Наталия Николаевна Антонова
Миндальный вкус зла

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

Автор

© Антонова Н.Н., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

Начало мая в этом году выдалось на диво тёплым. Жара началась уже в апреле, и теперь вместо кружевного зелёного тумана, который обычно в эту пору окутывает деревья, на берёзах и тополях лениво покачивались зелёные блестящие листья, отражающие падающий на них солнечный свет.

Прокофий Геликанов проснулся за пять минут до звонка будильника. Он давным-давно научился просыпаться в одно и то же время, но от подстраховки будильника не отказывался. Геликанов был из числа тех людей, которые с недоумением относятся к лихачеству и излишней самоуверенности. Например, он абсолютно не понимал цирковых акробатов, работающих без страховки. Ведь виртуозность и забота о сохранности жизни и здоровья никак не могут мешать друг другу. И только неумный зритель будет в восторге от того, что работающий без страховки артист может в любую минуту сорваться и разбиться насмерть. Прокофий был не таким. Вот и с женитьбой он не торопился…

Девушки появлялись в жизни Прокофия и исчезали, не вписываясь в круг его приоритетов. Так длилось до тех пор, пока он не встретил Оксану…

Оксана Арефьева, синеглазая красавица с натуральным румянцем во всю щёку, задорно вздёрнутым курносым носиком и русой косой, никак не соответствовала стандартам модельной красоты. Весила она при росте 170 сантиметров 68 килограммов, веса своего не стеснялась, обожала булочки с изюмом и клубнику со сливками. Работала она бухгалтером в небольшой, но быстро развивающейся фирме.

Познакомились они на дне рождения её босса Ивана Разумовского – школьного друга Прокофия. Едва увидев Оксану, Прокофий сразу понял, что она… не девушка его мечты.

Но, несмотря на это, почему-то весь вечер танцевал только с ней. А после вечеринки предложил отвезти её домой, и она согласилась. Было уже поздно, а добираться Оксане было довольно далеко. Жила она в спальном районе в двухкомнатной квартире, доставшейся ей от двоюродной тётки.

Прокофий, несмотря на второй час ночи, напросился на кофе. Оксана не увидела в этом ничего странного, они поднялись в её квартиру, девушка и впрямь напоила его кофе и угостила крекерами с солью. Ничего такого между ними тогда не произошло, Прокофий выпросил номер сотового девушки и через сорок минут уехал домой. Всю дорогу он думал об Оксане, в голове почему-то крутилась песенка, которую он слышал в детстве «Я гляжу ей вслед, ничего в ней нет».

Дома его ждал рассерженный долгим отсутствием хозяина кот Януарий. Общаться с Прокофием кот категорически отказался, но по оборванной шторе в гостиной Геликанов догадался, что кот в его отсутствие неистовствовал.

– Извини, брат, – пробормотал Прокофий, склонившись над креслом с притворяющимся спящим котом.

Януарий и ухом не повёл.

* * *

Через два свидания Оксана сказала Прокофию, что недавно рассталась со своим парнем. Он не стал спрашивать – почему, иначе ему самому пришлось бы придумывать причину, по которой он расстался, например, с Инной. Не говорить же правду, что она ему просто надоела, как и все предыдущие его девушки. И при этом, по мнению Прокофия, ни одна из них не была виновата в том, что он потерял к ним интерес. Просто так сложилось.

Встречаясь с Оксаной, Прокофий каждый день всё больше убеждался, что в ней нет и намёка на те качества, которые он мечтал видеть в своей будущей жене, однако же влюблялся в неё всё больше с каждым днём. Через четыре месяца он сделал ей предложение, и она, не кокетничая, сразу согласилась.

Свадьбу они назначили на май, так как оба не верили в примету, утверждающую, будто жениться в этом месяце нельзя, иначе всю жизнь будешь маяться.

А за месяц до свадьбы, когда Оксана спросила, где они будут жить, у него или у неё, рассудительно добавив, что одну квартиру можно сдавать, он признался ей, что жилищем их станет загородный дом, который находится в стадии завершения строительства. Вернее, уже на этапе отделки, по поводу которой он хотел бы с ней посоветоваться. Оксана так растерялась, что минут пять просто смотрела на него, не в силах выговорить ни слова.

– А Иван говорил, что ты работаешь в строительной компании… – наконец произнесла она растерянно.

– Всё правильно, – согласился Прокофий, – я её владелец.

– Ух ты! – воскликнула она, вероятно, всё ещё не решив, радоваться ей такому повороту дел или огорчаться.

В общем, «странная девушка, странная». Но как же он её любит! И вот через неделю свадьба. А сегодня Прокофий устраивал мальчишник. Друзья предлагали отметить его прощание со свободой лихо – на даче с шашлыками и баней.

– И девочками, – хмыкнул Прокофий, не обращая внимания на одобрительные взгляды друзей.

– Можно снять стриптиз-клуб, – раздался восторженный баритон, – тихая музыка, свечи, профессиональный массаж…

– Размечтались, – улыбнулся Прокофий. – Нет, други мои, – сказал он, – моя холостая жизнь заканчивается, и я хочу, чтобы её завершение было таким приличным, чтобы я мог потом рассказать о нём не только сыновьям, но и… тёще.

– Ну, ты загнул, – возразил один из друзей.

– Слишком высоко планку поднял, – поддержал его другой.

Но Прокофий был неумолим и снял для мальчишника уютный ресторанчик «У мамочки». Он был хорош тем, что там действительно всё было, как у хорошей мамочки: уютно, душевно, тепло и очень вкусно.

Собрались в восемь вечера, было ещё светло как днём. Погода стояла солнечная и сухая, весь город утопал в тюльпанах, нарциссах, пионах. Разумеется, ими же был украшен зал и столы. Прокофий «прощанием со свободой» остался доволен. Хорошо посидели, прилично выпили, но никаких пьяных дебошей и подарков в виде голых стриптизёрш из торта. Хотя торт был, и шикарный. Верх расписан розами из разноцветного крема в стиле павловопосадского платка. Даже сахарная бахрома имелась.

Подарки он получил шутливые: и ветвистые рога с надписью «Не будь оленем!», и плюшевые ослиные уши с метёлочкой для стряхивания с них пыли, и красные кружевные стринги с двумя яблоками внутри – съешь сам и соблазни подругу, и даже розовые наручники с пожеланием сковаться навеки с суженой. Всё это Прокофий запихнул в огромный пакет, собираясь позднее презентовать Оксане, как свой первый взнос в семейное хозяйство. Интересно, что ей подарят на девичнике…

Серьёзные подарки друзья и родственники, естественно, приберегли на свадьбу.

* * *

Домой Прокофий вернулся на такси, которое заказал заранее, на своей машине на мальчишник он, разумеется, не поехал, зная, что в этот вечер не откажет себе в спиртном. Поднявшись в лифте на свой этаж, он открыл дверь, весело насвистывая, разулся и прямо из прихожей стал звать Януария, который его почему-то не встретил.

– Дрыхнешь, – пробормотал Прокофий, входя в комнату, – хозяин жениться собрался, а ему хоть бы что. Друг называется.

Но Януария на кровати не оказалось, не было его и в кресле. Решив отыскать кота, Прокофий направился в гостиную. Яркий лунный свет освещал высокий шкаф, именно на нём и сидел Януарий. Вид у кота был очень странный.

– Как ты туда забрался и зачем? – изумился Прокофий. Он протянул руки к коту. – Ну, прыгай. Однако кот прижал уши и заворчал, совсем как дикое животное.

– Ты что, взбеленился или одичал совсем в одиночестве?!

Геликанов решил включить свет, взять стул и снять заупрямившегося кота со шкафа. Но, включив свет, он остолбенел! За его столом сидел, как-то странно свесив голову, абсолютно незнакомый ему мужчина. Заснул, что ли?!

– Вы кто? – выкрикнул Прокофий. – И как сюда попали?! – Он с недоумением смотрел на стол, сервированный на двоих, открытую бутылку и винные пятна на белой скатерти…

Думая, что незнакомец напился и уснул, Геликанов решил как следует тряхнуть наглеца и выставить его вон.

– Где это слыхано, чтобы воры забирались в квартиру и устраивали пирушку, а потом дрыхли в ожидании хозяина! – громко негодовал он.

И только подойдя ближе, Прокофий понял, что на скатерти не винные пятна, а незнакомец вовсе не спит. Он поблагодарил бога за то, что не дотронулся до убитого. То, что тот убит, сомнений у Геликанова не вызывало. От запаха фруктов, цветов и вина, смешавшихся с запахом крови, у Прокофия закружилась голова, и он покачнулся, но сразу же постарался взять себя в руки. Ещё не хватало хлопнуться в обморок, как барышня XIX века, и быть найденным рядом с…

Несмотря на то что ноги Геликанова не слушались, а мысли его путались, он постарался получше рассмотреть мужчину и теперь был абсолютно уверен, что до этого не видел его ни разу.

– Господи! Откуда он свалился на мою голову, – пробормотал Прокофий, отыскал свой сотовый и набрал 02. – Алло, это полиция? Приезжайте, пожалуйста. В моей квартире труп.

Голос из трубки сразу же начал задавать вопросы.

– Я не знаю, как его зовут! А, меня… Меня зовут Прокофий Афанасьевич Геликанов. Адрес? Чей адрес? Мой? Ах да, – непослушными губами Прокофий продиктовал свой адрес. И тут со шкафа прямо ему на плечо спрыгнул кот, больно царапая кожу когтями. Но Прокофий не ощущал ни боли, ни выступившей из царапин крови, он сгрёб кота в охапку и, выйдя в прихожую, сел на пуфик.

Полиция приехала довольно быстро. Распахнув дверь, Геликанов отступил назад, пропуская группу прибывших.

– Капитан Наполеонов Александр Романович, следователь, – представился небольшой рыжеватый блондин. – Что у вас тут?

– Вот он, – махнул Прокофий рукой в сторону гостиной.

Пока эксперты осматривали тело и место преступления, следователь пытался снять показания с Геликанова.

– Насколько я понимаю, свидетелей преступления нет, – проговорил следователь.

– Есть, – обронил Геликанов.

– То есть? – удивился следователь.

– Свидетель есть, но толку от него нет, – тяжело вздохнул Прокофий.

– Что за свидетель? Немой, глухой, незрячий?

– Да нет, он не инвалид, только он… кот.

– Какой ещё кот?

– Обыкновенный, мой кот Януарий. Он, думаю, всё видел и от страха забрался на шкаф.

– Понятно… Где вы находились, когда совершалось преступление?

Прокофий пожал плечами:

– У меня был мальчишник.

– Значит, вы собираетесь жениться?

– Через неделю, – кивнул Геликанов.

– Рассказывайте дальше.

– Вчера в половине восьмого вечера я вышел из дома, немного прошёлся пешком, потом поймал такси и поехал в ресторан, где должны были собраться мои друзья и родные, естественно, только мужчины.

– И как?

– Что как? – изумлённо переспросил Прокофий.

– Как прошёл мальчишник?

– Хорошо прошёл, – повёл плечами Геликанов.

– Инцидентов не было?

– Чего?

– Ну, каких-либо недоразумений, ссор, драк.

– Ничего такого, все люди собрались приличные.

– Понятно. Во сколько вы вернулись домой?

– Около двух. Я заранее заказал такси, оно подошло в двадцать минут второго.

– Номер такси помните?

– Конечно.

– Диктуйте, проверим.

Прокофий послушно продиктовал номер такси.

– Вот вы сказали, что вышли из дома в половине восьмого. Это может кто-то подтвердить?

– Когда я выходил, на лавочке сидела Алёна Фёдоровна из восемнадцатой квартиры, по дорожке на велике катался мальчик Дима из восьмой, а Александр Петрович из двенадцатой выгуливал свою таксу.

– Так, хорошо. Вы утверждаете, что гражданина, обнаруженного в вашей квартире, вы видите первый раз?

– Да.

– Вы абсолютно в этом уверены?

– Абсолютно.

– Если вы не знакомы, дверь ему не открывали, то как он попал в вашу квартиру?

– Вы полиция, вы и выясняйте, – внезапно рассердился Прокофий.

– Выясним, – покладисто согласился Наполеонов.

На кухню вошёл медэксперт.

– Что скажешь? – спросил его следователь.

– Все уточнения после вскрытия.

– А без уточнений?

– Скончался от удара острым предметом сзади. Нож, кстати, там и валяется.

– Понятно, а время смерти?

– Около двух часов. Ну, плюс-минус – полчаса.

– Интересное кино получается, гражданин Геликанов, – проговорил следователь.

– Да не убивал я его!

– Но алиби у вас как бы отсутствует…

– Я ничего не понимаю!

– Ничего, вот установим личность потерпевшего…

– Александр Романович, – вклинился в разговор молодой опер, – личность потерпевшего известна, у него с собой паспорт. Четвертков Людовик Сергеевич, проживает по адресу…

– Ага, вот, Дима, и пробей его по базе, чем занимается, вернее занимался.

– Хорошо, Александр Романович.

– Имя и фамилия жертвы вам ни о чём не говорят? – обратился к Геликанову следователь.

– Ни о чём! Никогда его не видел и не слышал о нём.

– Значит, среди ваших друзей Людовик не числился?

– Нет!

– Может, среди врагов?

– Тоже нет.

– Ну, что ж, Прокофий Афанасьевич, проедемте с нами.

– Это ещё зачем?!

– В вашей квартире обнаружен убитый человек, убит он предположительно в то время, когда вы были уже дома, свидетелей происшествия нет, кот свидетельствовать, увы, ни в вашу пользу, ни против вас не может.

– Но медэксперт не может точно до минуты установить время смерти!

– Не может, – согласился Наполеонов.

– А это значит…

– Ничего это не значит. Вы, господин Геликанов, поедете с нами.

– А отпечатки?! Там должны быть отпечатки.

– Отпечатки эксперт снял, вот откатаем ваши пальчики и сравним.

– Кстати, – следователь окликнул второго эксперта, – что там с замком?

– Царапин нет, открывали своим ключом.

– Этого не может быть! – воскликнул Прокофий. – Кто-то забрался в мою квартиру, пока меня не было!

– Вместе с потерпевшим?

– Выходит, что вместе.

– Собирайтесь.

– Я протестую! Я требую адвоката!

– На здоровье.

– Что вы хотите этим сказать?!

– Что все ваши права будут соблюдены.

– Я могу позвонить другу?

– А родственники у вас имеются?

– Да, старший брат и невеста.

– Вот и позвоните, голубчик, брату из отделения. Назовите имя, фамилию, адрес и телефон брата и невесты.

Прокофий, вздохнув, подчинился. Внутренний голос подсказывал Геликанову, что спорить со следователем бесполезно и лучше положиться на его слово. Собственно, выбора у него и нет.

– Можно я хотя бы Януария пристрою? – проговорил он жалобно.

– Можно.

Геликанов взял на руки кота, прижимавшегося к его ногам, и вышел из квартиры. Из-за двери соседней квартиры после звонка выглянула лохматая рыжая голова и спросила ещё не окрепшим юношеским басом:

– Чего тебе? У меня девушка.

– Сева, видишь ли, какое дело, меня арестовывают.

– Чего? – Дверь открылась шире, и перед сотрудниками полиции предстала долговязая фигура, бёдра которой были обмотаны ярко-красным махровым полотенцем. Увидев полицейских, Сева дёрнулся, и полотенце грациозно упало к его ногам. – Чёрт! – воскликнул Сева, подхватил полотенце, бросил: – Счас я штаны надену.

Вернулся он довольно быстро.

– Чем могу помочь? – Обращался он исключительно к Геликанову.

– Да вот, приюти кота на время, – он протянул ему Януария, – я пока не хочу тревожить Оксану, может, всё разъяснится.

– Конечно, разъяснится, – затряс рыжей головой Сева и, приняв из рук Прокофия кота, бережно прижал его к груди. – Бедняга, – проговорил он на прощание, закрывая дверь, и осталось непонятным, кого именно Сева считал беднягой – кота или его хозяина.

Глава 2

Наполеонов сдержал своё обещание, из отделения Прокофий смог позвонить брату, и тот вскоре приехал к следователю. Василий Афанасьевич Геликанов был старше брата на пять лет, выше его ростом и характер, судя по всему, имел более напористый и эмоциональный. Едва войдя в кабинет следователя, он задал вопрос:

– Какие у вас были основания задерживать моего брата? Двадцать человек могут подтвердить его алиби.

– Вы садитесь, – проговорил Наполеонов, он предпочитал, чтобы люди высокого роста не возвышались над ним, а сидели.

Геликанов опустился на стул.

– Значит, вы Василий Афанасьевич Геликанов, брат задержанного?

– Я-то брат. Но на каком основании вы его задержали, я вас спрашиваю?!

– А я отвечаю – убийство совершено в квартире вашего брата, дверь убитому он открыл сам.

– Вы что, издеваетесь? Я вам русским языком говорю, что он был в ресторане «У мамочки», мы отмечали мальчишник. У Прокофия свадьба на носу!

– Увы, медицинская экспертиза утверждает, что Четвертков Людовик Сергеевич скончался в период с 1.10 до 1.50.

– Ну вот видите! Это могло произойти раньше! И вообще, не верю я в точность вашей экспертизы.

– Экспертиза не религия, вера ей не требуется, – это первое. Второе – дверь открыта хозяином, замок повреждений не имеет. А ваш брат утверждает, что никому ключей не давал. И третье – у вашего брата были основания убить этого человека.

– Что вы такое городите?! – изумился Геликанов-старший.

– Василий Афанасьевич, городят изгороди, а полиция собирает доказательства и расследует преступления, – сухо проговорил следователь.

– Так не знал Прокофий этого типа! Никто его не знал!

– Вы ошибаетесь.

– Да? – усмехнулся Василий.

– Не более чем полчаса назад невеста вашего брата опознала Четверткова Людовика Сергеевича как своего бывшего парня.

Василий с изумлением смотрел на следователя, потом проговорил:

– Когда же вы успели её вызвать?

– Сразу же по прибытии в отделение.

* * *

За окном стояла упоительная ночь, разливающая аромат черёмухи, который проникал во все открытые окна. А луна на небе была такая яркая! Казалось, что и не луна это вовсе, а солнце написало днём лучами свой автопортрет и оставило его на ночь сиять вместо себя на небе.

Спать совсем не хотелось, ну вот нисколечко. Оксана уже в который раз примерила купленное ей Прокофием в самом престижном салоне города платье. Розоватый, точно улыбка утренней зари, атлас волнами стекал по её плотной фигуре, подчёркивая грудь, талию, бёдра. «Как же я хороша в нём», – думала Оксана, заворожённо глядя на своё отражение в зеркале.

Её сердце замирало от счастья, когда она думала о том, что уже через неделю станет женой самого чудесного в мире парня и будет зваться Оксаной Геликановой. Она несколько раз вслух повторила своё имя в сочетании с будущей фамилией и осталась довольна тем, как это звучит.

Невольно девушке вспомнилось, как при первом знакомстве её заинтриговало имя Прокофия, но, когда она поинтересовалась его значением, Геликанов только пожал плечами. Дома Оксана не поленилась, влезла в Интернет и узнала, что «Прокофий» переводится с греческого как «опережающий», успевающий. И ей это почему-то безумно понравилось.

Девушка посмотрела на часы – начало третьего. «Интересно, мальчишник закончился или нет», – подумала она и, улыбнувшись, представила, как, должно быть, отрываются мужчины, оставшись предоставленными сами себе и своим собственным фантазиям.

Лунного света натекло в комнату так много, что возле зеркала образовалось целое озеро… Это напомнило девушке, что совсем скоро у них медовый месяц, на время которого Прокофий обещал увезти её на берег серебряного озера, где они будут лежать на белом песке и слушать, как совсем рядом шумят сосны.

«Наверное, нужно всё-таки прилечь и хотя бы немного поспать». Она убрала платье в шкаф и отправилась в ванную, но тут зазвонил городской телефон. Девушка подняла трубку:

– Алло.

– Здравствуйте, пригласите к телефону Оксану Арефьеву.

– Я слушаю.

– Оксана, вас беспокоят из полиции, оденьтесь, пожалуйста, возьмите паспорт и спуститесь вниз.

– Прокофий?! С ним что-то случилось?! Он жив?!

– Он жив. Поторопитесь.

– Он в больнице?! Он умирает?!

– Прокофий Геликанов жив и здоров. Чем быстрее вы спуститесь вниз, тем скорее получите ответы на ваши вопросы.

– Я сейчас.

Оксана бросила трубку и заметалась по квартире. Через 15 минут она вылетела из подъезда и увидела человека в полицейской форме, стоящего рядом с машиной.

Едва она подошла к нему, как он представился:

– Оперуполномоченный Славин, – и протянул ей удостоверение.

Она пробежала по нему глазами и вернула владельцу.

– Садитесь.

– Куда мы поедем?

– В морг.

Оксана стала медленно сползать наземь.

– Барышня, эй, барышня! Спокойствие, мы едем опознавать вовсе не вашего жениха, просто нам нужна ваша помощь.

– Да, хорошо, я в порядке.

При помощи оперативника она села в машину.

Тем не менее нервы Оксаны были натянуты до предела, и, когда в морге она увидела Четверткова, у неё невольно вырвался вздох облегчения.

– Вы знаете этого человека? – услышала она чей-то голос.

– Да, это Четвертков Людовик Сергеевич.

– Кем он приходится вам?

– Мы с ним встречались одно время, потом расстались.

После морга Оксану привезли к следователю, который представился Наполеоновым Александром Романовичем.

«Он и не выше Наполеона», – почему-то подумала Оксана, хотя о французском императоре напоминала только фамилия следователя. Внешне он напоминал мудрого и слегка уставшего лиса: у него были рыжевато-русые волосы и желтовато-зелёные глаза.

Следователь усадил девушку в кресло, придвинул к ней поближе чашку ещё тёплого чая.

– Спасибо, – сказала Оксана и сделала два глотка.

– Вы Оксана Сергеевна Арефьева – невеста Прокофия Афанасьевича Геликанова?

Она молча кивнула.

– А до этого вашим женихом был Четвертков Людовик Сергеевич? – мягко спросил следователь.

– Он не был моим женихом, мы просто встречались шесть месяцев, – отмела девушка предположения следователя.

– Четвертков не делал вам предложения?

– Нет.

– Но у вас были достаточно близкие отношения?

– Да. – Оксана невольно покраснела.

Наполеонов сделал вид, что ничего не заметил.

– А расстались вы по чьей инициативе?

– Ну, предложила расстаться я…

– Потому что встретили Геликанова?

– Нет, мы расстались с Людовиком за месяц до моего знакомства с Прокофием.

– А почему вы решили расстаться с Четвертковым? Он обижал вас?

– Нет, просто я поняла, что он не мой мужчина.

– Да?..

– Ну, понимаете, бывает так, просыпаешься утром в постели с человеком и понимаешь, что ты не хочешь провести с ним всю жизнь, рожать от него детей, стареть вместе с ним. Разве у вас так не бывало?

Наполеонов опешил:

– Знаете, нет…

– Это, наверное, потому, что вы не женщина.

– Вполне возможно, – поспешил согласиться следователь.

– Ну вот, а я поняла! И не захотела тратить своё время впустую.

– И Четвертков с пониманием отнёсся к вашему решению?

– Не совсем. Он возмущался, сначала называл это бабской блажью, названивал мне по телефону, а потом всё-таки отстал.

– Он вам угрожал?

– Да нет, только говорил, что я со своим гонором останусь старой девой, хотя как я могла ею остаться, если… Ой, извините.

– Ничего.

– А кто убил Людовика?

– Его труп был обнаружен в квартире вашего жениха.

– Что?! Но этого не может быть! Они не были знакомы!

– Возможно, Четвертков проявил инициативу, нашёл вашего жениха и пришёл выяснить с ним отношения. Они поссорились…

– Нет! Вы что же, подозреваете, что его убил Прокофий?! Это безумие какое-то!

– Но ведь труп найден именно в квартире Геликанова.

– Этому должно быть объяснение!

– Должно, – согласился Наполеонов. – Вы не приглашали Четверткова в квартиру Геликанова?

– Нет, конечно! Я что, похожа на сумасшедшую?!

– Не похожи, – вздохнул следователь и спросил: – У вас есть ключ от квартиры Геликанова?

– Нет. Я приходила к нему, только когда он был дома.

– Понятно.

– А где Прокофий?

– Он временно задержан.

– Я могу его видеть?

– Пока нет.

– А когда?

– Позднее.

– Что же мне теперь делать? – спросила Оксана растерянно и заплакала.

– Успокойтесь, – сказал Наполеонов, плохо переносивший женские слёзы, – вас сейчас отвезут домой. У вас есть подруга, мама?

Оксана кивнула.

– Вот, позвоните им, пусть они побудут с вами. Пока всё разъяснится.

– А вы уверены, что разъяснится? – Она подняла на него заплаканные глаза. По щекам бежали тёмные дорожки от макияжа.

Наполеонов открыл ящик, поискал бумажные платочки и протянул Оксане сразу два:

– Вот, у вас там немножко потекло…

– Спасибо. – Оксана встала, дошла до двери и вдруг бегом вернулась к следователю.

Наполеонов от неожиданности чуть не подпрыгнул:

– Что такое?

Арефьева схватила его за запястье и жарко зашептала:

– Пожалуйста, Александр Романович, миленький, Прокофий не мог! Он не мог убить! Пожалуйста, помогите нам, разберитесь! Не навешивайте это на него. Вы знаете, Прокофий он добрый, он замечательный, он животных любит!

– Да, да, я знаю. – Наполеонов тщетно попытался освободить своё запястье из цепких рук Оксаны. – Я знаком с Януарием, – зачем-то добавил он.

– Вот видите, – обрадовалась Оксана и отпустила руку следователя, – он добрый!

– Уважаемая Оксана Сергеевна, успокойтесь, пожалуйста, никто ничего не собирается навешивать на вашего Прокофия. Если он не виноват, то никто привлекать его не будет. Другое дело, если вина его будет доказана.

– Вы только пообещайте, что вы будете расследовать добросовестно, что вы…

Наполеонов поднялся из-за стола, приобнял девушку, которая была на целую голову выше его, и вывел её в коридор. Там он окликнул оперативника и, бросив ему ключи от своей машины, попросил отвезти Оксану домой.

Оперативник уже на ходу заметил:

– Там, в соседнем кабинете, вас дожидается брат задержанного, рвёт и мечет.

– Я сейчас с ним поговорю.

Брат Прокофия действительно рвал и метал…

Однако после того, как он узнал от Наполеонова, что убитый был бывшим приятелем невесты брата, Василий Афанасьевич пригорюнился. Он понимал, что этот факт не улучшает положение его брата.

Глава 3

На следующий день на квартиру Четверткова поехали оперативники Любава Залеская и Ринат Ахметов.

– Как ты думаешь, Ринат, – спросила Любава, – этот Четвертков поехал к Геликанову, чтобы вернуть девушку?

– Не знаю, Любава, – пожал плечами Ахметов.

Они выехали на искомую улицу и довольно скоро нашли дом, где проживал Четвертков.

– Так, по-моему, пятый этаж, – прикинул Ринат, – лифта нет…

– Пешком ходить полезно, – улыбнулась Любава.

– А як же, – поддразнил её Ринат и добавил: – Но оперативника, как волка, ноги кормят, и мы с тобой за день пешком нахаживаем сколько км?

– Не считала.

– То-то.

– Не забывай, что современного волка, в смысле оперативника, больше колёса кормят.

– Какие ещё колёса? – нахмурился Ахметов.

– Автомобильные, – усмехнулась Любава.

– Ах, ты об этом. – Ответная улыбка тронула губы Рината.

Поднявшись на третий этаж, они остановились возле двери, обитой светло-коричневым пластиком.

– Ну, что, войдём? – спросил Ринат, доставая ключи.

Любава кивнула. Работали они быстро и слаженно. Обыск принёс результаты – в квартире были обнаружены две визитки Геликанова.

– Значит, они всё-таки были знакомы, – присвистнул Ринат.

– Не факт, – отозвалась Любава.

Она достала из ящика компьютерного стола фото в рамочке – портрет Оксаны Арефьевой. Девушка на фото весело улыбалась, демонстрируя ямочки на щеках и небольшие ровные зубы.

– Обаятельная девица, – обронил Ринат.

– Вполне…

– Что тебя настораживает?

– Почему он хранил её портрет в ящике, а не на столе?

– Они же расстались.

– Но, по версии следствия, он хотел её вернуть. Вот поставь себя на его место.

– Ну…

– И всё-таки, если ты так сильно любишь девушку, что хочешь её вернуть, ты бы стал убирать её портрет?

– Нет. Но, Любава, ты упускаешь одну вещь.

– Какую?

– Мужчина иногда хочет вернуть девушку не потому, что он её по-прежнему любит, а потому, что она его бросила первая и тем самым задела его самолюбие.

– То есть вернуть, чтобы потом оставить самому?

– Не исключено…

– И ещё…

– Что?

– Мне не нравится, что визитки две.

– Ну, мало ли… – Ринат повёл широкими плечами.

– Но всё-таки над этим стоит подумать.

– Согласен.

Но главный сюрприз хранился в ящике компьютерного стола, вернее, на найденной там флешке. Когда Ринат включил компьютер, чтобы просмотреть её содержимое, они с Любавой оба прилипли к монитору. Неудивительно – множество фотографий, где Прокофий и Оксана вместе. Правда, ничего неприличного. Влюблённые в парке, в кафе, на выставке, на улице…

– Значит, Четвертков следил за ними.

– Значит, так.

– Что, попробуем поговорить с соседями?

Они вышли из квартиры жертвы, закрыли её и позвонили в дверь рядом. Она моментально распахнулась. На пороге стояла маленькая белокурая девочка в футболке, перепачканной акварельными красками, рядом сидела огромная шотландская овчарка. Оперативники опешили.

– А взрослые дома есть? – спросила Любава.

Девочка покачала головой.

– Почему ты открываешь дверь, не спросив, кто там?! – набросился на неё Ринат.

– Так я же с Тасей!

– Тася – собака? – догадалась Любава.

– Да.

– А где мама?

– На работе, где же ей ещё быть, – рассудительно ответила девочка и спросила: – А вы кто?

– Люди. Закрывай дверь и больше никому не открывай кроме мамы. Поняла? – строго спросил Ринат.

– Поняла, – ответила девочка и захлопнула дверь перед носом оперативников.

– Ну и детки пошли, – пробормотал Ринат.

Свою дочку Айгуль они с женой Гузелью с младых ногтей приучили никому дверь в их отсутствие не открывать. Впрочем, у них и не было привычки оставлять Гулю надолго одну.

– А по-моему, она очень милая, – улыбнулась Любава, – и Тася мне понравилась.

Они позвонили в дверь напротив, но им никто не открыл. В четвёртой квартире тоже никого не оказалось дома.

Этажом ниже на звонок в дверь отозвались, спросив хриплым голосом:

– Кто?

– Полиция, откройте, пожалуйста.

– Ща, разбежался.

В это время открылась дверь напротив, румяная старушка внимательно осмотрела оперативников и сказала:

– Петрович вам не откроет.

– Почему?

– Так он трезвым бывает раз в год, и полиция для него то же самое, что гром небесный. А вы к нему по какому вопросу?

– Мы не именно к нему, – пояснила Любава, – мы хотели бы поговорить о вашем соседе сверху, о Четверткове.

– О Людовике? А что о нём говорить? Живёт тихо, не пьёт.

– С ним приключилось несчастье…

Старушка всплеснула руками:

– О господи, квартиру обокрали?

– Нет.

– Да что же случилось? Не томите, говорите уже? – проговорила она нетерпеливо.

– Мы не могли бы войти в квартиру? – Ринат раскрыл удостоверение.

Старушка достала из кармана очки, надела их на нос и внимательно прочитала документ.

– Заходите, меня зовут Серафима Фёдоровна.

– Ринат.

– Любава.

Они прошли по узкому коридору за хозяйкой и оказались в тесной, но уютной кухне.

– Вы садитесь, сейчас чайник поставлю.

На столе вскоре появились вазочки с клубничным и яблочным вареньем, тарелка с печеньем и нарезанная кусочками городская булка.

Ринат, не вдаваясь в подробности, поведал о гибели Четверткова. Серафима Фёдоровна слушала, не перебивая, потом спросила, что же они хотят у неё узнать.

– Скажите, Четвертков жил один?

– Да.

– А родственники у него имелись?

– Людовик говорил, что родителей уже нет, а замужняя сестра и племянники живут в Тюмени.

– Вы знали, что у Людовика была девушка?

– Видела несколько раз с ним одну, он её Оксаной называл. Но потом она перестала появляться.

– А другие знакомые к нему заходили?

– Может, и заходили, разве упомнишь всех…

– А навстречу он вам, например, в подъезде или во дворе ни с кем не попадался?

– Вроде нет…

– Ну, что ж – спасибо за чай и за беседу. Просьба к вам большая, Серафима Фёдоровна.

– Какая же? – заинтересованно спросила женщина.

– Помогите нам поговорить с вашим соседом.

– С Петровичем? – удивилась старушка. – Ничего он вам толкового не скажет, я же говорю, не просыхает.

– И всё-таки, – настаивали оперативники, – нижайше просим вас о содействии следствию.

– Надо так надо, – согласилась Серафима Фёдоровна, вышла с оперативниками на лестничную площадку и позвонила в дверь соседа.

– Кто там?

– Открой, Петрович, это я, Серафима.

Дверь отворилась. Увидев стоящих поблизости оперативников, Петрович собрался захлопнуть дверь.

– Да погоди ты, – сказала Серафима Фёдоровна, – не по твою они душу. Людовика убили.

– Как это убили?! – изумился Петрович.

– Очень просто. Люди спросить тебя хотят…

– Я не убивал. – Петрович испуганно моргнул.

– Вас никто не обвиняет, – заговорил Ринат. – Мы только хотим вас спросить, не видели ли вы девушку, приходившую к Четверткову, или других лиц, его посещавших?

– Лиц не видел, – сказал Петрович. – А девица точно приходила.

– Как давно?

– Вчера часов в 10 вечера.

– Вы ничего не путаете?

– Чего мне путать-то! Ко мне дружбан пришёл, мы выпили, потом я решил за пивом сбегать. Выхожу я, значит, из квартиры, а эта девица спускается сверху, и так быстро.

– Как она выглядела?

– Да обыкновенно, как все девицы выглядят.

– Вы её раньше видели?

– Может, и видел.

– Какие у неё были волосы?

– Светлые.

– А глаза?

– Она в очках была тёмных.

– Рост?

– Чего?

– Высокая? Низкая?

– Чуть ниже её, – Петрович кивнул на Любаву.

– Она с вами поздоровалась?

– Шутишь, начальник? – ухмыльнулся Петрович.

– А с чего вы взяли, что она вышла из квартиры Четверткова? – спросила Любава.

– Может, и не от него, – пожал плечами Петрович.

– Так, приехали…

– Ну, всё, что ли? – пробурчал Петрович недовольно.

– Пока всё. Спасибо за помощь.

– На спасибо бутылку не купишь. – Петрович захлопнул дверь.

– Может, это подружка Риты была, – напомнила о своём присутствии Серафима Фёдоровна.

– А Рита это кто?

– Так на одной площадке она вместе с Людовиком живёт. Там ещё Света с дочкой.

– У которых собака?

– Да. И семья Ладыниных, но они полмесяца назад уехали отдыхать и вернутся не раньше чем через неделю. Они мне ключи оставили, я хожу цветы поливаю и присматриваю за квартирой.

– А почему они не оставили ключи кому-то на своей площадке?

– Так там все молодые, занятые, а я дома целыми днями.

– А у этой Риты много подруг?

– Да кто ж её знает. Вижу, что иногда приходят.

– Застать дома её можно только вечером?

– Конечно.

– Я вам оставлю номер своего телефона, Серафима Фёдоровна, передайте, пожалуйста, его Рите. Нам очень важно узнать, была у неё вчера вечером подружка или нет.

– Передам, – закивала Серафима Фёдоровна, – не волнуйтесь. – Придёт Риточка, и мы вам обязательно позвоним.

– Большое спасибо.

Оперативники спустились вниз, сели в машину.

– Ты думаешь, это была Оксана? – спросила Любава.

– Даже не знаю…

– По-моему, Оксане нечего было у Четверткова делать.

– Она же не знала, что его убили.

– Но они расстались.

– Это она так говорит, – возразил Ринат.

– Ты хочешь сказать, что, собираясь замуж за Геликанова, Оксана посещала своего прежнего парня?

– Согласен, сомнительно. Хотя наверняка сказать ничего нельзя.

– Я думаю, что это была не она, – усомнилась Любава.

– Возможно, это была подруга соседки Риты.

– Скорее всего…

Ринат собрался трогать автомобиль с места, как вдруг совсем рядом, едва не задев их, затормозила светлая «девятка». Из нее выскочила рыжая дива на тонких высоченных шпильках и бросилась в подъезд. А «девятка» тотчас умчалась.

– Хотелось бы узнать, кто это, – проговорили вслух одновременно Любава и Ринат, переглянулись и выскочили из машины. Бегом оперативники поднялись на площадку, где жил потерпевший, и позвонили в квартиру молодой соседки.

Интуиция их не подвела. Дверь распахнулась.

– Вам кого? – спросила рыжая красавица.

– Вы Рита?

– Ну, Рита, а вы кто?

Любава и Ринат протянули ей удостоверения.

– И что? – спросила Рита.

– Убит ваш сосед Четвертков.

– Он сейчас там? – Рита испуганно покосилась на квартиру соседа.

– Нет, он убит не в своей квартире.

– Слава тебе, господи, – невольно вырвалось у рыжеволосой.

– Нам нужно с вами поговорить.

– Ой, не сейчас! Через полтора часа приземлится самолёт моего любимого человека, а у меня дома слон не валялся, не прибрано, не приготовлено, и я сама никакая. Я специально с работы отпросилась, как только он позвонил.

– Вас как по батюшке? – спросил Ринат.

– Маргарита Константиновна.

– Маргарита Константиновна! Наш разговор не займёт много времени, но нам просто необходима ваша помощь.

– Ладно, проходите, – сдалась девушка.

Она провела их в уютную гостиную и усадила на диван, застеленный покрывалом с брачующимися павлинами.

– Спрашивайте.

– Извините, а почему вы сказали, что у вас слон не валялся? – не удержалась Любава. – Ведь обычно говорят, конь.

– А слон крупнее, – отмахнулась девушка.

– Понятно…

– Маргарита, скажите, пожалуйста, к вам вчера подруга приходила?

– Вчера? Подруга? Нет, меня вчера дома не было, я ночевала у сестры, она родила двойняшек, ну и всё такое. Сами понимаете, – вздохнула она и улыбнулась.

– А соседа своего Четверткова вы хорошо знали?

– Ну… – растерялась девушка, – близко мы не общались, но иногда разговаривали.

Ринат достал одну из фотографий.

– Скажите, а эта девушка вам знакома?

– Да, это Оксана. Прежняя девушка Людовика.

– Прежняя? А что, была новая?

– Да, я как-то спросила, что это Оксана к нему долго не заходит, а Людовик сказал, что они расстались и теперь у него другая девушка.

– Вы её видели?

– Нет, не довелось.

– Маргарита Константиновна! А что вы ещё можете сказать о своём соседе?

– Да что о нём говорить. Нормальный мужик.

– Приезжали ли к нему когда-нибудь родственники?

– Нет, по-моему, они у него где-то на краю света.

– Много ли у него было друзей?

– Представления не имею. Шумных компаний он не водил, не пил, не буянил, музыку громко не включал. А если она громко играла у меня, то в стенку не стучал.

– Понятно. Ну, что ж, Маргарита Константиновна, спасибо, что уделили нам время.

– Пожалуйста, – отозвалась рыжая дива и, не скрывая своего нетерпения, проводила оперативников до двери.

Любава с Ринатом снова сели в машину и на этот раз без задержек выехали со двора.

– Значит, у Четверткова была новая девушка, – проговорила Любава.

Ринат пожал плечами.

– В таком случае, зачем ему преследовать старую, то есть бывшую? – поправившись, продолжила свою мысль Любава.

– Вроде бы незачем. Поедем в таксопарк?

– Поедем.

Таксист подтвердил, что отвозил Геликанова домой. Ничего странного в поведении клиента он не заметил. Молодой человек был слегка навеселе, объяснил, что у него мальчишник.

– Дело житейское, – сказал таксист, – как говорит мой младший сын, насмотревшись мультиков про Малыша и Карлсона.

На вопрос, не видел ли он кого-то, когда отъезжал, таксист ответил, что, кроме парочки котов, выскочивших из подворотни и чуть ли не попавших под колёса его авто, никого он не видел.

Глава 4

Оксана ещё в машине позвонила своей ближайшей подруге Анастасии Царьковой и попросила её приехать. Настя даже не стала спрашивать, что случилось, пообещав появиться как можно скорее, и слово своё сдержала, благо сделать это было не трудно – Царькова жила через два дома от Арефьевой. Надо сказать, что и оперативник вздохнул с облегчением, увидев спешащую к ним девушку.

Настя сначала заварила чай, а потом уже стала расспрашивать подругу о том, что случилось. Оксана рассказала то немногое, что она сама узнала от следователя.

Настя представления не имела, как утешить подругу. Несмотря на то что Прокофия она слегка недолюбливала, считая его недостаточно эмоциональным и вообще суховатым, девушка была уверена, что жених подруги не мог убить её бывшего любовника.

– Да, – сказала она, – ситуация запутанная. Непонятно, как Четвертков попал в квартиру Прокофия, ведь они не были знакомы…

– Следователь думает, что могли познакомиться, – грустно выдохнула Оксана.

– Как он может такое подумать?! Только сумасшедшая может знакомить жениха с бывшим. А ты на сумасшедшую не похожа.

– Он думает, что Людовик проявил инициативу и нашёл адрес Прокофия.

– Но как он вообще мог о нём узнать?

– Мало ли…

– Четвертков жил в другом районе. Общих знакомых, которые могли бы рассказать ему о тебе и твоём женихе, у вас нет…

– Нет, – согласилась Оксана.

– Он, я имею в виду Людовика, не приходил к тебе последнее время на работу?

– Нет, я давно его не видела и думать о нём забыла.

– А не мог он случайно встретить кого-то из твоих сослуживцев и узнать от них? Ведь ты знаешь, что люди любят посплетничать…

– Вряд ли. Ведь он заходил за мной пару раз и ни с кем не знакомился, тем более не общался.

– Скажи, а этот следователь, он тебе глянулся? – спросила Настя.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Оксана.

– Ну, толковый он или нет? – поторопилась пояснить Анастасия.

– Трудно сказать… Ведь я ничего о нём не знаю.

– Должно же было у тебя сложиться первое впечатление!

– Должно. По-моему, он не глуп, и мне показалось, что он постарается разобраться. Но мне всё равно очень страшно! – Оксана заплакала.

Настя постаралась утешить подругу, уговаривая её не впадать в отчаяние и подождать немного, возможно, скоро ситуация прояснится.

* * *

Оксана не знала, что ей и её жениху повезло, если так можно выразиться…

Наполеонов был следователем новой формации. Он действительно старался разобраться с каждым делом, которое вёл, не считаясь с тем, что приходится работать, забыв о личном времени. Вот и в деле Прокофия Геликанова многое его настораживало…

Хотелось бы ему познакомиться с новой девушкой Четверткова. Если она не была вымыслом его бойкой соседки, то зачем вообще было потерпевшему врываться в квартиру теперешнего жениха своей бывшей невесты?

– Неувязочка получается, – пробормотал Наполеонов себе под нос.

Были у следователя, как и у всех людей, свои странности. Например, он не переносил, чтобы близкие и друзья называли его Александром, Сашей, нет, только Шурой. Именно уютное, домашнее Шура позволяло ему расслабиться и отдохнуть от официального Александра Романовича.

«Надо позвонить маме», – подумал Наполеонов и достал сотовый.

– Ма, ты меня сегодня не жди, ладно? Я еду к Мирославе и надеюсь там заночевать.

Софья Марковна не стала задавать сыну никаких вопросов. У Мирославы он пропадал довольно часто, ещё в детстве она знала, где его искать. А уж с тех пор, как у неё появился свой дом, сын предпочитал именно в нём проводить свободное время.

Красное солнце на зелёном небе медленно клонилось к горизонту. Направляясь к припаркованному автомобилю, Наполеонов с наслаждением вдохнул весенний воздух. Запах бензина был не в силах заглушить аромат цветущих черёмух и сирени.

– Как хорошо, чёрт возьми, – пробормотал Шура, усаживаясь за руль автомобиля.

Мирославе он позвонил на домашний телефон, потому как звонить ей на сотовый, если она дома, можно было часами и безрезультатно.

Трубку взял Морис.

– Детективное агентство «Мирослава» слушает, – произнёс он.

– Это я, Шура, привет! Слава далеко?

– В саду, кажется, читает книгу. Позвать?

– Не надо, я сейчас подъеду к вам.

– Приезжай.

– А что у тебя на ужин? – живо поинтересовался Наполеонов.

– Приедешь, увидишь, – как всегда загадочно, отозвался Морис и положил трубку.

– Нет, у этих прибалтов вместо крови прохладная морская водица, – фыркнул Шура, ничуть не обидевшись.

Если с Мирославой Волгиной и её двоюродным братом Виктором Романенко Шура был знаком с двух лет, то Морис появился в его жизни не так уж давно.

Надо признать, что Наполеонов был необычайно удивлён, когда увидел высокого голубоглазого блондина в первый раз. Сначала он подумал, что это новый любовник его подруги. В то же время он знал, что Мирослава никогда не приводит своих парней домой. Такое у неё было правило.

И вскоре выяснилось, что Мориса она взяла не в любовники, а секретарём в своё детективное агентство. Ну, что ж, взяла, и ладно…

Приятной неожиданностью оказалось хобби парня из Литвы – кулинария. Морис Миндаугас любил готовить, а Шура обожал вкусно поесть, поэтому они довольно быстро подружились.

Наполеонов незаметно для себя добрался до коттеджного посёлка, подъехал к дому подруги детства, дотронулся до звонка. Ворота открылись, и он въехал вовнутрь, поставил машину в гараж.

Лучи заходящего солнца мерцали в сладком томлении на увлажнённых росой лепестках яблонь. Пахло нарциссами, которые так любила Мирослава. Шура постоял, немного наслаждаясь красотой весеннего сада. Морис его не торопил…

Через каких-нибудь полчаса они сидели втроём на кухне, пили чай с пирогами и беседовали. Шура уже успел поделиться с Мирославой своими сомнениями.

– Значит, ты думаешь, что Геликанов говорит правду? – решила уточнить Мирослава.

– Есть у меня такое предположение, – кивнул Наполеонов.

– Чем обоснуешь?

– Понимаешь, Четверткову нанесли удар ножом сзади в шею. Но с Прокофием они не могли быть близко знакомы. И прийти к нему Четвертков мог бы только для выяснения отношений.

Мирослава кивнула.

– В таком случае разве он позволил бы зайти себе за спину человеку, с которым пришёл ссориться? Нет, убить его таким образом мог только тот, кому он доверял.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась Волгина.

– И потом мне не даёт покоя попавшаяся на глаза Петровичу девица…

– Возможно, это новая подружка Четверткова. Она же не знала, что его убили, – предположил Морис.

– Возможно. Но подружки обычно сначала звонят. Его сотовый телефон у нас и никто, кроме работодателя, ему не звонил.

– У него мог быть ещё один телефон с не зарегистрированной симкой для личных звонков.

Наполеонов пожал плечами.

– А как его характеризует работодатель? – спросила Мирослава.

– Сказал, что от работы парень не отлынивал. Любил деньги. Но кто их в наше время не любит, – философски заметил Шура.

Мирослава согласно кивнула.

– И в то же время, – задумчиво проговорил Наполеонов, – экспертиза против Геликанова.

– То есть?! – в один голос спросили детективы.

– Четвертков был убит или в присутствии Геликанова, или за несколько минут до его прихода. И ключи, как утверждает сам Геликанов, он никому не давал, а замок открыт родными ключами.

– Никаких царапин?

Шура покачал головой.

– Ты сказал, что после мальчишника Геликанова привезли на такси.

– Да.

– А таксиста опросили? Может, он что-то заметил.

– Нет, только котов упомянул.

– Каких котов? – заинтересовалась Мирослава.

– Да ерунда, эта пара котов выскочила из подворотни. Наверное, у них там были шуры-муры.

– Скорее всего, но отчего им выскакивать оттуда ночью и бросаться под колёса?

– Их об этом, к сожалению, не расспросить, как и Януария, который всё видел, но рассказать ничего не может, – вздохнул следователь.

– С Януарием всё понятно. Но всё-таки, если коты откуда-то выбегают, значит, их кто-то спугнул.

– Ну, предположим…

– Ночь… тишина… Таксист не слышал шагов? Если там кто-то был, то он должен был спешить.

– Скорее всего, таксист не прислушивался. А этот кто-то мог быть праздношатающимся гулякой.

– Мог, – согласилась Мирослава, – однако нельзя исключать, что это был весьма ловкий убийца, расправившийся с Четвертковым.

– Что теперь, ловить котов и учить их говорить по-русски?! – хмыкнул Шура.

– Для начала внимательно осмотреть подворотню.

– Осмотрим. А ты не хочешь подключиться? – спросил с затаённой надеждой Шура.

– К чему?!

– Не прикидывайся, к расследованию.

– Неофициально?

– Естественно.

– Шура, я работаю за гонорар. Полиция будет мне платить?

– Щас!

– Тогда извини.

– Будет тебе гонорар. Я уговорю брата Геликанова, и он заплатит.

– Как же ты собираешься его уговорить? – усмехнулась Мирослава.

– Мои проблемы.

– Почему бы полиции самой…

– Потому что на мне дел, как на помойном коте блох.

Видя, что Мирослава не проявляет особой заинтересованности, Шура продолжил:

– Дело мы, конечно, раскроем, но это может занять немало времени. А ты можешь ускорить процесс. Насколько я понимаю, клиента у вас сейчас нет, так чего бить баклуши?! Возьмётесь?

– Возможно, – ответила Волгина неопределённо.

– Вот и чудесно, – обрадовался Шура, – завтра пришлю к вам Василия Геликанова. Можно мне ещё пирога с капустой?

Морис молча отрезал солидный кусок и переложил его Шуре на тарелку. Так же молча долил ему чая.

– Миндаугас! Тебе надо ресторан открывать! Чего талант закапывать в землю, прозябая в каком-то детективном агентстве, – проговорил Шура с полным ртом.

– Я не думаю, что мой талант пропадает, – улыбнулся Морис. – А по образованию, если ты помнишь, я юрист…

– Помню, помню, – покивал Шура, приглядываясь теперь к пирогу с яблоками.

Морис не стал дожидаться просьбы Шуры и отрезал увесистый кусок.

– Ой, я, кажется, объелся, – вздохнул Шура через полчаса, – отнесите меня на веранду.

– Сам дойдёшь, – усмехнулась Мирослава.

– Маленького следователя любая дылда может обидеть, – проворчал Шура.

– Я не дылда, я девушка среднего роста. – Мирослава не считала, что 175 сантиметров – высокий рост для современной девушки.

Шура снова тяжело вздохнул и поплёлся на веранду, не забыв утянуть из холодильника бутылку минеральной воды.

Они расположились в плетёных креслах на открытой веранде. Мирослава посмотрела в глубину сада. Несмотря на то что солнце уже зашло, было довольно светло и удивительно тихо. И вдруг совсем рядом запел соловей. Все остальные звуки исчезли, казалось, весь мир был околдован мягко льющимися трелями, свистом, цоканьем, перекатывающимся рокотом и россыпью после короткой паузы…

Несколько минут они молча слушали скрывающуюся в густых ветвях птичку, а когда соловей умолк, Морис тихо процитировал японского поэта Сайгё:

     – Когда б улетели прочь,
     Покинув старые гнёзда,
     Долины моей соловьи,
     Тогда бы я сам вместо них
     Слёзы выплакал в песне.

И соловей тотчас, словно услышав слова поэта, запел громко и весело.

Когда же он умолк, Мирослава вздохнула и спросила:

– Шура, а что ты думаешь о Геликанове?

– Ну, я же сказал…

– Нет, не о том, мог он убить или нет, а какой он вообще?

– Довольно спокойный, любит котов…

– Да?

– Ага, я же говорил, у него шикарный котяра. Зовут Януарий. Так он первым делом, перед тем как мы его увели, пристроил кота.

– Понятно.

– Потом, на мой взгляд, он не любит рисковать.

– Вот как?! – удивилась Мирослава. – А как же его бизнес?

– Это совсем другое дело. В бизнесе, хоть он и похож на море со штормами и переполнен всякими подвохами, всё-таки имеются свои правила, типа навигационных карт…

– Значит, он не любит непросчитанного риска?

– И согласись, никакого резона убивать Четверткова у Прокофия не было. Ну, не со злости же от того, что Четвертков ввалился к нему непрошеным гостем? Ведь Оксана выходит замуж за Прокофия. Зачем же ему убивать брошенного любовника?

– И то верно. Значит, Оксана бросила Четверткова до знакомства с Прокофием?

– Да, это и коллеги Арефьевой подтвердили, и босс её.

– Они были знакомы с Четвертковым?

– Нет, видели мельком, ну и слухи, как всегда…

– Понятно… А где Оксана познакомилась с Геликановым?

– Так на вечеринке у босса и познакомилась. Иван Разумовский – хозяин фирмы, где работает Оксана, давний друг Прокофия.

– А может этот Иван чего-то недоговаривать?

Шура пожал плечами:

– А смысл?

Пушистый чёрный кот по кличке Дон спрыгнул с плетёного кресла, потянулся, сладко зевнул, подошёл к Морису, потёрся головой о его ноги, потом потрогал его лапкой, а после того, как Миндаугас ласково погладил его, запрыгнул к нему на колени и громко замурчал.

– И за что тебя любят коты? – проворчал Наполеонов, покосился на Мирославу, добавил: – И женщины…

Морис ничего не ответил, продолжая нежно гладить мурлычащего кота.

– Шура, а ты спросил у Геликанова, как в квартиру Четверткова попали его визитки?

– Спросил, а толку! Он представления об этом не имеет. Про фотки я ему говорить не стал. Ясное дело, что Четвертков следил за ними, стараясь не попадаться парочке на глаза.

– Сам?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты думаешь, он следил сам или кого-то нанял?

– Интересный вопрос…

– Я бы на твоём месте показала фотки Четверткова соседям Геликанова, старушкам во дворе. Вдруг кто-то видел его там раньше.

– Хорошая идея, постараюсь выяснить.

– А у Прокофия до Оксаны была девушка? – неожиданно спросил Морис.

– Если и была, то что? – удивился Шура.

– Она могла бы охарактеризовать его…

Шура усмехнулся:

– Брошенная женщина только чёрными красками рисует изменщика.

– А с чего ты взял, что он изменщик? – удивилась Мирослава. – Может, он с прежней пассией расстался задолго до Оксаны. Может даже, не он её оставил, а она его.

– Ага, по обоюдному согласию, – усмехнулся Шура, – современные девицы бизнесменами не кидаются, – добавил он назидательно.

– Много ты знаешь о современных девушках, – не согласилась Мирослава, – вот наша Люся два месяца назад банкира бросила.

– Люся – это отдельный разговор, – хмыкнул Шура.

– А вы, Мирослава, смогли бы бросить банкира? – неожиданно спросил Морис.

– Нет, не смогла бы, – уверенно заявил Шура.

– Да? – грустно спросил Миндаугас.

– Без сомнения! – пылко заверил его Наполеонов и добавил, сжалившись над поникшим парнем: – Потому что она бы с ним изначально встречаться не стала.

– Вот как? – искренне удивился Морис.

– Ты всё ещё не заметил, что Мирослава у нас девушка самостоятельная и граждане с туго набитыми кошельками и мачо могут отдыхать. Они годятся разве что на роль клиентов.

Морис не подал виду, что подобная характеристика его работодательницы пришлась ему по душе.

– А Люся? – спросил он лениво.

– А Люся у нас экспериментатор, она изучает все виды мужского пола, встречающиеся на её пути, а потом уже совершает естественный отбор, – расхохотался Наполеонов.

Мирослава, лукаво улыбнувшись, спросила:

– Шура, ты не боишься, что Люсе твои рассуждения не понравятся?

– А кто ей о них расскажет? – прикинувшись наивным, поинтересовался Шура.

– Ты прав, никто. Вернёмся к Геликанову. Ведь Морис прав, неплохо было бы узнать о девушке Геликанова. Возможно, их было несколько.

– Возможно, – согласился Шура, – вот ты сама и займись этим.

– Нет, – сказала Мирослава, – для начала ты поинтересуешься личной жизнью Геликанова в ходе допроса.

– Думаешь, он охотно раскроет мне свою душу?

– Охотно, неохотно, не имеет значения. Ты следователь, подбирай ключи.

– Ладно, ладно, – согласился Шура.

Мирослава встала и скрылась в доме, но вскоре вернулась с гитарой.

– Спой Шурочка, а то соловей умолк.

Шура ломаться не стал, взял гитару из рук подруги, пробежал пальцами по струнам, настраивая себя и инструмент. Вскоре его приятный баритон свободно полился, волнуя тишину приблизившейся ночи:

 Была весна. Цвели пионы.
 Похолодание пришло,
 Опали яркие бутоны,
 И ветки снегом замело.

 Была любовь. Со мною рядом
 Была любимая. Теперь
 Один смотрю застывшим взглядом
 Я на закрывшуюся дверь.

 Придёт тепло. Весна вернётся,
 Всё снова зацветёт вокруг.
 Вернись и ты ко мне, как солнце!
 И жизнь войдёт в привычный круг.

 Ни жалобы и ни упрёка
 Ты не услышишь от меня!

 Мне без тебя так одиноко!

 Вернись ко мне, любовь моя!

   Пион пылает точно солнце,

   Как сладок аромат его.

   Я душу всю отдам до донца.

   Прими меня! Прими всего.

Когда он закончил петь, Мирослава взяла из вазы большой вишнёвый пион, казавшийся почти чёрным под сиянием выплывшей луны, и вручила его Шуре.

– А теперь, мальчики, спать, – проговорила она, сняла с колен Мориса кота и скрылась в доме.

Вскоре все разбрелись по своим комнатам, и в доме стало тише, чем в саду, где шуршал листьями деревьев ветер и время от времени принимались петь птицы.

Глава 5

Дверь в кабинет Шуры приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась лохматая голова молодого сотрудника.

– Александр Романович, – проговорил он, – там к вам гражданин Геликанов Василий Афанасьевич рвётся.

– На ловца и зверь бежит, – пробормотал Шура.

– Чего?

– Ничего, это я так. На, лучше отнеси пропуск страждущему.

– Это я мигом.

Минут через десять в дверь нетерпеливо постучали.

– Входите.

Василий Афанасьевич не вошёл, он влетел, как ураган.

– До каких пор вы будете…

– Здравствуйте, Василий Афанасьевич, присаживайтесь, я вас как раз ждал.

– Ждали?! Дело сдвинулось с мёртвой точки?

– Не совсем, конечно, но подвижки есть.

– А когда…

– Вот об этом я и хотел поговорить с вами. Вы, конечно, понимаете, что мы работаем, но у нас не одно только это дело, поэтому движение вперёд не такое быстрое, как нам всем хотелось бы. Но есть способ ускорить его.

– Какой способ?

– Правда, потребуются деньги.

– Вы что же, у меня взятку вымогаете?! – удивился Василий Афанасьевич.

– Упаси бог! – взмахнул Шура обеими руками.

– Тогда зачем деньги? Полиция перешла на самоокупаемость?

– Нет, конечно. – Наполеонов моргнул и сделал вид, что стряхнул со щеки упавшую ресницу. – Просто я, так сказать, неофициально, советую вам привлечь к расследованию частного детектива.

– Вы это серьёзно?

Следователь развёл руками.

– Понятно, – задумчиво проговорил Василий Афанасьевич и поинтересовался: – Кого же мне привлечь? Отыскать неведомо кого методом тыка?

– Ну, почему сразу методом тыка. Есть, например, опытный детектив, бывший сотрудник МВД.

– Кто?!

– Мирослава Волгина.

– У неё есть успешные расследования?

– Я бы сказал, что неуспешных не припомню, хотя, возможно, и такие есть…

– Хорошо. Где мне её найти?

– Запишите телефон агентства. Позвоните и договоритесь о времени встречи.

– А полиция, значит, умывает руки?

– Ни в коем случае, Василий Афанасьевич. Просто так, я уверен, будет быстрее.

– Диктуйте телефон.

Когда за посетителем захлопнулась дверь, Наполеонов вытер пот со лба, – ох уж эти любящие родственники.

Теперь он решил поговорить с задержанным и выяснить, как велик его донжуанский список.

* * *

– Здравствуйте, Прокофий Афанасьевич, – поздоровался следователь, когда задержанного ввели, – садитесь, пожалуйста.

Геликанов молча опустился на стул.

– Что-то вы невеселы, – обронил Наполеонов.

– Шутите? Чему радоваться? Тому, что меня обвиняют в убийстве, которого я не совершал?

– Улики против вас, – пожал плечами Наполеонов.

– Улики?! Да вы сами не верите, что я убил этого типа!

– Возможно. Прокофий Афанасьевич, наберитесь терпения. Мы работаем.

– А я сижу.

– Прокофий Афанасьевич, допустим, вы не виноваты, мы вас отпускаем. И что дальше? – поинтересовался следователь.

– Что дальше?! Ищете настоящего убийцу!

– Будем исходить из того, что вас хотели подставить. Пока вы у нас, убийца спокоен. Но как только мы вас отпустим, убийца может отважиться на новое преступление. Если его цель засадить вас, то следующей его жертвой может стать ваша невеста Оксана Арефьева.

Геликанов с удивлением уставился на следователя.

– Я об этом не подумал, – наконец обронил он.

– Ну, вот видите.

– Хорошо, допустим, вы правы, что дальше?

– Мы будем искать преступника и обязательно его обнаружим. А вы пока посидите у нас.

– Вашими бы устами мёд пить, – устало усмехнулся Геликанов.

– Прокофий Афанасьевич, вы вот решили жениться на Оксане. Но ведь до этого у вас наверняка были другие девушки?

– Естественно. У какого мужчины моего возраста их не было?

– А с этими девушками вы мирно расставались?

– По крайней мере, старался. Хотя…

– Что хотя?

– Понимаете, я никому ничего не обещал, никого не соблазнял, никто не делал от меня аборты.

– Вы так аккуратны? – невольно усмехнулся Шура.

– Представьте себе!

– Хорошо, с кем вы встречались непосредственно до Оксаны?

– С Инной.

– Почему вы расстались?

– Почему люди вообще расстаются?!

– Причины могут быть самыми разными.

– Хорошо, согласен.

– Ну, так почему не сложилось с Инной?

– Она не мой вариант.

– А чей же?

– Инна подходит тем, кто любит стерв! – выпалил Прокофий.

– Вот как? Интересно. В чём выражалась её стервозность?

Прокофий вздохнул, обречённо посмотрел на следователя и стал перечислять:

– Инна всегда опаздывала, и ладно бы минут на десять, так нет, она считала, что час в самый раз, а полтора – ещё лучше.

– А вы не любите, когда девушки опаздывают?

– Я вообще за пунктуальность.

– Но первое время вы терпели и ждали её?

– Ждал, но рано или поздно даже ангельское терпение заканчивается.

– Хорошо. Чем еще Инна вам досаждала?

– Её постоянно требовалось развлекать, и не походами в театры, музеи, нет, ей подавай тусовки, рестораны и прочие чумные места.

– Понятно…

– Плюс к этому ей постоянно нужно было что-то дарить, и не цветочки, шоколадки, а дорогие побрякушки.

– Лучшие друзья девушек…

– Плевать! – неожиданно взорвался Геликанов. – Я не олигарх. Я всего лишь скромный предприниматель. И не намерен швырять деньги, заработанные нелёгким трудом, на забавы пустоголовых девиц!

– Так, понятно, Инна не блистала умом, а вас это раздражало.

– Отсутствие ума я заметил не сразу, – вздохнул Геликанов виновато, – сначала она мне очень нравилась внешне, и в постели она…

Шура кивнул:

– Но по прошествии времени у каждой коровы возникает к ветеринару вопрос – а поговорить…

– К какому ветеринару? – изумился Прокофий.

– К осеменителю, – вздохнул Шура, – хотя у вас ситуация прямо противоположная, – говорить отказывалась корова…

– Не корова она, а хищница, – отмахнулся Геликанов.

– Понятно, значит, с Инной вы поссорились.

– Она ссорилась, а я просто высказал ей всё, что о ней думаю.

– И что дальше?

– Она некоторое время надоедала мне.

– Это как?

– Звонила, поджидала, то давила на жалость, то рассказывала о своей большой любви, то угрожала.

– И чем всё закончилось?

Прокофий пожал плечами:

– Насколько я знаю, Инна подцепила другого лоха и теперь прессует его.

– Чем она занимается по жизни?

– Ничем, разводит мужиков на деньги.

– Нигде не работает?

– А зачем ей? – усмехнулся Прокофий.

– Понятно. Кто был перед Инной?

– Лена.

– Она тоже была стервой?

– Нет, Лена была нормальным человеком.

– И всё-таки вы с ней расстались?

Прокофий устало кивнул.

– Так почему вы расстались с Леной? Поссорились?

– Нет, мы не ссорились. Просто устали друг от друга и мирно разошлись.

– И Лена не пыталась вас удержать?

– Нет, – усмехнулся Прокофий, – по-моему, она даже облегчённо вздохнула, когда я предложил ей расстаться.

– Лена работала, училась?

– Преподавала в школе английский язык.

– А кто был перед Леной?

– Лиза…

– Вы долго с ней встречались?

– Не очень, пару месяцев, и тоже разбежались по обоюдному согласию. К тому же ей нужно было вскоре уезжать.

– И чем же занималась Лиза?

– Она археолог. И просто помешана на своей работе и всяческих научных изысканиях.

– А как звали ту, что была до Лизы?

– Ирина.

– И чем не угодила вам Ирина?

– Ну не знаю… Я тогда был ещё довольно молод, мне не хотелось серьёзных отношений.

– А ей?

– А ей хотелось замуж. Она постоянно рассказывала мне, какое у неё будет свадебное платье, сколько она хочет детей, какую квартиру… Поверьте мне, мало какой молодой человек вынесет подобную пытку.

– Согласен. И как давно вы расстались с Ириной?

– Да уже года четыре или даже больше.

– И чем занималась эта девушка?

– Её старшая сестра держала сувенирную лавку. Ирина в ней работала продавцом.

– Семейный бизнес?

– Типа того.

– А кто был перед Ириной?

– Перед Ириной никого не было, – усмехнулся Геликанов, – я всё-таки не Казанова.

– Понятно… А теперь продиктуйте мне фамилии, адреса и телефоны этих девушек.

– Это ещё зачем?! Что вы от них хотите?!

– Прокофий Афанасьевич, это не моё праздное любопытство. Девушки могут помочь следствию.

– Да чем они могут вам помочь?! Сто лет прошло, как я с ними расстался!

– Ну и чего вы в таком случае так волнуетесь?

Геликанов и в самом деле был взволнован.

– Я не хочу, чтобы Оксану окунали во всё это!

– Послушайте, Геликанов! Вы путаете полицию со старой сплетницей на завалинке! Никто не собирается рассказывать Арефьевой о ваших прежних девушках. Это ваше личное дело.

Про себя Шура подумал, что зря Геликанов так волнуется, его невеста тоже наверняка не святая и имела свою личную жизнь, взять хотя бы убиенного Четверткова. Но вслух он этого произносить не стал, зачем зря человеку нервы трепать…

– Тогда для чего вам с ними общаться?! – спросил Геликанов.

– Я уже вам объяснил. Возможно, девушки что-то вспомнят. Нам сейчас любая зацепка важна.

– А, делайте, что хотите, – яростно махнул на Наполеонова Прокофий.

– Ну, вот и ладушки, – мирно заметил следователь и записал продиктованные Геликановым фамилии, адреса и номера телефонов.

Наполеонов решил, что эти сведения он передаст Мирославе, наверное, Геликанов старший уже наведался к ней. А он пока доведёт до ума другое дело, которое пора передавать в суд, и еще одно, которое можно закрыть со спокойной совестью.

Глава 6

В 7.30 утра Мирослава спустилась вниз и прошла на кухню, соединённую со столовой. Морис уже приготовил завтрак, накормил кота и, увидев Мирославу, принялся разливать чай.

– Шура уехал?

– Только что.

– Какое утро красивое, – произнесла она, подходя к открытому окну в сад.

– Да, – согласился Морис, – утро чудесное. – Он, как и Мирослава, любил весну.

Мирослава отошла от окна и села за стол. С тех пор как Морис Миндаугас поселился в её доме, ей не приходилось думать о том, что она будет есть на завтрак, обед, ужин и чем будет потчевать друзей. И её это очень устраивало. Сама она была неприхотлива и ела практически всё, что он готовил. Морис, в свою очередь, не информировал её о том, что именно собирается приготовить и согласна ли она это есть.

Когда с завтраком было покончено и они принялись за чай, Мирослава произнесла:

– Зная Шуру, можно не сомневаться, что на пороге дома скоро появится клиент.

– Тот, о котором он вчера говорил?

Мирослава кивнула.

– Наверное, это нелегко – прийти домой с мальчишника и обнаружить в своей квартире труп бывшего любовника собственной невесты…

– Надо думать, что так. И плюс к этому оказаться подозреваемым в том, что ты этого любовника и прикончил.

– Вы думаете, что такое маловероятно?

– Ну, почему же, всё может быть. Ты же юрист и знаешь, что в состоянии аффекта убить могут 99 процентов из 100.

– Вы преувеличиваете…

– Хорошо, 50 процентов.

Морис кивнул.

– Но в нашем случае состоянием аффекта и не пахнет.

– Да, пожалуй, – согласился Морис, – если бы они ссорились, то Геликанов напал бы на противника спереди и сам потерпевший не позволил бы подойти к нему сзади. Выходит, Геликанова подставили…

– Загвоздка в том, что замок открыли родными ключами и убит Четвертков был в то время, когда Геликанов уже мог быть дома или входил в подъезд.

– Или подъезжал к дому…

– И тем не менее Геликанов никого не встретил, таксист никого не заметил, кроме котов…

– Вы думаете, там кто-то был?

– Не знаю, но мог быть. Свидетелей в такое время суток практически не найти. Даже собачники ещё или уже спят.

Морис кивнул, поднялся из-за стола и стал складывать в мойку посуду. Потом принялся мыть чашки и тарелки, а Мирослава вытирала их и расставляла по местам.

– Я, пожалуй, пока дочитаю Хаггарда, – сказала она, собираясь расположиться с книгой в саду, и в этот момент раздался звонок.

– Я открою, – сказал Морис.

Мирослава кивнула и отправилась в кабинет. Через несколько минут на его пороге в сопровождении Миндаугаса появился высокий кряжистый мужчина. Его слегка раскосые карие глаза принялись изучать Мирославу.

Он начал сразу же, с места в карьер:

– Здравствуйте, я Геликанов Василий Афанасьевич. Моего брата обвиняют в убийстве, которое он не совершал. Вас мне рекомендовал следователь, ведущий его дело, Наполеонов Александр Романович.

– Здравствуйте, садитесь, Василий Афанасьевич.

Геликанов сел напротив Волгиной.

– Расскажите мне, пожалуйста, всё с самого начала, постарайтесь ничего не пропускать.

Геликанов-старший добросовестно выполнил её просьбу.

– Скажите, а у вас есть ещё близкие родственники, кроме брата?

– У меня? – удивился Василий Афанасьевич.

– У вас.

– У меня жена и двое детей. Есть двоюродные братья, сестра.

– А родители?

– Их не стало, едва мне исполнилось восемнадцать. Так что я Прокофию и мать, и отца заменил.

– И у вас его не попытались отобрать?

– Ну почему же, пытались, но тётка помогла отстоять.

– Вам, наверное, было трудно?

– Нелегко, – согласился Василий Афанасьевич, – но я горжусь тем, что Прокофия человеком вырастил. Не мог он убить! Кого угодно спросите!

– А у вашей жены хорошие отношения с Прокофием?

– Да при чём тут моя жена! – воскликнул Геликанов, но, наткнувшись на взгляд Мирославы, махнул рукой и проговорил: – Хорошие у них отношения. Чего делить-то? Прокофий никогда в наши с ней отношения не лез, племянников обожает, а те, как он придёт, от него не отходят.

– А как личная жизнь самого Прокофия?

– Так он как раз жениться собрался! Свадьба на носу, а брата посадить норовят!

– Свадьба – это хорошо. А до знакомства с невестой у него были другие девушки?

– Конечно, были! Дело-то молодое.

– И как они расставались?

– Не знаю как, но ведь все люди постоянно расстаются с одними и знакомятся с другими.

– Да, вы правы.

– Вы берётесь за это дело? – спросил Геликанов.

– Да.

– Я ознакомился с вашими тарифами. Вот задаток и на текущие расходы.

– Хорошо. Но деньги вы отдадите моему секретарю, и он выдаст вам расписку. А мне оставите свой телефон и на всякий случай прочие координаты.

Геликанов протянул ей свою визитку.

– И домашний адрес.

Он взял из её рук визитку и на обратной стороне быстро написал то, что она просила.

– До свидания.

– Надеюсь, до скорого, – проговорил он и вышел в приёмную.

Через несколько минут в кабинет вошёл Миндаугас:

– Клиент уехал.

– Хорошо.

– Если я вам не буду нужен в ближайшее время, то я хотел бы отлучиться часа на два.

– Хоть до вечера.

– Спасибо.

Мирослава никогда не интересовалась, куда и зачем уезжает Миндаугас, с кем он проводит свободное время. Она считала, что его личная жизнь её не касается и лежит вне сферы интересов детективного агентства.

Мирославе не приходило в голову, что Морис был бы совсем не против, если бы она поинтересовалась этим… Ведь ему было далеко не безразлично, где и с кем проводит своё свободное время она. Особенно его нервировали те ночи, которые она проводила вне дома. Хорошо, что это случалась не так уж часто. Но тем не менее…

Ориентируясь по Шуриным намёкам, Миндаугас делал выводы, что романы Мирославы поверхностны и сменяют друг друга… А когда Морис напрямую решился спросить Наполеонова, есть ли у Мирославы парень, тот, усмехнувшись, ответил:

– Конечно, есть. Но только место ему она отводит лишь в постели. А сердце её свободно.

Морис же мечтал занять место и в сердце Мирославы, и в душе, и…

Но начинать, как он считал, нужно всё-таки с сердца и души… Пока же их сближает общая работа и этот дом, который по необъяснимой причине он начинал считать своим.

* * *

Мирослава сидела в кресле, смотрела на цветущую под окном сирень, но думала не о красоте своего сада, а о деле, которым ей предстоит заняться. Взвешивая все за и против, она пыталась нащупать тропинку, по которой можно будет сделать первые шаги. Волгина сняла трубку и набрала номер Наполеонова.

– Слушаю, – раздался в трубке голос следователя.

– Шура, привет!

– Привет!

– Приходил брат Геликанова. Мы заключили договор.

– Отлично! – обрадовался Наполеонов.

– Ты узнал для меня данные его прежних подружек?

– Да, сейчас сброшу на «мыло». Ты решила начать с них?

– В общем, да. Возможно, они что-то вспомнят, наведут на какую-то мысль…

– Я бы не очень рассчитывал на этих девушек. Все они в прошлом Геликанова.

– Да, Шурочка, но наше настоящее, как правило, вырастает из прошлого…

– Ладно, держи меня в курсе.

– Пока.

Шура прислушался к коротким гудкам, вздохнул, положил трубку на место и снова углубился в работу.

* * *

Мирослава вышла в приёмную, включила компьютер, получила почту и распечатала нужные ей сведения. После чего набрала номер сотового Миндаугаса и сообщила, что отправляется работать по взятому сегодня делу, когда вернётся, не знает. Попросила накормить Дона. Об этом она могла бы и не упоминать. Морис мог бы сам остаться голодным, но кот был накормлен всегда.

Мирослава остановила свою «Волгу» возле дома, где жила Инна Колокольцева. Дом этот находился почти в самом центре города и был новым, хотя и не элитным. Мирослава выбралась из машины и с наслаждением вдохнула свежий ветерок, прилетевший с Волги, которая была недалеко.

Детектив не пошла следом за двумя пожилыми женщинами. Закрыв машину, она осмотрела двор и направилась к подъезду лишь тогда, когда увидела спешащего к нему молодого парня, скорее всего студента. Её расчёт оправдался, юноша и не подумал спрашивать, к кому она идёт.

Инна Колокольцева жила на втором этаже, поэтому Мирослава проигнорировала лифт и поднялась по лестнице. Она довольно долго звонила, пока наконец за дверью не раздался заспанный сердитый голос:

– Ну, кто там в такую рань?

Вывод напрашивался сам собой – работающая девушка 11 часов утра ранью не назовёт.

– Мне нужна Инна Колокольцева.

– Зачем?

– Я хотела бы поговорить с ней.

– Это ты, Юлька?! Чего припёрлась, зараза! Тебе ясно было сказано, что Димку ты не получишь! Хоть десять двойняшек роди! Сама родила, сама воспитывай!

– Вообще-то, я не Юлька. Я Мирослава Волгина.

– И тоже беременная от Димки?! – завопили за дверью.

– К счастью, нет. И даже не имею чести быть знакомой с ним.

– Не врёшь?

– Честное слово.

Дверь приоткрылась. Мирослава увидела заспанную девицу в коротенькой полупрозрачной ночнушке бледно-розового цвета.

– Если ты от Димки не беременная, то зачем пришла?

Мирослава про себя усмехнулась – вероятно, девицу посещают только беременные от какого-то Димки.

А вслух произнесла:

– Я хотела бы поговорить с вами о Прокофии Геликанове.

– О Прокофии?! Мы сто лет назад расстались с этим гадом.

– Вот как раз об этом я и хотела бы с вами поговорить.

– Не фиг мне о нём говорить!

Мирослава догадалась, как можно разговорить девицу, и произнесла грустно:

– Прокофий в большой беде…

– В беде? – сразу живо заинтересовалась Инна.

– Увы.

– В большой, говоришь? – переспросила она радостно.

Мирослава кивнула, сохраняя траурное выражение лица.

– Вот клёво! А чего ты стоишь на пороге?! Заходи скорее!

Мирослава не заставила себя упрашивать.

– Кофе будешь? – спросила девица.

Волгина кофе не любила, но ответила утвердительно. Пока Инна занималась кофеваркой, Мирослава рассматривала большую кухню, уставленную недешёвой мебелью и суперсовременной техникой.

– Рассказывай, что там с Прокофием, – нетерпеливо поторопила Инна.

– Прокофий задержан по подозрению в убийстве.

– Я всегда знала, что он этим кончит, – не скрыла радости Колокольцева.

– Знали? – спросила Мирослава.

– Конечно! Этот жмот кого хочешь удушит за копейку!

– Вообще-то он не задушил…

– Застрелил?! – радостно спросила Инна.

– Нет, скорее зарезал…

– Вау!

– Я подумала, что вы захотите помочь бывшему возлюбленному…

– Помочь этому мерзавцу?!

– Вы так плохо расстались?

– Он бросил меня босую и нагую без копейки в кармане.

«Интересно, в каком месте может находиться карман у нагой и босой», – про себя усмехнулась Мирослава.

Увидев недоверие в глазах детектива, Инна завопила:

– А когда я сказала ему, что я беременна, он и ухом не повёл! Хоть бы деньги на аборт дал!

– А вы были беременны?

– Я похожа на идиотку? – ответила Инна вопросом на вопрос.

– Нет…

– Вот именно.

– Тогда зачем вам деньги на аборт?

– Ты что, не въехала? Деньги всегда нужны!

Мирослава не стала спорить с очевидным.

– Я даже ему тест показала…

– Тест? Но если вы не были беременны…

– Господи! Большого ума не надо! Подружку попросила пописать.

– А Прокофий засомневался?

– Он категорически не поверил! Ещё врушкой меня обозвал, гад!

– И что?

– Ничего! Хотел потащить меня к гинекологу.

– А вы?

– Чего я там забыла…

– Понятно. А до того, как расстаться с Прокофием, вы ладили с ним?

– С трудом. – Инна бухнула перед Мирославой чашку с кофе и достала из холодильника пирожные. – Я же вам говорила, что он жмот, – добавила она минуту спустя и засунула в рот сразу половину пирожного.

Мирослава сделала крошечный глоток кофе, она думала о том, что у этой девицы, пожалуй, мозгов не хватит, чтобы таким образом подставить бывшего парня.

– А вам никогда не хотелось отомстить ему, наказать его за то, что он вас оставил? – на всякий случай поинтересовалась она.

– Оставил, – фыркнула Инна, – без средств к существованию!

– Значит, хотелось?

– Конечно, хотелось!

– Но вы сдержались?

– Я сдержалась?! Ничего подобного! – обиделась Инна. – Я ему машину поцарапала! Он её закрасил. Тогда я ему такое там написала, что даже дворник покраснел, как первоклассник.

– И всё?

– Почему всё? Я ему звонила! Подстерегала его! Короче, нервы ему потрепала по полной.

– А потом?

– А потом он пригрозил полицией. Мне это надо?! К тому же я уже Гришу заарканила.

– Значит, вы сейчас с Григорием?

– Нет, – вздохнула Инна, – он слинял. Но я недолго горевала, познакомилась со Славиком.

– И Славик оказался порядочным мужчиной?

– Славик оказался порядочной скотиной!

Мирослава опустила глаза, чтобы не расхохотаться.

– Слушай, – сказала Инна, – ты что, веришь, что на свете бывают порядочные мужчины?

– Ну…

– Какая ты наивная! В институте благородных девиц училась?

– Нет, в школе, потом на юридическом, – честно ответила Мирослава.

– И чему вас только там учили? Слушай меня внимательно и запоминай!

– Слушаю.

– Все мужики козлы и сволочи!

– Все? – не сдержала улыбку Мирослава.

– Все! И если девушка умная, она учится не на юриста, а на доярку.

– На доярку?! – искренне изумилась Волгина.

– Ага, – захохотала Инна, – учится доить козлов!

– А твой теперешний объект, он тоже…

– Димка? Он три в одном – козёл, кабан и кролик, но денег у него куры не клюют.

– А почему кабан?

– Потому что весит центнер, – хмыкнула Инна, – а почему кролик, сама небось догадалась, все бабы от него как одна беременеют.

– Сочувствую…

– Да ладно, я его уже развела на приличные бабки. Подою ещё немного и буду искать козла среди папиков. С ними хлопот меньше. Да и молоко лучше…

– Какое молоко? – машинально спросила детектив.

– Козлиное! Ты что, не слушала, что ли, о чём я тебе битый час толкую?!

– Ну, почему же, слушала, – невольно улыбнулась Волгина.

– Ну, так вот, молоко козлиное бывает в рублях, долларах и евро. И никакого бартера. Впрочем, драгоценности, машины, недвижимость принимаются.

– Понятно…

Инна критически оглядела детектива, и по её укоризненному взгляду было понятно, что она не поверила в то, что Волгина усвоила её уроки.

– Я, пожалуй, пойду, – сказала Мирослава, – спасибо тебе за информацию и… за советы.

– Да на здоровье, как говорил мой дед, заходи, если ещё чего понадобится.

Выйдя из подъезда, Мирослава жадно вдохнула воздух и произнесла вслух:

– Интересно, как это угораздило Геликанова с дояркой связаться…

Волгина села за руль и отправилась в район, в котором жила Лена Лосева. Ехать пришлось почти на другой конец города. Остановившись на углу, детектив вышла из машины и, прикинув, что нужная ей квартира должна располагаться в среднем подъезде, нажала на кнопку домофона первой попавшейся квартиры.

– Кто там? – спросил ломающийся голос подростка.

– Детектив, – не стала лукавить Мирослава.

– Круто! – раздалось в ответ, и дверь открылась.

Мирослава не стала звонить снизу в квартиру Лосевых, надеясь, что сработает эффект неожиданности. Когда же она позвонила в нужную дверь и представилась, ей открыла ухоженная симпатичная блондинка. Но, судя по возрасту, она никак не могла быть Леной Лосевой. И действительно, блондинка оказалась Лосевой, но Людмилой, и Лене она приходилась мамой.

– Вы из полиции? – спросила она.

Мирослава объяснила, что она частный детектив и хотела бы расспросить Лену об одном из её знакомых.

Хозяйка пригласила Мирославу войти и уже в комнате спросила:

– О ком же идёт речь, если не секрет?

– О Прокофии Геликанове.

– А, Лена давно с ним рассталась. И она сейчас здесь не живёт.

– Вот как?

– Леночка вышла замуж.

– Поздравляю.

– Спасибо. Я, конечно, могла бы дать вам её новый адрес, но будет лучше, если вы поговорите с ней здесь. Вы меня понимаете?

– Вполне.

Конечно, Лениной маме вовсе не хотелось, чтобы детектив расспрашивала её дочь о прежнем парне в доме мужа.

– У Лены сегодня в школе «окно», и она обещала забежать ко мне. – Лосева посмотрела на часы. – Должна прийти с минуты на минуту.

И в подтверждение её слов сработал звонок домофона.

– Вот и Леночка, – сказала Людмила.

Лена появилась буквально через пять минут, весёлая и цветущая, как весна за окном.

– Ой, здрасьте, мама, у тебя гости? – воскликнула она, увидев Мирославу.

– Нет, это у тебя гости, – сказала Людмила и, обращаясь к Мирославе, добавила: – Вы поговорите, а я чай принесу.

– Спасибо.

Лена недоумённо уставилась на Мирославу:

– Вы ко мне?

– К вам. Я хотела бы поговорить с вами о вашем бывшем приятеле.

– О ком же? – В голосе Лены прозвучало недоумение.

– О Прокофии Геликанове. Его обвиняют в убийстве.

– Ой. – Лена выронила свою сумочку.

– Я хотела бы узнать, как долго вы встречались и почему расстались.

– Встречались мы недолго. Понимаете, мы абсолютно разные люди. Прокофий терпеть не мог школу, моих учеников иначе как оболтусами не называл. То есть я не имела возможности поговорить, поделиться, обсудить волнующие меня вопросы, а на голом сексе, извините, далеко не уедешь.

– И кто был инициатором разрыва?

– Он… к счастью.

Поймав удивлённый взгляд Мирославы, Лена поспешила объяснить:

– Понимаете, я встретила на одном из мероприятий своего теперешнего мужа. У нас оказалось так много общего! И я… влюбилась, – призналась она, почему-то слегка смутившись. – Но не знала, как об этом сказать Прокофию. И тут он сам! Представляете, какой подарок судьбы?!

– Понимаю…

– Ну, вот и вся история.

Людмила Лосева вошла в комнату с подносом, не проронив ни слова, расставила на журнальном столике чай, сахар, вазочки с конфетами и печеньем и так же молча удалилась.

– У вас очень тактичная мама, – мягко сказала Мирослава и сделала глоток из стоящей перед ней чашки, – вкусно.

– О, да, мама у меня золотая.

Мирослава уже догадалась, что мать и дочь тесно связаны и понимают друг друга с полувзгляда.

– Лена, скажите, пожалуйста, были ли у Геликанова враги?

Лена пожала плечами:

– Да нет, откровенных врагов у него я не замечала. Может быть, были недоброжелатели, но я о них ничего не знаю.

– А как Прокофий принял ваше согласие расстаться?

– Спокойно, мне кажется, он боялся, что я не созрела для принятия его предложения. А обижать меня он не хотел, как и я его.

– Выходит, он облегчил вам задачу?

– Выходит, – улыбнулась Лена.

– Но вы не сказали ему, что полюбили другого?

– Нет, – покачала головой Лена, – зачем…

– За дальнейшей судьбой Прокофия вы не следили?

– Нет, конечно, – молодая женщина пожала плечами, – зачем мне.

Она посмотрела на Мирославу и спросила:

– Если не секрет, то в чьём убийстве обвиняют Прокофия?

– В убийстве бывшего возлюбленного его невесты.

– Прокофий решил жениться?

– Да. – Мирослава внимательно следила за лицом своей визави.

Но выражение лица молодой женщины не изменилось, она посидела несколько секунд в молчаливой задумчивости, потом тряхнула головой и решительно заявила:

– Всё, что угодно, но убить Прокофий не мог!

– Почему?

– Он на это не способен. Он слишком рациональный. Понимаете?

– Ну…

– Прокофий никогда не делает того, что не приносит положительного результата. Рисковать, действуя на авось, не в его правилах.

– Поясните. – Мирослава отломила от плитки чёрного шоколада маленький кусочек и положила его в рот.

– Легко! – воскликнула Лена. – Какой толк ему от убийства бывшего своей невесты? Невеста выходит за него! Бывший остался с носом!

– Возможно, бывший надоедал, раздражал Геликанова.

– Прокофий просто спустил бы его с лестницы, а если бы тот не унялся и продолжил преследования, обратился бы в полицию.

– Вы уверены?

– Абсолютно!

– А ещё я хотела спросить…

– Спрашивайте.

– Прокофий жадный?

– Жадный? – удивилась Лена. – Да нет, нормальный. Пока мы встречались, он тратил на меня больше, чем мой муж, когда был женихом. – И, заметив молчаливый вопрос в глазах детектива, добавила: – Просто у Прокофия было больше возможностей, чтобы баловать свою девушку. И я ни разу не заметила, чтобы он на мне экономил.

– Хорошо, – Мирослава поставила на стол чашку и поднялась, – спасибо за то, что не отказались побеседовать со мной, а вашей маме за чудесный чай.

– Не за что, – отмахнулась Лена.

– Желаю вам родить крепкого и здорового малыша.

– Ой, а как вы догадались?! – Лёгкий румянец выступил на щеках молодой женщины, а глаза заблестели ещё ярче.

– Вы так сияете, что затмеваете дневной свет, – дружелюбно улыбнулась Мирослава.

– Правда? – Лена растрогалась. – Я так счастлива, что просто всех бы обняла и перецеловала.

– Что ж, пусть так будет всегда.

Мирослава попрощалась с хозяевами и спустилась вниз.

«Шура, кажется, был прав», – подумала она, трогая машину с места. Однако решила довести дело до конца и поехала навещать Лизу Карамелькину, тихо моля мать вселенную, чтобы эта барышня оказалась на месте.

И вселенная выполнила её просьбу. Лиза жила в доме, где не было ни кодового замка, ни домофона, ни даже звонка на двери. Мирослава постучала, и дверь распахнулась. Перед ней стояла высокая рыжеволосая девушка с тёмно-карими, почти чёрными глазами.

– Вам кого? – спросила она.

– Лизу Карамелькину.

– Тогда заходите, Лиза это я.

Мирослава прошла по узкому коридору и оказалась в комнате, заваленной всевозможными саквояжами, сумками, папками.

– Извините за беспорядок, я только сегодня утром прилетела из Китая.

– С раскопок?

– Нет, с симпозиума. А вы обо мне, оказывается, что-то знаете… Собственно, кто вы?

– Мирослава Волгина, детектив.

– О! И чем обязана?

– Я хотела бы поговорить с вами о Прокофии Геликанове.

– А чего о нём говорить? – искренне удивилась Лиза и, пожав плечами, заметила: – Дело прошлое.

– Прокофия обвиняют в убийстве.

– Геликанова – в убийстве? – фыркнула Лиза. – Прокофий и убийство вещи несовместимые.

– Почему?

– Потому что он скучный.

– Вот как? – удивилась Мирослава. – А что, убийцы люди нескучные?

– Да нет, вы не так поняли, – отмахнулась Лиза. – Просто у Прокофия всё просчитано на много ходов вперёд. И он не станет убивать, это рискованно. А кого он там предположительно пришил?

– Бывшего парня своей невесты.

– Неужто Прокофушка жениться решил? – округлила глаза Лиза.

– А почему он не может жениться?

– Видите ли, у него был бесконечный список качеств, которыми должна обладать его будущая жена. И, естественно, такой девушки нет в природе.

– Нашлась, как видите.

– И как она?

– Я не знакома с ней.

– Не верю в существование идеалов.

– А в любовь?

– Может быть… – уклончиво ответила Лиза.

– Тогда будем считать, что Прокофий влюбился. Мог он убить бывшего на почве ревности?

– Тот Прокофий, которого я знала, не мог, – твёрдо заявила Карамелькина.

– А почему вы расстались?

– Геликанов считал, что женщина должна жить интересами своего мужчины. А у меня, простите, свои интересы. Зато никакой тяги к ведению домашнего хозяйства нет, и дома я бываю нечасто.

– Кто был инициатором разрыва?

– Никто.

– Странно…

– Ничего странного. Мне нужно было уезжать, я и уехала. А вернувшись, не стала ему звонить. Он тоже не утруждал себя звонками. Так вот и расстались, можно сказать, безболезненно.

– Не жалеете?

– О Прокофии?! Нет, конечно, – рассмеялась Лиза.

Мирослава заметила на столе фигурку женщины со змеиным хвостом.

– О, кто это? – спросила она.

– Это Нюйва.

– Нюйва?

– Нюйва – древнекитайская богиня, которая сотворила всё, что есть в мире. Она же слепила из глины первых людей.

– Да?

– Представьте себе! Правда, это ближе к истине, чем христианские мифы?

– Ну, исходя из того, что детей действительно рожает женщина, да.

– Там есть ещё дополнение…

– Какое? – живо заинтересовалась Мирослава.

– Так как лепка из глины была трудоёмкой и довольно сложной работой, Нюйва опускала верёвку в глиняную жижу и, выдёргивая, стряхивала её.

Вот из этих комочков и произошли предки бедных людей, а те, которых вылепила богиня собственноручно, дали начало роду богатых.

– А как же быть с тем, что богатые разоряются, а бедные становятся богатыми?

– Это можно отнести к свободе выбора, – весело рассмеялась Лиза, – но это ещё не всё! Нюйва не только создала людей, она ещё и небосвод починила. Для этого Нюйва расплавила разноцветные камни и укрепила ими небо. После чего отрезала ноги у гигантской черепахи и подпёрла ими небеса с четырёх сторон.

– Жалко черепашку, – вздохнула Мирослава.

– Но зато установились космическое равновесие и вселенская гармония.

Мирослава вздохнула:

– Судя по тому, что творится в нашем мире, до гармонии нам ещё далеко.

– А вы обедали? – внезапно переменила тему разговора Лиза Карамелькина.

– Нет… – ответила Мирослава.

– Тогда давайте пообедаем вместе, я знаю чудесное кафе и совсем недалеко. Вы согласны?

– Да.

– Тогда подождите минутку, я возьму ключи.

Они спустились вниз, Лиза вывела из гаража «Тойоту», и Мирослава повела свою машину следом за Лизиной. Кафе, о котором говорила Лиза, действительно оказалось рядом. До него можно было бы и пешком дойти. Лиза, вероятно, была частым гостем этого заведения, так как бармен приветливо помахал ей рукой, а официантка, увидев Карамелькину, просто расцвела.

Девушки заказали жареную форель, овощной салат и засахаренные фрукты. Из напитков Лиза выбрала кофе, а Мирослава зелёный чай. Вскоре они перешли на «ты» и в дальнейшем разговаривали так, словно были знакомы целую вечность. О Геликанове больше не было сказано ни слова. Лиза поинтересовалась работой детектива, а потом рассказала Мирославе о раскопках в Египте, где она провела полгода, и сказала, что скоро уезжает в Италию. Но потом снова поедет к пирамидам, так как она всё-таки египтолог. Мимолётно она заметила, что надеется привезти оттуда материал для защиты диссертации.

– Кандидатской? – спросила Мирослава.

– Докторской. Кандидатскую я защитила два с половиной года назад.

Расстались они спустя полтора часа, как добрые приятельницы, обменявшись телефонами и электронными адресами.

Глава 7

Мирослава посмотрела на часы – начало пятого. «Можно навестить четвёртую подругу Геликанова», – подумала она и отправилась по адресу проживания Ирины Римашевской.

Район был новым, но престижным его назвать было нельзя из-за удалённости от исторического центра города и близости к скоплению промышленных объектов.

Мирослава нажала на кнопку домофона, но ей никто не ответил. Она оглянулась и увидела группу пожилых дам с детьми. Скорее всего, они выгуливали внуков. Волгина направилась к ним решительным шагом, приветливо поздоровалась и спросила, не знают ли они, когда бывает дома Ирина Римашевская.

– Ирка уехала отдыхать, – ответила одна из дам.

– Жаль… А когда она вернётся?

– Да кто ж её знает…

– А вы спросите у Татьяны! Это её сестра.

Шура проинформировал Мирославу, что сёстры живут вдвоём, но фамилии у них разные, так как старшая была замужем и оставила фамилию бывшего супруга. Знала Волгина и адрес, по которому находится принадлежащий старшей сестре сувенирный магазинчик. Но когда дамы стали объяснять ей, как найти Татьяну, она их внимательно выслушала и поблагодарила.

Магазинчик находился на соседней улице, и Мирослава легко его нашла. Она толкнула дверь под вывеской «Дом Белоснежки», зазвенел заливисто колокольчик, детектив вошла вовнутрь и замерла, ошарашенная множеством перемешанных ароматов. В магазине продавались ароматические и эфирные масла, свечи, палочки, аромалампы, всевозможные божки и амулеты для привлечения счастья, любви, денег.

За прилавком стояла женщина средних лет, она приветливо улыбнулась Мирославе и спросила:

– Что бы вы хотели приобрести?

– Я хотела бы поговорить с Татьяной Владимировной.

– Сейчас я её позову. – Женщина скрылась за разноцветной шторой из ярких лоскутков.

Не прошло и пяти минут, как она вернулась вместе с другой женщиной в строгом голубом костюме и с высокой причёской.

– Здравствуйте, я Мирослава Волгина, детектив.

– Детектив?!

– Да, собственно, я хотела поговорить с вашей сестрой.

– Ирина отдыхает в Светлогорске.

– Тогда, может быть, вы ответите на несколько моих вопросов?

– Я собираюсь домой, – сказала Татьяна, – вы можете пойти со мной.

Мирослава кивнула.

– Тамара, ты всё здесь закроешь, – обратилась она к своей сотруднице.

– Конечно, Татьяна Владимировна, – отозвалась та, глядя с любопытством на детектива.

Они вышли на крыльцо, и Авдеева пошла быстрым шагом.

– Минутку, – сказала Мирослава, – у меня здесь машина.

Татьяна посмотрела как-то странно, потом махнула рукой и пошла следом за Мирославой к автомобилю. Возле подъезда Авдеева не только не поздоровалась с соседями, но даже не посмотрела в их сторону. Мирославе это, мягко говоря, показалось странным.

Они молча поднялись на нужный этаж. Двухкомнатная квартира, судя по гостиной, была довольно уютной. В квартире так же, как в магазине, витали различные ароматы.

– Садитесь, – сказала хозяйка и первой опустилась в глубокое бархатное кресло.

Мирослава села напротив. Их разделял журнальный столик, на котором, несмотря на весну, в керамической вазе стояли сухоцветы.

– О чём вы хотели спросить Ирину? – первой не выдержала молчания Авдеева.

– Собственно, я хотела поговорить с ней о человеке, с которым она когда-то встречалась.

– Значит, ему мало тех денег, что мы заплатили?! – воскликнула Авдеева и прижала руку к горлу.

– Кому?

– Толику! Но у нас больше нет денег!

– Извините, но я не знаю никакого Толика.

– О ком же вы хотели поговорить? – изумилась Татьяна и немного расслабилась.

– О Прокофии Геликанове.

– Боже мой! Да Ира не виделась с ним целую вечность! Что она может сказать о нём!

– Ирина уехала отдыхать одна?

– Да, так получилось…

– Она звонит вам?

– Нет, пишет.

– По электронке?

– Да нет же, она присылает мне письма и открытки обычной почтой.

– Открытки с видами Светлогорска?

– В основном да.

– Можно взглянуть? Я сто лет не была на море.

– Пожалуйста, – ответила Татьяна, хотя по её лицу было видно, что просьба пришлась ей не по душе. Однако она поднялась и вскоре вернулась с пачкой открыток.

– Как много! – воскликнула Мирослава.

– Ира пишет мне каждый день, – с гордостью ответила Авдеева.

– Какие красивые виды! – продолжала восхищаться Мирослава. – Ой, вы не могли бы дать мне воды?

– Минералки?

– Любой, хоть из-под крана.

Как только Татьяна вышла из комнаты, Мирослава перевернула открытки: на всех был штемпель Светлогорска. Она аккуратно положила карточки на журнальный столик, выпила воду, которую ей принесла Татьяна, вежливо поблагодарила и распрощалась.

«Так интересно, – думала она, спускаясь по лестнице, – кто этот Толик и за что ему были заплачены деньги?»

Мирослава чувствовала, что у Татьяны спрашивать об этом бесполезно. Волгина вышла из подъезда, но не стала садиться в машину, вместо этого опустилась на лавочку, вытащила записную книжку и сделала вид, будто что-то записывает. Её тактика сработала, не прошло и пяти минут, как к ней подсела одна из дам, с которыми она разговаривала не так давно.

– Ну как, узнали что хотели? – спросила она, заговорщицки подмигивая.

– Да нет… Ирина, как вы и сказали, уехала отдыхать на море.

– Нервы лечить, – прокомментировала дама.

– А Татьяна вся расстроенная каким-то Толиком…

– Епифановым.

– Кто это?

– Епифанов-то? Да Ирка замуж за него собиралась, а он передумал жениться. Она сдуру села в его «Мерседес», да и жахнула его об столб!

– И что?

– Ничего! «Мерседес» на свалку, а на Ирке ни одной царапины. Вот Толик и потребовал деньги, видать, пригрозил…

– По-видимому, деньги немалые, – проговорила Мирослава.

– Какие немалые! – взмахнула руками женщина. – Огромные! Татьяна продала квартиру двухуровневую в центре Старого города, иномарку свою и Иркину и магазинчик там же, перебрались они сюда. Соседей в упор не видят.

– А как же вы обо всём узнали? – мягко улыбнувшись, поинтересовалась Мирослава.

– Было бы желание, – загадочно улыбнулась в ответ дама.

– Может, вы и адрес Толика знаете?

– Домашний – нет, – вздохнула дама с сожалением, – но зато знаю, где находится его ресторан. Да и вы знаете.

– И какой же это ресторан? – спросила Мирослава и, услышав ответ дамы, присвистнула.

– Да, солидного жениха упустила Ирина, – проговорила она с пониманием.

– Да какой Епифанов жених! – отмахнулась дама и пояснила: – Женат он давно. Двое детей. Ирка надеялась, что он разведётся. Но он же не дурак!

Мирослава поблагодарила разговорчивую женщину и села за руль своего автомобиля.

* * *

Настольные часы в гостиной пробили семь. Морис вздохнул и посмотрел в окно. Майские сумерки не торопились опускаться на землю. Ветер осторожно касался края шторы и вносил в гостиную перемешавшиеся в сложную симфонию ароматы сирени, черёмухи, нарциссов и тюльпанов.

Неслышными шагами в гостиную вошёл Дон, тихо мяукнул и запрыгнул Морису на колени, приподнялся на задних лапах, положив передние ему на грудь, и ткнулся мокрым носом сначала в щёку Мориса, а потом в нос. Миндаугас улыбнулся и запустил пальцы в длинную шелковистую шерсть кота. Тот довольно заурчал, снова тихо мяукнул. В янтарных колдовских глазах его плескалось нетерпение.

– Скоро придёт твоя хозяйка, – ответил Морис по-литовски, но, сообразив, что кот этого языка не понимает, повторил фразу по-русски.

Дон вздохнул и разлёгся на коленях Миндаугаса, который продолжал его гладить.

Зазвонил сотовый, Морис сразу схватил аппарат:

– Слушаю.

– Привет! – прозвучал слегка усталый голос Наполеонова.

– Привет…

– Мирослава вернулась?

– Нет.

– И где её носит?

– Она мне досконально не докладывает. Хотя сказала, что займётся расследованием.

– Понятное дело, – проворчал Шура, – звонил на её сотовый, так она его отключила.

– Наверное, чтобы не мешал…

– Но позвонить-то она могла!

– Шура! Ты освободился?

– Вроде.

– Тогда приезжай, Мирослава, наверное, скоро будет.

– А что у тебя есть вкусного?

– Приезжай, есть то, что ты любишь.

– Ты не шутишь?

– Нет, конечно, – рассмеялся Морис и услышал шум подъезжающего автомобиля. – Кажется, Мирослава вернулась, – проговорил он в трубку, – так что поторопись.

– Уже лечу, – отозвался Шура и отключился.

Миндаугас услышал, как со второго этажа спустилась Клавдия Ивановна Рукавишникова – приходящая домработница. Она вошла в гостиную и, обращаясь к Морису, проговорила своим певучим голосом:

– Я на сегодня всё закончила. Приду в среду. Если понадоблюсь раньше, позвоните.

– Хорошо, Клавдия Ивановна, спасибо.

В дверях Рукавишникова столкнулась с вернувшейся Мирославой, и до Мориса донеслись голоса двух женщин.

– Ксюха вас на улице ждёт, – проговорила Мирослава, – уговаривала её зайти, не захотела.

– Она у меня немного стеснительная, вы же её знаете, – пропела Клавдия Ивановна и распрощалась с хозяйкой.

Мирослава вошла в гостиную, Дон спрыгнул с колен Мориса и стал тереться о ноги хозяйки.

– Мальчики, я в душ, а потом нежности и всё остальное.

Кот обиженно мяукнул и запрыгнул на кресло.

Мирослава вернулась минут через двадцать, от неё пахло лавандовым мылом и ещё какой-то тонкой, едва уловимой свежестью.

– Вы голодны? – спросил Морис.

– Есть немного, – призналась она.

– Я к тому, что сейчас Шура приедет. Подождём?

Мирослава кивнула и потянулась за яблоком. Она устроилась на диване, удобно вытянув ноги, и блаженно вздохнула – красота!

Дон тотчас же перебрался поближе к хозяйке, привалившись мягким боком к её бедру.

– Соскучился? – спросила Мирослава и ласково потрепала любимца.

Наполеонов появился через полчаса. Он с порога поинтересовался успехами Мирославы. Она кратко обрисовала ему ситуацию, пообещав дать послушать запись разговоров после ужина.

На ужин была тушёная говядина, овощной салат и любимые пирожные Шуры – «наполеон».

Следователь расслабился, казалось, что он вот-вот замурлычет от блаженства. Морис успел заметить, как озорно заблестели серо-зелёные глаза Мирославы. Она взяла ложку, и не успел Шура моргнуть глазом, как девушка пробила верхнюю корочку и вместе с ней подцепила приличный кусок крема с его пирожного.

– Зачем это ты? Ты же не любишь крем! – обиженно протянул Шура.

– Из вредности…

Наполеонов тяжело вздохнул. Мирослава расхохоталась. Шура открыл рот – так разевают клюв голодные птенцы, – и Мирослава опустила в него крем вместе с ложкой. Наполеонов вынул её изо рта и старательно облизал с обеих сторон.

– Хулиганка, – сказал он ласково.

– Ты хочешь, чтобы я стала пай-девочкой?

Шурины глаза испуганно округлились, и он замотал головой:

– Нет, конечно. Кто тогда за меня работать будет?!

– Ты и будешь.

– Морис, – обратилась Мирослава к Миндаугасу, – давай убирать со стола. А то, если Шура съест ещё парочку пирожных, голова его и впрямь откажется работать.

Шура вздохнул, взял блюдо с оставшимися пирожными и сам отнёс его в холодильник. Втроём они быстро навели на кухне порядок и переместились в кабинет детектива.

Мирослава достала диктофон.

– Всё, мальчики, слушайте внимательно.

Дверь отворилась, в комнату важно вошёл Дон и занял четвёртое кресло.

– Теперь можешь включать, – усмехнулся Шура.

– Первая – Инна Колокольцева, – сказала Мирослава.

Пока шла запись разговора с Инной, Мирослава едва сдерживалась от хохота, глядя на вытянутые лица парней, на которых читалось всё, что они думают о… доярке. Казалось, глубочайшее неодобрение было написано даже на усатой морде кота.

Когда пошла запись разговора с Леной Лосевой, мужские лица приняли обычное выражение. Беседа с Лизой Карамелькиной тоже была воспринята спокойно.

– Она тебе понравилась? – спросил Шура.

Мирослава кивнула.

Особенно внимательно Наполеонов прислушивался к разговору с Татьяной.

– Нервная дамочка, – обронил он.

– Будешь нервной, если потеряешь привычный комфорт… Интересно, почему она не выставила сестричку за порог, так привязана к ней?

– Ты бы Витьку выставила?

Виктор Романенко, двоюродный брат Мирославы, в силу своей профессии чаще всего находился в горячих точках. Мирослава сильно скучала по брату.

– Витька не бьёт машины своих бывших, – ответила она.

Шура хмыкнул:

– А если вдруг?

Мирослава отмахнулась.

– Мне не понравилась Инна, – проговорил Морис.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.