Фаттих Зюзин, Ряшид Алюшев
История татар Пензенского края. Том 2

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ:

Председатель: БИКТАШЕВ Р. Ж.

Абдрашитов Т. Р., Абубекеров Р. Я., Абубекеров И. Ш., Абузяров Р. Ф., Абуталипов Р. М., Агишев Р. А., Акжигитов Б. У., Акчурин И. А., Алюшев Ш. А., Алюшева Х. Ж., Бибарсов М. А., Бикташев Р. Ж., Галиев И. Р., Кудюшев А. А., Салихов С. Н., Сухов Р. Р., Тенишев М. Р., Тугушев Р. К., Хайров Р. Р., Хайров Ш. Р., Хамидуллин А. М., Якупов З. С.

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

Председатель: САЛИХОВ С. Н.

Абдрахманов Т.А, Белорыбкин Г. Н., Биккинин И.Д, Гильдеев Р. А., Гуркин И. Х., Дашкин И. Ф., Дмитриев А. С., Ильязов Р. Р., Красильников Р. Ф., Куряев Р. Р., Мавлюдов И. Н., Магдеев К. Х., Нугаев А. Р., Первушкин В. И., Рашитов Ф.А, Салюков Б. И., Селькаева С. А., Самочкина Г. Х., Шабанов Р. Н., Юскаев Р. А., Юсупов Р. А.

Научные консультанты:

БЕЛОРЫБКИН Г. Н., док. истор. наук, проф., ПЕРВУШКИН В. И., док. истор. наук, проф., РАШИТОВ Ф. А., док. истор. наук, проф., поч. член АН РТ

Рецензенты:

БУРХАНОВ А. А., академик РНАН, проф., БЕЛОРЫБКИН Г. Н., док. истор. наук, проф.

Фотографии:

Акжигитов А. М., Акимова Г. М., Алюшев Р. Х., Алюшев Ш. А., Апаев М. А., Байбиков Н. З., Баязитов Р. Ф., Белорыбкин Г. Н., Бибарсов Р. М., Биккинин И. Д., Галиев И. Р., Гуркин И. Х., Дашкин А. У., Зулкарняева Н. М., Зюзин Ф. М., Ишмаева Г., Кудюшкина Н. И., Мухамеджанова В. Ф., Нагаева Н. Х., Назирова А. Ж., Нугаев А. Р., Плоксунова Д. М., Рамазанова Д. М., Сайфетдинова Э. Х., Сайфуллина Д. Ф., Салюков Б. И., Самочкина Г. Х., Сафарова Г. И., Селькаева С. А., Тугушев Р. К., Туишев К.Р, Тумеркина Ф. К., Шашлова О. М., Юскаев Р. А., Юсупов Рафик А., Юсупов Рафаэль А., Якупова Г. З., Яушев Р. Р.

К ЧИТАТЕЛЯМ

В истории татарского народа Пензенский край занимает особое место и является прародиной татар-мишарей, внесших существенный вклад в историю и культуру всей России. Можно смело утверждать, что татары-мишари относятся к числу древнейших народов на территории Пензенского края, и именно они, начиная с X века и вплоть до XVII века, были основной исторической силой на этой территории.

История татар-мишарей весьма интересна, богата и занимательна. Но в то же время в большей степени о татарах известно из легенд, мифов, далеко не безупречных и достоверных источников, и просто откровенной лжи, нежели правды. Татары всегда стояли особняком в семье российских народов, а пензенские территории, находясь на самой границе Золотой Орды, оказалась в зоне влияния как набирающего силу Московского государства, так и в сфере интересов образовавшегося на обломках Орды Казанского ханства.

В этой связи, вся история России в принципе необъяснима без татарского элемента, а взаимное влияние татарской и русской культур было очень значительным. К большому сожалению, и сегодня продолжается выпуск огромной массы исторической литературы, которая по своей сути являются на редкость идеологизированной и необъективной. Но, тем не менее, этот труд не посвящен целиком разоблачению подобных предвзятых трудов, а изложению не менее важных для всякого читателя исторических фактов, культурного наследия, хозяйственной деятельности, религии и духовных традиций мишарей Пензенского края.

Геродот, как помнится, объяснял, что он взял на себя труд написать свою «Историю», чтобы память о подвигах людей не потерялась в глубине веков. Истекло достаточно много времени с тех пор, как древние предки пензенских мишарей появились в наших краях, и большинство исторических свидетельств исчезли в пыльной глубине архивов. А наша задача состоит в том, чтобы поднять эти сохранившиеся бесценные документы и, тем самым, хотя бы в какой-то степени воскресить исторические сказания.

На сегодняшний день значительной трудностью в изучении истории и татарского населения Пензенского края является достаточно ограниченное количество материала, которое имеется в региональных архивах, и которое остается все еще слабо изученным краеведами. Поэтому нет еще четко сформированного представления об этническом составляющем татар того периода времени.

Перед нами стояла задача найти и указать на реальные факты и события, чтобы у людей была возможность увидеть только честную и откровенную картину обо всех достоинствах и недостатках нашего народа, рассказать о задачах и проблемах исторической и краеведческой области исследования. К большому сожалению, сегодня многие традиции уже утрачены и пришли в забвение, трудно приживается национальный образ жизни в городах, а рассказ о богатом культурном наследии татар Пензенской области, его достижениях и духовно-нравственных основах будет как никогда важным. Народная, социальная память, воплощенная в достижениях материальной и духовной культуры, должна быть доступно каждому. Следует признать, потеря своей самобытности и традиционных ценностей для татар, как, впрочем, и других этносов становится реальной перспективой уже ближайшего времени. Все это выглядит особенно угрожающим на фоне идеи ввода создания единой российской нации, или – надэтнической общности, а самобытность, язык и культура коренных народов должны культивироваться на добровольных началах, подвергая тем самым эти народы языковой и этнической ассимиляции.

В процессе работы нами были изучены и представлены в этом труде порядка 20 тысяч архивных документов, изучено и анализировано не один десяток исторических тематических книг, написанные в разное время и разными, как симпатизирующими, так относительно враждебными авторами, а многие документы предоставлены широкой аудитории впервые. В книге отражены видные представители татарского народа Пензенского края, даны сведения о национальной культуре, искусстве, традициях, истории и в целом – о жизни татар во всем ее многообразии.

Кроме того, на страницах книги читатель найдет большое количество справочного материала. Все это создает серьезный фундамент для понимания всей истории сформирования и динамики развития татарского населения Пензенского края и путей формирования его местных этнокультурных особенностей.

Этот фундамент преемственности в исторической науке способствует становлению и развитию мировоззренческой, профессиональной позиции исследовательской деятельности субъекта, и он необходим для полноценного понимания всей системы понятий, в которой отражается все движение объективного мира и способствует собственному совершенствованию.

Работали над книгой не только указанные авторы издания, но неоценимую помощь оказывали многие энтузиасты, которым небезразлична история татар Пензенского края и имена которых вы видите в списках членов Редакционного совета и Редакционной коллегии. В процессе создания нам была оказана помощь также многих историков, этнографов, региональных краеведов, работников архивов, сельских администраций, музеев, библиотек, учителей и учащихся средних школ, студентов и просто – жителей многих татарских сел, с которыми нам приходилось общаться во время наших выездов в сельские регионы. Всем выражаем глубокую признательность и ценим их своевременную благотворительную помощь и моральную поддержку.

Надеемся, что книга будет полезна каждому, особенно когда заметно проявился интерес к истории, культуре, традициям по сохранению интеллектуально-духовного наследия татарского народа как в России в целом, так и на территории Пензенской области. Верим, что это издание окажет весомую помощь в формировании гражданского общества на территории Пензенской области и создаст позитивный имидж нашего многонационального региона в важнейшей сфере межэтнических отношений современной России.

ДОРОГИЕ ЗЕМЛЯКИ, УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!

Открывая эту книгу, вы, возможно, спросите, для кого она написана и зачем она нужна. Написана она для тебя, дорогой читатель. При этом не так важно имеете ли вы историческое образование и насколько глубоко вы готовы проникнуть в историю вашего родного края. Эти тома книги написаны для широкого круга читателей, которым важно сохранить свою историю, культуру, обычаи и традиции, а также неотъемлемую часть исторической памяти о своих героях и других талантливых знаменитостях, которыми с большим воодушевлением гордится каждый из нас. Передавать от поколения к поколению историческую память о судьбе своего народа помогает эта книга.

История татарского народа очень богата и интересна, хотя, надо сказать, все еще остается немало нераскрытых страниц, которые требуют дальнейшего исследования и анализа. Еще многое из тех событий, что всплывает на поверхность, описаны незначительно, а сами факты логически между собой не связаны. Мы все прекрасно понимаем, что историческое прошлое всегда служит важным источником нравственного воспитания и познавательной деятельности человека. На опыте прошлого составляется основа будущего.

Я лично верю и очень надеюсь, что авторы этого многотомного издания отстраняются от всякой предвзятости в освещении исторических событий, и им далека всякая рациональность, которая направлена на достижение каких-либо индивидуально выгодных результатов. Цель этой книги – раскрыть забытые странички истории татар-мишарей Пензенского края, а также рассказать читателю о наиболее интересных событиях, которые помогут ему почувствовать себя частью этой истории и присоединиться к ней.

Для меня Пензенская область не является далекой и чужой, несмотря на то, что я появился на свет в располагающейся рядом Саратовской области, однако мои истоки – пензенские. По этой причине мне близка и значима историческая судьба моего родного края, в котором живут отзывчивые и гостеприимные люди, и которым пришлось выдержать много испытаний и радоваться победам. Надеюсь, книга сможет помочь правильнее относиться к окружающим нас народам, так как мир принадлежит каждому, кто хоть раз задумался об этом.

Генеральный директор ЭТЗ «ГЭКСАР».

Рашид Бикташев

РЕЦЕНЗИЯ НА РУКОПИСЬ МНОГОТОМНОГО ИЗДАНИЯ «ИСТОРИЯ ТАТАР ПЕНЗЕНСКОГО КРАЯ» (II ТОМ), ПОДГОТОВЛЕННОГО ПЕНЗЕНСКИМИ КРАЕВЕДАМИ Ф. М. ЗЮЗИНЫМ И Р. Х. АЛЮШЕВЫМ

История родного региона всегда вызывала интерес у ученых-историков, краеведов, журналистов и любителей прошлого. И не зря в Татарстане и во многих регионах татарского мира в пределах современной Российской Федерации, прежде всего, в Волго-Уралье и Сибири, последние годы активизировалось движение краеведов.

Основной целью ученых-регионоведов и местных краеведов в настоящее время является изучение (на базе разнообразных источников и материалов) и написание целостной истории каждого района и каждого сельского поселения, а также городских слобод (кварталов), связанных с многовековой историей татар, жизнью и деятельностью выдающихся татарских деятелей (купцов, писателей, ученых, религиозных и общественных деятелей и др.).

Поэтому в рамках краеведческого движения стала важной и актуальной организация широкомасштабных историко-краеведческих исследований и полевых экспедиций в регионах и округах исторических поселений, подготовка и проведение всероссийских и региональных научно-практических, историко-краеведческих конференций и форумов по актуальным проблемам региональной истории и краеведения, подготовка и издание тематических сборников и монографий по проблемам истории регионов и отдельных поселений.

Каждое татарское село и каждый историко-культурный регион татарского мира в пределах Евразии имеет глубокие исторические корни, традиции и специфику своего развития. Поэтому в рамках изучения и написания истории населенных пунктов важно детальное исследование объектов природы и памятников историко-культурного наследия, расположенных в зоне и округе изучаемых исторических и современных поселений, а также сбор и анализ музейных и архивных, фольклорных данных. Кроме того, важными и оригинальными источниками являются метрические книги, данные шеджере (родословных) и воспоминания земляков и очевидцев событий.

Благодаря труду и поискам ученых-историков и местных краеведов, в том числе регионов Окско-Сурского бассейна, прежде всего Пензенской области, издаются новые историко-краеведческие книги, открываются краеведческие музеи и школьные уголки местной истории, собираются новые данные по истории региона, что становится важнейшим фундаментом для дальнейших исследований. Древняя, средневековая, новая и новейшая история татарских сел и деревень Пензенского края и сопредельных территорий Окско-Сурского бассейна является неотъемлемой частью прошлого татарского и других коренных народов Волго-Уральского региона и всей Евразии.

Через рассматриваемый природно-географический и историко-культурный регион, являющийся (с учетом разнообразия ландшафтных зон и специфики социально-экономического и этнокультурного развития) контактной территорией в пределах Восточной Европы с его широкими историко-культурными и торгово-экономическими связями, происходило взаимодействие многих этнокультурных групп и племен лесной и степной зон Волго-Уралья, Средней Азии, Кавказа, Причерноморья, Восточной Европы. С возникновением и развитием тюрко-татарских и славянских государств Восточной Европы, находясь в пределах, в частности, Хазарского каганата, Волжской Болгарии и Буртасского объединения, Дешти-Кыпчак, Золотой Орды (Улуса Джучи), позже в соприкосновении Темниковского объединения с Казанским, Крымским, Большой и Ногайской Ордами, Московским и другими русскими княжествами.

В XVI–XVII вв. рассматриваемые земли входят в состав Московского государства, здесь резко изменилась политическая и этнокультурная ситуация в Окско-Сурском бассейне и сопредельных территориях Волго-Уралья. С этого момента история тюрко-татарского и финского населения региона продолжается как часть Российского государства.

Слабая изученность истории тюрко-татарского населения региона, в том числе археологических, эпиграфических и архитектурных объектов XIII–XVI вв., а также процесса основания и развития татаро-мишарских поселений XVII–XIX вв. объяснялось тем, что слабо изучены памятники историко-культурного наследия и письменные источники, тем более в историографии история сел и регионов не считалась темой «исторической» и актуальной.

Опыт наших исследований в Волго-Уралье и Зауралье показывает, что только комплексное изучение историко-археологических, эпиграфических и историко-культурных объектов, а также изучение архивных, музейных и фольклорных данных по истории населенных пунктов может дать возможность для детального и объективного изучения и реконструкции исторического прошлого региона. И это особенно актуально и важно при изучении всех 47 татарских сел, расположенных в Белинском, Каменском, Пачелмском, Городищенском, Кузнецком, Неверкинском, Иссинском, Лунинском, Сосновоборском, Шемышейском районах и татар в городах Пензенской области.

И в этом плане особо важен и актуален многотомный труд «История татар Пензенского края», подготовленный известными Пензенскими краеведами Ф. М. Зюзиным и Р. Х. Алюшевым.

Я познакомился с текстом I тома и рукописью II тома.

Первый том характеризует процесс этнокультурного развития и этногенеза татар-мишарей региона, языковые и этнокультурные особенности и традиции тюрко-татар, проживающих в Пензенской области и сопредельных территориях. Особое внимание в книге уделено роли буртасов и кыпчаков в процессе формирования местного татаро-мишарского населения. В заключении авторы характеризуют современную жизнь татар Пензенской области и описывают деятельность татарских общественных организаций региона.

Второй том труда посвящен истории татарских населенных пунктов Пензенского региона. При этом характеризуются все исторические (в том числе исчезнувшие) и современные, достаточно успешно развивающиеся села региона.

Дается краткая историческая и сводная характеристика всем 47 татарским населенным пунктам региона, публикуются материалы о выдающихся деятелях – уроженцах сел и деревень. И это важно, так как из Окско-Сурского региона вышли известные татарские деятели российского и мирового масштаба: купцы, ученые, писатели, композиторы, артисты, общественные, религиозные и государственные деятели, герои войны и труда. Без их имен и вклада в историю и культуру татарского народа и Российского государства невозможно представить современную татарскую нацию, в целом, Республику Татарстан и большую страну – Российскую Федерацию.

При написании своего труда авторы работали в контакте с коллегами-краеведами и учеными-историками, а также в сотрудничестве с татарскими общественными деятелями Пензы, Саранска, Москвы, Казани и Санкт-Петербурга. В ходе написания труда использован широкий круг источников и литературы, это хорошо видно по тексту и приложениям в книге.

Мы не исключаем дискуссионность некоторых моментов, однако, материалы книги станут, несомненно, базой для дальнейших фундаментальных исследований по истории Пензенского края и регионов бассейна рек Оки и Суры, но и в целом истории татарского народа.

Надеемся, что данное издание будет полезно не только специалистам, краеведам и жителям Пензенской области, но и широкому кругу читателей, кто интересуется историей татарского народа и Российской Федерации.

Нельзя строить успешное будущее наших сел и народа, не зная прошлого родной земли. Только в результате глубокого и фундаментального изучения богатого историко-культурного наследия и многовекового опыта, накопленного нашим народом, мы сумеем сохранить свое национальное лицо и будем двигаться успешно в будущее.

А сегодня, уважаемые читатели, новая фундаментальная книга по истории татар Пензенского региона отправляется в просторы татарской и российской истории!

В добрый путь!

Рецензент: Альберт Бурханов,

Начальник Комитета по работе с краеведами Исполкома Всемирного конгресса татар, председатель РОО «Общество татарских краеведов» РТ, академик РНАН, ПАНИ, АВИН РФ и МГА «Европа-Азия», Член Научного Совета по проблемам социоестественной истории при Институте востоковедения РАН, заслуженный деятель науки РТ, профессор

Республика Татарстан, г. Казань, январь 2021 года

РЕЦЕНЗИЯ НА РУКОПИСЬ ТРУДА Ф. М. ЗЮЗИНА И Р. Х. АЛЮШЕВА «ИСТОРИЯ ТАТАР ПЕНЗЕНСКОГО КРАЯ» (II ТОМ)

История народов Пензенского края всегда вызывала огромный интерес не только среди ученых и краеведов, но и всего населения. Периодически появляются публикации, посвященные либо отдельным сторонам жизни народов, либо по истории народа, начиная с этногенеза и заканчивая современным состоянием. Нередко возникают споры о путях развития народов, даются разные оценки тем или иным эпизодам в их жизни. При этом требуется внимательное отношение к источникам и их интерпретации в контексте всего спектра событий.

В настоящее время издано множество статей и книг по истории татарского населения Пензенского края. Есть общепринятые исторические факты, такие как, например, культура, религия, язык. Есть проблемные вопросы, такие как происхождение татар, пути их расселения, формирование территориальных особенностей и т. п. При этом большинство работ (археологические, этнографические, лингвистические и т. д.) связаны с реконструкцией исторических событий, и они дают современную интерпретацию этих событий исходя из взглядов авторов работ и уровня их знаний источниковой базы.

Особенность этого труда состоит в том, что авторы пошли другим путем и опубликовали сами источники в том виде, как они дошли до нас. Авторы не ставили себе цель подобрать источники под конкретную задачу или тему исследования, не особо акцентировали в оценке этих источников на предмет достоверности и субъективности. Тем не менее, в книге представлен необычайно широкий спектр разных по объему и содержанию документов, что дает точку опоры для дальнейшего изучения истории татарского народа и открывает совершенно новые темы для анализа событий и отдельных эпизодов. Образно говоря, вместо сухого столба из однообразных источников перед нами предстает живое дерево с многочисленными ветвями и листьями, позволяющими по-новому понять исторические события из жизни татарского народа и отдельных его представителей. Даже традиционные темы, такие как быт и культура, благодаря опубликованным документам, смотрятся значительно богаче, а иногда и совершенно непривычно.

Изучение приведенных источников позволит дать более достоверные результаты изучения истории и территории, на которой татары пензенской земли проживали. Кроме того, многие документы позволяют реконструировать историю государственных учреждений, ремесла и торговли, сельского хозяйства и городского устройства, межнациональных отношений, особенности религиозных и языковых традиций. Все это хорошо отражает реальную жизнь, которая никогда не бывает однобокой и упорядоченной. Все происходит, как правило, одновременно и непредсказуемо. Именно такую жизнь показывают источники, собранные в этой книге – разностороннюю и непричесанную.

Впрочем, авторы не только представили документы, но и попробовали изложить свой взгляд на некоторые события. Этот труд отличается широтой охвата и отражает всё многообразие исторических фактов, происходящих в Пензенском крае, а часто и за его пределами (ну не вписываются события прошлых лет в пределы современной Пензенской области). А так как авторов интересовала, прежде всего, история пензенских татар-мишарей, то именно им авторы и посвятили большинство своих аналитических материалов, что, впрочем, позволяет также значительно обогатить историю всего татарского народа на территории России.

Надеюсь, авторы не остановятся на достигнутом этапе и продолжат поиск и публикацию новых документов по истории Пензенского края. Чем шире будет база источников, тем более ярко и достоверно будет выглядеть история нашего края и населяющих его народов.

Рецензент: Белорыбкин Г. Н., д. ист. наук, профессор ПГУ

Кузнецкий уезд

Среднее Поволжье было одним из основных районов проживания российских татар. Татары-мишари из различных губерний России (Самарской, Симбирской, Пензенской и других) расселились на огромных территориях, и их расселение шло не только в восточном, но и в юго-восточном и южном направлениях. Здесь они составляли вторую после русских по численности группу населения и были одним из наиболее проблемных для властей России в силу своей религиозности, высокой активности местных религиозных объединений и сложившимися вековыми историческими традициями. Указ о проведении Первой ревизии был издан 26 ноября 1718 г., когда заселение земель «дикого поля» на рр. Уза, Елюзань, Кадада, Калдаис, Труев и др. было практически завершено. Известный историк и археолог А. Гераклитов описывает в своей исследовательской работе по Саратовской губернии характерные особенности этих территорий: «По уверению А. Грибоедова, Саратов был глушью, пригодной лишь ссылки туда непокорных девиц. До 1830 г., видимо из-за неимения интереса, не заселенности и малой привлекательности, не было никого, кто бы изучал историческое прошлое Саратовского края. Действительно, несмотря на не малое количество обнаруженных впоследствии археологами городищ, принадлежащих разным племенам и народам, но все же – количество их ниже, чем в других районах. Хотя по числу остатков материальной культуры Саратовский край принадлежит к числу наиболее богатых. За 30 веков своего пребывания человек оставил здесь массу вещественных документов всякого рода»[1].

Старая мечеть в с. Демино

В XVII в. Пензенский край был разделен на шесть уездов: Инсарский, Керенский, Краснослободский, Нижнеломовский, Пензенский и Саранский. В 1708 г. в России начинают создаваться первые губернии. Вся территория Пензенского края была разделена между Казанской и Азовской губерниями. Спустя 10 лет, в 1719 г., формируется Пензенская провинция, а в 1780 г. – Пензенское наместничество, которое также входило в Казанскую губернию. В 1796 г. наместничество было упразднено и была образована Пензенская губерния. Правда, уже через три месяца, в марте 1797 г. она была ликвидирована, ее территория разделена между Саратовской, Тамбовской, Нижегородской и Симбирской губерниями. 9 сентября 1801 г. Пензенская губерния была вновь восстановлена в составе десяти уездов: Пензенского, Нижнеломовского, Керенского Наровчатского, Краснослободского, Инсарского, Чембарского, Мокшанского, Городищенского и Саранского.

Старое татарское кладбище-зиярат (Неверкинский район, 2019 г.)

В сер. 20-х гг. XIX в. Саратовская губерния, на территории которой располагалось немало татарских поселений, административно делилось на 9 уездов: Новоузенский, Балашевский, Вольский, Аткарский, Кузнецкий, Петровский, Камышинский, Сердобский и Саратовский. Кузнецкий уезд как самостоятельная административная единица вошел в Саратовское наместничество лишь в 1780 г.[2]

К концу XIX в. русские (великороссы) колонизаторы этих территорий составляли уже около 3/5 всего крестьянского населения, татары и мордва – примерно по 20 %, и некоторое количество чувашского населения. При этом все крестьяне-инородцы относились к категории бывших государственных крестьян, за исключением большой татарской общины д. Погорелого Чирчима, принадлежащей некогда одному из татарских мурз, а затем перешедшей к князю Воронцову, а после реформы 1861 г. получившей дарственный надел. Так, в Неверкинской волости к концу того же XIX в. располагались следующие татарские деревни: Бигеево, Клявлино, Бикбулатовка, Мосеевка (Бикмосеевка), Судачок (Новый Алей), Старый Алей, Адельшино-1. Адельшино-2, Муратовка и Мансуровка.

После разрушительного похода Тамерлана в 1395 г., как отмечают летописи, который сопровождался разорением городов Золотой Орды, избиением и уводов в плен ее обитателей, во второй пол. XV в. Саратовский край пришел в полное запустение.

Архивные изыскания также приводят к выводу, что Поволжье, заселенное издавна довольно плотно разными инородцами, ко времени русской колонизации в XVII в. оказалось никем необитаемым. Даже в сер. XVII в. весь Саратовский край (исключая берега Волги, которым издавна владели разные богатые, преимущественно Московские монастыри), а в том числе и северная его часть, которая позднее вошла в состав Пензенской десятины), представлял собой незаселенное «дикое поле».

«Саратовская летопись» отмечает: «После разгрома Казанского царства 1552 г. мордва и чуваши, спасаясь от сурового русского владычества и креста, делали свои переходы по ночам, скрываясь днем от царских людей и, найдя в северо-восточном углу Хвалынского уезда обширные девственные сосновые леса, в которых было удобно скрываться от преследователей, поселились в них, и теперь там мы видим большие мордовские и чувашские села, из которых многие совершенно обрусели. В царствование Елизаветы мордва и чуваши были обращены в православную веру»[3].

После падения татарского Астраханского ханства в 1556 г. низовья Волги были присоединены к России. В 1571 г. по приговору князя Воротынского, на левом берегу Волги, в поле под Караманским лесом была основана большая станица, администрация которой состояла из головы, посылаемого из казанских или свияжских жильцов и 135 сторожей из боярских детей, казаков, мордвы, татар и чуваш городов Алатыря, Темникова, Свияжска, Шацка и др., обязанных наблюдать разъезды по Волге лишь в летнее время для охраны восточной и южной стороны от заволжских кочевников. Но это решение о постройке станиц гневно возразил ногайский князь Урус, напомнив царю Федору Иоанновичу о том, что эти территории исконно – татарские и никогда царю не принадлежали. В 1634 г. в степное Заволжье из Азии переселилась кочевая орда калмыков, которые быстро подчинили себе ногайских татар.

«Саратовская летопись» в этой связи указывает, что благодаря дикости и многочисленности этих новых пришельцев, соплеменников монголов, успехи только что начавшейся русской колонизации Поволжья были сильно задержаны на продолжительное время. Хотя вскоре после переселения калмыцкой орды с ханами были заключены договоры, по которым орда отдавалась под покровительство России, но эти договоры обыкновенно не соблюдались, и калмыки даже в первой пол. XVIII в. делали опустошительные набеги, доходя иногда до Тамбова, Саратова, Пензы и Воронежа.

Служилые татары и чуваши, совместно несшие с 1680-х гг. станичную службу по защите на этом участке оборонительной линии, по сути, и стали первыми коренными поселенцами на этих территориях. Ряд селений, такие, как Исикеево и Кунчерово, были основаны этими служилыми татарами и чувашами, в которых они долгое время совместно проживали. Впрочем, еще с 1670 г. темниковские и керенские татары стали переводиться в Узинско-Кададинское междуречье, спасаясь, в том числе, и от насильственного крещения. М. С. Полубояров обращает внимание на тот факт, что в некоторых татарских селах района (Октябрьское, Карновар) сохранились предания, из которых следует, что на месте нынешних татарских сел жили чуваши, а прежнее имя Октябрьского – Мазарлы («могилы»), вероятно, дано по сохранившемуся здесь чувашскому кладбищу[4].

В статистических сведениях Саратовской губернии конца XIX в. отмечалось, что главным препятствием к заселению края в этот период служили «те кочевыя татарские орды, которые еще в первой пол. XV в., отделяясь от распавшейся Золотой Орды, населили южные и юго-восточные степи России под различными названиями: крымских, кубанских, ногайских и др. татар, и своими набегами в течение более 400 лет подвергали опустошению и разорению украйны Казанского и Русского царств, заставляя их оседлое население переселяться и тесниться к северу». Но до колонизации русским населением этих территорий было еще далеко. Потребовались столетия, чтобы русские постепенно двигаясь на восток, достигли этой местности. Первоначально русские появлялись на Средней и Нижней Волге лишь в качестве временных посетителей – торговцев и рыбаков.

с. Неверкино

Первые русские поселения в Саратовском крае могли возникнуть не ранее XVI в., после того, как были покорены Казань и Астрахань, и что послужило причиной вхождения Казанского царства в состав Российской империи. Так, известный историк и краевед Ф. Ф. Чекалин утверждал по этому поводу: «Разобрав историю основания каждого из поселков старейшего по населению в Саратовском крае Кузнецкого уезда по жалованным грамотам, выписям с отказных книг, купчим крепостям и т. п. документами, я нашел: во-первых, что ни один документе этого рода не восходите ранее 7189 (1681) г.; и во-вторых, что ни малейших указаний о существовании в это же время более ранних поселений не встречается; постоянно упоминается лишь о «государевой зѳчле из диких поль»[5].

Другие документальные источники отмечают, что ни одно из ныне обитающих племен в Саратовской губернии не было исконно здешним обитателем; да и неизвестно, кто были аборигены этого края. Географы и историки классической древности знали о здешней стороне по «темным» слухам; писатели первых веков христианской эры сообщают сведения также сбивчиво. Не утвердившись прочною оседлостью, они оставили по себе воспоминания только в безмолвных курганах.

Московское правительство делало попытки заселения Саратовского края еще давно, но эти усилия окончились полной неудачей. Набеги степных кочевников и крымских татар были столь частыми и мощными по своей силе, что эти построения вдоль сторожевых линий не могли обеспечить надежную защиту, и первые поселенцы были вынуждены покинуть эти края. Московские цари, начиная от Ивана Грозного до Петра I, решали другую стратегически важную задачу. Служилым татарам они щедро жаловали землю и даже деньги, чтобы создать надежный оплот против своих соплеменников-татар, а служилых татар, в свою очередь, они привлекали из самых буйных и беспокойных элементов из покоренных Казанского, Касимовского и Астраханского царств. Причем землю служилые татары и чуваши получали на поместном праве, в то время как мордва получали в ясак. Таким образом, Кузнецкий уезд заселялся инородческим населением. Выделенная земля нередко была чрезмерно огромной, которую не могли обработать непривычные к земледелию татары. Поэтому эти так называемые «инородцы» часто распродавали свою землю по частям или же полностью ловким русским скупщикам земли и поместья по очень ничтожной цене, а сами уходили дальше на юг на новые места поселения[6].

С 1680-х гг. в пределах района появились татарские дд. Бик-Моисеевка, Нижний Чирчим-Джалилово. Они селились по родам, во главе со старейшинами, беками и мурзами. Поэтому многие селения названы по именам мурз и именам их сыновей. Род Алеевых основал не менее четырех селений: Старое и Новое Алеево, Мансуровка и Муратовка (село в Ульяновской области). Село Демино основано мурзой Дёмой Бибаевым, Бик-Моисеевка – потомком одного из родов татарского дворянства – беков. Наиболее известными чувашскими родами из числа колонизаторов района были служилые люди мурзы Невера Кебекеева, основателя нынешнего районного центра Неверкино, Исекея (с. Исикеево), некоего Алёшки – вероятно, искаженное чувашское имя (с. Алешкино)[7].

На начальном этапе колонизации в Узинско-Кададинском междуречье служилого люда в этих местах было еще мало. Значительное число касимовских, керенских и темниковских татар были направлены сюда – на военную черту – для несения службы и одновременного заселения этих территорий. В это время было основано татарское с. Бигеево и подселено татарами д. Демино. Также основались нынешние лопатинские села: Суляевка, Берлик, Вершаут, Карлыган, Пакаевка, а также Канадеи, Бестянка и Большое Труево. Из архивных документов известно, что в 1683 г. к устью р. Узы были переведены 20 саранских и темниковских татар во главе с Альмяшем Елаевым и Байбашкой Байбулатовым, которые основали Усть-Узу.

Так, известен документ «…о благорождений, находящихся в магометанском законе мурзинских и княжеских фамилий», в котором указаны сведения о прошении мурзы Ибрагима Хансевярова сын князя Токшаитова из д. Средней Елюзани Кузнецкой округи. В прошении содержится просьба предоставить данные 7182 (1674 г.) и 7194 (1688 г.) о том, что его предки имели поместья Кадомском, Алаторском и Темниковском уездах. Вероятно, примерно в это же время князья Токшаитовы и поселились в здешних местах, поскольку позднее 1688 г. документов с описями уже не составлялись. Из д. Озерок (Могиловки тож) же поступили прошения от Алея мурзы Мансурова Кунакьева (фамилия, неразборчиво), мурзы Курамши Вяльшина сына князь Седехметова, а также ИбраяМансырова. Были и др. прошения татарских мурз: из д. Каменный Овраг, а также дд. Бикбулатова, Пенделки, Индерки, Демино, Кунчерово, Средней Елюзани, Труева и Карновара (ГАСО, ф.19, оп.1. д.1).

В 1691 г. было первое «поверстание» Петром I служилых людей Саратова, а в нач. XVIII столетия раздача земель за сторожевую службу прекратилась. Татарские мурзы селились нередко на новых землях вместе со своими крестьянами, в числе которых были не только собственно татары и мусульмане других национальностей, но иногда и русские крестьяне (это наблюдалось в дд. Пенделке и Тарлаково). Служилые люди получали в жалованье в поместье и в вотчину «порозжими землями» по их заслугам и положению. Рядовые получали по 25 и по 50 четвертей в поле, а в «двум по тому же»; приказные и подьячие по 100–300 четвертей, а крупные чиновники – больше, сановники – еще больше. Таким образом, все земли северо-востока Саратовского края были розданы в короткое время. В это время получили свои пожалования и татарские служилые люди.

Приказные, как правило, получали земли на несколько человек по одной грамоте и в одном месте, а одиночные грамоты указывали места отвода земель к ранее пожалованным. Начался привоз на новые земли крепостных крестьян со старых своих владений, а кто не имел крепостных – в их числе и татары – стали постепенно продавать полученные свои земли более крепким соседям. В то же время пустующие земли южнее Пензенской черты не могли не привлекать внимание как рядового служилого люда, так и придворной аристократии. Некоторые из них руководились не только желанием стать владельцами земли или же построить около Саратова свои дачи, но эксплуатировать эту землю с целью получения дохода посредством хлебопашества. А для этого нужны были люди и поселении этой категории зависимых людей во вновь основанные деревни.

Заселение происходило быстро, и его трудно было отследить. Хотя в Приказе Казанского дворца и составлялось в это время много отказных книг на раздаваемые земли, но далеко не всегда имелась возможность точно указать, где находилось отводимое из «диких поль» поместье, когда границы в этих документах проходили по незначительным урочищам и малопонятным признакам, и когда часто не упоминалось даже названия речки. А если и упоминалось, то очень смутно: «…ехать в Пензенский уезд на речку Кададу», – а она, как известно, имеет протяженность 150 км. Вот в таких случаях, чтобы отследить точное местонахождение выделяемых земель, и помогали документы Патриаршего приказа. Прибывший на место служилый человек, как правило, сам отыскивал себе свободную землю и просил местного воеводу назначить земельного отказчика для отвода этого угодья. Отказчик направлялся на порожнюю землю на дикое поле. Не доезжая земли, он брал с собой местных и сторонних людей, расспрашивал их о найденной земле, и если те показывали, что эта земля ни в поместье и не в оброке и никому не отдана, и от засечных крепостей находится в отдалении, то в таком случае земля отдавалась челобитчику. Но подобных пространств очень скоро становилось все меньше и меньше.

Сама по себе отказная земля не имела никакой ценности. Важнейшим условием успешного пользования землей являлось заселение ее людьми, чтобы эти угодья обрабатывались, а помещик получал бы какую-либо выгоду. Более того, состав уезда сложился в значительной степени из разносословного и бедствующего населения, недовольными порядками на русской земле. И, надо сказать, этим обстоятельством объясняется в значительной степени успех движения, поднятый Разиным и другими народными предводителями восстаний. Было много отведено земли, начиная с первой пол. XVIII в. так называемым «детям боярским», которые также были обязаны нести службу по охране рубежей государства от набегов бесчинствующих здесь казаков и кочевников. Заселение этих щедро отведенных им земель проводилось путем перевода крепостных крестьян из других поместий, находящихся во внутренних областях страны. Значительную часть заселенных крестьян составляли беглые люди. Помещики нередко укрывали этих беглых людей от сыщиков, поскольку Соборное уложение 1649 г. отменило «урочные лета», увеличив до 10 лет, и таким образом закрепило бессрочный сыск беглых крестьян. При этом устанавливалась и обязанность помещика-укрывателя заплатить за незаконное использование труда чужого крепостного. А податная реформа 1720-х гг. окончательно прикрепила крестьян к земле, после с введением прямого денежного подушного налога для нужд армии, собираемый отныне со всех душ «мужеска полу».

РГАДА.ф.350, оп. 2, д. 3113. (Ревизские сказки, 1723 г.)

Огромное количество крестьянского населения (более 30 %) Пензенского края составляли государственные крестьяне. Они платили налоги и подати, были объединены в отдельную группу и не являлись крепостными. Это сословие крестьян становились собственностью или же – крепостными государства, и были навсегда привязаны к тем местам, где они проживали и платили налоги. Государственные подати ложились очень тяжелым беременем для каждого такого двора. Еще более ухудшилось экономическое положение крестьян, когда они были положены в подушную подать. Эта фискальная политика вызвала целый ряд побегов с их стороны, что особенно резко обострилось во время проведения ревизии 1718 г. Все инородческое население Среднего Поволжья было обложено податью в 74 коп. с одной крестьянской души. Сверх того, с непомещичьих инородцев взималось еще 40 коп. После Петра положение инородцев еще более ухудшилось. Указами 1737 и 1741 гг. велено было собирать со всех, а с инородцев вдвое и втрое, кроме подушного сбора еще и хлеб натурой. Кроме того, усиленно собирались недоимки, хотя убыль населения в инородческих поселениях была очень большая. Страдало инородческое население и от чрезмерного обилия косвенных налогов, такие как, например, на соль и вино. В 1724 г. таких крестьян мужского пола было 5 млн 650 тыс. душ. Они все вместе должны были полностью содержать армию. Крестьяне уже изначально были не в состоянии выплачивать эти налоги, а размер подушной подати из года в год только возрастал.

Введение подушной подати вызвало в народе глухой протест, который со временем вылилось в массовые бунты и восстания. В эту категорию податного населения попадало большинство жителей окраин государства – так называемые «инородцы и иноверцы». Что касается татар, мордвы, чуваш и др. народов Поволжья, то крепостными среди них являлась лишь малая часть, и они принадлежали своим собственным местным князьям и дворянам. Если же крепостной крестьянин, находившийся в собственности пока что некрещеного татарского дворянина, переходил в православие, то он автоматически получал свободу. Положение дворовых крестьян по сравнению с крепостными, если и было немногим легче, но они не имели собственного хозяйства и не было у них никакой экономической самостоятельности. Они всецело зависли от воли помещика, низведенные до положения абсолютно бесправных холопов. Монастырские крестьяне также были сильно повержены наказанию монастырскими властями. Причем эти крестьяне не имели права жаловаться, а в случае подачи какой-либо жалобы, подвергались жестокой расправе. Так, например, в Савинно-Сторожевском монастыре после незаконного захвата земли у мордвы, последние подали жалобы, и это было расценено как бунт. Для расправы над мордвой прибыла воинская команда. Прапорщик Аникин, расправляясь над крестьянами, кричал: «Всех их, новокрещен, колоть, и жен их, а паче младенцев за ноги брать и об стены бить». Монастырская тюрьма была заполнена, в которой содержались люди в невыносимых условиях… Каратели разрушили многие посевы, угнали скот в монастырское хозяйство…[8]

Инородческая колонизация, как уже упоминалось выше, прекратилась на территории Саратовской губернии в нач. XVIII в., а затем началась обратная миграция коренных инородцев в др. регионы страны. Поначалу переселению малоземельных и безземельных татар на новые земли не было никаких ограничений – они свободно могли обустраиваться на луговой стороне Волги Саратовского, Хвалынского и Вольского уездов. Но в 30-х гг. XIX в. казенная палата разрешала им переселение лишь в случае, когда у оставшихся на старом жительстве душевых татар было менее 8 десятин земли на каждую (мужскую) душу. Но поскольку практически везде земли не хватало из-за неуклонно возрастающего количества семей, то и желающих переселиться на новые земли было предостаточно. Так в указанных уездах возникли деревни: Сосновый Гай, Ново-Пенделка, Новая Усть-Уза и др. В 1820-х гг. переселенцы из Средней и Нижней Елюзаней, числом 142 чел., основали за Волгою д. Новую Елюзань. В это же время жители д. Тарлаково и др., числом более 100 чел. основали д. Бектемировку в южной части Вольского уезда.

Заселение края в первой пол. XVIII в. происходило как по инициативе правящих кругов – помещиков, монастырей и купцов, так и стихийно. Монастыри основали г. Хвалынск, с. Воскресенское, Бакуры, Терса. Немало поселений основывали беглые крепостные крестьяне, особенно в Заволжье, по берегам р. Большой и Малый Иргиз, Большой и Малый Узень. К сер. XVIII в. в пределах бывшей Саратовской губернии было уже 634 населенных пункта, а количество жителей достигало 200 тыс. чел. В то же время продолжало возрастать торгово-транспортное значение Волги и расположенных на ней городов, в том числе Саратова. В том же 1728 г. «… били челом… саратовские, пензенские, симбирские помещики, что в тех уездах во многих ясачных селах и в деревнях и в низовых вотчинах, что были Меньшикова, живут многие всякие беглецы и на старые жилища не вывезены, да и вновь поселились в ясачном с. Труеве, Нарышкино тож (теперь г. Кузнецк) года с четыре всякого многонабродного народа с 5000 чел. и живут в горах и в земляных избах и в лачугах, а другие поселились в пустых местах на вершине р. Хопра и по двум речкам…, а иные вновь селятся в пустых разоренных деревнях на речке Печелайке и по другим урочищам, которые выжжены и разорены за воровство».

На одном лишь «земельном вопросе» проблемы коренного нерусского населения не заканчивались. В сер. 1740-х гг. чуваши и мордва, придерживающихся языческих верований и поклонявшиеся силам природы, подверглись насильственному крещению. Еще в мае 1681 г. появился указ царя Федора Алексеевича «Об отписке у мурз и татар поместий и вотчин и выгодах, какие принявшим христианскую веру предоставляется», в котором предписывалось у некрестившихся татарских помещиков отнимать их поместья. Гонения на татар коснулись не только религиозной сферы, но они нанесли значительный ущерб, как в правовом статусе, так и в области культуры и быта. Во время правления Петра I практиковались даже случаи насильственного изъятия детей у родителей и их крещение и обучения. Отмечалось, что эти ребята умирали десятками вследствие каторжного режима и нечеловеческих условий.

Другой указ царя Петра I «О крещении в казанской и в азовской губерниях магометан, у которых в поместьях и вотчинах находятся крестьяне православной веры» от 13 ноября 1713 г. повелевал креститься «басурманам» в течение шести месяцев: «Великий Государь указал в Казанской и Азовской губерниях басурманам магометанской веры, за которыми есть поместья и вотчины, а в тех их поместьях и вотчинах за ними есть крестьяне, дворовые и деловые люди православной христианской веры, сказать свой Великого Государя указ, чтобы они басурманы крестились в течение полугода. А как воспримут святое крещение, то теми поместьями и вотчинами, и людьми, и крестьянами владеть будут по-прежнему. А ежели они в полгода не крестятся, то те их поместья и вотчины с людьми и с крестьянами у них взять и отписать на него, Великого Государя, и без указа никому не отдавать. А сколько человек из тех басурман воспримут святое крещение и сколько человек не крестятся, и сколько у таких басурман поместий и вотчин отписано будет, сообщить в Канцелярию Сената и прислать из тех губерний ведение»[9].

Но особо богатых татарских феодалов в этих населенных местах замечено не было, то и креститься, по сути, сначала было некому. По этой же причине случаи насильственного крещения татар на территории Неверкинского района документально практически не упоминаются. Правительству не было никакого дела до рядовых татар-лашманов, заготовителей леса, и поэтому особо не вмешивалось в их религиозную и образовательную жизнь. Но к осени 1740 г. положение всех татар-мусульман значительно ухудшилось, когда началось жесткая кампания христианизации нерусского населения. Л. Н. Гумилев отмечал: «Тогда нельзя было вести речь об обучении не то что в деревнях, но и в центре татарского народа в городе Казани, где в течение 200 с лишним лет не давали разрешения открывать даже национальную школу»[10].

Одновременно началась активная миссионерская деятельность священнослужителей пресловутой «Новокрещенской конторы», ставившие своей целью «умножение христианского закона», и которое продолжалось целых 26 лет. Были предприняты меры, направленные на материальное поощрение крестьян, принявших крещение. Новокрещены на три года освобождались от всех налогов и повинностей, также освобождались от холопства, ими не могли более распоряжаться неправославные помещики, а возмещали все эти издержки в полном объеме некрещеное нерусское население. Так, в 1740–1750 гг. произошло массовое крещение канадейских татар, в результате которого православную веру приняло 64 чел. В Пензенском уезде, например, «просветили» крещением 282 служилых татар (из всего населения уезда, численностью 5818 чел.), а в Саранском уезде 223 из 3478 чел.

О состоянии татарской деревни в Пензенском крае мы неоднократно упоминали в 1-ой части нашей книги. Оно было разным: вначале служилое татарское население обладало рядом льгот и привилегий, и оно жило относительно неплохо, чем, скажем, крепостное, безвольное русское население. Уже в начале царствования Петра I и вплоть до Екатерины II татарское население крайне бедствовало и несло на себе тяжесть гонений и ущемления их собственных и имущественных прав. Правда, татары избежали участи крепостничества, которому подверглось большинство населения России, и которое фактически началось еще в 1497 г., с введением ограничения прав у крепостных крестьян перехода от одного помещика к другому (Юрьев день). Затем последовали так называемые «заповедные лета», затем «урочные лета», которое жестко преследовало беглых крестьян. В 1747 г. помещику предоставлялось право продавать своих крестьян в рекруты любому лицу. Кстати, рекрутство жестоко коснулось и татар, отказавших поменять свою веру и принять крещение. Впоследствии помещикам разрешили ссылать крестьян в Сибирь на каторжные работы, а с 1767 г. Указ Екатерины II запретил подавать челобитные жалобы на своих помещиков и лично императрице.

В ноябре 1742 г. последовал указ Сената о запрете строить мечети в Казанской губернии, а действующие мечети приказано было закрыть, а здания – сломать. Лишь немногие мечети остались служить татарскому населению. Надо сказать, что время появления первых мечетей в Пензенской области определить весьма трудно в силу слабой сохранности письменных источников. В сер. XIV в. на территории Ханского посольства в Москве была построена церковь – Чуда архистратига Михаила, но мечети не было. Не было мечети и в Крымском дворе сто лет спустя, как не было и в Ногайском дворе, где жили ногайские послы и купцы, и пригонялись в Москву для продажи лошадей табуны. Татарское кладбище в Москве упоминается в документах с сер. XVII в, в которых московские мусульмане Татарской слободы ходатайствуют перед властями о том, чтобы оградить территорию кладбища от попыток захвата. Кстати, на этом кладбище было захоронено тело казненного в 1671 г. Степана Разина, подвергнутый анафеме патриаршим управлением, и мать которого вероятнее всего была турчанкой или татаркой. Дату появления первой мечети в Москве исследователями определяется 1782 г., однако эта датировка не может быть признана достоверной[11].

В годы правления Екатерины II значительно увеличилось население Саратовского края, в том числе за счет переселения на Волгу христианских раскольников. В Заволжье возникли крупные раскольничьи слободы в Саратове, Балаково, Каменке, Мечетном (г. Пугачев) и др. Русское население смотрело на людей другого вероисповедания как на «нехристей», с которыми сближаться не решались, считая это грехом. Та же упомянутая нами книга «Саратовская летопись» пишет, что отношение к татарам раскольников, которыми был наполнен Саратов, и особенно их детей-мальчиков, на которых они даже плевали, если они проходили по улицам Саратова. Поэтому татарам издавна отводились для поселения особые, худшие места. Когда татары в XVII и XVIII вв. гоняли из Астрахани сухим путем нагорной стороны лошадей на продажу, то за их табунами тянулись обозы купцов разных наций: русских, персов, бухарцев, хивинцев и армян, которые везли товары шелковые, шерстяные и бумажные ткани, краски, жемчуг, ковры и т. д. Но путь их в редких случаях лежал на Саратов. На случай же проезда таких караванов, а также с овечьими табунами, прогонявшимися в город для продажи, татары и ногайцы должны были останавливаться за городским валом, где им как «нехристям» было отведено особое место. Здесь они могли иметь свои дворы и лавки с разными товарами. Впоследствии это место вошло в состав города и получило название «Татарская улица».

Недовольства крестьян часто выливались в локальные бунты и восстания, особенно среди монастырских и помещичьих крестьян. Пугачевщина в пензенских краях пришлась на август 1774 г. Крестьяне переставали платить подати, ждали своего царя-освободителя. Это создало благодатную почву, а особенно первые победы восставшего народа, и к нему присоединились огромные массы обиженного и недовольного люда, в том числе башкир и татар. Напуганные народными волнениями Екатерина II и ее окружение принимала спешные меры по укреплению власти на местах. Были получены определенные послабления для мусульманского населения, которые коснулись преимущественно потомков татарских мурз и князей. Были существенно расширены религиозные права.

Указ Екатерины II от 11 января 1780 г. предписывал срочно осмотреть местное положение и разделить Саратовскую губернию на 10 городов с уездами. В губернии появились вновь 6 городов, в том числе Кузнецк – прежнее дворцовое с. Нарышкино-Труево. 7 ноября 1780 г. вторым указом утверждалось образование Саратовского наместничества. Таким образом, Кузнецк становится после Саратова самым населенным пунктом во всей губернии. Практически все татары и чуваши (и небольшая часть морды) являлись потомками служилых людей, которые, как мы уже знаем, являлись первыми колонизаторами этих территорий. Колонизаторами являлись также и ясашные крестьяне, состоящие преимущественно из мордвы. Практически все русское население относилось к категории бывших помещичьих крестьян (крепостные), а ныне стали тоже государственными. Так, в д. Нижней Елюзани татары и мордва совместно владели большею частью земель, они также относились к категории бывших государственных. А крестьяне д. Индерки являлись полными собственниками своих земель («большедачники») были освобождены от всяческих оброчных податей по решению Сената, как доказавшие жалованный характер своих владений. При этом в уезде были и безземельные крестьяне – они не хотели брать землю или же продавали, из-за дороговизны и малопригодности к возделыванию почв, или же промысловую деятельность предпочитали земледелию.

Нелишним будет напомнить, что татары Пензенской губернии всегда были мало привязаны к земле, и по этой причине многие и них распродавали свои четвертные дачи в огромных количествах преимущественно русским помещикам, а сами уходили дальше на юг на новые места для поселения. В результате распродажи своих дач татарами и чувашами уже в конце XVII в. стали появляться русские поселения, а целый ряд татарских и чувашских деревень стали полу-русскими: Нижняя Елюзань, Пенделка, Кунчерово, Неверкино, Верхозим, Чибирлей, Яковлевка, Канадей, План и др. Ко всему сказанному стоит добавить, что с ростом численности населения, количество земли на душу населения неуклонно сокращалось. При разделе «отцовского» надела, каждый наследник получал мизерный участок наследства и становился на грань нищенского существования. Так, в донесениях в имперскую канцелярию Саратовской губернии нередко указывалось самое бедственное положение татар-мишарей: «… что только незначительная часть крестьян употребляет в пищу чистый хлеб и то не все собственный, а покупной; большая же часть ест хлеб, испеченный из семян растения, известного здесь под названием просянка, с примесью муки ржаной и просяной; как первую, так и последнюю покупают… Бедственное положение крестьян еще увеличивается от того, что с конца прошлого года энергически взыскиваются с них недоимки по окладным сборам, которые через бездействие административных лиц достигли громадной цифры…».

Потомки служилых людей, или т. н. казачья элита, наряду с детьми боярскими получили землю на семейно-наследственном праве и наделялись четвертями земли. Эту категорию людей называли «четвертными крестьянами». В дворянах оставались те владельцы четвертной земли, у которых все дети служили. Владельцев, которые не хотели идти в службу, перечисляли в однодворцев, а сами же они себя называли «лапотными дворянами». Кроме них существовали крестьяне-общинники или «душевые». Указ от 11 ноября 1797 г. позволял переход к общинному владению малоземельных крестьян, и такие общинники должны были наделяться казенной землей в размере 15 десятин на душу. Но надо заметить, что эти нормы практически никогда не соблюдались.

Как впоследствии выяснилось, в Саратовской губернии четвертные дачи были наименее равномерно распределены между татарами Кузнецкого уезда. Из-за большей густоты населения не доставало свободных казенных земель для пополнения участков малоземельных татар до предписанного указом размера. В виду этого, все татарское население уезда, владевшее землею в размере менее нормы, обратилось в Саратовскую Казенную Палату с просьбами об уравнительном разделе земель в четвертных дачах между всеми дачниками каждой деревни. Просители указывали, что их «…предкам земли были пожалованы государями в общественную собственность; что все они, как мурзы, так и татары – одной породы и единокровного происхождения, и несут одинаково все подати и натуральные повинности, отправляют корабельные работы (лашманскую повинность), рекрутские очереди и прочее, почему и в земле должны участки иметь равные; что мурзы лишь благодаря своему богатству и своей малосемейности незаконно скупили излишние земли, которые и обрабатывать сами не в состоянии, а отдают их в наем соседним крестьянам от 4 до 5 руб. за десятину «в свое удовольствие», между тем как они, просители, пришли в крайнее разорение, не имея земли в достаточном количестве, и многие из них нашлись вынужденными оставить свои дома и сельские заведения и отправиться на заработки в чужие селения (на Волгу, к хохлам и немецким колонистам)».

Казенная Палата, озабоченная правильным отправлением всех податей и повинностей казенными крестьянами и в виду массы недоимок, накопившихся на малоземельных татарах, вполне согласилась с их доводами и сделала распоряжение об уравнительном по душам разделе земель. Но это распоряжение было отменено по апелляции мурз д. Индерки, указом Сената от 4 сент. 1801 г., давшим совершенно новый оборот делу четвертного землевладения вообще. Этот указ воспрещал губернской администрации касаться земель, пожалованных служилым людям в поместье (переданных по наследству), а также по купчим крепостям; но всем тем из них, у которых нет вовсе или не достает 15-десятинной пропорции земли на душу, указ предписывал «намерить и дополнить из смежных казенных земель надлежащую пропорцию, запрещая тем, кои от казны ныне указною пропорцией снабжаются, всякую продажу и укрепление этих земель». В то же время этим дачникам было предложено Палатой, чтобы согласились они разделить их дачи «на души». Но на такое разделение согласились лишь одни малоземельные дачники, причем некоторые татарские деревни как, например, Могилки, Демина, Сулеймановка и др. поголовно отказались от уравнительного раздела земель и всецело остались при четвертном владении. В результате из-за недостатка казенных земель лишь очень немногим татарам в деревнях были увеличены нарезы земли, а значительное число душевых крестьян остались при своих мизерных наделах.

Размер надела на ревизскую душу у четвертных владельцев составлял 5 десятин, а у татар-общинников – 4,65 (вместо 15 десятин по закону). А в обществах, которые перешли к общинному (подушному) владению лишь частично, то размер надела и вовсе составлял лишь 3,95 десятин у общинников и 3,58 – у четвертных владельцев. Но величины наделов – средние, а от раздела на душу населения выиграли крупные землевладельцы, в то время как мелким нередко доставалось менее 1 десятины на семью. Такие малоземельные («малодачники») и безземельные, перейдя к общинному землевладению, несомненно, немного выиграли. Но и те четверные землевладельцы, несмотря на многократные запреты и ограничения, всячески отчуждали свои казенные земли из состава крестьянской общины, что, в свою очередь, вызывало борьбу и конфликты в этих обществах. Например, в Труевском сельском обществе батрачили 20 семей и еще 5 семей из д. Тат. Канадеяна участках более богатых своих односельчан. Это были, как правило, безземельные и безлошадные крестьянские семьи[12].

По переписи 1886 г. у 6 семей в Большом Труеве и Малом Труеве вообще не было даже собственных домов, и они относились к категории бездомных. Всего же по уезду числилось 624 бездомных семьи – или на каждую сотню крестьянских хозяйств приходилось 3 семьи, не имеющих своего жилища. В таких семьях нередко проживали до 8 едоков, а в среднем татарская семья состояла из 6 чел. В уезде широко использовался труд батраков: у более 6 % татарских семей вынуждено работали батраки. Хозяйства, не имеющие в своем подворье рабочего скота, были вынуждены сдавать в аренду свою землю или же продавать, обрекая семью, по сути, на голодное существование. При этом около 65 % крестьянских семей арендовали земли у помещиков, которым по-прежнему принадлежали огромные и лучшие земельные наделы. Другие же, как, например, четвертные татары-однодворцы с. Кунчерово, по осени сдавали свои надельные участки богатым землевладельцам по цене 3,5–4 руб. за десятину, с уплатой денег вперед в оброк, а те по весне сдавали беднякам эту землю в аренду уже по цене 8–10 руб. за ту же десятину, с уплатой денег после уборки, и зарабатывали, таким образом, 130 и более процентов прибыли. В результате, одни сказочно богатели, а другие – основная часть населения – влачили жалкое существование.

Так, одно из семейств Акчуриных являлось купцами и фабрикантами всероссийского уровня во второй пол. XIX – нач. XX вв. Они владели суконными фабриками, создали несколько торгово-промышленных товариществ. Или, например, крупный землевладелец Яхья Казанбаев владел половиной всей обрабатываемой земли д. Демино. Его поля простирались от Ерклея до теперешнего Камышлейского грана, и земли были самыми плодородными. По сохранившимся документам и преданиям известно, что Казанбаев нередко прибегал к незаконным действиям при сделках с землей с деминскими крестьянами. По крайней нужде, которая случалась не так уж и редко, крестьянин приходил к этому феодалу и предлагал отдать ему в аренду свои участки. При оформлении договора он пользовался своими близкими отношениями с местными чиновниками и неграмотностью этого крестьянина, и, как правило, указывал те сроки аренды, которые позволяли ему эту же землю отдать в субаренду другим крестьянам в 8–10 раз дороже. Такое положение дел, естественно, подогревало и без того напряженную ситуацию, и уже в самом начале революции 1905 г. этот обескровленный народ бросился грабить и поджигать все барские дома и усадьбы. Некоторая часть крестьянства вообще не проживала в селениях и уезжала надолго на заработки за пределы уезда. Надо сказать, что промысловая деятельность для значительного количества крестьян являлась единственным источником дохода. Особенно таких семей было много в д. Татарский Канадей и Меняшев Канадей – 271 семья, или около 80 % от всего населения. Это были преимущественно татары, которые были освобождены от оброка. Но во всех селениях проживали батраки и временные промышленники, которые никак и никем не учитывались, и земли у них не было, а также врачи, фельдшера и учителя, проживающие здесь по служебным обязанностям.

Татары на р. Суре

Площадь, занимаемая Кузнецким уездом в пределах Саратовской губернии в сер. 20-х гг. XIX столетия, была пятой по величине – 6750 кв. верст, а уезд являлся самым северным. Население уезда составляло 315203 чел., или 11 % от общего числа жителей всей губернии. По национальной принадлежности населения по губернии татары занимали 5 %, уступая русским (великороссам), украинцам (малороссам) и мордве (5,2 %). По своему орошению уезд принадлежала к бассейну р. Суры с ее притоками, и только часть Евлашевской и Барановской волостей относилась к верховьям р. Канадея. Черноземные почвы в уезде занимали незначительные площади: это часть Чаадаевской волости и Камешкирской, также вблизи сс. Верхней и Средней Елюзаней, Саловки, Турдак и Чаадаевки. Еще много чернозема было вдоль границы Петровского и Камешкирской волостей. На всем остальном пространстве господствовали лесные земли: суглинистые, супесчаные, песчаные и подзолистые. В Неверкинской и Кунчеровской волостях немало площадей занимали почвы деградированного чернозема. Также в документах конца XIX в. отмечалось, что рельеф местности Кузнецкого уезда был весьма разрывистым и неровным, усеянный мелкими и глубокими оврагами и небольшими водоемами. В описаниях крестьянских общин имеется много данных относительно того, насколько наделы земли этих общин страдают от обилия оврагов. Кузнецкий уезд отличался обилием лесов. Лесная площадь уезда занимала почти 2/5 территории, что втрое больше, чем в среднем по губернии. Так, поверхность между рр. Кададой и Узой была покрыта лесом наполовину, преимущественно чернолесом. У частных владельцев лес занимал 54 % всей удобной земли, а количество пашни было в среднем значительно ниже средних показателей. Во второй пол. XIX в. была произведена интенсивная вырубка лесов, что привело в свою очередь обмелению рек, прежде всего Суры и Кадады.

Основным занятием населения в целом оставалось сельское хозяйство. Помимо этого, отдельные уезды, имеющие наибольшую плотность населения, а вместе с этим и наименьшее количество земли, приходящееся на хозяйство и едока, отличались развитой кустарной промышленностью, к числу таких уездов относился и Кузнецкий уезд. По количеству надельной земли татарское население оказалось в худшем положении – им приходилось на хозяйство и фактически на одну ревизскую душу 1,5–2 раза меньше угодий, чем мордве и русским, особенно – чувашам. Здесь сказывалось плотность заселения деревень, а также большая многодетность татарских семей. Расположение татарских деревень на берегах рек также играло существенную роль, поскольку возделывался лишь один берег реки – левый, в то время правый берег, как правило, был песчаный или заросший лесом.

В пределах Кузнецкого уезда садоводство практически не существовало. По переписи 1886 г. лишь 142 крестьянские семьи имели сады, 58 из них находились в Неверкинской волости. Огородничество с коммерческой и промышленной направленностью в уезде также не было развито; оно встречалось лишь в немногих селениях, например, в Мордовском Камешкире и некоторых общинах Чаадаевской волости. Особо развито было возделывание конопли, как приусадебное, так полевое, и существовали конопляники почти во всех селениях. В кузнецком уезде из 270 обществ 12 вообще не имели пахотной земли в своих наделах. Кроме того, безземельные крестьяне д. Индерки, хотя и получили небольшой участок пашни по межеванию 1873 г., но настолько плохой и песчаный, что многие эту землю вообще не вспахивали, а другие сажали лишь картофель.

Некоторая часть посевных земель использовала трехпольную систему полеводства, с правильным использованием севооборота. Тем не менее, удобрений в виде навозавносилось на поля крайне скудно. Это, прежде всего, объяснялось малочисленностью скота в подворьях и в некоторых местах отдаленностью расположения пашни, удобрялись в лучшем случае лишь ближние загоны пашни. Так, жители д. Старого Алея и Мансуровки применяли весь навоз как топливо, а жители Кучерово и Верхозим его просто продавали на соседнюю суконную фабрику по 5–6 коп. за воз. Таким образом, татары применяли удобрения лишь в 28 хозяйствах из ста, в то время как мордовские семьи, 81 % использовали навоз в качестве удобрений. Правда, это было обусловлено тем, что, как правило, мордовские селения находились в западной части уезда, где преобладали песчаные земли. Но лошадей и коров у мордвы было больше, на каждые 10 семей в среднем приходилось 17 лошадей, а у татар на 10 семей – лишь 10, в среднем одна лошадь на семью. Коров, соответственно, 5 – у татар против 9 – у мордвы. У чувашей эти показатели были наилучшими: на 10 семей они имели 10 коров и 18 лошадей.

Татары с. Пенделки вывели основную часть посевных площадей (186 десятин) из трехпольного севооборота из-за крайне плохого качества земли, каменистой и песчаной. Засевались поля преимущественно коноплей, рожью, овсом, горохом и просом. Пшеница и гречиха не давали хорошего урожая, и сильно была повержена влиянию погодных условий. Так, татары д. Канадеи раньше засевали пшеницу на залежах, а когда их уничтожили, то пшеницу перестали вообще сеять. Жители Могилок, Средней Елюзани, Большого и Малого Труево вместо пшеницы стали выращивать чечевицу, поскольку она была более выгодна и рентабельна. У крестьян пахотным орудием служила почти исключительно одна соха. Во всем узде во время переписи зарегистрировано всего только 45 железных плугов. Так, в д. Средней Елюзани они служили лишь для обработки (по найму) помещичьей земли. Часто применялись только при распашке земли после корчевания леса и кустарников или лишь для подъема залежей.

Что же касается внешнего быта, хозяйственной деятельности и социально-экономического положения татарских государственных крестьян, то надо отметить, что жесточайшая эксплуатация инородческого крестьянства, непосильные налоги, разорение в результате захвата земель русскими помещиками лучших земель порождали массовое недовольство населения и выливались, как мы уже отмечали, в народные восстания. Русские газеты того времени отмечали: «…Характер построек и жилищ в татарском селении нисколько не отличается с внешней стороны от домов православного населения. Постройки без исключения деревянные, сени большей частью плетневые, у более зажиточных – из кровельного теса; отопление домов частью по-белому, частью – по-черному…Одеждою у татар служит чекмень, или длинный полукафтан и бешмет в виде русской поддевки. Головное покрывало составляет исключительно меховая шапка, называемая «бюрк», и кепечь, имеющая форму шлычки, покрывающий бритый затылок татарина. Во время моления татары надевают чалму, или белую плотную повязку, на ногах имеют легкую обувь – читек (род сапог из мягкой кожи, без каблуков). По занятию татары – хлебопашцы…»[13][14].

Ахать Аитов, краевед

Рафаэль Юсупов, краевед

Статистические данные по Кузнецком уезду свидетельствуют о том, что 99,64 % домов были деревянные. Только 0,24 % были каменные и 0,12 % представляли собой сырцовые мазанки. Всего же по Кузнецкому уезду было всего 57 каменных (кирпичных) домов, причем 30 домов находились в Русском Камешкире и еще 10 в Шемышейке. Более половины из всех домов имели соломенные крыши. Особо удручающе выглядели татарские деревни в Чаадаевской и Шемышейской волости: в этих селениях тесовые крыши имели лишь 25–29 %. В целом инородческое население было намного в худшем положении, чем великороссы. Отмечается, что «культурные» чуваши при этом жили лучше, чем даже великороссы[15].

Татары не прекращали исполнять рекрутскую и лашманскую повинности, обременялись, как и прежде, непосильными окладами и всевозможными поборами, величина которых постоянно увеличивалась. Среди татарского населения Пензенского края к сер. XIX в. выросло имущественное расслоение. В то же время, принявшие крещение татары были приравнены к русскому населению, и они пользовались всеми преимуществами. Обязанность поставлять рекрутов, срок службы которых в армии составлял 25 лет, была крайне обременительной для каждого крестьянского хозяйства, поскольку такие хозяйства часто оставались без необходимых мужских рабочих рук. Но к тому времени уже началось проникновение в деревню товарно-денежных отношений, а подворные земли переходили по наследство, также продавались, покупались и даже закладывались. Все это вместе породило неравенство среди населения – на малоземельных и безземельных крестьян и слои эксплуататоров из среды нарождающейся новой буржуазии. Это первоначальное накопление капитала одних слоев и полное обнищание других породило классовую дифференциацию.

Столыпинские аграрные реформы крестьянского землепользования, как известно, были направлены на ликвидацию крестьянского малоземелья. На 1 января 1914 г. в стране числилось 1254 сельскохозяйственных товарищества, а к 1917 г. было создано около 2100. Революция 1905 г. характеризовалась всеобъемлющим охватом политических стачек и вооруженных выступлений. В ходе борьбы возникли первые советы рабочих депутатов, не имеющих в первое время ни правил их формирования, ни каких-либо общих принципов. Советы руководили стачками, но конечной целью ставили борьбу за свержение самодержавия. Но экономическая слабость обществ не давала возможности широкого развития, поскольку ведение сельскохозяйственных мероприятий в обществах велась исключительно на субсидиях и немедленно прерывалась при ее прекращении. Однако с установлением советской власти артели и коммуны получили наибольшую поддержку. В 1919 г. было издано Положение о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию. Вся земля отныне включалась в единый государственный фонд, который находился в распоряжении наркоматов, а все формы единоличного землепользования рассматриваются как отживающие.

До революции вся Россия хронически голодала, не избежали голода и татарские деревни. Народ вымирал буквально толпами, но учет умерших никто не вел. В ряде районов настоящий голод сопровождался с его последствиями – цингой и тифом. Об этом свидетельствуют исторические источники и архивные документы, которые опровергают сказочки о процветающей России. Так, например, известный писатель А. А. Бушков в своем труде «Россия, которой не было» приводит множество сведений, говорящих о том, что «Россия фактически не вылезает из состояния голода то в одной, то в другой губернии». Автор, в частности, приводит воспоминания А. Н. Наумова, участника борьбы с «самарским голодом» и бывшего министра земледелия в 1915–1916 гг. «Что же мне пришлось увидеть? Россия фактически не вылезает из состояния голода то в одной, то в другой губернии, как до войны, так и во время войны». Видный сановник Ламздорф оставил схожие воспоминания: «От просящих хлеба нет прохода. Окружают повсюду толпой. Картина душераздирающая. На почве голода тиф и цинга». Мало того, министр иностранных дел Гире «в ужасе от того, как относятся к бедствию государь и интимный круг императорской семьи». Царь… не верит, что есть голод! За завтраком в тесном кругу «он говорит о голоде почти со смехом». Находит, что раздаваемые пособия только деморализуют народ, вышучивает тех, кто уезжает в губернии, чтобы наладить помощь. Такое отношение к бедствию «разделяется, по-видимому, всей семьей»… В то время, по воле божией, во всей московской земле наступила такая дороговизна и голод, что подобного еще не приходилось описывать ни одному историку… Так что даже матери ели своих детей; все крестьяне и поселяне, у которых были коровы, лошади, овцы и куры, съели их, невзирая на пост, собирали в лесах различные коренья, грибы и многие другие и ели их с большой жадностью; ели также мякину, кошек и собак; и от такой пищи животы у них становились толстые, как у коров, и постигала их жалкая смерть; зимою случались с ними странные обмороки, и они в беспамятстве падали на землю. И на всех дорогах лежали люди, помершие от голода, и тела их пожирали волки и лисицы, также собаки и другие животные[16].

Татарская деревня в Кузнецком уезде, нач. XX в.

Анализ статистических данных по Саратовской губернии показывает нам объективную картину финансовой несостоятельности большинства татарских семей. Постоянное увеличение налоговых сборов и подушной подати достигло уже к концу XIX в. угрожающих масштабов. Недоимки случались и раньше, но из года в год он накладывались на прежние долги и в большинстве случаев оставались непогашенными. Тяжелое экономическое положение еще больше усугубилось с началом Первой мировой войны. В это время ущемление социальных, этнокультурных и политических прав достигло своего апогея. По этой причине, к начавшимся в 1917 г. Октябрьской социалистической революциям татарское население уже было готово к восприятию лозунгов нового обустройства страны, и подавляющее большинство населения приняло сторону новой власти, даже встало в ее ряды. Надо сказать, что новая советская власть все эти царские недоимки отменила. Осенью 1917 г. большинство крестьянских Советов находилось под влиянием эсеров, но большевики выдвинули требование объединить Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. На очередном III Всероссийском съезде рабочих, солдатских и крестьянских депутатов была утверждена Декларация прав трудящихся и эксплуатируемого народа, по которой Россия становилась Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Определенными правами и свободой были наделены местные советы, которые все вопросы местного управления решали самостоятельно.

Подведя анализ исторического и хозяйственно-бытового аспектов развития Кузнецкого уезда, будет уместным описать область образовательного уровня крестьянского населения. Прежде всего, надо заметить, что лишь около 25 % семей в Кузнецком уезде имели среди членов семьи грамотного или учащегося. В среднем грамотных людей среди мужчин было 8 % и чуть более 1 % среди женского пола. Лишь каждая 50-я женщина умела писать и читать. По числу семей с грамотными и учащимися первое место принадлежало татарам – более 40 % татарских семей были грамотными, вернее имели хотя бы одного члена семьи грамотного или учащегося. Грамотныхлюдей среди мужчин было более 12 %, и более 3 % женщин обладали грамотой. Процент учащихся из детей школьного возраста среди татар составлял 15–16 %. Из всех 12 волостей Саратовской губернии наилучшее положение занимала Кунчеровская волость – процент семей с грамотными и учащимися составлял 32 %. Наихудшее положение было в Чаадаевской и Шемышейской волости – 15–18 %, ниже была только Наскафтымская волость с 8 %. «Сборник сведений по Саратовской губернии» (1905 г.) показывает: мусульман в губернии – 3.38 %, сельских жителей – 78 %, дворян и духовенства – по 0.4 %. В магометанских школах учились 5578 мальчика и 2 девочки, или 3.32 % от общего числа татар. У евреев грамоте учились 40 мальчиков и 0 девочек – 0.02 %. Мечетей 157, или 717 чел. на одну мечеть. Стоит при этом отметить, что у русского населения уезда разделение по уровню грамотности пролегало на линии разграничения социального статуса крестьян. Крестьяне, которые еще совсем недавно, до 1861 г., были крепостными, помещичьими, были в худшем положении по сравнению с категорией бывших государственных крестьян, поскольку первая группа не имела благоприятных условий для обучения.

Из других же категорий крестьян по количеству грамотных, как мужчин, так и женщин, первое место принадлежало уже не татарам, а государственным русским крестьянам. По относительному количеству учащихся, и мальчиков, и девочек, первое место принадлежало опять татарам, но второе – крестьянам смешанных общин, и только третье и четвертое – русским. По количеству грамотных женщин лучшее положение занимали опять бывшие государственные крестьяне-русские (26,7°/о), затем следовали татары, крестьяне смешанных общин и бывшие крепостные (всего 4 %). Мордва и особенно чуваши одинаково занимали последние места, как среди грамотных, так и по числу учащихся, и мужчин, и женщин. Наибольшее количество девочек среди учащихся наблюдался у татар. Причем наблюдалась интересная, хотя логически и закономерная особенность, когда величина надела землю на семью была обратно пропорциональна уровню грамотности в семьях, особенно среди учащихся: чем больше надел, тем меньше было грамотных. Не менее важную роль на число грамотных семей играла промысловая занятость населения. Понятно, среди торговцев и приказчиков процент грамотных мужчин и учащихся составлял 26 %. За ними следовали с 21 % столяры, слесари, токари, калачники. Чуть меньше, 19 %, было у мельников, маслобойников и сапожников. В худшем положении были бурлаки, дроворубы, нищие, пастухи и санники – от 4 % до 1,6 %, причем процент понижался с преобладанием среди них мордвы.

В 1886 г. всего в уезде было русских 37 школ, как мужских, так и женских, в том числе 6 – в Кузнецке, а остальные – в селениях. Были и смешанные школы, но учились в них только мальчики. Земских школ было всего 23, министерских – 5, частная фабричная (в с. Трескино) – 1, церковно-приходских – 2. Из татарских селений земская школа была лишь в Пенделке, в которой обучались грамоте 30 мальчиков и 15 девочек. В этой школе, по всей вероятности, обучались и татарские мальчики, и девочки. Во всех школах преподавали учителя, учительница была лишь одна в женской школе. Учились в них 1365 мальчиков и 150 девочек. Эти школы открылись в период между 1860 и 1880 гг., лишь 5 школ были открыты до 1850 г. в селениях, где проживали государственные крестьяне. В селениях с крепостным населением, которых было абсолютное большинство в уезде, школ не было.

До 1884 г. в Кузнецком уезде было еще несколько школ, открытых в1860-х гг., но после рассмотрения вопроса местным Земством о передаче школ в ведения духовенства, эти школы были закрыты. Школы в Анненково, Аблязово, Наскафтыме и Плане, построенные на земские деньги, остались в лучших условиях и обустроенных зданиях, а все остальные переходили отныне разряд низшего типа, где вместо учителей преподавали священники, относящиеся к «церковному причту». Такие училища формально не относились к церковно-приходским, но прежние сельские учителя оказались вне зоны действия Земства и оставались без пособий и всякого содержания. Они, понятно, все уволились и переехали в другие уезды. Вместо них пришли так называемые в народе «сертучники» или «народные учителя», которые за ничтожное вознаграждение брались обучать детей, и были гораздо ниже по умственному, политическому и моральному развитию ниже даже церковного духовенства. Эти непродуманные решения Земства нанесли колоссальный урон в образовательном процессе в Кузнецком уезде. Здесь уместно добавить о том, что в русских школах татары практически не обучались, в отличии, например, от мордвы.

Автобиография Сунчелеевой Г. И., из бедняцкой семьи, где указано, что в 1927–1931 г г. училась в Демино, затем 2 года – в Кузнецком педтехникуме. В 1933–1936 гг. работала учительницей в Деминской начальной школе, (ГАПО, Ф-р. 1341, оп. 2, д. 13а.).

Татарские школы-мектебе с недостаточно грамотными муллами-мугалимами, с принципиально неверно выстроенным учебным процессом не желали и не могли дать должного уровня образования. Но малограмотных татар, умеющих только читать и писать, было велико – более 64 %, в то время как у русских (бывших государственных крестьян) этот показатель составлял лишь 28 %. Такое положение сказалось на отсталости татарского населения в области просвещения, которая, надо сказать, гулких эхом доносится до наших дней. Так, отмечает «Статистический справочник», относительно количества грамотных и особенно учащихся у татар «…в силу религиозных требований все или почти все татарские дети известного возраста поучаются грамоте, причем мальчики посещают школы при мечетях, девочки – женщин-наставниц, или же, по крайней мере, те и другие учатся дома; но громадное большинство обучается при этом не читать и писать по-татарски, а только молитвамна арабском языке. Понятно, таким образом, что и в число учащихся, при невозможности для каждого отдельного случая определить характер и объем обучения, попадало при переписи большинство детей школьного возраста и, во всяком случае, не посещающие школы-мектебе. Тоже самое, хотя и в более слабой степени, могло происходить и с грамотными, к которым татары склонны относить и неумеющих ни читать, ни писать по-татарски, но знающих молитвы. Знание русской грамоты среди татар распространенокрайне слабо: таких грамотных зарегистрировано по уезду всего 69 или 4,3 % всех грамотных татар-мужчин.

Советская власть в Кузнецком уезде была установлена 18 января 1918 г., и уже через два месяца стали создаваться в волостях и селах уезда Советы. К лету во многих татарских деревнях власть перешла к комитетам деревенской бедноты (комбедам). На территории уезда вновь начал господствовать жестокий голод в 1921–1922 гг., сопровождающийся и гибелью большого количества людей. Голод был вызван не только неурожаем хлеба и Гражданской войной, но и многими другими причинами. Спасаясь от голода, люди уходили в соседние уезды и губернии. Спад численности населения в уезде наблюдался и в мирные 1926–1939 гг., как следствие не всегда правильной и продуманной политики государства относительно российской деревни. Как мы знаем, с 30-х гг. XX в. началась индустриализация и коллективизация страны, в результате которой произошел значительный отток населения в города, что в свою очередь повлекло к исчезновению многих населенных пунктов. Численность сельского населения Кузнецкого района стало уменьшаться еще в годы первых пятилеток. Если численность городского прибавилась за 1929–1939 гг. на 6,8 тыс., то дефицит крестьянского составил 9 тыс. чел. за те же год. Последствия Великой Отечественной войны усугубило еще больше ситуацию. Так, например, в 1920-е гг. исчез населённый пункт Клявлино. К сер. XX в. прекратили существовать татарские дд. Адельшино, Бикбулат и Судачок. Эти населенные места слились с близлежащими сёлами. Послевоенный период в Кузнецком районе характерен восстановлением численности сельского населения, а в ряде татарских сел, таких как Алеево, все три Елюзани, Бикмосеевка, Мансуровка, Демино, Карновар, Могилки, Каменный Овраг и др. наметился устойчивый рост. В 1959–1989 гг. начался новый демографический подъем, относительный прирост населения происходил в том числе и за счет переселенцев, беженцев из бывших союзных республик. После того, как этот резерв иссяк, кривая диаграммы к 2010 г. вновь пошла резко вниз.

В 20-е и 30-е гг. XX столетия в районе сельское хозяйство, как мы это отмечали, преимущественно разорилось, впрочем, как и вся страна. Крестьянство испытывало очень трудный свой период, а потери сельского населения в 30-е гг. были сопоставимы с потерями в годы Второй мировой войны. Однако Октябрьская революция дала крестьянину землю, что позволило ему в считанные годы восстановить экономику своего хозяйства. Но последующие годы, начиная с 1990-х гг. и вплоть до наших дней, начался период стремительного падения численности населения Неверкинского, также Кузнецкого, Лопатинского, Городищенского и Шемышейского районов, которые полностью или же частично веком ранее относились к Кузнецкому уезду. Во всех селах района, кроме Бигеево, население неуклонно убавлялось, в основном за счёт естественной убыли. Села и деревни буквально вымирали. Спад населения наметился даже в районном центре Неверкино – за 15 лет число его жителей сократилось на 850 чел. Если сравнивать динамику средней численности населения Неверкинского района между 1926 и 2010 гг., то увидим, что при нынешних темпах убыли населения (325 чел. ежегодно) на территории района не останется жителей уже через 40 лет. Отдельные отрасли промышленности, созданные в годы советской власти, сегодня окончательно разрушены и не имеют никаких перспектив к своему восстановлению. Сегодня район остается сельскохозяйственным, каким и был с начала своего основания.

Верхняя Елюзань

Татары в Российской Федерации являются вторыми по численности населения после русских. Сегодня в пределах страны проживает более 180 национальностей. В 2010 г. насчитывалось 5 млн 310 тыс. чел. (3,8 %) татарского населения, но их численность из года в год неумолимо убывает. Тюркский этнос в России, состоящий из множества народов, занимает второе почетное место по численности уже не одно столетие. Тюрки – это целая этническая общность, объединившая непохожие друг на друга народы буквально во всем: религией, внешностью, характером, культурой, традициями, местом проживания и т. д. В мире насчитывается примерно 165 млн чел., говорящих на тюркских языках – от Турции и до Китая. Тюрки проживают не только в Евразийском континенте, но и в Северной и Южной Америках, Австралии. Историки утверждают, что древние тюрки образовались в результате смешения алтайских народностей (прототюрков) и пришлых представителей рода Ашина (протомонголов). Поэтому они далеко неоднородны по своей внешности – от европеоидов до монголоидов, но большинство их является представителями смешанных типов. Это: казахи, башкиры, сибирские татары. Тюрки издревле довольно легко принимали к себе другие народы и успешно их ассимилировали, давали им свой язык, религию и культуру.

Карта межевания с указанием д. Верхняя Елюзань, 1778–1797 гг.

Название (этноним) «татары» появилось в документах на рубеже VI–VII вв., а в Европе его узнали в связи с нашествием Батыя после разгрома им Волжской Булгарии в 1236–1238 гг. Позднее название этнонима стало применяться ко всем тюркским народам Золотой Орды. А Волжская Булгария, с проживающим в ней преимущественно тюркским населением, вынужденно вошла в состав этой огромной империи. После распада Орды было сформировано в числе других государств и Казанское ханство, которое, как мы знаем, было присоединено к Руси в XVI в. после завоевания его войском Ивана Грозного. Таким образом, в сер. XVI в. все татары Поволжья – как казанские, так и татары-мишари – оказались на территории русских владений. Так, в XV в. в Москве появился со своей дружиной ордынский царевич Касим, перешедший на русскую службу. Он основал Касимовское ханство на переданных ему в управление землях на р. Оке, в Мещере. Вскоре к нему перешли др. ногайские мурзы, которые вместе с кыпчаками расселились по оборонительной линии на границе с Казанским ханством, проходившей вдоль р. Суры. В результате этого стали возникать поселения татар в районах новых русских городов, такие как Арзамас, Алатырь, Курмыш и др.

Основной этап формирования татар-мишарей из разных народов и племен начался в первой пол. XIV в. западнее рр. Суры и Мокши. На этих территориях издревле обитали местные племена, преимущественно финно-угорские, хотя известно, что еще за многие века до начала описываемых событий сюда стали проникать и оседать отдельные группы тюркских степняков-кочевников. В золотоордынскую эпоху устремились группы татар-кыпчаков вместе со своими мурзами и татарскими феодалами. Так возникли небольшие мишарские городки: Наровчат, Темников, Шацк, Кадом и др. После ослабления мощи Золотой Орды кочевые татары также перешли на службу к московским князьям и стали охранять те же южные границы русских земель от набегов тех же степных кочевников. Но в дальнейшем татарам Пензенского края приходилось в упорной борьбе отстаивать свой язык и культуру, бороться против политики русификации инородческих народов, хотя большинство татарской знати поменяли к тому времени свою веру на православную, и во время последующих многочисленных народных восстаний эти господствующие классы, как правило, становились на сторону русского правительства. В сер. XVI в. еще не все татары исповедовали ислам, поэтому распространение православия в какой-то мере было успешным, но политика христианизации татар впоследствии уже не имела успеха. Пензенские татары-мишари вошли в состав Русского государства раньше казанских, астраханских и сибирских татар. Более того, многие из них участвовали в завоевательных походах на стороне русских войск, в том числе при покорении Казани.

Из «Краткого очерка четвертного землевладения у Поволжских татар», составленного Пензенской ученой архивной комиссией, мы узнаем, что поместья татарам за службу выдавались грамотами Великого князя Дмитрия Ивановича еще в 1606 г. В том же документе говорится и о том, что татарские земли на территории нашего края имелись еще до завоевания Казани в 1552 г. (ГАПО, ф. 132, оп. 1, д. 281).

Национально-колониальная политика царизма, насильственное крещение и жесткое обрусение осуществлялись по отношению к татарам-мишарям несколько по-другому, чем другим инородческим слоям населения. Царское правительство в XVII в. перебросило часть темниковских мишарей (темен) вместе с их мурзами в восточные и южные укрепительные рубежи, которых они не только строили, но и охраняли. Оставшиеся на прежних местах мишари были приравнены к ясачным крестьянам, а позднее они стали государственными. Но при этом значительная часть земель у них была отнята, передана и продана русским помещикам. В связи с утерей своих функций по охране границы, служилое татарское население было включено в состав тяглового сословия и приписано к Адмиралтейству для поставки корабельных лесов для флота. Все эти повинности неуклонноприводили к существенному разорению местного татарского населения. Но в своем большинстве заселение сегодняшних пензенских территорий происходило служилым татарами Темниковского уезда. Мы уже отмечали, что это утверждение находит место в особенностях мишарского языка, которые присущи темниковскому говору, который встречается в таких селах, как Пенделка Кузнецкого района, Нижняя и Верхняя Елюзани Городищенского района, Исикеево, Октябрьское, Карновар Неверкинского района Пензенской области и др.

В то же время в Саратовской губернии г. Саратов является самым старым поселением. В документальных описаниях город зафиксирован в 1636 г., расположенный на левом берегу р. Волги. Но сама губерния относительно других в европейской части России принадлежала к числу новонаселенных, или позднейших. Как отмечается в «Трудах Саратовской ученой архивной комиссии» (1888 г.). Саратовский уезд в конце XVIII в. был населен весьма пестро: «… Здесь сидят потомки пахотных солдат, несших в старину сторожевую пограничную службу и взятых со всех сторон русского государства; казаки или черкесы, как их называли в старь; русские выходцы; беглецы и переселенцы; малоросы, мордва и немцы. Русские составляют преобладающее большинство населения уезда… Много дикого зверья обитало в этих лесах; может быть древние буртасы, занимавшиеся звероловством, ловили здесь куниц и известных в старину чернобурых лисиц, меха которых ценились очень высоко и которыми изобиловала их стран; из старинного документа видно, что крестьяне Шацкого уезда приходили сюда еще в 1622 г., владея на оброке бортными угодьями, рыбными ловлями и бобровыми гонами…»[17].

Именной список домовладельцев Верхней Елюзани с указанием четвертных владений

В этом труде отмечается, что до конца XVII в. Саратовский уезд не имел деревень. В 1648 г. открылись работы по постройке Симбирской черты, а вся местность к югу этой черты называлась ногайской, крымской или степной.

ВЕРХНЯЯ ЕЛЮЗАНЬ (Аенбура) основана служилыми «четвертными» татарами Темникова, поселившимися на отказных землях в 1680-х гг. на р. Елюзани. В 1699 г. они «… припустили на помесную свою землю в свою округу и в межи на речку Илюзани на вершины по обе стороны мурз и татар, Дасая мурзу Сафарова сына Агишева с товарыщи…», и просили великого государя пожаловать их землей (РГАДА, ф. 1209, оп.2, д. 6502).

Согласно местным легендам, на месте с. Верхняя Елюзань раньше прорастал густой смешанный лес. Первые дома начали строить из берёзы, отсюда пошло название села «Аенбура», что в переводе означает «каен» – берёза, «бура» – сруб. По другой легенде известен первый поселенец села по имени Эльмин. Он выкопал первый родник, оградил его срубом и до сих пор жители используют воду из него и называют «Эльмин»[18].

Верхняя Елюзань находилась в составе Узинского стана Пензенского уезда, а с 1780 г. вошла в состав Дубровской волости Кузнецкого уезда Саратовской губернии. Так, одна из трех Елюзаней упоминается в сказке беглого крестьянина Нижегородского уезда Григория Васильева (1724 г.), который 14 лет назад, т. е. около 1710 г., сошел в с. Татарскую Елузань, где его с отцом принял жить татарин Сюлеман Росланов, «… и жили у него 12 лет, работали всякую черную работу», а в 1722 г. сосланы к прежнему помещику[19].

В 1795 г. в Верхней Елюзани было 192 двора казенных крестьян, 538 душ; часть земель принадлежала князю Михаилу Никитичу Чегодаеву. Впрочем, потомку татарского князя Якова Чегодаева принадлежала и две другие Елюзани»… с протчими владельцы и казенного ведомства крестьян». Ведомость к топографической карте Саратовской губернии Кузнецкого уезда 1804 г. указывает: «Деревня Верхняя Елюзань, общаго владения примьер-майора, князь Михайлы Никитина сына Чегодаева с протчими владельцы и казенного ведомства крестьян. Казенных дворов – 192, душ – 538». В «Списках населенных мест Саратовской губернии» (1859 г.) отмечено, что деревня – казенное, мечетей – 2, дворов – 163, муж. – 549, жен. – 542, две мечети.

Так, в кратком описании угодий Верхней Елюзани отмечается: «Наделы окружают селение со всех четырех сторон, пашня начинается за гуменниками, между ними коноплянники, а с южной стороны есть незначительная часть выгона. Земля черноземная наполовину, остальная солончаковая, подошва – глина. Поверхность ровная, есть два больших болота посреди одного поля. Общий скат на юг к реке Кададею».

В тех же документах говорится о «совершенно одинаковой истории селения с прочими Средней и Нижней Елюзанями», но документов, точным образом описывающих историю селения не имеется. Но еще существуют предания о том, что «… их прадеды были заслуженными мурзами, звания им были даны за особые заслуги, и что в далекие времена все они были дворянами. Есть также предания, которые упорно держатся в воспоминаниях крестьян о том, что их предки вышли из Турции на подмогу, когда было покорено Казанское царство. А оставшиеся в добровольной службе Русского царя получили за это от правительства четвертные и дворянские грамоты, были даны им земли все сразу или по отдельности каждому, выяснить нет возможности» (ГАСО, ф.5. оп. 1. д. 1779).

На территории Городищенского района во время новой колонизации края во второй пол. XVII в. находились бортные владения мордвы, хотя известно, что первые селения здесь появились еще задолго до появления г. Пензы. Массовое же заселение района началось, как и во многих территориях Пензенского края, с момента начала строительства сызранско-пензенской оборонительной линии.

Экономическое и социальное положение крестьян с конца XVII в. стало очень тяжелым и невыносимым. Помещики пользовались крестьянским трудом беспредельно, отнимая у крестьянина всякую возможность возделывать собственный надел земли. Согласно статистическим сведениям сер. XVIII столетия, более половины крестьянских хозяйств находились на барщине – даровом, принудительном труде зависимого крестьянина, работающего личным инвентарём в хозяйстве земельного собственника. Другая часть крестьянства была на оброке – феодальной ренте, одной из повинностей зависимых крестьян, заключающаяся в выплате дани помещику за аренду его земли и другого имущества продуктами или деньгами.

В 1867 г. числились в общей генеральной даче д. Верхней, Средней и Нижней Елюзаней владений государственных крестьян с купцами, мещанами, помещиками и мурзами. В «Пообщинном бланке Кузнецкого уезда» за 1899 г. указан статус елюзанских татар (магометане) как четвертные (государственные крестьяне) крестьяне, 1886 г. Всего угодий – 2187 десятин, из них леса – 713 десятин. Всего крестьянских душ в В. Елюзани и Н. Елюзани – 513.

В то же время в указанном нами «Трудах Саратовской ученой архивной комиссии» давались сведения о том, что мордва в губернии составляют самую большую этническую группу после малороссиян и немцев. «Число их простирается до более 94 000 чел., т. е. 6% общего числа всех жителей. Занимаются они земледелием и пчеловодством, живут в своих селениях, большею частью отдельно от других национальностей, а иногда вместе с русским, татарами и чувашами. Вообще признается, что мордва прибыла в Саратовскую губернию в недавнее время из Тамбовской и Пензенской губерний; но если принять версии некоторых ориенталистов о том, что буртасы были одной из ветвей древней мокши, то мордву надобно будет признать за древнейших обитателей края. «В (некоторых селах) мордва еще держится языческих суеверий: так весною, перед посевом хлеба, празднуют божеству Юртаю, режут скот, варят брагу и шумно празднуют, принося Юртаю разные приношения мяса, браги и др. яств…».

Сведения об имении Абудулы Исляевав д. Верхняя Елюзань

Несколькими годами ранее, в 1862 г., в «Списках населенных мест Саратовской губернии» отмечалось: «Татары – остатки приволжских орд Астраханской и, кажется более, Казанской, в числе 55 000 душ (3.48 %), живут в уездах: Вольском, Кузнецком, Петровском и Хвалынском. Они находятся в следующих селениях: в уезде Вольском – Бектемировка, Карновар, Муратовка, Мансуровка; в уезде Кузнецком – Усмановка, Индерка, Бестянка, Нижняя Елюзань, Средняя Елюзань, Верхняя Елюзань, Клявлино, Адельшино, Старое Алеево, Новое Алеево, Бикбулат, Яковлевка, Мосеевка, Чембирлей, Ибрагимовка, Урмалеевка, Надеевка, Муратовка, Ерыклей, Тарлаково, Демино, Кунчерово, Погорелый Чирчим, Исекеево, Сулеймановка, Канадеи, Малые Труевские Вершины, Большие Труевские Вершины, Меняшев Ключ, Курмаевка; в уезде Петровском – Усть-Уза, Старый Вершаут, Пакаевка, Карлыган, Белая Гора, Абдуловка, Яковлевка, Новый Вершаут, Суляевка… Татары занимаются земледелием, но более склонны к торговле и, по сути, спекуляциями, играют здесь почти такую же роль, как евреи в западных и малорусских губерниях. Многие татары живут в городах – Саратове, Вольске, Кузнецке, Хвалынске. Татар христианского исповедания весьма немного: «Татар в (Кузнецком) уезде много, крещеных только 4 души муж. и 4 души жен., живут в д. Елюзани, и они живут среди магометан». Так, чуваши, например, прибыли в здешний край не ранее конца XVII в. По крайней мере, в исторических актах это имя их до того времени встречаются лишь в пределах Прикамских. В настоящее время они в Саратовской губернии находятся в уездах Кузнецком, Хвалынском, Петровском и Вольском, и живут вместе с мордвами и татарами, или же живут отдельными селениями, но преимущественно в соседстве с ними. Число их простиралось до 10 000[20][21].

Согласно «Спискам населенных мест Саратовской губернии «(1911 г.) в Верхней Елюзани (Дубровской волости) насчитывалось 367 дворов. Всего проживало 1810 жителей, функционировали 2 мечети, при них имелись 2 школы.

В Городищенском районе преобладали лесные площади и суглинистый тип почвы, которые мало подходили для занятий интенсивным земледелием. Таким образом, лес стал тем ресурсом, благодаря которому бедствовали крестьяне, но процветал господствующий класс дворянства. При изобилии леса одним из главных промыслов для крестьян стали ремесла, связанные с работой по дереву. Помещики строили винокуренные, стекольные, поташные и прочие заводы, которые требовали сжигания большого количества древесины, но развивали фабричную промышленность.

М. С. Полубояров в своих исследовательских работах отмечает, что в помещичьих хозяйствах Городищенского уезда пашня занимала лишь 25 % от общей площади, закрепленных за ними владений, в то время как крестьянские общины большинства волостей уезда сеяли хлеб на 72 % своих наделов (остальную площадь занимали пастбища, овраги и болота), и все равно – средств для прокорма семей не хватало, что вынуждало их наниматься в лесные рабочие помещичьих экономий. Даже татары, традиционные жители степей, превратились в плотогонов, сплавляя плоты по бурным весенним рекам до устья р. Суры и далее до Астрахани, чтобы оттуда, впрягаясь в бурлацкие лямки, тащить тяжелые суда с рыбой и солью вверх до Нижнего Новгорода. Первыми предприятиями в районе стали помещичьи винокуренные заводы, приносившие хозяевам большой доход. Государственные крестьяне и прежде всего мордва занимались выжиганием золы для поташа – компонента производства мыла. Винокурение и зола вели к стремительному сокращению площади лесов. К счастью, лучшие участки являлись казенными, сплошная вырубка которых была запрещена. Во второй пол. XIX в. на выжигание золы из древесной растительности также был наложен запрет. Все эти мероприятия правительства позволили сохранить леса[22].

Отмена крепостного права в 1861 г. дала крестьянам волю и свободу от многовекового рабского своего существования, но оставила их без земли. Крестьянам было предложено выкупить себе землю у помещиков, при этом часть денег помещикам за землю выплачивало государство, налагая долг на крестьян со сроком выплат до 49 лет. Таким образом, получилось, что если в крепостном рабстве был у крестьян малый надел земли, то теперь его отбирали и налагали долг на 49 лет. Все это повлекло еще к более нищенскому положению крестьянства. Чтобы хоть как-то защититься, крестьянство стало стремиться к укреплению земельных общин и тем самым ускорить выплаты долгов. А царское правительство тем временем всячески способствовало и помогало более крупным землевладельцам земли, чтобы, как им казалось, сельское хозяйство стало более эффективным. От этих мероприятий бедные и средние слои стали испытывать еще большее давление со стороны помещиков и кулаков.

Значительная часть доходов татарских крестьянских семей была связана с мелкими, сезонными заработками одного или нескольких членов семьи. Но это обстоятельство также способствовало оттоку сельского населения в города и более благоприятные районы страны. Одновременно резкое увеличение крестьянского населения создало ситуацию нехватки земли в целях пропитания. Перенаселение людей вызвало сопутствующий фактор, связанный со строительством новых домов для отделившихся членов семьи и интенсивной вырубкой лесов, которая, в свою очередь, привела к усилению ветров, эрозии почвы, образованию оврагов, обмелению рек, к учащению засухи в южных районах страны.

Государство продолжало еще более интенсивно продавать зерно за границу, чтобы иметь твердую валюту. Голод в России наступал в наиболее засушливые и неурожайные 1891, 1892, 1897, 1901, 1903, 1905, 1906, 1907, 1908, 1911 и 1913 гг. Он вызвал сверхсмертность населения от болезней и различного вида инфекционных эпидемий. В то же время, ситуация с нехваткой продовольствия была выгодна кулакам, помещикам и торговым спекулянтам. Цена на рынке на хлеб поднималась до огромных величин, и большинство сельского населения попросту сильно голодало, положение доходило нередко до каннибализма. В 1916 г. царское правительство в самый разгар мировой войны 1914–1918 гг. было вынуждено вводить продразвёрстку, и стало изымать у богатых крестьян и помещиков все излишки хлеба и др. продукцию по заниженным закупочным ценам. Все эти действия, в конечном счёте, стали одной из причин свержения российского царя буржуазией и крупными землевладельцами в феврале 1917 г.

Сельское хозяйство продолжало оставаться нерентабельной и низкоурожайной в зоне рискованного земледелия, к которой относилось большая часть территории Российского государства. В Первую мировую войнубыло призвано более десяти миллионов крестьян, многие из которых погибли или стали инвалидами. Эта война истощила и уничтожила практически всю тягловую силу. Механизация сельского хозяйства и производство удобрений оставались крайне низкими, впрочем, как и сфера образования, которая практически не готовила ни агрономов, ни инженеров, ни др. востребованных в сельскохозяйственной отрасли специалистов. Всего за 1891–1913 гг. даже согласно официальным данным царской статистики, по сведениям «Первой всеобщей переписи населения Российской империи, 1897 г.» от голода, болезней, эпидемий умерло не менее 17–19 млн: 7 млн взрослых в «больших городах» и по 0,5–0,7 млн ежегодно в «малых городах». В эту печальную статистику включено только взрослое население. Кроме того, каждый год в стране умирало более миллиона детей от голода, болезней, эпидемий, отравлений.

Верхняя Елюзань в годы Советской власти

В самом нач. 1918 г. во многих уездах Саратовской губернии мирным путем установилась советская власть, были избраны волостные Советы. С установлением новой социальной политики и коренного переустройства экономической деятельности в стране крестьяне получили долгожданную землю, в результате средний надел крестьянина увеличился более чем в два раза. Но кулаки в селе вовсе не исчезли, а продолжали спекулировать на черном рынке продукцией и стремительно наживаться за счет бедняков и батраков, особенно паразитируя на голодающем городе, взвинтив цены на зерно в 7 и более раз. Новым органам власти ничего не оставалось, кроме как продолжить практику продовольственной развёрстки, введенную еще царским режимом, для обеспечения города и нуждающихся регионов в сельской местности.

Гражданская война, развязанная в стране бежавшими на Дон офицерами бывшей армии Временного Правительства – Деникиным, Алексеевым, Корниловым и др., еще более усугубила экономическую ситуацию практически во всех регионах страны, стремительно сокращались посевные площади. Засушливые подряд 1920–1921 гг. вызвали голод на всей территории Поволжья – от Саратова, Уфы и до Калмыкии. Местами органы власти пропустили момент нарастания напряжённости, а иногда, напротив, излишне усердствовали по преодолению продовольственного кризиса, отнимая последнюю продукцию у крестьянства. В Саратовской губернии из 2.9 млн населения летом 1921 г. голодало 40 % – до 442 тыс. Масштаб голода в губернии был одним из самых высоких по стране, в 7 уездах губернии было собрано урожая меньше затраченного на посев. При этом зажиточная часть крестьян использовала голод снова в свою пользу, опутывая односельчан долгами, и нередко использовала практику сознательного саботажа, направленный преимущественно на срыв посевной кампании и организацию разного рода «крестьянских восстаний». Появились снова на селе огромное число батраков, работающих практически за кусок хлеба у спекулянтов-кулаков и зажиточников.

Особый интерес представляют татарские деревни в 1920-е гг., когда наряду со старыми традициями, стали появляться черты нового уклада жизни. Начал меняться не только быт и культура, но и сознание крестьянского населения. Пензенская губерния мало чем отличалась от других районов Центральной России. Тем не мене, на повседневную жизнь продолжало все еще оказывать влияние общие черты исторического развития, а также многообразие региональных и национальных особенностей. Так, в своей исследовательской работе «Татары Саратовского края» (1928 г.) историк Василий Трофимов указывает на наряд любопытных моментов, которые касаются истории, быта и культуры татар нашего региона. Автор утверждает, что татары являются на территории края поздними пришельцами, являясь потомками монголов, и принадлежат к тюрко-татарской семье народов. Но, как мы указывали в других главах настоящей книги, татаро-монгольская теория происхождения татар имеет недостаточную доказательную базу и поэтому она не подлежит серьезному обсуждению.

В пределах СССР, отмечает В. Трофимов, численность татар составляет 3.015.200 чел., проживают в Сибири, Крыму, Поволжье, на Кавказе, и в племенном отношении делятся на несколько групп, различающихся по языку, типу, костюму. Наибольшая количественная группа – это поволжские татары, которые, в свою очередь, неоднородны и подразделяются на казанских, астраханских и касимовских. Татары, населяющие Саратовскую губернию, имеют численность 113.000 чел., что составляет 3,9 % общего числа населения края. Относятся к казанской группе татар, но несколько отличаясь от последних по языку и быту, носят название «мишарей». Мишари представляют собой смешение татар, потомков Золотой Орды, с древнейшими обитателями нашего края – финнами. Татары говорят на языке турецкой группы нардов. Язык татар Саратовской губернии близок к казанскому, несколько отличаясь от него, составляет мишарское поднаречие, имеющие особенности, из которых характерны: смягчение твердых звуков «К» и «Г», иногда заменяется звук «Ч» звуком «С», а также заимствованием слов из русского языка. Далее дается автором описание литературы и письменности татар. Указывается на казанский говор, лежащий в основе языка, шрифт – арабский, но ныне заменен латиницей. «Школы, клубы и избы-читальни – почти в каждом селе. Преподавание ведется на родном языке. В Саратовской губернии татары живут преимущественно в сельской местности Кузнецкого, Петровского, Вольского и Новоузенского уездов, где насчитывается до 75 татарских сел»[23][24].

1920 г. Председатель товарищества Исляев Хайрулла Ибрагимович

Из описания этого труда можно делать вывод, что татары Саратовской губернии были глубоко религиозными людьми. В каждой деревне имелись мечети, «минарет которых высоко возвышался над другими постройками». Проживали татары-мишари как отдельно, так и совместно с другими народностями, а селения имели своеобразный полувосточный вид. Усадьбы располагались без всякого плана, двор окружен плетнем или забором, а сам дом располагался в углу усадьбы, отдельно от хозяйственных построек, узкою стороною на улицу. Крыши были покрыты соломой, тесом или железом, а сам дом разделялся сенями на белую и черную. Помещение для женщин (чулан) часто перегораживался занавескою.

Другие историки и краеведы того времени описывали уклад жизни пензенских татар примерно таким образом: «Одежда татар, под влиянием городской культуры и целого ряда других условий, мало сохранила своеобразных черт. Лишь в женском костюме остались национальные особенности. Современная национальная мужская одежда состоит из длинного, ниже колен, рубахи (кюльмек), широких штанов (штан), безрукавного камзола (камзул) халата (джилян), шубы (тун), тулупа (толуп); женская – штанов, длинного платья с оборками (карталы кюльмек), бархатного или шелкового нагрудника (кюкряк), камзола. Головной убор у мужчин – тюбетейка, расшитая цветным шелком (кепеч), войлочная или суконная шляпа, шапка (бюрек); у женщин – простой ситцевый платок (тастымал), шерстяная вязаная шаль, уборы «тастар» и «калфак» почти вышли из обихода. Из женских украшений встречаются серьги, кольца (юзык), браслеты (блязек), ожерелья из стеклянных и сердоликовых бус с подвесками из монет (кяря-беляр), подвески для кос (касник), обувь, как мужская, так и женская, состоит из сафьяновых узорчатых сапог без каблуков (узурлы читек), кожаных галош (кявеш и чакчур), кожаных сапог (читек и итекляр), лаптей (чабата), валенных сапог (вальник).

Пища татар состоит главным образом из растительных и молочных продуктов. Любимое мясо – баранина, конина. Национальные кушанья – салма (похлебка с мучными шариками и бараниной), перемяча (в виде русских ватрушек, но с мясом), бикме (пельмени) и тутырган таук (курица, приготовленная особым способом и набитая яйцами). Посуда у татар исключительно покупная. Встречаются как глиняная, так и деревянная. Почти в каждом доме – самовар. Из национальной утвари сохранились кумганы – кувшины-рукомойники с узким горлышком. Основное занятие татар – земледелие. Земля вспахивается сохою (сука) или плугом (сабан). Уборка урожая производится при помощи косы (чалге) и серпа (урак); молотьба – цепом (субагач) и каменным катком (катук). Хозяйство ведется по трехпольной системе. Сеется рожь, овес, просо. Разводится крупный рогатый скот, лошади, овцы. Средствами передвижения служат: летом – телеги (арба), фуры (фур), зимой – сани (чана). Средства передвижения и сельхозинвентарь почти не имеют национальных особенностей.

Недостаток земельных наделов, плохая техника земледелия заставляла татар заниматься мелкой торговлей, скупать кожи, различное старье, развозить деготь. В быте татар – много своеобразного. При наличии черт современной городской культуры, при различных ее наслоениях встречаются пережитки глубочайшей старины, как то: народные игры с борьбою, являющиеся остатками древнего праздника плуга – сабантуй, вера в «сглаз», мифических существ (юрт анасы), аздяка (огненного змея-летуна) и т. п. В свадебном обряд сохранились следы «умыкания» и купли-продажи невесты (калым). В устном поэтическом творчестве, наряду с образными и красочными выражениями различных переживаний, находятся и отражения событий последнего времени, а в загадках, пословицах и поговорках прослеживается остроумие, присущее татарскому народу.

Архивные материалы свидетельствуют о том, что в 1920-х гг. продовольственное положение уездов Саратовской губернии стало очень тяжелым, большая часть населения была на грани выживания. Потребовалась экстренная, неотложная помощь до нового урожая. В свое время почти везде были созданы волкомпомголоды и комитеты взаимопомощи, «им первым приходится выдерживать натиски голодной массы…».

Голод в Татарстане (1921 г.), (фото взято из интернета)

Советская власть всячески старалась помогать бедствующему населению, как в городе, так и в деревне. С голодающих областей была снята продразвёрстка, и такие регионы привязывались к нескольким губерниям, в которых голода не было. В то же время в стране работало несколько иностранных благотворительных организаций, оказывавших помощь голодающему населению страны. Саратовский губкомпомгол был учрежден в нач. августа 1921 г. Из архивных документов мы видим, что помощь этих благотворительных организаций дошла и до Верхней Елюзани[25].

Еще во время правления Временного правительства были созданы земские учреждения с поставленной целью, чтобы органы местного самоуправления могли осуществлять социально-регулятивные функции и подготовить реформы местного самоуправления. Но в условиях революционного кризиса все волостные земства Саратовской губернии столкнулись с серьезными материальными проблемами. Крестьяне отказывались вносить земские сборы или же платили весьма неохотно, несмотря на составленные списки плательщиков местных сборов в волостные исполнительные комитеты, и тем самым подрывали основы хозяйственной деятельности земств. Такая тенденция продолжилась и в период управления советской власти в нач. 20-х XX столетия.

Система управление Советов и самоуправления на селе была установлена согласно декларации большевиков о прямом народовластии. В каждый Совет входили ежеквартально переизбираемые депутаты числом в несколько десятков сельских жителей. Они обладали высшими властными полномочиями на территории своего поселения, а все постановления сельского Совета были обязательны к исполнению для всего населения данного поселения и руководителей колхозов, артелей, товариществ и т. д. Процесс установления Советов протекал, как мы видим, в очень сложных условиях. Повсеместно не прекращались вооруженные атаки кулаков и совершаемые ими убийства наиболее ярких активистов новой власти, чтобы тем самым добиться цели срыва и саботирования выборов сельского схода в Советы, или же создания Земельных комитетов для решения острого земельного вопроса[26].

Фрагмент списка голодающих детей от 2 до 14 лет в с. В. Елюзань (1922 г.)

В таких непростых условиях, когда становилось необходимым решение насущных хозяйственных вопросов, сельские Советы нередко пользовались практикой принудительных реквизиций имущества отдельных граждан и помещичьих имений – преимущественно за неуплату полагающихся с/х налогов и неисполнение хлебопоставок государству. Справедливости ради, следует напомнить читателю, что не только государственные органы, но и само крестьянство захватывало землю и инвентарь у помещиков и кулаков, пренебрегая законами. Настоящий захват и конфискация помещичьих имений начался еще после революции 1905 г. и стал массовым явлением еще задолго до установления Советской власти. Так, например, в своих письмах своей жене Ольге губернатор Саратовской губернии Петр Столыпин 8 июля 1905 г. писал из г. Сердобска: «Утром приехал в Беково…, заехал к врачу Беклемишеву, его бедного 7 раз поджигали… князя Куракина тоже жгут и в земского начальника Бернова даже стреляли… хорошо, Чегодаева в отпуску, одна из девочек заболела туберкулезом».

Постановление о смете расходов на 1920 г. Верхнеелюзанского сельского совета. Председатель с/c – Х. Исляев (ГАПО, Ф-р.1555, оп.1, д.14)

Далее П. Столыпин с горечью отмечает о том, что в уездах везде бунты, погромы. «Меня огорчает поведение здешнего земства – собрали крестьян на экономический совет и говорили против губернатора, земских начальников, священников, решили, что надо всю землю землевладельцев поделить и уничтожить войско… Тут мужики терроризированы шайками мужиков, жгущих, безобразничающих и грозящим всем. Пришел полк казаков для наведения порядка, у помещиков паника… из Пензы батальон прибудет только завтра, сегодня разграблено еще несколько имений…в трех уездах – Балашовском, Сердобском, Петровском».

А 28 октября 1905 г. Петр Столыпин описывает «сплошной мятеж» уже в пяти уездах: «… Почти ни одной уцелевшей усадьбы. Поезда переполнены бегущими, почти раздетыми помещиками. На такое громадное пространство губернии войск мало. Пугачевщина! В уезд выеду, конечно, только с войсками, иначе нет смысла. До чего дошли. Убытки – десятки миллионов. Сгорели Зубриловка, Хованщина и масса исторических усадеб. Шайки вполне организованы. Саратовцы балуют в поместье Солового в Тамбовской губернии, увозят хлеб. Толпа избила несколько врачей…, в Саратове казаки разогнали толпу, толпа стреляла в казаков…, магазины заперты, на улице патрули…, вчера в Петровском уезде во время погрома имения Аплечеева казаки 50 чел. разогнали тысячную толпу, 20 убитых, убиты еще трое. А Малиновке крестьяне по приговору перед церковью забили насмерть 42 чел. за осквернение святыни. Глава шайки был в мундире, отнятого у полковника, местного помещика. Его тоже казнили. Все жгут, грабят, помещики посажены, стреляют, бросают какие-то бомбы, сегодня крестьяне в одном селе перерезали 40 агитаторов, приходится солдатам стрелять… Войск совсем мало. Всю ночь говорим по телеграфу, рассылаем пулеметы. Сегодня посылал в Ртищево 2 пушки…».

Фрагмент документа из сборника дневниковых записей П. А. Столыпина

Из других писем мы узнаем, что П. А. Столыпин совершал многочисленные поездки по селам и деревням Кузнецкого, Сердобского, Петровского и Балашовского уездов в 1899–1904 гг., – еще до полдавления им массовых бунтов. Он совершал поездки не в роли царского чиновника, а как простой русский помещик и частное лицо, объезжая тайно свои многочисленные поместья во время летних отпусков. В июне 1904 г. он был в Пензе проездом, направляясь в Кузнецк для организации встречи императора Николая II. Посещал также Шемышейку, через сс. Наскафтым и Дубровку, проехал в с. Камешкир, с. Новое и Старое Шаткино, Верхозим, Кунчерово, Нижнюю Елюзань.

В эпоху Новой экономической политики (НЭПа) социальная и хозяйственная сфера в целом по стране оставалась довольно мягкой по сравнению с «белым» и «красным» террорами времен Гражданской войны. От сельсоветов власти требовали, как ни странно, не применять жесткие методы к кулакам и всякого рода торговцам и спекулянтам. Так, например, председатель Нижнеелюзанского сельсовета Х. Ю. Алмакаев незаконно торговал хлебом и мясом, владел большим участком земли еще до революции, но как кулак был вычищен и раскулачен лишь 1931 г. Кстати, его имущество отчуждалось в 1929, 1930 и 1931 гг. Житель Верхней Елюзани А. И. Байгин владел участком земли и паровой мельницей на паях также до революции. Имущество отчуждено в 1929 г. за невыполнение хлебопоставок. Был раскулачен в феврале 1930 г., а при раскулачивании он сам и два его сына оказали сопротивление, но были арестованы. Высланы за пределы области в 1931 г. Самого А. И. Байгина арестовали в 1938 г., когда он вернулся неизвестно в каком году, – примеч. авт.) в село «за антисоветскую агитацию против колхозов, распространял слухи о скорой ликвидации колхозов, выражался оскорбительными словами по адресу комсомола и коммунистов». Ему было предъявлено обвинение (не указано какое – примеч. авт.), но, видимо, он снова избежал наказания. За аналогичные деяния пострадали многие семьи из Верхней Елюзани, среди них числятся Аиповы, Булатовы, Жарковы, Исляевы и др.

Наша страна в так называемые ныне периоды «террора и гонений» действительно переживала труднейшие времена. Уже заполыхала Европа, мировая чума фашизма лезла во все поры и трещины человеческих отношений, не давая становлению новых общественных взаимоотношений и иного порядка, отличного от их представлений о расовых превосходствах одних людей над другими. Кроме того, происходила коренная ломка капиталистического устройства всего мира, базирующего во все времена на эксплуатации одних людей другими. Обиженные и униженные «жертвы террора», среди которых было немало как откровенных внутренних врагов государства, так и безвинных и вполне порядочных, трудолюбивых и честных людей, на личной судьбе одинаково испытали эти невзгоды и страдания. Когда в 30-х гг. начался второй этап раскулачивания и массовой депортации крестьян, часть раскулаченных жителей уже составляли бывшие офицеры, бывшие полицейские и помещики, а также священники, в том числе мусульманское духовенство. Значительную долю среди татарского населения составляли, как и прежде, закупщики кожсырья и макулатуры, торговцы и спекулянты. Основная масса выселенных людей направлялась в Казахстан, на Урал, в Сибирь, Северный и Дальне-Восточныйкрая. Многие бежали из деревень в большие города и на индустриальныестройки, спасаясь от репрессий, коллективизации и голода[27].

На прошедшем I Всероссийском Съезде Советов крестьянских депутатов 25 мая 1917 г. было принято важное постановление по аграрному вопросу. Все земли отныне должны были перейти в ведение земельных комитетов с предоставлением им права определения порядка обработки и уборки полей, укоса лугов и т. п. Таким образом, ликвидировалось помещичье землевладение, но передача земли крестьянам предполагалась не сразу – сначала земельным комитетам, чтобы этой мерой предотвратить массовое дезертирство солдат из фронта. Но давалась гарантия, что землю они в итоге получат. В. И. Ленин и его партия большевиков поставила цель национализацию крупных помещичьих хозяйств с последующим преобразованием их в образцовые советские хозяйства, «… с общей обработкой земли наилучшими орудиями и под руководством агрономов».

В музее Верхне-Елюзанской школы сохранились сведения о том, что в период коллективизации первым председателем колхоза стал Рахманкулов Насибулла. «Но его дела не пошли на лад. Колхоз стал развиваться плохо. Его выгнали и на его место назначили Булатову Айшу, но и она не справилась. Третьим председателем был Тугушев Аббяс. Его дела пошли успешно, и колхоз стал развиваться. Была построена ферма, конюшня, правление. Первым председателем сельсовета был Юртаев Шакир. В селе была одна частная мельница и принадлежала она Исляеву Давыду. Возле мельницы размещалась кузница Исляева Ахмеда. Была и маслобойка, которая принадлежала Исляеву Ат ау».

Подъем сельского хозяйства происходил в невероятно трудных условиях, но, тем не менее, хотя и медленно, но набирал обороты, стали заметны в некоторых колхозах улучшения. Посевные площади значительно увеличивались, хотя продолжали оставаться твердые, нераспаханные земли, которые были брошены в годы Гражданской войны из-за нехватки рабочей силы. Такая земля, естественно, давала слабую урожайность. Не намного лучше обстояли дела и в животноводческой отрасли. Так, в протоколах заседаний Верхнеелюзанского сельсовета указывалось, что животноводческие фермы в колхозе «Алга» находятся в очень плохом состоянии. «Не выдается коровам достаточного количества корма, имеется падеж скота. Фермы плохо утеплены, а отдельного родильного помещения для животных не имеется. Переписи скота в соответствии постановления Совнаркома от 29 октября 1940 г. проводятся правильно». Было собранием постановлено устранить в ближайшее время все имеющиеся недостатки, а колхозникам создать хорошие условия труда. Подобных документов и различного рода приказов и постановлений Верхнеелюзанского сельского совета в Пензенском архиве сохранилось очень много (ГАПО, Ф-р 517, оп.1, д. 128).

Справка о пожаре 20 мая 1920 г. (сгорели дома Дулатова Муси и Медведева Алляметдина)

В повестке дня заседаний собраний также рассматривались вопросы о натуральных поставках продукции государству, трудовой повинности, выполнения финансового плана и вопросы займа. Однако было замечено председателем колхоза тов. Климовым, что коровы преимущественно дойные и не подлежат сдаче на мясо, поскольку в таком случае не будет ни молоко, ни телят, а план заготовок мяса невозможно будет выполнить полностью. А пока колхоз в первом квартале сдал 34 ц. мяса. Выступая на собрании, председатель сельсовета Кузин Степан Петрович отмечал неудовлетворительную работу депутатов, закрепленных на своих участках. Что недостаточная разъяснительная работа среди населения приводит к срыву поставок продукции государству, а план должен быть выполнен на все 100 %. Выступавшие депутаты указывали на единоличников в лице Капиева Сафы, Кадиркаева А. В., Курмаева А. Х., имевшие долги перед колхозом. Так, например, единоличники Курмаев Умяр имеет задолженность 240 кг, а Булатов К. – 120 кг. Предложить бригадиру Кадеркаеву, комсомольцам Исляеву и Бихиневу погасить недоплату не позднее 26 марта 1941 г., а в случае непогашения передать дело в суд. Что финансовый план выполнен лишь на 35 % вместо запланированного на прошлом заседании, добиться хотя бы 80 %. Оплата задолженностей со стороны населения затягивается, а это ведет к неисполнению расходной части бюджета и тормозит финансирование школы и медпункта. В итоге постановили привлекать к ответственности также тех крестьян, которые будут виновны в срыве работы по подготовке к посевной. Также признать, что подготовка к весеннему севу ведется неудовлетворительно: семена не отсортированы, сельхозтехника не отремонтирована, минеральные удобрения на поля не вывезены, сбруя и инвентарь также не отремонтированы, к составлению производственного плана даже не приступали.

На этом собрании слушался доклад заведующего школой Исляева, в котором отмечалось, что посещаемость и успеваемость в школе не достигает 100 %. «Имеет место, когда родители не отпускают своих детей в школу. Передать дела на родителей в райисполком на рассмотрение этого обстоятельства. Дрова, купленные для отопления школы, отданы в с. Средняя Елюзань, хотя они заготовлены были для школы В. Елюзани. Обязать Гурдина и лесника Пякшева поставить в известность об этом райисполком». Было зачитано обращение Капиевой В. У. с заявлением от 16 января 1941 г. о выдаче ей справки на предмет получения государственного пособия по многодетству. Указывалось, что гражданка Капиева имеет семерых детей. Кроме нее с аналогичной просьбой обратились и Ахунова С. Б., Бламбаева М. В. и русская жительница села Загребина Марфа Сергеевна, у которых в семье было также по семеро детей. Всем им была своевременно оказана помощь.

На заседание с/исполкома от 25 января 1941 г. присутствовали допризывники: Исаев А. М., Пякшев Х. Х., Узбяков А. А., Узбяков Б. А., Бикенев Х. А., Бламбаев Д. М., Исляев С. К., Резепов А. Ю., Аипов Ш. К., Булатов Д. С., Адикаев Х. М., Пономарев А. А., Байгин Х. А., Слашкин А. Х., Бигишев Х. К., Исляев А. Х., Баржанов А. С., Умяров К. З., Дятняев Х. Х., Слашкин Х. У., Ишмаев Х. И., Тубаяков Х. М. Были также приглашены председатель колхоза тов. Климов и зав. фермами тов. Исляев. Председатель – Кузин, Секретарь – Чуйкин. Затрагивались вопросы призыва в ряды Красной Армии, Военно-морского флота и войск НКВД, а также подготовки тягловой силы к севу средней упитанности, выполнения финансового плана на I квартал, снегозадержания и внесение минеральных удобрений в колхозе. «Обязать т. Климову включиться с бригадами и звеньями к социалистическому соревнованию, бросив вызов к Ср. Елюзанскому сельсовету».

Верхняя Елюзань в годы Великой Отечественной войны

После объявления о начале Великой Отечественной войны стало происходить спонтанное бегство мирного населения из приграничных районов, а местные власти были вынуждены начать эвакуацию. До самой победы советских войск под Сталинградом в 1942 г. продолжался массовый вывоз людских и материальных ресурсов из районов, которые находились под угрозой оккупации противником. Были эвакуированы тысячи промышленных предприятий, а число переехавших жителей составило более 17 млн. Местами эвакуации были крупные города в тылу СССР, такие как Ташкент, Алма-Ата, Куйбышев (Самара), Пенза и др. Однако, большинство населения нашли временное место жительства в более мелких населенных пунктах. При этом людичасто могли сами выбрать место эвакуации и найти жилье и работу. Многие беженцы выбирали жизнь в сельской местности.

Список эвакуированных Городищенского района в июле 1941 г. (1990 взрослых и 1191 детей). Верхняя Елюзань стала местом проживания для 33 взрослых и 19 детей (ГАПО, Ф-р.517, оп.1, д.44)

Приехавшие семьи нередко размещались за счет уплотнения принимающей стороны в своих домах и квартирах. Эвакуированнным было запрещено переселяться в Пензу, кроме семей начсостава военнослужащих по воинским литерам. Было поручено из железнодорожных станций организовать бесплатную транспортировку, используя колхозный и совхозный транспорт, а председатели и директора предприятий должны были обеспечить их работой, оказать медицинскую помощь и помогать одеждой, обувью, питанием на первое время из расчета 6 руб. на взрослого и 3 руб. на ребенка в день, а при приеме на работу выдавать единовременное пособие в размере до 100 руб. на семью. Так, на неработающего человека, как правило, полагалось 200 г. хлеба в день, а детям в детских учреждениях – 600 г. в день. Работающий персонал получал от 600 до 800 г. в день. Физические условия жизни, разумеется, были везде разными.

Но как показывают документы, колхоз «Прогресс» совершенно не был готов обеспечить всем необходимым эвакуированных жителей, прибывавших преимущественно из Москвы и Ленинграда. На имя председателя Городищенского райисполкома посыпались жалобы. Беженцы писали, что руководство колхоза не обеспечивает их даже кипяченой водой, дети пьют сырую воду, получают лишь 1 литр молока в день и немного хлеба, «… никто на нас не обращает внимание». Так, жена старшего лейтенанта Мурдашева проживала в доме у гражданина Исляева и жаловалась, что не может получить не только продукты, но даже хлеба. Гражданка Катина писала, что выехала, имея только 50 руб. денег, ехала 12 дней, теперь 5 дней работают в колхозе, но никаких продуктов не получают, деньги закончились, купить хлеба не на что. Вскоре поступило возмутительное письмо из Райисполкома на имя председателя Средеелюзанского колхоза «Прогресс» с приказом незамедлительного обеспечения эвакуированных жителей всем необходимым и продуктами питания в том числе, а инвалидам найти более легкую работу и выдать всем аванс. Пензенскому облпотребсоюзу было поручено исполнить заявку на август месяц для эвакуированных детей на указанный перечень продуктов.

Мемориальный комплекс открыт в 1989

Начавшаяся война стала тяжелым испытанием для всей страны. В эти трагические дни борьба, как на фронте, так и в тылу стала смыслом жизни. С несгибаемой силой духа люди сражались и жертвовали собой во имя будущего. Как всем известно, в Отечественную войну немало солдат пропали без вести. В школьном историко-краеведческом музее села была создана большая, замечательная экспозиция, посвященная участникам Великой Отечественной войны ивоинам-интернационалистам в Афганской войне 1979–1989 гг. Из сведений, взятых из Военно-учётного стола сельской администрации, следует, что число участников войны в Афганистане – 15 чел. Живыми вернулись 14 чел., один из них – Хайров Фарит Кязымович – погиб 15 февраля 1987 г. (награжден орденом Красной Звезды (посмертно).

Хайров Ф. К.

Кочетова (Азиханова) Ханифя Нясибулловна работала на торфяных разработках на Моховом болоте, в 5 км от села. На место работы ходили пешком, добывали вручную торф, который на коровах и лошадях отвозили в Сурскую суконную фабрику для растопки, где шились шинели для красноармейцев на фронте. Вот как об этом вспоминает Ханифя Нясибулловна:

В истории человечества огромное место занимают различные войны. Самая жесткая и кровопролитная – это история войны в СССР, а подвиг народов страны сложно переоценить. Такого массового самопожертвования, какое проявили советские люди, в мировой истории еще не было. В годы Великой Отечественной войны в действующую армию было призвано из Верхней Елюзани более 400 чел. Погибло, пропало без вести, умерли от ран около 250 чел. Но этот список далеко неполный. С каждым днем отыскиваются новые имена погибших, и точное число павших и пропавших без вести фронтовиков никогда не будет известно[28].

«Торф лежал пластом на Моховом болоте. В первый раз, когда нас привезли на подводах, мы даже представить не могли, что нас ожидает. Распределили нас по бригадам, дали норму. Торф хотя и лёгкий на вес, но надо было выкорчёвывать его из-под земли. Уставали страшно, еда была очень скудная – хлеб, вода, иногда молоко. Бригадирами были мужчины, которые по каким-то медицинским показаниям не попали на фронт. Мы часто с ними ругались: нам было обидно, что наши отцы и братья на фронте, под пулями, а эти командуют над нами, бабами, ещё унижают и ругаются. Сначала нас возили на подводах, потом и лошадей не стало. Вставали утром очень рано, шли до болота 5 км пешком, целый день вкалывали, да, не работали, а вкалывали до ночи, чтобы выполнить большую норму. А потом пешком снова шли домой. Болело всё – ноги, руки, всё туловище, каждый орган, каждый палец на руках и ногах. Конечно, никакой зарплаты, а только палочки-трудодни».

Семья Панчеевых на месте захоронения своего деда

В 2015 г. увидела свет «Книга Памяти. Елюзанцы в Великой Отечественной войне. Раскулаченные и репрессированные». В книге приводится полный список погибших и пропавших без вести елюзанцев, также отражены на ее страницах многие героические события на фронтах Отечественной. Написаны очерки, связанные, в том числе, с судьбами бойцов из с. Верхней Елюзани. В книге рассказывается также о том, как были совершенно случайно обнаружены братские могилы Нужина Усмана Джамаловича и Панчеева Мусы Фетхулловича в Белоруссии[29].

Верхнеелюзанская школа

В дореволюционной Пензенской губернии развитие светского образования главным образом осуществлялась земскими учреждениями. Земская управа в Пензенской губернии была учреждена 20 апреля 1865 г. Неуклонный, хотя и недостаточный рост количества земских школ, способствовал увеличению учительских кадров. В числе учителей, проходившие шестинедельные педагогические курсы учительских кадров, кроме русских были и представители др. национальностей. Основная масса жителей Верхней Елюзани к тому времени была неграмотной, и до 1917 г. в селе не было никакой школы. Если и было обучение, то только домашнее – в частных домах. Молодые шакирды-ученики мектебов учили предметы преимущественно религиозной направленности: изучали основы ислама, арабскую графику, религиозно-схоластические дисциплины и каллиграфию. В учебную программу отчасти входили и светские дисциплины: арифметика, география, история, иностранные языки и т. д.

Уровень оснащенностии обеспечения необходимыми учебниками и прочим инвентарем учебных классов нам неизвестен, как, впрочем, не сохранился перечень преподаваемых дисциплин и расписание с количеством уроков. Известно лишь, что до революции мальчиков обучал Исляев Лятифулла, а девочек – его жена Зейнаб.

ИСЛЯЕВ Умяр Абдуллович (1891–1966)

В одной из своих комнат в доме супруги Исляевы устроили школу где обучали письму и чтению деревенскую молодежь. Постепенно образовалась в их доме начальная школа, в которой обучением занималась мама Умяра Абдулловича. Школу посещали добровольно все желающие, зарплату, конечно, никто не платил. Исляевы обучали своих четырех детей в этой же собственной домашней школе. После двух сыновей они отправили учиться в казанское медресе, а затем в духовную семинарию в Уфу, откуда они вернулись вполне образованными по тем временам людьми. Старший брат в селе стал муллой, а Умяр Абдуллович стал работать учителем начальных классов.

Во время учебы в Уфе Умар Абдуллович познакомился с девушкой-землячкой из Кузнецкого района – Мяфтухой Мухаммед-Кяримовной, которая до замужества преподавала в Уфе в женском медресе. В 1922 г. они поженились, а в селе стало одним учителем больше. Жили они в том же доме – одну комнату занимали молодожены, другую отдали под начальную школу, третья комната являлась школьной канцелярией, учительской. Работал в Верхнеелюзанской школе Умяр Абдуллович долго. Вместо одной школы в 1950-е гг. стало уже три, правда, все маленькие, одноэтажные, деревянные. Был заведующим: учил ребятишек, старался обеспечить школу кадрами. Стаж работы – 40 лет. Сегодня в школе работает целая династия Исляевых. Дочери Асия и Зайнаб – учителя начальных классов, внучки – Алия, Наиля, Румия, Марьям, сноха Нурия, зять Кярим, правнучки Алсу, Галия, Гюзель (автор этого текста), Альфия[30].

У этой грустной картины своя длинная история. Мы знаем, что падение Казанского ханства повлекло за собой массовый разгром всех национальных татарских учебных заведений в государстве. Всякая возможность для развития татарского просвещения и культуры быстро исчезла, и татары стали вновь возвращаться к язычеству, темному невежеству, а вся политика царского правительства была направлена на то, чтобы иноверческое население в течение столетий не могло иметь своих светских школ. Слабые зачатки возрождения национальной татарской культуры и образования стали появляться лишь во время правления Екатерины II. В нач. XIX в. установилась тенденция, направленная на строительство мечетей по всему Поволжью, в которых имелись свои учебные мектебе и медресе. Мусульманское духовенство тогда представляло важную социальную прослойку населения всего Поволжья и занимало не только ключевые позиции в татарских поселениях, но и оставалось идейным руководителем мусульманских общин на протяжении долгого времени и даже советского периода развития.

У. А. Исляев с учениками и коллегами, 1931 г.

Как указано на стендах школьного краеведческого музея, после революции школа размещалась в трёх местах. «Красная мечеть» находилась там, где сегодня располагается врачебная амбулатория. «Красной» называли потому, что здание мечети было выкрашено в красный цвет. Эта мечеть по непонятным причинам сгорела. Вторая школа была том месте, где сейчас находится дом Медведевых, а третья школа – на месте дома Исляевых. Обучение было начальным – приходские школы 1 ступени. Учителями работали: Исляев Умяр, а в другой – Исляев Абубякяр.

Мы не располагаем в достаточной степени документальными сведениями о том, имелись ли мечети и мектебе в Пензенской губернии в XVIII в. На запрос из Оренбургского духовного собрания в Саратовское губернское правление на предоставление сведений о мечетях в губернии был дан ответ, что во всех уездных городах «мечетей и духовных чиновников нет». Но этот запрос видимо относился лишь к уездным городам губернии. Спустя столетие, в 1892 г., газета «Пензенские епархиальные ведомости» (№ 15) освещала религиозную сторону жизни пензенских татар следующими словами: «Мечеть – обыкновенная деревянный дом, с высокою башнею, с которой азан криком собирает правоверных на молитву… Вторым святилищем татар после мечети является училище. В каждой татарской деревне имеется в какой-нибудь хижине или келье школа грамоты. Просвещение и образование в среде татар находится на низкой ступени. Кроме школы грамоты, существующих в татарских поселках, никаких училищ у них нет. Татары, довольствуясь изучением одного Корана, боятся переступить в область других познаний и науки, поэтому понятия о христианской религии очень смутны, иногда нелепы…» (ГАСО, ф.2, оп.1, д.638).

После 1917 г. началось медленное, но постепенное вытеснение религиозной школы светской. Часть мусульманских мугалимов и мулл стали работать в советских школах. Будучи наиболее грамотными кадрами и имевшие опыт преподавания, они ситуацию в сфере религиозного образования резко изменили в лучшую сторону. Но религиозные школы в сельской местности все еще продолжали существовать параллельно со светскими. Активные действия, направленные на окончательную ликвидацию религиозных школ со стороны государства начались с 1926 г. Причиной этого обстоятельства стало резкое увеличение числа конфессиональных учебных заведений, а непрестанно частая организация региональных съездов мусульманского духовенства, по всей видимости, не могла не встревожить государственные и партийные органы власти. В результате были выдвинуты требования ужесточения религиозного законодательства и сужения сферы деятельности духовенства.

ПЛАКСУНОВ Насибулла Вялиевич

Родился в 1915 г. в с. Нижняя Елюзань Городищенского района Пензенской области. Участник войны с 1941 по1946 г. В 1922 г., когда исполнилось ему семь лет, пришел в первый класс нижнеелюзанской школы-двухлетки. В классе местные учителя обучали детей-татар арифметике, азбуке, арабской грамоте и мусульманским нравоучениям (сурам). Село, как и вся страна, в то время очень нуждалась в грамотных людях для ликвидации неграмотности среди населения. Проучившись успешно в школе-семилетке, Насибулла Вялиевмч был направлен в Кузнецкое педучилище. Награжден орденом «Красная Звезда», медалями «За взятие Берлина», «За отвагу 1 ст», «За отвагу 2 ст».

С конца 1927 г. среди правительственных органов начался формироваться мнение о сокращении числа съездов духовенства, а затем и полном их запрещении. В мае 1928 г. было принято решение о закрытии мусульманской религиозной школы. В 1931 г. в Верхней Елюзани эти бывшие религиозные школы были объединены в одно помещение, состоящее из двух классных комнат. В 1933 г. под здание школы по решению сельского совета была передана бывшая деревянная одноэтажная мечеть. Родители всячески не хотели отпускать в школу девочек одних, поэтому учились только мальчики и то не все. «Ученики не слишком стремились к знаниям, много занимались посильным домашним трудом. Из учебных принадлежностей – 1 книга на весь класс, одна тетрадь была разрезана на 2 части – на 2 ученика, писали химическими карандашами. И тетради, и книгу оставляли в школе, потому что учительница говорила, что дома ученики их потеряют. Ходили в школу в самотканых платьях, в лаптях осенью, весной, и даже зимой. Сапог, резиновых галош даже во всём селе, наверное, не было. Классы были переполнены, дети разного возраста, уровня обеспеченности, поэтому работать в школе было очень трудно. Школа топилась дровами. Работали технички-уборщицы. Они ходили в лес, топорами рубили ветки, в вязанках приносили на себе в школу, а зимой ими топили школу».

В 1950 г. Верхнеелюзанская начальная школа была преобразована в семилетнюю школу, где с 1950 по 1951 гг. директором проработал Востряков Шакир Нажметдинович, а с 1951 по 1953 г. – Вяселев Иняят Садыкович. В 1954 г. построили новое здание, состоящее из 4 классных комнат, а 1985 г. открылась уже новая трёхэтажная школа.

С 1994 г. была назначена директором школы Булатова Румия Сялимжановна, отличник народного образования. Проработала директором школы до 2008 г. С 2008 г. возглавляет коллектив МБОУ СОШ с. Верхняя Елюзань Марьям Яткяровна Тачукова[31].

Верхняя елюзань сегодня

Непростыми были все прошедшие годы для жителей с. Верхней Елюзани с момента его образования. Никогда в нашей истории крестьянин не жил богато, а вся история XX в. для сельских жителей стала настоящим испытанием. Даже значительные достижения сельского хозяйства, наработанные в советское время, были начисто уничтожены после прихода «лихих девяностых». В результате: разорённые деревни, убыль и бегство населения в города, одним словом – вся цепочка негативных процессов, связанные с эпохой катастрофического упадка и деградации. Но Верхняя Елюзань на удивление выдержала все эти испытания относительно успешно, хотя свой совхоз сельчанам сохранить не удалось. За последние 20 лет в России исчезло 37 тысяч деревень! Огромное количество заброшенных земель, неисчислимые потери поголовья рогатого скота, удручающее состояние многих школьных учреждений, сельских клубов, медпунктов, почтовых отделений, больниц, дорог, коммуникаций – это и есть итог безликой и варварской рыночной экономики. Так, газификации сельских населённых пунктах отсутствует в 95 000, и только 5 % деревень страны имеют качественное водоснабжение. На нужды села в России сегодня выделяется в 20 раз меньше средств, чем это делалось в советское время.

В Пензенском государственном архиве (ГАПО) сохранилось огромное количество многостраничных протоколов заседаний Верхнеелюзанского сельсовета (в частности, Ф-р. 517), начиная с нач. 20-х гг. и до 1991 г., которые документально иллюстрируют всю эпопею крестьянской жизни села. Надо сказать, что подобных материалов по каждому конкретному населенному пункту Пензенской области имеется в архиве огромное количество, десятки и сотни тысяч страниц документированного текста. Нами уже было сказано о том, что реальная власть продолжительно долгое время, особенно в ранний период установления советской власти, в селе принадлежала сельским Советам. В этих протоколах собраний отражены практически все текущие процессы и события, происходящие в том или ином населенном пункте.

Так, например, в документе Городищенского исполкома от 5 марта 1950 г. показано, что в районе имеется три татарских села: В. Елюзань – 2419 жит., Ср. Елюзань – 5301 жит. и Н.Елюзань 2085 жит. Всего 9805 жит. Во всех селах имеются по оной действующей мечети. Имеются во всех трех селах сельские клубы и библиотеки. В с. Н. Елюзани имеется киностационар, а сс. Верхняя и Средняя Елюзани обслуживаются кинопередвижками. В период поста «Рамазан» и праздника «Ураза Байрам» в клубах и библиотеках татарских сел проведены в марте месяце следующие культурно-просветительские работы. В библиотеках татарских сел 1023 читателя, выдано за I квартал 4517 экз. книг… В селе случилось 2 крупных пожара: в 1954 г. во время этого пожара сгорело 64 дома, а в 1965 г. сгорело еще 54 дома. В 1955 г. – центральная усадьба колхоза «Алга». В нач. XXI в. – АО «Алга», созданное на базе отделения совхоза «Елюзанский», специализация – животноводство, производство зерна, овощеводство. Имеются: амбулатория, средняя школа, дом культуры, 2 библиотеки, 4 магазина, отд. связи. Мечеть – памятник архитектуры начала 19 века. В дальнейшем колхоз «Алга» был преобразован в совхоз «Елюзанский». А в 1990 г. на общем собрании село отделилось от совхоза и образовалось новое самостоятельное хозяйство СПК «Алга».

ИСЛЯЕВ Шахиазам Насипович (1931–2009)

Директор ОАО «Испытательный технический центр – НПО ПМ». Лауреат Ленинской премии СССР. Профессор, член-корреспондент Академии технологических наук РФ. За 40 лет работы в НПО прикладной механики возглавлял коллективы ряда отделов создания бортовой радиоэлектронной аппаратуры, бортовых систем и обеспечения надежности космических аппаратов связи, телевидения, геодезии, навигации. Под его руководством была создана уникальная лаборатория и экспериментальная база – построен единственный в стране корпус антенно-фидерных устройств (АФУ) и инженерно-лабораторный приборный корпус. В 1967 г. был назначен заместителем главного конструктора НПО ПМ, а в 1978 г. возглавил направление по созданию бортовых систем обеспечения надежности космических аппаратов.

И таких архивных материалов советского периода в архивах сохранилось очень много, которые, безусловно, очень интересны и требуют дальнейшего изучения и анализа.

В 2018 г. общее количество населения с. Верхней Елюзани составляет 3037 чел. (в 2015 г. – 3126; 2016 г. – 3065 чел. Уменьшение численности происходит за счет миграции населения). По состоянию на 1 января 2018 г. в селе умерло 20 чел., родилось – 32 (2016 г. – умерло 28, родилось – 29 детей). Зарегистрировано 8 браков и 4 развода. Трудоспособное население составляет 1537 чел., из них работают в сельском хозяйстве – 59 чел., в социальной сфере трудится – 86 чел., в сфере торговли – 70 чел., в различных др. организациях на территории поселения трудятся – 19 чел. Таким образом, за пределами района и области работают 304 жителя. 831 чел. заняты в личных подсобных хозяйствах, 17 чел. находятся на службе в армии. Дома по уходу за детьми – 140 чел., безработных – 11. В селе зарегистрировано 776 – пенсионеров, 4 – вдовы участников ВОВ, 1-участник ВОВ, 8 участников боевых действий Афганистане, 46 чел. участников боевых действий на Северном Кавказе.

Муниципальное образование Верхнеелюзанский сельсовет имеет самостоятельный бюджет. На территории сельсовета работают 4 кооператива, 16 – КФХ, 5 – ООО, 32-ИП, в которых занято 168 чел.

Успешно развиваются предприятия:

 КФХ Булатов Рустам Дж. – выращивание КРС, лошадей, овец.

 КФХ Курмашев Юсеф У. – производство мяса.

 КФХ Исаев Рафаэль Дж. – выращивание зерновых и кормовых культур, картофеля.

 КФХ Исляев Рашид Дж – выращивание КРС

 ЛПХ Пономарев Равиль К. – выращивание КРС.

 ЛПХ Азиханов Фатих Л. – выращивание КРС

В 2017 г. на территории сельсовета вновь создано 15 субъекта малого бизнеса, из них 3 – КФХ, 2 – ООО, 10 – ИП. (2016 г. – 22). Вместе с тем, из всего трудоспособного населения НДФЛ платит только 175 чел. В настоящее время проводится работа с предпринимателями, осуществляющими свою деятельность по оформлению работников через налоговые органы, повышению и легализации заработной платы. Много внимания уделяется также на развитие личных подсобных хозяйств. На 1 января 2017 г. по данным похозяйственного учета в 940 домовладениях имеется 677 голов КРС, в т. ч. 42 головы коров, 113 лошадей, 124 гол овец и коз, 6 тыс. птиц. В сельсовете имеется 942 единицы различной техники.

Сельскохозяйственная отрасль является одной из важнейших в экономике сельсовета. Для увеличения потока инвестиций в сельское хозяйство на территории Городищенского района реализуются программы, направленные на поддержку сельхозпроизводителей. Оказывается помощь населению с посадкой картофеля, с приобретением семенного материла, с заготовкой кормов. Крестьянско-фермерские хозяйства сельсовета ежегодно увеличивают посевы многолетних трав, что сказывается на себестоимости кормов. Главным направлением деятельности администрации сельсовета является: обеспечение жизнедеятельности населения, что включает в себя, прежде всего, содержание социально-культурной сферы, водоснабжения, благоустройство улиц, дорог, работа по предупреждению и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, обеспечение первичных мер пожарной безопасности, развития местного самоуправления. Бюджет сельсовета по итогам 2017 г. остается высокодотационным – доля собственных доходов в общем объеме доходов составляет – 34,4 %. Но основой всякого бюджета, основным источником собственных доходов являются налоги. Финансовые средства в рамках их реализации направлялись на развитие культуры, местного самоуправления и территории сельсовета. Программами было предусмотрено модернизация и реформирование жилищно-коммунального хозяйства, управление муниципальной собственностью, муниципальными финансами и муниципальным долгом. Одним из самых актуальных вопросов был и остается вопрос благоустройства населенного пункта. Работниками администрации, муниципальных учреждений в 2017 г. сделано много полезных дел на благо села.

Для тушения пожара на территории имеется пожарная машина и 4 трактора с водораздатчиками, приспособленные для тушения пожара. В 2017 г. на территории произошел 1 пожар. Для развития поселения и закрепления молодых семей в родном селе в отчетном году введено 2851 кв. м жилья (21 новых жилых дома) в рамках улучшения жилищных условий. Администрацией Верхнеелюзанского сельсовета проведена большая работа по изготовлению проектно-сметной документации на строительство офиса врача общей практики и на строительство ДК на 200 мест. В целом за 2017 г. вынесено 103 постановления, 82 распоряжения, проведено 5 собраний граждан. Главной целью развития территории сельсовета остается последовательное повышение качества жизни проживающего населения[32] (см. Приложения в конце книги).

Нижняя Елюзань

Кадада, приемля в себя многия малыя речки и проходя множество селений из Хвалынскаго и Вольскаго округов чрез Кузнецкой, простирается течение на 100 верст, оставляя на северо-восточной стороне красныя и черныя леса от 10-ти до 30-ти верст широты и, наконец, впадает в реку Суру при деревне Люзане.

(Фрагмент документа из архива РГВИА)

Территория нынешнего Кузнецкого уезда даже во время начала правления Петра I все еще представляла в своей восточной половине уезда «дикую степь на реке Кадада». Все эти земли были в ведении Казанского приказа и относились к Саранскому езду. В 1708 г. Саранский уезд был приписан к Азовской губернии, а в 1719 г. – к Пензенской провинции Казанской губернии. Вся территория нынешнего Кузнецкого района, впрочем, как и земли Неверкинского, Лопатинского, Камешкирского, значительная часть Городищенского и Шемышейского районов тогда были еще никем не заселены достаточно полным образом. Правда, археологи производят раскопки древнейших пластов поселений людей, но они все имеют скорее локальный, очаговый характер. По собранным сведениям в некоторых местах еще сохранились следы жилых землянок и постройки древних пещер.

Река Кадада

Так, в 1973 г. в Городищенском районе археологом М. Р. Полесских была открыта Кададинская стоянка, расположенная на правом берегу р. Кадады в 1,5 км к северу от с. Нижняя Елюзань. Подъемный материал представлен фрагментами керамики, также были найдены наконечники стрел и один обломок наконечника копья из кварцита. Здесь же находились кремневые и кварцитовые отщепы, относящиеся предположительно к поздняковской культуре середины 2-го тысячелетия до нашей эры, остальная керамика и кремневые вещи принадлежали к более раннему периоду. Иванисовские местонахождения, находящиеся на левом берегу р. Кадады, были представлены керамикой с примесью песка и шамота. Найдено было также кварцитовое орудие неопределенного назначения, скребло из кварцита, два точильных бруса и др. В устье р. Кадады было открыто и 2-е Чаадаевское местонахождение. Оно расположено на левом берегу Кадады в 2 км к северу от с. Чаадаевка, между излучиной реки и туберкулезным санаторием, на невысоких песчаных буграх, практически разрушенных и истоптанных стадами домашнего скота. Здесь же была собрана керамика эпохи бронзы. В культурном слое найдены угольки, осколки костей животных, кремневые и кварцитовые отщепы и лепная керамика срубного типа. Поблизости была зафиксирована яма, насыщенная осколками кремня и кварцита, что позволило выдвинуть предположение о нахождении на этом месте мастерской для изготовления каменных орудий.

КАДАДА (мест. Кудаде), левый приток Суры. Общая длина реки 150 км. Верховье раздваивается на Каслей-Кададу и Елань-Кададу На Кададе располагаются многие татарские села: Нижняя Елюзань, Демино, Октябрьское, Алеево. Этимология затруднительна из-за множества допустимых значений. Упоминается в «Книге Большому Чертежу» (1627): «А с верху от Волги реки пала в Суру река Ланкодода; а в Ланкододу пала река Агинъкодода…». Ланкодода – ныне Елань-Кадада, Агинъкодода – Каслей-Кадада. Окончание – татарский локатив (-да) придает смысл – «в Каде». Возможно, что слово образовано из корня «кад», – «в Кадоме». Это утверждение наиболее близко, поскольку многие татары Пензенской губернии были выходцами из Кадомского края (в Рязанской области), что подтверждается, в том числе их фамилиями. В сер. XV в. Кадом с округой был отдан в удел казанскому царевичу Касиму и до конца XVII в. был в составе Касимовского ханства[33].

В 1780 г. Кузнецкий уезд вошел в состав Саратовской губернии и с этого времени стал заселяться гораздо интенсивнее. Тщательный анализ всех документов о появлении татар, мордвы, чувашей и других народов в Саратовском крае, произведенный известными исследователями Минхом, Голумбиевским, Холмогоровым, Чекалиным и т. д., показывает, что новоприбывшие колонизаторы поселилась в этих местах не раньше 1680–1690 гг. Мордва пришла сюда с севера, преимущественно из Алаторского уезда. Так, А. Гераклитов в своем труде «История Саратовского края в XVI–XVIII вв.» отмечает: «Причиной переселения мордвы является недостаток земли на родине, почему они и оброчили свободные казенные земли теперешних Кузнецкого и Петровского уездов. Никаких указаний на то, чтобы мордва селилась у нас в качестве служилых людей для защиты от кочевнических набегов, в документах не имеется. Покойный Ф.Чекалин посвятил вопросу о заселении Кузнецкого уезда специальную статью и пришел к такому выводу, что «великороссы» явились последними по времени насельниками уезда. Этим объясняется то обстоятельство, что многие живые урочища в нем, как, например, все главные реки – Кадада, Каслей, Уза, Калдаис, Тютняр, и даже многие чисто русские селения – Камешкир, Чибирлей, Сюзюм, Аряш и др. носят, несомненно, мордовские, татарские и даже чувашские названия. Что касается татар и чуваш, то в моем распоряжении пока нет ни одного достоверного документа, указывающего на возникновение поселений этих категорий инородцев в нашем крае еще в XVII в… Вообще, мне не попадалось ни одного татарского документа на пожалование земель в Саратовской губернии, который восходил бы ранее, чем к нач. XVIII столетия. Единственное исключение в данном случае представляет приводимые Холмогоровым указания, что по Кададе и Тютнярке была в 193 г. (1685 г. – примеч. авт.) отказана земля мурзам, татарам и мордовским мурзам д. Пенделки. То же нужно сказать и про чувашские следы, поселения которых у нас до XVIII в. не встречается».

В то же время Гераклитов упоминает про материалы Хоризоменова по четвертному землевладению, в которых приводятся некоторые выписки из жалованных грамот на землю, выданных татарам еще в первой пол. XVII в. «… в уверенности, что те местности находятся в пределах Кузнецкого уезда». Но это результат очевидного недоразумения. Грамоты, из которых приведены выдержки, были представлены в Саратовское депутатское собрание в доказательство дворянского достоинства просителей, а не в подтверждение их прав на землю. И хотя те фамилии, которые упоминаются в документах, во время разбора дела жили уже в Кузнецком уезде, но земли лежали по р. Иссе в Пензенской губернии[34].

Карта межевания 1778–97 гг. Саратовская губерния

Земля помещикам до конца XVII в. отводилась в Саратовской губернии на феодальном виде «держания» земли, а иначе – на поместном праве. Некоторые помещики, преимущественно военно-служилое дворянство, получали обширные владения в количестве сотен тысяч десятин, с «сидящими» на них крепостными крестьянами. Но для позднейшего периода такой отвод земли прекратился. Приобретение земли уже происходили посредством покупки у тех помещиков, кто приобрел земли раньше или у их наследников. Нередко, как мы уже сказали в других главах книги, происходил произвольный и незаконный захват земли, особенно у ясачной мордвы и др. неправославных крестьян.

На эту, отчасти пустую территорию, в своем большинстве переселялись уроженцы Темниковского уезда или же их потомки, но проживавших в других местах соседних уездов. Это подтвержда ется, например, характерными особенностями речи и фонетики темниковских переселенцев. Наиболее ярко темниковский говор сохранился в таких селах, как Пенделка Кузнецкого района, Нижняя Елюзань Городищенского района, Исикеево, Октябрьское, Карновар Неверкинского района Пензенской области и др. Пензенский историк М. С. Полубояров отмечает, что в 1683 г. последовала дача земель мордовским мурзам в районе с. Старые Турдаки, по р. Ишиму, на верховья Вада (с. Пазелки) и верховья Вышелея. «Ясно, что эта дача проходила по местам пограничной службы мурзинской мордвы, по древней Юловской дороге, на Вышелей, Иванырс, Лунино, на большую Московскую дорогу. Мурзинской мордвой управляли пензенские воеводы. К концу 1680-х гг. к подчинению им были приведены и елюзанские татары. Первые из них мигрировали из Темниковского уезда в 1684 г. на р. Елюзань»[35].

Так, в сохранившемся архивном документе показано: «Лета семь тысяч сто девяносто третьего (1684 г.), 27 октября, били челом Великому Государю… Петру Алексеевичу…, а на Пензе в Приказной избе подали челобитную Лариону Осиповичу Панину. Темниковские мурзы и татары беспоместные и малопоместные Алей мурза Смольянов сын Бичурин, Сеней мурза Агишев сын Аникеев (видимо, Еникеев – примеч. авт.) с товарищами, и отказана им земли в Пензенском уезде на реке Кададе, с отказных книг…» (ГАСО, ф.19, оп.1, д.1596).

РГАДА, ф.1209, оп.2, д. 6502

Различные статистические сведения и переписи населения («ревизские сказки») показывают, что в Саратовском крае почти 2/3 русских селений были образованы помещиками. В этой связи В. В. Гошуляк в своей книге «История Пензенского края» пишет: «Исходя из трудов того же Голумбиевского, можно увидеть, что на долю Кузнецкого уезда приходится 11 селений, возникших в период между 1725 и 1747 гг., Петровского – 17, Сердобского – 38. В бассейне р. Узы с ее притоками, привлекаемый всегда сюда оседлое население и которая почти полностью покрывалась Кузнецким и Петровским уездами, возникли 43 новых селения. Из них селений были основаны:5 татарами, 2 – чувашами, 6 – мордвой. Из остальных русских селений, 3 были обязаны своим возникновением монастырям, 26 – помещикам и 1 – заселено однодворцами. Так, например, татары владели совместно с мордвой землями в Нижней Елюзани и М. Чиркилее, причем в Н. Елюзани владели землями и несколько семей русских. Известно также, старинный род Байгозиных, в частности Исенбай Максутов сын Байгозин, упоминается в документах с 1640-х гг. среди романовских служилых татар. В 1647 г. на строительство городов по Карсунской черте было решено выслать «на вечное житье» служилых людей из Арзамаса, Курмыша, Алатыря. Таким же образом были переведены на Старую Закамскую линию темниковские служилые татары. Здесь они получали новые поместные дачи, а старые распродавали. В 1723 г. служилые татары д. Старый Адам Казанского уезда Байбулат и Курмай Абдуловы продали 25 четвертей своих поместных земель при д. Старая (Нижняя) Елюзань Пензенского уезда служилому татарину д. Лямбирь Саранского уезда Уразмамету Байгозину за 15 руб.[36]

Копии с грамот данных татарам на жалованные земли в 1603–1690 гг. (ГАПО, ф.132, оп. 1, д. 1)

Надо при этом заметить, что мордовское население, не пожелавшее покидать свои места, в очень скором времени оказалось перед проблемой решения сложного вопроса в отношении своих земельных угодий после начала русской колонизации. Русские поселенцы на территории, занятой мордвой, обычно занимали места по течению рек. Мордовского населения не особо протестовала и не выражала враждебного отношения к завоевателям их земель. В отличие от татар мордва жила очень разобщенно между собою, у них не было своей объединяющей Казани как центра. Мордовские мурзы, покинувшие свои земли, стали упоминаться в XVII в. повсеместно в Саранском и Городищенском уездах. В XVIII в. такие мурзы упоминаются в 1740-х г г. и в Саратовском крае: в дд. Узе, Канадеях, Студенце, Верхнем Шнаеве, причем отмечается, что часть их переселилась сюда из Нижней Елюзани.

НИЖНЯЯ ЕЛЮЗАНЬ (Иске Алазан – «Старая Елюзань») расположена в живописном месте, посреди Приволжской возвышенности, окружена с трех сторон смешанными лесами. Открыта лишь южная сторона села, где проходит федеральная автодорога М5 «Урал», и частично – западная. Село находится в Городищенском районе, центр сельсовета, в 23 км от районного центра, в устье р. Елюзань, на левом берегу Кадады, огибающей село широким полукольцом. А речка Елюзань разделяет все поселение практически на две равные половинки. До 15 % населения села составляют русские и мордва.

Известно из архивных документов, что Нижняя Елюзань была основана на землях, отказанных «четвертным» татарам из Темникова в 1684 и 1688 гг. за охрану Пензенско-Сызранской дороги: «… И в прошлом де во 193-м (1685) году приискали они за пензенским валом порозжие земли дикого поля ковылы на Суре реке, по обе стороны речки Алезаны. А то дикое поле ковыла в урочищах: первое урочище – от Суры реки и от устья речки Кудадея, вверх идучи по той речке Кудадее по обе стороны, до устья Кумушкарю речки, вверх идучи по той речке и до вершины; а от вершины той речки Кумушкаря, черес поля, до Торгана…».

«Кузнецкой округи д. Нижней Елюзани мурзы Якупа Алмаметева делимиша детей Дулатова при коим представили поколенную роспись и с выпиской на жалованное поместье с копий…»

Но М. С. Полубояров утверждает, Нижняя Елюзань в документах показана под этим названием в 1700 г. В это время один из елюзанских челобитчиков писал царю, что они поселились там, где «дано товарищам их, Мирясу Кудайбердееву, в кругу и в ободу с Асаном мурзою князь Такшеиновым с товарищи, что им их жеребьи отказаны, а их де жеребьи оставлены, а владеют де они с товарищи своими по двадцати по пяти чети в поле, а в дву по тому ж, и из того поместья служат великого государя службу». В 1691 г. пустые земли на Кададе были даны «…р. Кададу на поместную землю темниковских и саранских мурз и татар Альмаметя мурзы Ахмаметева сына Дулатова, Араслана Акбулатова сына Тлевлеева, Мустая Исламова сына Курлашева с товарищи…». В 1699 г. верхнеелюзанские татары «припустили» на свою землю мурзу Дасая Агишева. Нижняя Елюзань до 1699 г. была основана мордвой, но поселившиеся служилые татары постепенно вытеснили мордву[37].

Из рассказа старожила села

Нижняя Елюзань Живаева М. Т.

Когда я работал председателем сельского совета, нашёл в архиве документ, в котором было написано о том, что приблизительно в 1280 г. по р. Кадада прибыло несколько семей Мурзы-Муровов; они были некрещеные. Разговаривали на татарском языке. Кадада была полноводной рекой, примерно в 10 раз больше настоящей[38].

Князь за какую-то выслугу подарил одной из семей лес и землю. В семье было три брата. Отец выделил каждому землю и лес. Одному дал землю, где сейчас с. Верхняя Елюзань, другому – где с. Средняя Елюзань, а третьему – где с. Нижняя Елюзань. Так появились три Елюзани. Мурзы из мордвы крепостных не имели, все работы выполняли сами. Пахотной земли было мало. Кругом стоял лес. Река Елюзанка была примерно такой, как сейчас Кадада, по берегам ее стоял сосновый лес, который затем вырубили. Рядом с Нижней Елюзанью находилась земля русского помещика, у которого были крепостные крестьяне. Мордовским мурзам не разрешалось жениться на русских девушках, они женились на мордовках. Так в с. Нижняя Елюзань образовались три конца: Русский, Мордовский и Татарский.

В нашем распоряжении также имеются материалы Государственного архива древних актов (РГАДА) об отказе земель служилым татарам на р. Елюзань, и непосредственно с. Нижней Елюзани, в которых говорится «… о мене 24 мая 1701 г. землями на р. Елюзань темниковских татар. Беремелейка Будаев сын Енаев сменялся землями (на р. Кададе и р. Лезань по обе стороны: 12 четей с осьминой в поле, а в дву по тому ж) с Баторшей мурзой Ислановым сыном князь Утешевым (в Темниковском у. за р. Уреем – полосьмины). Сторонними людьми были татары из д. Нижняя Елузань – Умряк Байкаев сын Утешев, из д. Средняя Елузань – Айдяр Досмаев сын Козин, из д. Аим Помра – Исечка Аккузин.

Также имеется в нашем распоряжении документ о выдаче «Наследникам служилого татарина в д. Нижняя Елюзань. Подьячий Пензенской приказной избы Савва Ермолаев ездил в Пензенский уезд в татарскую д. Елюзань для отказа земли служилым татарам, по наследству, сыну и внуку Кайбулы Митгилишева. В отказных книгах Кондратия Булгака от 22 ноября 208 (1699) г. было написано: «Дано и отмежевано по указу великого государя, и по грамоте, и по даче, и по отказным книгам 196 (1688) году д. Елузань служилым мурзам и татарам двести четвертей человеку и в том числе служилому татарину Кайбуле Митгилишеву пашни 50 четвертей в поле, а в дву по тому ж, […]. А в урочищах та земля […] по реке Кададе и по речке Чербалану; и ныне бил челом великому государю Бикмамет Кайбулин сын Мингилишев да Баймаметка Уразмаметев сын Кайбулин. Они просили, в связи со смертью их отца и деда Байбулы Мингилишева, отказать им его земельное жалование в д. Елузани 50 четей в поле, а в дву по тому ж. Сторонними людьми были татары д. Средняя Елузань Умрячка Бибаев сын Аллагулов, Айдяр Дасмаков сын Козин, Исечка Аккузин из д. Аим Помра» (РГАДА, ф.1209, оп.2, д. 6502–99, лл. 643–650, 658–663).

«Об отказе земель служилым татарам в верховьях р. Елюзань Городищенского района. 7 сентября 1701 г. Подьячий Пензенской приказной избы Василий Протопопов по указу великого государя и по приказу стольника и воеводы Степана Ивановича Путятина ездил в Пензенский уезд на речку Елюзань и на р. Кададу по челобитной пензенских служилых татар Асана мурзы Муртазина сына князь Такшеитова с товарищами: «… прошлом 207-м (1699) году припустили они (…) на помесную свою землю в свою округу и в межи на речку Илюзани (на) вершины, по обе стороны, мурз и татар, Дасая мурзу Сафарова сына Агишева с товарыщи. И великий государь пожаловал бы их, велел за ними, Дасаем с товарыщи, в их межах и гранях их землю справить и отказать (…) по 25 четей в поле, а в дву по тому ж, каждому». (Приводится список татар-челобитчиков), (РГАДА, ф.1209, оп.2, д. 6502–99, л. 681–687)[39].

Татары. Паром на р. Сура

Село Нижняя Елюзань входило в состав Узинского стана Пензенского уезда. В 1745 г. в деревне числилось татар 303 ревизских душ и мордвы – 62 душ, приписанных к Адмиралтейству для корабельных работ. Часть крестьян принадлежала помещикам: вахмистру Ивану Тоузакову, вдове Прасковье Кудашевой, которой досталось поместье от брата Ф. Чаадаева. А также гвардии капралу Алексею Чептыгову, князю Якову Чегодаеву, всего 60 ревизских душ. Между 1717–1745 гг. часть мордвы переселилась в с. Бегуч (Верхний Шнаев) Петровского уезда[40].

XVIII в. отметился в истории России дальнейшим ростом крепостничества. При этом одним веком ранее, в XVII в. крестьяне разделялись на помещичьи, принадлежащие на правах собственности дворянам-помещикам, и вотчинные. Помещичьи крестьяне являлись наиболее многочисленной среди других категорией крестьянства – в 1859 г. их численность составляла 23 млн чел. обоего пола. Помещики получали свои земли за службу, в то время как вотчинные доставались по наследству. С уничтожением разницы между вотчинами и поместьями все эти крестьяне стали барщинными крепостными крестьянами. Участь таких крестьян была наиболее удручающей, но надо напомнить читателю, что среди крепостных крестьян татар практически не было[41].

В том же XVIII в. размер барщины в Пензенском крае увеличился до 5 дней в неделю, а произвол помещика над крестьянами по-прежнему ничем не ограничивался, а этот период стал для них наиболее тяжелым временем. Крепостное право существовало в самых ужасных формах и сопровождалось произволом помещиков. Они считались фактической вещью своего хозяина, а прав у них пракатически не было никаких. Тем не менее, в документе Саратовского наместничества 1783 г. о состоянии жителей губернии говорится, что «Селения по большой части лежат на выгодных местах, «избыточествующих тучными землями и потому в хлебопашестве и скотоводстве недостатка не имеет, и живут нарочито, в изрядном состоянии. В лесе также нужды не терпят: обитающие ближе к р. Волге покупают пригонный к городам лес не дорогою ценою, а живущие ближе к рр. Суре и Кададе довольствуются привозом с тех рек на всякия свои строения и поделки… Мелкаго лесу и кустарника, употреблямого на дрова, плетни и прочие подобныя исправления, по нагорной стороне в вершинах речек, по буеракам и по степям растет в нарочитом изобилии и редкия селении в таковом имеют недостаток» (РГВИА, ф. 846, оп. 16, д. 19017).

В 1795 г. – деревня Н. Елюзань общего владения потомка татарского князя М. Н. Чегодаева. В документах показано, что до 1888 г. крестьяне д. Нижней Елюзани имели только дарственную землю среди четвертной земли: «Усадьбы и выгоны (расположены) чересполосно, поля же и луга им отведено к одному месту (3 участка). В 1888 г., по решению Губернского Присутствия Чегодаев принужден был отпустить крестьян «на выкуп», купив для них земли у Шапошникова. Теперь крестьяне владеют: а) в дарственном участке 1) чересполосно – 7,16 усадьбы, 4,79 – выгона; б) в выкупном участке – 79 десятин пашни…».[42]

Ведомость к топографической карте Саратовской губернии. Кузнецкого уезда 1804 г. отмечает: «Деревня Нижняя Елюзань, общаго владения премьер-майора, князь Михайлы Никитина сына Чегодаева с протчими владельцы и казенного ведомства крестьян. Казенных дворов – 204, душ – 468; и владельческих дворов – 48, душ – 145». В «Списках населенных мест Саратовской губернии» (1859 г.) отмечено, что деревня – казенная и владельческая, мечетей – 2, дворов – 199, мужчин – 465, женщин – 529. Имеется завод[43].

1893 г. В документе указано, что кроме того татар в деревне того же имени (т. е. Нижней Елюзани – Примеч. авт.) 303 душ и мордовских мурз 62 душ, принадлежащих адмиралтейству. Принадлежность (земель): 1) Вахмистру И.И. Тоузакову (по принадлежности от шурина кн. Н.И. Чаадаева); 2) вдове Прасковье Кудашевой (от брата Ф.П. Чаадаева); 3) капралу Чепчугову;4) кн. Я.Д. Чегодаеву.

Фрагмент документа о доказательстве дворянского происхождения жителя д. Верхняя Терешка мурзы Исмаила Сулейманова сына князь Чегодаева

Хозяевам мелких владений (менее 50 десятин) выдавался бланк описания владельца. В «Пообщинном бланке Кузнецкого уезда» за 1899 г. указано, что Чугунов Максим Федорович владел участком, равным 1 десятине 682 саженям удобной земли, купленного у Шапошникова. Также владели: Андрей Потапович Шубин, купец 2-й гильдии Александр Михайлович Шапошников, Федор и Дмитрий Петровичи Токаревы, Любовь Гавриловна Попова, Василий Гаврилович Тимофеев, Федор и Агап Абрамовичи Кондратьевы Андрей Петрович Пожеваев. Часть земель последнего были куплены Ш. А. Умяровым и А. Д. Салякаевым в 1897 г. Этими же крестьянами и еще татарским купцом Х. А. Баишевым были взяты в аренду часть земель князя Чегодавева. Но большую часть земель (182 дес.) арендовал губернский секретарь Иван Мешин. Крупные земельные угодья в Д. Н. Елюзани имел священник Василий Сергеевич Росницкий.

Чегодаев Александр Васильевич, князь, владеет землей в д. Нижней Елюзани 26 десятин. «Сведения о гласных Кузнецкого уездного земского собрания на 1907 г.» (ГАСО, ф.654, оп. 1, д. 4917)

В документе указаны около 300 десятин земли (20-я часть трех Елюзаней) князя Чегодаева в дд. Верхней, Средней и Нижней Елюзанях, а также в д. Веденяпино. Но, как следует из документов, князь Чегодаев владел и 5-ой частью трех Елюзаней, а также значительной площадью леса, и имел при этом годовой доход 625 руб.[44]

К концу XIX и нач. XX вв. Саратовская губерния на протяжении нескольких лет подряд пострадала от неурожая. Обезземеливание и обнищание крестьянства в это время достигли огромных масштабов. Многие крестьянские семьи из-за малоземелья и в поисках лучшей доли переселялись в другие районы или в города, другие же спешно распродавали свои земли.

Часть крестьян д. Нижней Елюзани, как мы видим, состояли на дарственном наделе бывшего князя Чегодаева, а другая часть (татары, мордва и русские) являлись государственными крестьянами. Крестьяне дарственные-русские. Согласно спискам населённых мест Саратовской губернии за 1911 г., у Чегодаеева были 172 крестьянских душ (84 муж. и 88 жен.). Всего 33 хозяйства. Крестьяне имели 90 десятин посева, из них 4 десятины на арендованной земле. На одно хозяйство приходилось 2,1 десятины. Сеяли крестьяне рожь, овес и просо. Под рожью занято 53,3 %, под овсом 11,1 % и под просом 22,2 %. Крестьяне имели 20 голов рабочего скота, 24 – молочного скота коров, 36 голов крупного скота, 155 мелкого рогатого скота. Всего местного приписного населения было 1820 душ, 299 хозяйств. Из них 961 мужского пола, из них 785 на надельной земле и 329 на арендованной. На долю одного хозяйства приходилось 3,7 десятин. Под рожью было занято 58,5 %, под овёс 29,1 % и под просо 2,4 %. У крестьян насчитывалось 256 голов рабочего скота,267 молочного скота, 1148 мелкого скота. Из сельскохозяйственных орудий – всего несколько плугов. В селе было 2 мечети, при них 2 татарские школы[45].

871 г. апреля 15 дня, мы, нижеподписавшиеся Саратовской губернии Кузнецкого уезда Чаадаевской волости, д. Нижняя Елюзань государственный крестьянин Трофим Егоров и крестьянин Шамсутдин Сулейманович Вяселев, заключили между собой сие условие в нижеследующем:

1. Я, Шамсутдин Вяселев, продал ему, Трофиму Егорову, собственнуюземлю, лежащую поодаль д. Нижняя Елюзань, всего четыре четвери с принадлежащими к ним сенными покосами, рыбными ловлями и прочими угодьями, и включить в потомственное его, Егорова, владение.

2. Я, Трофим Егоров, закупленное мною у Вяселева четыре четвертей земли, обязуюсь уплачивать ежегодно по раскладам общества поземельный оброк и не доводить его, Вяселева, ни малейших противу общества хлопот.

4. Проданную мною, Вяселевым, ему Егорову, четыре четвертей земли договорились ценою сверх оброка 20 руб. серебром.

5. Выше подписанные условия 20 руб. серебром выдать при написании сего условия. Причем присовокуплено, что поземельный оброк зачинать платить с первой половины сего года. К сему условию, вместо крестьянина Шамсутдина Вяселева и Трофима Егорова, неграмотных, по личной просьбе Нижлеелюзанский сельский писарь Абейдулла Умяров руку приложил. При заключении сего условия находился сельский староста Абрам Иванович.

Свидетелями были:

Степан Никифоров, Моисей Петров, Шамай Бахтеев, Сидор Иванов, Абдулла Аитов – крестьяне д. Нижняя Елюзань. Вместо них, неграмотных, по их просьбе сельский писарь Умяров руку приложил. /подпись по-арабски/

Установление Советской власти

Городищенский район сформировался в современных границах в конце 30-х гг. XX столетия. Это время коренного изменения социально-экономического положения в стране, когда в ней происходили индустриализация и коллективизация. Городищенский уезд, как административно-территориальная единица Пензенской губернии, существовала в 1780–1928 гг. Уезд был образован в сентябре 1780 г. в составе Пензенского наместничества. С 1796 г. вошел в состав Пензенской губернии. Но Нижняя Елюзань относилась продолжительное время к Кузнецкому уезду (Саратовской губернии), а в 1920-х гг. состояла в составе Чаадаевской волости, Кузнецкого уезда, Саратовской губернии[46].

Установление власти Советов в губернии происходило в сложных условиях. В крупных селах стали создаваться крестьянские революционные комитеты еще в период революции 1905–1907 гг., когда напряжение внутри страны достигло своего пика. Осенью того же 1905 г. аграрные волнения охватили все 10 уездов Саратовской губернии. Социальные протесты росли в связи с экономическим кризисом 1900–1905 гг. Переход России к индустриальному обществу привел в итоге к напряжению всех сил государства, а экономическая нестабильность стала просто катастрофической. Эти явления и стали предпосылками будущих революций. Накануне последовавших друг за другом двух революций 1917 г. повсюду в населенных пунктах стали активно возникать коммунистические ячейки, а возвратившиеся солдаты с фронтов Первой мировой войны значительно ускорили этот процесс.

Процесс организации и укрепления Советов протекал в русле строительства новой жизни на селе. Вопреки попыткам срыва и саботирования вооруженными кулаками выборов сельским сходом в Советы, создавались земельные комитеты для решения острого земельного вопроса. Переход крестьян-бедняков на сторону Советской власти обеспечил дальнейшее укрепление Советов. После принятия II Всероссийским съездом Советов Декрета о земле развернулась борьба крестьянских масс за претворение его в жизнь и сразу же началась конфискация помещичьих имений и других нетрудовых хозяйств. Крестьянство захватывало землю и инвентарь у помещиков и кулаков, пренебрегая разного рода директивам и циркулярам, запрещающих применения излишних жестких мер. Еще до установления Советской власти конфискация помещичьих имений стала массовым явлением. Активный протест бедняцко-середняцких масс против земельной политики властей в ноябре 1917 г. вылился в массовый разгром помещичьих имений, поскольку крестьянские массы понимали, что установившаяся Советская власть обеспечит передачу им земли без всякого выкупа. Вскоре был взят на учет огромное количество помещичьего имущества и инвентаря, поскольку, кроме земли и лесов, помещикам принадлежали десятки тысяч сеялок, молотилок, плугов, борон, большое количество лошадей и крупного рогатого скота, миллионы пудов продовольствия и фуража.

Власти всячески стремились удержать крестьян от захвата и раздела помещичьих и кулацких земель. В декабре 1917 г. они были вынуждены разработать проект в интересах кулачества, предусматривающий сохранение собственности на землю кулацких хозяйств, земельная площадь которых не превышала 40 десятин. Неприкосновенными оставались земли под некоторыми культурными кулацкими хозяйствами, например, хмелем. Кроме того, законопроект позволял также использование в них наемного труда. Как следствие, трудящееся крестьянство с возмущением встретило этот проект. Но затем массовая ликвидация и конфискация помещичьего и церковно-монастырского землевладения и уравнительный раздел между трудящимся крестьянством продолжалась на основе принятого позднее декрета и закона о социализации земли. Этот закон полнее стал удовлетворять земельные нужды беднейшего и малоземельного крестьянства.

ДОЛОТИН МАХМУТ ШАРАФЕТДИНОВИЧ, 39 лет, татарин, с. Нижняя Елюзань Чаадаевского р-на. Владел лавкой. Торговал галантереей и бакалеей. Лишен избирательных прав в декабре 1930 г. за торговлю. Арестован в феврале 1931 г. за выступление против советской власти. Выслан весной 1931 г. Семья 7 чел.

ЗЕНЮКОВ АБДУЛЛА КАГАНОВИЧ, 36 лет, с. Нижняя Елюзань Чаадаевского р-на. Лесопромышленник, скупал, перерабатывал и продавал лес. В 1922 г. председатель с/совета. В 1928–1929 гг. привлекался в суд за нанесение побоев уполномоченному по хлебозаготовкам (6 мес). Имущество отчуждалось в 1929 г. за срыв поставок хлеба. В 1931 г. арестован ОГПУ по обвинению в создании антисоветской группы (2 нед.). Выслан с полной конфискацией имущества. Семья 11 чел., трудоспособных 4.

В некоторых районах помещики и кулаки оказывали вооруженное сопротивление трудящемуся крестьянству. Началась, по сути, настоящая классовая борьба, которая вызвала создание специальных органов для защиты интересов крестьянских масс и организацию комитетов бедноты. В большинстве сел Саратовской губернии продолжало ощущаться засилье кулаков, что приводило к частым столкновениям их с крестьянами-бедняками в течение продолжительного времени. Кулаки нередко прибегали к террору и убийствам, и волостные власти были вынуждены вооружить некоторых своих сельских активистов. Важной опорой Советов на селе была сельская Красная гвардия, созданная по инициативе тех же органов власти. При этом многие сельские жители имели оружие, привезенное с фронта. Так, например, 16 марта 1919 г. вспыхнуло крестьянское восстание в Кузнецком уезде, и охватило ряд сел, а центром стали сс. Дубровки и Елюзань. Крестьяне тогда выступили против чрезвычайного революционного налога. В выступлении участвовали мужчины и женщин, все было хорошо организовано, били даже в набат. Вооруженные отряды Советов не раз отступали, а саратовские власти запросили даже из Пензы пулемет (не был прислан). Прибывшие на помощь солдаты, начали стрелять в воздух и церковь, в результате было ранено и убито до 20 чел. Священника с. Дубровки Раевского арестовали. Летом 1919 г. произошли новые аресты так называемых «буржуазных элементов». А троих священников было решено, как «монархистов, выдающихся контрреволюционеров и террористов, всеми средствами помогавших белогвардейцам и везде агитировавших против советской власти», расстрелять[47].

Жители Нижней Елюзани всегда отличались буйным, бунтовским характером, как до революции 1917 г., так и после нее. Например, в документе «Отношение саратовского вице-губернатора Е. А. Куровского в Департамент полиции о вооруженном выступлении крестьян с. Нижней Елюзани Кузнецкого уезда при взыскании с них казенных сборов и долгов по искам частных лиц» сообщалось, что 1 апреля 1884 г. судебный пристав Попов, согласно нескольким исполнительным листам, при содействии полицейского урядника из Хвалынска Николаева приступил к отбиранию движимого имущества у жителей Нижней Елюзани и предназначенного к аукционной продаже на удовлетворение исков частных лиц и на пополнение казенных сборов. После того, как было обойдено несколько дворов, жители села, собравшись с кольями, граблями, вилами в руках, в количестве не менее 200 чел., напали на пристава и урядника, нанесли им оскорбления, избили несколько человек из числа понятых, почему они должны были оставить дело и укрыться от преследования в с. Чаадаевка. «Вследствие сего кузнецкий исправник вместе с судебным следователем, товарищем прокурора и уездным врачом отправились в Чаадаевку 3-го числа, где застали до 10 чел. главных зачинщиков открытого сопротивления и буйства, арестованных приставом 1-го стана, почему судебный следователь тотчас же приступил к производству следствия…, все сделано единственно потому, что жители этого села, татары, всегда отличались и отличаются буйным характером. Из числа обвиняемых главные зачинщики открытого сопротивления властям, 4 человека, отправлены в тюремный замок…»[48].

Начало лета 1918 г. в России стало нелегким, а продовольственное положение – критическим. Большевики столкнулись с серьезной проблемой повсеместного саботажа крестьянами советской власти. Большинство уездных и волостных Советов Пензенской, Тамбовской и Саратовской губерний выступили против изъятия излишков хлеба. Именно тогда Ленин написал в Совнарком о том, что «недооцениваем пензенскую опасность». Надо сказать, что крестьянское восстание в Пензенской губернии – это один из характерных эпизодов Гражданской войны всей России. Летом того же года огромная часть страны находилась под оккупацией международных интервентов, а восстанием чехословаков была отрезана Сибирь и часть Поволжья. Пензенская губерния занимало важное, ключевое место в планах снабжения городов. Еще 9 мая вышел декрет, подтверждающий государственную монополию хлебной торговли, введённую Временным правительством и запрещающий частную торговлю хлебом. А 13 мая 1918 г. декретом «О предоставлении народному комиссару продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими», были установлены основные положения продовольственной программы, которые заключались в централизованной заготовке и распределении продовольствия, подавлении сопротивления кулаков и борьбе с мешочничеством. В итоге был выработан план заготовки сельскохозяйственных продуктов и товарообмена. Тем самым Советская власть в значительной степени осуществила обозначившиеся еще министерством Временного правительства реформы, а начало продразвёрстки, как мы знаем, было положено правительством Российской Империи в ноябре 1916 г. и продолжено Временным, а затем и Советским правительством.

Воспоминания Валяева Ивана Фёдоровича.

Иван Фёдорович Валяев, 1912 г. рождения, в комсомол вступил в 1926 г., в партию принят в 1931 г. Был активным борцом за коллективизацию в сс. Чаадаевке, Нижней и Средней Елюзани. Работал председателем колхоза в с. Чаадаевке в 1929–30 гг., в с. Нижняя Елюзань – в 1931–32 гг. С 1935 г. на районной ответственной работе, первый секретарь Городищенского РК КПСС и до 1954 г. секретарь РК в др. районах области. С 1955 до 1959 г. был председателем колхоза в с. Средняя Елюзань.

«Помнится, что в период с 1929 по 1932 гг. деревня бурлила, как в дни революции. Мне довелось участвовать в проведении политики партии в сёлах Городищенского района. Время было тревожное. Ликвидировать кулачество как класс было не так просто. Решения в раскулачивании выносились на общем собрании колхозников, а у кулаков в селе были родственники, да и сами они не хотели уступать. Иногда доходило до острых конфликтов. Например, попытка кулака Алмакаева из с. Нижняя Елюзань во время его выселения применить оружие, если бы не решительные действия комсомольцев Василия Чугунова и Каюма Зеникова, неизвестно, чем бы всё кончилось. Кулаки не оставляли своих коварных замыслов. Они решили применить террор. Я помню, как в 1932 г. антисоветские элементы пытались запугать колхозников массовыми пожарами. Поджоги совершались, как правило, днём, в разгар полевых работ, когда большинство людей было в поле. Попытки подорвать новые общественные хозяйства изнутри не удались. Хозяйства росли и твёрдо становились на ноги. Большую роль в организационно-хозяйственном укреплении колхозов сыграли созданные партией политические отделы и помощь государства через машинно-тракторный парк»[49].

В качестве агитатора продовольственной программы и необходимости «твердой руки» (изречение Ленина) была направлена в губернию Евгения Бош. Тем временем в с. Кучки вспыхнуло кулацкое восстание с участием левых эсеров, которые убили 12 чел. продотрядовцев и членов комитета бедноты. В ответ местный Совдеп объявил ряд волостей Пензенского и Мокшанского уезда на особом положении. Прибывший отряд красноармейцев подавила восстание, расстреляв при этом 13 организаторов и убийц продотрядовцев. Эти волнения перекинулись в другие уезды, в том числе Кузнецкий и Чембарский уезды.

Продовольственная разверстка (продразверстка) заключалась в обязательной сдаче крестьянами государству по твёрдым ценам всех излишков (сверх установленных норм на личные и хозяйственные нужды) хлеба и других продуктов в 1918 г., и прослужила эта программа до 1921 г. В период НЭПа она была заменена продовольственным налогом (продналогом). В условиях блокады центра России интервентами беднейшее сельское население голодало, но еще больше голодали городские жители. К лету 1921 г., когда началась сильнейшая засуха, голод достиг своего пика, и этому способствовало в числе прочих причин и изъятие продовольственных запасов во время продразвёрстки осенью 1920 г. Еще в конце апреля 1921 г. правительство приняло постановление «О борьбе с засухой». В мае и июне 1921 г. Ленин лично распорядился о закупках продовольствия за рубежом, но его количества не хватало даже для питания рабочих в городах. В июне месяце вышла статья в «Правде» о голоде в Поволжье, где отмечалось, что это бедствие разразилось сильнее, чем даже в жестоком 1891 г.

В период военной интервенции России странами Антанты в 1918–1921 гг. было вывезено с оккупированных территорий практически всё: производственные мощности, сельхозтехника, запасы продовольствия, даже рельсы из железнодорожных путей, нанося тем самым гигантский ущерб помышленному и аграрному производству. В таких условиях разразившая в стране засуха стала поистине настоящей трагедией для всего населения страны, а особенно крестьянского. Для борьбы с голодом и в целях спасения населения государством были мобилизованы все учреждения, предприятия, кооперативные, профсоюзные, молодёжные организации, Красная армия. Декретом ВЦИК Советов от 18 июня 1921 г. была образована Центральная комиссия помощи голодающим – организация с чрезвычайными полномочиями в области снабжения и распределения продовольствия. Советское правительство было вынуждено ввести строжайший учет продовольственных излишков, в основном в зажиточных кулацких хозяйствах, которые, надо сказать, всячески саботировали эти мероприятия и занимались нескрываемым вредительством, чтобы сохранить «свободу торговли», а на самом деле – спекуляцию хлебом на фоне разразившего голода. В этих условиях продразверстка была единственной мерой, чтобы спасти миллионы людей от голода и, естественно, не могла новая власть допустить того, чтобы кучка кулаков и помещиков, как и прежде, устраивала геноцид батраков и беднейших слоев населения.

Но уже к 1925 г. сельское хозяйство достигло почти довоенного уровня в своем развитии. Его валовая продукция в 1925/26 г. оценивалась в 9746 млн против 10225 млн довоенных рублей в 1913/14 г. Производство зерна в 1925 г. превысила средний довоенный показатель. Общая посевная площадь в 1925 г. стала равна уровня 1913 г., хотя посев пшеницы сократился в сравнении с довоенным на 21 %, но увеличился при этом посев технических культур. Численность скота (всех возрастов) за эти пять лет также достигла уровня дореволюционного периода, за исключением лошадей. В 1913 г. был собран хороший урожай, хозяйство еще не было подорвано последствиями Мировой и Гражданской войн. Но, тем не менее, статистические показатели свидетельствуют о том, что русская деревня не обеспечивала даже минимальных физиологических норм потребления основных продуктов населением России, включая и собственно крестьянское население. Сельскому хозяйству в России были необходимы средства повышения естественного плодородия: технологии, машины и удобрения.

НЭП-овская экономика способствовала резкому подъему середняцких хозяйств – от 15 млн до 27–28 млн к 1927–1928 гг., в том числе за счет отмены продразверстки и ее замены продналогом. Отныне крестьянин мог планировать ведение своего хозяйства и быть уверенным в том, что его выращенную продукцию никто не отнимет. Кроме того, разрешался наем рабочей силы, который был запрещен с 1919 г., со времени военного коммунизма 1918–1921 гг., когда была установлена государственная монополия на многие сельхозпродукты, запрет частной торговли, товарообмена и товарно-денежных отношений и уравнивание в распределении материальных благ. Таким образом, бухаринский лозунг «Обогащайтесь!» («Всему крестьянству, всем его слоям нужно сказать: обогащайтесь, накапливайте, развивайте своё хозяйство») стал для крестьянина в значительной степени реальностью.

Основная доля поставок зерна (до 85 %) приходилась на середняцкие хозяйства, но все лучшее товарное зерно, которое можно было поставлять за границу в обмен на необходимые стране – технологии, станки, оборудование и сельхозмашины – было в руках у кулаков. Последние этим положением вещей, разумеется, воспользовались, и излишне злоупотребляли, преследуя своих корыстные цели, безмерно обогащаясь на спекулятивных ценах за свою продукцию. Кулак арендовал огромные наделы земли и использовал дешевый труд наемных батраков. Советская власть пыталась договориться с кулацкими хозяйствами, и пошла даже на значительные уступки, повышая закупочную стоимость зерна, но безрезультатно. В итоге Советы оказались заложниками этого обстоятельства и сильно зависели от них. Но после XIV партконференции борьба против эксплуататорских тенденций кулака усилилась.

Продналог не взимался у беднейших хозяйств, а был своего рода прогрессивным налогом, с усилением тяжести обложения для кулаков в виде «сверхналога». Его размер для середняцких хозяйств был значительно меньшим, чем при продразвёрстке, и взимался он в виде долевого отчисления от произведенных в хозяйстве продуктов. При этом учитывалось число едоков в хозяйстве, урожайность и наличие скота. Начиная с 1923 г. продналог был заменен на единый сельскохозяйственный налог. Эта мера предусматривала избегать множественности обложения и установления твердой его суммы. Налог отныне уплачивался только деньгами. Кроме того, была установлена широкая система льгот, также не облагались налогом несельскохозяйственные земли, не зависел от размера получаемого дохода с участка, но при этом единоличники платили налог в двойном размере. Широко применялась договорная (контрактационная) система заготовок зерновых культурпо установленным государственным ценам[50].

Был установлен такой же порядок обязательной сдачи мяса, масла и молока, а в дальнейшем и картофеля. Правила постоянно совершенствовались и упрощались, чтобы каждый колхоз или же единоличник ещё до начала сева знали о норме сдачи продукции государству. Власти несколько раз снижали норму хлебосдачи, и тем самым излишки хлеба, остающийся после выполнения обязательств перед государством, оставались в их полном распоряжении. Разумеется, существовали различные льготы. Полностью освобождались от налогообложения, например, единоличные хозяйства, которым не имели земли, а приусадебные земли не превышали площади приусадебного участка, установленного для колхозников. Также освобождались инвалиды Гражданской войны и пенсионеры с приусадебных земель независимо от размера. По мясу и молоку: имели льготы, например, хозяйства красноармейцев, если глава семьи находится на действительной военной службе, а в хозяйстве осталась его жена с детьми до семилетнего возраста. Хозяйства колхозников и единоличников нетрудоспособных, ввиду преклонного возраста (55–60 лет) освобождались полностью от обязательных поставок государству.

Татарская деревня в 1920-е гг. (фото вззято из свободного доступа)

Справка

В 1929 г. организовался в с. Нижняя Елюзань колхоз «Унике ел» («12 лет»), в который вошли 40 крестьянских хозяйств. Первым председателем колхоза был избран Немушев Сибгатулла. С 1954 по 1958 г. колхоз назывался «За коммунизм». В 1957 г. председателем колхоза избрали Умярова Джиганшу Сибгатовича. В 1958 г. хозяйство было объединено с Чаадаевским колхозом, в результате чего организовался колхоз «Дружба». 19 апреля 1959 г. колхоз «Дружба» был реорганизован в совхоз «Сурский», а нижнеелюзанское хозяйство под управлением Умярова Д. С. получило статус отделения совхоза. В марте 1968 г. совхоз «Сурский» разделился на два совхоза: «Кададинский» с центром в с. Н-Елюзань, и «Елюзанский» – с центром в с. Ср. Елюзань. Совхоз «Кададинский» включал в себя три отделения: Нижнеелюзанское, Лопатинское и Иванисовское. Директором совхоза был назначен Умяров Д. С., который в этой должности проработал до ухода на пенсию. За время работы Умяров был награжден орд. «Знак Почета», «Трудового Красного Знамени» и мед. «За доблестный труд». Высоких наград были также удостоены труженики: Рябова М. С., Керженов Д. И., Долотин К. К., Мукунев И. Х.

Основной формой классовой борьбы в деревне оставалась борьба между кулачеством (число хозяйств которого в 1928 г. в средней полосе России составлял до 15 %) и рабочим классом. Им одинаково было важно стать во главе основной массой крестьянства, а середняка – особенно. В 1928–1929 гг. А. И. Рыков, будучи Председателем правительства СССР, выступал против свертывания НЭПа, но в то же время был за форсирование коллективизации. По его совместной инициативе с Н. И. Бухариным был поднят сельхозналог на кулацкие хозяйства. В ответ кулаки срывали поставки продукции государству и снова ответили ожесточенным сопротивлением, нередко доходившее до убийств сельских активистов и поджогов их домов. Все это снова привело к срыву плана и продовольственной нехватке по всей стране. Эти жесткие меры властей приводили также к сокращению посевных площадей, поскольку кулаки сознательно саботировали всякие мероприятия, связанные с заготовкой продовольствия – уничтожали посевы, скот, инвентарь, семена, вели агитационную работу, поджигали амбары с зерном и скотом и т. д.

Часть списка убитых кулаками крестьян и советских активистов за 6 месяцев 1921 г. в Чембарском уезде Пензенской губернии (ГАПО, Ф-п.101, оп.1, д.3)

Постепенно почти в каждом населённом пункте начинали создаваться колхозы, но при этом еще сохранился значительный слой единоличников и зажиточного крестьянства – кулаков. Основной характеристикой периода колхозного движения 1928 и 1929 гг. по своему социальному содержанию было движение деревенской бедноты. Это был период мелких колхозов в 10–15 дворов, а сам процесс коллективизации происходил преимущественно на основе крестьянского инвентаря, живой тяговой силы рабочего скота и ручного труда. Но деревня неуклонно все более и более становилась коллективной и механизированной. На селе стали появляться тракторы, комбайны, сельскохозяйственные машины, стало меньше домов, крытых соломой. Появились клубы, библиотеки, большие общественные постройки (помещения для скота, зерна, сельхозорудий и др.), полевые станы, машинно-тракторные станции (МТС) и т. д. К некоторым селениям была подведена телефонная связь.

Из воспоминаний председателя колхоза Шептулина Д. Н.

«В 1932 и 1933 гг. я был председателем колхоза в вашем селе. В то время колхоз находился на стадии организации. Колхоз организовался с большим трудом, так как люди не верили, что колхозная система даст им счастье. Были люди, которые тормозили развитие колхоза. Нам пришлось укреплять колхоз, чтобы люди поверили, что только колхозная система, а не одинокая соха принесет счастье людям деревни. Мы посеяли много конопли и получили хороший урожай. За вырученные деньги купили 29 лошадей. Наши успехи убедили людей, что колхозы – это единственный путь избавления от нищеты. Только добросовестный коллективный труд может обеспечить успех и люди это поняли. Общими усилиями мы сумели укрепить колхоз».

ПРОТОКОЛ ОБЩЕГО СОБРАНИЯ

ГРАЖДАН НИЖНЕЙ ЕЛЮЗАНИ

ЧААДАЕВСКОЙ ВОЛОСТИ КУЗНЕЦКОГО УЕЗДА

8 ЯНВАРЯ 1925 г.

Присутствовало 120 елюзанцев.

Председательствующий – Чугунов И. П., секретарь – Мартынова А.

Повестка дня: 1) Изыскание средств для введения спорного дела с Чаадаевским обществом из-за участка Чегодаева. 2) Выборы санитарной комиссии.

Постановили: Произвести самообложение граждан по 8 коп. с земельной души. Сбор денег поручить произвести старшему (земельного жребия), состоящего из разного количества душ. В случае неуплаты денег домовладельцами, то таковых не допускать при дележе травы, а их долю отдать тем, кто деньги внес. Принимать деньги от старшего жребия поручить Ивану Чугунову, а также отчитаться в таковых перед обществом.

Заслушано: Предложение председателя сельсовета А. Кутуева о выборах санитарной комиссии, обязанности которой следить за чистотой улиц, дворов, водоемом и т. д.

Постановили: Избрать в санитарную комиссию Хуснетдина Умярова, Сибгата Немушева и Пичугина Егора.

Председательствующий: Чугунов.

Граждане грамотные: С. Зенюков, А. Зенюков, А. Вяльшин, Бабаве, Абушаев, Плаксунов, Бадямшин, Курамшин, Алмакаев, Долотин, Вяселев, Немушев Айса, Долотин Махмут, Умяров.

Турлин Сулейман Аксянович (лесоруб). Кандидатский стаж с 1922 г. С 1925 по 1927 г. пребывал в рядах Красной армии. Бедняк, малограмотный. 25 лет. Имеет строгий выговор: за совершение религиозного обряда (венчание), участие в свадьбе сестры, пьянство, пассивное участие в проходимых хозяйственных компаниях[51].

Постановили: Турлина С. А. из рядов кандидатов в члены ВКП (б) исключить.

Председатель Проверкома – Серболин

Члены: Усманов, Мелихов.

С августа 1923 г. было принято решение о переходе к системе подоходного обложения сельхозналога. Реформа налогообложения 1926 г. включала освобождение от налога бедноты, усиление прогрессивности, полный учёт экономических особенностей и условий труда, увеличение поощрительныхльгот и т. д. Эти меры привели к усилению эффективности налоговой политики. При этом злостным неплательщикам налогов грозила опись и продажа имущества в трёхдневный срок, но при этом в опись не вносились 1 лошадь, 1 корова, 1 овцаи жилой дом как минимальное имущество и не влияло на состояние налогоплательщика. Остальное имущество подлежало изъятию. (ГАПО, Ф-р, 1302, оп.1, д.13).

Но эти довольно мягкие формы налогообложения и форсирование темпов хлебозаготовительной кампании нередко заканчивались репрессивными методами. Изъятию подлежал скот, хозяйственные постройки, инвентарь и др. имущество. Подобные меры «принудиловки» часто ложились на зажиточную часть деревни вне зависимости от того, торгуют они или нет. Хлебозаготовительная кампания в татарских деревнях 1928–1929 гг. также срывалась, не происходило поступлений в семенные фонды. Таким образом, создавался замкнутый круг, не позволяющий деревне развиваться более успешно и не усугублять ситуацию в худшую сторону, а крестьянам освободиться от многовековой бремени нищеты и страданий. Сильные, крепкие, предприимчивые крестьяне татарской деревни, как правило, не спешили входить в колхозы. А местные власти заостряли свое внимание на крепких хозяйствах и старались как можно чаще прибегать к принудительным, силовым, судебным или фискальным мерам против них. А кулаки в ответ устраивали саботаж, всяческое противодействие этим мерам, поджоги конюшен и домов колхозных и партийных активистов, уничтожение посевов и даже убийства и террор.

В Пензенском госархиве (ГАПО) хранятся фонды, состоящие из многих тысяч документов («райисполкомовских»), так или иначе касающихся с. Нижней Елюзани за 1921–1990 гг. По указанному периоду в нашем распоряжении имеется большое количество материалов, которые отчетливо характеризируют все те процессы, которые происходили в селе. Надо заметить, такое же значительное количество документов имеется по каждому населенному пункту, которые по элементарно простой причине нехватки места, мы не можем разместить эти материалы на страницах этой книги. Дело в том, что в начальный и более поздний период становления советской власти и построения нового государственного устройства вся власть действительно принадлежала Советам, и все жизнеобеспечивающие вопросы решались преимущественно собраниями сельских советов. На этих заседаниях рассматривались актуальные вопросы, касающиеся жизнеобеспечения села. Публично обсуждались вопросы государственных постановлений: распространения займа индустриализации, проведения выборов, ликвидации неграмотности в селе, выпуска стенной газеты, участия женщин в выборах в сельский Совет, организации ячейки безбожников, создания комиссий по борьбе с детской беспризорностью и опекунских дел, лишения избирательных прав злостных неплательщиков налогов самообложения, а также саботирующих задание поставок продовольствия государству, и многое-многое другое.

Итак, приведем лишь малую часть копий протоколов собраний. В одном очень любопытном архивном документе Контрольной комиссии Рабоче-крестьянской инспекции даются характеристики Н. – Елюзанской ячейки ВКП(б). Указывается, что всего в ячейке в 1929 г. состоят 4 чел., кандидатов – 5 чел. Все они по социальному составу – крестьяне, по отношению к выполнению директив аккуратны, авторитетом среди населения пользуются. Активное участие в работе принимают Зенюков, Немушев и частично Батрякаев (ГАПО, ф. 1740, оп. 1, д. 2. Правописание и орфография документа максимально сохранены).

Батрякаев Махмуд, член ВКП(б) с 1928 г., рабочий лесник, политически развит слабо, малограмотный, в проведении кампании проводил резкую линию, за что имеет большие нападения со стороны кулачества. Имеется материал следственных органов, где якобы он занимался бандитизмом и пьянствовал. Авторитетом среди бедноты пользуется[52].

Зенюков Мух., член ВКП(б) с 1928 г., служащий, политически грамотный. Ранее состоял в партии в КП(б). С 1918 по 1921 г. – в чистке партии. Исключен за торговлю и пьянство. В настоящий момент является одним из активных работников Н. Елюзанской ячейки. Всю политическую работу по хозяйственно-политическим кампаниям проводит главным образом через Зенюкова Каюма. В предвыборную кампанию и по самообложению, как уполномоченный Райкома ВКП(б), провел правильную классовую линию. Среди бедняков пользуется авторитетом. Чуждый элемент ненавидит Зенюкова, который все время подрывает его материалом, чтобы добиться исключения его из рядов ВКП(б). В настоящий момент имеются материалы якобы он был муллой и торговал. Данный материал находится в стадии расследования.

Немушев, член ВКП(б) с 1928 г., малограмотный. С нижнеполитическим уровнем в настоящий момент работает председателем сельсовета. В проводимых политических кампаниях принимает активное участие. С чуждыми элементами связи не имеет. Авторитетом среди бедноты пользуется.

Удалов, член ВКП(б) с 1928 г. Грамотный, политически развит слабо. Ввиду того, что работает лесником, от деревни оторван, а от себя общественной работе посвятить не может[53].

Плаксунов, член ВКП(б), малограмотный, политически развит слабо. В проводимых политических кампаниях принимает активное участие. Среди бедноты пользуется громадным авторитетом.

Янгаев Насибулла У., кандидат в члены ВКП(б) с 1928 г., малограмотный, политически развит слабо. В настоящий момент работает зав. общественной мельницей. На общественной работе участие не принимает, но среди бедноты пользуется авторитетом.

Янгаев Абдулла У., кандидат в члены ВКП(б) с 1928 г., малограмотный, политически неразвит. В настоящий момент работает лесником в Чаадаевском лесничестве. На общественной работе участие не принимает, но среди бедноты пользуется авторитетом. В проводимых политических кампаниях участие не принимает.

Турлин Сулейман Аксянович, кандидат в члены ВКП(б) с 1928 г., малограмотный, политически неразвит. Крестьянин, бедняк. На общественной работе участие не принимает. Ввиду работы, среди бедноты пользуется авторитетом.

Зенюков Муртаза – состоял в образовавшейся ячейке коммунистов с. Н. Елюзани с 18 июня 1919 г., возраст 21 год, плотник. В журнале учета коммунистов имеется отметка – «выбыл на фронт»;

Плаксунов Касим Сулейманович – с 8 октября 1919 г., возраст 24 года, учитель мусульманской школы;

Раджаб Салекаев – с 18 июня 1919 г., возраст 30 лет, по профессии актер, в журнале учета комм ун и стов и м еется отм етка – «выбыл на фронт».

Участники Гражданской войны: Немушев Ибрагим Садретдинович, Зенюков Исхак Арифуллович, Плаксунов Абдулла Айзатуллович.

В анкете Давыдова Хуснутдина Хусяиновича (1895 г.р.), члена исполнительного комитета религиозной общины (на 1964 г.), указано, что является участником трех войн.

По результатам проверки (чистки) кандидата в члены ВКП(б) Янгаева Нисубуллы Умяровича был составлен акт, в котором указывались черты характера проверяемого, его отношении к выполнению общественно-политических задач, связям с «чуждыми элементами» и т. д. Среди прочего указывалось, что Янгаев не уверен в успехе колхозного строительства, к классово чуждым элементам относится снисходительно, избегает с ними ссор, свои систематические выпивки объясняет условиями работы, в общественной работе участия не принимает. Кроме всего прочего, будучи заведующим мельницой, отнятой у бывшего арендатора Вебера, допустил для проживания в мельнице бывшую арендаторшу Вебер, которая не оставляет попытки вмешательства в хозяйственные дела мельницы[54].

Постановили:

Считать Янгаева Н. У. проверенным, в партии оставить. За имеющиеся случаи колебания, за нетвердый отпор классовым врагам, за выпивку, за слабое участие в общественной работе объявить Янгаеву строгий выговор… и взять ячейке ВКП (б) более твердый курс на исправление его неправильных взглядов, политвоспитания, исполнению директив советской власти, проводить более твердую классовую линию.

Так, из протокола заседания проверочной комиссии и чистке партии следовало, что на момент 18 июня 1929 г. Дудаков Игнатий Иванович, 32 года, лесник, образование – низшее, 3 года служил в Красной армии, до 1917 г. был батрак. Имеет с/ хозяйство, посев, корову. Бедняк. Член сельсовета.

Зенюков Мухамед Мухаметдинович, сын азанче, 34 года, образование – татарское среднее, учитель. Учительский стаж 18 лет, до 1917 г. учительствовал.

Проверяли: 1). На Зенюкова имеется в газете заметка «Сира Магомеда», что он временно выполнял обязанности муллы в Н. Елюзани. 2) Заявление, что он ведет антипедагогическую работу в школе. 3) Не участвовал в сборе средств для школы. 4) В 1921 г. занимался спекуляцией, скупкой золота.

По материалам расследования уполномоченного ГПУ представителями РК ВКП(б) видно, что заметка и заявление являются кулацким заказом против Зенюкова, проводимого классовую линию в деревне. Сам Зенюков эти заявления отрицает. Со стороны собрания заявлений, порочащих Зенюкова, не было. Тов. Зенюков, будучи председателем с/ избиркома принимал меры по лишению избирательных прав 73 граждан, создал себе большое число недовольных со стороны лишенцев. В 1923 г. граждане Н. Елюзани предлагали Зенюкову стать муллой, но он отказался, т. к. считает себя безбожником. В подтверждение слов выступил на собрании Зенюков Каюм: «Ни один бедняк не скажет про Зенюкова, что он не ведет с беднотой работы. Все заявления на него – кулацкие и подкулачников»…

Постановили: Гражданина Зенюков М. М. считать проверенным, в партии оставить.

Приводится список граждан с. Н. Елюзани, которые действительно нуждаются и желают работать по возке леса с Чаадаевского лесничества:

Муратов М. Х., Муратов Ю. Х., Муратов Х. Х., Керженов Х. Г., Керженов Н. К., Востряков М. С.,Вяселев М. С., Сабитов З. Х., Салякаев С. А., Вяселев С. Б., Вяселев Т. Х., Мукунев Х. А., Соколов К. М., Долотин А. А., Вяльшин Х. В., Турлин А. Ф., Плаксунов З. М., Абдюшев С. Р., Санжапов А. Ф., Худов К. С.

Акт

Осмотра озимых в составе трех человек: председателя сельсовета Едиханова Абдула, члена правления колхоза «Унике ел» Потапова И. И. и агронома Цветкова И. С. Отмечено, что гибели озимых в единоличном секторе не имеется, а в колхозе на площади 9 га, которые находятся в разбросанном виде, погибли 55–60 % вследствие задержания снеговых вод.

Один из документов показывает, что из кассы взаимопомощи выдано председателю колхоза Валяеву 300 руб. «Всего в кассе по кассовой книге числилось 1097 руб. наличных. Кроме того в кассе оказалось расписано числящихся как наличностью за председателем колхоза Валяевым 120 руб., на ремонт школы 261 руб. и др.»

Следующий договор был составлен между председателем колхоза «Унике ел» Валяевым И. Ф. и уполномоченным от единоличного сектора Исянова с другой стороны о найме пастухов для пастьбы лошадей гражданами: Янгаевым Ибрагимом, Керженовым Хайруком, Керженовым Абдуллойи Вяселевым Тагиром. Зарплата за пастьбу 161 лошади и 8 жеребят в течение 5 месяцев (600 трудодней) составляла 1700 руб. (по 10 руб. с каждой лошади). Количество трудодней заносилось в трудовую книжку. Кроме того, указывалось, что колхоз обязуется снабжать питанием пастухов полностью и выдавать спецодежду, но за свой счет. В случае пропажи лошадей без уважительных причин ответственность лежит на нанявшихся.

Первые комсомольцы

В 1924–1928 гг. в с. Н. Елюзань была организована комсомольская ячейка. Ее организаторами были Шептулин А. Н. и Чугунов И. П. Комсомольцы принимали активное участие в ликвидации неграмотности, в вовлечении молодежи в комсомол, в борьбе с кулаками, в программах по заготовке хлеба. Активную работу вели: Алмакаев Салим Мурадынович – секретарь комсомольской организации (с 1932–1935 г.), Зенюков Летфулла Абдюкович, Алмакаев Илач Мурадымович, Абхаиров Джиганша Насибуллович, Абхаиров Касим Юнусович, Зенюкова Наджия Каюмовна и др. В 1942–1944 гг. комсомолка Бахтеева Роза Шигаповна была звеньевой молодежного звена по заготовке кормов. В звене было 20 девушек.

Работали с утра до вечера с энтузиазмом на заготовке кормов, занимались культмассовыми мероприятиями. Звено Бахтеевой Р. Ш. за ударный труд было награждено почетной грамотой. В послевоенные годы была создана и ученическая комсомольская организация. Секретарем сельской комсомолии 1948–1955 гг. был Умяров Джиганша Сибгатович, а ученической – Салякаев Фатих Абдуллович.

Бахтеева Р. Ш. В 1929 г. был создан специальный фонд для оказания помощи пострадавшим от террористических актов советских и политических работников и их семей. Ответственные органы здравоохранения должны были обеспечить бесплатным лечением во всех лечебных заведениях области, получивших ранения и увечья, а при необходимости – специального лечения. Одновременно государство установило твердые закупочные цены на поставляемую продукцию, а всякая спекуляция отныне стала караться законом. Постановление ЦИК и СНК от 1 февраля 1930 г. «О мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством» стало основой для проведения массовых мероприятий по раскулачиванию в деревне[55].

ГАПО, ф. 455, оп. 1, д. 1 (1925 г.)

В годы коллективизации конца 20-х – нач. 30-х гг. батраки, являвшиеся деревенским пролетариатом, использовались для вовлечения сельской бедноты и середняков в колхозы во время проведения кампаний по массовому созданию коллективных хозяйств. Это были наемные труженики, обычно обедневшие крестьяне. По одной версии вероятное происхождения этого слова восходит к тюркскому слову «бадрак», которым называли в XV–XVI вв. половецких воинов из старой гвардии крымских ханов, которые, как правило, не имели своих родовых земельных наделов. Но в итоге практически все деревенские батраки оказались беправными работниками в хозяйствах кулаков. Так, Постановлением ЦИК и Совнаркома СССР «О порядке применения Кодекса Законов о Труде в кулацких хозяйствах» (от 20 февраля 1929 г.) была закреплена защита сельскохозяйственных рабочих и работников (батраков и батрачек) в крестьянских хозяйствах кулацкого типа, которым все еще разрешалось прибегать к подсобному наемному труду. Письменный договор подлежал обязательной регистрации в сельском совете. Кроме того, в трудовом договоре должны быть оговорены все условия, ухудшающие положение рабочего по сравнению с законом или «клонящиеся к ограничению политических или общегражданских прав рабочего.

Сельский совет обязан был внести изменения в соответствие с законом: «… При удлинении рабочего дня заработная плата повышается не менее чем на одну треть. При отсутствии договора с профсоюзом применение и оплата сверхурочных работ регулируется в общем порядке Кодексом Законов о Труде. Наниматель обязан выплачивать зароботную плату не реже одного раза в месяц и не ниже среднегот зароботка соответствующей категории работников. Кроме того, наниматель обязывался предоставить пригодное жилье, а в случае заболевания или по случаю родов у работницы доставить его (ее) в больницу. Также наниматель обязан предоставить рабочему отпуск с схранением заработной платы из расчета один день отпуска за каждый проработанный месяц, а также произвести социальное страхование рабочих. В случае увечья рабочего требовалось выплачивать семье умершего вознаграждение в размере не ниже соответствующих пенсий. Рабочие, призываемые на действительную военную службу или привлекаемые в ряды Красной армии…получают от нанимателя единовременное пособие или сохраняют место работы и заработок на основании Кодекса о льгатах для военнослужащих и их семей. Было также обращение к скотоводам с просьбой о сдаче шерсти государству за приемлемую цену, поскольку частник всячески будет вас обманывать и стараться всучить товар по более дешевой стоимости».

Протоколы заседаний пленумов и президиумов Нижне-Елюзанского сельсовета (1932–1933 гг.), (ГАПО, ф. 1187, оп. 1, д. 126)

Акт

Заседание президиума сельсовета, 1932 г. 4 июля. Мы, нижеподписавшиеся, председатель сельсовета Едиханов А., Мазилкин Г., Зенюков Сибгат, составили настоящий акт о нижеследующем:

Сего числа произвели обыск у гражданки с. Н. Елюзань Карькаевой Алии, которая занимается торговлей. Где при обыске и оказалось обнаруженным рыба вобла в количестве 20 шт., лещей 9 шт., итого 29 шт. Изъятую рыбу продать и погасить ее задолженность по продналогу. Цену продажи установить: лещей по 2 руб. 50 коп. за штуку, и воблы по 1 руб. 50 коп. за штуку. Итого на сумму 45 руб. На что составлен настоящий акт[56].

Договор

15 июня 1932 г. Подписавшие с одной стороны – Председатель сельсовета Едиханов, с другой стороны – Зенюков Сибгат Хуснюкович, заключили настоящий договор о нижеследующем: произвели продажу кулацкого дома Муратова Адельши на сумму 500 руб. Первый взнос – 300 руб., остальные 200 руб. погасить за счет жалованья Зенюковой Мунявяри, что и подписались.

Протокол № 9

Заседание президиума, 1 марта 1933 г.

Присутствовали: 1) Бахтеев Ш., 2) Зенюков Сибгат, 3) Давыдов Хусяин, 4) Плаксунов Ф., 5) Кирпичников И.

Повестка дня: О злостно не выполняющих гос. задание гражданах: 1) Бармакова К., 2) Бармакова Абдульмяна, 3) Селекаева Хусяина, 4) Бармакова Адельша, 5) Бармакова Аймуша (неразбор.), 6) Уразаева Аймуша (или Айкаюма, неразбор.)

Постановили: 1) За невыполнение плана мобилизации средств, как злостно не выполняющих, у Бармаков К. изъять конюшню, плуг и две табуретки. Хозяйство зажиточное. 2) У Бармакова Абдульмяна изъять летний ход, пальто зимнее и одеяло. 3) У Селекаева Хусяина изъять лошадь. Хозяйство зажиточное. 4) У Бармакова Адельши изъять конюшню, летний ход и зеркало. Хозяйство среднекулацкое. 5) У Бармакова А. изъять конюшню, летний ход, самовар, часы, 2 ведра. Хозяйство среднекулацкое. 6) У Уразаева А. изъять баню, конюшню, летний ход.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Гераклитов А. А. История Саратовского края в XVI–XVIII вв. – Саратов, 1923.

Вернуться

2

По официальным данным на 1 января 1890 г. в уезде проживало 157613 чел., из них более 130000 – это крестьяне, проживающих в 144 селениях и 270 земельных обществах. Кузнецк был по числу жителей четвертым городом в губернии. Татарских населенных мест (все деревни, хутора и прочее, сел не было) было в уезде 22 и еще 6 поселений смешанных с русскими и мордвой, и составляли около 17 % от общей численности населения уезда.

Вернуться

3

«Саратовская летопись» была составлена в 1893 г. саратовскими краеведами Ф. В. Духовниковым и Н. Ф. Хованским. К тому времени уже были опубликованы в Саратове труды А. И. Шахматова (1891) и Ф. Ф. Чекалина (1892). Фактический материал по XVII в. взят авторами в подавляющем большинстве из трудов Ф. Ф. Чекалина.

Вернуться

4

М. С. Полубояров. «Весь Пензенский край». – М., 2016.

Вернуться

5

Ф. Ф. Чекалин. Саратовское Поволжье с древнейших времён до конца XVII в. – Саратов, 1892.

Вернуться

6

Сборник статистических сведений по Саратовской губернии: Т.10. Кузнецкий уезд, 1891.

Вернуться

7

Неверкино получило свое прежнее название Сюртанлы от чувашского слова – Сюртанлея («место, где водятся щуки»). В 1709 г. деревня указана как Сюртанлы и состояла их двух частей: Большое и Малое Сюртанлы.

Вернуться

8

В. В. Гошуляк. История Пензенского края: Кн.3. – Пенза, 1998.

Вернуться

9

Полное собрание законов Российской империи (1713–1719). Собрание первое: Т.5. – СПб, 1830.

Вернуться

10

Л. Н. Гумилев. Этногенез и биосфера Земли. – М., 1997.

Вернуться

11

Первым документально зафиксированным в истории Москвы упоминанием татарской мечети является запись в переписи 1744 г., но в челобитной толмачей Рамазана Тевкелева с товарищами «о бытие в татарской мечети абызом казанскому татарину Ашир Кадыеву» от 1712 г. Спустя еще два года от злополучного указа, в 1744 г., сенатский указ и вовсе запретил строить мечети, где совместно проживали русские, крещеные иноверцы и собственно некрещеные татары. Ныне на территории татарского кладбища располагается Горный университет (Ленинский проспект, д. 6).

Вернуться

12

Сборник статистических сведений по Саратовской губернии. Т. Х. Кузнецкий уезд, 1891.

Вернуться

13

Впрочем, 26 годами ранее, в 1866 г., эта же газета писала о татарских жилищах, и отмечала существенные различия внешнего вида татарских домов и «православного населения».

Вернуться

14

«Пензенские епархиальные ведомости», 1892 г., № 15.

Вернуться

15

Сборник статистических сведений по Саратовской губернии. Т.10. Кузнецкий уезд, 1891.

Вернуться

16

А. Бушков. Россия, которой не было. – М., 1997.

Вернуться

17

Труды Саратовской ученой архивной комиссии». – Саратов, 1888–1916.

Вернуться

18

Существует также версия о том, что название Аенбура означает – «богатые закрома».

Вернуться

19

М. С. Полубояров. «Весь Пензенский край». – М., 2016.

Вернуться

20

В Пензенской губернии в это время числилось 31348 чел. татарского населения в 121 населенных пунктах; в Саратовской губернии – 40614 чел., проживающих в 151 татарских селах и деревнях. В 1886 г. в Верхней Елюзани на 260 хозяйств было 360 рабочих лошадей, 149 коров, 813 овец; 37 батраков, 19 торговцев шкурами и мелким товаром, 13 пастухов. В селе стояли 2 мечети и 2 водяных мельницы. Грамотных (мужчин) было 52 чел., 19 – женщин, 96 мальчиков и 39 девочек учились в школе.

Вернуться

21

Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Т.4. Вып. 2. – Саратов,1862 (1893).

Вернуться

22

М. С. Полубояров. «Весь Пензенский край». – М., 2016.

Вернуться

23

В 1928 г. – центр сельсовета Чаадаевского района. В Верхней Елюзани было 501 дворов. В 1930–1931 гг. в селе проживало 3109 жителей, дворов было – 613. Недалеко от деревни располагался хутор Мельница, состоящий из одной татарской семьи в составе 2 чел. («Списки населенных мест Средне-Волжского края, 1931»).

Вернуться

24

В. И. Трофимов. Татары Саратовского края. – Саратов, 1928.

Вернуться

25

Использованы статистические сведения из статьи «Анализ голода в Поволжье 1921–1922 гг. Предпосылки, ход и меры предотвращения»,(http://vault8.pro/analiz-goloda-v-povolzhe-1921-1922-gg-predposylki-hod-i-mery-predotvrashhenija/).

Вернуться

26

Более подробное освещение этой сложной темы мы перенесем на следующую главу, посвященную с. Нижней Елюзани. Все процессы на тот период происходили в одинаковых условиях в селах, и все события имеют примерно одинаковую причинно-следственную основу.

Вернуться

27

Ф. М. Зюзин. Книга Памяти. Елюзанцы в Великой Отечественной войне. Раскулаченные и репрессированные. – Пенза, 2015.

Вернуться

28

Погибли на полях сражений 2906 воинов из Городищенского района, умерли от ран – 488, погибли в плену – 30, пропали без вести – 3825, безвозвратных потерь – 7259. Всего же было призвано из района более 10.000 чел.

Вернуться

29

Ф. М. Зюзин. Книга Памяти. Елюзанцы в Великой Отечественной войне. Раскулаченные и репрессированные. – Пенза, 2015.

Вернуться

30

Текс написан Ягудиной Гюзель Фяттяховной, учителем русского языка и литературы МБОУ СОШ с. Верхняя Елюзань.

Вернуться

31

Авторы книги выражают благодарность за предоставленные материалы о школе Гюзели Ишмаевой.

Вернуться

32

Использованы материалы из годового отчета главы администрации за 2017–2018 гг.

Вернуться

33

Татарская энциклопедия Пензенской области/ под ред. Ф. М. Зюзина. – Пенза, 2017.

Вернуться

34

А. А. Гераклитов. История Саратовского края в XVI–XVIII вв. – Саратов, 1923.

Вернуться

35

М. С. Полубояров. «Весь Пензенский край». – М., 2016.

Вернуться

36

В. В. Гошуляк. История Пензенского края: кн. 3. – Пенза, 1998.

Вернуться

37

М. С. Полубояров. «Весь Пензенский край». – М., 2016.

Вернуться

38

По всей вероятности в документе стояла дата 7128 г. по Юлианскому календарю. По современному исчислению эта дата соответствует 1620–1621 гг.

Вернуться

39

Документ прочитан и опубликован также на портале «Суслоны» М. Полубояровым в разделе «Отказные книги Пензенского края». Полный вариант этих документов смотрите в приложении «Нижняя Елюзань» в конце книги.

Вернуться

40

В Пензенском крае уезды образовались в сер. XVII в. на территории будущей Пензенской губернии. К концу XVII – нач. XVIII в. были образованы Керенский, Верхнеломовский, Пензенский, Саранский, Инсарский и Краснослободский, а позднее Мокшанский, Городищенский, Чембарский и Наровчатский уезды.

Вернуться

41

Как особая категория крестьянства помещичьи крестьяне образовались в конце XVI в. Четвертным татарам вплоть до 1756 г. разрешалось иметь крепостных крестьян.

Вернуться

42

Этими крепостными крестьянами семейства князей Чегодаевых были, по всей вероятности, русское и мордовское население деревни.

Вернуться

43

Численность населения: в 1747 г. – около 860, 1762–725, 1859–994, 1897–1677, 1911–2137, 1930–2610, 1970–2464, 1979–2582, 1989–2456, 1996–2388, 2004–2410, 2011–2377, 2015–2720 жит.

Вернуться

44

Указом Императорского Величества Николая I в 1852 г. представители рода князей Чегодаевых, в том числе и Никита Яковлевич Чегодаев были признаны в дворянском достоинстве с предоставлением права именоваться Князьями татарскими, а указом 1853 г. передавалось это право и сыну Михаилу Никитичу Князь Чегодаев и «от сего детей: Петра и Владимира». По духовному завещанию передано недвижимое имущество детям своим, состоящее в деревнях: Покровском, Радионовке, Нижней Елюзани и др.

Вернуться

45

Списки населённых мест Саратовской губернии. – Саратов, 1911.

Вернуться

46

В 1928 г. – центр сельсовета Чаадаевского района, 447 дворов (в 1955 г. – Чаадаевского сельсовета).

Вернуться

47

Приговор был исполнен в июле 1919 г. в овраге под названием Дуванный под Кузнецком. Всего за весь 1918 г. на территории современной Пензенской области было расстреляно 224 чел., причем 43 из них в связи со шпионско-монархическим заговором, 27 – за контрреволюционную деятельность, остальные – за другие виды преступления, совершенные в условиях Гражданской войны. Так, американский историк Роберт Тергсон отмечает по этому поводу: «Система сталинского террора в том виде, в каком она описывалась предшествующими поколениями [западных] исследователей, никогда не существовала; влияние террора на советское общество в сталинские годы не было значительным; массового страха перед репрессиями в 1930-е гг. в Советском Союзе не было; репрессии имели ограниченный характер и не коснулись большинства советского народа; советское общество скорее поддерживало сталинский режим, чем боялось его…

Вернуться

48

ЦГИАМ, ф. ДП. 2 д-во, 1884 г., д. 600, ч.15, л. 1.

Вернуться

49

Алмакаев Халил Юсупович, 1876 г.р., татарин, с. Нижняя Елюзань Чаадаевского района. Торговал хлебом и мясом, владел участком земли до революции. Председатель сельсовета в 1922 г. В колхозе в 1931 г, вычищен как кулак. Имущество отчуждалось в 1929, 1930 и 1931 гг. по ст. 61 и 107 УК РСФСР. Раскулачен в 1931 г. Арестован ОГПУ в 1929 г. (6 месяцев). Выслан. Семья 4 чел.

Вернуться

50

В конце 30-х гг. контрактационная система была заменена государственным налогом. В 1958 г. обязательные поставки государству были опять заменены контрактацией для колхозов и совхозов.

Вернуться

51

В объяснительной записке С. Турлин написал, что некоторые факты действительно имели место, но что касается выпивки, то эти «показания некоторых лиц даны на необоснованных фактах и просто лишь по личным счетам».

Вернуться

52

Свое участие в бандитизме Батрякаев отрицал. Был привлечен к уголовной ответственности за побои Тюгунова. После 6-месячного отбывания наказания был оправдан, поскольку избиение произошло в результате поимки Тюгунова с украденным лесом.

Вернуться

53

Датой возникновения ячейки коммунистов в с. Нижняя Елюзань следует считать 31 декабря 1918 г. Был организован коллектив коммунистов в следующем составе: Удалов М. Н., Плаксунов К. С., Зенюков Т. М., Селекаев Р. А., Зенюков М. Х., Зенюков М. М., Алмакаев Х. В.; председателем коллектива был избран Селекаев Р. А., секретарем – Удалов М. Н. В нач. 1919 г. ячейкой организован клуб и народный дом. Под народный дом занято здание бывшего торговца Ряхима Вяселева. В 1920 г. председателем ячейки был избран Н. Зенюков, секретарем – К.Плаксунов.

Вернуться

54

О первых коммунистах села известно следующее:

На собрании партячейки 3 июня 1928 г. ответственным секретарем ячейки был избран Батрякиев Мухутдин. В 1930 г. секретарем ячейки стал Турлин С. А., в 1931 г. секретарь ячейки – Пичугин Г. М. В 1933 г. секретарем становится Бахтеев С. Ш. Была сформирована колхозная партячейка, секретарем избран Немушев С. Х. В 1947 г. организована территориальная парторганизация при Нижнеелюзанском сельсовете, секретарем ее был избран Шигап Бахтеев. С 1950 по1952 г. секретарем территориальной парторганизации являлся Карькаев З. Х. С августа 1952 г. – Бармаков И. К.

Вернуться

55

По сведения авторитетного исследователя В. Земскова, всего было выслано за 1930–1931 гг. 381 173 семьи общей численностью 1 803 392 чел. В 1932–1933 гг. на спецпоселение поступило еще свыше 300 тыс. чел., подавляющее большинство которых составляли раскулаченные крестьяне. Таким образом, всего за 1929–1933 гг. в «кулацкую ссылку» было направлено немногим более 2,1 млн чел. В это число включены также 633 670 чел. (136 639 семей), переселенные внутри областей в 1930–31 гг. В районы за пределы своего проживания было выслано не более 1,5 млн чел., что составляет менее 1 % всего населения страны.

Вернуться

56

Здесь очевидно, что обыск и изъятие рыбы в счет налогов были совершены чисто формально, поскольку рыба лещ не мог стоить 2 руб. 50 коп.

Вернуться