Александр Шаталов
В плену сознания

Пролог

Все мы порой сталкиваемся с неожиданностями. Иногда они бывают приятными – найдешь вещь, которую отчаялся снова увидеть, или встретишь давнего приятеля, вспомнив его накануне. Но и неприятные сюрпризы с нами также случаются, причем любой из нас категорически их не приемлет. Кто в здравом уме пожелает наступить в глубокую лужу, не рассмотрев ее под ногами в темном переулке, или сломать ноготь, выходя из маникюрного салона? Пожалуй, никто. Всем подавай только приятные неожиданности, которых в большинстве жизней куда меньше, чем тех, которые все не хотят.

Вот и одинокой Анне, в один из пасмурных осенних вечеров похожих один на другой, «посчастливилось» столкнуться с неприятной неожиданностью. В принципе дело, которое ей поручили, само по себе не являлось чем-то неординарным и сложным, тут вся суть проблемы сосредоточилась на человеке, который позвонил в половине седьмого вечера и, как будто ничего между ними не происходило, попросил об услуге.

Анна – одинокая женщина «за тридцать» живущая в крепкой паре с жирным трехцветным котом Борисом, привыкла водружать на свои плечи чужие обязанности, но в основном это были ее приятели или менее опытные коллеги. Сводная сестра, тот самый человек, который позвонил с просьбой, не являлась членом ни одного белого списка знакомств Анны. Но они общались. Был один такой день в году, когда им приходилось контактировать – день рождения племянника. Мальчуган неимоверно любил обеих теток. Чтобы его не расстраивать, женщины старательно изображали приязнь. Всего один вечер в году. Совсем не сложно.

Только этим осенним вечером система, принятая к вооружению сестрами пять лет назад, дала сбой. Сводная не успела купить подарок, поскольку на работе оказалась, как она выразилась: «Загружена донельзя», – а день «икс» наступал уже завтра.

– Я не успела купить подарок! – услышала Анна в трубке, едва нажав на зеленую кнопку. – Купи Матвею игровые наушники – деньги на них я тебе переведу. Не превышай этой суммы. Я доплачивать не буду. – Проторила женщина, не дав Анне вставить слова.

– Сл… – начала было возмущаться она, но собеседница, если ее вообще так можно охарактеризовать, будто начитывала сообщение автоответчику.

– Я физически не успеваю! Меня даже в городе нет. Сделай это ради Матвея. – Отчеканила она и бросила трубку.

Отложив телефон в сторону, Анна остолбенела.

«Купи Матвею игровые наушники», – эхом звенело у нее в голове.

Игровые? Какие? Женщина совершенно не представляла, какого такого технологического зверя ее попросили купить. Она и гаджеты – это как Земля и Нибиру. Вроде как Земля знает про ту далекую загадочную планету, но что она такое – нет.

И угождать сводной сестрице Анна не стала бы ни за что, окажись та хоть королевой Британии, но плутовка знала, на какой сектор ставить.

«На миллион красного, где бескрайняя любовь к племяннику, пожалуйста». – Голосом сестры прозвучало в мыслях Анны.

Восьмилетний Матвей был единственным связующим звеном между этими двумя не родными по крови женщинами. Обе они не имели детей, а переваливший «за» возраст, лишал одну из них перспективы материнства все сильнее и безжалостней, а другая была слишком легкомысленна, чтобы задумываться о продолжении рода. Все усугублялось полнейшим невезением в личной жизни у обеих сестер. У Анны от врожденной скромности и нелюдимости, а у ее сводной сестры, должно быть, по причине полнейшего отсутствия ума и склонности додумывать и договаривать за других, но ручаться за правоту своего мнения Анна не могла. Отсутствие собственной полноценной жизни ежегодно умножало обожание даруемое племяннику на два. Такой же множитель был и у ненависти испытываемой его тетками друг к другу.

Звонкий сигнал о пришедшем сообщении вывел Анну из оцепенения. Ее темно-серые глаза устремились в сторону телефона. За сколько можно купить эти «игровые наушники» женщина не представляла, но смыслила в хороших вещах, которые не могли стоить настолько дешево. Что ж, придется накинуть сверху, зато Матвей, наконец-то, получит в день рождения как минимум два отличных подарка.

До закрытия ближайшего магазина электроники, судя по стрелкам настенных часов, оставалось пятьдесят минут. Взяв себя в руки, Анна засобиралась в путь.

***

В магазин женщина вбежала, вымокнув до нитки. Облака, без дела кружившие весь день над городом, решили разразиться шквальным ливнем, едва Анна повернула за угол от своего дома. Поскольку время поджимало, а завтра она сама занята с раннего утра, Анна решила не возвращаться за зонтом, да он и не помог бы спастись от такого потока воды. Ее волосы, пошедшие волнами от влажности, встрепенулись и упали на плечи, едва женщина сняла капюшон пальто. Июнь в этом году выдался прохладным, поэтому весенние наряды не спешили уходить из гардероба.

Скукожившись от неприятно приставшей к телу мокрой одежды, Анна окинула взглядом огромное помещение. Манимая свисающей с потолка табличкой «Компьютеры и аксессуары» она, стряхивая капли дождя с одежды, пошагала вперед.

Неспешно проходя мимо полок с товарами, Анна загуглила предмет поиска. «Игровые наушники купить», – набрала она в поисковом сервисе, тот моментально выдал ей десятки вариантов. Это не помогло определиться с выбором, зато вектор направления поиска точно сократился.

Достигнув цели, женщина посмотрела на часы в телефоне – оставалось чуть больше двадцати минут для выбора и покупки того не знаю чего. По работе Анне приходилось решать и не такие задачи. Приняв дела отчима на себя, после их с матерью гибели, она выработала устойчивость к задачам с более чем одной неизвестной.

Волнение и неуверенность в действиях немного отступили. Теперь женщина визуально знала объект который ищет, оставалось только найти его и приобрести один из самых дорогих. Погруженная в собственные мысли, она совсем не заметила, что в этом огромном магазине кроме нее будто бы никого не было. Музыка из потолочных динамиков едва звучала, а воздух, казалось, загустел и стал причиной учащенного сердцебиения, которое вырвалось на первый план среди ощущений Анны, застучав в горле.

То ли налетевшее ненастье распугало возможных вечерних покупателей, то ли в магазинах электроники всегда так пусто по вечерам, женщина не знала. Да и не могла знать. Последний раз, когда она лично что-либо покупала из техники, давно смазался в ее воспоминаниях, затуманившись до такой степени, что припомнить, какую вещь она тогда приобрела, стало невозможно. Сумасшедшая занятость последние 5 лет вынуждала поручать закупки, в том числе техники, кому-нибудь из помощников.

Не зря говорят, что хорошие мысли приходят с опозданием. Звонок сводной сестры вывел Анну из равновесия и та совсем не подумала совершить еще один вызов, чтобы поручить дело кому-то третьему. Вместо этого она сама потащилась в магазин, да еще и попала под дождь и вся промокла. Правильно говорила мать:

«От этой Олеси одни неприятности!»

Блуждая взглядом по казавшемуся ей бесконечным прилавку с красочными коробками наушников, Анна снова растерялась. К ней нахлынули воспоминания юности. Ей тогда едва исполнилось пятнадцать, и Олеся, которая всегда выглядела старше своих лет, в смысле развития не по годам, заставляла Анну чувствовать собственную неполноценность.

Женщина отмахнулась.

«Нашла, когда в подростковые дебри окунаться», – возмутилась она собой, и решительно выдернула себя из воспоминаний.

Ценники на товары под упаковками не помогали Анне с выбором, поскольку отличались незначительно, а часто и вовсе были одинаковыми. При этом ни одних наушников близких по стоимости к той сумме, которую прислала Олеся, в наличии не было.

Анна шагала вдоль длинной полки, ощущая, как волнение и неуверенность вытесняются раздражением и даже злостью. Десять минут она беспомощно бродит в «компьютерном» отделе, и ни один консультант к ней до сих пор не подошел. Возможно, под конец дня они выполняют какие-то иные задачи отличные от обслуживания и завлечения посетителей в процесс выбора и покупки. А может, им просто наплевать на очередную взрослую женщину, заявившуюся под конец рабочего дня и, потенциально, являющуюся источником головной боли. Или это все из-за того, что она недостаточно привлекательна? Ну конечно, промокшая, взлохмаченная. Что еще скажешь – старая. Какие только выводы и заключения не рождались в мыслях Анны, пока она топталась в гордом одиночестве возле прилавка игровых аксессуаров охая и ахая.

До закрытия магазина оставалось ровно мять минут, о чем сообщил женский голос из динамиков в потолке.

«Значит, выберу сама, раз никто не поможет», – заключила Анна.

На глаза как раз попались наушники кратно дороже всех остальных – то, что надо. Схватив коробку, женщина уверенно понеслась в сторону касс. Но зерно сомнений все равно прорастало внутри. Вдруг она взяла неподходящую модель? А есть ли размеры у этих наушников или они одинаково подходят детям и взрослым? Так не хочется расстроить Матвея…

Выйдя в широкий центральный проход, женщина снова окинула взглядом помещение.

Никого.

Ни души в ее поле зрения.

Ни посетителя, не работника магазина, которого можно спросить, а верный ли сделан выбор.

Недовольно выдохнув, Анна подумала, что кассир, возможно, ей в этом поможет или вызовет кого-то из консультантов. В любом случае, путь виделся безальтернативным – на кассы.

Бесконечно длинные ряды с различной техникой расходились от центрального прохода в глубину помещения, теряясь вдалеке, а каблуки сапог Анны отстукивали ритм в такт едва доносящейся из потолочных динамиков музыке, создавая бодрое настроение, развеявшее на мгновение смятенные чувства женщины.

Взгляд уже цеплялся за вывеску «Кассы», когда у предпоследнего ряда полок Анна заметила мужчину в характерной одежде. Он стоял к ней спиной, копошась у полки с утюгами. Сжав коробку с наушниками в руках, она решила, что сейчас не только поинтересуется правильно ли выбрала товар, но и возмутится безразличием к покупателям.

Остановившись в паре метров от консультанта, она думала, что он тут же обернется, реагируя на стук каблуков, но мужчина не шелохнулся. Анна вдруг снова ощутила те неприятные, но знакомые эмоции из ранее возрожденных воспоминаний о юности. Снова она стала невидимкой, меркнущей в тени эффектной сводной сестры.

«Да как такое возможно, чтобы консультант игнорировал посетителя? Дайте жалобную книгу!» – возмущался внутренний голос Анны, но разум потребовал усмирить нарастающий гнев.

Парень однозначно занимался своими должностными обязанностями и, кажется, у него наушник в ухе. Консультант ее не слышит. Вот он, продолжая не замечать Анну, вытаскивает ценник из под одного из утюгов и, нанизав его на длинную шпажку, начинает вырезать из листа новый, где цена ниже предыдущей. Очевидно, магазин готовился к «черной пятнице», не так давно ставшей обживаться и в местных магазинах, о чем кричала соответствующая надпись в черно-розовых тонах.

Недолго понаблюдав за мужчиной, уж больно он фигурой был хорош, Анна опомнилась.

Время!

Стрелки часов беспощадно работали против нее, уменьшая шансы на совершение необходимой для Матвеюшки покупки. Вернув себе боевой настрой, женщина, улыбаясь, но не особенно широко, неуверенно заговорила:

– Молодой человек? – будто чувствуя перед ним вину, произнесла она, коснувшись его плеча. – Не могли бы вы мне помочь?

Тот, от неожиданности вздрогнул и медленно повернулся. Женщина средних лет с всклокоченными волосами смотрела на него пустым взглядом теряя размашистую улыбку на лице.

– Что, простите. – Ответил он, вынимая наушник из уха.

Улыбка мгновенно сошла с лица Анны. Тело сковало будто льдом, когда мужчина к ней обернулся. Нет, он не выглядел, как Квазимодо¹ или некто подобный. От его вида у нее по спине пронеслись ледяные мурашки. Этот рыжеволосый красавец был настолько же великолепен, насколько ужасен.

– Что вы хотели? – продолжая улыбаться, продолжил консультант, вытащив второй наушник из другого уха.

– Ничего! – прошипела в ответ Анна, выставив ладони вперед. – Ничего! – округлив глаза, повторила она и поспешила прочь.

Ей стало необъяснимо жутко. Налетевшие из неоткуда страх и паника, затмили ей мысли, оставив одну единственную, громче других кричащую истерическое:

«БЕГИ!».

И она побежала, оставив позади консультанта. А тот даже не попытался выяснить, в чем дело.

– Пакет нужен? – поинтересовалась кассир, едва Анна плюхнула коробку с наушниками на подвижную ленту кассы.

– Нет-нет! – отозвалась та. – Пожалуйста, побыстрее.

– Все в порядке? – заметив, что покупательница тревожно озирается, поинтересовалась кассир.

– Да. – Сухо отозвалась та. – Оплата картой.

Чем ближе становился выход из магазина, тем дальше отступали необъяснимый страх и паника.

«Надо чаще с мужчинами контактировать», – саркастично подметила Анна, чувствуя, как облегчение и чувство безопасности наполняют ее сердце.

Женщина не понимала, что с ней приключилось. Ни один человек за всю ее жизнь не вызывал в ней таких ярких эмоций. Очарование и ужас – слишком контрастные чувства. Не хотелось бы их снова испытать в столь пугающем тандеме.

Выдохнув и встрепенувшись, Анна покинула магазин. Задача купить наушники выполнена, а хороши они или нет – проблема Олеси.

Глава 1

Открытая нескрываемая неприязнь. Часто ли нам доводится сталкиваться с ней? И всегда ли мы спокойно на нее реагируем? А если неприязнь возникает у едва знакомого человека моментально? Ты еще и слова не сказал, а тебе в ответ уже недовольная гримаса и демонстрация спины, как знак того, что тебе здесь не рады.

Допустим, сидите вы в кафе, желая отведать расхваленного другом кофе, который, по его словам, здесь готовят едва ли не лучшим и вкусным в вашем городе, а подошедшая официантка настолько испугано-ошарашено реагирует на вас, что убегает с видом, будто перед ней разверзлась земля, и сам Дьявол явился ее взору. Конечно, с людьми случается что-то подобное, но не часто и в основном, даже если мы кого-то с первых секунд раздражаем, нас терпят. Любая встреча не вечная, а показаться неадекватным никому не хочется. Правда, относительно Олега, молодого парня-сироты, опасений показаться неадекватными у людей не возникало. Он отталкивал от себя подавляющее большинство живых существ и те не стеснялись демонстрировать свою неприязнь.

Олег за свою недолгую жизнь сменил несколько детских домов и в каждом из них не был любимчиком казенных нянек или душой компании среди других воспитанников, но за годы взросления как-то привык к тому, что дружить с ним никто не хотел. Лишь однажды миловидная девочка, которую все прозвали Малышкой, тянулась к общению с ним, правда, их дружба оказалась не долгой. Девочку удочерили богатые американцы и с тех пор Олег ни с кем так и не сдружился.

Конечно, может кто-то и пытался завести с Олегом знакомство, особенно это касалось новеньких, но те быстро остывали. Одни, не сумев достучаться до неразговорчивого хмурого мальчугана, вечно ходившего с опущенным взглядом, другие, сумевшие привлечь его внимание, убегали и даже начинали рыдать, едва взглянув Олегу в глаза. Было в них что-то пугающее, вызывавшее чувство тревоги и опустошенности.

Эти пустые взгляды, эти увядающие на глазах улыбки, эти годы одиночества, которые Олег провел в окружении десятков людей, не могли не оставить на его поведении в обществе определенный след.

Все это заставило его адаптироваться к производимому на людей неприятному впечатлению, но не помогало отречься от мыслей вопрошающих у него самого: «Почему так происходит»? Что в нем такого, что только такие люди, как Малышка, могли с ним общаться, Олег не понимал. В зеркале он видел обычного рыжеволосого парня, который не отталкивал от себя неприятной внешностью.

Ответов на терзающие годами вопросы у парня не было, да и задавать их себе он со временем стал все реже. В основном буря эмоций по этому поводу вскипала в его душе после потери очередной работы. Он сменил немало мест и профессий во многом из-за того, что все они, так или иначе были связаны с общением, навыками к которому он совсем не обладал, да и люди отскакивали от него, как черт от ладана, что так же не способствовало успеху.

На своем последнем месте, в гипермаркете электроники Олег, можно сказать, задержался. Буквально недавно прошло целых три месяца, как его взяли в крупнейший магазин электроники, где парень отвечал за порядок в ценниках и большую часть рабочего времени проводил в подсобных помещениях, минуя торговый зал и общение.

Эта работа первая, которую Олег нашел умышленно избегая вакансий, где подразумевалось общение с клиентом. Предыдущие трудоустройства он специально выбирал так, чтобы постараться переломить что-то в себе и своем воздействии на людей. Даже на специальные курсы записывался, но лектор наотрез отказалась выходить к группе, пока Олег сидел среди жаждущих впитать премудрости личностного роста и искусства обаяния.

Гипермаркет принес ему не только реализацию в профессиональной сфере, Олег именно так и считал – «реализация», но и друга. В то время как весь коллектив дружно невзлюбил «новичка на ценниках» их главный, директор магазина Андрей, не увидел в новом работнике ничего отрицательного, пугающего или неприятного. Он же, собственно, и принял его на работу, удивляясь, что Олег отказался от более высокооплачиваемой работы в зале, хотя пара вакансий там также была открыта.

Статный рыжеволосый парень среднего роста с медово-карими глазами и аккуратными чертами лица в перспективе мог стать визитной карточкой гипермаркета, а быть может и рекламным лицом, способствующим привлечению в магазин женской аудитории, но не стал. На все предложения перейти работать в зал или поучаствовать в фоторекламе, Олег всегда отвечал короткое «нет». Иногда в ответ звучали фразы «в следующей жизни» или «только после вас» и куча других стандартных отговорок, которые воспринимались Андреем, как набивание себе цены, но каких-либо дополнительных финансовых предложений он сделать не мог, поэтому, не имея особого желания спорить, принимал отказ раз за разом.

Ко второму месяцу постоянных уговоров Олега «взяться за ум», Андрей смирился с тем, что не сможет уговорить парня вылезти из подсобок, что являлось истинной целью всех этих непрекращающихся разговоров о пользе Олега вне служебных помещений.

Андрей стал тем самым единственным другом, который действительно переживал за судьбу замкнутого и нерешительного Олега, искренне считая, что парень самостоятельно губит свою жизнь, избегая людей.

– Тебе двадцать лет уже, – стандартно начинал Андрей свою мини проповедь, – а ты целыми днями возишься с бумажками в подсобке, пропуская все самое классное, что может быть в жизни – молодость с ее бесконечными вечеринками, девушками, кучей знакомств, безрассудных поступков, в конце концов!

– Да-да… – не отрываясь от работы, обычно отвечал Олег. – Я скучный застенчивый дурак – это не новость.

На что Андрей взмаливался, устремив взгляд и руки к небу, и отвечал, что не это все имеет в виду. Что говорит о нормальной жизни в двадцатилетнем возрасте, о том, что это время считается золотым и лучшим, по мнению многих людей. Что именно в двадцать стоит бесконечно влюбляться, расставаться, гулять и развлекаться, ведь дальше не будет проще и легче. Дальше заработает разум, который не позволит всего этого.

Но Олег всякий раз отвечал, что у него разум уже заработал, мол, поезд ушел, да и жизнь в целом у него не предрасполагает к радости.

И Андрей отставал от него на некоторое время, чтобы спустя пару недель снова начать ныть о том, что Олег живет не так, как надо. Очевидно, он сам жалел об упущенных в свои двадцать «подвигах», на которые теперь пытался подвигнуть своего молодого подчиненного ставшего ему, между тем, настоящим другом. Хотя жена этой дружбы не одобряла.

Олег был несколько раз в гостях у начальника, но с его супругой виделся единожды. Она избегала его. При первой встрече она продемонстрировала новому другу мужа и пустой взгляд и поникшую улыбку и спину, которой поспешила отвернуться и убежать – стандартная реакция, к которой Олег давно привык. Ему бы не поднимать глаз и не смотреть на нее, но знакомства так не проходят. Должен быть зрительный контакт.

Андрей тогда нехило удивился. Ведь никогда не видел жену такой резкой и невоспитанной. Да, она проявляла неуважение к его друзьям, после трагичной истории со Степаном, но в целом она была приветливой особой. Олег ничего не сделал, чтобы вызывать у нее необъяснимое чувство то ли страха, то ли неприязни. Ей от него просто хотелось убежать, что при первой встрече она и сделала, не покидая спальни в следующие его визиты.

Обиды новоиспеченный друг на жену начальника не держал. Он попросил тогда, уходя домой после самого первого визита, чтобы Андрей не стал выяснять отношений с женой. Чтобы принял ее реакцию с уважением и не пытался переубеждать. Меньше всего Олегу хотелось, чтобы близкие отношения двух людей пострадали по его вине. Слишком он завидовал и радовался одновременно, что кто-то может, приходить домой после долгого утомительно дня, приклонить голову на плечо другому человеку, с которым его связывает нечто большее, чем элементарное знакомство.

Естественно, в личной жизни Олега был не то чтобы штиль, это была тысячелетняя «сердечная засуха», как сам он называл положение своих амурных дел. Поэтому любая романтика, которую он видел между людьми со стороны наблюдателя, рождала в его сердце противоречивые, но теплые чувства.

Один. С самого детства один, но в окружении сотен, тысяч, миллионов людей.

В одиночестве Олег проводил и рабочие дни. По внутреннему распорядку его обязанности заключались во внесении изменений в ценники на товары. Еженедельная актуализация цен на товары по отраслям, так это называлось в должностной инструкции. А по причине разнообразия техники, сложа руки «Отпугиватель», – как сам себя прозвал Олег, не сидел.

Каждый день на его рабочую электронную почту приходили списки товаров, цены которых следовало откорректировать. Чаще корректировки отклонялись в большую сторону, но иногда, например к новомодной «черной пятнице», в меньшую. Работа неспешная, но к исполнению обязательная. Магазин ни в коем случае не должен начинать работу с неактуальными ценниками, поэтому Олег частенько покидал гипермаркет одним из последних.

Его небольшая съемная квартира, расположенная на первом этаже типовой советской малосемейки, находилась в непопулярном районе, за шесть остановок от работы. Входная дверь была самой ближайшей от входа в подъезд – идеальное расположение для человека, встреча которого с людьми не приносит радости. Даже братья наши меньшие не выносили долгого пребывания в его компании. Поэтому в своей квартирке Олег жил один.

Как-то, сразу после выпуска из интерната, он завел котенка. Он мечтал завести кота, поэтому, как только запреты пали, с разрешения арендодателя притащил в дом питомца. Правда, дружбы не сложилось. Котенок прятался от своего хозяина, стоило тому переступить порог квартиры, а немного окрепнув, пушистый сбежал в оставленную открытой форточку. Была потом еще пара неудачных попыток завести домашнего любимца, но Олег не любил об этом вспоминать.

К двадцати годам парень смирился, что быть одному – его путь. Он верил, что каждый из нас, так или иначе, запрограммирован на исполнение какой-либо модели поведения, где прописаны статус, положение в обществе, успехи, неудачи и даже точная дата кончины. Фаталист, одним словом. Таких людей сложно как-либо и на что-либо подвигать. Чаще всего они интроверты. Реже трусы. Олегу фатализм помогал не сойти с ума.

Может быть, где-то очень глубоко в забитой одиночеством душе, Олег проживал совсем другую жизнь, но наяву он не мог себе ничего позволить кроме как по максимуму устремиться стать хамелеоном – слиться с толпой, быть незаметным. Он совсем недавно пришел к такому выводу, как раз тогда, когда решил подыскать работу не связанную с общением. Выстроить вокруг себя стены, когда от тебя их строят десятками, очень легко.

Теперь, благодаря постоянной работе со стабильной и приличной зарплатой, он мог позволить себе полноценное отшельничество. Купить модную приставку, кучу игр и пропадать в вымышленных мирах все вечера напролет, забывая параллельно, о печалях реальности. А когда гейминг надоедал, наступал звездный час шведской стенки с брусьями и турником, которая поселилась в этой квартире до появления Олега.

Так и проходили его дни.

Утром, ровно за два часа до начала рабочего дня, он просыпался и, потирая глаза, брел в ванную комнату. Прохладный душ наполнял его тело бодростью, а экстра мятная зубная паста окончательно пробуждала ото сна. На завтрак обычно яичница на три желтка или овсяная каша быстрого приготовления. Готовить Олег не умел и не пытался овладеть этим искусством, хоть и слышал не раз, что лучшие повара человечества – мужчины.

Позавтракав, он отправлялся за выстиранной накануне вечером рабочей формой. Купленный по внутренней распродаже утюг, направляемый твердой рукой владельца, выглаживал ткань легко и безукоризненно. Олегу нравилось надевать свежее поглаженное белье. Он будто чувствовал, что его кто-то обнимает. Реального тепла чужого тела он не знал. И не надеялся познать когда-либо. Да, то, что дарило ему удовольствие, как правило, приносило с собой печальные мысли. Олег отмахивался. Вдыхал полной грудью и, прихватив пару бутербродов для быстрого перекуса в первой четверти дня, отправлялся к остановке.

Троллейбус практически всегда приходил ровно за двадцать пять минут до начала рабочего дня и лишь в дни непогоды мог задержаться. Раньше времени не приходил ни разу за те три месяца, что Олег на нем ездил.

В гипермаркет со второго рабочего дня он стал заходить исключительно с черного входа. Так гарантированно отсутствовали встречи с коллегами на пути. Хватило с него первого знакомства с коллективом. Это был прорыв – все, абсолютно все смогли выдавить из себя коллективное «Привет Олег», стандартное приветствие для новичка, и в ошеломленном состоянии разбрелись по рабочим местам.

Приветствия коллег, ну хоть кого-нибудь, кроме начальника Андрея, парень больше не слышал. И потому, что избегал встреч и по причине того, что коллектив отгородился от него прочными незримыми стенами, за которыми позволял себе заниматься всем чем угодно, только не смотреть в его сторону.

Двое из коллектива, наверное, самые неустойчивые, уволились по собственному желанию в первую неделю, после появления новичка в коллективе. Причиной ухода они обозначили «сложную рабочую обстановку». Об этом парень узнал со слов Андрея, который понять не мог, что такого невыносимого они нашли в дружном коллективе гипермаркета. Директор магазина будто был слеп и не замечал в упор, как больше десятка человек игнорируют одного и наоборот.

Прошмыгнув незамеченным в небольшую подсобку, где стоял его рабочий компьютер, Олег начинал свой рабочий день с просмотра электронной почты, по нажатию клавиши принтер начинал выдавать распечатки, на которых указывались товары, коды и прочая информация для внесения правок по ценам товаров. После оставалось только распечатать новые ценники, на специальном принтере, чем парень обычно занимался в обеденный перерыв.

Как правило, с полудня до трех часов дня, Олег отправлялся на склад и проводил небольшую ревизию среди товаров, ценники на которые следовало изменить к следующему рабочему дню.

По этой причине на полках в торговом зале ценники от данных товаров убирались. Их все еще можно было приобрести, но цену следовало запросить на кассе. За полгода не случалось ни единой накладки. Нелюдимость и концентрированность только на себе делали Олега идеальной машиной для учета и переучета. Этим часто пользовался Андрей, который полностью возлагал на Олега свою ответственность по контролю и уходил пораньше в те дни, когда должен был задерживаться допоздна.

Олег с удовольствием брал дела на себя, согреваясь мыслью, что помогает другу больше времени уделять на личную жизнь. Он сам ни к кому не спешил, от чего свободного времени вообще не жалел. За кучей дел легче проживать день за днем забываясь о проблемах, которые не получалось решить.

Тот же троллейбус, который довозил Олега до работы утром, забирал его домой вечером. Остановка, на которой парень выходил, была конечной на маршруте, от чего ни утром, ни вечером в салоне не бывало многолюдно. Олег обожал тридцать седьмой маршрут. По случайности этот номер совпадал с номером дома интерната, из которого парень выпустился. Время от времени он вспоминал озеро, куда сбегал ото всех и часами наблюдал за рябью на воде, представляя невероятных рыб, поднявшихся на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

Часто, по пути домой, парень задумывался о том, как бы узнать хоть что-то о судьбе родителей. Как так получилось, что он попал на содержание к государству, и никто из родных не взял его к себе? Что случилось с родными? Бабушками? Дедушками? Тетками и дядьками? Неужели уже тогда, трехлетним мальчуганом, он так же как в более позднем детстве отпугивал от себя людей? А может родители бросили его? Не смогли ужиться с ним и сдали в приют? Погибли? Убиты?

Вопросов роилось в мыслях много. Ответов не было.

Няньки, так же как и дети в приюте, не горели желанием общаться с Олегом. Всегда отвечали на вопросы «странного мальчика» односложно. Рассказать сироте о его родителях никто не удосужился. Может ничего не знали. Возможно не нашли сил превозмочь это необъяснимое ощущение паники, которое рождалось при виде мальчонки. Кто знает.

Дорога от остановки к дому отвлекала Олега от грустных мыслей и вопросов, ответить на которые он либо не мог, либо на самом деле не желал. Шагая с опущенной головой, парень стремился не пересекаться взглядом с прохожими. Насколько бы он не привык к реакции окружающих на него, сталкиваться, раз за разом с ней он не любил.

Имея приятную внешность, он довольно часто привлекал внимание девушек, но стоило их глазам встретиться, как улыбка, подаренная «вон тому рыженькому», превращалась на лицах незнакомок в гримасу испуга.

Нет, такое зрелище не жаждешь наблюдать после долгого рабочего дня.

Да и в выходные.

В любой день.

Нет.

По большей части Олег вполне успешно преодолевал путь «остановка-дом», но иногда, сам не замечая, устремлял взгляд от изящных щиколоток выше к аккуратным коленям, по бедрам к талии, груди и, наконец, к широко распахнутым заинтересованно смотрящим глазам какой-нибудь молодой красотки. Тут же он получал «приз» в виде остолбенения оной от необъяснимого ужаса, оковавшего ее неповинную душу. Обычно парень выдавливал из себя, как можно мягче произносимое «извините» и, опустив голову, спешил прочь. Только захлопнутая позади дверь квартиры наполняла Олега чувством облегчения. Он буквально выдыхал.

«Я дома!», – с улыбкой произносил он тишине.

Чувство легкости не покидало его обычно на протяжении вечера, ровно, как и всегда, когда он был наедине с собой. Дел требующих исполнения всегда хватало, чтобы отвлечься от негативных мыслей, а если стирка формы, небольшая уборка и ожидание заказанного ужина длились слишком долго, то всегда на выручку приходили игры. Взяв в руки геймпад, парень проваливался с головой в виртуальные миры, откуда его бесцеремонно выдергивал звонок приехавшего с ужином курьера.

Обычно Олег отдавал предпочтение японской кухне, но иногда заказывал пиццу или хинкали. Расплачиваясь с курьером, он старался не встречаться с тем взглядом и всегда оставлял немного чаевых. По довольному голосу он понимал, что пока не покажет глаз, будет одним из любимых клиентов. Он и не показывал. Надевал темные очки, имитируя слепоту. Олег не любил себя за это, но прекратить этот фарс не находил смелости.

Однажды он даже отправился в соседний город, и весь день проходил, там притворяясь слепым. Думал, что в таком виде сможет изменить свою жизнь к лучшему, но понял, что такой путь не для него. Обманывать он не мог. Не мыслил, не терпел.

Часто, дабы скинуть негатив дня, Олег вспоминал эту историю лежа в постели. Порой даже засыпал с улыбкой на лице.

Глава 2

День рождения. Многие обожают этот праздник и ждут больше Рождества или Нового года. Олег себя к почитателям ни одного из упомянутых событий не причислял. В интернатах этот день приходилось делить еще с несколькими ребятами, да и подарки всегда были слишком обычными, по типу новой пары обуви, которая и так доставалась каждому. Выпустившись из интерната, он не отмечал ни девятнадцатилетие, ни преодоление двадцатилетнего рубежа.

«Вот тебе и двадцать один». – Едва проснувшись, пробормотал Олег.

В этот день Андрей обещал устроить другу незабываемую вечеринку, хоть тот и не воспринял слова так, как ожидалось. Именинник знал, что выводить его в люди дурная затея, но видя, как друг старается, сдался и не мешал.

А ведь Андрей действительно радел за своего подчиненного и друга в одном лице, причем радел и на работе, неустанно уговаривая пойти на должность повыше, и в жизни, пытаясь разговорами наставлять на, казавшийся ему, истинным путь.

На работе, по корпоративной политике, за именинником закреплена обязанность надевать не зеленое поло, которое составляло часть обычной черно-зеленой рабочей формы, а красно-белую. Где верх был красным, а низ не траурно черным, практичным, а марко-непрактичным белым.

Еще накануне вечером Андрей занес упаковку с «праздничной» формой в подсобку Олега. Улыбался во все 32 зуба, как идиот.

– Я в мыслях уже на твоей чумовой вечеринке. – Прокомментировал он свое приподнятое состояние духа и, погрозив пальцем, строго настрого запретил другу «неожиданно» заболеть или найти какие-либо «важные» дела.

Олег и не собирался отнекиваться.

Хоть ему и не нравилась идея с вечеринкой имени его величества «Отпугивателя» и пребыванием в обществе, которое, скорее всего, ожидаемо негативно будет на него реагировать, но по случайности подслушав разговор двух коллег в туалете, сменил скептическое мнение более лояльным.

– Нет, ты представляешь, как повезло этому гаденышу, – стоя у писсуара, возмущенно говорил один другому, – мало того, что сдружился с директором, тот терпит его морду невыносимую, так еще и в стрип ведет на днюху!

– Да вообще! – отозвался второй. – Как он с ним может общаться, с этим Олегом?

– Не знаю…

– И… – хотел было продолжить второй, но замолчал, поняв, что в туалете они не одни.

– Рыжий? – спросил первый у второго.

Тот кивнул в ответ.

Завершив свои дела в молчании, оба вышли из туалета, громко хлопнув дверью.

«Рыжий» – не самое неприятное прозвище из тех, которые давали Олегу. Оно ему даже понравилось, потому что не влекло за собой негативный посыл, а просто характеризовало его, каков он есть. Да, он рыжеволосый и что?

«Значит стриптиз»? – поджав губы, шепнул он сам себе, когда коллеги вышли из помещения.

Все что знал о стриптизе Олег, так это то, что в таких заведениях обычно темно, а он и темнота были отличными напарниками. Там, где не видно его глаз, всегда царит нормальность.

Тщательно выгладив «парадную» униформу Олег поспешил нарядиться в нее, пока ткань не растеряла тепло утюга.

«М-м-м», – протянул он, закрыв глаза, но тут же выпучил их так сильно, как только мог.

Он вспомнил, что кое-что забыл – не купил торт!

Корпоративная политика гипермаркета, помимо особенной одежды в день рождения, требовала от работника непременных угощений для коллег. Может для обычных людей это и не стало бы проблемой, но для нелюдимого Олега все складывалось совсем иначе. Живя без внимания со стороны окружающих, он совершенно не привык его оказывать кому-либо. Ни слов поддержки, ни помощи в общественном транспорте, ни галантности парень не проявлял. Из-за свойства отпугивать от себя людей он просто не мыслил просто взять и сделать что-то для незнакомца. Олег считал, что несет в мир лишь негатив, поэтому старался им не делиться с окружающими.

«Будьте организованными – отлаженная рутина сберегает время!» – часто повторяла воспитанникам одна из нянек в детдоме.

Она была помешана на порядке и дисциплине, что накрепко впитал Олег. От того распорядок его дня всегда стремился к точности запрограммированного механизма. За многие годы способность четко планировать свое время не играла с парнем злых шуток. До этого дня «икс». Дня двадцать первой годовщины его рождения.

Этим утром троллейбус, ходящий маршрутом номер тридцать семь, как обычно, прибыл к остановке точно по расписанию, но парень по каким-то непонятным причинам умудрился опоздать. Он делал все, как обычно, не отходя от привычного утреннего расписания, и все думал и думал о грядущем вечере и вечеринке, а потом побрел за тортом в магазин у дома и совершенно забыл о времени. Он бежал вслед за троллейбусом, что было сил, но крупный торт, в пластиковой коробке, норовившей выскользнуть из рук, замедлял его.

Троллейбус ушел.

Первое опоздание.

Первый день за несколько месяцев, пошедший не по плану.

Казалось, что привыкший жить по расписанным в ежедневнике пунктам человек должен расстроиться, когда распланированный день помахал ручкой и попрощался. И Олег бы действительно пришел в некое замешательство, случись это хотя бы парой недель назад. Сейчас же парень был спокоен. Что-то необъяснимое рождало в нем желание улыбаться.

Настроение!

В кои-то веки Олег чувствовал прилив совершенно непривычных ему чистых позитивных эмоций!

«Пройдусь», – пожав плечами, подумал он, глянув в след уходящему вдоль по улице троллейбусу.

Сам того не замечая парень шагал по тротуару непринужденно улыбаясь. Редкие прохожие поделились на две группы: одни перенимали улыбку и сами начинали довольно ухмыляться, другие непонимающе смотрели, как на сумасшедшего. И те и другие должны были благодарить позитивного незнакомца за то, что тот наблюдал за ними через объектив камеры телефона, а не напрямую глаза в глаза. Да, новые технологии и социальные сети однозначно шли Олегу на пользу.

Именинник будто погрузился в иную реальность, где все было по-другому. Где он был обычным человеком с друзьями и врагами, с семьей и радостью возвращаться по вечерам домой. С коллегами, которых он по вторникам угощает ватрушками из пекарни за углом и все в его жизни до неприличия обычно. Блаженство – вот что испытывал Олег утром своего двадцать первого дня рождения. Впервые за всю сознательную жизнь он забыл о том, что обычно жалел о своем существовании в мире. Сегодня он этим существованием наслаждался.

***

– А вот и потеряшка! – стоя у двери черного входа выкрикнул Андрей, едва Олег показался на глаза. – Что случилось, робот? – хлопнув друга по плечу, спросил он.

– Из-за вот этого, – выставив перед собой обвязанную бечевкой коробку с тортом, пояснил Олег, – я опоздал на троллейбус. Этот гигант целую тонну весит.

Оба расхохотались.

– Напомни оштрафовать тебя в конце месяца за разрушение веры в пугающую до чертиков самоорганизацию. – Жизнерадостно подшутил начальник.

– Как скажешь… те. – Буркнул Олег, скорчив обиженную гримасу.

– То-то же! – довольный собой подытожил Андрей. – А теперь давай улыбайся! Тебе идет!

– Наверно.

– А разве нет?

– Понятия не имею. – Покачал головой Олег. – Пошли уже внутрь. Эта коробка оттянет мне руки до земли!

– Ну, проходите-с, Ваше Высочество именинник. – Уступая другу дорогу, учтиво пролепетал Андрей.

***

По внутреннему распорядку гипермаркета, в рабочие дни, приходившиеся на день рождения кого-то из сотрудников, устраивался настоящий «совдеповский», как его называли в коллективе, двадцатиминутный обеденный перерыв. За это время все должны успеть собраться в столовой и дружно поздравить именинника или именинников, если таких оказывалось несколько.

Олега поздравлять никто не желал, но в помещениях гипермаркета, кроме туалета, так, во всяком случае, утверждал начальник охраны, располагались веб-камеры, через которые из любой точки мира, имея доступ к корпоративному сайту, можно было наблюдать за любым магазином огромной сети. Естественно такой контроль подвигал сотрудников исполнять должностные инструкции и внутренний распорядок безукоризненно или с отличной имитацией безукоризненности.

Веселая мелодия, заполнявшая все пространство торгового зала гипермаркета, не могла развеять напряженную обстановку. Воздух потяжелел и свалялся в желеобразный ком, который было не вдохнуть. По громкоговорителю объявили, что весь персонал должен собраться в столовой. Только несколько охранников оставалось в помещении, которым позже следовало поменяться с другими, чтобы так же поздравить именинника.

Коллектив, выстроившись в полукруг возле длинного стола, молча стоял, с опущенными в пол глазами. Несколько минут они находились в непосредственной близости к Олегу и, каждому из них, хотелось провалиться сквозь землю, стать частью нависшего плотным одеялом воздуха, лучиком света раствориться в пространстве, лишь бы скорее избавить себя от этого странного чувства, которое испытывал каждый, кроме Андрея, которого все и ждали.

Напевая поздравительную песенку, начальник, к радости всех собравшихся, наконец, появился в дверях. В руках он держал большой торт с водруженной на верхушку одинокой свечкой, пламя которой подрагивало и вот-вот норовило потухнуть.

«И-и-и, подпевай!» – скомандовал Андрей, и подчиненные недружно запели.

Задорная песня в их исполнении звучала почти как похоронный марш. Удрученный и без того Олег, закрыл руками лицо, скрывая улыбку, которая предательски вырывалась.

Нескладный хор утих. Каждый снова упулился глазами в нечто интересное в области пола, а довольный Андрей произнес слова поздравления. Довольно примитивные и стандартные: пожелал успехов, здоровья и всяческих благ.

– Ну, – обратился он к коллегам, – кто первым скажет поздравление?

Тишина.

– Неужели нечего сказать? – не отступал он.

– Не нужно ничего. – Вмешался Олег, чем, пожалуй, впервые обрадовал своих неприятелей, собравшихся в комнате не по своей воле. – Спасибо и на этом. Я это ценю, хоть вам и наплевать.

Устремившись к выходу, именинник задул трепещущее пламя свечи, загадав желание, и поспешил уйти.

На удивленный взор директора, который поймал каждый из оставшихся в столовой, отвечать никто не пожелал. Кто-то из толпы выкрикнул: «Режь торт!» – и все суетно закопошились, загремев посудой. В отсутствие Олега всем стало легко и спокойно. А по оценке Андрея, даже весело. Пожав плечами, он схватил тарелку и ринулся к столу. Упустить возможность отведать сладкого он никак не мог.

Остаток рабочего для, после «поздравлений» от коллектива, Олег предпочел возиться на складе. Он слышал, как в коридоре матерится Андрей, спорящий по телефону с женой о безвредности одного кусочка торта. Затем кто-то громко обсуждал вкус принесенного именинником угощенья, которое пришлось почти всем по нраву. Парень даже на мгновение позволил себе подумать, что возможно, лояльность Андрея к нему перекинется и на других коллег. Возможно, не так уж он и безнадежен. Путь отшельника ему совсем не был близок, но жизнь совсем не желала идти на уступки.

Быть волком одиночкой – вот такое кредо Олега. Как в той серии его любимых игр, только в них кредо было иное. К себе такое парень не хотел применять. Игры играми, жизнь жизнью.

***

Входить без стука в подсобку к другу Андрей позволял себе с первого дня его трудоустройства. Олег не высказывал каких-либо замечаний по этому поводу, поэтому директор чувствовал себя свободно.

В отличие от подчиненных, не проявлявших внимания к «Рыжему», Андрей искренне радовался, что этот парень закрепился в его кругу. В юности будущий успешный руководитель гипермаркета электроники, не отличавшийся приятной внешностью красавца-лебедя, воспринимался окружающими гадким утенком. Андрей всегда чувствовал себя скованно в обществе и, не смотря на руководящие посты, которые предполагали некую субординацию, всегда был более любезен с подчиненными, чем они с ними. У продвигающих его вышестоящих начальников из-за этого сложилось однозначное мнение, что парень выслуживается, а система таких любит, поэтому карьера гадкого утенка пошла в гору.

Не в состоянии объяснить, что такого в Олеге есть располагающего, Андрей чувствовал себя в общении с ним очень легко. Мог ковырять в носу, сесть, широко раскинув ноги, почавкать вкусной булкой и хлюпая втягивать кофе из чашки. Позволять себе многое, чего он никогда не сделал бы при другом своем друге или даже родственнике. Хоть его жена и не терпела Олега, как и подавляющее большинство живых существ, она не могла не заметить, что общение с этим жутким парнем необъяснимо идет на пользу ее мужу, поэтому не стремилась мешать их дружбе.

Оба мужчины были ей благодарны. Один, за возможность чувствовать себя отчасти нормальным человеком. Другой за то, что появился друг, который не пытается указывать на недостатки. А что мы делаем для любимых друзей? Мы делаем для них все, чтобы они не грустили – это как минимум!

***

– Этот клуб еще никто толком не знает. – Раскинувшись на заднем сиденье такси, рассказывал другу о месте для вечеринки Андрей. – Один из моих знакомых там управляющим назначен – он-то и подогнал мне два пригласительных. Блат все дела.

Чувствуя позитивный настрой друга, Олег практически улыбнулся от предвкушения, но усмирил порыв.

– Да ты не зажимайся. – Продолжал Андрей. – В клубе практически сплошная темнота – никто тебя не рассмотрит. Там даже знакомые с детства друг друга не признают. – Считая, что отстраненность друга от общения с людьми вызвана комплексами, он посчитал важным подметить этот факт. – Там только соблазнительные танцовщицы, выпивка и умелая подсветка пилонов – рай!

После таких слов Олег уже не смог сдержать эмоций и расплылся в улыбке.

– Ну вот! Другое дело! – одобрительно ткнув друга кулаком в плечо, порадовался Андрей. – Уже близко. – Кивнув, он и обратился к таксисту, указав тому, что нужно повернуть налево.

– Знаю дорогу. – Ответил тот, и такси накренилось в повороте.

Здание клуба стояло на северном выезде из города. Небольшое строение красовалось яркими витринами, в которых на установленных экранах демонстрировались танцы у пилона.

– Прибыли! – отрапортовал таксист, резко нажав на тормоза, от чего пассажиры ринулись вперед с нехарактерным для таких ситуаций хохотом.

– Не тряси шампанское! – кинул водителю Андрей.

– Ты взял с собой алкоголь? – удивился Олег.

– Взял! – кивнул тот и, похлопав себя по животу.

Так, за рассуждением стоило выпивать до вечеринки или нет, друзья вышли из такси и направились к бару. У входа стоял огромный человечище. Таких амбалов Олег до этого видел только в играх и кино.

– Пригласительные. – Хриплым басом отчеканил здоровяк, как только друзья приблизились.

– Пожалуйста! – Андрей выудил из внутреннего кармана пиджака два плотных флаера.

Охранник бросил на них взгляд и отступил в сторону от двери, в движении потянув ее за ручку.

По ушам ударили биты клубного ритма. Закачав головами в такт звучащей музыке, парни вошли в дверь.

Внутри клуба у самого входа располагалась стойка администратора. Миловидная девушка лет 25 с фривольным декольте, получив от гостей два пригласительных, протянула:

– Ви-Ай-Пи². Вам в эту красную дверь.

– Отлично. – Кивнул Андрей и вместе с Олегом повернулся от администратора в указанную ею сторону.

Действительно. Из лобби вели три разноцветных двери. Одна черная глянцевая, слегка заляпанная отпечатками ладоней. Вторая, зеленая резная, а вход для «очень важных персон» находился по центру. Красная дверь обтянутая блестящим шелком однозначно транслировала не только свое превосходство среди прочих дверей, но и статус тех, кто в нее входит.

Парни уверено пошли по пути «важных», попав в узкий коридор не по статусу, в конце которого простиралась лестница на второй этаж. Логично, что «важные персоны» должны находиться выше иных. Так уж исторически повелось, что добившиеся большего стремятся возвыситься над остальными. Хоть в данном контексте суть была не в превосходстве над кем-то, а в цене входного билета, но «возвыситься» над другими посетителями было все равно приятно. Во всяком случае, Андрею. С момента входа в клуб он буквально воспарял духом. Расправил плечи, выпятил грудь. Будто кому-то тут было до него дело.

Олег в свою очередь все больше паниковал. В подобных местах он никогда не бывал, да и не планировал, что такое когда-либо с ним приключится. Он нервничал в предвкушении увидеть обнаженные женские тела. А танцы ожидались совсем не детскими. Для «важных персон» девушки раздевались полностью и делали это весьма эффектно, во всяком случае, об этом шепнул ему Андрей, пока оба поднимались по ступеням.

– Слушай, – обратился к другу Олег, – может, свалим, пока еще можно?! Мне очень неловко! – прорываясь сквозь басы громкой музыки, прокричал он.

– Что?! – не расслышал сказанное другом Андрей.

– Я ГОВОРЮ, ДАВАЙ СВАЛИМ, А?!?!

– Свалим… что?!?! Ты офонарел?!

– МНЕ НЕЛОВКО!!! – не теряя надежды уговорить друга уйти, продолжил канючить Олег.

– Боишься возбудиться?! – расхохотался Андрей – Не парься!!! А вот и девчонки!

Коридор, по которому парни шли, поднявшись по лестнице, закончился и взору открылся средний по размеру зал с тремя зонами танца, на которых, покачиваясь и извиваясь, приплясывали танцовщицы.

– Еще одетые! – хлопнув друга по плечу, подметил Андрей. – Нам туда!

Пальцем он указал на дальний угол зала. Непосредственно у их столика находился подиум с пилоном.

– Е-мое! – ахнул Олег.

– В этом вся суть, школяр! – расхохотавшись, отозвался друг. – Можешь ближе пододвинуться, чтобы не зажиматься, если кое-что зашевелится! Стол все стерпит!

– Очень смешно! – фыркнул Олег.

– Потом не говори, что я не давал тебе ценного совета! – пожал плечами тот и плюхнулся на стул.

Ритмичная музыка вдруг сменилась медленными ритмами, а без того скудное освещение зала потухло. Три прожектора выхватывали зоны с пилонами. Танцовщиц у шестов не было.

Олег заерзал на стуле, не находя себе места. Андрей же вольготно устроился, раскинув ноги. Оба предвкушали шоу, но каждый по-своему.

– Уважаемые Господа! – раздался голос конферансье. – Сегодня один из вас празднует свое АБСОЛЮТНОЕ общемировое совершеннолетие! Событие достойное особого подарка! – Торжественно декламировал он.

Олег, понимая, о ком идет речь, перестал ерзать. Сердце забилось в горле, от нахлынувшего волнения.

– Ты что задумал?! – наклонившись к Андрею, спросил он.

– Подарок! – ответил тот, отстраняя друга назад к спинке стула.

– По такому случаю, – продолжал конферансье, – сегодня у нас будет специальное представление! Особенное!

Олег почувствовал, как сердце из горла рвануло в пятки.

«Ну, Андрей, блин! Какое еще «специальное представление»? – взмолился парень.

– Прошу именинника подняться на центральный подиум! – не унимался конферансье.

Андрей бесцеремонно пнул Олега, заставляя того встать с места.

– Не ломайся! – сказал он. – Тебе понравится!

Подрагивая, как лист на ветру, Олег зашагал к указанному месту. Четыре ступеньки и он уже на подиуме, где перед шестом стоял круглый табурет с приклеенной запиской, которая гласила: «Сядь на меня». Парню ничего не оставалось, как исполнить безмолвное указание. С удовольствием опустившись на табурет, Олег сложил руки на коленях. Он изо всех сил старался скрыть ужас, который его обуял.

– А теперь, когда именинник на месте. – Снова заговорил конферансье. – Я попрошу наших глубокоуважаемых гостей пройти в приватные зоны! Не переживайте, все оплачено!

Олег выдохнул. Этот позор будет не на глазах у толпы незнакомцев – хорошо.

Проходя мимо друга, Андрей показал ему большие пальцы, давая намек, что все будет отлично. На что Олег только вскинул брови.

Как только последний из посетителей скрылся за дверью коридора, ведущего к приватным зонам, музыка в общем зале затихла.

Свет погас.

Глаза Олега были открыты, но ничего не могли разглядеть.

«Что за фигня?!» – подумал он, и ответ не заставил себя долго ждать.

– А вот и ваш подарок! – раздался приглушенный голос конферансье. – Наслаждайтесь!

Заиграла музыка.

Это была мелодия Por Una Cabeza, которую Олег знал благодаря одному Голливудскому фильму про агентов Бо́риса и До́рис³.

Звуки скрипки раздавались из-за спины, поэтому Олег развернулся. В свете прожекторов стояли три танцовщицы в сексуальном белье и чулках, поглаживая друг друга в неожиданных местах, они извивались, приближаясь к парню в такт мелодии.

Олег не желая того, улыбнулся. Кровь в его теле забегала, заставив лицо полыхать жаром. Сейчас ему очень пригодился бы совет Андрея, но стола на подиуме не было, поэтому именинник сильнее прижал сложенные крест на крест руки, пытаясь скрыть нахлынувшее возбуждение.

Одна из танцовщиц, та, которая стояла по центру, бросила тереться о подруг и шагнула к Олегу. Покусывая губы, она пробежалась пальцами по своему телу и ловким движением сдернула бюстгальтер, кинув его в парня, лица которого она не видела из-за прожектора, светившего по глазам. Обхватив грудь одной ругой, другой она поманила двух других танцовщиц. Те, не переставая гладить друг друга, повиновались зову.

Возбуждение Олега нарастало. Чтобы скрыть его признаки он закинул ногу на ногу.

Первая танцовщица, подошедшая к нему вплотную, улыбнулась, будто испытывала удовольствие, видя, как зажался их «очень важный гость». Уверенным движением красотка запрокинула голову Олега назад, прислонившись обнаженной грудью к его подбородку. Свет прожекторов выхватил из темноты глаза рыжеволосого красавца, леденящей пустотой взирающих на девушку. И эта его ухмылка. Танцовщицу вдруг обуял необъяснимый ужас. Она отшатнулась в сторону, вскинув руки, будто обожглась о тело клиента и, не удержав равновесие на высоких каблуках, рухнула с подиума, в падении ударившись об угол стоящего рядом стола.

Две другие танцовщицы в испуге завизжали.

В зале включился свет.

Откуда-то выбежал мужчина в черном костюме. Он кинул мимолетный взгляд на Олега и застыл.

– Помогите! Помогите ей! – в один голос кричали испуганные танцовщицы.

Они не обращали внимания на Олега, полностью отдавшись помощи подруге.

Олег вскочил с места.

«Уходи!» – прозвучало у него в голове, но совсем не так же, как обычные мысли.

Казалось, что кто-то другой указывает ему, что делать и парень охотно послушался. Спрыгнув с подиума, он ринулся к выходу. Прыжками, преодолев спуск вниз, его ноги будто сами неслись вперед. Резким ударом ноги, распахнув дверь, Олег оказался в комнате администратора.

– Что такое?! – возмутилась администратор.

Тяжело дышащий парень, метнул на нее мрачный взгляд, и та сползла вниз, укрывшись за стойкой ресепшена.

– Выходить запрещено! – рявкнул охранник, стоящий у входа в клуб.

Не успев ничего понять, он получил сильный удар в челюсть и рухнул без сознания. Администратор закричала, а Олег, не ожидавший от себя такой прыти, смог лишь выдавить:

«Простите, я не хотел!» – и выбежал наружу.

Выбежав на улицу, он ринулся прочь, оставив за собой невероятный хаос и панику. Обычно нелюдимый и вежливый, не идущий на конфликты и споры он не узнавал себя. Он будто не управлял своим телом. Что это было?

Убегая все дальше от клуба, Олег вдруг осознал, что двинулся не в том направлении. Он замедлился, а чуть погодя и вовсе остановился. Зарево городских огней позади него стало тусклым, а впереди проглядывали фонари освещения трассы. Редкие попутки молниеносно проносились мимо бредущего по обочине Олега. Он не голосовал. Не пытался поймать машину, потому что опасался, что из-за него еще кто-то пострадает.

«Как там эта девушка в клубе? Жива ли она?!» – не переставал задаваться вопросом парень.

Олег все готов был вытерпеть. Одиночество, отрешенность, ненависть со стороны окружающих, но причинить кому-то вред или стать причиной беды – ни за что. С этой дурацкой идеей пойти в клуб сразу все было не так. Как он, человек осознающий свое положение, позволил втянуть себя в подобную авантюру? Поверил, что прокатит? Посчитал, что в темноте, где не видно глаз, никто не рассмотрит в нем мерзкое отродие?!

«Глупец, наивный дурак!» – продолжал самобичевание парень.

И если бы несчастный действительно понимал, почему люди так на него реагируют, но нет. И все это началось не вчера и даже не пять лет назад. В детстве никто не любил его и не тянулся к общению, тоже было и в отрочестве, но тогда никто не отпрыгивал от него, как от прокаженного. Все начало усугубляться перед совершеннолетием. За несколько месяцев до выпуска из интерната. Олег, конечно, не рассчитывал за стенами приюта окунуться в мир полный любви и заботы, но и попасть в кошмар наяву тоже никак не ожидал.

«Как же там эта девушка? Все ли с ней в порядке?» – продолжал мучить себя Олег.

Он вытащил телефон из кармана, чтобы набрать Андрею, но индикатор приема сети сообщал, что сигнала нет. Должно быть, он слишком далеко убежал.

Зарево города почти скрылось из виду, едва окрашивая небо оранжевым отблеском, а вокруг не было ничего, что помогло бы понять, куда завели парня страх и чувство вины. Он не хотел идти обратно. Сейчас, отрезанный от общества, он мог остыть и прийти в себя. Все что произошло с ним в клубе, никак не укладывалось в голове. Он так ловко спустился со второго этажа и выбил дверь, а охранник? Как обычному парню удалось сбить с ног такого громилу? И снова вопросы, на которые нет ответов.

Олег поднял руку, которой вырубил амбала. Костяшки пальцев ничем не напоминали о совершенном ударе. Ни припухлости, ни рассечений.

«Должно быть адреналин». – Решил он.

Иного объяснения не было.

«А голос? Голос, который приказал мне убегать»? – тут же озвучил он другую нерешенную задачу.

Приказ убегать звучал в мыслях так отчетливо.

«Это был не я! – осознал Олег. – Не мои мысли».

Что же это было? Ангел хранитель? Подсознание?

Объяснить удар куда проще, чем голос в голове. Такого прежде не случалось. Наяву. Во сне иногда кто-то разговаривал с ним – это были сновидения, в которых кто-то вел с парнем беседы всю ночь напролет. На утро, обычно, он не мог вспомнить ни единой детали разговора.

«Нет, это все-таки стресс». – Подытожил Олег.

Точно. Адреналин и стресс – вполне рационально.

Углубившись в собственные мысли, Олег не заметил, как добрел к огромной многоярусной развязке, которую построили год назад. Он видел много новостей о ней в социальных сетях, большинство из которых пестрило заголовками о коррупции. Шум автомобильного потока становился громче с каждым шагом, который делал Олег, удаляясь от города.

Преодолев небольшой подъем, он оказался на высоком пешеходном мосту, проложенном через самую широкую часть развязки. Грузовики, один за другим проносились внизу, пуская по многотонной конструкции едва ощутимую дрожь.

Олег остановился посередине моста и, перевесившись через ограждение, стал наблюдать за потоком транспорта в семи или даже десяти метрах под ним. Мысли о происшествии, никак не покидали его разум, разъедая изнутри.

Он пообещал себе, что никто и никогда не пострадает из-за него после того случая на детской площадке. Он скрывал взгляд от людей, он сторонился общества и что? Многолетние усилия пошли прахом, стоило немного расслабиться. Жива ли танцовщица? Что с тем громилой?

– Я отвечу за все, в чем виновен. – Пообещал себе Олег. – Монстр… – задрожав всем телом, шепнул он. – Я – МОНСТР!!! – прокричав, срывая голос, он сполз вниз, облокотившись спиной о перила моста.

Вроде бы слезы хотели вырваться и потоком хлынуть по щекам, но нет. В голове гудело, а мысли запутались окончательно, крича внутри самим себе:

«Монстр! Чудовище! Ублюдок!».

Импульсивно, Олег вскочил на ноги и перемахнул через ограждение.

Мгновение и… он, приклонив колено, приземлился на асфальт, оставив мост высоко над головой.

Ошарашенный он поднялся на ноги. Кости целы. Даже не ушибся!

«Что за фигня»? – успел изумиться Олег, прежде чем яркий свет фар из-за спины на мгновение выхватил пространство перед ним, отбросив крылатую тень на асфальт.

Громкий сигнал грузовика заставил парня обернуться.

Глаза ослепило.

Пространство прорезал невыносимый свист тормозов и… темнота.

Глава 3

Олег открыл глаза, но ничего не видел. Оглушающая тишина давила на виски, а звук хриплых вдохов рождал волнение. Он хотел закричать, позвать на помощь, но не мог выдавить из себя и звука.

Дорога.

Грузовик.

Все? Так и выглядит конец? Путь изгоя окончен?!

– Нет, дурачок. – Хихикая, произнес знакомый голос.

– Где я? – отозвался парень. – Почему я не вижу? Я ведь открыл глаза?

– Открыл. – Спокойно подтвердил голос. – Тебе нужно привыкнуть к новому состоянию.

– К чему? Что случилось?

– Ты не помнишь, как прыгнул прямо под грузовик?

– Нет. Я умер, да? Это ад?

– Ад… – усмехнулся голос. – Ты в больнице. Живехонький.

– Вы же сказали, я угодил под грузовик, как мне посчастливилось не погибнуть? И кто вы? Подойдите ближе, я хочу понять, что вы настоящий.

Незнакомец расхохотался.

– Что смешного?! – возмутился Олег.

– Мы не можем подойти. Мы в твоей голове.

– В голове?!

– В голове. – Вторил голос. – Причем давно.

И тут парня будто обдало кипятком – он узнал этот голос:

– Вы приказали мне бежать! Ваш голос я слышал!

В ответ раздались хлопки ладоней:

– Браво, Шерлок! Чем еще удивишь?

– Удивишь? Это что игра? Расскажите, что происходит?!

– Игра?! – возмутился в ответ голос. – Ну, может иногда…

– Боже… – взмолился Олег.

– Другой вариант. – С насмешкой осек незнакомец.

– ЧТО?

Перед глазами Олега замелькали картинки событий вечера его дня рождения. Зарево города в небе, столбы освещения вдоль трассы, пешеходный мост и…

– Не может быть! – вернув отрывочные воспоминания, озадачился парень. – Я демон?! Я помню тень с перепончатыми крыльями, отброшенную мной за мгновение до того, как все потемнело… Теперь все ясно!

– Мы же говорим: «Дурачок», – Вновь хохоча, оскорбил собеседника голос. – Ты ничего не понял!

– Эти крылья, я помню их тень! А еще я встал на ноги, упав с огромной высоты, и не пострадал! Я вообще не припоминаю, чтобы хоть когда-нибудь получал хотя бы ушиб и никогда не простужался. Так вот в чем дело! Я демон?!

– Ты? – не переставая смеяться, переспросил голос. – Это мы! Мы демон, а ты лишь человеческое дитя!

Олег, начавший строить в мыслях модель своей жизни, соотнося все события со своим демоническим происхождением, оторопел – он одержим!?!

– Значит, ты толкнул меня на прыжок! И то были твои крылья? Убил меня? Зачем? Надоело издеваться?!

– Убили? МЫ? – пожалуй, если бы Олег видел лицо собеседника, то узрел бы злобную гримасу. – Мы спасли тебя! Мы оберегали тебя!

– Мы? – запутываясь все больше, переспросил Олег.

– Мы… – ответил голос, став неузнаваемым, стрекочущим и гулким. – Мы – Легион! Ибо нас тысячи!

В голове загудело, а дыхание вдруг стало тяжелым. Олег осознал. Все теперь встало на свои места. Эти годы мучений и одиночества. Это влияние на людей. В нем демон – в этом корень всех проблем!

***

Андрей приехал в больницу, как только смог. Суматоха и беспорядочная беготня, начавшиеся после инцидента с упавшей танцовщицей, ожидание скорой и полиции, ответы на вопросы сотрудников, извинения и тысячекратное сожаление, что все это затеял, отняли кучу времени.

Выбравшись из клуба в половине четвертого ночи Андрей, первым делом, набрал номер Олега, но электронный голос в трубке сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Позвонив еще несколько раз и получив тот же самый ответ, Андрей отступил и решил, что друг сам объявится. Так и произошло.

Вызов с номера запропастившегося друга поступил ранним утром. Мужчина, представившийся доктором Мирошниченко, спокойно и не спеша рассказал, что к ним в больницу ночью поступил молодой парень лет двадцати. Бедолага угодил под грузовик, но чудом выжил не получив серьезных травм. Документов при себе у него не оказалось и необходимо выяснить личность пациента.

– Кем вы ему приходитесь? – поинтересовался доктор.

– Я друг и начальник. Мы виделись накануне вечером.

– Вы можете подъехать в третью городскую в ближайшее время?

– Могу.

– У парня при себе ключи, должно быть от жилья, а нам нужны его документы. Нужно оформить бумаги, как положено.

– Хорошо, я приеду.

– Скажите в приемной, что вы ко мне, вас проводят, я буду ждать.

Поблагодарив за звонок, Андрей положил трубку. Увидев его побледневшее лицо, жена поинтересовалась, кто звонил.

– Из третьей городской. – Монотонно пробормотал мужчина. – Олежку грузовик сбил…

– Грузовик? – изумилась женщина. – Он выжил?

– Да, но я не знаю подробностей. Нужно поехать и привезти им его документы.

– Так поезжай!

***

Олег лежал в общей палате на койке возле окна. Полуденное солнце отражалось в белоснежных бинтах перевязки и гипса, создавая иллюзию свечения. Андрей смотрел на покалеченного друга и никак не отваживался пройти вглубь помещения, смущая других пациентов и их посетителей.

– Может успокоительного попросить или чем помочь? – обратилась к растерянному мужчине женщина в белом халате.

Он отмахнулся:

– Не нужно ничего, спасибо.

– Вы так не переживайте. Травмы не серьезные скоро очнется.

– Хотелось бы.

– Так и будет! – обнадежила незнакомка и отправилась по своим делам.

Андрей смущенно кивал, поджав губы, каждый раз, встретившись с кем-то из обитателей палаты взглядом. Школьная неуверенность вдруг вернулась к нему снова. Он не готов был видеть друга разбитым и нежизнеспособным. Приближаясь к койке Олега, Андрей лучше рассмотрел, что серьезно тот действительно не пострадал.

– Извините, – остановив Андрея на половине пути, окликнул знакомый голос, – это вы Андрей?

Мужчина вздрогнул, не ожидая, что его кто-то окликнет.

– Да, а вы доктор Мирошниченко?

Высокий мужчина в очках и белом халате, застегнутом на все пуговицы, кивнул.

– Извините, что ранее лично вас не встретил – обязанности, которые нельзя отложить не позволили. – Оправдался доктор.

– Не страшно. – Покачал головой Андрей. – Вы мне скажите, он выкарабкается?

– Должен! – обнадежил взволнованного мужчину доктор. – Мне как раз нужно с вами кое-что обсудить.

Взяв Андрея за предплечье, он потянул его в коридор.

***

– Ты здесь? – не выдержав долгого молчания, воззвал к незримому собеседнику Олег.

– Да. – Отозвался голос.

–Я сейчас ощутил какое-то странное тепло, будто стоял у костра. Что это было?

– Это был Андрей, вроде. Мы не уверены.

– Андрей? Ты можешь видеть, что происходит вокруг меня? Где я?!

– Да, мы видим, но размыто. Ты в больнице. Мы уже говорили.

– А что еще вокруг?

– Не важно. Нам нужно беречь силы. Эти фокусы истощают нас.

Олег не стал настаивать, но слова собеседника насторожили его. Он сконцентрировался, пытаясь вспомнить день своего рождения, те моменты, когда он убегал из клуба.

– Ты можешь управлять моим телом? – вспомнив, как прыгал по лестнице и выбил дверь ногой, спросил Олег у голоса.

– Мы стараемся этого не делать, это требует много сил.

– Но тогда ты это сделал?

– Пришлось. Ты глупый человек, столько всего натворил!

Парень хотел возразить, но промолчал. Перед глазами, будто наяву он увидел падающую темноволосую девушку с обнаженной грудью. Мгновение и она приземлилась на темный пол, в полете ударившись об угол стола. Кровь тут же лужей начала расплываться от ее виска.

– Как ты думаешь, она жива?

Легион не мог ответить.

– Так она жива или нет?! – не отставал Олег.

– Откуда нам знать! – огрызнулся голос. – Спи!

Парень почувствовал, как тяжелеют веки, но решил не поддаваться накатившей слабости.

– Я не хочу спать! – возмутился он. – Прекрати мучить меня! За что мне это все?!

Олег почувствовал, будто кровь вскипает в жилах, стало так горячо, что он закричал.

***

Прояснив нюансы пребывания Олега в больнице, Андрей почувствовал, что готов повстречаться со своим изувеченным другом. Неспешно шагая к палате, он думал, стоит ли что-то говорить, или просто похлопать друга по плечу, дав понять, что он не один? А стоит ли хлопать? Возможно, плечо сломано или травмировано иначе. Да и вообще, слышат, чувствуют ли что-то люди без сознания?

Врач сказал, что Олегу сейчас не помешает поддержка, но что друг может ему дать, кроме как оплатить все платное и дополнительное, что может предложить персонал? Разве что, приходить и сидя у койки, винить себя во всем. Да, Андрей испытывал сильные угрызения совести. Если бы не он, то замкнутый и нелюдимый Олег не сунулся бы ни в этот злосчастный клуб, ни куда-либо еще. И что вообще там произошло? Никто не смог объяснить и камеры наблюдения не сняли ничего такого, что позволило бы обвинить Олега в насилии. Танцовщица отпрянула от него и, не устояв, упала.

Ну что за человек это парень? Что с ним не так?

Размышления прервали крики о помощи, доносившиеся из палаты в которой лежал Олег. Мимо Андрея, толкаясь, пробежали несколько человек в белых халатах.

Мужчина побежал за ними, но дверь захлопнули прямо перед его носом.

– Вам лучше не входить! – приказал ему некто по ту сторону двери.

Через рифленое стекло Андрей видел силуэты, отчетливо прорисованные струящимися из окон палаты солнечными лучами.

– У паренька начался приступ какой-то. – Тихо произнесла сидящая на скамейке женщина, на вид лет шестидесяти. – Будто задыхаться начал. – Пояснила она.

Андрей присел рядом с незнакомкой.

– Он ваш брат или… – начала женщина, желая поддержать разговор.

– Друг. – Перебил Андрей.

В обычной ситуации он предпочел бы не завязывать разговора, поскольку не любил эти случайные откровения и общение с незнакомцами, но сейчас нуждался в свободных ушах. Он признался, что виновен во всем целиком и полностью, что втянул молодого друга в авантюру, а тот влип в историю и оказался на больничной койке.

– Да бросьте вы! – не согласилась с ним Раиса.

Положив руку Андрею на плечо, она сказала, что никто и никогда не может быть повинен в чьих-то бедах, что все решает судьба.

***

Жар, прокатившийся по всему телу, растворился, будто его и не было. Тяжело дыша, Олег нашел силы продолжить разговор с голосом, который он слышал.

– Так значит, ты называешь себя Легионом?

– Мы – Легион. – Подтвердил собеседник.

– И ты… вы в моем теле?

– Полностью.

– Но зачем?! Зачем я тебе нужен?!

– Я оберегаю тебя!

– Что?! – возмутился Олег. – От кого я всю жизнь один!

– И это правильно.

– Правильно? Правильно заставлять мое тело гореть огнем? Так ты заботишься?

Легион не ответил.

Абсолютная тишина, сплетаясь в одно целое с непроглядной темнотой, давили на Олега, будто стены в камере ловушке древних пирамид, заставляя паниковать.

– Ответь же! – потребовал он. – Я ничего не чувствую, не слышу, не вижу! Я сойду с ума!

– Ты скорее умираешь! – огрызнулся Легион. – Столетия мы ждали выхода на поверхность! Мечтали, как будем хозяйничать здесь, на Земле! А ты! Ты все испортил!

– Я?! – Олег совершенно перестал понимать все, что с ним происходит в данный момент.

Откуда доносится этот голос? Где он сам? Что случилось и что происходит сейчас?

– Это все препараты, которыми тебя накачали. – Привычным голосом пояснил Легион, в который раз будто читая мысли Олега. – Я не читаю твои мысли. – Добавил он – Я есть твои мысли!

– Ты? Что за…

– Ты сейчас не поймешь, просто не концентрируйся на этом. – Перебил голос, прозвучав мягче. – Ты должен отдохнуть – это нужно нам обоим.

Но Олег не представлял, как он может отдохнуть, зная, что в его теле обитает демон. Неужели это взаправду или это кошмарный сон? А если не сон то, наверное, вина лекарств, которыми его накачали. Понять бы, что правда, а что нет. Он совсем запутался, и силы будто утекали, заставляя веки опускаться, делая моргание все более и более утруждающим. Не в силах сопротивляться накатившей дреме, парень отключился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Главный герой романа Викто́ра Гюго «Собор Парижской Богоматери».

Вернуться

2

VIP (Ви-Ай-Пи) – Very Important Person – в переводе с английского «очень важная персона».

Вернуться

3

Главные персонажи кинофильма «Правдивая ложь» (1994).

Вернуться