это давалось ей непросто, однако Геля начала решительно сокращать количество ступенек между своей пятой точкой опоры и порогом дома, перенося вес тела на руки и передвигаясь одиночными скачками.

Но она была вынуждена остановиться, поскольку в голове внезапно раздался какой-то высокочастотный писк. Ангелина заткнула уши, на рефлексах попыталась встать, но от боли в лодыжке тут же осела обратно. Затем почувствовала, что начала задыхаться. Ее занесло набок, и она опять упала с крыльца на тротуар, закашлялась, бессознательно хватаясь за горло. Слезы градом катились по лицу. «П-помогит-те», – срывалось с губ беззвучное.

Что-то извне со страшной силой давило ей на череп, будто желая расплющить его, как перезревший помидор; глаза вот-вот вылезут из орбит. Все онемело, во всех конечностях чувствовалось покалывание, точно кожу пронизывают миллионы микроскопических игл. Язык вывалился; тело, прошибаемое волнами тянущих болей, начало изгибаться в самых неестественных позах – Ангелина уже полностью не владела собой. Лишь, в этом припадке сверзившись с тротуара в огород, могла беспомощно кататься по земле.

В поле зрения то попадали, то исчезали какие-то мерцающие серебристо-красные и голубые сферы, похожие на шаровые молнии и непонятно откуда взявшиеся. От них исходил почти осязаемый гипнотический свет. Это тот случай, когда одновременно хочется тянуться к чему-то и убежать подальше.

«Может, меня током ударило?..»

Сфер становилось все больше, и вскоре они начали сливаться воедино, полностью перекрывая луч зрения. Ангелина зажмурилась, проморгалась, снова зажмурилась. А когда вытаращила слезящиеся глаза и попыталась сфокусироваться на том, что находится перед ней, поняла, что утратила эту способность – фокусировку зрения. Все поперек обзора стало размытым, смазанным и преимущественно состояло из серебряного, с проблесками красного и голубого света. Высокочастотный писк в голове оборвался, на смену ему пришел негромкий, но тяжелый монотонный гул, который звучал уже не в голове, а где-то вовне.

«Я что, умираю?»

А потом в одно мгновение все внезапно стихло, и наступило полное бессилие: все мышцы одновременно расслабились. Лежа пластом на земле, Геля отчаянно хватала ртом воздух и беспомощно наблюдала, как гигантская светящаяся сфера расплывается по пространству вокруг.

Казалось, еще сотая доля секунды, и сердце остановится от ужаса.

«Нет-нет-нет, я просто ударилась головой!» – мысленно успокаивала Ангелина себя, больше не размыкая глаз. Свет давил и резал радужку даже сквозь плотно сомкнутые веки. Пространство стало чуть наэлектризованным.

«Наверное, у меня сотрясение!» – она приложила отяжелевшую руку к ноющему затылку.

И даже ничего больше подумать не успела, как адреналин выплеснуло в кровь; гул возобновился, буквально сотрясая все вокруг, и Ангелину охватил подлинный, настолько сильный ужас, что она заорала во все горло и, кое-как взобравшись обратно на тротуар, начала перемещаться по нему отрывистыми ползками. Или… минуточку! Это уже был не тротуар!

Геля с усилием перевернулась на бок и закрыла лицо ладонями. Опять все стихло, даже ветер. Через некоторое время, немного восстановив дыхание, она слегка растопырила пальцы и посмотрела в образовавшийся зазор. И поняла, что находится не возле своего дома, а каким-то невероятным образом очутилась на «Белке».

Стиснув зубы, Ангелина попыталась приподняться на локтях. У нее это получилось, правда, не с первого раза. Перед ней предстало не укладывающееся в голове зрелище. Она осмотрелась – каждое движение выглядело, как в замедленной съемке. Окружающие предметы то приобретали аделоморфные очертания, то становились до одури четкими.

– Эй? – позвала Геля, и ее слова утонули в пространстве, которое показалось зыбким, словно на дне глубокого озера.

Абсолютно дезориентированная, Ангелина даже позабыла про ушибленную лодыжку, и металась из стороны в сторону, и кричала, но ей не отзывалось даже эхо. Она все время протирала глаза, как будто надеясь, что этот мираж исчезнет.

Невольно бросилось во внимание то, что пивные бутылки не валяются под ногами где попало, а разложены в неком порядке, точно бы кто-то специально отсортировал их согласно какой-то системе. А стоило Геле отвлечься на несколько секунд, как эти же бутылки и прочий мусор уже оказались сложенными в масштабную, геометрически правильную, балансирующую конструкцию, которая грозилась вот-вот обрушиться прямо ей на голову. Ангелина боязливо отступила. Панорама все еще опасно пошатывалась перед ней, но и не думала падать.

Даже самые размашистые шаги получались мягкими и бесшумными, потому что грунт под ногами был сплошняком присыпан окурками, их было преувеличено много, как будто землю накрыли ковром, сплетенным из сигаретных бычков.

Но самым странным оказалось другое: декоративный, стилизованный под старину фонарный столб, которого уж точно на «Белке» никогда не было. И он торчал прямо из бетонной стены, параллельно земле, в паре метров над ней. Лампа на нем то загоралась донельзя ярко, то медленно угасала, чтобы потом вспыхнуть в разы сильнее.

Чуть в стороне от «бутылочной структуры» в аккуратном порядке также стояли банки из-под алкоголя с каким-то флуоресцирующим содержимым. Бетонные стены были по-прежнему исчирканы всякими надписями и рисунками, но Ангелина не могла ничего рассмотреть или прочитать, потому что внезапно забыла, как это делается.

Что за абсурдная, фантасмагорическая картина! Геле подумалось, что либо она уже вернулась домой и давно спит в своей кровати, либо ударилась головой сильнее, чем ей показалось вначале.

Но она позабыла обо всем на свете, когда взгляд остановился на очень знакомой фигуре.

– Маша! – радостно воскликнула Ангелина и уж было хотела рвануться к однокласснице, но что-то заставило ее остаться на месте. – М-Маша? – уже более настороженно позвала она, почему-то не решаясь подойти ближе. Наоборот, возникла острая необходимость увеличить дистанцию между собой и подругой до максимума.

Маша была повернута к ней спиной, сидела на импровизированной лавочке и, с треском ломая полусгнившие рейки, подкидывала их в костер.

Ангелина округлила глаза и с открытым ртом уставилась на это сюрреалистическое зрелище: в костре вместо огня светились электрические лампочки накаливания, от которых на удивление исходило сильное тепло, прямо как от настоящего пламени.

Не оборачиваясь на Гелю и вообще никак не реагируя на ее присутствие, Маша продолжала бросать рейки в «костер». Некоторые лампочки разбивались вдребезги, потухали, отчего становилось все темнее и холоднее.

Но, к счастью, это было не единственным освещением здесь. Темноту рассеивал слабый красный свет, у которого не было источника. По крайней мере, Ангелина так и не смогла его высмотреть.

– Зачем ты пила и курила? Ты же не куришь, – голос Маши, глубокий, лишенный интонаций и отбрасывающий эхо, заставил вздрогнуть.

– Н-не знаю, – ошарашенно ответила Геля и начала пятиться назад, по какой-то причине очень боясь, что Маша повернется к ней лицом.

«Это не Маша… Это не может быть она! Ты же не Маша? Тогда кто ты?»

– Нужно чистить организм от токсинов. Ты же будущая мать!

– Чт-то?

Когда Маша, не оборачиваясь, медленно встала, Ангелина, ведомая одними лишь инстинктами, кинулась к недостроенной стене, к выходу, но не тут-то было. Убегая, она впечаталась лбом прямо в бетон, по инерции откинула голову назад, отступила на несколько шагов, схватилась за нос, надавила на переносицу, чтобы понять масштаб трагедии. Но ни крови, ни боли не почувствовала, только легкий дискомфорт.

Надписи на стене залюминесцировали едким розовым цветом.

– Ты такая молодая, а твой организм уже полон токсинов. Ты ешь неправильную еду, ты в таком раннем возрасте начала употреблять алкоголь, ты не следишь за своим здоровьем. Так дело не пойдет, – услышав шепот Маши прямо над своим ухом, Геля, едва не рыдая, начала судорожно шарить по бетонной стене, которая теперь почему-то ощущалась идеально гладкой, без каких-либо неровностей; на ладонях не оставалось ни царапины. Вместе с бессильным шоком пришло совершенно ужасающее осознание: это не бетон. Это вообще не «Белка»! – Ему это не понравится.

– К-кому?

– Отцу твоих будущих детей. Ты должна его уважать.

Все тело сковало, а горло сдавило слезами. Но когда Маша хлопнула в ладоши, Ангелина была готова поклясться, что прямо сейчас умрет от доселе не испытываемого ужаса.

– Мы должны взяться за твое здоровье!

– Помогите! На помощь! Кто-нибудь! НА ПОМОЩЬ!!!

Отсюда не было видно фонарей деревни; все, что находилось за пределами «заброшки», окутал густой белесый туман, полностью лишая обзора.

Ангелина не поняла, как так получилось, что в какой-то момент она оказалась лежащей на той самой стене, в которую с таким отчаянным упорством ломилась – стена вдруг стала полом. Лихорадочно мотая головой из стороны в сторону, Геля сразу же попыталась встать на ноги, ухватившись за злополучный фонарный столб, который теперь тоже стоял вертикально. Однако руки соскользнули, и Ангелина с коротким вскриком тут же шмякнулась назад, на «пол».

Из незастекленного окна под бывшим потолком первого этажа вдруг начал вырываться красный, на этот раз более яркий свет, и раздаваться приглушенные голоса. Не задумываясь о мотивации своих действий, Ангелина поползла к этой пробоине в теперь уже полу, но когда до цели оставалось буквально полметра, стала скатываться вниз – мир снова перевернулся, поменяв пространственные координаты. Соскальзывая со стены, Геля с визгом пыталась ухватиться за что угодно, за фонарный столб в том числе, но поверхность оказалась такой безупречно гладкой, что это не представлялось возможным.

Опять очутившись на земле и борясь с головокружением, Ангелина с горем пополам уселась и бессознательно провела рукой по волосам, ожидая, что в них запутались окурки. Но нет – ни бычков, ни травы, ни грязи.

Геля медленно встала и сразу же ничком повалилась на «пол» – мир вокруг будто содрогнулся от ее падения. Усилием воли она все-таки заставила себя подняться; окружающее пространство снова пошатнулось, но в итоге все же нашло точку равновесия. Ангелина сделала пару неуверенных шагов вперед и почти сразу споткнулась, едва не сбившись с ног, потому как налетела на пивную банку, наполненную некой флуоресцирующей жидкостью. Содержимое банки тут же опрокинулось… наверх.

Страха странным образом не ощущалось… точнее, ощущался, но он стал еще более отрешенным. Притупленные инстинкты перестали кричать об опасности. Разум больше не цеплялся за стремительно ускользающую действительность, полностью погрузившись в эту парадоксальную реальность.

И даже абсолютное пренебрежение законами физики сейчас почему-то не особо смущало: все предметы вокруг, неестественно яркие, в глазах Ангелины начали истекать светящейся краской, которая расползалась по воздуху во всех направлениях. С пропорциями тоже творилось что-то невероятное: некоторые вещи стали совсем маленькими, как, например, декоративный фонарный столб, а некоторые, наоборот, преувеличенно большими.

Ангелина впала в какое-то апатично-завороженное состояние и пришла в себя – очень ненадолго – только тогда, когда передвигаться даже мелкими шажками стало невозможно, потому что гравитация увеличилась в разы, и Гелю буквально примяло к «полу». Но не прошло и мгновения, как этот же пол, который теперь ощущался амортизирующим и даже мягким, отпружинил, и Ангелину просто выбросило наверх, относительно твердая поверхность в прямом смысле ушла из-под ног. Сила тяжести стала нулевой, голову больше не стягивало невидимым обручем, волоски на теле встали дыбом из-за наэлектризованности пространства.

Какое-то время Геля так и парила, беспомощно барахталась между стенами «здания», подхваченная неведомыми силами, пока ее ступни не уперлись в потолок. И в один миг все перевернулось с ног на голову: потолок стал полом, верх и низ поменялись местами. Ангелина задрала голову и увидела над собой почти потухший «костер», кидающую в него рейки Машу, громоздкую балансирующую конструкцию из бутылок и все остальное.

Освещение вдруг полностью потухло: и призрачный красный свет, и остатки «кострища». Темнота – хоть глаз выколи. Но Геля даже не успела запаниковать, потому что стоило ей моргнуть, как все вокруг стало идеально белым и гладким – это было видно даже в темноте. Больше не осталось ни «Белки», ни бутылок, ни «костра», ни Маши – никого и ничего. Стены, как и любые другие поверхности здесь (где – здесь?), были отполированы до такой степени, что в них, наверное, невозможно отыскать изъяна даже на уровне атомов.

– Эй! Где я?

Глава 10. Утолить жажду

С некоторых пор Ангелина стала воспринимать каждый новый день как испытание. Но к тому, что ей преподнесет сегодняшнее утро, ее ничто не могло подготовить.

Все эти кошмарные часы с субботы на воскресенье ее мучили ночные пробуждения из-за постоянной необходимости либо попить воды, либо сходить по малой нужде. И если графин с водой находился всегда под рукой, то до унитаза приходилось постоянно подрываться с кровати.

Поначалу из-за этой беготни сон никак не брал, но потом Ангелина, совершенно измученная, в очередной раз вернувшись из уборной, свалилась на постель почти замертво.

А когда проснулась, то первое, что почувствовала, – как на деснах скрипит песок. И подумала: неужто зубы крошатся?

Одеяло валялось скомканным в ногах (они с Розой спали под разными), все тело было липким от пота. А под ногами и поясницей оказалось особенно мокро…

Ангелина даже в порядке бреда не могла предположить, что в двадцать два года обмочится в кровать. Как же стыдно!

– Что ж, сегодня, походу, спим у тебя, – заключила Роза.

Которая все утро то и дело твердила, что это очень ненормально, имея в виду такую зверскую потребность в воде. Остальное – уже следствия. Геле было нечем возразить. Однако жажда воды не только не умерилась, она стала еще более агрессивной. За ночь у Ангелины лицо так опухло, что теперь страшно смотреть на себя в зеркало.

Пока Роза готовила завтрак, Геля сидела за ноутбуком и пыталась найти, с чем могут быть связаны ее странные симптомы. Зашла на первые попавшиеся сайты и бегло прочитала несколько статей. Конечно, ничего утешительного, но это касается любых болезней, которые ищешь в интернете.

Ангелина закрыла ноутбук и, уперевшись локтями в плоскость стола, уронила голову на ладони. Она уже не знала, что и думать. Ее патологическое состояние совершенно неясного генезиса явно не походит на беременность. Да и о какой беременности может идти речь?

Либо же ее можно поздравить со вторым случаем непорочного зачатия после рождения Иисуса Христа.

По крайней мере, одно радовало: пока Роза на кухне, можно спокойно почесаться. А то уже невозможно…

Роза, кстати, уже договорилась, что в понедельник и во вторник возьмет на работе отгулы. Поэтому в ближайшие дни от нее отделаться точно не получится. Ангелине не верилось, что ее жизнь докатилась до такого: она ищет укромные уголки в квартире, чтобы просто почесаться.

– Куда это ты намылилась? – нахмурившись, спросила Роза, когда заметила, что Геля засобиралась – то было уже во втором часу дня.

– Да так, просто, прогуляться.

– Прогуляться? – облокотившись о косяк, Роза скрестила руки на груди. – Ты серьезно?

– Мне уже лучше. И мне нужен свежий воздух.

– Лучше? Тогда это что? – Роза многозначительно кивнула на большой, забитый под завязку рюкзак. Затем подошла к нему, расстегнула молнию и под протестные лепетания Ангелины вытащила оттуда несколько бутылок воды.

– Мне правда лучше, – пробурчала она, забирая у сестры бутылки и утрамбовывая их обратно. Несмотря на все ухищрения, замок просто расходился от такого количества груза.

– И как ты собираешься тащиться с такой тяжестью? – Роза попробовала поднять рюкзак, но лямки, оттянувшись до предела, тут же выскользнули у нее из руки, и сумка тяжело бухнулась на пол. – Ну уж нет! Тебе для полного счастья только надсадиться не хватало!

– Хорошо, хорошо, убедила, – Ангелина изобразила подобие примирительного жеста. – Я выложу половину.

Пока Геля разгружала часть своей ноши, Роза с задумчивым видом стояла у нее над душой. Но не потому, что не доверяет сестре и хочет лишний раз проконтролировать ее. Причина таится в вопросе, который она с самого утра по разным причинам не решается задать.

– Да спрашивай уже, – не глядя на Розу, как-то обреченно бросила Ангелина.

Та еще немного помялась, но все же отважилась.

– Послушай… То, что ты мне рассказала ночью…

– Давай больше не будем об этом, ладно? Я ведь не говорю, что это мои воспоминания, просто… Иногда мне это снится, вот и все. И сны такие яркие, реалистичные, что… Неважно, – теперь уже без особого труда получилось застегнуть молнию.

– Так куда ты все-таки хочешь пойти? На Каштаке вроде особо негде гулять.

Ответом ей послужил тяжелый вздох. Ангелина подумала: ничего такого в том, что она собирается встретиться с Артемом, нет, а значит, смысла скрывать это от Розы тоже нет.

– Да я недавно… ну, вчера нашла в «ВК» одноклассника. Мы списались с ним, и вот.

– Что – вот?

– Договорились сегодня встретиться. На Лагерном.

Роза вздернула брови. Это было совсем не похоже на Ангелину, которая на протяжении всего этого года так тщательно избегала контактов со всеми своими старыми знакомыми.

– С чего это ты вдруг?

Геля ничего не сказала, только пожала плечами, но Роза не собиралась сдаваться так просто.

– И как хотя бы зовут этого одноклассника?

– Артем.

– Я не помню… то есть не знаю твоих одноклассников. Этот Артем, он вообще как, нормальный?

На это Ангелина лишь закатила глаза, а сама ушла на кухню. Наливать воду она теперь старалась бесшумно, чтобы лишний раз не выслушивать нотации.

– Ну я же слышу, что ты пьешь!

Геля и моргнуть не успела, как Роза уже стояла в межкомнатных дверях.

– И что? Воды уже попить нельзя?

– Пей на здоровье, но тогда не ври, что тебе лучше!

Когда Роза изъявила желание сделать сестре макияж, последняя отнекивалась и сопротивлялась, как могла, но в итоге была вынуждена сдаться под натиском железобетонного «не спорь». Роза вытрясла содержимое своей косметички на стол и велела Ангелине сесть лицом к ней, выпрямить спину и не возиться.

– Нет, только не блеск!

– Ты что, уже минуту не можешь посидеть смирно?

Блеск Роза все-таки отложила, а вместо него нанесла на губы слой нежной коралловой помады.

– Странно. Я думала, чт…

– Да не болтай ты, пока я тебя крашу! А то все лицо в помаде будет. А она так, на минуточку, водостойкая.

– …что помаду – в последнюю очередь.

Пока старшая сестра наводила Ангелине марафет, они совершенно беззаботно разговаривали на отвлеченные темы, улыбались и даже смеялись. Обе очень старательно делали вид, будто ничего, заслуживающего внимания, не происходит. Пусть будет так, хотя бы до завтра, до понедельника. Или когда там будут готовы «судьбоносные» анализы.

Наконец, был нанесен последний штрих – тушь. Рассматривая себя в зеркале, Геля осталась более чем довольна. Легкий, неброский макияж освежал ее бледное измученное лицо. И хотя слой тонального крема не мог скрыть жуткие отеки под глазами, выглядело очень даже неплохо и вполне естественно. Ангелина попыталась, но не смогла вспомнить, когда в последний раз ходила накрашенной. Наверное, в одиннадцатом классе, когда прихорашивалась перед «Белкой» или дискотеками в Доме культуры.

Забавно. Раньше она стремилась следить за своей внешностью, чтобы понравиться Артему. Но сейчас, если б не Роза, даже бы не подумала воспользоваться косметикой.

– Ну, теперь ты хоть стала похожа на девушку, а не на зомби, – ухмыльнулась Роза, критически глядя на отражение Ангелины и пропуская сквозь пальцы ее редкие волосы.

– Ну спасибо.

Роза еще хотела что-то сказать, но в следующую секунду ей уже было не до шуток. Она только сейчас заметила содранную почти до мяса кожу за левым ухом сестры.

– Геля, это же просто… пипец! Сейчас я мазь принесу…

– Она закончилась, – будто бы оправдываясь, промямлила Ангелина. Она видела взгляд сестры в зеркале, и одного этого взгляда хватило, чтобы прямо сейчас отчаянно захотелось забиться в какой-нибудь самый дальний угол.

– Ты как маленький ребенок! Нельзя ТАК расчесывать кожу!

– Ну а что я могу поделать, если чешется!

– Записаться к дерматологу для начала!

– Ага, щас, к еще одному врачу! – но, поняв, что перегибает палку, Ангелина мигом сменила тон. – Успокойся, все нормально. У меня просто эта… сезонная аллергия.

– Какая на хрен сезонная аллергия?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.