Влас Михайлович Дорошевич
Дело об убийстве Рощина-Инсарова[1]

* * *

«Киев. – Вследствие предписания министра юстиции, палата, в распорядительном заседании, войдет в рассмотрение вопроса о правильности постановления окружного суда по делу художника Малова».

Газетная телеграмма

Известие в духе времени. За последнее время у нас царит обвинительное направление.

Я отношусь с величайшим почтением к правосудию и преклоняюсь пред милосердием. Правосудие родилось на земле, родина милосердия – небо. Это с неба звучал голос:

– Милосердие, милосердие всем живущим на земле!

И прочитав, что г. Малов освобожден от суда[2], – я порадовался этому акту милосердия.

Меньше всех я радовался, конечно, за г. Малова. Слава Богу, что человек избег каторги. Но надо сказать правду, на Сахалине я встречал людей[3], заслуживающих гораздо более жалости и симпатий, чем г. Малов.

Гораздо больше я радовался за г-жу Пасхалову. На суде этой много перестрадавшей женщине предстояла тяжкая роль. Отказаться давать показания, – скажут:

– Жестокосердие!

Давать показания, – пройти сквозь строй мучительных вопросов, которые будут задавать и прокуратура, и защита. Это – душевное наказание, стоящее телесного.

Но больше всего я радовался за память покойного Н.П. Рощина-Инсарова.

Я знал, в чьи руки попало дело Малова. Один очень ловкий, очень юркий, очень пронырливый, мелкий одесский присяжный поверенный, лишь только случилось несчастье, обратился к г. Малову с предложением защищать, и г. Малов «дал свое согласие», избрал его себе защитником.

Это тоже немножко странная черта! Малов, к чести его сказать, не допускает мысли о каких-нибудь «отношениях» между его женой и покойным Рощиным. И вот, убив человека ни за что ни про что, – он первым долгом начинает заботиться о защитнике. Немножко рано, немножко поспешно…

Я знавал одного убийцу, убившего ни в чем не повинного человека. Когда ему предложили защитника, – он отвечал:

– Ах, уйдите вы от меня, ради Бога! Не все ли равно, что со мной будет?! Каторга, оправданье, – да разве они вытравят из моей души это ужасное воспоминание? Разве спасут меня от меня самого?

В это время думают об убитом, и немножко рано думать о себе.

Я знал, как повелась бы эта зашита. Сколько ушатов грязи было бы вылито на память Н.П. Рощина-Инсарова. И относительно актера – это сделать не трудно. Добродетельнейший из актеров – чудовищнейший «обыватель».

Стоило задать вопрос:

– Отношения Рощина к женщинам?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Впервые – «Россия», 1899, No 80.

Вернуться

2

…что г. Малов освобожден от суда… – А.К. Малов был признан невменяемым и вскоре выпущен на свободу.

Вернуться

3

…на Сахалине я встречал людей… – Дорошевич побывал на Сахалине в 1897 г. С лета 1899 г. в газете «Россия» шла публикация очерков Дорошевича о сахалинской каторге, начавшаяся в 1897 г. в газете «Одесский листок».

Вернуться