Денис Собур
Наука и христианство: история взаимоотношений

Предисловие

Традиционно научной революцией называют промежуток времени между публикацией в 1543 году книги «Об обращении небесных сфер» польского каноника Николая Коперники и завершения в 1687 году «Математических начал натуральной философии» сэра Исаака Ньютона. Именно в этот период европейскими учеными создается тот метод познания природы, который сегодня ассоциируется со словом «наука». Всего за несколько столетий, с помощью этого метода удалось построить великолепное здание современной науки.

Как известно, любое прочное здание должно иметь глубокий фундамент. При этом фундамент, обычно невиден человеку, который не участвовал в строительстве здания. Аналогично, для того чтобы понять какие причины привели к возникновению современной науки необходимо углубиться в историю. Но очевидно, что подобное творение не могло возникнуть на пустом месте.

В эпоху Просвещения возникает взгляд на науку, как на совершенно самостоятельное явление, не зависящее от культурного окружения. Наука, согласно этому мнению, основывается только на голых фактах и не берет ничего из мира культуры, философии, религии. В 1875 году Дж.У. Дрэпер издает книгу «История конфликта между религией и наукой», где представляет взаимоотношения науки и религии как о непрерывном конфликте. Близкие взгляды проповедовал А.Д. Уайт выпустивший в 1895 году «Историю войны науки с богословием в христианском мире».¹ В XX веке данная позиция получила широкую популярность в связи с распространением атеизма в Европе.

Взгляд на науку, как на автономную область человеческого знания, был общепризнан в конце XIX – первой половине XX века. Но уже тогда эта позиция вызывала критику со стороны таких ученых как Анри Пуанкаре, Эрнста Маха, и, особенно, Пьера Дюгема (1861-1916). Дюгемом было показано, что огромное влияние на возникновение и развитие науки оказывали взгляды, не имеющие, на первый взгляд, с наукой ничего общего. Им было показано влияние культуры, религии и даже политики на формирование научных теорий. Научные труды Дюгема, однако, были подвергнуты резкой критике и незаслуженно забыты после его смерти.

После Второй мировой войны в свет выходят два научных исследования, разрушившие устоявшееся мнение об автономности науки. Томас Кун, в своей книге «Структура научных революций» показывает огромную роль мировоззренческих взглядов научного сообщества. Кун показывает, как на развитие науки оказывают влияние религиозные, философские, политические факторы. В то же время в книге британской исследовательницы Френсис Йейтс «Джордано Бруно и герметическая традиция» раскрывается влияние возрожденческого увлечения магией на возникновение современной науки. Эти работы вызвали большой резонанс в научном мире. Многие из конкретных доводов авторов были впоследствии опровергнуты. Но дальнейшие исследования только подтвердили, что область научного знания неразрывно связана с культурными и религиозными взглядами авторов.

Экспериментальных данных редко оказывается достаточно, для того, чтобы выбрать одну из нескольких конкурирующих теорий. Так Ньютон, описывая в «Началах» систему мира, предлагает читателю самостоятельно выбрать одну из двух гипотез: Коперника, помещавшего в Солнце в центр, или датского астронома Тихо Браге, считавшего, что все планеты кроме Земли вращаются вокруг Солнца, а само Солнце вращается вокруг Земли.² И действительно, в XVII веке не было возможности экспериментально проверить истинность той или иной гипотезы.³ Тем не менее, после работ Ньютона вероятная гипотеза Тихо Браге была учеными окончательно отвергнута по философским убеждениям.

История свидетельствует нам о непреложном факте: современное экспериментальное математическое естествознание (которое мы сегодня и называем наукой в собственном смысле) возникает не в языческих странах, вроде Китая или Индии, а в христианской Европе. Работы историков науки XX века показали, что этот факт отнюдь не является простым совпадением. Именно особенности христианского вероучения составили значительную часть религиозно-философского фундамента современной науки. Другой значительной составляющей этого фундамента стала греческая философия.

Изучение истории образования и науки в Средневековой Европе разрушило устоявшийся взгляд на тысячелетнюю эпоху европейской истории как на «Темные века». Как показали работы Пьера Дюгема и Этьена Жильсона (1884-1978), «новая» европейская наука и философия имеют глубокие корни в трудах средневековых ученых и богословов. Негативное отношение к Византийской культуре, сменилось сегодня осознанием роли, которую византийские ученые сыграли в преодолении физики Аристотеля и в переходе Европы в эпоху Возрождения.

Осмыслению баланса между верой и разумом были посвящены труды многих выдающихся богословов и философов. К сожалению, большинство этих работ сегодня плохо известны широкой публике. Когда заходит речь о взаимоотношениях религии и науки, чаще всего вспоминают фразу, приписываемую Тертуллиану: «Верую, ибо абсурдно».⁴ Правда при этом обычно забывают, что чрезмерный ригоризм⁵ Тертуллиана заставил его со временем отвергнуть не только греческую философию, но и христианскую Церковь. В то же время, модель, предложенная Тертуллианом, была отнюдь не единственной. Большинство ученых-христиан отнюдь не считали изучение окружающего мира несовместимым с верой в Иисуса Христа. Великий русский ученый М.В.Ломоносов писал: «Правда и вера суть две сестры родные, дщери одного всевышнего Родителя: никогда между собою в распрю прийти не могут, разве кто из некоторого тщеславия и показания своего мудрования на них вражду всклепнет. А благоразумные и добрые люди должны рассматривать, нет ли какого способа к объяснению и отвращению мнимого меж ними междоусобия.»⁶ Более того, изучая, как прекрасно устроен окружающий мир, ученые исполнялись благоговения перед его Творцом.

Если мы откроем школьную программу по физике, то с удивлением обнаружим, что большинство упомянутых там ученых были отнюдь не атеистами. Коперник и Паскаль, Галилей и Кеплер, Максвелл и Фарадей, Бор и Планк – все они были глубоко верующими христианами. Уже один этот факт опровергает популярный в атеистических кругах тезис о несовместимости религии и науки. Более того, всех этих ученых нельзя назвать формально верующими людьми, верующими по традиции. Коперник занимал должность каноника собора в г. Фромберк, а в течение полугода исполнял обязанности епископа.⁷ В «Математических началах натуральной философии» Ньютона, содержащих разработанную им механику, немало место уделено обсуждению богословских вопросов. Также сэр Исаак написал ряд серьезных богословских работ. В трудах астронома Кеплера математические выкладки соединены с мистическими размышлениями. Наконец, научные открытия Веймара Гейзенберга привели его к обращению в христианство. В. Гейзенберг очень четко выразил суть своего духовного пути: «Первый глоток из стакана естествознания делает атеистом, но на дне стакана ожидает Бог»⁸

В данной работе автор хотел кратко изложить историю развития европейской мысли приведшей к созданию в XVII веке современной модели науки. Сегодня существует огромное количество исследований, посвященных истории взаимоотношений науки и религии. Однако, в большинстве своем эти исследования либо посвящены одной конкретной эпохе, либо рассчитаны на специалистов, либо недоступны для широкой публики из-за своего большого объема. Данная книга призвана познакомить читателей с основными вехами развития европейской науки: от возникновения феномена греческой философии до создания современной науки в XVII веке. В ней автор пытается систематизировать то огромное количество разрозненных знаний по истории взаимоотношений христианства и науки, которое сегодня накоплено специалистами в различных областях. В работе используются труды историков науки и философии, богословов, культурологов. Также большое внимание уделено трудам святых отцов и учителей Церкви, посвященных определению отношения к светской науке, образованию и поиску баланса между верой и разумом.

Воскресение Иисуса Христа две тысячи лет назад необратимо изменило историю человечества. Возникновение в XVII веке современной модели науки также оказало огромное влияние на определение путей развития человечества. Ученый сегодня может быть верующим человеком, может быть атеистом или агностиком. Он волен принимать Евангельскую проповедь или отвергать ее. Но серьезный ученый, искренне ищущий Истину, не может сегодня жить так, будто бы проповедь Иисуса Христа никогда не звучала. Подобным образом и верующие люди не могут сегодня отрицать успехи естественных наук в объяснении окружающего мира. Как и не могут они отрицать тех проблем морально-этического характера, которые неразрывно связанны с современными достижениями европейской науки. Автор надеется, что данная работа поможет читателю осознанно сформировать свой личный взгляд на сложную проблему взаимоотношений науки и христианства, веры и разума.

Заканчивая предисловие, автор хотел бы поблагодарить своих учителей, без которых эта работа никогда не была бы написана. Я от всей души благодарю моего научного руководителя, кандидата богословия Виктора Петровича Легу за помощь в написании данной работы и за замечательный курс лекций по апологетике, прочитанный в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете. Также я хочу сказать спасибо д.т.н., к.ф.н. Константину Анатольевичу Сковорчевскому за прекрасные лекции и семинары по истории и философии науки, прочитанные аспирантам Московского физико-технического института. Отдельное спасибо моему рецензенту, к.геол-минерал.н. Николаю Станиславовичу Серебрякову за ценные комментарии при подготовке рукописи. Ну и конечно низкий поклон моей дорогой супруге за ее терпение и за наших прекрасных детишек.

Любые замечания, комментарии и отзывы по данной работе автор просит присылать на электронную почту denis.sobur@gmail.com

Глава 1. Наука в Античной Греции

Рождение греческой философии

Приблизительно за 600 лет до Рождества Христова весь известный нам культурный мир охватил глубокий духовный кризис. Великие Пророки Израиля, Лао Цзы и Конфуций в Китае, Будда в Индии стремились дать людям пути для дальнейшего движения.. Их проповеди во многом определили будущее развития цивилизаций. В это же время, на фоне сильнейших социальных изменений в Древней Греции, возникает феномен греческой философии. Новый, «философский» подход к познанию мира кардинально отличался и от мифологического взгляда на мир и от практических знаний древних вавилонян и египтян становится очевидным при внимательном рассмотрении. Наряду с христианским Откровением, греческая философия стала краеугольным камнем в основании европейской цивилизации. Историки философии Дж. Реале и Д. Антисери справедливо замечают: «Наука не есть нечто, что возможно в любой культуре. Существуют идеи, которые структурно делают невозможным возникновение и развитие определенных понятий, и, безусловно, идеи-табу на целостную науку во всей ее сложности, уж во всяком случае, на ту науку, которая нам знакома сегодня».⁹

Философия является самобытным продуктом гения древних эллинов. Дж. Реале¹⁰ подчеркивает, что все попытки объявить философию заимствованной с Востока потерпели неудачу: «Исторически доказано, что восточные народы, с которыми греки вступали в контакт, обладали высокой мудростью, образованной из религиозных убеждений, теологических и космогонических мифов, которые, однако, еще не были философской наукой, основанной на разуме».¹¹

Предшественницей философии на исторической арене является мифология, однако между ними есть существенное различие. Историк науки П.П. Гайденко определяет это различие в том, что «миф повествовал, кто родил все сущее, а философ спрашивал, из чего оно произошло».¹² С момента возникновения, философия стремится к рациональному объяснению всех явлений и сущностей. Целью греческих философов является знание ради самого себя. Древнегреческие философы подчеркнуто разделяли область философии, как чистого знания, и область технологии, как практически-прикладного средства¹³. Это разделение привело к глубокому разрыву между теоретическими науками, особенно математикой, и прикладными инженерно-техническими приложениями.

Переосмысление роли математики

Математика возникает на Ближнем Востоке как практическая наука. Древние шумеры и египтяне достигли больших успехов в решении прикладных задач, таких как подсчет платы рабочим, измерение объемов тел, площадей и т.д. Например, ими было вычислено число π с точностью более 1%. П.П. Гайденко подчеркивает: «Древневосточная математика представляет собой совокупность определенных правил вычисления; то обстоятельство, что древние египтяне и вавилоняне могли осуществлять весьма сложные вычислительные операции, ничего не меняет в общем характере их математики».¹⁴

Египтяне использовали математику как инструмент необходимый в работе. Для них не было существенной разницы между вычислением количества зерна, числа кирпичей или площади земельного участка. Необходимо было лишь находить ответ с необходимой точностью. Так, египетские писцы, должны были знать се численные «коэффициенты», нужные им для вычислений. В списках приведены «коэффициенты» для кирпичей, для стен, затем для треугольника; для сегмента круга, а затем для меди и серебра.¹⁵

В Древней Греции возникает качественно другой подход к математике: греки создают правила, по которым возможно получать новые математические истины из уже существующих. Метод доказательства математических утверждений, известный нам со школьной скамьи, возникает в среде пифагорейцев.

Сегодня сложно определить реальную биографию Пифагора (VI в. до Р.Х.). Среди учеников имя Пифагора приобрело полубожественный облик. Он стал создателем эзотерического религиозного ордена, ставившего своей целью очищение душ последователей. Распространение знаний ордена «внешним» категорически запрещалось и лишь благодаря случайности мы сегодня имеем возможность знакомиться с ними. Одним из основных средств, служащих пифагорейцам для достижения очищения души являлись занятия математикой и музыкой.

Для Древней Греции характерно разделение всех сфер деятельности на технические («технэ» – искусство) и теоретические («теория» – созерцание). При этом древнегреческие философы пренебрежительно относились к практической области, противопоставляя ее чистому знанию. Величайшей заслугой пифагорейцев является то, что они превратили математику из метода решения прикладных задач, в теоретическую науку. Открытый пифагорейцами метод доказательства теорем привел в итоге к созданию «Начал» Евклида около 300 года до Р.Х. Созданные более 2000 лет назад, «Начала» Евклида и по сей день не потеряли своей актуальности, являясь основой для современных школьных учебников геометрии.

Легенда говорит, что когда Пифагор проходил мимо кузницы, он услышал, как по наковальне бьют разные молоты. Философ обратил внимание на то, что молоты разной величины и разного веса издают звуки разной высоты. Ему пришла в голову мысль, что даже такая, казалось бы, качественная категория, как звук, может быть привязана к определенному количеству, т. е. числу¹⁶. Именно пифагорейцы первыми начали рассматривать число как ключ к пониманию устройства мира. П.П. Гайденко пишет, что пифагорейцы «впервые пришли к убеждению, что "книга природы написана на языке математики", как спустя почти два тысячелетия выразил эту мысль Галилей».¹⁷ Однако, из-за малодоступности знаний пифагорейцев для «внешних», это гениальное открытие мало повлияло на древнегреческую науку. На дальнейшее развитие греческой мысли значительно большее влияние оказали взгляды Платона и Аристотеля.

Сократ и софисты. «Открытие человека»

С именем софистов и их оппонента Сократа связан кардинальный перелом в содержании философии. Если ранее философия занималась познанием природы, то теперь в центр познания ставится человек. В.П. Лега отмечает: «Сократ являет собой некий рубеж в понимании задач философии: до Сократа природу познавали ради познания природы, после Сократа – ради познания человека».¹⁸ Современные исследователи отмечают, что роль софистов в данном переломе была не менее значимой.¹⁹ Основные темы софистики это этика, политика, искусство, религия – все то, что сегодня называется культурой.

Софисты выдвинули на первый план проблему воспитания доступного для всех желающих, независимо от происхождения, во многом предвосхитив современную западную модель обучения.²⁰ Взимание платы за обучение вызвало волну критики в адрес софистов со стороны современников. Среди философов знание понималось «как продукт бескорыстного духовного общения, занятия богатых и благородных людей, решивших уже свои жизненные проблемы»²¹. В то же время, софисты предоставили возможность широким слоям общества приобщится к знаниям и культуре, которые ранее были доступны лишь избранным слоям. Историческая роль софистов заключается в сообщении научных достижений широким массам, изменении самого характера мышления общества²². Именно благодаря им данная историческая эпоха получила название «греческого просвещения». Софисты выступили, прежде всего, как разрушители традиций, старых представлений о человеке, истине, богах. Этим они подготовили почву для перехода греческой философии на новый уровень. Критика софистами понятия истины вызвала бурную реакцию Сократа.

Одним из величайших гениев в истории западной философии является Сократ (469-399 г. до Р.Х.). «Преувеличить роль Сократа в истории философии, наверное, невозможно», – пишет В.П. Лега ²³. К сожалению, Сократ не оставил после себя письменных трудов. Мы знаем его взгляды лишь по диалогам его ученика Платона. Софисты делали вид, что знают ответы на все вопросы. Сократ, напротив, в беседе принимал на себя вид простака. Но, задавая самоуверенному «учителю» наводящие вопросы, Сократ приводил собеседника в тупик. В результате «наставник» был вынужден признать свое невежество. Такое осознание собственного невежества вызывало раздражение у большинства. Лучшее меньшинство, напротив, очищалось от предрассудков и становилось способным непредвзято, заново взглянуть на привычные вещи. В беседах Сократа содержатся семена логических открытий, которые были разработаны его учениками. Сократ ориентировал философов на изучение человека, его души, на стремление постичь Бога.

Основной причиной пороков Сократ считал невежество. Он искренне верил, что люди поступают плохо лишь потому, что они не знают истины. Однако его стремление открыть людям глаза на их невежество чаще вызывало лишь раздражение и ненависть. В итоге, Сократ предстал перед судом Афин за разложение молодежи и атеизм²⁴ и был приговорен к смертной казни. У Сократа была возможность пойти на компромисс и убедить судей вынести себе более легкое наказание. Даже после осуждения, друзья Сократа предоставили ему возможность бежать. Но Сократ был уверен, что поступая так он, фактически, отрекается от своего учения. Как пишет церковный учитель III века Ориген: «он (Сократ – Д.С.) решился на то, что ему представлялось разумным, – лучше умереть, как это пристойно философу, чем проводить жизнь, недостойную философа»²⁵. Апологет I века Иустин Философ называл Сократа «христианином до Христа»²⁶. Смерть Сократа оказала на историю греческой философии не меньшее значение, чем его жизнь. Его ученик, Платон, всю жизнь будет стараться понять, почему афиняне казнили столь замечательного человека, которые не сделал ничего дурного людям.

Платон и понятие идеального

По знаменитому выражению А.Н. Уайтхеда, история западной философии является, в сущности, не чем иным как заметками на полях рукописей Платона (427–347 гг. до Р.Х.). Историк религии М. Элиаде отмечает огромное значение трудов Платона в истории идей: «поздняя античность, христианское богословие (в особенности начиная с IV в.), исмаилитский гнозис, итальянское Возрождение по разному испытали на себе глубокое влияние религиозной мысли Платона».²⁷ Помимо Сократа, на Платона огромное влияние оказали работы пифагорейцев. Подобно им, Платон воспринимал занятия науками как одну из ступеней на пути очищения души и восхождения к божественному миру, постигаемому разумом.

Для тех, кто хотел учиться у Платона, знание математики было необходимо. На дверях его Академии было написано: «Н геометр – да не войдет»²⁸ По мнению Платона, математические науки, такие как арифметика, геометрия, астрономия, музыка подготавливают ум человека к постижению высшей истины, ценной не ради ее приложений, но самой по себе.²⁹

Повседневный опыт каждого человека показывает, что окружающий мир несовершенен и изменчив. По этой причине Платон считал, что точное познание земных явлений невозможно. Знание возможно лишь об идеальных постигаемых умом сущностях, доступных лишь познанию разумом. Согласно Платону, над нашим миром существует мир вечных и неизменных идей, а вещи нашего мира являются лишь их несовершенными копиями. Так линия в нашем мире никогда не будет прямой, а сумма углов реального треугольника всегда отличается от 180º. По этой причине, Платон отрицал ценность искусства, поскольку художник лишь еще раз копирует несовершенную копию. Философ же должен, напротив, стремиться к первоисточнику, а не его копиям.

Математические соотношения, по Платону, находят свое воплощение в движении небесных тел. Но философ принципиально разделяет опытное и теоретическое познание. Он считает, что реальное движение для астронома должно служить лишь наглядным пособием, как и чертежи для геометра: «мы будем изучать астрономию так же, как геометрию, с применением общих положений, а то, что на небе, оставим в стороне, раз мы хотим действительно освоить астрономию»³⁰. Таким образом, Платон вообще не допускает возможности получения точного знания с помощью органов чувств, будь то земные явления или небесные.³¹ В отличие от математики, физика у Платона наукой не является. П.П. Гайденко пишет: «Всякое применение математики к познанию эмпирических явлений оценивается Платоном как ее прикладная функция, и хотя он против этого применения не возражает, но опасается, как бы из-за него не затемнилось и не исказилось понимание самой природы и сущности как математики, так и всей науки вообще»³².

Стоит сказать несколько слов о космологии Платона. Говоря о возникновении мира, Платон вынужден довольствоваться «правдоподобным мифом», поскольку точное знание о материальном мире невозможно. Платон полагал, что космос не существовал вечно, но был сотворен некой личностью, названной им Демиургом.³³ Демиург, взяв за образец мир идей, предал форму прежде бесформенной материи и таким образом породил физический космос.³⁴ Физический мир является копией идеального мира созданной Демиургом для добра и из любви к благу. Во многом это учение Платона близко к христианскому Откровению и на него часто будут ссылаться отцы и учителя Церкви. В то же время, Демиург не Творец в христианском смысле, но лишь зодчий придающий форму уже существующей материи.

Платон близок и к христианскому учению о происхождении зла в мире. Зло возникает от того, что человек вместо познания истинного мира идей, обращают свое внимание на материальный мир, отпадая от источника блага. Но, в тоже время, рассуждения приводят Платона к выводу о том, что чувственный мир и является причиной зла. Эти взгляды Платона будут все время проникать в христианство в форме ересей гностиков, манихеев или катаров.³⁵

Учение Платона о мире идей является прообразом известной нам всем со школы методики идеализации. Современная наука стремится заменить реальный объект некоторым идеалом (материальная точка, идеально гладкая поверхность и т.п.). Корни этой процедуры идеализации лежат в философии Платона. Не меньшее значение философия Платона сыграла и для христианского богословия. В.П. Лега отмечает: «Начиная с Оригена, блаж. Августина и отцов-каппадокийцев платонизм все больше будет использоваться в христианском богословии, ведь у платонизма и христианства есть много общего – учение о бестелесности, вечности истины, о бессмертии души, о вторичности чувственного мира по сравнению с идеальным и т.д. Но чрезмерная спиритуализация, полное пренебрежение материей, придание ей статуса начала всякого зла – это уже шло вразрез с основными догматами христианства, именно за это слишком активные сторонники платонизма и подвергались несколько раз анафематствованиям»³⁶.

Аристотель и систематизация наук

Вершиной античной философии являются труды Аристотеля (384-322 г. до Р.Х.). Аристотель был первым учёным, создавшим всестороннюю систему философии, охватившей все сферы человеческого бытия – социологию, философию, политику, логику, физику. Картина мира, созданная Аристотелем, просуществовала без существенных изменений почти 2000 лет.

Платон считал, что достоверное знание возможно только относительно умозрительного мира идей и чисел. Аристотель же утверждал, что такое знание возможно и относительно изменчивого окружающего мира³⁷. Для этого необходимо лишь соответствующим образом все классифицировать и систематизировать. Более того, Аристотель считал, что живые существа также являются частью природы, поэтому при построении науки о природы (физики) их нужно учитывать и описывать. Аристотель прекрасно понимал, что точное математическое знание об изменчивой природе вообще и живых существах в частности – невозможно. Более того, ученый сам не отделен от изучаемой природы и является ее частью, изучая природу изнутри.

Теоретическое знание Аристотель делит на три вида: физику, математику и метафизику (теологию). Метафизику, занимающуюся изучением Бога и сверхчувственной субстанции, Аристотель считал величайшей из всех наук. Математике же, напротив, Аристотель не придавал особого значения. Безусловно, он считал невозможным математическое описание реальных объектов, характерное для современной физики.

Движение, согласно Аристотелю, возникает из-за того, что каждый элемент стремится занять свое естественное место в мире. Так, камень падает вниз, поскольку он является тяжелым элементом. Для огня же, напротив, естественным является движение вверх. Тяжелая Земля расположена в своем естественном место в центре Вселенной.

Согласно Аристотелю, Вселенная конечна и разделена на две принципиально разные области: мир небесный и земной, подлунный мир. Изменение, рождение, смерть – все это возможно лишь в подлунном мире. Поскольку небесный мир вечен и неизменен, то единственным возможным движением для Солнца, Луны, светил является бесконечное неизменное движение по кругу.³⁸ Небесные тела, согласно Аристотелю, закреплены на вращающихся прозрачных кристаллических сферах.

Источником движения небесных тел Аристотель считает «неподвижный перводвигатель», которого он считает активным, нематериальным и совершенным существом – иными словами, Богом.³⁹ Бог Аристотеля вечен, также как вечен и запущенный им в движение мир. Однако одного Вечного Двигателя оказывается Аристотелю недостаточно для объяснения движения кристаллических сфер, из которых состоит небо. Между сферой с неподвижно закрепленными на ней звездами и землей расположены еще 55 сфер, имеющих разную скорость движения.⁴⁰ Каждой сфере соответствует свой двигатель более низкого порядка. Таким образом, хотя Аристотель и был монотеистом, но окончательно очистить свою философию от следов многобожия ему не удалось. Дж. Реале отмечает: «У Аристотеля монотеизм более желаемый, чем эффективно действующий, ибо он хотел выделить в чистом виде Вечный Двигатель и положил на нижних этажах все прочее, в результате чего он надеялся получить единство мира… Бог Аристотеля не есть создатель этих 55 разумных сфер: вот здесь возникают все трудности… Средневековье трансформирует эти субстанции в "ангельские разумные силы", но эта трансформация станет возможной лишь благодаря понятию творения».⁴¹

Хотя сама концепция причинности явлений у Аристотеля выражена очень четко, ее применение ограничивается конкретными событиями. Каждая вещь для Аристотеля настолько индивидуальна, что ни о каком упрощении, идеализации или создании математической модели не может быть и речи. Физика Аристотеля, как и античная физика вообще, не знает понятия «закона природы». Мифологическое сознание античности ставило в соответствие каждому природному явлению своего бога.⁴² За каждым явлением природы была своя причина, которая была связана с волей божества. Аристотель, как и его учитель Платон, отрицал существование олимпийских богов и верил в Единого Бога. Тем не менее, он продолжал считать, что в каждом конкретном явлении действуют лишь конкретные причины. Понятие всеобщего закона природы возникает уже в христианскую эпоху. И лишь в Новое время положения причинности Аристотеля, математизации и идеализации Платона и христианское понятие о законах по которым сотворен мир будут объединены в единую модель познания. Эта модель и ляжет в итоге в основу современных естественных наук.

Подводя итог аристотелевской физике, можно сказать, что она: 1) качественна, исключает использование математики; 2) предполагает неоднородность пространства, существование в нем «естественных» мест для каждого элемента; 3) утверждает конечность космоса с находящейся в центре Землей; 4) опирается на чувственный опыт; 5) утверждает, на основании опытных фактов, возможность движения только при непосредственном воздействии силы.⁴³

Созданная Аристотелем картина мира поражала своей полнотой и масштабностью. Более того, это была именно научная система, которая содержала в себе метод описания окружающего мира. Конечно, с современной точки зрения этот метод своеобразен и ошибочен, но физика Аристотеля описывала практически все явления, которые человек видел в повседневной жизни. Поэтому неудивительно, что почти на 2000 лет именно работы Аристотеля получили статус научной истины. Не случайно Данте назвал Аристотеля «il maestro di coloro, chi sanno»⁴⁴, а Фома Аквинский называл его просто «Философ».

Астрономическая система древних греков

Система мира древних греков была геоцентрической⁴⁵. Вокруг неподвижной Земли вращаются звезды, Солнце, Луна и планеты, совершая правильные круговые движения. Греки считали, что каждая планета⁴⁶ закреплена на своей сфере и вместе с которой вращается вокруг Земли. Уже Платон понимал, что недостаточно одной сферы для точного описания наблюдаемого движения планеты. Ученик Платона Евдокс предложил допустить множественные сферические движения, комбинации которых и дают наблюдаемое смещение звезд. Аристотель ввел сферы движущиеся в обратном направлении доведя их число до 55.

Геоцентрическая система мира, хотя и разделялась большинством греков, не была единственной. Существовали и теории, допускающие вращательное движение Земли. Ок. 475 г. до Р.Х. пифагореец Филолай из Кротона разработал систему, в которой Земля вместе с «Антиземлей» двигалась вокруг «центрального огня». Именно из этой системы современник Аристотеля Гераклит Понтийский (388-310 до Р.Х.) взял идею вращения Земли вокруг своей оси⁴⁷. Аристарх Самосский (320-230 до Р.Х.), которого называют античным Коперником, выступил с еще более революционной гелиоцентрической⁴⁸ моделью. По словам Архимеда, он предположил, что «звезды стоят неподвижно, а земля ходит вокруг солнца, описывая круг», космос бесконечен, а центр всех движущихся сфер – солнце».⁴⁹ Таким образом, Аристарх за 1800 лет до Коперника предвосхитил его открытия. Тем не менее, среди астрономов его гипотеза не нашла последователей. Причины этого были самые разные. В первую очередь, это очевидные доводы, вытекающие из соображений «здравого смысла» (невозможность непосредственно ощутить вращение Земли, отсутствие сильного ветра вследствие быстрого движения Земли или смещения к западу траекторий падающих предметов). Также были и соображения, особенно важные для сторонников Аристотеля, основанные на теории естественных движений и местоположений четырех элементов⁵⁰. Были и затруднения собственно астрономического порядка связанные с так называемым эффектом параллакса.⁵¹ Самое же главное отличие Аристарха от Коперника в том, что он не смог дать математического обоснования своей теории. Напротив, такое обоснование своей теории смогли дать сторонники геоцентрической системы, поэтому гениальное открытие Аристарха не нашло своих последователей.

Литература

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней Т. 1. Античность. Любое издание.

Лега В.П. История западной философии, Т. 1. Любое издание

Лупандин И.В. Лекции по истории натурфилософии. Любое издание.

Гайденко П.П. История греческой философии в ее связи с наукой. Любое издание.

Гайденко П.П. Эволюция понятия науки (становление и развитие первых научных программ). Любое издание.

Глава 2. Развитие греческой культуры в эпоху эллинизма

Империя Александра Македонского

Завоевания Александра Македонского (356-323 гг. до Р.Х.), бывшего учеником Аристотеля, открыли новую эпоху в европейской истории⁵². Завоевания Александра окончательно изменили представления о государственном устройстве: на смену греческому полису, городу-государству пришла огромная империя. После знакомства греков с культурой других народов, уже невозможно было считать их «варварами по природе». Напротив, новая эпоха уравняла людей самого разного происхождения. Греческая культура стремительно ассимилировала различные элементы восточных культур, их научные достижения и религиозные взгляды. Новые культурные центры в Пергамо, на Родосе и, особенно, в Александрии, Музей и Библиотека, основанные Птолемеями, затмили славу Афин, которые все же оставались центром философской мысли.

В эту эпоху возникает множество философских школ, в фокусе исследований которых стал человек и его существования в новых условиях. С крушением полиса человек перестал чувствовать свой личный вклад в политическую жизнь общества. Философы теперь занимаются изучением человеческой природы, человеческой личности. Разные школы пытались выработать идеал поведения человека в изменившемся мире. Так, эпикурейцы видят идеал в размеренной умеренной жизни человека, побеждающего страсти своей души. Стоики призывают к бесстрастию, полному очищению человека от страстей и покорности судьбе. Их учителя говорили: «умного судьба ведет, а глупого – тащит». Философия стоицизма оказалась близка ранним христианам. В.П. Лега отмечает: «Сходные метафизические и онтологические принципы стоицизма и христианства позволяли христианам находить ответы в работах античных философов. И вплоть до III в. именно стоицизм был той философской системой, которая представлялась наиболее близкой христианству, пока работами Оригена, отцов-каппадокийцев, блаж. Августина не был совершен поворот к платоновским и аристотелевским идеям»⁵³.

Эллинистическая наука

Основанная дабы увековечить имя великого завоевателя, Александрия стала центром процветания частных наук, а в конце эллинистической эпохи и философским центром.⁵⁴ В 297 году до Р.Х. в Александрии создается философская школа, названная Музей⁵⁵, к которой была присоединена известная на весь мир Библиотека. В Музее находилось оборудование для всевозможных научных исследований. Библиотека при Птолемее II насчитывала более 700 000 книг собранных со всего античного мира.⁵⁶ В Александрии Евклидом создаются знаменитые «Начала» собравшие в себе всю античную математическую мысль.

Основное новшество науки эллинистического периода заключается в явлении специализации и выделения частных наук. Интересно отметить, что в этот период наука оказалась относительно независима от философии. Вероятно, здесь сыграл роль географический фактор: частные науки процветали в Александрии, а философские – в Афинах. Дж. Реале замечает: «Остается фактом, в любом случае, что процесс специализации науки развивался без опоры на философский фундамент, философское осмысление выносилось за скобки».⁵⁷ Более интересный момент заключается в том, что Александрийская наука сохранила свою автономность не только от религиозных и философских систем, но и от соблазнов ее технического, прикладного использования. Эллинистическая наука с презрением относилась к возможности использовать свои открытия в прикладных областях. Дж. Реале отмечает и другую интересную особенность: «греческая наука была одухотворена этим теоретико-созерцательным пафосом, силой, поднимавшей от видимого к невидимому; всем тем, что прагматико-технологическим менталитетом современной науки либо безвозвратно утрачено, либо вытолкнуто на периферию».⁵⁸

Расцвет эллинистической науки продлился всего около полутора веков. Первый кризис произошел в 145 году до Р.Х., когда правитель Александрии вынудил ученых покинуть город. В 47 г. до Р.Х. во время штурма Юлием Цезарем Александрии, возник пожар охвативший Библиотеку. Хотя многие из книг были спасены, потери оказались тяжелейшими. По свидетельству античных историков сгорело от 400 до 700 тысяч томов.⁵⁹ В 70-е годы III века император Аврелиан взял Александрию штурмом, в ходе боевых действий библиотека могла серьезно пострадать. Во всяком случае, дальнейшая судьба Библиотеки неизвестна.⁶⁰

После завоевания Октавианом в 30 г. до Р.Х. Египет стал римской провинцией. Центром интеллектуальной жизни империи становится Рим. Римляне были практиками, им был чужд дух свободного научного поиска, питавший великую греческую философию, а затем и великую эллинистическую науку.⁶¹ Тем не менее, Александрия еще долго оставалась важным философским центром. Именно в Александрии состоялась первая попытка слияния греческой философии с библейской, осуществленная Филоном Александрийским в первой половине I века до Р.Х. Позже, египтяне с воодушевлением восприняли проповедь христианской веры. Уже в конце II века в Александрии возникает катехизисная⁶² школа давшая Церкви много замечательных богословов.

Архимед – гениальный математик и инженер

Одним из величайших гениев эпохи эллинизма был Архимед (287-212 до Р.Х.). О его физических открытиях мы знаем из школьных учебников. Так, он заложил основы гидростатики, изучил условия плавания тел, разработал основу теории статики, ввел понятие удельного веса (плотности). Последняя фраза, произнесенная Архимедом перед смертью, вошла в историю: «Noli turbare circulos meos».⁶³ На могильной плите Архимеда была высечена сфера, вписанная в цилиндр, как символ его математических открытий.

Как и большинство греческих философов, Архимед считал инженерные разработки чем-то второстепенным. Но это не помешало ему разработать множество сложных технических устройств. Архимедом была разработана система рычагов, позволившая ему в одиночку спустить на воду огромное судно. Так же им разработаны баллистические орудия, для защиты родного города, ирригационные насосы и многое другое. Рассказывают, что во время осады Сиракуз, Архимедом были созданы системы зеркал, позволяющие поджигать флот противника на расстоянии. Разработанная Архимедом конструкция винта широко использовалась для подъема воды и ирригации.

Архимед любил изобретать технические новинки, но, все же, это было для него второстепенным занятием. Основной же интерес Архимеда лежал в области математики. Он очень четко отделял собственно математические теоремы от их прикладных применений. Впрочем, это не мешало ему сначала опытным путем находить необходимое соотношение (например, что объем конуса равен трети объема цилиндра). Однако, найденное таким образом соотношение, Архимед обязательно снабжал строгим математическим доказательством. Таким образом, Архимед в целом следует античной традиции, которая резко отделяла научное знание от его прикладных применений.

Астрономия Клавдия Птолемея

Разработка нового математического объяснения движения небесных тел стала возможной лишь благодаря огромным успехам греческой астрономии в эллинистический период (при участии астрономов Вавилона).⁶⁴ Клавдий Птолемей (87-165 г. по Р.Х.) создал грандиозную математическую модель, объясняющую все наблюдаемые движения небесных тел. Согласно Птолемею, Земля смещена относительно центра вращения планет (этим объяснялось колебание яркости свечения планет в течение года). Траектория движения планеты составляется из двух или более круговых движений. Каждая планета движется по окружности (эпицикл), центр которой вращается по окружности большего радиуса (дифферент) и т.д. Подбором надлежащих радиусов и скоростей движения эпициклов и дифферентов можно было описать и предсказать движение наблюдаемых небесных объектов.

Для Птолемея математика является единственным источником точного знания. Во многом следуя традиции Платона, он предпочитает точные науки, не касаясь изменчивого физического мира. Хотя Птолемей попытался придать своей математической теории некий физический смысл, эта попытка не увенчалась успехом. В результате в средние века образовалась пропасть между «физиками» и «астрономами». Первые, следуя Аристотелю, качественно объясняли физическое устройство небес, не прибегая к математике. Вторые ограничивались лишь математическими моделями, описывающими наблюдаемое движение, не пытаясь придать схемам физический смысл.

Картина мира Аристотеля-Птолемея просуществовала без значительных изменений около 14 веков, поэтому стоит кратко перечислить аргументы Птолемея в ее пользу. Небо Птолемея сферично и вращается вокруг Земли. Это подтверждается чувственным опытом любого человека, который видит, как Солнце восходит на западе и заходит на востоке. Сферичность Земли, согласно Птолемею, подтверждается тем, что в восточных землях Солнце восходит раньше, чем в западных.⁶⁵ Кроме того, мореплаватели, когда они направляются к горным хребтам или возвышенностям, откуда бы они ни шли, видят нарастающий подъем, как если бы море вздулось. Все тяжелые тела стремятся вниз, поэтому Земля как тяжелое тело находится в центре мира. Земля не вращается, ведь если бы это происходило, то это приводило бы к возникновению сильных ветров. Таким образом, система Аристотеля-Птолемея полностью объясняла «движение небес»: Аристотель говорил, как физически устроены небеса, а Птолемей помогал предсказать их движение.

Гипатия – первая женщина-математик

В эпоху эллинизма мы впервые встречаем упоминание о женщине-математике. Гипатия (370-415 по Р.Х.), по свидетельству христианского историка Сократа Схоластика (380-439), «приобрела такую учёность, что превзошла современных себе философов; была преемницей платонической школы, происходившей от Платона, и желающим преподавала все философские науки. Поэтому хотевшие изучить философию стекались к ней со всех сторон».⁶⁶ Около 400 года, Гипатия была приглашена в Александрийскую школу для чтения лекций по философии. К сожалению, нам мало известно о научных достижениях этой выдающейся женщины. Известно, что в спектр ее научных интересов входила философия, математика, астрономия. Также известно, что она занимала должность схоларха⁶⁷ Александрийской школы неоплатоников.

Среди учеников Гипатии был и префект Александрии Орест. Историки сообщают нам о конфликте между Орестом и св. Кириллом Александрийским. Причиной этого конфликта, стало изгнание иудеев из Александрии.⁶⁸ Префект Орест, крайне возмущенный действиями христиан и лично святителя Кирилла и расстроенный тем, что город «так неожиданно лишился такого множества жителей», донес об этом императору Феодосию. Его обращение не имело никаких последствий, но отношения между префектом и епископом обострились до крайности. Обстановка в Александрии оказалась накалена до предела.

Александрийские христиане очень остро переживали конфликт св. Кирилла и префекта Ореста. Как часто бывает в подобных случаях, по городу пронесся слух, что Гипатия имеет влияние на префекта и настраивает его против святителя. В результате некоторые из христиан,⁶⁹ сговорившись, подстерегли колесницу на которой ехала Гипатия и жестоко ее убили. Во главе убийц стоял некий чтец Петр, однако никаких подробностей о его личности нам не известно. Христианский историк Сократ Схоластик с негодованием пишет об этом убийстве, называя его позором для Александрийской Церкви и епископа Кирилла.

Из текста «Церковной истории» мы видим, что Сократ Схоластик довольно негативно относится к личности св. Кирилла. В то же время, ни он, ни другие древние авторы не упоминают о личном участии св. Кирилла в организации убийства. Первое упоминание такой версии возникает только через сотню лет после событий в сочинениях языческого философа Дамаския. При этом сама история выдержана в стиле романа из жизни знаменитостей и вряд ли может рассматриваться в качестве серьезного исторического источника.

Бурный интерес к истории Гипатии возникнет уже в эпоху Просвещения, когда она, наряду с Джордано Бруно и Галилео Галилеем будет рассматриваться как «мученица за науку». В ту же эпоху исторические события обрастут множеством вымышленных подробностей, призванных показать враждебность Церкви к ученым. В то же время, подробное изучение биографии каждого из этих трех великих людей явно опровергает миф о противостоянии науки и Церковью. Обстоятельства процессов над Бруно и Галилеем будут подробно обсуждаться в дальнейшем. Что же касается Гипатии, то источники однозначно свидетельствуют о политическом характере данного убийства. Ее научные взгляды были совершенно не причем. Кроме того, нет никаких оснований считать св. Кирилла организатором этой беззаконной расправы. Отношение же христианской Церкви к подобным поступкам «людей с горячими головами» Сократ Схоластик выразил вскоре после их преступления: «Убийства, распри и все тому подобное совершенно чуждо мыслящим по духу Христову».⁷⁰

Плотин – вершина греческой философии

Последним из великих античных философов может быть назван Плотин (III век по Р.Х.). По справедливому замечанию В.П. Леги он может быть поставлен в один ряд с такими гениями греческой мысли как Сократ, Платон и Аристотель. Плотин был учеником Аммония Сакка, другим знаменитым учеником которого, по-видимому, был великий христианский учитель Ориген.

Плотин был последователем Платона, учение которого он обогатил элементами других философских школ, прежде всего учением Аристотеля. Созданная им грандиозная система получила название неоплатонизма. Переосмысленный Плотином, Платон окажет огромное влияние и на христианское богословие и на европейскую культуру. Особенно сильно будет влияние неоплатонизма в эпоху итальянского Возрождения.

Философские идеи и выводы Плотина были близки к идеалам христианства, поэтому элементы его учения активно использовались христианскими философами. С другой стороны, заблуждения Плотина, будучи восприняты христианскими авторами, приводили к возникновению различных ересей. Огромное влияние Плотин оказал на блаж. Августина, преп. Максима Исповедника, а также автора, подписавшего свои работы именем свт. Дионисия Ареопагита. Именно чтение работ Плотина, помогло блаж. Августину разрешить проблему существования зла в мире, окончательно покинуть манихеев⁷¹ и в итоге принять христианство.⁷²

Учение Плотина весьма сложно для изучения, как из-за его глубины, так и поскольку сам он никогда не стремился к систематическому изложению. Мы остановимся лишь на основных моментах.

Более всего Плотина волнует, почему наши души отпали от Бога, почему люди предпочитают телесное – духовному, а земное – небесному. Исправить эту ситуацию, показать тщетность всего земного и направить людей к Богу – вот какой видит В.П. Лега цель философии Плотина.⁷³ Начинать свой путь Плотин предлагает с самопознания, с углубления в собственную душу.

Первым шагом на этом пути для Плотина становится доказательство бессмертия души. Философ подробно и последовательно опровергает аргументы различных философских школ: стоиков, эпикурейцев, пифагорейцев и последователей Аристотеля. ⁷⁴ Он показывает, что душа не зависит от тела, а, напротив, управляет им. А если тело человека зависит от души, то исследовать душу человека для философа гораздо важнее, нежели изучать его тело.

В дальнейших рассуждениях Плотин, следуя Платону, приходит к выводу о существовании умопостигаемого мира, в котором содержатся все истины философии, математики, физики, богословия, искусства, музыки. Этот мир он называет Душой. Далее от Души, философ восходит к Уму, некоему самопознающего мышлению, также существующему в умопостигаемом мире. Наконец, Плотин восходит к Единому, абсолютному единству, существующему самодостаточно и придающему единство и Уму, и Душе и всему нашему миру.⁷⁵ Единое невозможно познать, поскольку познание предполагает различение субъекта и объекта. В Едином же всякое различение исчезает. Единое, основу бытия, Плотин часто именует Богом.

Единое, Ум и Душа, согласно Плотину, существуют объективно и, в то же время, присутствуют в каждом человеке, который является частью Космоса. Плотин показывает, что мир, содержащийся внутри человека столь же огромен, как и окружающий его внешний мир. Человек никогда не удастся постигнуть до конца. Таким образом, нет нужды стремиться к познанию внешнего. Напротив, необходимо прежде обратить взгляд внутрь себя, в глубины собственной души, чтобы там встретиться с Единым.

Основное внимание Плотин уделяет раскрытию картины истинного бытия Единого, Ума и Души. Изложению их иерархии и посвящены в основном его трактаты. Но, повторяет В.П. Лега, основной целью философии Плотина было возвращение человека к божественным истокам. Для этой цели он и излагает столь подробно устройство умопостигаемого мира, приготовляя некую карту для души, ищущей путь к Богу.

Особое внимание уделяет Плотин проблеме существования зла в мире. Злу нет места в умопостигаемом мире чистых, благих идей. Не существует «идеи зла». Оно присутствует лишь в материальном мире. Зло для Плотина не имеет собственной сущности, собственного бытия. Зло есть лишь отсутствие бытия, недостаток блага, также как темнота есть отсутствие света, а холод – отсутствие тепла. Основной причиной зла Плотин, следуя традиции античных философов, считает материальный мир. Вторым источником зла в мире он полагает свободную волю людей. Люди, привязываясь к материальному миру, сами творят зло и приносят страдания окружающим. В то же время, Плотин верит в божественную справедливость. Злой человек убивает сам себя и обрекает себя на страдания после смерти: «…Сама их волчья природа убивает в них все человеческое, а, значит, зло останется с ними и после их смерти. Притом то, что было плохим, еще более ухудшится, доброе же будет возрастать».⁷⁶ «Человечеством, к примеру, Бог управляет через свой Промысел, что позволяет людям сохранять свою именно человеческую природу, то есть природу, направляемую Провидением и теми законами, которые Провидение установило. Основной же закон таков: достойные люди и жизнь свою проживут достойно, и мир этот сделают лучше, да и потом их ожидает нечто лучшее. С дурными же все наоборот».⁷⁷

Хотя Плотин жил уже в христианскую эпоху, в своих трудах о христианстве он не упоминает. По предположению В.П. Леги, Плотин, как истинный последователь античной традиции, не мог признать допустимым путь к Богу через веру.⁷⁸ Вера, по мнению античных авторов, слишком ненадежна, чтобы доверять ей в столь важных вопросах. Как истинный философ, Плотин предпочитает идти к Богу путем разума. Тем удивительнее, насколько его выводы совпадают с христианским учением. Вот что пишет блаж. Августин о книгах Плотина: «Я прочитал там не в тех же, правда, словах, но то же самое со множеством разнообразных доказательств, убеждающих в том же самом, а именно: «Вначале было Слово и Слово было у Бога и Слово было Бог…» Человеческая же душа, хотя и свидетельствует о свете, но сама не есть свет; Слово, Бог, – вот "истинный Свет, просвещающий всякого человека, приходящего в этот мир", и был Он "в этом мире, и мир Им создан, и мир Его не познал».⁷⁹

В трудах Плотина греческая философия показывает свой предел: она может дать знание о Боге, указать на его присутствие в человека. Но она не может сообщить человеку самого важного. Блаж. Августин пишет, что, еще не будучи христианином, он не нашел у Плотина слов о Воплощении Бога, о Его Распятии ради Спасения людей и о прощении грехов. Эти слова, блаж. Августин, как и множество других людей, обнаружили в Евангелии.

Литература

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т 1. Античность. Любое издание.

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. Любое издание

Лупандин И.В. Лекции по истории натурфилософии.

Захаров Г. Правда и ложь «Агоры». //Фома, №4 (84) 2010

Глава 3. Отношение к науке раннехристианской Церкви

Возникновение христианства

В правление кесаря Тиверия в 783 году от основания Рима⁸⁰ в Иерусалими произошло событие, необратимо изменившее всю историю человечества. В день накануне иудейского праздника Пасхи позорной казни на кресте был предан Иисус из Назарета. На третий день Иисус Христос воскрес из мертвых и явился своим ученикам. Он послал их проповедовать всем народам радостную весть⁸¹, что всем людям отныне открыт путь к Богу, через Распятого и Воскресшего Сына Божия. Апостолы⁸² несли всему миру веру в Единого Бога, в Воплощение Его Сына, в возможность покаяться и начать свою жизнь заново в союзе с Богом. Вера апостолов в Воскресение была настолько сильна, что они, не задумываясь, предпочитали мучительную смерть отречению от христианской веры.

Учение христиан и их благочестивый образ жизни сильно отличались от привычного в Римской империи образа жизни. Апостолы проповедовали, что все люди равны перед Богом, чем не могли не задеть национализм иудеев. Христиане отвергали идолопоклонничество Римской империи, твердо отказываясь приносить жертвы перед статуями богов и римского императора, чем навлекали на себя подозрение в нелояльности к власти.⁸³ Тот факт, что сами апостолы были людьми необразованными, приводил к насмешкам со стороны философов. Таким образом, с самого начала выделилось четыре основных направления защиты христианства: от иудеев, от римских властей, от язычников и от философов.

Историческая встреча греческой философии и христианства произошла в Афинах, древней столице греческой философии. Книга Деяний Апостольских (Деян. 17:18-34) повествует, что по просьбе афинских философов апостол Павел произнес речь в Ареопаге. В данной речи уже заметны дальнейшие тенденции развития взаимоотношений христианства и философии. Афиняне охотно слушали апостола, пока он говорил о Боге, сотворившем весь мир и всех людей, о заблуждениях идолопоклонников, о покаянии. Но как только апостол Павел заговорил о воскресении мертвых, слушатели стали насмехаться и потеряли интерес.⁸⁴

Встреча Откровения и греческой философии

Хотя Библейское послание не является философией в греческом смысле этого слова, оно содержит в себе ряд идей,⁸⁵ открывающих новую страницу в истории философии. Дж. Реале отмечает: «Некоторые из этих идей обладают такой силой, что их распространение как среди верующих, так и неверующих, необратимым образом изменило духовный облик западного мира. Можно сказать, что слово Христа, содержащееся в Новом Завете (которое венчает пророчества Ветхого Завета), перевернуло все понятия и проблемы, поставленные философией в прошлом, определив их постановку в будущем».⁸⁶

Христианство, в свою очередь, примерно в середине II века, встало перед историческим выбором: отвергнуть греческую культуру и философию, пропитанную языческой религией или же принять ее, стараясь очистить от заблуждений. Несмотря на некоторые внутренние разногласия, христианство приняло вызов греческой культуры. Отказавшись от простого пути отрицания всего находящегося за оградой Церкви, христианство встало на тяжелый путь постепенного очищения общечеловеческой культуры от языческих вкраплений. Христиане, полагавшие что Бог не смотрит на национальность, обычно соглашались, что Промысел Божий действовал не только среди иудеев, но и среди греков. Климент Александрийский (150-215?) писал о высочайшей роли философии для греческого народа: «Ибо философия для эллинов – это то же что закон для иудеев, а именно: наставник⁸⁷, ведущий их к Христу»⁸⁸.

Церковных писателей II-III веков, которые представили римским властям, язычникам, философам и иудейским мудрецам свои возражения и защиту обычно называют апологетами⁸⁹ в узком смысле этого слова. Во многом под влиянием их трудов языческая империя постепенно обратилась в христианство. Архимандрит Киприан (Керн) подчеркивает, что для успешной полемики с философами, христиане должны были создать свою, христианскую философию, согласную с верой и Божественным Откровением: «Первые апологеты, защищаясь от нападок философии, должны были сами решиться приять философию, иную, чем стоическую, платоновскую, аристотелевскую и под., но приять философию, как таковую, приять её методы, войти в мир её понятий. Апологеты кладут первые камни этого будущего здания христианской философии».⁹⁰

Таким образом, столкновение христиан и философов оказало огромное влияние и на тех и на других. Христиане были вынуждены научиться излагать на языке разума истины, очевидные верующему сердцу. Философы в свою очередь были поставлены перед выбором: либо философствовать согласно с христианским Откровением, либо философствовать вне и против него. Но философы с этого момента уже не могли игнорировать веру, как если бы библейское послание никогда не заявляло о себе в истории.⁹¹

Иустин Философ и Мученик

Святой Иустин (100–165), по словам арх. Киприана (Керна) «представляет собой тот довольно многочисленный класс честных и благородных язычников II столетия, которые искренно, всеми силами души своей, были преданы истине, которые служение ей поставляли задачей всей своей жизни и которые, чтобы найти ее, чтобы решить неотступно занимавшие их вопросы… прошли по порядку все религиозные системы, все философские школы… и, не нашедши здесь того, чего искали, встречались наконец с каким-нибудь христианским проповедником и переходили в христианство».⁹² Прозвище «Философ» святой Иустин получил от Тертуллиана. Это прозвище сохранилось за ним не только потому, что по своему образованию он – философ, но и потому, что он один из первых, кто положил начало христианской философии.⁹³ Найдя в христианстве Истину, Иустин не отверг своего философского прошлого. Напротив, он и после своего обращения носил мантию философа и с любовью относился к философии. Таким образом, Иустин Философ являет «отрадный пример сочетания верности Христу и Евангелию с уважением к человеческому знанию и мудрости». ⁹⁴

Полученные знания философии святой Иустин применяет для защиты христианского учения. Так, например, отвечая на нападки философов высмеивающих учение о Сотворении Мира, он напоминает, что этому же учил великий Платон.⁹⁵ Более того, Иустин Философ утверждает, что все лучшее, что есть в греческой философии заимствованно ими у Моисея и пророков.⁹⁶ Это мнение, в той или иной степени, разделяют большинство отцов апологетов⁹⁷. Однако, как мы уже отмечали, современные исследования показывают принципиальное различие между греческой философией и предшествующим ей образом мысли. Тем не менее, греки, при создании философии, несомненно, использовали знания накопленные человечеством до них. Они творчески переработали то общечеловеческое наследство, которое было накоплено другими цивилизациями.

Греческая история для святого Иустина есть часть Божественного замысла. Он был уверен, что промысел Божий действует не только среди иудеев. Свои учением св. Иустин подтверждает слова апостола Петра, писавшего, что Богу приятен «во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде». (Деян. 10:35) Святой Иустин прямо называет некоторых греческих философов "христианами до Христа": «Мы научены, что Христос есть перворожденный Бога, и мы выше объявили, что Он есть Слово, коему причастен весь род человеческий… Те, которые жили согласно со Словом, суть христиане, хотя бы считались за безбожников: таковы между эллинами – Сократ и Гераклит и им подобные, а из варваров – Авраам, Анания, Азария и Мисаил, и Илия и многие другие…Те прежде бывшие, которые жили противно Слову, были бесчестными, враждебными Христу и убийцами людей, живших согласно со Словом, а те, которые жили и ныне живут согласно с ним, суть христиане, бесстрашны и спокойны».⁹⁸

Апостол Павел писал, что познание Бога через изучение Его творения доступно всем людям⁹⁹. Св. Иустин продолжает его мысль говоря: «Поэтому у всех, кажется, есть семена истины: но они не точно выразумели их, – в чем обличаются тем, что они сами себе противоречат».¹⁰⁰ Все, что сказано в мире истинного, принадлежит христианам: «И все, что когда-либо сказано и открыто хорошего философами и законодателями, все это ими сделано соответственно мере нахождения ими и созерцания Слова, а так как они не знали всех свойств Слова, Которое есть Христос, то часто говорили даже противное самим себе».¹⁰¹ Противоречивость философских систем объясняется тем, что ими была постигнута лишь часть истины. Теперь же, с приходом на землю Иисуса Христа, Истина явилась всем людям в своей полноте.

Однако, когда речь заходит о языческих мифах Иустин Философ резок: «Те, которые преподают баснословные сказания поэтов, не представляют учащимся юношам никакого доказательства; и я сказываю, что все то было говорено для обмана и развращения рода человеческого, по действию злых демонов».¹⁰² Однако, некоторые греческие мифы отдаленно напоминают события изложенные в Библии. Святой Иустин объясняет это тем, что демоны «услышавши предсказания пророков о том, что придет Христос, и люди нечестивые наказаны будут огнем, сделали то, что многие назывались сынами, происшедшими от Зевса, думая тем произвести такое действие, чтобы люди сказания о Христе почитали за чудесные сказки, подобные тем, которые были рассказаны поэтами… Но нигде ни на одном из так называемых сынов Зевса они не представили распятия, ибо это им и на мысль не пришло, потому что все, что сказано касательно этого (у пророков – Д.С.), было сказано символически».¹⁰³

Татиан Ассириец – отрицание всего греческого

Татиан (120-175 по Р.Х.) был учеником св. Иустина Философа. Однако, его отношение к греческой культуре было диаметрально противоположно взглядам учителя. Татиан яростно обличает язычников в своей «Речи против эллинов». Ненависть Татиана вызывает все греческое: философия, культура, скульптура, поэзия, медицина. Из наук он в особенности отрицательно относится к астрономии, считая её суетой и видя в ней измышление демонов¹⁰⁴. Арх. Киприан (Керн) так характеризует его: «Татиан – типичный варвар, озлобленный на изящество и аристократизм культурной нации».¹⁰⁵ В то же время, В.П. Лега отмечает, что такое отношение Татиана к греческой культуре есть реакция на их негативное отношение к христианству, а не агрессия.¹⁰⁶ «Зачем вы присваиваете мудрость только себе,– говорит Татиан грекам,– не имея ни другого солнца, ни других звезд над собой, ни лучшего происхождения, ни даже смерти, отличной от других людей?».¹⁰⁷ Имея пылкий нрав Татиан не нашел в себе сил подробно разобраться ни в греческой философии, ни в защищаемом им христианстве. В конце концов, разрушительная ненависть Татиана обратилась и на Церковь. Он создал секту энкратитов, известную своими радикальными взглядами¹⁰⁸ и окончил свою жизнь вне Церкви.

Климент Александрийский – очарование философией

В эллинистическую эпоху Александрия приняла на себя славу Афин, став научной столицей Римской империи. Встреча христианской проповеди с греко-римской культурой открыла путь к взаимному общению и обогащению. Александрия, с ее блистательной культурной историей, как нельзя лучше подходила на роль площадки для такого диалога. Около 180 года Пантен, обратившись в христианство от стоицизма, основывает в Александрии катехизическую школу.¹⁰⁹ Вторым главой школы становится его ученик Климент Александрийский (150-215 гг.). Вслед за Иустином Философом, Климента можно по праву считать одним из основателей христианского богословия. Дж. Реале так характеризует его деятельность: «Он был блистательным инициатором школы, которая защищала и углубляла веру с помощью философии»¹¹⁰. Климент неустанно искал гармонии между верой и знанием, «поставив на службу вере истинные сокровища, созревшие в недрах различных философских систем»¹¹¹

Видя противоречия различных философских школ, Климент Александрийский ясно понимает, что философия сама по себе не может служить критерием истинности. Философия не делает веру более сильной, но она играет роль бастиона защищающего веру от нападок противников истины. Таким образом, Климент приходит к знаменитой в Средневековье формуле: «философия есть служанка богословия»¹¹². Вот что говорит об этом сам автор: «Как свободные искусства¹¹³ ведут к их госпоже философии, так и сама философия [«любовь к мудрости»] в конечном итоге приводит к мудрости. Следовательно, мудрость – госпожа философии, подобно тому как философия – госпожа всех предварительных наук». ¹¹⁴ Кроме того, философия у Климента играет роль правил мышления, позволяющих выразить истины веры на языке разума, т.е. является языком, на котором разговаривает богословие. В то же время Климент Александрийский подчеркивает, что философия не является самоцелью. Как прочие науки готовят разум к изучению философии, так и философия готовит разум к признанию истинной мудрости, т.е. богословия. Все эти науки он считает происходящими от Бога: «Итак, ясно, что предварительные науки, равно как и философия, происходят от Бога; однако они не являются самоцелью».¹¹⁵ В то же время, будучи устремлены к истине, они, конечно, не обладают ее полнотой, содержа ее частично, в большей или меньшей степени.¹¹⁶

Отношение к наукам как к ступеньке на пути познания Бога естественным образом приводит Климента Александрийского к пониманию исключительной важности образования: «не природа, а образование способствует воспитанию в нас всего доброго и прекрасного, подобно тому, как обучение создает врачей и моряков».¹¹⁷ Христианам не стоит ограничиваться знаниями, заложенными в них от природы, утверждает он.¹¹⁸

Климент Александрийский является одним из первых христианских богословов, серьезно поставивших проблему соотношения философии и религии, веры и разума. Философию и религию он считает не противоречащими, а дополняющими друг друга. Христианство, по его мнению, объединило в себе древнегреческую философию и Божественное откровение, поскольку и вера, и знание есть проявление одной и той же общей способности – разумности. Идеалом соотношения веры и разума для Климента Александрийского является христианская вера, доведенная до понимания с помощью интеллектуального осмысления. И в этом решении вопроса об отношения веры и разума Климент Александрийский стоит в начале той традиции, которой будут придерживаться потом и блаж. Августин, и Ансельм Кентерберийский, и Фома Аквинский, и другие христианские богословы.¹¹⁹

Тертуллиан – «Верую, ибо абсурдно»

Если Климент Александрийский продолжил традицию св. Иустина Философа и Мученика, то его современник Тертуллиан (160-220) последовал путем Татиана Ассирийца. Начав с беспощадной критики всего эллинского: философии, культуры, театра, он со временем начал ненавидеть и христианскую Церковь. В результате он примкнул к ереси монтанистов, а впоследствии основал свою секту, в которой и окончил свои дни. На примере Тертуллиана, мы снова можем видеть, как ненависть к врагам разрушает человека, перекидываясь впоследствии и на близких.

В отличие от Татиана, Тертуллиан имел хорошее юридическое образование и, как и святой Иустин, носил мантию философа. Однако, обратившись в христианство, Тертуллиан начинает радикально противопоставлять его философии. Он подчеркивает, что между христианами и язычниками нет ничего общего: «Что общего между Афинами и Иерусалимом, между Академией и Церковью, между еретиками и христианами? Наша секта возникла с портика царя Соломона, научившего нас искать Бога прямым и чистым сердцем. О чем помышляли люди, мечтавшие составить христианство стоическое, платоническое и диалектическое?»¹²⁰ Если для Климента Александрийского философия является «детоводителем ко Христу», то Тертуллиан, напротив, называет ее источником всех ересей. По его мнению, христианская вера содержит всю полноту истины, не требуя дополнительных средств к ее уяснению. Философы не могут привести к истине, поскольку не имеют для себя опоры в этом поиске. Впрочем, В.П.  Лега отмечает, что Тертуллиан не утверждал, что человек абсолютно не способен разумом познавать истину: «Тертуллиан отрицает не весь разум, а чрезмерный интеллектуализм, который был присущ древним грекам. Истину Тертуллиан призывает видеть в глубинах души».¹²¹

Взгляды Тертуллиана на толкование Священного Писания также противоположны взглядам Климента Александрийского. Климент был сторонником аллегорического толкования, стремящегося постичь глубинный смысл, заключенный в библейском тексте. Тертуллиан, напротив, требует понимать текст лишь буквально. Если человек не может понять смысла текста, то проблема просто в ограниченности его разума. Истина, открытая в Библии, слишком превосходит наше понимание, ее нельзя понять, в нее можно только верить. Взгляды Тертуллиана обычно суммируют во фразе "Верую ибо абсурдно" которая выражает суть его отношения к знанию. Истины Божественного Откровения слишком высоки для того, чтобы быть постигнуты рационально: «Сын Божий распят – это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий – это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес – это несомненно, ибо невозможно».¹²² Согласно Тертуллиану, истины явленные в Откровении (распятие Бога, рождение от Девы, Воскресение мертвых) настолько превосходят человеческий разум, что не могут быть просто придуманы людьми. Если бы христианство было бы лишь человеческой выдумкой, то его создатели постарались бы придумать нечто более правдоподобное. Посему абсурдность христианства с точки зрения обыденного человеческого разума служит для Тертуллиана высшим свидетельством его Божественного происхождения.

Интересно, что такая капитуляция разума перед истинами веры будет повторена средневековым философом Уильямом Оккамом, но с совершенно противоположными выводами. Признав невозможность использовать разум рационального для познания Божественных истин, Оккам призовет обратить его на окружающий мир. Эта мысль Оккама ознаменует собой конец эпохи схоластики и приближение научной революции Галилея. Впрочем, результатом рассуждений и Оккама и Тертуллиана станет кардинальное разделение, скорее даже противопоставление, веры человека и его разума. Такое противопоставление является отличительной особенностью западной цивилизации, особенно начиная с позднего Средневековья.

Ориген – попытка выразить христианство на языке Платона

Преемником Климента Александрийского на посту главы катехизисной школы стал его ученик Ориген (185-254). Ориген по праву может быть назван одним из величайших учителей древней Церкви. При нем в Александрийскую школу начинают собираться множество учеников привлеченных стройностью его богословской системы. Влияние Оригена на будущее христианского богословия невозможно переоценить.¹²³ Считая, что вера выше разума, Ориген в то же время отнюдь не презирает разум, как ненужный балласт: «христианское учение отдает предпочтение тому, кто принимает истины веры после разумного и мудрого исследования, а не тому, кто усваивает их только простой верой».¹²⁴ Знания, полученные философами, не могут противоречить истинной мудрости христианства: «Ведь не истинная мудрость, а незнание влечет к заблуждению; в мире ничто так не устойчиво, как знание и истина – эти две дочери мудрости».¹²⁵

На примере богословия Оригена мы видим, что опасения Тертуллиана и Татиана не были беспочвенны. Пытаясь выразить истины христианской веры на языке философии Платона, Ориген принимает и некоторые заблуждения платонизма.¹²⁶ Особенную важность эта проблема получает с учетом особенностей эпохи. Во II-III веках для Церкви было особенно важно сохранить свою индивидуальность под напором различных течений. Существуя в мире, она, тем не менее, должна была остаться верной Христу и его учению. Ей было важно не растворится во множестве религиозно-философских течений того времени. О реальной опасности подобного пути свидетельствует и множество гностических ересей¹²⁷, и некоторые идеи учителей Церкви несовместимые с христианским Откровением¹²⁸

В ту эпоху Церкви была необходима консервативная реакция, хотя конечно, не в столь радикальных формах как у Татиана и Тертуллиана. О. Андрей Кураев отмечает: «Для сохранения церковной идентичности было важно, чтобы на апологетический тезис второго века последовал антитезис третьего века – Тертуллиан (а отчасти и Ориген с его жестко-бескомпромисным увещеванием к мученичеству)».¹²⁹ Противником использования философии для выражения учения Церкви был и священномученик Ипполит Римский († 238 г.). В своем сочинении «Обличение всех ересей», он ставит целью доказать антихристианский характер всех ересей путем выявления их зависимости от языческой философии. В этой работе, святой Ипполит указывает на прямую зависимость каждой из 33 гностических сект от того или иного течения в античной философии.¹³⁰

Тем не менее, данная линия во внутренней жизни Церкви играла скорее оборонительную роль. Начавшийся в конце III века стремительный расцвет христианской культуры требовал умения вести диспуты с язычниками на их языке. В этот период христиане не только являют истину веры своим благочестивым образом жизни, но и успешно использую философские, риторические и филологические приемы. Как метко отмечал последний языческий император Юлиан Отступник: «Нас колют нашими же стилями¹³¹, то есть ведут против нас войну, вооружвшись произведениями наших же писателей».¹³² Наступающее IV столетие христианской эры, давшее миру великолепную плеяду богословов, по праву получит наименование Золотого века Святоотеческой письменности. И именно Ориген, систематизировав христианское учение в единой, пусть и несовершенной системе, заложил основы будущего великолепного здания христианской философии.

Литература

Иустин Философ Апология I представленная в пользу христиан Антонину Благочестивому.

Иустин Философ Апология II представленная в пользу христиан римскому сенату.

Татиан Речь к эллинам.

Климент Александрийский, Строматы, к.1.

Тертуллиан Против язычников.

Ориген Против Цельса.

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. II. Средневековье. Любое издание.

Лега В.П. История западной философии, Т. 1. Любое издание.

Киприан (Керн), архим. Патрология I-III веков. Любое издание.

Иоанн Мейендорф, прот. Введение в святоотеческое богословие. Любое издание.

Сидоров А.И. Курс патрологии. М.: Русские огни, 1996.

Глава 4. Синтез Откровения и философии в эпоху патристики

Золотой век патристики

Миланский эдикт о веротерпимости принятый императором Константином в 313 году открыл новую эпоху в истории европейской цивилизации. Прежде гонимое христианство получило возможность открыто исповедовать свою веру. В эту эпоху в Церковь устремляется множество людей, прежде опасавшихся принять христианство из-за гонений. Вчерашние язычники приносят с собой в Церковь свои привычки и заблуждения. Даже после крещения многие из них сохраняют языческие привычки и на общественном и, особенно, на бытовом уровне. Возникает ситуация своеобразного культурного двоеверия. Образ Синезия Птолемаидского является характерным примером сложившейся в Церкви ситуации. Даже приняв сан епископа, Синезий остался неоплатоником, с верой в гадания и толкования снов.¹³³ Таким образом, христиане оказались перед необходимостью отделить зерна от плевел, общечеловеческие достижения от языческих басен.

В эпоху гонений Церковь укреплялась, забывая о внутренних раздорах. Наступление новой эпохи, с одной стороны, позволило христианам подробно и обстоятельно изложить свое вероучение, а с другой привело к трагическим внутренним конфликтам. Если раньше гонения на христиан устраивали язычники, то теперь инициаторами гонений зачастую выступали их братья, уклонившиеся в ереси. Как мы говорили, первую масштабную попытку построения христианского богословия предпринял Ориген. Однако, его заблуждения привели к возникновению множества ересей. Прот. Георгий Флоровский отмечает, что борьба с арианством¹³⁴ была в действительности преодолением оригенизма.¹³⁵

Арианство поставило перед Церковью философскую задачу. И ответ на этот вызав также был дан на языке философов. Уже свт. Афанасий Александрийский (293-373) в обличение Ария, по выражению Сократа Схоластика, «богословствовал по философски».¹³⁶ Отметим при этом, что и сам св. Афанасий являлся оригенистом, но развивал его учение в другом ключе. Никейский собор 325 года также отрицает заблуждения Ария в философских терминах.

Эпоха IV-начала V веков получила название золотого века патристики. В богословских спорах этой эпохи Церковное предание раскрывается как «благодатная премудрость, как высшее любомудрие (или философия)».¹³⁷ В это время, вырабатывается православная терминология, позволяющая точно и твердо излагать истины вероучения. Греческая философия, очищенная от языческих примесей, позволила очистить христианство от заблуждений еретиков.

Вторая половина IV века явила христианскому миру плеяду величайших мыслителей, подобной которой, наверное, не было в истории Церкви. Это святители Василий Великий (329-379), его брат Григорий Нисский (335-394) и близкий друг Григорий Богослов (330-390), прозванные Великими Каппадокийцами Их трудами греческая культура получает новую жизнь перерастая в культуру христианскую. Великие Каппадокийцы писали на греческом языке, по сути основав новую Византийскую культуру. Живший несколько позже блаж. Августин (354-430) сыграл аналогичную роль для западной, латиноязычной части империи.

Отношение к наукам Великих Каппадокийцев

Святители Василий Великий и его брат Григорий Нисский происходили из знатного и богатого каппадокийского рода. Всего в семье было десять детей, из которых пятеро, вместе с матерью и бабушкой, причислены к лику святых. Отец их, Василий старший, был известным ритором в Неокесарии. Св. Василий получил блестящее образование. Начал он учебу в Kecapии, затем продолжил Константинополе и, наконец, в знаменитом Афинском университете. Здесь встретился он с Григорием Богословом и между ними завязалась крепкая дружба.

После пяти лет в Афинах св. Василий глубоко изучил все достижения греческой науки. Философ, филолог, оратор, естествовед, хорошо знавший астрономию, математику и медицину, – «это был корабль, столь нагруженный ученостью, сколь сие вместительно для человеческой природы».¹³⁸ Святитель Григорий восторженно рассказывал о времени их молодости: «Нам известны были две дороги: одна – к нашим священным храмам и к тамошним учителям; другая к наставникам наук внешних».¹³⁹

Отношение Василия Великого к светской учености легко проследить в его наставлении «К юношам, о том как получать пользу из языческих сочинений». Святитель видел роль светской образованности в тренировке ума, приготовлении к изучению глубин христианского учения, как «привыкнув смотреть на солнце в воде, обратим, наконец, взоры к самому свету».¹⁴⁰ Говоря об отношении к языческим книгам, святитель ставит в пример пчел, которые «не на все цветы равно садятся, и с тех, на какие нападут, не все стараются унести, но, взяв, что пригодно на их дело, прочее оставляют нетронутым».¹⁴¹ Он рекомендует принимать сочинения, содержащие правила добродетели, приводя в пример Гомера, Солона, Перикла, Сократа. Впрочем, нужно брать не все по порядку, а только полезное: «Ибо стыдно вредное в пище отвергать, а в науках которые питают нашу душу, не делать никакого разбора».¹⁴²

Примером замечательного синтеза положений христианства и научных взглядов IV века явились написанные св. Василием Великим «Беседы на Шестоднев». Толкуя рассказ Моисея о шести днях творения, Василий Великий обращается и к современным ему научным достижениям, через них показывая премудрость Творца. В этой книге св. Василий, по словам прот. Георгия Флоровского, переводит библейские образы на язык эллинистической космологии.¹⁴³ Конечно, конкретные детали научной концепции, на которую ссылался св. Василий сегодня устарели. Однако его подход к светской науке актуален до сих пор. Например, он пишет: «некоторые естествоиспытатели остроумно доказывают, что земля пребывает неподвижной по следующим причинам»¹⁴⁴ и далее воспроизводит аргументацию Аристотеля-Птолемея. Пересказав научную теорию, святитель заключает: «Но если в сказанном доселе кажется тебе что-нибудь удивительным, то обратись с удивлением к Божией премудрости, которая так сие устроила. Ибо изумление пред великими предметами не уменьшается, когда открыт способ, каким произошло что-нибудь необычное».¹⁴⁵ Это восхищение премудростью Божией, устроившей все «мерой, числом и весом» (Прем. 11.21) повторят в своих трудах многие ученые христиане. Весь же «Шестоднев» прот. Иоанн Мейендорф охарактеризовал как «блестящий пример того, как умный и образованный богослов использовал современные ему достижения человеческого познания для защиты и проповеди христианства… Он прекрасно понимал, что нет никакого конфликта между научной информацией и библейским Откровением, ибо Библия не является (и не претендует являться) источником научной информации». ¹⁴⁶

Свт. Григорий Богослов происходил из города Назианз, из семьи епископа. Как и св. Василий он получил отличное образование. С ранней молодости им овладевает «какая-то пламенная любовь к наукам». «И не совсем чистые учения старался я придать в помощь истинным», – вспоминал он.¹⁴⁷ Св. Григорий учился в Кесарии Палестинской, в школе, основанной еще Оригеном, затем в Александрии и, наконец, в знаменитых Афинах. Святитель навсегда остался «любомудром» (философом). «Я первый из любителей мудрости, – говорил он о себе, – я никогда не предпочту этому занятию ничто другое, чтобы сама Мудрость не назвала меня жалким, как учителя мудрости и образования».¹⁴⁸ Он включал сюда и внешнюю мудрость, – «мы извлекали из наук пользу и для самого благочестия, чрез худшее научались лучшему и обращали их немощь в твердость нашего учения».¹⁴⁹ Вообще же св. Григорий называл философию – «стяжанием и имением всего драгоценнейшим».

Св. Григорий с силою защищал ученость, в том числе и «ученость внешнюю, которой многие из христиан, по худому разумению, гнушаются, как злохудожной, опасной и удаляющей от Бога. Но мы не станем восставлять тварь против Творца. Не должно унижать ученость, как некие о том рассуждают, – напротив, нужно признать глупыми и невеждами тех, кто, держась такого мнения, желали бы видеть всех подобными себе, чтобы в общем недостатке скрыть собственные свои недостатки и избежать обличения в невежестве».¹⁵⁰ Такие резкие слова святителя показываю, как важно для него было не допустить изоляции христианства от культуры окружающего ее мира.

Дело св. Василия продолжил и его младший брат святитель Григорий, епископ Нисский. Свое образование он получил в Кесарии Каппадокийской, где «обнаружил необычайную склонность к философии».¹⁵¹ Огромное влияние на взгляды святителя оказало богословие Ориген. Часть заблуждений оригенизма святителю удалось переосмыслить, иные же остались в его взглядах до конца жизни. Несмотря на некоторые догматические ошибки¹⁵², свт. Григорий почитается Церковью как «отец отцов» и «столп православия».¹⁵³

Св. Григорий Нисский унаследовал от Оригена не только любовь к греческой философии, но и склонность к аллегорическим толкованиям. Очень хорошо его подход показывает толкование одного из эпизодов ветхозаветной истории (Исх. 3:22).¹⁵⁴ Вот что пишет святитель: «Посему того смысла, какой представляется с первого взгляду, приличнее понятие высшее, повелевающее добродетельно ведущим свободную жизнь заготовлять богатство внешнего образования, которым украшаются иноплеменники по вере. Ибо нравственную и естественную Философию, геометрию и астрономию, и словесные произведения, и все, что уважается пребывающими вне Церкви, наставник добродетели повелевает, взяв в виде займа у богатых подобным сему в Египте, хранить у себя, чтобы употребить в дело при времени, когда должно будет божественный храм таинства украсить словесным богатством».¹⁵⁵ Главная ценность, которая имеется у Египтян, по мысли святителя, это вовсе не золотые украшения, но знание «внешней премудрости», которая необходима для украшения здания Церкви.

Свт. Григорий Нисский с огромным почтением и любовью относился к своему старшему брату св. Василию. Он дополнил его труды по сопоставлению библейского учения о творении мира с достижениями современной ему науки.

В то же время, к своей персоне святитель относился довольно скромно. Он отнюдь не считал своего мнения в научных и богословских вопросах истиной в последней инстанции, подчеркивая: «Слова сего не выдаем за догмат, чем подали бы повод клеветникам, но признаемся, что упражняем только свое разумение в предлагаемых мыслях, а не истолковательное учение излагаем в последующем».¹⁵⁶ Перу св. Григория также принадлежит работа «Об устроении тела человека». В ней он соединяет светские познания об устроении человеческого организма с христианским учением о человеке как образе Божием. Этот труд стал достойным продолжением Шестоднева свт. Василия, в котором, как писал св. Григорий «недостает рассуждения о человеке».

Противники Церкви понимали опасность проникновения христианства в культуру империи. В 361 году на престол взошел император Юлиан, прозванный Оступником. Как и Великие Каппадокийцы, он получил блестящее образование. Они с св. Василием и св. Григорием Богословом вместе учились в Афинском университете и были лично знакомы. Родственники готовили Юлиана к карьере епископа, но юноша предпочел христианству языческую религию. Пытаясь остановить рост христианства, он, помимо прочего, запретил христианам преподавать и учиться в языческих школах. Как известно, преподавание риторики, грамматики в римских школах основывалось на изучении текстов Гомера, Гесиода и других классиков. Это давало Юлиану основания требовать, чтобы христиане либо принимали их целиком, совершая предписанные там жертвоприношения, либо не лицемерили и отказались бы их изучать вообще. Такие меры против христиан вызывали протест даже у языческих философов.¹⁵⁷ Тем не менее, подобные призывы целиком отказаться от языческой культуры звучали и внутри Церкви. Так, Тертуллиан протестовал против чтения христианами языческих текстов.¹⁵⁸

Подобные запреты встретили достойную оппозицию в лице св. Григория Богослова. Святитель писал, что дар слова и словесные науки принадлежат всем людям, а не лишь языческим богам. Даже если язычники использовали греческую образованность, то она от этого не стала их исключительной собственностью, «подобно тому, как и другие многие вещи не перестают быть общими оттого, что у вас установлено приносить их в жертву богам».¹⁵⁹

Реставрация язычества Юлианом была обречена. Языческая римская культура необратимо отходила в прошлое. Великие Каппадокийцы осуществили грандиозный культурный синтез, в котором христианство вобрало все лучше из греко-римской культуры. Им удалось выразить христианские истины на языке, понятном образованным слоям общества. Это привело к рождению великой византийской культуры, говорившей на греческом языке. Практически одновременно с этим в западной части империи рождалась средневековая латиноязычная западная культура. Отцом это культуры по праву может быть назван блаженный Августин.

Аврелий Августин: Откровение, наука и суеверия

Блаженный Августин, епископ Гиппонский (354-430 гг.) является одним из величайших авторов в истории Церкви. Его авторитет будет непререкаем на Западе, до появления в XIII веке работ Фомы Аквинского. На его же трудах будут основывать свое учение протестанты, пытаясь очистить Церковь от злоупотреблений средневекового католицизма.

К христианству Августин пришел далеко не сразу, начав свой религиозный поиск с манихейства. Он подробно и живо описывает истории своих поисков в «Исповеди». После разочарования манихеями, блаж. Августин некоторое время увлекается скептицизмом, будучи не в силах разрешить проблему существования в мире зла. Наконец, он находит выход в философии Плотина. Неоплатонизм устранил рациональные затруднения блаж. Августина и, после длительно общения с арх. Амвросием Медиоланским, Августин принимает святое Крещение. Путь блаж. Августина хорошо показывает, что сами по себе аргументы разума не могут дать веры. Но рассуждения, устранив логические препятствия, вполне могут подвести человека к порогу Церкви,. Для того же, чтобы перешагнуть через церковный порог, Августину понадобилось чудо.¹⁶⁰

Свою любовь к философии Августин пронес через всю жизнь. Им был осуществлен замечательный синтез философии Плотина с христианским мировоззрением. Эта философская система почти тысячу лет составляла основу мышления западной культуры.

Жизненный путь блаж. Августина определил его отношение к светской культуре. Он понимает, что «истина, где бы он (христианин – Д.С.) не находил ее, есть достояние его Господа».¹⁶¹ Иначе христиане «не должны были бы учиться и Азбуке, изобретателем коей Язычники почитают Меркурия».¹⁶² Августин разделяет науки на изучающие изобретенное людьми и полученное свыше посредством наблюдения. На человеческих измышлениях основываются суеверия, гадания и т.д. Блаж. Августин сожалеет, что в его эпоху составители гороскопов смеют называть себя математиками.¹⁶³ Будучи последователем философии Платона, Августин с почтением относился к математике и конечно такие псевдонаучные спекуляции не могли оставить его равнодушным. Он пишет: «всяк, дотоле свободный, приходя к такому Математику, дает ему деньги, чтобы выйти от него рабом Марса или Венеры, или, лучше, всех звезд».¹⁶⁴ В качестве опровержения гороскопов Августин напоминает, что судьбы близнецов, родившихся с разницей в минуты бывают противоположны. В полемическом задоре, Августин называет «науку» гадания, наукой «издеваться над другими и обманывать их» и объясняет некоторый успех гадателей лишь обманом злых духов.¹⁶⁵ Конечно, христианин, должен «презирать и отвергать» подобные искусства и науки.

Свобода от суеверий, к которой призван христианин, согласно блаж. Августину, не требует отказа от человеческой культуры. Достойны внимания установления людей, нужные в жизни, такие как язык, одежда и т.д. Он писал, что одно дело сказать, что у тебя не будет болеть живот, если выпьешь настойку этой травы. И совсем иное «у тебя не будет болеть живот, если ты повесишь эту траву себе на шею».¹⁶⁶ Так и к астрономии, очищенной от астрологии, блаж. Августин относится с большим почтением.¹⁶⁷ Говоря о науках полезных христианину, он также упоминает историю, логику, математику.¹⁶⁸ Августин пишет, практически повторяя слова св. Иустина Философа: «Если так называемые философы, особенно Платоники, как-нибудь случайно сказали согласное с нашей религией, то такого учения мы должны требовать от них, как от незаконны владетелей, а не боятся его».¹⁶⁹ Впрочем, всякое языческое знание незначительно в сравнении с истиной заключенной в Священном Писании. «Никто, – уверен Августин, – не сможет пересечь море века иначе как на распятии».¹⁷⁰

Рассуждая о важности логики, блаж. Августин отмечает, что она не есть изобретение человеческое. Она лишь познана людьми, являя собой «естественный закон природы, свыше установленный».¹⁷¹ То же самое касается и «науки о числах». Такой поворот мысли, вызванный христианским Откровением, оказался крайне важным для будущего европейской культуры. Для античного сознания категории «закон природы» не существовало. В языческом мировоззрении явления природы являлись проявлением различных персонифицированных сил природы, таких как дриады, нимфы и т.д. Существование законов допускалось в области идеальных миров, математики, но не в природе. Христианское учение о Сотворении мира Премудрым Творцом, говорило, что весь мир имеет причину вне себя. Явления природы происходят не благодаря воле духов, но лишь следуют установленным свыше законам. Творец устроил мир «мерою, числом и весом» (Прем 11:21) и дал возможность человеку познавать Себя через сотворенный мир (Рим 1.20). Христианское отношение к миру, в котором действуют установленные Создателем законы, станет одним из столбов в основании феномена европейской науки Нового времени.

Блаженный Августин хорошо понимал границу между Священным Писанием и наукой. Он предупреждал, что Священное Писание это не учебник по естественным наукам: «крайне позорно, даже гибельно и в высшей степени опасно, что какой-нибудь неверный едва-едва удерживается от смеха, слыша, как христианин, говоря о подобных предметах (о земле, небе, движении звезд и т.д. – Д.С.) яко бы на основании христианских писаний, несет такой вздор, что, как говорится, блуждает глазами по всему небу».¹⁷² Аврелий Августин четко пишет, что авторы Священного Писания имели не малейшего намерения объяснить форму и строение небес» и другие естественнонаучные проблемы, так как эти вопросы «не имели никакой практической пользы для спасения души».¹⁷³ Именно практической пользой определяется для него отношение к светским наукам. Античное отношение к науке, рассматривало ее как умозрительную дисциплину, никак не связанную с практической. Посему бесплодные споры о форме небес, движении звезд, воспринимаются Августином как бессмысленная трата драгоценного времени.

Исключение Августин делает лишь для случаев, когда научные споры ставят под сомнение достоверность Священного Писания.¹⁷⁴ Он считает позорным, когда свое невежество в научных вопросах христиане пытаются прикрывать ссылкой на Библию. Ведь, когда внешние «замечают, что кто-либо из числа христиан заблуждается относительно предмета, хорошо им известного, и свое нелепое мнение утверждает на наших писаниях, то как же они будут верить этим писаниям относительно воскресения мертвых, надежды на вечную жизнь, царства небесного?»¹⁷⁵ Осуждение католической Церковью Галилео Галилея в полной мере покажет обоснованность слов блаж. Августина. А ведь более чем за тысячу лет до трагических событий 1633 года Августин писал: «В Евангелии мы не находим таких слов Всевышнего: «Я пошлю Вам Утешителя, дабы он разъяснил вам движение Солнца и Луны». Ведь Он хотел сделать людей христианами, а не математиками». ¹⁷⁶ Остается лишь сожалеть, что в XVII веке католическая Церковь забыла эти слова одного из величайших богословов.

Победа христианства над язычеством

Великие Каппадокийцы сумели в своих трудах соединить все лучшие достижения греческой культуры с истиной христианского Откровения. Этот великолепный синтез привел к рождению феномена Византийской цивилизации. Практически одновременно с ними, для латиноговорящей части дряхлеющей Римской империи подобный синтез осуществил блаж. Августин. Христианам удалось убедить в истинности христианской веры все слои общества: от рабов до императоров, от неграмотных до философов. Язычество неизбежно отходило в прошлое. Символично, что окончательная победа христианства над язычеством произошла на том же месте, где и их первая встреча. Спустя почти пять веков после проповеди ап. Павла в афинском Ареопаге, в 529 году декретом императора Юстиниана была закрыта последняя языческая философская школа в Афинах.

С переходом в новую эпоху изменилось и положение философии. Если прежде философы вольны были обсуждать любые вопросы, то теперь область богословия для философии была закрыта. Конечно, этот запрет вовсе не запрещал философию, как таковую. Так, в Константинопольском университете изучалось античное наследие, особенно логика Аристотеля.¹⁷⁷ Однако, роль светских наук и их изучения понималась как чисто служебная.

В Средние века философия получила высокий статус языка, на котором излагались истины вероучения. Лурье остроумно сравнивает новый статус философии со статусом математики в современных науках, особенно физике: «как физическая реальность описывается математическими формулами, так и реалии христианского богословия стали описываться формулами логическими, то есть философскими».¹⁷⁸ Именно в этом и заключается суть популярной в Средневековье формулы «философия есть служанка богословия». По мнению Лурье, союз этот был взаимовыгодным и «для развития философии ее симбиоз с богословием оказался не менее плодотворным, чем для математики симбиоз с физикой»¹⁷⁹.

Византийская культура сохранила для истории труды античных философов. Более того, она во многом она сохранила античную культуру мысли, передав ее ученым и философам Нового времени. Аристотель и, в меньшей степени, Платон оставались основой философского образования и в Византии, где их продолжали переписывать, изучать и комментировать. В то же время, философы, несогласные христианскими ограничениями, переселялись в восточные страны. Центром философии становится Дамаск, а затем Багдад.¹⁸⁰ Там продолжают развиваться философские школы античности, туда перевозятся и там переводятся библиотеки Аристотеля, Платона, античных математиков, врачей, ученых. Западная же часть империи постепенно погружалась во мрак под ударами варваров.

Литература

Василий Великий, свт., Беседы на Шестоднев.

Василий Великий, свт., Беседа 22. К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями.

Григорий Богослов, свт. Слово 43. Надгробное Василию, архиепископу Кесарии Каппадокийской.

Аврелий Августин, блаж. О книге Бытия буквально.

Протоиерей Иоанн Мейендорф. Введение в Святоотеческое Богословие. Любое издание

Прот. Георгий Флоровский. Восточные отцы IV века. Любое издание.

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. II. Средневековье. Любое издание.

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. Любое издание.

Глава 5. Европейская наука в эпоху схоластики

Распад Римской империи

Падение Рима в 476 году ознаменовало собой наступление новой политической эпохи. Культурный и языковой разрыв между латинским западом и греческим востоком существовал и раньше. Но теперь, отсутствие политического единства приводило ко все большему отдалению культур. Восточная часть империи становится преемницей Римской империи, сохраняя культурные, научные и философские достижения. В это время в западной Европе происходит культурный упадок. Великое переселение народов, привело к тому, что в древних римских городах стали жить вчерашние варвары. В западной историографии этот период европейской истории получил название Темных веков.

Разрушение государства не привело к разрушению Церкви. Церковь оказалась едва ли не единственным институтом, который напоминал о прежнем единстве Европы. Даже Б. Рассел, известный своими атеистическими взглядами, подчеркивает роль Церкви в преодолении Темных веков: «С большим трудом, начиная с XI столетия Церкви удается освободиться от контроля феодальной аристократии, и это освобождение является одной из причин выхода Европы из веков мрака».¹⁸¹

Отдаленность от власти византийского императора породило для Римских первосвященников искушение объявить себя носителями не только духовной, но и светской власти. Чрезмерное властолюбие римских пап привело в 1054 году к отделению Римско-католической Церкви от Церкви Вселенской. Эта величайшая трагедия в истории Церкви, разорвала последние нити, связывавшие Восток и Запад некогда единой империи. Следствием Великого раскола стал не только политический и духовный разрыв, но и разрыв культурный. А. Койре подчеркивал это: «Средневековое экономическое и политическое варварство… имело в своей основе не столько завоевание романского мира германскими племенами, сколько разрыв отношений между Востоком и Западом, между латинским миром и миром греческим. И та же причина – отсутствие отношений с эллинистическим Востоком – породила интеллектуальное варварство Запада».¹⁸² Преодоление этого «интеллектуального варварства» было осуществлено в лоне католической Церкви, через знакомство с античной культурой. В то же время, античная философия первоначально была слишком сложна для понимания латинскими авторами. Неоценимую помощь в осмыслении наследства Аристотеля и Платона европейцам оказали арабские комментаторы, подробно истолковавшие труды философов и ставшие «учителями и воспитателями латинского Запада».¹⁸³

Образование в Средние века

Термином «схоластика»¹⁸⁴ обычно называют философию и теологию преподаваемые в средневековых школах.¹⁸⁵ Новая европейская культура началась со школьной скамьи, возмужала в университетах и, наконец, создала в XVII веке новую науку. Вплоть до XIII века большинство европейских школ создавались при монастырях или при кафедральных соборах. Монастырские школы были чем-то вроде убежищ и хранилищ памятников классической культуры в период варварских нашествий. На культурную жизнь общества наибольшее влияние оказывали придворные школы, в которых было организовано трехступенчатое образование. На первой ступени изучалось чтение, письмо, общее представление о Библии и литургических текстах. Далее шло изучение семи свободных искусств (сначала трио грамматики, риторики и диалектики (логики), затем квартет арифметики, геометрии, астрономии, музыки). Наконец, на третьей ступени, шло углубленное изучение Священного Писания.

Школы не были изобретением христианской Европы, они существовали и в античности. Но следующий шаг в развитии системы образования стал оригинальным изобретением европейцев. На протяжении XI-XIII веков крупные средневековые школы, постепенно развиваясь, превращаются в университеты. Первоначально университет понимался как своего рода корпорация, объединяющая учеников и наставников с их привилегиями, установленными программами, дипломами, званиям. Роль университетов состояла, прежде всего, в защите интересов и привилегий членов корпораций. Университеты не подлежали контролю и суду местных властей, их автономия осуществлялась под опекой короля и епископа. Стоит отметить, что стремление к свободе преподавания в противовес давлению местных властей, нашло ощутимую поддержку в виде папской протекции. «Клерикальный» характер университета состоял, прежде всего, в принятии авторитета Церкви и Священного Писания.¹⁸⁶

Возникновение университетов привело к рождению нового сословия интеллектуалов, которое начинало играть все более значительную роль в жизни общества. Магистрам, зачастую не имевшим священного сана, было дано право преподавать и толковать учение Церкви. Кроме того, университеты стали играть роль «социальной лестницы» позволявшей талантливым людям занимать высокие места в обществе, независимо от своего происхождения. В университетах не знали социальных различий – о человеке судили по его знаниям. Посредством системы льгот в университет могли поступать даже дети из небогатых семей крестьян и ремесленников. Методом обучения были лекции и семинары. Семинар состоял из дискуссии, в которой тема предлагалась студентами в форме вопроса. Далее предлагались ответы: сначала студентами, а затем и преподавателем-магистром. Общение на территории университета шло исключительно на латыни, даже за пределами аудиторий. Таким образом, латынь стала универсальным языком общения, на котором могли общаться образованные люди всей Европы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См. Брук Дж.Х. Наука и религия. Историческая перспектива. М.:ББИ, 2004. С. 38.

Вернуться

2

Косарева Л.М, Рождение науки Нового времени из духа культуры. М.: изд-во «ИП» РАН, 1997. С. 285.

Вернуться

3

Возможность проверки появилась 1851 году с изобретением знаменитого маятника Фуко.

Вернуться

4

Этой фразы нет в произведениях Тертуллиана, однако она вполне точно выражает его понимание взаимоотношений веры и разума

Вернуться

5

Ригоризм – строгость проведения какого-либо принципа (нормы) в поведении и мысли. Ригоризм исключает компромиссы и не учитывает другие принципы, отличные от исходного. (www.wikipedia.org)

Вернуться

6

Ломоносов М.В. Явление Венеры на Солнце: Прибавление // Полное собрание сочинений. Том 4. Труды по физике, астрономии и приборостроению 1744-1765гг. М.-Л.: Академия наук СССР, 1955, с.373.

Вернуться

7

Хаммель Ч. Дело Галилея, Есть ли точки соприкосновения науки и богословия. – М.: Триада – 2001. Гл. 2.

Вернуться

8

Цит. по: Hildebrand 1988, 10

Вернуться

9

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. Античность. СПб. 1994. С. 4.

Вернуться

10

Здесь и в дальнейшем при ссылках на труд Дж. Реале и Д. Антисери для краткости будет упоминаться лишь первый из двух авторов. Авторы работы ни в коей мере не стремятся умалить вклад Д. Антисери в данный замечательный курс истории философии. Подобное сокращение лишь вынужденная мера дабы избавить читателя от постоянного повторения тяжеловесной фразы «Дж. Реале и Д. Антисери подчеркивают, что….».

Вернуться

11

Там же. С.5.

Вернуться

12

П.П. Гайденко История греческой философии в ее связи с наукой. Электронная версия. (A4 – 181 с.). С. 6.

Вернуться

13

Там же. С. 78.

Вернуться

14

П.П. Гайденко История греческой философии. С. 7.

Вернуться

15

Там же

Вернуться

16

Лега В.П. История западной философии. В 2х т. М.:ПСТГУ, 2009. Т. 1. С. 37.

Вернуться

17

П.П. Гайденко История греческой философии. С. 12.

Вернуться

18

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 65.

Вернуться

19

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. С. 54.

Вернуться

20

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. С. 55-56.

Вернуться

21

Там же.

Вернуться

22

П.П. Гайденко История греческой философии. С. 46, 48.

Вернуться

23

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 71.

Вернуться

24

Под атеизмом в Древней Греции понималось отрицание бытия Олимпийских богов. В атеизме также обвинялись христианские мученики первых веков.

Вернуться

25

«Против Цельса: Апология христианства. Сочинение Оригена Учителя Александрийского»: Одесса: Экуменический центр ап. Павла; 1996. A4 – 169 c. C. 51

Вернуться

26

В этом отношении интересно письмо сирийского стоика Мары бен Сципиона написанное около 73 г. по Р.Х., в котором он сравнивает бедствия постигшие Иерусалим после казни Иисуса Христа с бедствиями, постигшими Афины после казни Сократа: «Что выиграли афиняне, казнив Сократа? Голод и чума обрушились на них в наказание за их преступление. Что выиграли жители Самоса, предав сожжению дом Пифагора? В одно мгновение пески покрыли их землю. А что выиграли евреи, казнив Своего мудрого Царя? Не вскоре ли после этого погибло и царство? Бог справедливо отомстил за этих трех мудрых мужей: голод поразил Афины, море затопило Самос, а евреи, потерпевшие поражение и изгнанные из своей страны, живут в полном рассеянии. Но Сократ не погиб навеки – он продолжал жить в учении Платона. Пифагор не погиб навеки – он продолжал жить в статуе Геры. Не навеки погиб и мудрый Царь. Он продолжал жить в Своем учении».

Вернуться

27

Элиаде М. История веры и религиозных идей. В 3-х т. М.: Критерион, 2002. Т. 2, §183.

Вернуться

28

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия… Т. 1. С. 151.

Вернуться

29

См. П.П. Гайденко История греческой философии. С. 12, 83

Вернуться

30

Платон Государство, книга 7, 530. //Платон. Собрание сочинений в 3-х тт. Т.3 (1). М., 1971 г.

Вернуться

31

См. П.П. Гайденко История греческой философии. С. 84

Вернуться

32

П.П. Гайденко История греческой философии. С. 77.

Вернуться

33

Ремесленник, творец. (греч.)

Вернуться

34

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. С. 110.

Вернуться

35

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 101.

Вернуться

36

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 112.

Вернуться

37

П.П. Гайденко История греческой философии. С. 106.

Вернуться

38

Кометы, «новые светила» не укладывающиеся в эту схему Аристотель считал лишь атмосферными явлениями.

Вернуться

39

Фантоли А. Галилей: в защиту учения Коперника и достоинства Святой Церкви. – М.:«МИК», 1999. С. 14.

Вернуться

40

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. С. 146.

Вернуться

41

Там же.

Вернуться

42

П.П. Гайденко История греческой философии. С. 6.

Вернуться

43

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 140.

Вернуться

44

Учитель тех, кто знает (лат.)

Вернуться

45

От греч. «гея» – земля

Вернуться

46

«Блуждающая», «скитающаяся» (греч.)

Вернуться

47

Фантоли А. Галилей: в защиту учения… С. 19.

Вернуться

48

От греч. гелиос- солнце

Вернуться

49

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. С. 215.

Вернуться

50

Фантоли А. Галилей: в защиту учения Коперника… С. 21.

Вернуться

51

Изменение наблюдаемого положения более близких движущихся звезд относительно удаленных неподвижных звезд связанное с движением Земли вокруг Солнца. Реально, из-за огромных размеров Вселенной этот эффект крайне мал и не мог быть измерен во времена Аристарха см. http://ru.wikipedia.org/wiki/Параллакс

Вернуться

52

Эллинизм – особый тип культуры, сложившийся в Средиземноморье после завоевательных походов Александра Македонского (А. Мень Библиологический словарь. М.:2002.) Эллинистическая культура сохранила свое влияние и после подчинения эллинистических государств Римской империи в конце I века до Р.Х. В I-III веках эллинизм существовал параллельно со стремительно развивающейся христианской культурой. Переход от эпохи эллинизма к эпохе христианской обычно датируют 313 годом по Р.Х., когда императором Константином был принят Миланский эдикт о веротерпимости.

Вернуться

53

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 162.

Вернуться

54

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. С. 174

Вернуться

55

Обитель муз (греч.)

Вернуться

56

Там же. С. 210.

Вернуться

57

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. С. 217.

Вернуться

58

Там же. С. 217.

Вернуться

59

Захаров Г. Правда и ложь «Агоры». //Фома, №4 (84), 2010

Вернуться

60

Впрочем, в полемических целях, в уничтожение Библиотеки обвиняли александрийских христиан конца IV века или даже мусульманских завоевателей VII века. Однако, исторические источники эти гипотезы не подтверждают.

Вернуться

61

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. С. 265.

Вернуться

62

От греч. «поучение» – обучение желающих принять христианской крещение основам вероучения и нравоучения

Вернуться

63

He трогай моих чертежей

Вернуться

64

Фантоли А. Галилей: в защиту учения Коперника… С. 17.

Вернуться

65

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. С. 259

Вернуться

66

Сократ Схоластик Церковная история. 7. 15.

Вернуться

67

Схоларх – начальник школы.

Вернуться

68

В Александрии проживало значительное количество евреев. Однажды иудеи обвинили христианина Иеракса в подстрекательстве к народным волнениям. Поверив иудейской клевете, префект Орест подверг его публичному наказанию. После этого святитель Кирилл вызвал к себе иудейских лидеров и потребовал от них, чтобы они прекратили возмущение против христиан. Как предполагает Сократ Схоластик, епископ вынужден был пустить в ход какие-то угрозы. В результате иудеи почувствовали себя оскорбленными и решили показать святителю Кириллу, что не боятся его. С этой целью они обманом заманили христиан в одну из александрийских церквей и многих убили. В ответ на это, святитель Кирилл Александрийский собрал народ, захватил синагоги и выгнал иудеев из города. Отметим, что исторические источники ничего не сообщают об убийствах иудеев в отместку за погибших христиан. (Захаров Г. Правда и ложь «Агоры»)

Вернуться

69

Сократ Схоластик именует их «люди с горячими головами»

Вернуться

70

Сократ Схоластик. Церковная история, 7, 15.

Вернуться

71

Последователи перса Мани учили, что в мире существую два равнозначных начала: доброе и злое, которые борются между собой. Ветхий завет они отвергали как порождение злого бога.

Вернуться

72

Блаж. Августин Исповедь кн. VII

Вернуться

73

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 180.

Вернуться

74

См. там же.

Вернуться

75

Там же.

Вернуться

76

Плотин. Эннеады. (III. 2, 7).

Вернуться

77

Там же. (III. 2, 9)

Вернуться

78

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 179, 217-218.

Вернуться

79

Блаж. Августин Исповедь кн. VII, 9; Ср. Евангелие от Иоанна. Гл. 1.

Вернуться

80

Аверкий (Таушев), арх. Четвероевангелие: Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. М.2005. Гл. Пришествие в мир Господа Иисуса Христа.

Вернуться

81

Греч. «Евангелие» дословно благая, радостная весть.

Вернуться

82

С греч. – посланник.

Вернуться

83

К этому времени большая часть римлян, особенно горожан, не верили в существование богов Пантеона. Тем не менее, формальное участие в культе императора служило подтверждением гражданской лояльности. Интересно, что христиане, отказываясь принимать даже формальное участие в обрядах, показывали более серьезное отношение к римскому культу, нежели большинство его участников.

Вернуться

84

Для греческой философии в целом характерно негативное отношение к телу, которое Сократ именовал «темницей души». Поэтому для греческих философов оказалось неприемлемо христианское положительное отношение к телу, как неотъемлемой части человека, храму Святого Духа, живущему в нем. (ср. 1Кор. 6.19).

Вернуться

85

Монотеизм, триадология, учение о Сотворении мира «из ничего», антропоцентризм, учение о личных отношениях человека и Бога, учение о воскресении мертвых, учение о Боге-Законодателе и ряд других. См. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 2. С. 9-23.

Вернуться

86

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 2. С. 10.

Вернуться

87

В тексте стоит греч. слово «педагог», дословно – детоводитель, ср. Гал. 3.24

Вернуться

88

Климент Александрийский, Строматы, Т. 1, Гл. 5, п. 28

Вернуться

89

От греч. «защищаю». В широком смысле апологет – любой защитник христианского вероучения.

Вернуться

90

Киприан (Керн), архим. Патрология I-III веков. Электронная версия. Гл. 8.

Вернуться

91

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 2. С.10.

Вернуться

92

Киприан (Керн), архим. Патрология I-III веков. Гл. 9.

Вернуться

93

Там же

Вернуться

94

Там же

Вернуться

95

Иустин Философ Апология I представленная в пользу христиан Антонину Благочестивому. 59.

Вернуться

96

Там же. 44.

Вернуться

97

Например, так считали Климент Александрийский, Татиан, Тертуллиан

Вернуться

98

Иустин Философ Апология I. 46.

Вернуться

99

«Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1:19-20)

Вернуться

100

Иустин Философ Апология I. 44.

Вернуться

101

Иустин Философ Апология II представленная в пользу христиан римскому сенату. 10

Вернуться

102

Иустин Философ Апология I. 54.

Вернуться

103

Иустин Философ Апология I. 54-55.

Вернуться

104

В Античности, как и в Средние века, астрономия была неотделима от астрологии. Даже в XVII веке составление гороскопов являлось профессиональной обязанностью придворных астрономов.

Вернуться

105

Киприан (Керн), архим. Патрология I-III веков. Гл. X.

Вернуться

106

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 239.

Вернуться

107

Татиан Ассириец Речь против эллинов. 26.

Вернуться

108

Например, энкратиты запрещали вступление в брак, употребление мяса и вина.

Вернуться

109

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 2. С. 36.

Вернуться

110

Там же. С. 36.

Вернуться

111

Там же

Вернуться

112

Климент Александрийский Строматы I. V. 28.

Вернуться

113

В античности семью свободными искусствами называли трио риторики, грамматики, диалектики (логики) и четыре «математические» науки: арифметику, геометрию, астрономию и музыку

Вернуться

114

Климент Александрийский Строматы. I. V. 30.

Вернуться

115

Там же. I. VII. 37.

Вернуться

116

«Учения всех, стремящиеся к истинному слову, будь то эллины, или варвары, содержат нечто от истинного знания, однако одни содержат ее в большей, а другие в меньшей степени, по мере их отпадения от истины». (Там же. I. XIII. 57.) «Если даже эллины и случайно набрели на некоторые из положений истинной философии, то и этот случай был одним из проявлений божественного промысла… Если же все эти идеи, как говорят, внушены были эллинам естественным здравым смыслом, то и здесь мы заметим, что природа сотворена Единым Творцом, поэтому, как мы ранее утверждали, праведность также естественна». (Там же I. XIX. 94.)

Вернуться

117

Там же. I. VI. 34.

Вернуться

118

«Некоторые полагают, что они достаточно разумны от природы, и поэтому предпочитают ни с философией, ни с диалектикой дела не иметь, ни даже естественных наук не изучать, довольствуясь лишь простой и чистой верой. Но это все равно, как если бы они утверждали, что никакого ухода за виноградной лозой не нужно, но достаточно лишь посадить ее, чтобы иметь потом виноград». (Там же.)

Вернуться

119

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 244.

Вернуться

120

Тертуллиан О прескрипции [против] еретиков. 7.

Вернуться

121

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 246.

Вернуться

122

Тертуллиан О плоти Христовой. 5.

Вернуться

123

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С. 250.

Вернуться

124

Ориген Против Цельса. I. 13.

Вернуться

125

Там же. III. 72.

Вернуться

126

Например, учение о предсуществовании душ, об апокастасисе – возращении всех без исключения душ после страшного суда в изначальное состояние. Эти идеи будут осуждены на V Вселенском соборе.

Вернуться

127

Гностицизм – группа религиозно-философских учений эпохи раннего христианства. Гностики соединяли в своем учении элементы языческих и христианских практик. Особый акцент делался на неком тайном знании, доступом лишь посвященной элите. Спасение, согласно гностикам, могли достигнуть лишь те, кому это знание было передано. Также гностики отрицали Ветхий завет, противопоставляя Бога Ветхого Завета и Отца Иисуса Христа.

Вернуться

128

Интересно, что еретические мысли встречаются не только у "философа" Оригена, но и у бескомпромиссного противника философии – Тертуллиана. Следуя стоической философии, Тертуллиан учил, что бытие есть тело: «что бестелесно, того нет». (Реале Дж., Антисери Д. Западная философия… Т. 2. С. 49.) Более того, Тертуллиан полагал, что даже Бог обладает некой телесностью.

Вернуться

129

Кураев А., диак. Культурный импорт в Церковь // Перестройка в Церковь. М.:Alapa, 2009. С. 15.

Вернуться

130

Иларион (Алфеев), иером. Священномученик Ипполит Римский. / Отцы и Учители Церкви III века. Антология. Том 2. М.: Либрис, 1996. С. 208-215.

Вернуться

131

Стиль – заостренная металлическая палочка для письма на вощеной бумаге

Вернуться

132

Цит. по Феодорит Кирский, Церковная история 3,8.

Вернуться

133

Флоровский Г., прот. Восточные отцы IV века. Минск: Изд-во Белорусского экзархата, 2006. С. 5.

Вернуться

134

Арий учил, что Сын Божий сотворен и было время, когда Его не существовало. Он отрицал, что Воплотившийся Бог Слово был равен Отцу, а значит и православное учение о Троице

Вернуться

135

Там же. С. 7.

Вернуться

136

Там же. С. 11.

Вернуться

137

Там же. С. 27.

Вернуться

138

Григорий Богослов, свт. Слово 43. Надгробное Василию, архиепископу Кесарии Каппадокийской.

Вернуться

139

Там же.

Вернуться

140

Василий Великий, свт., Беседа 22. К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями.

Вернуться

141

Там же.

Вернуться

142

Там же.

Вернуться

143

Флоровский Г., прот. Восточные отцы IV века с. 81. По видимому, св. Василий пользовался комментарием Посидония на «Тимей» Платона.

Вернуться

144

Василий Великий, свт., Беседы на Шестоднев. Беседа 1.

Вернуться

145

Там же.

Вернуться

146

Мейендорф И., прот. Введение в Святоотеческое Богословие. Электронная версия. Ч. 2. Гл. 2.

Вернуться

147

Цит. по Флоровский Г., прот. Восточные отцы IV века. С. 111.

Вернуться

148

Там же. С. 112.

Вернуться

149

Григорий Богослов, свт. Слово 43. Надгробное Василию…

Вернуться

150

Григорий Богослов, свт. Слово 43. Надгробное Василию.

Вернуться

151

Уже принявший звание чтеца, св. Григорий увлекается изучением языческой литературы. Это вызвало смущение. Даже свт. Григорий Богослов, сам отличавшийся любовью к философии, писал ему с дружеским укором «Что с собой сделалось, мудрый муж? Не хвалят твоей бесславной славы, твоего понемногу уклонения к худшему иэтого честолюбия, которое, по слову Еврипида, злее демонов… За что прогневался ты сам на себя, бросил священные, полные сладкой воды книги, которыя некогда читал народу… а взял в руки книги, полные соленой воды, которую пить нельзя, и захотел более называться ритором, а не христианином» Со временем, соблаз чрезмерного увлечения философией прошел. (Флоровский Г., прот. Восточные отцы IV века. С. 153.)

Вернуться

152

Свт. Григорий отверг заблуждение Оригена о предсуществовании душ. Но он придерживался взглядов Оригена о всеобщем спасении. По прошествии некоего времени, полагал свт. Григорий, спасутся все люди, демоны и даже дьявол.

Вернуться

153

Авва Варсонофий (VI век) выразил общий принцип для их оценки догматических ошибок святых: «Святые, сделавшись учителями, превзошли своих учителей и, получив утверждение свыше, изложили новое учение, но вместе с тем сохранили и то, что приняли от прежних учителей своих, т.е. учение неправое. Преуспев впоследствии и сделавшись учителями духовными, они не помолились Богу, чтобы он открыл им относительно первых их учителей, Духом ли Святым внушено было то, что они им преподали, но почитая их премудрыми и разумными, не исследовали их слов. Не вопросили Бога, истинно ли сие.» (Там же.)

Вернуться

154

«Каждая женщина выпросит у соседки своей и у живущей в доме ее вещей серебряных и вещей золотых, и одежд, и вы нарядите ими и сыновей ваших и дочерей ваших, и оберете Египтян»

Вернуться

155

«Так собирающие себе таковое богатство, каждый от себя приносят оное Моисею, трудящемуся над скиниею свидания, уделяя на устроение святыни. Это, как можно видеть, делается и ныне. Многие внешнюю ученость, как некий дар, приносят Церкви Божией. Таков и были великий Василий, прекрасно во время юности купивший египетское богатство, принесший его в дар Богу, и таковым богатством украсивший истинную скинию Церкви». Григорий Нисский, свт. О жизни Моисея – Законодателя, или о совершенстве добродетели. Ч.2

Вернуться

156

«Посему никто да не требует от моего слова, чтобы оно занялось решением затруднений, представляемых нам из святого Писания… Мне предлежит не то, чтобы придумать какое-либо оправдание противоречиям, представляющимся с первого взгляда. Напротив того да будет дозволено, свободно и сообразно с моею целью, исследовать смысл речений; если только в состоянии буду, при помощи Божией, оставляя в словах собственную их выразительность, придумать какое-либо связное и последовательное представление совершившегося во время творения». (Григорий Нисский, свт. О шестодневе, слово защитительное брату Петру)

Вернуться

157

Напр. Аммиан Марцеллин, Римская история. 22:10

Вернуться

158

Тертуллиан Об идолопоклонстве. 10.

Вернуться

159

Григорий Богослов, свт. Слово 4. Первое обличительное на царя Юлиана.

Вернуться

160

См. Аврелий Августин, блаж. Исповедь. VIII. 12.

Вернуться

161

Аврелий Августин, блаж. Христианская наука. XXVIII.// Христианская наука или Основания Священной Герминевтики и Церковного Красноречия, Спб.: Библиополис, 2006. С. 97.

Вернуться

162

Там же. С. 98.

Вернуться

163

Там же. XXXII. С. 99.

Вернуться

164

Аврелий Августин, блаж. Христианская наука. XXXII. С. 99.

Вернуться

165

Там же. XXXIII. С. 101.

Вернуться

166

Там же. XLV. С. 109.

Вернуться

167

Аврелий Августин, блаж. Христианская наука. XLVI. С. 110.

Вернуться

168

Там же. LVIII. С. 119.

Вернуться

169

Там же. LIX. С. 120.

Вернуться

170

Цит по Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 2. С. 56.

Вернуться

171

Аврелий Августин, блаж. Христианская наука. L. С. 113.

Вернуться

172

Аврелий Августин, блаж. О Книге Бытия буквально. 1. XIX.

Вернуться

173

Там же. 2. IX.

Вернуться

174

«Какое, в самом деле, мне дело, со всех ли сторон небо, как шар, окружает землю, занимающую центральное место в системе мира, или же покрывает ее с одной верхней стороны, как круг? Но так как дело тут касается достоверности Писаний, то чтобы кто-нибудь (как я не раз уже на это указывал), не разумея божественных словес, но или встречая в наших книгах, или же слыша из них о подобных предметах что-нибудь такое, что, по-видимому, противоречит сложившимся у него воззрениям, не стал считать совершенно бесполезными и все остальное в их увещаниях, или повествованиях, или пророчествах». Аврелий Августин, блаж. О Книге Бытия буквально. 2. IX.

Вернуться

175

«Невозможно достаточно исчислить, сколько горести и печали причиняют благоразумным братьям эти дерзкие невежды, когда они, застигнутые и уличенные в нелепом и ложном мнении со стороны тех, которые не признают авторитета наших писаний, в защиту того, что сказали по легкомысленному безрассудству и с очевиднейшею ложью, стараются ссылаться на эти свящ. книги, оправдывая ими свое мнение, или же на память приводят из них многие изречения, которые считают свидетельством в свою пользу, не понимая ни того, о чем говорят, ни того, что утверждают». Аврелий Августин, блаж. О Книге Бытия буквально. 1. XIX.

Вернуться

176

Аврелий Августин, блаж. De actus cum Felice Manichaeo. 1. II. Цит. по Фантоли А. Галилей: в защиту учения Коперника… С. 22-23.

Вернуться

177

Мейендорф И., прот. Византийское богословие. Исторические тенденции и доктринальные темы./Пер. с англ. В.Марутика. – Минск: Лучи Софии, 2001. (A4 -293 c.). С. 24.

Вернуться

178

Лурье В.М. Византийская философия. Электронная версия. (A4 – 274 с.) С. 3.

Вернуться

179

Там же

Вернуться

180

Лега В.П. История западной философии. Т. 1. С.338.

Вернуться

181

Рассел Б. История западной философии и ее связи с политическими и социальными условиями от античности до наших дней. Новосибирск, 2001. Электронная версия. (А4 – 561 с.). Книга 2. Введение. С. 165

Вернуться

182

Койре А. Аристотелизм и платонизм в средневековой философии. // Очерки истории философской мысли. М.:Прогресс, 1985. Электронная версия. (A4 – 286 c.) С. 46

Вернуться

183

Койре А. Аристотелизм и платонизм… С. 46.

Вернуться

184

От лат. «школа»

Вернуться

185

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 2. С. 87.

Вернуться

186

Там же. С. 88

Вернуться