Н. Фишер
На границе миров. Сквозь бездну

Глава 1.

Жизнь постепенно возвращалась в привычное, унылое и ничем не примечательное русло. Работа отвлекала, но не приносила и части того морального удовлетворения, какое я получала раньше. Конечно, за те пару часов, что я отсутствовала по меркам этого мира, заказы и проекты я не растеряла, но я растеряла самое главное – себя. Вся моя душа осталась там, в Тихом Лесу, под раскидистыми кронами никогда не опадающих деревьев, в мире, полном настоящей, имеющей смысл, жизни. Уже месяц я машинально выполняла привычные ритуалы, которые руки и голова не успели забыть за год, я даже общалась с родителями, с какими-то людьми, приятными и не очень, но, просыпаясь по утрам, я каждый раз не понимала, что я здесь делаю.

В своих снах я продолжала жить там, в моем настоящем мире: гуляла по лесу, организовывала людей на ферме, помогала Тане в аптечном огороде, любовалась пасмурными закатами. И самое главное – я жила, дышала полной грудью и чувствовала свое предназначение. А потом начиналось утро в этой бессмысленной бетонной коробке без воздуха и свободы, и я приступала к выживанию.

Можно ли сказать, что я скучала? Нет, для моих чувств даже слова подходящего не изобрели. Мама установила, что у меня началась депрессия, заказчики утверждали, что произошел творческий кризис или я просто исписалась. А мне всего-то нечем было дышать без моего леса, без моей настоящей семьи и друзей и, конечно, без Димы.

Он жил в моих мыслях, в моей голове, в моем сознании. Каждое свое действие я внутренне обсуждала с ним и даже получала ответ, прекрасно зная, что бы он посоветовал. Во сне мы могли свободно болтать, я рассказывала ему про странности моего мира (хотя, какой он мой?!), Дима же делился тем, что происходило в его. Никогда прежде я не видела таких реалистичных снов, даже бездна казалась плоской картинкой рядом с этими видениями! И оттого каждое утро становилось все тяжелее.

Так прошло почти все лето, которое я толком и не заметила. По утрам я уговаривала себя выйти на пробежку, но от одной мысли зайти в лес и не увидеть такие родные деревянные домики, баню, ферму меня бросало в дрожь, а из глаз начинали водопадом литься неуемные слезы. И только вечерами я отключала телефон, гасила свет, с удовольствием распахивала окна, садилась на подоконник и полной грудью вдыхала ароматы леса, пытаясь уловить хоть что-то родное, почувствовать то, что постепенно начинало от меня ускользать. В один из таких угасающих августовских вечеров неожиданно раздался стук в дверь. Я никогда никого не ждала, да и звонок же есть. Будучи и раньше не слишком общительной, в последнее время я растеряла даже остатки друзей – мало кто хотел иметь дело с моей так называемой депрессией, а уж тем более заявляться ко мне без приглашения.

На пороге стоял мой сосед, как две капли воды похожий на Диму. Думаю, в первую секунду нашего знакомства он точно принял меня за сумасшедшую, во всяком случае, с тех пор я видела его всего пару раз и совершенно не ожидала встретить снова на своем пороге.

– Привет, соседка! – поздоровался он, будто бы знал меня целую вечность. – Минутка есть?

Не дождавшись ответа, он бесцеремонно вторгся на мою территорию и включил свет:

– Да у тебя тут романтика! Ждешь кого-то?

– Нет, наслаждалась ароматами природы.

– Ну да, я и удивился, обычно к тебе никто не ходит.

– Ты следил за моей квартирой? – удивилась я.

– Да нет, просто у тебя всегда абсолютная тишина, не похожа ты на тусовщицу. Я прав?

– В какой-то мере, – ответила я, пытаясь не пропустить его дальше.

– Я что пришел, – проигнорировав мои попытки остановить его, сосед просочился мимо меня и плюхнулся в кресло, – давно хочу с тобой познакомиться, но я все лето в разъездах. А тут увидел тебя в глазок, решил, что ты точно дома, и вот – я тут. – Он достал из кармана толстовки шоколадку и протянул мне. Почти не моргая, он разглядывал меня такими знакомыми, но абсолютно чужими карими глазами.

– Мило, – не придумав ничего лучше, ответила я, – мне казалось, что мы знакомились.

– Ну да, ты тогда угадала, как меня зовут, но сама-то так и не представилась.

– Я – Саша, – пожала я плечами после секундных раздумий.

– Забыла, что ли, как тебя зовут? Давно не болтала с людьми? – оскалился в улыбке Димин двойник. А мне было так странно смотреть на эти знакомые черты и называть любимым именем человека, кто даже на сотую часть не был тем, кого пугающе сильно напоминал.

– Действительно давно не болтала, в этом ты прав.

– Ну, видишь, как хорошо, что я зашел! Ставь чай, будем шоколад есть!

– У меня только травяной.

– Ох уж эта трава! Вечно вы, девчонки, всякую гадость употребляете. Правильное питание что ли?

– Нет, просто люблю вкус трав.

– Ну да, ну да… – ехидно улыбнулся Дима, – если скажешь, что еще и спортсменка, буду аплодировать стоя.

– Я несколько лет бегала, но потом перестала.

– А чего так? – он так же бесцеремонно покинул кресло и стал расхаживать по квартире, разглядывая содержимое полок, листая книги. – Травма?

– Ага, психологическая, – не удержалась и я от колкости.

– О, это погано! – Дима листал мою любимую книгу детства про черного кота Карбонеля. – А что вообще по жизни делаешь?

– Пишу заказные статьи, очерки всякие, посты для интернета.

– Так ты у нас писатель?

– Не совсем, я на заказ пишу. Тут не надо много фантазии.

– Но она ведь у тебя есть? – подмигнул Дима.

– Раньше точно была.

– Ничего, вернется! – он положил книгу и по-хозяйски отправился к барной стойке, где я уже разливала ароматный чай, навевающий мысли о наших тихих, полных надежд вечерах у костра еще до переворота.

– И как ты это пьешь? – Дима поморщился, отхлебнув из чашки, – трава травой.

– Не пей, – пожала я печами, – другого нет.

– Понял, отведу тебя завтра в кафешку, выпьем нормального чая, с тортом каким-нибудь, – отставив напиток из чабреца и ромашки, Дима поднялся и, направившись к выходу, бросил через плечо, – зайду за тобой завтра вечером, накрасься там или что вам, девушкам, еще нужно подготовить к встрече с парнем.

С этими словами он скрылся за дверью моей квартиры. Совершенно обескураженная таким неожиданными визитом, насквозь пропитанным наглостью и невежеством, я так и осталась с чашкой чая в руках, не в силах собраться с мыслями.

Все то время, что я смотрела на этого человека, я видела до боли знакомые черты лица, жесты, повадки, но все мое существо не могло связать этот образ с тем, как он себя преподносил и что себе позволял. Странная подделка после любимого оригинала. Заменитель чего-то очень важного. Только так я и могла пока охарактеризовать этого человека.

Я до последнего сомневалась, стоит ли мне соглашаться на такое беспардонное приглашение, но мама давно убеждала меня хотя бы попытаться вернуться к жизни, и после некоторых раздумий я все же решила согласиться. В конце концов, что я теряю? Мои воспоминания навсегда останутся со мной, а сделать попытку пожить здесь – не такая уж и плохая идея.

***

Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Первое время я считал дни, и ежедневно как бы случайно проходил мимо портала именно в те секунды, когда Саша испарилась в воздухе. Что я мог увидеть? Я и сам прекрасно понимал, что ничего. Но хотел увидеть ее.

Каждую ночь я вижу один и тот же сон, как она возвращается из леса, улыбается и говорит, что нашла способ вернуться. И я хочу кинуться к ней, прижать к себе, поцеловать в макушку, но не успеваю и просыпаюсь.

Пожалуй, самое одинокое время – это именно ночи. Днем всегда много дел: как оказалось, не столь важно, кто правит людьми, – всегда будут преданные соратники и те, кто чем-то обязательно недоволен. Я стараюсь все держать под контролем и с каждым поступать по совести.

Меня очень поддерживает Темка, он, наверное, единственный понимает, что на самом деле творится у меня в душе, и всячески пытается создать для меня опору. Удивительно, но мне сопереживает даже Лиза, утверждает, что Саша – не самое худшее, что могло со мной случиться, а из ее уст это звучит как высшая степень похвалы. Хотя какое теперь это имеет значение.

Все идет своим чередом – выстроенная нами система исправно работает, ураганы все так же приходят по расписанию, день ото дня набирая силу, и только вся радость ушла из этого мира. Я прекрасно знаю, как и когда она ушла.

Хотя по поселению давно ходили слухи о том, откуда пришла Саша, официальное объявление о ее возвращении в свой мир подняло мощную волну перешептываний, сплетен и разных небылиц. Кто-то очень переживал и даже плакал, некоторые утверждали, что всегда знали, что она – пришелец, совсем сумасшедшие фанатики утверждали, что она приходит к ним по ночам и угрожает. В общем-то, ничего необычного – нормальная реакция простых людей на что-то непостижимое и несоизмеримое с их мировоззрением.

Начинался четвертый месяц с момента, как я коротал свои вечера и ураганы наедине с самим собой. Сначала я просто не хотел никого видеть, а со временем даже вошел во вкус: была возможность подумать, порассуждать насчет портала, бездны, других миров. Жаль, что мама так и не успела мне все рассказать сама. Думаю, сейчас мне было бы гораздо проще докопаться до сути. И хотя со всех сторон я слышал, что пора жить настоящим, что Саша никогда не вернется, я не хотел сдаваться. Но в глубине души моя надежда понемногу угасала.

В один из таких вечеров, когда я в очередной раз перематывал в голове все, что я знаю о портале и том, как он устроен, в то же время убеждая себя перестать думать об этом и попробовать жить, раздался неожиданный стук в дверь. Я уже давно отвык от гостей, и тем больше было мое удивление, когда, распахнув дверь, я увидел на пороге светловолосую девушку, которую я возможно всего-то пару раз замечал на ферме и в аптекарском огороде, но даже не имел представления, как ее зовут и чего она может хотеть.

– Привет, – широко улыбнулась неожиданная гостья, обнажая крупные и не слишком ровные зубы, – я – Алена, с фермы. Помнишь, ты мне вчера помог донести травы, у меня все из рук валилось, и сказал в случае чего обращаться за помощью?

Очень смутно припоминая вчерашний день и ситуацию в целом, я предпочел скрыть от девушки незначительность описанного эпизода в моей жизни и непринужденно ответил:

– Да, Алена, конечно помню! Так тебе нужна помощь?

– Да… То есть не совсем. Я… Мне показалось, что тебе может быть одиноко, я вот чай принесла, – она достала из-за спины котелок, удушливо пахнущий мятой.

Поколебавшись несколько секунд, я все же решил не прогонять девушку, а выпить с ней пару кружек чая и аккуратно объяснить, почему ей не стоит приходить ко мне без особой нужды. Но не успел я ответить «да», как Алена с улыбкой, которая ее совершенно не украшала, впорхнула в дом и устроилась на краешке кровати.

Несколько растерявшись от такого неожиданного напора, я машинально забрал у блондинки котелок и разлил по чашкам варево. Алена сидела, глупо улыбаясь и болтая ногами, как маленький ребенок, и не сводила с меня глаз, видимо, в ожидании какой-то инициативы с моей стороны.

– Нуу… – не знал я, с чего, а главное зачем, начать разговор, – ты по какому вопросу, кроме чая?

– Я же сказала, составить тебе компанию, чтобы ты не грустил, – продолжая светиться от радости, незамедлительно ответила Алена.

– Ты знаешь, я, в общем-то, и не грущу, тебе незачем тратить свое время на малознакомого мужчину, чтобы просто не дать мне заскучать, – все так же безуспешно пытался я выкрутиться из неудобной ситуации.

– Да ты что! Мне не сложно, я только рада! Если хочешь, могу приходить хоть каждый день! – напористо и совершенно расслабившись, осадила меня неожиданная гостья.

Последовало несколько минут тишины, в течение которых Алена, не стесняясь, разглядывала скромное убранство моего дома, особенно останавливаясь взглядом на вазах с цветами, которые я по привитой Сашей привычке продолжал обновлять каждую неделю.

– А я думала, что Правление живет богаче, – пожала плечами Алена.

– Мы старались организовать быт так, чтобы все жили примерно одинаково. В этом и был смысл.

– Ну да, иначе бы мы за тобой не пошли! – она снова заулыбалась во все тридцать два. – Хотя многие верили в исключительность этой твоей девушки, но я всегда знала, что ей нельзя верить! И вот, она действительно оказалась предательницей!

Я опешил – так небрежно брошенные слова о самом дорогом мне в мире… во всех мирах человеке резанули слух и сердце. Видимо, я настолько сильно изменился в лице, что и Алена вся сжалась и принялась причитать:

– Ты прости, я совсем не это имела в виду. Просто я слышала, что она вернулась туда, где жить проще. Это же нечестно по отношению к тебе. Это, конечно, не мне решать. Ты прости!

– Ты ничего о ней не знаешь, – почти шепотом холодно отозвался я, – ты права, не тебе это решать. Тебе лучше уйти.

– Дима, ну что ты! – не унималась блондинка. – Я не со зла! Наоборот – хотела приободрить. Но если ты не хочешь об этом, можем обсудить что-то другое. Например, что ты делал до бунта? Ходит много слухов, но я не знаю, что из этого правда, – она продолжала тараторить, явно осознавая, что допустила огромную ошибку, и ее светлые водянистые глаза становились огромными от испуга, преображая некрасивое лицо.

– Уйди, пожалуйста. Я не хочу сейчас говорить, – все так же тихо повторил я.

Алена нетерпеливо вскочила с кровати, захватила с собой чай и уже собиралась хлопнуть дверью, но, видимо, здравый смысл и желание все-таки как-то подобраться ко мне поближе остановили ее, и она, взяв себя в руки и смягчившись, замерла в дверях:

– Я зайду в другой раз, когда твое настроение будет чуточку лучше, и тогда поболтаем, – она подмигнула напоследок и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Я так и остался стоять с чашкой мятного чая в руках, от запаха которого начинала кружиться голова. Сказать, что я был удивлен, – ничего не сказать. С тех пор, как Саша отправилась в свой мир, я ни на секунду не задумывался даже о самом существовании других женщин и девушек. Я ждал ее, говорил с ней перед сном в своих мыслях и прекрасно знал, что бы она мне отвечала; я продолжал верить в какой-то чудесный случай, в проделки судьбы, в Провидение. Я ни секунды не сомневался, что обязательно увижу ее вновь, и все станет как раньше, даже еще лучше. А сейчас, после визита этой не совсем привлекательной, но очень прямолинейной незнакомки, на меня будто бы снизошло озарение. Чего же я жду? Что вообще должно произойти, чтобы мы встретились снова? И как это возможно? А что если все вокруг правы, и мне действительно надо идти дальше. Возможно, стоит хотя бы не гнать тех, кто сам идет навстречу… Что ж, можно просто попытаться. А мои воспоминания навсегда останутся со мной!

Глава 2.

Весь день я провела в каком-то нервном ожидании. Нет, я совершенно не переживала перед так называемым свиданием, это скорее можно было сравнить с ощущением из моего подросткового возраста. Когда-то, лет в четырнадцать, меня позвал на свидание мальчик. Он мне совсем не нравился, я не знала, о чем с ним разговаривать, и очень боялась, что придется держаться за руки или тем более целоваться. Но ведь это должно было стать моим первым свиданием, и как же я могла от такого отказаться? Тогда во мне боролись смешанные чувства: нежелание вообще отправляться туда и жгучая жажда выяснить, что же меня ждет. В тот раз все оказалось очень просто – мальчику нравилась моя подруга, но ее он боялся позвать, а потому решил действовать через меня. Свидания, конечно, не вышло, обниматься и целоваться тоже не пришлось, но развеяться и почувствовать какую-то новую роль – было приятно. Вот и теперь я ожидала чего-то подобного: мне хотелось прогуляться по пустынным вечерним улочкам, на которые вот-вот опустится осенняя мрачная вуаль, подышать ароматами засыпающего города, возможно, даже поговорить о чем-то маловажном. И человек здесь стоял далеко не на первой позиции. Я пошла на это ради себя, ради попытки влиться обратно в этот мир, и теперь с замиранием сердца ожидала решения свыше – способна ли я вернуть себе себя здесь или мне суждено навсегда остаться жительницей Тихого Леса?

Дима постучался в дверь около семи вечера. Я, будучи достаточно свободной от работы в течение всего дня, даже уговорила себя потратить минут десять на макияж. Было странно увидеть себя такой после полутора лет вообще без какой-либо косметики.

– Да ты подготовилась! – с порога резюмировал сосед, проталкивая вперед себя букет красных роз. – Это тебе! Вы же, девчонки, любите розы!

– Вообще я полевые цветы люблю… – протянула я, поглядывая через окно на начинающий облетать лес.

– Это неудивительно! Ты вообще странная. Что может нравиться во всяких лютиках?

– Аромат… – снова потонула я в своих воспоминаниях, – они заполняют дом невероятным благоуханием… А смешиваясь с запахом дерева… Это лучшее, что вообще может быть.

– Это был риторический вопрос, – заулыбался Дима, – а ты, похоже, деревенская девчонка!

– Можно и так сказать, – пожала я плечами.

– Ладно, ставь в вазу или что там еще нужно, и пошли. Я столик забронировал.

Перед самым выходом я успела захватить с собой куртку на вечер, чтобы ни в коем случае не пользоваться пиджаком моего спутника, чем, судя по его разозленному виду, явно расстроила часть его планов. Я сразу же отказалась ехать на машине и предложила прогуляться до места, тем более что идти-то было всего пару кварталов. Дима оказался совершенно изнеженным комфортом и всевозможными удобствами. Несмотря на некогда хорошее телосложение, теперь он мог похвастаться весьма заметным пузиком и с трудом поспевал за мной во время прогулки.

– Ты куда так торопишься? – задыхаясь, спросил сосед.

– Разве я тороплюсь? – искренне удивилась я, привыкшая за последний год к быстрому шагу, от которого иногда могла зависеть твоя жизнь.

– Ты несешься, как будто мы не гуляем, а опаздываем на самолет!

– Ты же сам утверждал, что до кафе надо ехать на машине, потому что мы опаздываем, – напомнила я.

– Ехать! Но не лететь же! Вот же спортсменка! Или это тебя в твоей деревне так научили? – засмеялся он.

– Да, что-то в этом роде, – после его слов я сразу же сникла.

– Так расскажи, что за деревня-то? Долго ты там жила? Когда переехала? – продолжал Дима расспросы, совершенно не обращая внимания, что еще несколько вопросов в том же духе, и из моих глаз хлынут водопады.

– Мне непросто об этом говорить, – коротко отрезала я.

– Какая-то неприятная история?

– Неприятная… Скорее приятная, – я уплыла в свои мысли, – просто она осталась в прошлом… Я бы не хотела это обсуждать.

– Ну как скажешь, – равнодушно ответил сосед, и мы зашагали дальше, немного снизив темп.

Вечерний воздух стал тягучим и неповоротливым, делая каждый вдох тяжелым и наполненным частичками увядающей природы. Этот переходный период между летом и осенью, буйством жизни и увяданием, всегда давался мне непросто. Стоит ли говорить, что нынешний год совсем не стал исключением, а только усугубил тревожные мысли в моей голове. Мы шли вроде бы рядом, вроде бы на свидание, но такой пустоты я не ощущала никогда прежде. Чем ближе я оказывалась к природе, чем ярче ощущала влияние чего-то высшего на мою жизнь, тем громче в моей голове звучал вопрос: «Что ты здесь делаешь?»

Ресторан, в который позвал меня Дима, располагался на первом этаже одной из соседних пятиэтажек и окнами выходил к лесу. Мой галантный, как ему казалось, кавалер распахнул передом мной гигантскую стеклянную дверь, и мы оказались в приятном полумраке. Зал был освещен только свечами, и без электрического света внутрь просачивались первые сумерки. Надеясь впечатлить меня романтикой, Дима усадил меня за столик у панорамного окна – казалось, что стоит мне протянуть руку, и я поймаю опадающие листья за оградой леса.

Калитка, некогда приведшая меня в настоящую жизнь, раскачивалась на ветру, и даже сквозь стекла ресторана мне слышался знакомый чуть слышный скрип, а откуда-то из чащи, которая была здесь совсем не такой густой, как в настоящем Тихом Лесу, доносились голоса. Я закрыла глаза и представила, даже не представила, а по-настоящему ощутила, как все вокруг меня растворяется, окна раздвигаются, зал ресторана уносится куда-то вдаль вместе с ужинающими парочками и классической музыкой, и вот я стою в военной форме посреди аллеи, ведущей к моей настоящей семье, и точно знаю, что делать дальше.

– Саша! Саш! С тобой все хорошо? – услышала я вроде бы знакомый, но совсем чужой голос, пробивающийся сквозь пелену моей иллюзии.

Я неохотно открыла глаза и увидела перед собой Диму, только совершенно не того, которого хотела бы увидеть, протягивающего мне меню.

– Ты минут на пять отключилась. Ты чего? Я нам уже вино заказал, Испанию, аж двухтысячного года! А ты как будто не здесь.

– Все в порядке, – рассеянно ответила я после паузы, пытаясь сбросить с себя появившуюся вокруг меня дымку и понять, что же мне дал почитать Дима, – просто засмотрелась на лес, он напомнил… Хотя, неважно.

– Ты еду выбирать будешь?

– Да, – постепенно осознание происходящего возвращалось ко мне, и я постаралась сконцентрироваться на красочных страницах с едой, о которой мои друзья даже и мечтать не могли.

– К красному вину я бы предложил тебе стейк из красного мяса, думаю, что «Рибай» идеально подойдет. Он прекрасно сочетается с Темпранильо, – интонациями всезнающего педанта начал увещевать меня сосед.

– Я буду кролика, мое любимое мясо, – отрезала я, захлопывая увесистую папку.

– Но кролик к белому! – чуть не плача, процедил Дима.

– И картошку, пожалуйста, – добавила я официанту, улыбнувшись от осознания, что получаю какое-то удивительное удовлетворение, показывая этому заносчивому соседу, что я кардинально отличаюсь от его мироощущения.

Но как бы я, уже специально, ни старалась испортить вечер, все шло мирно. Дима из последних сил, но сдерживался, делая вид, что ему ужасно интересны мои рассказы про коров, лекарственные травы и выкапывание картошки. А мне в какой-то момент стало даже интересно, сколько он продержится, и когда мое напускное деревенское происхождение все же выбьет его из колеи. Ждать мне пришлось достаточно долго, но сдаться в этот вечер я была не готова в надежде, что эта встреча все же станет последней, и мне не придется видеть перед собой человека, так похожего на того, кто продолжал жить в моей голове. Когда я смотрела на соседа, то вспоминала какие-то сериалы из детства, когда один близнец умирал, а главная героиня выходила замуж за его брата, всю жизнь потом страдая от того, что идентичная оболочка так не соответствует содержанию, которое она продолжала любить.

И я перешла к коронной теме, которую откладывала на крайний случай, если все остальное не вызовет в моем спутнике отвращения к моей персоне. Я добилась своего: Дима подавился вином, выплюнув его прямо на недоеденный «Рибай», а глаза его налились кровью и тупо уставились на меня, выражая полный крах его надежд на мой счет. Мне всего-то стоило начать свой рассказ об органических удобрениях из коровника, как мой сосед-белоручка не выдержал.

– Саша, ты, правда, такая? Или ты меня испытываешь? – он вскочил, забыв о своих напускных манерах. – Ты же выглядишь совсем иначе! Я же читал некоторые твои статьи, ты не можешь быть такой деревенщиной!

– Какой ты нежный, – искренне светясь от счастья, улыбнулась я и продолжила жевать своего плохо приготовленного кролика, – видишь ли, статьи – это работа, а то, что доставляет удовольствие – это совсем другое. Если ты не готов принимать меня целиком, то нам не по пути.

Надеясь окончательно разойтись в разные стороны после моих слов, я была совершенно поражена услышанным ответом, после которого стало ясно, что так просто с этой неожиданно возникшей проблемой из соседней квартиры я не разберусь:

– Прости, ты мне слишком понравилась, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Я постараюсь быть лояльнее, – Дима выдохнул и сел на место, все еще несколько шокировано глядя на меня.

Если еще утром я думала, что надо жить дальше, то теперь я окончательно осознавала, что попытаться-то можно, но точно подальше от этой плохой копии, слишком сильно напоминающей мне о моем неверном решении.

Когда неудачное свидание наконец-то подошло к концу, на улице уже совсем стемнело, и заморосил мелкий назойливый дождь, под предлогом того, что уже поздно и холодно, я отказалась от прогулки и поспешила в сторону дома. Все, чего мне хотелось, – это лечь в ванну с ароматными травами, заварить чай и хотя бы ненадолго уйти в себя, прочь от этого странного дня. Сосед по-джентельменски вприпрыжку шел рядом, даже не жалуясь на слишком быстрый шаг. Сомневаюсь, что с его стороны была безумная любовь с первого взгляда или химия, но почему-то отделаться от него оказалось гораздо сложнее, чем мне бы хотелось. Даже свое хамоватое поведение при знакомстве он сменил на слащавую улыбку и попытки поддерживать разговор на неудобные темы, которые я с радостью подкидывала. Хоть какое-то развлечение.

Разумеется, задерживаться возле двери квартиры для прощального поцелуя и, уж тем более, предложения в стиле «зайти на чай» в мои планы совершенно не вписывалось. А потому я сама не поняла, каким образом я вдруг оказалась зажата между коридорной стеной и двухметровым громилой, недвусмысленно улыбающимся мне с высоты своего роста.

– Дим, отпусти, пожалуйста, я устала и хочу спать, – безуспешно попыталась я высвободиться из этих далеко не приятных объятий.

– Я с удовольствием составлю тебе компанию в этом нелегком деле, – продолжал самодовольно улыбаться мне в лицо брюнет, наконец, так не похожий на моего Диму.

– Я серьезно, – я все еще пыталась говорить ровно, но в душе поднималась удушливая волна страха и череда картинок, как мне придется отбиваться, – спасибо, что пригласил меня проветриться, но думаю, ты неправильно меня понял. Это была дружеская встреча. Я совершенно точно не готова ни к каким отношениям другого уровня. Извини.

– А вот я абсолютно готов, – сосед, подмигнув, еще сильнее вжал меня в стену, – я тебе цветы принес, в ресторан сводил. Ну какая тут дружба, что ты как маленькая! Не готова она… Если это все из-за твоей психологической травмы, или как ты там ее назвала, то глупости это все! Через час даже и не вспомнишь!

– Не смей об этом говорить в таком тоне! Ты ничего не знаешь! – прошипела я, захлебываясь гневом. Я перестала ощущать страх или неловкость – осталась только бурлящая злость, готовая вот-вот вылиться на этого человека.

Впервые в жизни мне пришлось бить кого-то коленом в пах, и на долю секунды я даже засомневалась, что у меня хоть что-то получилось, но тут же я обнаружила себя свободно стоящей у стены; а сосед, согнувшись пополам, спиной отходил в сторону своей двери. Я судорожно принялась ковырять ключом дверь в надежде запереться в своем убежище и выкинуть из головы случившееся. Уже захлопывая за собой дверь, я услышала из коридора насмешливый голос: «А так ты мне еще больше нравишься!».

Мне казалось, что я стойко перенесла эту, с одной стороны, пугающую, а с другой, вполне ожидаемую ситуацию, и только когда я попала в квартиру и почувствовала себя в относительной безопасности, то обессиленно сползла по стене и разразилась на полу горькими рыданиями. Но вовсе не от того, что минуту назад пережила, а от удушающего чувства, что я теряю моего Диму. Я пыталась хоть как-то вразумить себя, навзрыд растягивая слова: «Ну ка-а-ак, как ты можешь потерять его сейчас? Вы же в разных мирах, и даже в разном времени! Ты сама вернулась сюда полгода назад! Почему сейчас-то? Почему? Тебя только что пыталась изнасиловать его жалкая копия, проекция в этом мире! А ты боишься потерять человека, которого больше никогда не увидишь! Ну что же ты за дура такая!» И только внутренний голос подсказывал мне, что пока ничего не потеряно. Пока у меня есть шанс сберечь то немногое, что нас еще связывало сквозь пространство. Я понятия не имела, как, но решила, что завтра же сделаю все, чтобы воспользоваться этим «пока», что бы оно ни значило.

***

Весь день я ощущал, что с ней что-то не так, ей что-то угрожает. Я не мог отделаться от этого удушающего чувства ни на ферме, ни дома. Я не понимал, как возможно чувствовать все это сквозь время и пространство, к тому же, я не видел Сашу уже полгода, и даже не мог быть уверен, что она еще хоть немного остается тем человеком, которого я знал и любил. Но тревога нарастала, и к вечеру я, сам не свой, бродил по лесу в попытках проветрить голову и убедить себя, что просто схожу с ума. Вернувшись домой, я был совершенно вымотан и морально, и физически. Мне хотелось только одного – покоя от мыслей, разъедающих меня изнутри, от чувств к человеку, которого никогда больше не увижу, от рабочих вопросов, которые мне, как члену Правления, приходилось решать ежеминутно. И вся эта каша разрывала меня на части даже во сне. А теперь еще эта тревога, появившаяся из неоткуда.

Когда я уже готов был отправиться к Тане за двойной порцией пустырника, которым я спасался в особо трудные дни, стараясь выносить ее укоризненный взгляд, когда просил все больше, в дверь постучали. Тихо и очень бережно, будто бы боясь меня потревожить.

Меньше всего на свете я был сейчас рад гостям, даже Темку я бы предпочел не встречать и отложить любой диалог на утро, когда голова хоть немного прояснится. В надежде, что меня оставят в покое, я замер, притворившись спящим, но настойчивый аккуратный стук не прекратился.

В голове моей промелькнула мысль, которая тут же сразу и подтвердилась: я толкнул дверь – на пороге, широко улыбаясь, меня ждала Алена с охапкой цветов в руках.

– Привет, я не помешала? – с надеждой в голосе спросила моя новая знакомая.

– Честно говоря, я очень устал и уже собирался ложиться, – ответил я, слишком уж наигранно потягиваясь и зевая.

– Жаль, а я вино принесла, слышала, ты иногда его покупаешь. И вот цветов выпросила в аптекарском огороде – обновить твою оранжерею, – Алена протянула мне закупоренную деревяшкой бутыль с мутноватой жидкостью и огромный букет. – Ты оставь это все себе, а я пойду.

Такая простая, но действенная уловка – совесть моя взбунтовалась, и отправить девушку восвояси оказалось гораздо сложнее. Где-то в глубине подсознания скользнула мысль: «А какого, собственно, черта? Чего я жду, на что рассчитываю? Хотя бы попробуй отвлечься, проведи вечер в компании не собственных мыслей, а какого-то нового человека. Попытайся впустить кого-то еще в свою жизнь, кроме болезненных воспоминаний». И я подчинился этой мысли, дал шанс чему-то новому.

– Ладно, заходи. Я достану кружки.

– Я так рада! – Алена даже не пыталась скрыть свое ликование и некоторое удивление, видимо, ожидая, что борьба с моими внутренними демонами займёт гораздо больше времени.

Я жестом пригласил гостью присесть и разлил пахучую мутную жидкость по кружкам. На меня уставились два заинтересованных полупрозрачных глаза, пытающихся просверлить меня до самого основания души. Алена ничего не спрашивала, боясь повторения прошлой встречи и предоставляя мне возможность самому завязать разговор на безболезненную для меня тему.

Не в силах терпеть повисшую в воздухе неловкую тишину, но и не решаясь попросить девушку уйти, мне пришлось хоть как-то наладить контакт:

– Ну как сегодня прошел рабочий день? – спросил я самое первое и глупое, что пришло в мою голову.

– Ты знаешь, отлично! Никаких неожиданностей, все спокойно. Экспедиция вернулась, принесли много нового металла, помогала ребятам разбираться в находках. Но об этом ты, разумеется, знаешь. Ты же там всем и заправлял.

– Прости, я тебя не заметил, – равнодушно отреагировал я.

– Ничего, ничего, ты же выполнял свои обязанности, а я – так, под ногами мешалась. Я сейчас стараюсь больше времени проводить в аптекарском огороде, учиться у Тани, чтобы потом тоже лечить людей, но пропустить возвращение не смогла.

Пауза снова затягивалась, в голове было пусто – ни выдумывать бессмысленные вопросы, ни искренне интересоваться жизнью моей собеседницы желания совершенно не возникало. Я все убеждал себя, что компания мне не помешает, надо только нащупать хоть что-то общее с этой настойчивой особой и зацепиться за эту ниточку. Я залпом допил кружку вина в надежде, что хотя бы это жуткое пойло развяжет мне язык, но оно только противной обжигающей струйкой стекло куда-то в желудок и сонными тисками сжало голову. Я просто ждал, против собственной воли вспоминая, как легко всегда было с Сашей.

Алена не производила впечатления глупой девушки и прекрасно видела, что от меня инициативы она не дождется никогда. Она, хитро стрельнув глазами, долила мне еще вина и пододвинулась поближе. Кажется, она пыталась просчитать свои действия на пару ходов вперед и понять, что из этого выйдет. Ну а мне было просто все равно: я смотрел на нее настолько равнодушно, насколько можно смотреть на самую примитивную мебель, которую просто не замечаешь, заходя в помещение.

– Дим, мне так сложно решиться, я еще ни с кем этим не делилась, но чувствую, что с тобой-то точно можно, – она заискивающе заглянула мне в глаза. Я в ответ только кивнул.

– Мы, конечно, прежде почти не были знакомы, – продолжила Алена, получив мое немое одобрение и приободрившись, – но я-то тебя с детства помню. Я всю жизнь прожила на ферме, в этом мне, конечно, повезло намного больше, чем тебе. Я была совсем маленькой, когда с твоей семьей приключилась эта … беда, а потом я только иногда видела тебя где-то на базаре или в бане, со стороны, мельком. Ты знаешь, я была так рада, когда узнала о готовящемся восстании, я всегда верила, что ты достоин большего! Теперь я вижу тебя намного чаще, мы же практически стали коллегами, да и живем рядом… – Аленины глаза продолжали странно поблескивать, – а когда твоя девушка предала тебя, – она на секунду замялась, но постаралась сгладить неловкость в голосе и так же уверенно-загадочно продолжила, – я поняла, что это мой шанс!

– Шанс на что? – искренне удивился я.

Но уже в следующую секунду, так и не дав мне ответ, Алена была в каких-то миллиметрах от меня, а ее руки с силой притягивали меня за шею. Сознание мое, спутанное от вина и неожиданности происходящего, не сразу расставило все по местам, но инстинкты вырвали на свободу из Алениных объятий, в последний момент уклонившись от поцелуя.

– Прости! – взвизгнула незваная гостья. – Я не знаю, что на меня нашло… Это все вино и воспоминания! Я не собиралась, даже не думала! Я такая глупая! – она хлопала огромными глазами, изображая честность.

– Мне кажется, вечер лучше закончить сейчас, – пожалуй, слишком холодно ответил я, – чтобы не стало хуже.

– Да… Да, конечно. Еще раз прости! На меня просто что-то нашло, это так глупо… – запричитала Алена и выскочила из дома, громко хлопнув за собой дверью.

Я откинулся на кровать: голова кружилась от ужасного алкоголя, потолок плыл перед глазами, засасывая в свой водоворот; перед глазами летали мушки, а мысли никак не могли собраться в кучу. На меня накатывал тяжелый похмельный сон, полный неясных образов и отрывочных воспоминаний. Одно я видел абсолютно ясно – та ошибка, которую я сделал прошлой весной, никогда не даст мне двигаться вперед. Внутри себя я всегда буду проживать один единственный год, когда мог сказать, что моя жизнь обрела смысл.

Глава 3.

Я стояла у самого входа в портал, ветер уже начинал подниматься; я беспрестанно посматривала на часы с массивным браслетом, слишком большими для моего запястья. Волосы трепало все усиливающимися порывами, а военная спецовка совершенно не хотела защищать от надвигающейся стихии. Но почему же так холодно? Ни разу не попадала в такой ледяной ураган, будто мы на улице не вечная мрачная весна, а самая настоящая зима. Что-то здесь явно не так. Я огляделась по сторонам – пустырь с редкими остатками от землянок мрачно уходил вдаль, а вот на месте леса зияла громадная воронка: то ли метеорит упал, испепелив все живое, то ли ураган перешел с яростное наступление и вырвал с корнем многолетнее убежище местных жителей. В любом случае, все, что я видела на километры вокруг – это голая рыжая глина и покачивающаяся на ветру калитка портала. Я прильнула к ней как к последнему шансу спастись и выбраться из этого безжизненного ада хоть в какой-то из привычных миров. Тревога волнами накрывала меня, а с налетающими порывами ледяной стихии становилось все сложнее справляться. Я из последних сил держалась за калитку, борясь за жизнь и не сводя с глаз с минутной стрелки. Ну же, еще немного, всего какая-то минута оставалась до открытия портала – надо только выстоять и не сдаться.

Наконец стрелки часов доползли до 10:53, и я, ни минуты не колеблясь, шагнула в портал. Каково же было мое изумление, когда вместо леса, любого леса – ухоженного и полного прохлаждающихся людей или заросшего, но густо населенного целым маленьким государством, я очутилась посреди всепоглощающей темноты. Воздух вокруг густел, обволакивая меня словно щупальцами и утягивая куда-то дальше, в непроглядную смертельную тьму. Ноги подкашивались, силы будто бы откачали, иссушив меня до основания – я не могла ни кричать, ни сопротивляться. Душа моя пыталась биться до последнего, отстаивать себя, спасать, искать выход, а вот тело обмякло и мечтало только о том, чтобы закрыть глаза и отключиться, повинуясь надвигающейся немереной силе. Я снова оказалась в бездне.

Краешком сознания я понимала, что это только сон. Но сон совершенно не такой, как полгода назад, когда каждую ночь я изнемогала от жутких видений. Было в этот раз что-то слишком уж реалистичное: вот и твердая почва под ногами, вот я, мое тело, все органы чувств, а главное – нет того поглощающего страха, есть только дикая усталость и мерзкое, выматывающее, вылезающее из самого потаенного уголка сознания желание сдаться.

Если раньше я билась, выпутывалась и кричала, сводя этим с ума Диму, пытавшегося мне помочь и вернуть в сознание, то сейчас я поддавалась этой липкой обволакивающей тьме, давая забрать себя. Сознание и силы оставляли меня, я расслаблялась, и глаза постепенно смыкались; но перед тем, как полностью отдать себя на растерзание бездне, я услышала над ухом едва различимый женский шепот: «Молодец, уже намного лучше!». Я моментально встрепенулась, оглядываясь по сторонам, но обнаружила себя сидящей в собственной кровати, мокрой от пота и с зашкаливающим пульсом.

Что это был за голос? И кому он принадлежал? Что «намного лучше»? Немые вопросы застыли в воздухе без возможности получить на них ответ. Ясно было только одно – мои кошмары про бездну вернулись. Совершенно другие, измененные, более «телесные» что ли, но они снова будут увлекать меня каждую ночь в свои сети. Только почему сейчас? Ведь целых полгода я прожила относительно спокойно, во всяком случае, меня ничто не пыталось поглотить. И если сейчас кошмары начнутся с новой силой, то был ли вообще смысл возвращаться в этот мир?

Погруженная в эти тревожные мысли, попутно совершая ставшие снова привычными утренние ритуалы, через какое-то время я обнаружила себя прильнувшей к окну и немигающим взглядом смотрящей в сторону леса. Постепенно желтеющая под напором надвигающихся холодов и постоянной сырости листва неохотно облетала, выписывая в воздухе немыслимые пируэты. Я, будто погружаясь в транс, не могла оторвать глаз от этого завораживающего зрелища – никогда еще в этом мире я не была так близка к природе, как сейчас, сидя в теплой квартире с чашкой остывающего кофе в руках. Постепенно впечатления от нового погружения в бездну начинали ослабевать, а им на смену пришли мысли о вчерашнем неудачном свидании. Сейчас все это казалось какой-то нелепой шуткой, произошедшей годы, а то и века назад. Да и вообще не со мной, а с какой-то другой Сашей. А меня, настоящую меня, с невообразимой силой тянет к себе Тихий Лес.

Ну что, что мне там делать? Ходить между таких родных, но таких далеких деревьев, вздыхать и грустить? До открытия портала еще полгода, а если я и надумаю вернуться, то в какой момент времени я попаду? В ту же точку пространства, из которой ушла, или на год вперед? Все эти игры тонких материй по-прежнему оставались для меня полными загадок, а найти хоть какие-то удовлетворившие бы меня ответы возможности не представлялось. Да и если бездна возьмется за меня как следует, может, я сойду с ума раньше, чем откроется портал. Так есть ли вообще хоть какой-то смысл во всем этом?

В конце концов, какая разница. Если мне суждено закончить свою жизнь в какой-нибудь психушке этого мира в мечтах о других мирах, то не все ли равно, что я делаю сейчас, и как доживаю остатки своей сознательной жизни? Неожиданное озарение придало мне решимости, и я, прихватив осеннее пальто, выбежала из квартиры навстречу моросящему дождю и пропитанному ароматами леса воздуху.

***

Я начал осознавать произошедшее, когда проснулся от собственного крика, весь в липком холодном поту. В голове глухо стучала кровь, напоминая о вчерашнем ужасном вине, все тело сотрясалось от крупной дрожи, а руки не слушались – даже налить воды казалось непосильной задачей. На столе догорал остаток свечи, залив все вокруг воском, часы утверждали, что я отключался всего на пару часов, но мне казалось, что я провел не меньше суток в этом ужасном забытьи.

После того, как не добившаяся своего Алена покинула мой дом, я отключился почти моментально. Только вместо приносящего покоя сна без сновидений я попал туда, куда бы точно не пожелал перенестись ни одной живой душе. Меня окутывала паутина тьмы, она липла к телу, проникала сквозь меня в самую душу, вытягивала все живое и теплое, оставляя только отчаяние и невозможность сопротивляться. Я отбивался, изо всех сил пытался разорвать душные оковы и кричал, что было мочи, срывая голос. Никакого сомнения не оставалось – я побывал в бездне. Ничего более могущественного и пугающего я прежде не видел и не ощущал; и, Боже, как… как Саша переживала этот ад ночь за ночью? Мне казалось, что за эти пару часов я постарел лет на десять, а уж физические силы покинули меня полностью.

Всю оставшуюся ночь я просидел за столом, глядя в одну точку: голова была пустая и тяжелая, абсолютно лишенная мыслей и идей, что делать дальше. Наверняка я знал только то, что должен поделиться этим с Темой, больше довериться мне было некому. Я бы так хотел рассказать все Саше, вместе мы бы обязательно придумали, как поступить, отыскали бы какую-то возможность, самый мизерный шанс, если он только существовал. Но я даже не знал наверняка, где она, и существует ли она вообще.

Как только первые лучи света появились на горизонте, пробиваясь сквозь плотные тучи, я почти бегом отправился на опушку леса к Артему. Каждый шаг молотом бил меня по голове, но я был абсолютно уверен, что должен торопиться – выдерживать бездну в одиночку еще хотя бы минуту я совершенно не был способен.

Промчавшись со всех ног сквозь пестреющий овощами и травами огород и подлетев к двери стоящего на отшибе поселения деревянного домика, я изо всех сил забарабанил в дверь. Через пару секунд на пороге появилась заспанная Таня, пытавшаяся продрать свои и без того узкие глаза.

– Дим, что-то случилось? Ты сам не свой, – настороженно спросила она, закутываясь в спецовку на несколько размеров больше.

– Мне очень нужно поговорить с Темой. Это срочно, – торопливо отозвался я, пытаясь распахнуть дверь.

– Я его разбужу, – Таня аккуратно придержала дверь ногой, не давая мне вломиться, – подожди минутку. Мы поздно легли.

Было в ее голосе какое-то новое сквозящее отчаяние, отбивающее всяческое желание зайти. Я остался на улице, заламывая руки от нетерпения рассказать единственной родственной душе об ужасе, который совсем недавно пережил.

Через мгновение в дверях появился еще более заспанный Артем в военных штанах на голое тело, он руками приглаживал отросшие почти до плеч русые волосы, пытаясь придать себе чуть более бодрый вид.

– Что привело тебя в столь ранний час, мой друг? – с улыбкой спросил он, интонациями изображая из себя героя приключенческих книг, которые я читал ему в детстве. Но оглядев меня с ног до головы, улыбка моментально исчезла с лица Артема. – Что-то случилось? – спросил он гораздо серьезнее.

– Давай прогуляемся, есть, что рассказать.

Мгновение спустя мы уже брели куда глаза глядят, пробираясь сквозь чащу, подальше от людских домов и редких праздно шатающихся ранних пташек. Как бы я ни хотел все рассказать Артему, я совершенно не понимал, с чего начать. Вроде бы мы все это уже проходили с Сашей, он должен понять, но, ощутив бездну на собственной шкуре, я осознал, как тяжело передать свои истинные ощущения другому человеку.

– Дим, ты же явно примчался сюда не ради молчаливой утренней прогулки, – вторгся Тема в поток моих мыслей, – давай выкладывай, что стряслось.

– Я был там, и сам все видел, – ответил я после минутной паузы, надеясь на понимание друга.

– Где там? Что ты видел? Хватит загадок и рассказывай нормально, – нетерпеливо бросил все еще пытающийся проснуться Артем.

– Ладно. Мне приснилась бездна, в общем-то, это главное.

– Что? – глаза Артема расширились, и он замер как вкопанный, чуть не влетев в дерево. – Почему теперь? Что ты делал вечером? И что же происходит в самой бездне? Давай-ка детально, с этим надо разбираться. Вдруг ты начнешь… – он осекся, но все же продолжил, понизив голос, – сходить с ума.

– Если совсем детально, то вчера вечером приходила Алена с бутылкой ужасного вина, – начал я.

– А, поклонница твоя, всюду про тебя вынюхивает, уже засыпала меня вопросами: «А что Дима любит? А когда Дима ложится спать?», – перебил Артем, – так, и чего она хотела? Кстати, она очень даже интересная.

– Ну как чего: вероятно, напоить и соблазнить, но потерпела фиаско. Вино было мерзкое, сама она, впрочем, тоже. – Артем заинтересованно хлопал глазами, а губы кривились в еле заметной усмешке. – Я знаю, ты мне снова скажешь, что надо идти дальше и все такое. Но точно не с ней и не сейчас, да и вообще разговор о другом, – я дал время Теме обдумать мои слова, с которыми он совершенно точно не был согласен, и продолжил. – Так вот, от пары кружек этой жижи мне стало так паршиво, что я просто распластался по кровати и изучал вращающийся потолок, даже не заметив, как уснул. И может быть потому, что голова была такая пустая, или еще почему, но уже в следующий миг я обнаружил себя среди этой черной засасывающей субстанции. Я не знаю, как это можно описать словами, да все то же самое, что говорила Саша. Но чувствуешь себя там, будто сейчас умрешь, или уже умер.

– Дим, ты точно уверен, что это именно бездна, а не просто похмельный бред?

– Я думал об этом, – глухо отозвался я, ожидая логичного вопроса, – но это невозможно перепутать ни с чем другим. Скорее здесь алкоголь стал катализатором для… открытия сознания что ли.

– Поня-я-ятно, – протянул Артем, – и что думаешь делать?

– А с этим можно что-то сделать?

– Я не знаю, вряд ли вообще кто-то знает. Эти сны видели только твоя мама и Саша. Но… они точно не помогут.

– Если только…, – я замер от неожиданно возникшей в моей голове мысли (и как я раньше об этом не задумывался?!).

– Если только что? – крикнул мне вслед Артем, но я уже бежал что было сил по направлению к порталу.

Что если я могу оставлять Саше какие-то сообщения через портал? Что если во время урагана эта граница между мирами приоткрывается, и пусть я не перейду туда сам, то хотя бы смогу что-то подбросить? Я должен попытаться, начать с каких-то мелких предметов, а потом переходить на что-то большее. Конечно, я не знаю, куда они попадут, и попадут ли вообще куда-то, но почему бы не попробовать? Вдруг, у нас есть шанс хоть на какую-то коммуникацию?

Глава 4.

Мелкие капли иголками впивались в лицо, но будто придавали сил двигаться вперед. Я брела знакомым маршрутом, которого упорно старалась избегать вот уже целых полгода. Никогда прежде я не ощущала такой разобщенности свой жизни и окружающей реальности. Да, бывало грустно, бессмысленно и обидно, но сейчас я зависла где-то между мирами не в силах выбрать, к какому примкнуть. Возможно, бездна не так уж и плоха, главное – расслабиться и поддаться ее магнетизму, а дальше лететь куда-то навстречу черноте, отключая чувства и сознание.

Было приятно ощущать, как при приближении к воротам леса усиливались дождь и ветер, как будто это привычный и даже родной ураган готов вот-вот оторвать меня от земли и вышвырнуть где-нибудь на другом конце земного шара, если там вообще что-то есть. И только особенная сырость, свойственная последним дням лета или самому началу осени, и драповое пальто с теплой подкладкой не давали забыть о том, где же я нахожусь на самом деле.

Быстрым шагом добравшись до калитки, периодически превращающейся в портал, я притормозила – идти в лес совершенно не хотелось; его темнеющие кроны и залитые водой аллеи будто бы отталкивали меня и отказывались пускать в свои владения. Следуя какому-то незримому приказу свыше, я задержалась в воротах. Гулять в такую погоду в будний день в голову никому не приходило, а потому я, не боясь наткнуться на праздно шатающихся, замерла на границе миров, прижавшись лбом к мокрой ограде. Дождь, выпуклыми каплями собравшийся на крашеном металле, струями потек по моему лицу. Я зажмурилась и растворилась в себе. Откуда-то изнутри меня прорывалось желание заговорить, рассказать все, что произошло за последние полгода. Но кому? Холодному мокрому столбу? Да какая, собственно, разница. Даже если кто-то из случайных прохожих примет меня за сумасшедшую, так ли они будут далеки от действительности?

Все, что накопилось во мне за долгое время, невысказанное, потаенное, разъедающее изнутри, фонтанами вырывалось наружу; я еле-еле успевала облекать переполнявшие меня мысли в слова, сама не понимая, к кому обращаюсь:

– Ну, привет. Я так долго держала все это в себе. Ты знаешь, мне ужасно тяжело. Я абсолютно не могу жить в этом мире. Здесь все такое чужое, слишком сложное, слишком ненастоящее. Все вы, вся моя настоящая семья, вся моя жизнь остались там, а я почему-то вынуждена сидеть здесь. Под этим противным, совершенно не успокаивающим дождем. В этих четырех стенах квартиры, которая давит со всех сторон. Я даже в землянке чувствовала себя свободнее. Я скована по рукам и ногам, брошена совсем одна среди всего чужого. И только сейчас понимаю, что всегда была чужой для этого мира. Все, что я говорила про случайность – просто бред, это была моя цель, моя задача – попасть в ваш мир. В лучший мир. Мне противно от этих удобств, от этого излишнего комфорта. Это все ненужное, бессмысленное.

Я делаю бессмысленные вещи, выполняю никому, по большому счету, не нужную работу. Кто я? Зачем вообще мне все это? Как я посмела даже задуматься о том, чтобы сюда вернуться? А уж тем более вот так взять и все бросить… Как можно было быть такой глупой и не понять еще тогда, когда была возможность остановиться?

Но знаешь, что самое ужасное во всем этом? Все эти полгода я почему-то считала, что смогу жить дальше, я пыталась забывать, я прикладывала титанические усилия, чтобы общаться с какими-то абсолютно неинтересными мне людьми. Я… Я даже сходила свидание вчера вечером! Конечно, это было ужасно, и он… он – совсем не ты. И как я только могла подумать, что я могу куда-то двигаться! Нет, я останусь навсегда в этой точке, никакого развития больше никогда…

И знаешь, когда я это поняла, за мной снова пришла бездна…

Поток бессвязных мыслей постепенно иссякал, говорить становилось легче, слезы, смешанные с дождем, подсыхали на щеках. Я как будто свалила гору с плеч, и теперь могла попытаться свободно вздохнуть, почувствовать жизнь.

Я отпрянула от портала и уже засобиралась уходить, как вдруг до моего слуха, не физического, а какого-то внутреннего, ментального, долетел чуть слышный шепот:

– Саша?

Я замерла на месте, вцепившись в калитку и озираясь по сторонам, – ни одной живой души не было даже на горизонте.

– Саша? – повторил до боли знакомый голос где-то на задворках моего подсознания.

– Дима? – настороженно отозвалась я, прекрасна осознавая, что просто брежу и выдаю желаемое за действительное. Это же невозможно, просто галлюцинация, просто игра воображения: открытия портала еще ждать и ждать, да и разве может он передавать звуки? Нет, однозначно я просто сошла с ума.

– Саш, ты что, меня слышишь? – не унимался Димин голос где-то совсем рядом.

– Кажется, слышу, либо схожу с ума, – я неуверенно помотала головой по сторонам, но так никого и не увидела.

– Саш, это я! Правда, я! Либо мы оба одновременно сходим с ума.

– Ты стоишь в портале? – продолжила я, все еще не веря в реальность происходящего и ожидая услышать в ответ только завывания ветра.

– Да, держусь за калитку, у нас тут немного ветрено, – услышала я знакомые смеющиеся нотки, и перед внутренним взором всплыли улыбающиеся морщинки вокруг карих глаз, – ты тоже?

– Да, меня ноги сами сюда принесли. Не знаю, почему именно сейчас. Но как такая связь вообще возможна?

– Значит, я был прав! – в звучащем внутри меня голосе слышалось ликование.

– Прав? В чем? И вообще, Дим, я же полгода ничего о тебе не знала! Как ты, что у вас происходит? Ты… ты научился жить там… без меня?

– Саш, я не знаю, насколько прочная эта связь через портал, да и ветер поднимается сильнее, последнее время ураган вообще стал более свирепым. Я сначала по делу, а потом обо всем остальном, хорошо?

– Боже, я скучала по этому, – я улыбнулась.

– Представляю твое выражение лица сейчас. И по нему я тоже скучаю. Так, собрался… – Димин голос был каким-то растерянным и даже напуганным, по спине пробежали мурашки. – Сегодня ночью я был в бездне. Вернее, я думаю, что это была она. Но ведь никто, кроме тебя, не знает, что это. Я говорил с Темой, и мне пришла в голову мысль, что я могу попробовать спросить у тебя, вдруг портал дает возможность перемещаться только раз в год, а общаться постоянно? И смотри, я угадал.

– И почему я сама об этом не подумала! Я полгода разговаривала с тобой в своей голове, но не могла прийти сюда…

– Я и сама только сегодня догадался, раньше тебе бы просто никто не ответил. Но что насчет бездны? Думаешь, это она, или я просто вчера немного перебрал?

– Вино, значит, без меня хлещем, – улыбнулась я, но тут же хорошее расположение духа улетучилось, стоило только представить, что Дима пережил в эту ночь – первая встреча с бездной для меня запомнилась навсегда. – Если вокруг тебя была густая беспросветная тьма, затягивавшая в свои сети и не оставляющая возможности вырваться, то да, это она, – попыталась я смягчить свои воспоминания при одном только упоминании о бездне.

– Значит… сегодня ночью я был в бездне, – каким-то загробным голосом произнес Дима.

– Я тоже, – холодно отрезала я.

– Что? У тебя снова это началось? Даже в твоем мире?

– Сегодня был первый раз, я думала, что это как-то связано с негативными эмоциями вчерашнего дня, но теперь мне кажется, что есть здесь что-то более глубокое. Возможно, какая-то граница приоткрылась, и теперь мы можем так общаться.

– Я очень хочу узнать, что случилось вчера, но сначала ответь: как ты с ней боролась столько времени? Я никогда раньше не чувствовал себя таким слабым и безвольным.

– Всегда из последних сил, собирая всю волю воедино, но сегодня все было несколько иначе. Я не хотела бороться, я практически готова была расслабиться и отдаться ей, но не смогла. Слишком эта всепоглощающая тьма пугает.

– Саш, а что если ей надо отдаться? Вдруг это поможет избавиться от снов, вдруг ты сможешь вернуться через полгода, проделать такую штуку и остаться? Без всех этих кошмаров.

– Об этом я тоже думала, – протянула я, – но я, оказывается, очень боюсь смерти, хотя жизнь здесь меня не слишком-то и привлекает. Мы ведь не знаем, что ждет нас там, за границей этой тьмы, и есть ли вообще эта граница.

– Понимаю, я тоже не рискнул, но как бы я хотел, чтобы этот шаг открыл новые возможности!

– Думаю, я смогу решиться, когда мне все совсем осточертеет, тогда и страх отступит. Неспроста же именно сегодня я пришла сюда – просто моральных сил находиться здесь и делать вид, что живу, становится все меньше. А вот тебе нельзя, как без тебя будет ферма, ты все-таки главный там.

– Думаю, без меня прекрасно справятся, я сейчас просто контролирую происходящее, не так уж много от меня пользы.

– Именно это и есть самая важная деталь в любом управлении, и только ты с этим справишься.

– Лучше расскажи, что было вчера, – прервал меня Дима, переводя тему разговора в русло, которое обсуждать мне совершенно не хотелось, но и промолчать я бы не смогла.

– Вчера я пыталась жить дальше, – ответила я после паузы. – Вообще-то я думала, что мне будет намного проще об этом говорить. В общем, начну с самого начала. Когда я только вернулась полгода назад, буквально через пару минут после того, как я зашла в квартиру, мне позвонил в дверь сосед. И сначала я не поверила своим глазам: он – твоя копия. То есть вообще один в один: внешность, голос, рост – абсолютно все, даже имя. На какие-то секунды мне показалось, что я обрела тебя в своем мире, поэтому пошла на контакт. Но он – совсем не ты, скорее полная твоя противоположность, он раздражает меня каждым своим жестом, взглядом, любой фразой. Но я убеждала себя, что это мой шанс жить дальше, а потом попробовала общаться через «не хочу». В конце концов, если его не слушать, то я будто смотрю на тебя. И вот вчера у нас было что-то вроде свидания, с рестораном и цветами, но абсолютно без моего желания. Я специально провоцировала его рассказами о том, как я предпочитаю огород цивилизации, чтобы взбесить, но парень оказался слишком настырным. Наверное, единственная схожая с тобой черта. В общем, в конце я вывернулась, зарядила ему коленом в пах и сбежала домой. Вот так я продолжаю жить дальше.

В ответ не было ни звука, я уж решила, что связь распалась где-то на середине рассказа, и теперь Дима думает, что я посмела променять его на жалкую копию, но тут я услышала в своей голове заливистый смех:

– Ну ты даешь! Бедный парень, хотел бы я увидеть, как ты сводишь с ума человека, а потом еще и бьешь на прощание! – Дима продолжал хохотать, что есть мочи, и на душе сразу просветлело. – Но как так вышло, что он похож на меня?

– Сама теряюсь в догадках, но возможно, где-то в твоем мире бродит Саша с еще более ужасным характером, чем у меня.

– Не хотел бы я ее встретить, – пытаясь отдышаться, ответил Дима.

– Теперь твоя очередь. Ты что там, вино в одиночку по ночам пьешь?

– Не совсем, – голос звучал неуверенно и виновато.

– Дим, я все выложила, теперь ты.

– Да-да, просто осознал глупость вчерашнего вечера и снова удивляюсь чудесным неслучайным совпадениям – ты парня побила, а я девушку в ночи выгнал.

– Вот это уже интересно! – как ни странно, ни малейшей ревности я не испытывала и не хотела оправдать перед совестью свое провальное свидание тем, что и у Димы тоже есть какая-никакая жизнь. Я была твердо уверена в одном – раз сейчас мы смогли пересечь этот невидимый барьер между мирами, значит, все прошлые мытарства и ошибки отошли на второй план, и у нас все же есть шанс.

– Ничего интересного и нет, просто за мной некоторое время … скажем так, ухаживает одна девушка с фермы. Пытается приходить ко мне, настроение вроде как поднять. Вчера в очередной раз заявилась в темноте, да еще и с вином. Видимо, перешла к активным действиям – пыталась меня напоить и расслабить, ну собственно, все закончилось тем, что напоить меня вышло, а вместо «расслабить» я ее выгнал. Как-то так.

– Потрясающе романтичная история! – теперь настала моя очередь трястись от смеха. – Значит, за полгода мы оба так и не овладели навыками жизни в разных мирах.

– Похоже на то.

– Надо решать, как двигаться дальше.

– Подождать полгода, и ты сможешь вернуться. Разве у нас есть другие варианты?

– Есть проблема. Ведь сейчас я отстаю от тебя на год, я ведь вернулась в отправную точку.

– Правда? Значит, портал все же так работает? – просквозили в Димином голосе нотки обреченности. – Тогда получается, что ты вернешься в ту же точку времени, из которой ты отправилась в твой мир? На год назад для меня?

– Получается, что так. То есть я уйду в портал и сразу же появлюсь из него снова.

– Что ж, мне из прошлого сильно повезет, ему не придется целый год жизни провести зря, – Дима постарался изобразить натянутое облегчение.

– Только я не понимаю, как это работает. Мы сейчас с тобой говорим, что же будет с тобой нынешним, если я вернусь к тебе в прошлое?

– Вряд ли вообще кто-то знает, как устроено время, – голос смягчился, будто смирившись со своим положением.

– Интересно, ты мне поверишь, когда я расскажу все это при встрече… год назад?

– Конечно, поверю, время – это же не самое фантастическое в нашей жизни, – Дима улыбался, и его стоящий в воротах портала образ проплыл в моей голове.

– Тебя еще не сдувает? Мы уже долго так стоим, – я вдруг вспомнила про ураган, который стал несколько стираться из памяти за проведенное здесь, спокойное со стороны природных аномалий, время.

– Уже приходится держаться, честно говоря, – Дима стал серьезнее и озабоченнее, но старался не подать виду. – А над тобой, наверное, люди смеются, стоишь там, сама с собой болтаешь.

– Тут ливень и вообще мерзкая погодка, никого нет. А ты прячься скорее в дом, обсудим остальное завтра! – Димины интонации меня насторожили, скорее всего, последние минут пять он серьезно рисковал, оставаясь в портале.

– Ты придешь? – с надеждой спросил он.

– Конечно, приду! Надеюсь, связь не прервется!

– Хорошо! Я буду ждать здесь! – и когда уже казалось, что портал захлопнул свои невидимые границы, где-то на подкорке прозвучал тихий голос, будто бы находящийся за сотни световых лет: «Саша, я люблю тебя». В голове щелкнули выключателем, и все вокруг смолкло – ни Диминого голоса, ни ветра, ни шума дождя – сплошной безмолвный вакуум.

Я все еще стояла, прислонившись лбом к самой обычной скрипучей калитке, пахнущей черной густой краской, обрамляющей вход в самый обыкновенный лесопарк в черте города – излюбленное место отдыха окрестных жителей, на самой границе двух разных, но таких похожих миров, и не верила в то, что моя жизнь снова начала воскресать из пепла.

Глава 5.

Домой я брела, как в тумане, не в силах поверить в произошедшее. Где-то в глубине сознания вечно просыпающийся во мне скептик твердил, что я сошла с ума и болтала сама с собой, упершись в холодную ограду. Стоило бы ему уже замолкнуть, учитывая, сколько невероятного и необъяснимого произошло за последнее время. Но слушала я совсем не его, а другую мою часть, гораздо большую и изо всех сил верящую в то, что не все потеряно. Если наши миры действительно на миг соприкоснулись, значит, связь не утеряна, значит надо только немного поднапрячься и проложить себе путь к настоящей жизни в настоящем моем мире.

Оставалось только разобраться с бездной, и это пугало больше всего – один неверный шаг, неточное истолкование, и все закончится раз и навсегда. В тот самый момент, когда, казалось, появился призрачный шанс, за который так и хочется ухватиться.

Сможем ли мы преодолеть эту тьму, скрывающую где-то в своих непроглядных всепоглощающих недрах тонкую границу между нашими мирами? Если что-то все же получится, надо будет подготовить этот мир к тому, что меня здесь больше не будет. Ну как мир, не весь, конечно, а тех немногих близких, кто заслуживает знать.

Моего прошлого отсутствия длиной в год никто и не заметил, ведь по местным меркам и секунды не прошло, удивлялись только, когда это я успела так исхудать и отрастить волосы. Сколько бы я ни пыталась намекать на правду, пусть даже призрачно и издалека, поверить в такое никто бы не решился – слишком глубоко сидит в нас скептицизм индустриального мира, что согласиться с собственной невнимательностью относительно моего внешнего вида гораздо проще, чем принять необыкновенную истину.

С момента моего возвращения я вела не слишком активную социальную жизнь, порой даже забывала отвечать на звонки и сообщения, просто игнорируя наличие у меня телефона. Хм, стоило бы открыть агентство по излечению от гаджетозависимости под лозунгом: «Год в другом мире, и вы забудете, зачем нужен телефон». Разберусь с бездной и налажу бизнес – я невольно заулыбалась от собственных абсолютно дурацких мыслей, когда в их бесконечный поток вклинился окликнувший меня женский голос.

Обернувшись, я, к собственному удивлению, увидела свою маму и вспомнила, что вот уже пару недель забывала ей ответить, а уж тем более перезвонить.

– Санечек, – обратилась она ко мне так, как больше никто не называл, своим теплым шелковистым голосом, – я уже заволновалась, решила нанести очный визит, – и в уголках ее глаз собрались добрые и какие-то домашние морщинки.

С родителями я никогда не была близка – они любили дом, мягкие подушки, теплые пледы и такие же уютные компании друзей, мне же хотелось побыть одной или вообще сбежать подальше от всей этой домашней идиллии. Мама и сама была такой же домашней – пухлые руки, небольшой рост, мягкие каштановые волосы ниже плеч, добрые лучистые глаза и непременно собственноручно связанная одежда.

– Мама, ты немного неожиданно, – я замерла, как оказалось, уже около собственного подъезда – весь путь от леса я проделала на автопилоте, погруженная глубоко в себя.

– Ты, наверное, много работала в эти дни, я тебе звонила, – мягко сказанные слова неприятным уколом отозвались в глубинах совести, надо было все же перезвонить, – молодец, что вышла проветриться, а то совсем засиделась. Может быть, зайдем в дом? Я тебе пирожков сделала, – она протянула такой же домашний ароматный пакет, полный выпечки.

– Спасибо, – не сразу сориентировалась я, стараясь казаться радостной и беспечной, – пойдем, попьем чаю.

Короткий подъем в лифте обернулся неловкой вечностью, пока я судорожно вспоминала, что же надо говорить в таких ситуациях. Нет, я любила свою семью, искренне, но слишком отличалась, чтобы пить чай с пирожками и радоваться неожиданной встрече.

– У меня, правда, было много дел. Прости, что не звонила. Я бы разобралась со всем и зашла к вам, – постаралась я изобразить спокойствие. Дел у меня действительно было немало, но относились они больше к внутренней борьбе, чем к работе без выходных.

– Ну что ты, Санечек, ничего страшного. Наверняка накопилось много нового, как раз все и расскажешь. Не бери в голову, – ее ласковый голос обволакивал сонным беспечным туманом и уносил в детство.

Расслабление оказалось недолгим – не успели мы выйти из лифта, как нос к носу столкнулись с Димой, человеком, которого я меньше всего на свете хотела видеть после сегодняшнего утра. Он сверху вниз пробежался глазами по маме, буркнул что-то вроде «Здрасьте» и полностью переключил свое внимание на меня, ехидно скалясь при каждом слове:

– Ну, соседушка, дала ты жару. Никогда у меня еще свидания у меня не заканчивались дракой, ты интригуешь!

– Это была не драка, – максимально безразлично ответила, пройдя мимо соседа к двери своей квартиры, – это было очень наглядное «нет». Надеюсь, ты меня понял.

– Надеюсь, следующее наше свидание закончится с другой стороны двери! – он подмигнул сквозь закрывающиеся двери лифта. Меня затрясло от злости и какой-то звериной, лютой ненависти к этому человеку, хотя учитывая благоприятный исход вечера, я могла относиться к нему и попроще.

– Так вот, что за дела у тебя были, – мама, скидывая пальто при входе, очень понимающе улыбалась уголками глаз, и от этого принятия с ее стороны мне сделалось дурно. Тут ведь и понимать нечего, просто псих, похожий на самого моего близкого человека, решил, что ему все можно и за это получил. Но как объяснить это?

– Нет, это только вчера, – я постаралась сохранять спокойствие, – первое и последнее свидание с этим человеком. Я и идти-то туда не хотела.

– Ну и зря. Красивый парень, между прочим, прям загляденье.

– Именно. Картинка, не более того, а внутри сплошная фальшь и мусор.

– Тут тебе виднее, но я в твоего папу когда-то влюбилась как раз из-за внешности. Ты бы присмотрелась, – мама продолжала мягко настаивать, как всегда, желая мне добра своими особенными, неподвластными моему восприятию, методами.

– Я лучше заварю чай.

Как сложно было даже попытаться объяснить, что этот человек – не более чем жалкая пародия, эдакая издевка судьбы, чтобы я никогда не забывала. Да я и так бы не забыла, и без этого навязчивого соседства. Я знала, что эта тема теперь станет главной на сегодняшний день, а возможно, и в дальнейшем. И что теперь, рассказать, что я отсутствовала год по причине временного нахождения в другом мире? И никто этого не заметил, потому что время сдвинулось? Да через пять минут здесь уже будут санитары со смирительными рубашками, а мама будет участливо качать головой и поливать слезами сидения в скорой. И ее можно понять, в такой рассказ непросто поверить. Либо она просто решит, что я издеваюсь и хочу, чтобы она отстала, что может ее очень ранить. Оба варианта развития событий мне были не по душе, а потому оставалось только отмахиваться от чрезмерной озабоченности моей личной жизнью и делать вид, что я действительно много работала, а не пребывала в прострации у окна, вглядываясь в кроны Тихого Леса.

В общем-то, я даже пристыдилась, что так старательно избегала контактов с внешним миром: посиделка за мамиными пирожками и травяным чаем проходила в очень мирном ключе, почти без предложений свести меня с многочисленными сыновьями маминых подруг или съездить в отпуск куда-нибудь, в места скопления молодежи. То ли мама что-то чувствовала, то ли решила, что со мной все равно ничего не выгорит. В ответ на такое бережное отношение во мне боролись две противоположности – рассказать правду, не всю, конечно, но хотя бы основное; и желание сохранить самое сокровенное только для себя. Одно меня волновало сильнее всего – если мы разберемся с бездной, и я навсегда покину этот мир, мне все равно придется как-то об этом сообщить, не смогу же я просто исчезнуть и бросить все, как есть.

На наш мир опускалась ночь, а в темноте всегда становишься более честным и открытым, и желание все же поделиться сокровенным, хотя бы притронуться к этому, все росло и крепло. В конце концов, пусть хоть один человек в этом мире знает меня чуть лучше.

– Мам, – неуверенно начала я, прощупывая почву, – как ты считаешь, что важнее – стабильная жизнь в привычном месте или счастье?

– Что за вопрос, – уголки глаз снова заулыбались, – конечно же, счастье. Какой смысл в стабильности, если это не твое? Ты хочешь куда-то уехать? – догадалась она, даже не подозревая, куда я могу хотеть уехать в действительности.

– Да, ты права.

– В другую страну?

– Если я скажу, что даже дальше, ты все равно не поверишь, – попробовала я перевести правду в шутку.

– В космос, что ли, собралась? – мама все еще улыбалась, но в голосе появился испуг.

– В какой-то мере.

– Ну что ж, если это принесет тебе счастье, побудь в шкуре Белки и Стрелки.

– Мам, я ведь серьезно, – мой слишком честный тон, каким я редко общалась с родными, отразился на мамином лице мрачными тенями непонимания. – Мне действительно придется уехать, очень далеко. Не прямо сейчас, а где-то через полгода. Там нет связи с этим миром… В смысле с внешним миром. Но там я буду очень счастлива, там я найду свое место.

– Говоришь так, будто бы уже была в этом далеком месте.

– Да… Я же иногда пропадаю из поля зрения, я изучаю, готовлюсь, пытаюсь принять правильное решение.

– Ты была в этом месте прошлой весной? – неожиданно спросила мама.

– Но как ты узнала? – ее вопрос поставил меня в тупик и не дал возможности придумать сходу хоть что-то правдоподобное.

– Ты вернулась откуда-то такая исхудавшая, изменившаяся, как будто полжизни отсутствовала. Но было в тебе что-то новое, вселяющее надежду, потом оно угасло, а теперь я снова это вижу. Какое-то пламя в тебе разгорается. Я права?

– Да, – честно ответила я. – Лучше это и не описать.

– Но что же это за место?

– Я не смогу объяснить; это и близко, и ужасно далеко одновременно. Прости, я, правда, не смогу. Но там я на своем месте.

– Что ж, я не могу тебе запретить, да и не хочу. Похоже, что ты держишься за эту возможность как за спасительную соломинку. Надеюсь только, что ты уверена в своем решении и действительно будешь счастлива где-то там.

– Спасибо…, – от неожиданной откровенности на глазах выступили слезы. Я так долго даже в своем воображении не решалась на подобный диалог, и уж точно не рассчитывала быть понятой. Но теперь слова близкого человека, всегда заботящегося обо мне, вдохнули в меня дополнительные силы.

Как все же удивительно бывает: еще вчера вечером мне казалось, что моя жизнь на грани краха, а все хорошее, что я когда-то обрела, было безвозвратно утеряно. Но теперь жизнь заиграла новыми красками, а в голове вместо упаднических мыслей зрели планы, как мы будем преодолевать разделяющую нас границу миров и такую пугающую бездну.

***

Домой я брел, как в тумане. Моя собственная идея о возможности общения через портал казалась мне безумной и невозможной. И не описать словами, что я почувствовал, когда где-то на подкорке мозга услышал Сашин голос, сначала неясный и тихий, а потом все громче и громче, будто она стоит совсем рядом, только дотронуться нельзя. Еще какой-то час назад меня разрывало от целой горы всевозможных мыслей – и ни одна из них не приносила ни радости, ни успокоения. Мне было и стыдно перед Сашей за прошлый вечер, и обидно за жизнь, которую я теряю зря, и страшно перед надвигающейся по ночам черной неизвестностью. А теперь я мог только улыбаться, только излучать и одновременно впитывать свет. Будто не было этих долгих месяцев, и абсолютно все возможно, и никаких преград. Ну, подумаешь – портал, разрыв во времени, разные миры, бездна. Мы же нашли тонкую связующую нить, а значит, мы справимся.

Не пугал теперь даже усиливающий свою мощь ото дня ко дню ураган – тема, мимолетно, но уверенно сквозящая в каждом разговоре. Несмотря на прошедшие годы после Первого Урагана, слишком сильны еще были у старшего поколения воспоминания о его разрушительной силе. Теперь это было неважно. Теперь-то мы точно все преодолеем: и стихию, и пространство со временем.

И все же пронизывающий, ставший холодным в последнее время, ветер расшатывал вековые устоявшие деревья, заставляя их кроны жалобно подпевать в унисон и поскрипывать, словно от боли. Где-то вдалеке слышались звуки вырываемых с корнем и с треском заваливающихся на бок старичков, не способных уже переносить новые нападки стихии и сдавшихся под мощным натиском. Но мы разберемся с этим, обязательно разберемся.

У входа меня ждал обеспокоенный Артем – глаза его взволнованно бегали по опушке леса в ожидании меня, но сдвинуться с места и пойти навстречу он не рисковал, вцепившись в балку крыльца с такой силой, что аж пальцы побелели.

– Ты где был? – нетерпеливо спросил он, буквально вкатываясь в дом, когда я открыл дверь.

– Ты зачем меня на улице в ураган ждал? Зашел бы внутрь.

– Боялся, что ты вообще не придешь.

– Что за глупости, куда бы я делся. Тем, у меня такие новости! Это просто невероятно! – внутри у меня горел огонь, которым я должен был поделиться с другом, но его слишком мрачное лицо несколько притупило мой недавний восторг. – У тебя что-то случилось?

– У нас всех случилось, а тебя не оказалось на месте в самый нужный момент, – с горечью ответил Артем.

– Давай уже выкладывай, в чем дело. Я был действительно занят, поэтому и не оказался на месте. Ты сам видел.

– Я видел только, что у тебя в глазах загорелся бешеный огонь, и ты умчался в неизвестном направлении. А за это время вернулась экспедиция.

– В разгар урагана? Они с ума сошли? – недоумевал я. – И как они могли пройти мимо меня? Я же был возле входа.

– Потом расскажешь, что ты там делал столько времени. А экспедиция вернулась через лес, зашли с дальнего края, они путали следы…

– Что они делали? Какие следы они путали? Что за бред?

– Дим, на них напали, да еще и пустились в погоню, – Артем потупил глаза.

– Напали? Кто мог на них напасть? Мы ни разу за все эти годы больше не встретили ни одного поселения! Разве что одинокие бродяжки, но неужели никто не смог с ними разобраться? В экспедиции было полно мужчин, – во мне закипал гнев из-за абсурдности ситуации.

– Это не бродяжки… – тихо продолжил Тема. – Это организованная группа. По словам вернувшихся, человек десять или больше, лица были закрыты, и все вооружены – кто металлическими трубами, кто ножами.

– Этого не может быть, – по спине пробежал недобрый холодок, – что им понадобилось от экспедиции? Я должен срочно поговорить с вернувшимися, – я вскочил на ноги.

– Дим, постой, – Тема ухватил меня за руку, – им надо прийти в себя, да и ураган зверствует. И ты должен еще кое-что знать… – голос Артема задрожал, и тут я начал осознавать всю тяжесть ситуации. – Они убили двоих… И взяли в плен Аню.

– Что? – взревел я. – Я не могу сидеть, я должен что-то сделать! Как же так! – я рвал на себе волосы, мечась из угла в угол, не в силах хоть что-то предпринять. – Но зачем им Аня? Почему именно она?

– Наверняка, ответила им так же, как отвечает всем и всегда. Не думаю, что это понравилось налетчикам, – пожал плечами Артем, будто уже успел это обдумать.

– Тем, что мне делать? – я рухнул на стул, абсолютно выбитый из колеи.

– Подождать час и идти к ним. Прости, что обрушил эти новости вот так. Я разозлился, что тебя не оказалось в нужный момент, – почти шепотом проговорил немного пришедший в себя Тема. – Ты тоже хотел что-то рассказать.

– И правда. Будто вечность прошла… Я вышел на связь с Сашей.

Глава 6.

– То есть как это – вышел на связь? – недоумевал Тема. – Она перенеслась сюда или ты к ней? Или что ты имеешь в виду?

– Нет, нет, мы не видели друг друга, только ее голос. Даже не вслух, а как будто в моей голове. Я услышал ее, когда коснулся портала.

– Дим, ты… уверен? – спросил Артем, помедлив и тщательно подбирая слова. – Ты думаешь, такое возможно? Может быть, ты… просто… переутомился? Ну, или… выпил лишнего? Да еще и этот твой сон…

– Тем, я знаю, что это невероятно, но думал, что ты-то должен мне поверить. В конце концов, если человек может попасть в другой мир, то почему он не может с ним поговорить?

– Вообще логично, – Тема провел рукой по отросшим светлым волосам, падающим на лицо, – считаем, что я поверил. Что она сказала?

– Примерно то же, что и я рассказал ей. Пробовала жить дальше, общаться с другими людьми, только ничего не получается. И вчера ей тоже снилась бездна, – весь мой душевный подъем иссяк и сменился тревогой перед надвигающейся неожиданной опасностью. Все подробности разговора, которые еще несколько минут назад рвались наружу, я решил приберечь для себя.

Я нетерпеливо пересекал комнату из конца в конец, пытаясь отвлечься и приблизить ослабление ветра, чтобы пулей вылететь наружу, как только ураган сменит гнев на милость. Изо всех сил стараясь не смотреть в глаза Теме, своему лучшему другу, почти брату, который не поверил мне, поставил под сомнение то самое важное, что было у меня на данный момент, я уносился мыслями к новой неожиданной напасти. Кому понадобилось нападать на нашу экспедицию? Откуда вообще взялась организованная группа выживших, и почему они не объявлялись раньше? Что им нужно – то, что мы добываем для себя, или они намерены найти дорогу к поселению и истребить нас? Почему СЕЙЧАС? Еще и этот ураган усиливается с каждым днем…

Тема тоже сидел, потупив глаза; вся легкость и открытость неожиданно улетучилась из нашего общения – остался только противный осадок непонимания, неверия и недосказанности. Может, ему просто было легче винить меня, чем осознавать реальную опасность ситуации, или он решил, что я действительно сошел с ума на почве любви к Саше, а потому не могу адекватно выполнять свои функции в Правлении. Возможно, в чем-то он прав, или я просто себе надумываю.

Что бы там ни было, как только ветер пошел на убыль, я бегом вырвался из тесной клетки моего, казалось бы, просторного жилища и уже через пару минут был в доме Правления. До этого момента вся ситуация казалась мне абсурдной и невозможной, пока я не увидел все своими глазами.

Неделю назад мы отправляли восемь человек, вообще экспедиция была достаточно простая и формальная – в прошлый раз кому-то померещился целый склад металла, и Анна сама решила проверить, как главная по снаряжению. Никто особо и не верил в реальность этой находки, но Аня настаивала, а потом пошли налегке и совсем небольшой группой. Вернулось пятеро. Двое были убиты. Двое! При нашей минимальной численности населения двое здоровых мужчин – это невосполнимая потеря. Остальные сидели, привалившись к бревенчатой стене, вся их одежда была в дырах и крови. От вида пробитых голов, заплывших глаз, торчащих под неестественными углами конечностей у меня по спине пробежал холодок. Пожалуй, никогда прежде я не становился свидетелем настолько кровавых сцен – даже во времена Анастасии все убийства совершались тихо и чисто.

Между пострадавшими курсировала Таня с котелком лечебного отвара и прикладывала к ранам смоченные в нем тряпки. Она исподлобья зыркнула на меня, не проронив ни слова, что могло означать только одно – Тема уже поделился своими соображениями в отношении меня. И хотя это грызло меня изнутри, в глубине души я был спокоен – приду вечером к Артему с Таней, все им еще раз подробно расскажу, и они мне поверят, Таня вообще будет в восторге от возможности услышать или даже снова увидеть подругу. А вот нападение… Одни и те же мысли крутились в голове – кто и зачем.

– Дим, можно тебя? – окликнул меня один из пострадавших, организатор и предводитель экспедиции Антон.

Он сидел чуть в отдалении от остальных и придерживал правой рукой безжизненно висящую левую, из которой чуть выше локтя торчал обломок оголенной кости. Его черные волосы и густые усы еще сильнее оттеняли бледность худого потерянного лица.

– Привет, – я подсел к нему, – прости, я должен был первым вас встретить, мне очень жаль.

– Да какая разница, – ответил он приглушенным баритоном, – вот если бы ты был с нами там, может, у нас был бы численный перевес, а так – какая разница, на кого сначала вываливать плохие новости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.