Александр Петров
Западня

Гомалки

– Вы не передумали? – в голосе главного врача Скорой эвакуационной помощи нотки сдержанной радости соседствовали с гаммой веселого недоумения. – С вашей квалификацией нужно искать другую работу.

– Я работал на Скорой помощи. Знаю специфику этой службы, но самое главное у вас высокая зарплата, – улыбнулся я в ответ.

– Да, это так, – согласился Главный врач, – но вас ждут в крупнейшей компании сетевого маркетинга «Манкилайф», а там платят гораздо больше.

– Мне это не подходит, – ответил я, – вакцина «Манкиофф», которую они распространяют, сплошное надувательство.

– Может быть, может быть, – задумчиво побарабанил пальцами по крышке стола собеседник, – но эти ребята очень хотят, извините, заполучить вас. А я обещал представителю компании позвонить, когда вы появитесь. Подождите меня здесь. Я найду визитную карточку президента «Манкилайф».

За хозяином кабинета закрылась дверь. Я огляделся. На стене висел плакат с изображением грустной обезьяны и надписью «ОСТЕРЕГАЙСЯ ВИРУСА ОБЕЗЬЯНЬЕЙ ЛИХОРАДКИ!». Вирус, размножающийся в спирте, был открыт около десяти лет назад. Обнаружен он был случайно в бутылке водки, изъятой из квартиры алкоголика, заболевшего странной болезнью. У этого человека поднялась температура, как при обычной простуде. Это продолжалось несколько дней, а затем алкоголик на глазах стал превращаться в обезьяну: размеры черепа сократились, на теле появилась шерсть, удлинились уши и верхние конечности. Больной забыл человеческую речь и стал общаться с помощью коротких гортанных звуков. Постепенно эпидемия охватила весь мир. Сначала пытались ввести сухой закон, но такая мера не принесла успех. Тогда на бутылках с алкогольными напитками появились предупреждающие надписи, а научно-исследовательские институты, которые расплодились как грибы после дождя, занялись разработкой вакцин против вируса обезьяньей лихорадки. Процесс превращения пьяниц в обезьян в результате замедлился, но все-таки был необратим. В научной литературе таких больных стали называть homo alсoholicum, а в обычной жизни просто гомалки. К таким людям быстро привыкли. Они могли в течение определенного времени занимать даже серьезные посты в обществе. Мало того, появилась особая культура гомалков: проза, поэзия, кино. В этих произведениях алкоголик представал в положительном свете. Мужественный, обросший шерстью гомалк становился примером для юного поколения. Когда же процесс превращения в обезьян завершался, этих существ без лишнего шума свозили в определенные зоны, так называемые обезьянники. Скорая эвакуационная помощь, коротко СЭП, оказывала гомалкам медицинскую помощь.

Из глубокой задумчивости меня вывел оживленный голос Главного врача:

– Вот визитка президента «Манкилайф».

Он сел в кресло, схватил со стола телефон, и кабинет наполнился какофонией звуков, вызванных нажатием клавиш.

– Добрый день! Да, он сидит напротив меня. Нет, – Главный врач вопросительно приподнял брови, глядя на меня. Я в ответ отрицательно покачал головой. – Он хочет работать на Скорой. Ну что я могу поделать? Да, да. Всегда рад помочь. Ну, всё, пишите заявление – обратился он ко мне. Затем взглянул на часы и пробормотал:

– Странно, только что было утро, а сейчас уже середина дня.

***

Я шел по коридору станции скорой эвакуационной помощи, читая надписи на дверях. Так, вот и моя четырнадцатая бригада. Я вздохнул и решительно толкнул дверь. С кушетки, улыбаясь, поднялся молодой коротко остриженный парень. Его плотную фигуру обтягивал форменный синий костюм.

– Здравствуйте, я санитар, – весело сказал он, – меня уже предупредили о вашем приходе.

– Здравствуйте, – ответил я и, улыбнувшись, крепко пожал протянутую мне руку.

– Уже вечер, – продолжил разговор Санитар – скорее всего нам предстоит еще один вызов.

В эту минуту ожил селектор:

– Четырнадцатая на вызов! Район Центрального проулка и Бокового проезда. Место сбора твердых бытовых отходов. Социально опасный гомалк. Подозревается в серийных убийствах, – наполнил комнату женский голос с мелодичными металлическими оттенками.

– Ну вот, – отозвался мой помощник, – идите к машине, а я возьму карточку.

Во дворе СЭП стоял белый бронированный микроавтобус с красным крестом на боку.

– Прошу, – открыв дверь салона автомобиля скорой эвакуационной помощи, Санитар пропустил меня вперед. В салоне было просторно. Я сел на боковое кресло. Санитар устроился возле окна у кабины водителя, протянул ему карточку вызова и повернулся ко мне. Автомобиль тронулся с места и, быстро набирая скорость, выехал на проспект.

– Нужно познакомиться с оснащением нашей специализированной бригады, – с оттенком важности в голосе сказал Санитар. Он начал открывать панели, закрывающие боковые шкафы, и выдвигать ящики, расположенные под укрепленными носилками. Моему удивленному взору открылся целый арсенал оружия, включающий пистолеты, баллоны со слезоточивым газом и автоматическое оружие разного калибра.

– Ну, это на крайний случай, – пояснил мой наставник, – чаще приходится пользоваться вот этим.

Он передал мне компактное продолговатое устройство.

– Достаточно нажать на кнопку и пациент будет опутан плотной сеткой.

Ящики под носилками оказались заполнены стеклянными бутылками, на которых красовались этикетки «Спирт этиловый – 95 %».

– А где же медикаменты?

– Медикаменты, – ухмыльнулся Санитар и, протянув руку за сиденье, вытащил на свет массивную деревянную дубинку, напоминающую бейсбольную биту, – вот и медикаменты. Мурлыкая что-то себе под нос, он начал нажимать кнопки радиоприемника.

– Вот. Моя любимая волна.

«В эфире радио «Гомалк». Первая свободная радиостанция».

Кабину после начальных аккордов заполнил мужественный хрипловатый голос:

«Обезьянник, обезьянник,

Ты жизнь мою погубил.

Обезьянник, обезьянник,

Не знает тебя, кто не пил».

Машина остановилась.

– Мы на Центральном проулке, – послышался голос водителя, – где этот несчастный Боковой проезд?

Санитар открыл стекло двери.

– Эй, ребята, – обратился он к мальчуганам, толпившимся у края тротуара, – где здесь Боковой проезд?

– А не пошел бы ты в Задний проезд, – тоненьким голосом выкрикнул мальчик лет шести. Ребята постарше расхохотались. В борт автомобиля ударил тяжелый булыжник. Санитар схватил дубинку и, матерясь, выскочил из машины.

«Там только сырые рассветы, – надрывался «шансон», -

И где-то в конце катафалк,

Но если будешь в беде ты,

Протянет руку гомалк.

Обезьянник, обезьян…».

Я протянул руку и выключил радиоприемник. В открытую дверь ворвалась пронзительная и гулкая ночь. Странно. Только что был вечер. Станция скорой эвакуационной помощи, казалось, взахлеб пожирала время.

«Но ведь ты всегда спешил, – сказал я себе, – вот и получай».

На память пришли строчки:

Хочу умереть, стоя.

Боюсь я лежать в постели.

Секунды летят роем.

В минуты сплестись не успели.

В салон ввалился Санитар. Он тяжело дышал и потирал ушибленное колено:

– Удрали, заразы. Направо сворачивай, – обратился он к водителю. Машину развернулась и плавно закачалась на ухабах. Местом сбора твердых бытовых отходов оказалась обыкновенная помойка. Мы остановились метров в пятидесяти, не доезжая до неё, но и здесь дышать было трудно от вони гниющих остатков пищи и нечистот. Санитар достал из ящика бутылку спирта.

– Приманка, – пояснил он, сорвал пробку и отхлебнул из бутылки. Затем отер тыльной стороной ладони губы и, подмигнув, протянул её мне. Я отшатнулся.

– Все мы когда-нибудь будем в обезьяннике, – ухмыльнулся Санитар и продолжил, – пойдемте на место охоты.

Завидев нас, в разные стороны метнулись жирные крысы. Санитар плеснул на измятую картонную коробку спирт и поставил бутылку рядом. Вернувшись в машину, мы сели в салон, не закрывая дверь. Ждать пришлось не долго. Тощая долговязая фигура отделилась от стены барака. В свете Луны гомалк представлял фантастическое зрелище. Голый зад с задранным хвостом контрастировал с пиджаком и галстуком, болтающимся на шее. Повертев головой, существо схватило бутылку и, довольно урча, присосалось к горлышку.

– Пора, – прошептал мой напарник. Мы неслышно приблизились. Санитар накрыл гомалка сетью. Тот заметался, заверещал и, несмотря на худобу, начал отчаянно вырываться. Прочная сеть опасно натянулась. Санитар взмахнул дубинкой и смачно опустил её на голову несчастного. Тот замер. Охнув, я опустился на корточки возле поверженного пациента. Пульс и дыхание оставались в пределах нормы.

– Ничего с ним не случится, – коротко хохотнув, сказал мой напарник, – берите его за ноги.

Подтащив гомалка к машине, мы водрузили его на носилки. Салон скорой сразу наполнился вонью давно немытого тела.

– Центральная, ответьте Четырнадцатой, – нараспев произнес Санитар, – мы везем гомалка во Второй обезьянник.

– Четырнадцатая, везите в Третий.

– Но, Второй ближе…

– Второй переполнен. После вызова – Домой.

– Ясно, – недовольным тоном закончил разговор Санитар, затем обратился ко мне, – откройте окно. Тогда дышать будет легче. И давайте подремлем.

Сказав это, он поудобнее устроился в кресле и тут же захрапел. Я же долго глядел на бегущие слева по борту машины поля, освещенные полной Луной, и рощицы деревьев. Кое-где тускло светились окна приземистых строений. Наконец, усталость и покачивание автомобиля сделали своё дело, и я забылся тяжелым сном. Очнулся от толчка остановившейся машины. Проснулись все. В предрассветном сумраке в обезьяньем облике гомалка заметно проступали человеческие черты. Он сел, посмотрел на меня мутным взглядом, затем перевел взор на Санитара.

– Смотри у меня, – проворчал тот и, показав дубинку, освободил обезьяну от сети.

– Дай закурить, – сиплым голосом произнес гомалк. Я чуть не подскочил от неожиданности. Говорящая обезьяна могла удивить кого угодно.

– Силен бродяга, – рассмеялся Санитар и протянул пациенту сигарету. Тот, похлопав по карманам своего пиджака, достал зажигалку, прикурил. Выпустив струю дыма, закашлялся.

– Мне бы выпить. Трубы горят, – заискивающе улыбнулась обезьяна.

– Ну, нет, дружище, – ответил Санитар, – на одну карточку вызова я могу списать только одну бутылку спирта. Там дадут.

Гомалк кивнул. Мы вышли. Автомобиль стоял на обочине подъездной дороги, которая упиралась в высокие металлические ворота. Направо и налево тянулась изгородь из колючей проволоки. С равными промежутками возле забора поднимались вышки, на которых в предрассветном тумане виднелись фигуры часовых. Вокруг шумел кронами сосновый лес.

– Хорошо здесь, – зевнув, сказал Санитар и обратился ко мне, – подождите, сейчас я отдам документы дежурному и мы свободны.

Неожиданно сзади послышался нарастающий рев мотора. На большой скорости к обезьяннику приближался громадный грузовик с оранжевой цистерной. Перед самыми воротами автомашина затормозила. Долгим стоном отозвались тормозные колодки. Зашипел вырвавшийся из латунных трубок сжатый воздух, и наступившую тишину заполнил голос дежурного охранника, на чем свет стоит, ругавшего лихача водителя. На оранжевой цистерне красовалась надпись: «БЕНЗИН».

– Зачем нужен в зоне бензин? – удивленно поинтересовался я. Санитар расхохотался. К нему присоединился гомалк. Он смеялся визгливо и от удовольствия хлопал себя по коленям. Санитар дал ему затрещину, перестал смеяться сам и объяснил:

– Бензовоз наполнен спиртом. Без него гомалки просто умрут. Гуманное общество. Лучше бы водку убрали из магазинов. А то одни надписи: «Осторожно! Вирус обезьяньей лихорадки». Тьфу, – неожиданно рассердился Санитар, потом быстро повеселел и продолжил. – Пойдемте. Сейчас будет потеха.

Наш гомалк уже рвался к воротам обезьянника. Мы отдали бумаги в проходной, отпустили нашего пленника и сами прошли на территорию следом за въехавшим грузовиком. Там уже собралась толпа. Гомалки, отталкивая друг друга, теснились возле остановившегося бензовоза. Обитатели зоны были на разной стадии превращения в обезьян. Гомалки разных возрастов, в разношерстной одежде или совсем без неё держали в лапах разнообразную посуду для получения спирта. Это были пустые консервные банки, пластиковые бутылки, грязные одноразовые стаканы. Наш гомалк тоже толпился вместе со всеми. Он уже где-то отыскал помятое металлическое ведро, которое крепко прижимал к груди, чтобы это сокровище не отняли соплеменники. Раздачей спирта занимался веселый смуглый человек с быстрыми черными глазами. На его лице то и дело вспыхивала белозубая улыбка. Не отвлекаясь от своего занятия, он успевал с кем-то поздороваться в толпе. Знакомых гомалков похлопывал по плечу. Шутил. То и дело у оранжевой цистерны раздавались веселые возгласы и смех. Возле бензовоза стояли два сонных солдата с автоматами. Санитар, покусывая травинку, посмеивался, толкал меня локтем, привлекая мое внимание к наиболее комичным деталям. Внезапно стало тихо. Санитар встревожился и стал оглядываться на закрытые ворота и санитарный автомобиль, видневшийся за ними. Заметив мой вопросительный взгляд, он тихо и озабоченно произнес:

– Иногда бензовозы приходят полупустыми. Каждый делает свой маленький бизнес.

Толпа заволновалась. Послышался гневный ропот и отдельные громкие выкрики. Спирта на всех не хватило.

– Зачем украл? Почему так говоришь? – закричал смуглый человек, отчаянно жестикулируя и отталкивая от себя крупного гомалка, державшего в лапе пустой стакан. Это послужило сигналом. Толпа взревела и подступила к цистерне. Солдаты успели сделать в воздух лишь несколько автоматных очередей. Разъяренные гомалки просто растоптали их и смуглого кудрявого человека. Тяжелый грузовик закачался под натиском обезьян, накренился и, помедлив мгновение, завалился набок. Крики раздавленных многотонным железом гомалков слились с общим воем толпы. Леденящая паника ознобом пронеслась в воздухе. Я увидел, как Санитар медленно, словно во сне, бежит к воротам. Отталкиваясь от земли, он зависал в воздухе так, как будто двигался по безжизненной поверхности Луны. Повернув ко мне голову, он что-то беззвучно кричал. Когда за ним захлопнулась дверь проходной, я понял, что скрыться как он, не успею. Часовые на вышках даже не пытались открыть огонь. Как обычно в минуты крайней опасности я успокоился и повернулся лицом к нападавшим. Что-то подсказывало мне, что перед этим сбродом нельзя показывать свой страх. Гомалки, грозно рыча, надвигались на меня. Неожиданно они остановились, глядя куда-то поверх моего левого плеча. Я оглянулся. За моей спиной стоял белокурый человек большого роста, одетый в джинсовый костюм. На загорелом лице светились иронией голубые глаза. Его сопровождали два мускулистых тщательно выбритых гомалка с внимательными серыми глазами. Человек большого роста поднял руку и что-то гортанно крикнул. Гомалки затихли. Некоторые особи пытались гневно верещать, но затихали, когда мой спаситель останавливал на них свой взгляд.

– Буду признателен, если вы согласитесь быть моим гостем, – обратился он ко мне. Я кивнул в ответ. Только сейчас адреналин стегнул мои сосуды. Сердце попыталось выскочить из груди, затем часто, с перебоями погнало кровь по привычному для неё руслу.

– Кто хочет снова стать человеком? – обратился к толпе мой новый друг. От соплеменников отделился совсем юный волосатый гомалк, отбросил в сторону измятый одноразовый стакан и, сопровождаемый улюлюканьем, направился к нам. Мы двинулись вглубь лесного массива. Постепенно лес становился чище. Под ногами все меньше попадались упаковочный мусор, пустые бутылки и объедки. Вскоре я увидел деревянные домики с прилегающими огородами. На них работали люди. Отдаленно они напоминали обезьян, но их лица светились улыбками. Они уважительно приветствовали Человека большого роста и вновь возвращались к своим занятиям.

– Как вам это удалось? – тихо спросил я своего рослого спутника.

– Я просто посоветовал им не выходить к бензовозам, – ответил Человек большого роста.

– И они не погибают без очередной дозы спирта?

– Как видите, – улыбнулся собеседник. – Вокруг обезьяньей лихорадки нездоровый ажиотаж. На самом деле, обнаруженный вирус – это набор безобидных РНК. Просто пьянство в обществе преодолело количественный барьер, и начались качественные изменения. Человечество вновь хочет начать историю своего развития с нуля.

Мы замолчали. Я пытался осознать услышанное. Лес надвигался на нас, как фильм в 3D формате. Из чащи тянуло таинственным холодком. Куковали кукушки. То, что их было две, становилось понятно, когда пение сбивалось с ритма, как моё загнанное сердце: «Ку-ку, кук-ку, ку-ку». Закатное солнце золотило верхушки сосен. Мою душу наполнил восторг. Я слишком давно не был так близок к природе. Тропинка поднялась на пригорок, и мы оказались на опушке леса. Моему взору открылась огромная поляна, на которой шло грандиозное строительство. Я с удивлением разглядывал остов деревянного трехпалубного корабля, величиной с пятиэтажный дом. Он был окружен строительными лесами, по которым сновали люди и обезьяны, мужчины и женщины, взрослые и дети. Они работали споро и слаженно. Корабль был без окон и суживался вверху. Сбоку в него вела огромная дверь. В лучах заходящего солнца засверкал мелкий и теплый дождик. Желтые доски корабля приняли медно-золотой оттенок.

– Это же Ковчег, – вырвалось у меня.

– Совершенно верно, – отозвался Человек большого роста.

– Но потопа больше не будет, – сказал я и показал на радугу, вставшую над лесом.

– Вы правы. Хотя, когда я вижу людские мерзости, мне хочется, чтобы он повторился, – ответил Человек большого роста. – Просто я дал гомалкам работу и надежду. Для них грядущий потоп реален. Хотя бы в конкретном месте и в конкретное время.

– Не проще ли просто привести людей к Богу?

– Силой сделать это нельзя. Внутри гомалков ревет и бьет хвостом дракон, которого зовут Зеленым змием. Он ничего не дает услышать. Гомалки должны сами сделать первый шаг. Вы останетесь с нами? – внезапно задал вопрос Человек большого роста. Я смешался и замолчал. В это время из-за куста на тропинку вышла девочка лет шести. Моё несчастное сердце вновь замерло. Теперь на меня обрушился мультфильм в 4D формате. Прямо передо мной стояла Гаечка-мышка из знаменитого сериала «Чип и Дейл спешат на помощь». Очаровательное голубоглазое существо в синем комбинезоне с большими торчащими ушками и хвостом. «Ребенок гомалка», – понял я. Все свои силы я направил на то, чтобы не показать удивления и не обидеть этим малышку. Я повернулся к своему новому другу и тихо спросил:

– Она может вновь стать человеком?

Человек большого роста кивнул.

– Ты останешься? – Гаечка прижалась к моей ноге и, запрокинув личико, подарила мне очаровательную улыбку, в которой читалась зарождающаяся любовь.

– Да, Малышка, – дрогнувшим голосом ответил я

– И ты будешь строить с нами Ковчег?

– И я буду строить с вами Ковчег.

Черная обезьяна

Однажды ко мне пришел человек и положил передо мной на стол несколько листков бумаги, исписанных крупным неровным почерком. Запах немытого тела, смешанный с запахом страха, сразу заполнил комнату.

– Я знаю – вы писатель. Обещайте мне, что напишите рассказ. Это было на самом деле, – нервно оглядываясь по сторонам, тихо сказал незнакомец.

– От своего имени, – вдруг громко и повелительно добавил он, поправил дрожащей рукой большие и несуразные черные очки на своем лице и быстро направился к выходу. Открыв дверь, человек повернулся ко мне и добавил:

– Ошибки исправьте.

Больше я его не видел. Иногда мне кажется, что и вовсе не заходил ко мне странный человек в черных очках, потому что я никак не могу найти эту рукопись. Но листки бумаги, исписанные крупным неровным почерком, до сих пор стоят перед моими глазами. Содержание я помню почти наизусть, хотя сесть за стол и написать рассказ не получается – мешает…

***

… мешает тревога и бессонница. Забытье трудно назвать сном, потому что пробуждение – внезапное и без сновидений. Увидеть женщину во сне – забытая мечта. Тревога безотчетна. Когда она появляется – ты узнаёшь её, ослабнет – трудно понять, что заставляло тебя бегать кругами по комнате. Совсем другое дело страх. Причина уже есть, но пока её трудно уловить, хотя возможно. Так пугает собственная тень. Длинная уродина, созданная лучами уличного фонаря, заставляет неровно забиться сердце. Этому страху не одна тысяча лет. А вот поскрипывание досок на чердаке под чьими-то осторожными шагами – гораздо существеннее. И не важно, что забраться на чердак без лестницы злоумышленнику невозможно. Ведь в принципе, мог быть и соучастник негодяя. Ты обходишь дом и не видишь лестницы просто потому, что соучастник злодея унес её с собой. Пить я брошу завтра. Нужно, что бы тревога немного улеглась. Страх тоже необходимо разгадать. Узнать его разновидность, чтобы поместить в нужное место на полке ужасов, пока он не превратился в панику. Пан, в мифологии, бог лесов и полей. Не бог это. Обычный бес, но армии бежали. Зеленый змей – это тоже бес, но он совсем не змей. Однажды, закрыв глаза, я увидел огромную черную обезьяну с оскаленными желтыми зубами. Не знаю почему, но я сразу понял, кто он.

Мои трясущиеся пальцы наткнулись на песочные часы. Я облегченно вздохнул и поднес их к глазам. Песчинки, пересыпающиеся в нижний резервуар, всегда завораживали меня. Казалось, что вместе с песком утекало само время. Достать любимую игрушку детства заставило необычное ощущение, что ход времени иногда менялся. Песочные часы, как нельзя лучше подходили для проверки загадки. Я знал, что если держать песочные часы в ладони, то старинный инструмент отсчитает именно твое время. Тогда, в первый раз, я, затаив дыхание, перевернул стеклянный прибор, отметив положение стрелок настенных часов. Когда последние песчинки, принадлежавшие десятой минуте, осели на холмик песка в нижнем резервуаре, большая стрелка настенных часов прошла двенадцатое деление. Повторив двойное измерение несколько раз, и получив тот же результат, я решил, что неисправны часы: либо песочные, либо настенные, и успокоился. Но утром их показания совпали. С тех пор я больше не расставался с песочными часами, пытаясь найти ответ временной загадки. Течение времени менялось в тот момент, когда в ушах появлялся тихий, едва слышный звук, напоминающий гудение работающего трансформатора. Разница в показаниях часов в эти периоды была всегда одинакова и составляла две минуты. Таким образом, за один час куда-то исчезало целых двенадцать минут. Я ни с кем не делился своими наблюдениями. Мысль о том, что потерянное время можно вернуть, заставляла меня вновь и вновь сверять показания песочных и настенных часов. Увы, украденное время не возвращалось.

***

Запах заполнял громадный зал. Плавал в виде зеленовато-желтого тумана и имел множество оттенков. Болотные испарения, непонятная вонь соседствовали с ароматами дорогих французских духов и одеколонов. На сцене стояло громадное кресло, в сторону которого периодически боязливо поглядывали присутствующие. Кресло занимало черное облако без четких очертаний. Присмотревшись, можно было понять, что это и не облако даже, а абсолютно черная дыра, ведущая в никуда, но никто и не пытался этого сделать. За любопытство можно было поплатиться. Соблюдая строгую иерархию зал заполняла нечисть. Передние ряды занимали черти и серьезные бесы. В конце помещения располагались лешие, водяные, русалки, домовые. Морока и Лихоманка исподтишка резались в карты. Между кресел шныряли бесенята и мыши. Крысы сидели солидно, ровными шеренгами. Были и люди.

Облако приняло четкие очертания. Дьявол откашлялся:

– Начнём. Сейчас 23⁴⁰. На совещание отводится девятнадцать минут. Попрошу отчеты в письменном виде. Выступления – только заслуживающие внимание.

Нечисть двинулась к специальному столику. Подойдя и поклонившись, сотрудники оставляли папки на столике и спешили обратно на свое место.

Дьявол выборочно просматривал материалы.

– Очень хорошо. Количество самоубийств в сельской местности растет. Попрошу пояснить. Анализ проводили?

Последний ряд зашевелился. Поднялся грязный мужичок с опухшей, синеватой физиономией.

– Дык…, – дыхнул он перегаром.

– Так, – посерьезнел председатель, – если сам будешь пить самогон и спирт – уволю.

Люди, присутствующие на совещании, о чём-то пошептались. Один из них поднялся и сказал:

– У нас проблемы, господин. Кроме нас – настоящих экстрасенсов, развелось много жуликов. Дискредитируют…

– Это не у нас, это у вас проблемы, – прервал выступающего председатель и зловеще добавил, – смотрите, лишу способностей.

Поднялась огромная черная обезьяна и почтительно застыла, ожидая, когда сатана перенесет на неё своё внимание.

– Что тебе, Зеленый змей?

– Мой настоящий облик увидел один человек. Я не понимаю – как ему это удалось. Обычно видят моих помощников: зеленых человечков, змей, мышей и думают, что все не так серьезно.

– Да, это большая проблема, – дьявол призадумался, – сколько у него похищено времени?

– 5256 часов, господин.

– Верните их ему. Мало не покажется.

– Но он успел отдать свои записи писателю.

Неожиданно одна крыса завертелась на месте и превратилась в очаровательную девушку с шальными зелеными глазами. Бесенята взвыли от восторга и, бросившись к ней, стали заглядывать под короткий подол юбки. Девушка, раздавая шлепки приставалам, сказала:

– Я займусь писателем.

Дьявол одобрительно кивнул:

– Украденное время алкоголику вернуть, а тебя придется заразить СПИДом.

– Вылечите потом? – побледнела девушка.

– Моего слова тебе достаточно? – расхохотался дьявол.

Девушка завизжала от злости, закрутилась на месте, и одной крысой вновь стало больше.

***

Я осторожно перевернул песочные часы и поставил их на стул. Вновь ожила, притаившаяся на время головная боль.

– Сколько же суток я не спал?

Вдруг я понял, что время воруют конкретные существа, и что они находятся где-то рядом. Я похолодел от ужаса, так как услышал их голоса. Их было двое. Он и она. Существа говорили обо мне.

– Он догадался, что мы воруем его время, – тихо сказал женский голос.

– Если он и расскажет кому-нибудь об этом, то ему не поверят, – спокойно ответил мужчина.

Невидимая женщина визгливо расхохоталась.

– Может, показалось? – я тщетно пытался взять себя в руки.

– Я бы, пожалуй, вернул ему время. Это, думаю, будет справедливо, но только в виде кошмаров. Тебе это понравится, – произнес мужской голос.

– Пусть он лучше выпрыгнет из окна, – в голосе женщины появились капризные нотки.

– Дорогая, это совсем неинтересно.

Внезапно я заметил две маленькие фигурки под стулом. Две мыши стояли на задних лапках и внимательно смотрели на меня. Та, что была крупнее, вдруг улыбнулась и мужским голосом произнесла:

– Вы первый догадались о том, что происходит, и мы решили преподнести вам…

– Приз! – вдруг тоненьким голосом завопила вторая мышь.

– Не кричи, – тоном наставника произнесла крупная мышь и укоризненно посмотрела на спутницу, – это можно назвать и так. Мы решили вернуть украденное время, но только в виде кошмаров. Сколько там его у вас набежало?

Я машинально посмотрел на песочные часы. Песчинки из нижнего стеклянного резервуара, сливаясь в тонкую струйку, вопреки закону земного тяготения медленно поднимались вверх.

Игра не по правилам

Все компьютерные персонажи и детали графики игр являются «реальными».

– Не забудь, сынок, что мы завтра идем на прием к психотерапевту. Твое увлечение компьютерными играми меня пугает. Ты позавтракал?

– Да, мамочка, – соврал я. Мало того – я не ел и вчера вечером, и не спал ночью, пытаясь пройти сложный этап игры, – можно я пойду, погуляю?

– Молодец, – обрадовалась мама. Она слегка наклонилась в сторону, так как я закрывал экран телевизора. Фальшиво-жизнерадостный голос телеведущего заполнял комнату, сочился из стен, проникал в подсознание. «Вот так нужно жить. Так живут все. Будь как все», – казалось, твердил он. Сорок телевизионных каналов 24 часа в сутки. Уже можно сжигать книги. Ведь человек может их прочесть и будет не как все. «451° по Фаренгейту – температура, при которой воспламеняется и горит бумага», – дословно вспомнился эпиграф перед замечательным произведением. Я пошел в свою комнату, отыскал сборник Рея Брэдбери и вернулся. Мама не отрывала глаз от экрана, где разворачивалось очередное идиотское шоу. Я раскрыл книгу на странице, где был рассказ «451 градус по Фаренгейту», вложил в качестве закладки программу телепередач и положил этот своеобразный «сэндвич» на журнальный столик. Мама не пошевелилась. Я вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь. Отец ушел от нас год назад. К такой потере привыкнуть было трудно.

Холодное утро 31 октября выдалось пасмурным. Размытый круг солнца угадывался в пелене облаков, имеющих свинцовый оттенок. Порыв ветра сорвал с ветви дерева несколько оставшихся листьев, превратив их в обычный мусор. Внезапно лучи раннего солнца окрасили облака в багровые тона. «Как в игре «Flash-point», – подумал я. Графика этой компьютерной «стрелялки» была посредственной, но несла в себе непонятное очарование. Но ведь и в жизни мы чаще всего скользим взглядом, не улавливая деталей, не замечая многого и в простом, и в переносном смысле. Я шел в магазин, где как мне сказали, продается диск с моей любимой игрой. Такая – у меня уже была, но диалоги персонажей были на чужом языке, а титры в углу экрана меня не устраивали. Новый диск был с качественным переводом и позволял услышать родную речь. Магазин был еще закрыт. Я присел на скамью у входа и поднял с сиденья лист газеты с оторванным краем. Внимание привлек заголовок: «Бред с утра до вечера». Архиерей Русской Православной церкви писал в открытом письме о недопустимости пропаганды на телевидении оккультизма и черной магии. Колдуны и просто шарлатаны действительно прочно оккупировали некоторые программы. Удивил гневный тон и хлесткие выражения, применяемые священнослужителем. «Пишет, прямо, как журналист. Видать достали его. Может кто и услышит», – с грустью подумал я. Дата – 31 октября, в этой связи, мне что-то напомнила: «Ах, да, Хэллоуин». 31 октября американские школьники, нарядившись ведьмами, чертями и другими подобными персонажами устраивают розыгрыши сомнительного характера. Принято считать, что это « день всех святых». В прошлом, в этот день кельты отмечали праздник – Самайн, конец старого и начало нового года. Ночь Самайна считалась одной из самых страшных в году: в эти часы завеса, отделяющая мир людей и мир сидов, волшебных существ, настроенных по отношению к людям враждебно, становилась совсем тонкой, так что люди и сиды могли проникать в миры друг друга. Позднее, Западная Церковь стала праздновать День всех святых 1 ноября. Совпадение дат привело к тому, что в народном сознании этот праздник и Самайн отчасти отождествились, из-за чего Хэллоуин приобрел окраску Самайна и бурно отмечался. «Надо же так запутать. Ведьмы и святые, – усмехнулся я, – похоже, что миры людей и нечистой силы становятся все ближе и ближе». Задумавшись, я не заметил, что из магазина начали выходить покупатели.

Дома, закрывшись в своей комнате, я начал установку компьютерной игры. Мне предстояло освободить Землю от захватчиков из другой галактики. Я должен был уничтожить тысячи омерзительных инопланетных тварей, предателей-соплеменников, образовавших альянс с пришельцами, и просто людей, которые изменились после столкновения с этими созданиями.

«Я – доктор Фримен! Свободный человек, убивающий всех, кто встает у меня на пути. В доктора Фримена должны играть дети! Именно в доктора Фримена!». Итак, первый этап. Я стреляю из всех типов оружия. Бью монтировкой. Остановить меня невозможно. Мне нужно пройти в лабораторию. Там такие же «свободные люди». Я сроднился с клавиатурой и компьютерной мышью: «Прошел!» Иду за дочерью какого-то сумасшедшего профессора. Именно он виноват в инопланетном вторжении. «Видите ли научные эксперименты проводил, – усмехнулся я, – теперь одумался».

– Я Аликс Вэнс, – говорила девушка, – мой отец работал с вами. Хотя я уверена, что вы не помните меня. Да, неразговорчивый, – добавила она после затянувшейся паузы, – забавно, что вы появились именно сегодня. И – да, кстати… рада познакомиться.

Я направился за девушкой. Открылись двери лифта. Вдруг у меня закружилась голова. Все поплыло перед глазами. Тонкая завеса в виртуальный мир порвалась. Я ощутил на себе тяжесть защитного костюма, обвешанного оружием. Приподнял монтировку. На ней была запекшаяся кровь. Я ощутил надвигающийся приступ паники: «Доигрался»!

– Постойте, – сказал я девушке, – мне страшно.

Она замерла. Видимо, игра «зависла». Нет. Девушка обернулась ко мне:

– Это не по правилам. Вы не должны так себя вести…

«Да, доктор Фримен не должен так себя вести, – подумал я, – мне нужно выиграть время».

– Я хочу поговорить со священником. Он в третьем этапе.

– Вы, вероятно, забыли, что из себя представляет этот «священник»? Впрочем, идемте.

Виртуальный город Рейвенхолм, расположенный в третьем этапе, встретил жуткими воплями и стенаниями невидимых пока существ. Слева, откуда-то сверху, возможно, с крыши полуразрушенного дома раздавался громоподобный голос «священника»:

– Ибо сказано, что они стали подобны тем демонам, которые существуют во плоти, но в которых нет Света. Ибо дни моей жизни растаяли, как дым, и кости мои выжжены, как пепел. Так пусть грязь моей души питает огонь, пока ничего не останется, кроме Света.

– Попробуем пройти проходными дворами и переулками, – тихо сказала девушка.

Почти удалось. Они выросли будто из-под земли. Горестно воя, четыре привидения приближались к нам. Бывшие люди. Их головы находились в чреве кошмарных созданий. Все движения несчастных людей контролировались присосавшимися инопланетными тварями. Они уже рядом. Первый зомби скрюченными пальцами вцепился мне в горло. Я пытался поднять автомат, но он запутался в снаряжении.

– Не успеешь, – закричала девушка, – бей их монтировкой!

Я ударил. Хватка чудища ослабла. Я бил не глядя во всех направлениях. Меня забрызгало кровью и мерзкой зеленой жижей. С головы одного несчастного инопланетный урод слетел, и бывший человек уставился на меня. Его глаза были переполнены мольбой и страданием. Монтировка по инерции, описав очередной полукруг, снесла ему полголовы. Меня стало рвать. Я долго ничего не ел, и желудок прямо выворачивало наизнанку. Тошнота возникала периодически и раньше, когда я просто сидел перед монитором в своей уютной комнате, но здесь все было иначе.

– Ха, ха, ха, – раздался бодрый смех бородатого «священника» над моим ухом, – неужели славный доктор Фримен пожаловал к нам? Держи-ка дробовик. Это оружие понадежнее. А что делает здесь эта девушка? Это не её этап. Это мой город. И мои прихожане. А ну-ка, пригнись.

Я рефлекторно отскочил в сторону. Вовремя. Залп из двустволки разнес в клочья очередного несчастного. На свою одежду я старался не смотреть, опасаясь нового приступа тошноты.

– Послушайте, – обратился я к «священнику», – ведь им уже нельзя помочь. Идемте со мной. В заброшенных лабиринтах метро ваших проповедей ждут настоящие люди. Им нужна ваша помощь.

– Ступай отсюда вон, – в мою грудь уперлись стволы дробовика. Глаза «священника» пылали безумием, – моё место здесь. Мне нравится эта «мясорубка».

– Идем, Фримен, – Аликс встала рядом со мной, – неужели ты не видишь, что он сумасшедший.

– Да, да, – я посмотрел на свой костюм, – мне надо к реке.

– Ты забыл, что она давно отравлена промышленными отходами.

– Всё равно, идём. Я помню – река в четвертом этапе.

Желто-зеленые воды реки неслись среди безжизненных берегов, заваленных обломками искореженного бетона с торчащей арматурой и остовами автомобилей. Не росла на земле трава. Высохшие деревья стояли без листвы. На горизонте были видны полуразрушенные панельные дома. Солнце заливало этот безжизненный мир жестоким, ослепительным светом, который подчёркивал уродство пейзажа и бессмысленность жизни вообще. На противоположном берегу показалась группа вооруженных людей в противогазах. Я принял решение:

– Закрой глаза. Я перепишу игру.

– Тебе это не удастся.

– Попробую.

Я тоже закрыл глаза и представил прозрачную голубую воду и изумрудную траву. Заболела голова. Послышались автоматные очереди. Я усилил воображение. Левая половина головы превратилась в пульсирующий и пылающий сгусток боли. Вдруг наступила тишина. Я услышал изумлённый возглас девушки и открыл глаза. Моя спутница бежала к воде по изумрудной траве, стараясь не наступить на изумительные синие цветы. На ветках деревьев, покрытых пышной листвой, сидели синие птицы. Я сорвал цветок и подошёл к девушке. Внезапно улыбка на её лице погасла:

– Ты слышишь?

Я услышал повторяющийся сигнал низкого тона. «Где-то я его уже слышал», – подумал я.

Аликс потеряла сознание. У меня потемнело в глазах. И я вспомнил что это за звук. Это сигнал блока бесперебойного питания компьютера. «Бесперебойник» работает только при отключении электроэнергии.

– Всё в порядке, – услышал я над собой бодрый голос. Открыв глаза, я увидел незнакомое лицо человека в белом халате, – просто ваш сын слишком долго сидел у компьютера и, наверное, не покушал. Понимаете, при снижении уровня сахара в крови бывает обморок.

Мать, утирая слезы, согласно и благодарно кивала головой:

– Он закрылся у себя в комнате и не пускал меня к себе. Чтобы остановить проклятый компьютер, мне пришлось отключить рубильник в прихожей, поэтому я не сразу подошла к входной двери, когда вы пришли. Не работал электрический звонок. А дверь в комнату сына мне помогли сломать соседи.

Я повернул голову и увидел лежащую на полу у окна девушку:

– Почему вы не поможете ей? – хотел закричать я, но сил не было.

Мать проводила врача Скорой помощи, подошла и взяла меня за руку. Я снова посмотрел в сторону окна. Аликс там не было.

– Где она? – голос вернулся ко мне.

– Кто сынок? – снова заплакала мать.

Я пошатываясь встал и пересёк комнату. На полу возле компьютера лежал диковинный синий цветок.

Тридевятое царство

– И больше не смей мне звонить.

Трубку телефона сын плотно прижимал к уху да и стоял он в противоположном конце комнаты, но эту фразу я услышал. Нет, не услышал. Женщина говорила тихо. Её голос ни разу не сорвался на крик. А может угадал по внезапно побледневшему лицу сына или по качнувшемуся полу под ногами. Нет, скорее почувствовал. Именно такую фразу два года назад я услышал от своей жены. Сын после развода остался со мной.

– Мне нужно идти, – произнес сын, не глядя на меня. Я молча кивнул. Входная дверь мягко щелкнула. С трудом поднявшись с кресла и преодолевая навалившийся груз тишины и одиночества, я прошел на кухню. Бутылка коньяка стояла в шкафу. Она ждала своего часа полтора года. Именно столько времени я не пил. Поискав глазами и не найдя бокал, наполнил коньяком чашку для чая. Мало кто представляет себе, что это лекарство, которое растворяет душу. Душа болит пока она есть. Без хирургического ножа можно медленно растворить и удалить её часть. Каплю за каплей. Пока боль не отступит. Можно растворить всю душу? Можно. Стоп. «Куда же в таком случае исчезает душа?» – спросил я себя, выплеснул коньяк в раковину и поставил чашку на место.

Я оделся и вышел на улицу. Нужно было подумать. Женщины причиняют слишком много зла. Все? Не все. Но где найти этого Ангела?

«Конечно, в сказке, – усмехнулся я, – причем сказку должен написать мужчина».

Возле станции метро юноша с девушкой в ярких накидках назойливо заглядывая в глаза прохожих, раздавали рекламные проспекты. Я хотя и понимал, что это их работа, всегда старался уклониться от подобной встречи. Но ребята плотно оккупировали весь тротуар. Немного помешкав, я круто развернулся и ринулся назад. Мой маневр был крайне неудачен. Я со всего маху налетел на хрупкую рыжеволосую девушку и забормотал слова извинений. Девушка рассмеялась, заверила, что ничуть не пострадала и протянула мне… желтый рекламный проспект. Я ошеломленно взял красочный лист и взглянул на него. «Тридевятое царство», – гласила витиеватая надпись вверху буклета. Я поднял глаза. Рыжеволосой девушки уже не было. Она словно растворилась в толпе. Я продолжил изучение буклета. Мелкими буквами сообщалось, что фирма «Тридевятое царство» занимается снятием порчи, сглаза, обещала приворожить…, экстрасенс…, это понятно, но последняя фраза заинтриговала. «Тридевятое царство» предлагало решить любые жизненные проблемы со стопроцентной гарантией. Ну, положим, нахальства им не занимать. Так, указан телефон. «Наберите 8-999- и Ваш номер телефона. Звонок бесплатный». «Зачем нужно вводить мой номер?» – оторопело подумал я, но рука уже непроизвольно вытягивала телефон из кармана. Всё-таки «любые жизненные проблемы со стопроцентной гарантией». А вдруг это дорого…

– Здравствуйте, спасибо за Ваш звонок, – раздался в трубке приятный женский голос, – фирма «Тридевятое царство» сочтет за честь решить Ваши жизненные проблемы со стопроцентной гарантией.

Я насторожился, так как в последней фразе сквозила легкая насмешка.

– Так сейчас я просмотрю Ваши данные…

– Как это…– запротестовал я.

– Не волнуйтесь. Всё в порядке, – продолжила девушка, – ближайший филиал нашей фирмы в «трех шагах» от вас. Не отключайте телефон. Поверните направо и пройдите до сквера. Хорошо. Теперь сверните налево. Поднимите глаза. Всего доброго. Ещё раз благодарим за обращение к нам.

Я поднял голову и удивленно уставился на довольно крупную вывеску с витиеватой надписью «Тридевятое царство». Я много раз проходил мимо этого старинного одноэтажного особняка, но этого названия не видел. Наверное, просто не обращал внимание. Возле входа сидел нищий попрошайка, тут же протянувший мне руку. Подавать милостыню я не собирался, поэтому не глядя на него, поднялся по мраморным ступенькам, потянул на себя тяжелую дверь и прошел по пустому гулкому коридору. Одна дверь была приоткрыта. В комнате стоял обыкновенный офисный стол, за которым сидел молодой человек в старомодных очках. Он вскочил при моём появлении, уронил стул, густо покраснел и в довершении смахнул рукавом на пол шариковую ручку и несколько листков бумаги. Дорогой костюм сидел на нем неуклюже. Аляповатый галстук сбился на сторону во время его попыток привести все в порядок.

– Здравствуйте, – вконец запыхавшись, произнес он, – садитесь.

Я пожал протянутую мне влажную руку и опустился на стул. В комнате больше ничего не было. В дальнем углу виднелась ещё одна застекленная дверь, за которой угадывалась кабина лифта. Для какой цели существовал лифт в одноэтажном здании, было непонятно. Наконец, моё внимание вернулось к хозяину кабинета. Он уже отдышался и испуганно на меня поглядывал. «Угораздило же меня попасть на прием к новичку», – устало подумал я.

– Вы давно здесь работаете? – задал я вопрос.

– Ф..второй день, – снова заволновался молодой человек, – но это совсем не важно. Важно лишь то, что вы обратились, а я при этом присутствую. Давайте лучше начнем. Какие проблемы нужно решить?

У представителя фирмы было такое решительно-беспомощное выражение лица, что я рассмеялся. Он не обиделся и тоже улыбнулся. Затем неожиданно построжел и скомандовал;

– Не отвлекайтесь.

Я осекся, заметив стальной блеск в его глазах, который, впрочем, тут же исчез.

– Хорошо, – начал я, – мои отношения с женой закончились разводом. Моего сына, вероятнее всего, ожидает такая же судьба. Для этого предположения есть достаточные основания. Ну, мне помочь вряд ли возможно. А вот сыну… Короче говоря, я не хочу, чтобы рядом с сыном оказалась женщина, которая может ммм… доставить ему горе.

– Так, так, я записываю «не хочу, чтобы рядом… женщина… горе». Все. Да, вы очень правильно выразились. Женщина… Горе…

Молодой человек нахмурился и покачал головой.

– Давайте заполним бланк договора. Фамилия, имя, отчество… Не беспокойтесь я знаю. Адрес. Все. Распишитесь.

Я машинально поставил подпись внизу листа.

– И всё?

– Да, – откликнулся молодой человек, – можете идти домой.

– А стоимость услуги?

– Это бесплатная услуга. Усилия настолько мизерны, что фирма сделает это в качестве подарка и в расчете, – при этих словах молодой человек значительно поднял палец, – в расчете на то, что вы в другой раз обратитесь именно к нам и своим знакомым о нас расскажете.

Я задохнулся от негодования. А представитель фирмы, ничего не замечая, собирал на столе бумаги и раскладывал их по папкам.

– Вы что, меня разыгрываете, – наконец вымолвил я. Что-то в моем лице изменилось, так как молодой человек побледнел.

– Немедленно ведите меня к своему директору, – угрожающе продолжил я.

– Ну вот, опять я все испортил. Хорошо, идите за мной.

Он горестно вздохнул, прошел в угол комнаты и распахнул дверь, скрывающую кабину лифта. Войдя в лифт, я огляделся. На стенке, где обычно располагается ряд кнопок с цифрами, была всего одна. Под ней приглащающе светилась надпись: «Тридевятое царство». Мой незадачливый собеседник, кажется, вновь обрел спокойное и радостное расположение духа.

– Итак, мы стоим на пороге «Тридевятого царства», – начал вещать он с интонациями заправского экскурсовода, – раньше, чтобы попасть туда, нужно было преодолеть немалые трудности и испытания. Идти три года, сносить три пары чугунных башмаков, съесть три железных хлеба. Наша фирма позволяет перенестись туда в мгновение ока, потому что на самом деле «Тридевятое царство» находится…, – с этими словами он потянулся к кнопке управления в лифте.

– Немедленно прекратите, – раздался возглас позади нас, – это же служебный проход.

Голос принадлежал мужчине плотного телосложения, страдающего одышкой. По его лицу катились капли пота.

– Успел, – выдохнул он, просверлил гневным взглядом недотепу помощника и с улыбкой обратился ко мне, – извините, людей не хватает. Я – управляющий филиалом компании «Тридевятое царство». В последнее время много работы. Не успеваем готовить менеджеров, но то, что вам сказал мой ассистент, абсолютная правда.

Управляющий аккуратно прикрыл дверь кабины лифта и провел меня в соседнюю комнату, которая также не отличалась богатством обстановки. В ней находился стол, на котором стояли ноутбук с проектором и два стула. У стены светился экран. Управляющий предложил стул мне и сел рядом сам. Его помощник остался стоять.

– Поймите, – с мягкой улыбкой сказал управляющий, – самое главное, что вы решили к нам обратиться. Далее при содействии помощника совершается таинство, в котором участвует некая третья сила. Процесс всегда один и тот же. Даже не ведая, к этой третьей силе обращается любой колдун и ясновидец. Да что там профессионал. Любая бабка в заброшенной деревне, заговаривая младенцу грыжу или насморк и произнося разрешительное заклинание, делает тоже самое, что и наш дипломированный сотрудник. Для чего же тогда нужна фирма «Тридевятое царство»? Это хороший вопрос. Дело в том, что только мы способны отследить весь процесс и при возникновении сбоев, тут же исправить их. Мало того, «Тридевятое царство» сопровождает клиента, я не побоюсь этого слова, вечно. Обратите внимание на слайд.

При этих словах на экране появилась диаграмма.

– Здесь показана активность нашей службы за последние восемьсот лет. Как видите, есть всплески и спады. Указка уперлась в высокий столбик посередине графика.

– 1522 год. Тогда индекс активности достиг самой высокой точки. По-моему в том году был наибольший объём продаж индульгенций. Ты не помнишь? – повернулся Управляющий к своему помощнику. Молодой человек виновато развел руками, – а ну да, ты в то время у нас не работал. И посмотрите, какая активность сейчас, – указка перекочевала в правый угол диаграммы, – налицо доказательство нашего успеха. Видите ли, мы используем уникальную технологию, напоминающую хирургическую. Можно обратиться к врачу или пойти в Церковь. Но в больнице могут помочь не всегда. А в Церкви потребуется неимоверный труд. И там и там сомнения – вдруг не получится. У нас нет сомнений. Мы не требуем ваших усилий. Допустим, обратился алкоголик. Посмотрите на экран. В виде круга условно покажем его душу. Вот здесь болезнь. Указка ткнулась в черный сектор. Мы его просто удалим. На экране сектор отделился в виде куска пирога. И вставим новый. Из нашего материала. Где берем? Секрет, конечно. Человек не пьет. Но пусть, вновь запил через три года. О таких случаях вы слышали. Ну, не прижился наш материал или душа загнила дальше. Снова режем…

При этих словах я вздрогнул. Интонация мне не понравилась. На экране продолжалась цветная круговерть.

– … новый вставляем. Результат гарантирован. Или у ребенка испуг. Не спит малыш и плачет все время. Вот состояние его здоровья в виде круга. Круг, да не совсем круг. Вот здесь кусочек отсутствует. Зачем к врачу. К бабке нужно. Пусть она его заговором вылечит. На экране это будет выглядеть таким образом. Надрезаем здоровый сектор и смещаем его, прикрывая изъян. Вот так.

– Подождите, – хрипло произнес я, – там у вас при смещении сектора клешня рака выглядывает.

– Вот незадача, – иронично улыбнулся Заведующий, – еще сместим.

– Теперь у вас там какая-то жаба.

– Ну, и что, – не сдавался собеседник, – мы её нашим материалом прикроем.

– Что-то мне вся эта резня не нравится. Так вы моего сына убьёте для своей стопроцентной гарантии результата.

Управляющий повернулся к Помощнику и тихо спросил:

– Там что, в договоре вторым пунктом указана ликвидация?

Помощник встрепенулся, схватил папку с бумагами, попутно уронив ручку.

– Сейчас, сейчас… Куда же этот договор запропастился, – забормотал он.

– Я вам покажу «сейчас, сейчас», – тихо произнес я и с угрожающим видом направился к компаньонам.

– Вот, вы только посмотрите, – обрадовано затараторил Помощник, обращаясь к Управляющему, – у вас тоже не получается. Характер у него очень вспыльчивый.

Управляющий на секунду опешил, но тут же взял себя в руки.

– Успокойтесь, – с виноватой улыбкой обратился он ко мне, – все будет в полном порядке. Ваш сын будет здоров и даже счастлив. Вот, возьмите телефон нашего сервисного центра. В случае возникновения любых сбоев и проблем сразу же…

Он не договорил. Дверь в комнату отворилась. Я поднял глаза. На пороге стоял Ангел. Конечно, Ангел. Наконец-то я нашел то, что искал. Кто же ещё может так выглядеть? Юное создание в белой одежде резко контрастировало с окружающей обстановкой. Белый облегающий тело джинсовый костюм и белоснежная майка с золотистой надписью «Тридевятое царство» приковывали к себе внимание. Волосы женщины в лучах солнечного света меняли свой цвет от каштанового до медно-золотистого. Я посмотрел в окно и удивился – солнечных лучей в комнате не могло быть. За окном моросил мелкий осенний дождь. Я снова взглянул на незнакомку. Солнце заливало дверной проём. В глазах женщины мелькнуло лукавство.

– Я полагаю, эти господа вас утомили, – произнесла она, – предлагаю экскурсию в Тридевятое царство. Со мной, – многозначительно добавила она.

Я оглянулся. Управляющий с нескрываемым ужасом смотрел на «ангела». В глазах Помощника тоже плескался страх.

– Не советую, – вполголоса произнес Управляющий.

Совершенно сбитый с толку, заразившись сгустившимся в комнате страхом, я схватил со стола карточку с телефоном сервисного центра и протиснулся мимо белоснежного «ангела» в открытую дверь. Женщина расхохоталась. Где-то хлопнула оконная рама, и раздался долгий звон бьющегося стекла. Я бросился бежать по коридору и перевел дыхание только тогда, когда за мной захлопнулась тяжелая дверь одноэтажного старинного особняка. Порыв ветра принес холодные капли дождя. На ступенях все ещё сидел нищий попрошайка. Постойте. Да это и не нищий вовсе. И не попрошайка. Человек средних лет, одетый в форменную одежду, которую обычно носят маляры или рабочие строительных специальностей, повернулся ко мне. В его усталых глазах читалась укоризна.

– Помогите мне встать, пожалуйста, – попросил он.

Я смутился и протянул ему руку.

– Я ведь только хотел предупредить вас, что появляться в «Тридевятом царстве» опасно, – произнес Строитель.

– Вы всех предупреждаете?

– Сегодня утром вы вели себя достойно. Хороший коньяк в раковину вылили, а тут оплошали, – неторопливо продолжил он, игнорируя мой вопрос.

«Так. За мной следят», – крутанулась в голове рулетка бредовых представлений. День был до отказа наполнен невероятными событиями. Я устал и просто стал ждать, когда колесо, заменяющее здравый смысл, остановится. Таинственные спецслужбы прекрасно компоновались с фирмой «Тридевятое царство».

– Да не из спецслужб я, – продолжил нищий попрошайка, строитель или вообще Неизвестно Кто Такой, – у меня есть особый дар или скорее наказание. Выплеснув коньяк, вы подумали: «Куда же в таком случае исчезает душа?» Правильно? Можете не отвечать, но понять должны, что душой завладеет Некая Третья Сила. Вот расхожее выражение: « человек пропил свою душу». Да, может и всю пропил, а может немного осталось. Алкоголик уже у них в сетях, но нет, им всё мало. Целитель кодировать начинает. Вам показали на экране, как это происходит. Но «лечебных» фрагментов в «Тридевятом царстве» просто нет. У них собираются куски душ черные, да гнилые. Для лечения используются части душ родственников больного. Например, их детей или внуков. После такой «хирургии» внук становится неуравновешенным и тянется к наркотикам.

– Что за бред…

– Не перебивайте, пожалуйста. Идет невидимая война. Вот вы пить бросили. На вас нажим усилили. С сыном проблему подкинули. Вы уже в «Тридевятом царстве» душу сына размениваете, а вам на всякий случай, вдруг с крючка сорвется, «ангела» подсовывают. Это ведь не ангел вовсе, а ещё немного и вы бы на неё молиться стали, как на идола.

– Перестаньте, я сейчас иду домой. Я не верю ни единому вашему слову, – перебил я Строителя. Он вздохнул, махнул рукой и сел опять на ступени лестницы у старинного одноэтажного особняка. Когда я уже отошел на порядочное расстояние, Строитель крикнул:

– Ребенок, которого лечила бабка, заболеет раком.

Я ускорил шаги. Пелена дождя накрыла Город. Город, в котором шла невидимая война. Но, может быть, в такую непогоду наступает перемирие? Я так устал, что почти верил в это.

***

Дома я не мог найти себе места от нарастающего беспокойства. За окном стемнело, но сын не появлялся. Разыгравшееся воображение рисовало все более мрачные картины. Наконец, я услышал, как в замке входной двери повернулся ключ. Хлопнула дверь. В коридоре послышался шепот и сдержанный смех. «Кого это он привел?», – встревожился я. В комнату зашли двое. Рядом с сыном стояло долговязое, крикливо одетое существо. Серьги в ушах и обильная косметика выдавали в спутнике моего отпрыска обыкновенного гея.

– Ты здоров? – спросил я сына.

– Здоров и даже счастлив, – ответил он, – познакомься с моим другом. Юноша, похожий обличьем на девушку, жеманно улыбнулся.

«Так, – лихорадочно думал я, – рядом не будет женщины. Это уж точно. Но ведь у меня есть визитка сервисного центра, который обслуживает фирму «Тридевятое царство». Где же она? Вот». Я облегченно вздохнул, достал телефон и прочел короткую инструкцию: «Наберите 8-666- и Ваш номер телефона. Звонок бесплатный».

Западня

Мы владеем всем, если нас не одолевает жадность.

Минуций Феликс

Вот дом, который построил банк. А это машина, которая в темном чулане… Нет, «Ford Mondeo» черного цвета стоит на лужайке перед домом. И я не случайно выбрал именно такой цвет кузова. «Вы можете получить “Форд-Т” любого цвета, при условии, что этот цвет будет черным» – самый известный из когда-либо сказанных Генри Фордом афоризмов. «Ford Mondeo» с мощным двигателем и интерактивной системой динамической стабилизации. Полная эргономичность и мощный интеллект… Американский шедевр автомобилестроения замер в ожидании хозяина, но на работу теперь, видимо, придется ездить на «метро». Денег после внесения очередного взноса за кредит осталось мало. Я залил кипятком из чайника упаковку лапши быстрого приготовления и на три минуты погрузился в грустные размышления. Мой дом незакончен. Снаружи он имеет привлекательный вид, внутри же – бетонные неоштукатуренные стены с торчащими электрическими проводами. В ванной комнате – временная дешевая сантехника и старый полупустой холодильник на кухне. Лучи утреннего солнца отразились в тусклом «золоте» дверных ручек, сваленных грудой в углу комнаты. Межкомнатные проёмы, где должны будут разместиться двери, пока пусты. Из глубокой задумчивости меня вывел телефонный звонок:

– Привет, дорогой, – раздался в трубке женский голос, – ты не забыл, что пригласил меня в ресторан?

– Привет, – отозвался я, – ну, ресторан – это просто идиоматическое выражение. Я имел в виду «Макдоналдс».

– Хорошо, милый. Я согласна пойти в «Макдоналдс». Когда?

– Так. На этой неделе я не могу. Много работы. Может в воскресенье? Нет. Я тоже занят. А давай я тебе позвоню во втор…

Продолжать разговор не имело смысла. В трубке телефона звучал сигнал отбоя. Ну ничего, я начну жить через десять лет. Даже не через десять, а через девять лет и семь месяцев. Именно тогда я внесу последний взнос по кредиту. Если внесу. Генри Форд придумал конвейер. В 1908 году рабочие его предприятий стали работать в три смены по восемь часов. Свою жизнь в конвейер превратил я сам. Работая каждый день по четырнадцать часов, вечером я падал без сил на кровать, иногда забывая принять душ. Общение с друзьями, любимой девушкой, книги, театры – недоступная роскошь. Если бы каждый час мог вместить два. В одной жизни работаю, в другой – живу. Я пододвинул ближе к себе упаковку лапши, стараясь не обжечься. И приступил к завтраку, одновременно читая газету, лежащую на кухонном столе. Моё внимание привлекло рекламное объявление. Сначалаяпрогляделегомельком. Затем медленно. В третий раз текст, набранный мелким шрифтом, я читал очень м-е-д-л-е-н-н-о, и-ног-да по сло-гам.

Компании «Джин» требуются рабочие строительных специальностей. Работа по контракту вахтовым методом. Высокая оплата труда. Одиноким после приема на работу гарантируется погашение кредита и иных долговых обязательств.

«Так, – я старался разгадать возможный подвох со стороны работодателя, – А если сумма кредита очень большая? Но ведь и оплата высокая. Почему одиноким? Так ведь работа вахтовым методом. Ну да, строительство объектов в Антарктиде, например. Близкие люди трудно переживут разлуку с любимым… Нет, что-то здесь не так. Джин… Постойте-ка. Где-то я про эту компанию слышал. Точно. Это было вчера в рекламе по телевизору после блока вечерних новостей. Строительство коттеджей и дворцов за одну ночь. Такой коттедж тире дворец должен стоить очень дорого. Как же они управляются за одну ночь? Да, просто как в сказке. Взмахнула царевна платочком, и два добрых молодца тут как тут. «Чего изволите?» – молвят».

Я решительно отодвинул контейнер с остывшим завтраком и смахнул на пол приставшую к газете лапшинку. Жирное пятно на серой бумаге рельефно выделило контактный номер телефона.

– Здравствуйте, вы позвонили в компанию «Джин». Я – финансовый директор. Чем могу вам помочь? – доброжелательность в голосе женщины сочеталась с жесткой напористостью.

– Здравствуйте. Я ищу работу и хотел бы…

– Вы делаете правильный выбор. Назовите свой адрес. Сейчас я приеду к вам.

– Но, я…

– Работа – смысл жизни. Это наш девиз. Диктуйте адрес.

– Хорошо, – сдался я, наконец, – записывайте.

Через пятнадцать минут послышался шелест гравия под шинами автомобиля на подъездной дорожке, и я поспешил навстречу гостье. Возле моего дома стоял сверкающий автомобиль серебристого цвета. Позолоченные массивные бампера. Элегантная форма кузова. Невероятно, но это был великолепный «Хорьх» 853-й модели в идеальном состоянии. Такая машина изначально создавалась для элиты Третьего Рейха. Облицовка радиатора в форме рыцарского щита дополнялась огромными фарами, в верхнюю часть которых были вставлены огранённые камешки. Из машины вышла стройная женщина средних лет в строгом деловом костюме. На левой руке гостьи висела элегантная сумочка ярко-красного цвета. Женщина улыбнулась и направилась в мою сторону, стараясь не оступиться на неровной дорожке, в то же время, успевая осмотреть мой дом и небольшой участок зеленых насаждений перед ним. Наконец, взгляд её внимательных серых глаз остановился на моем лице. Она протянула мне руку. Я отметил безукоризненно наложенный макияж и подчеркнутую простоту дорогой одежды.

– Вы тоже любите цветы? – спросила она. В холодной пустоте серого взгляда появились искры человеческого тепла, – я их обожаю. Позже вы сможете оценить мой сад.

Я кивнул и пригласил гостью в дом. Усадив женщину в кресло в гостиной, я устроился напротив.

– Кофе?

– Нет, спасибо. У меня мало времени, – сказала она, – дом куплен в кредит?

– Да, – ответил я, – машина и одежда тоже. Для меня это серьёзная проблема и я…

– Теперь нет, – решительным жестом остановила мой монолог женщина, – оплата труда по контракту сроком на тысячу и один день производится в стократном размере. Необходимо только добросовестно работать. Мы строим дорогие качественные коттеджи. Вечером клиент платит деньги, утром – получает ключ от своего нового дома. За своё тщеславие или за сказку наяву, как хотите, он платит в стократном размере. Мы платим вам, и вы тоже получаете свою мечту.

Она обвела взглядом скудное внутреннее убранство моего жилища.

– Это не мечта, – тихо сказал я.

– А что же это? – она удивленно подняла брови.

– Это дом.

– Ну, хорошо. Тогда мы…

– Подождите, каким образом вам удается построить дворец за одну ночь?

Финансовый директор корпорации «Джин» достала из сумочки яркую картонную упаковку.

– Это наша разработка. Прием одной таблетки стимулирующего препарата позволяет ускорить метаболизм в десять раз. Причем эффект ускорения проявляется только на строительной площадке, где включается специальное электромагнитное поле. Когда наступит тысяча первый день, вы получите банковскую пластиковую карту с почти астрономическим счетом. Вам больше не придется работать.

– Но ведь ускорение метаболизма вызовет ускоренное старение и…

– Я же сказала, это происходит только на рабочей площадке, – в голосе женщины появились нотки раздражения, – у вас будет достаточно времени для отдыха и восстановления сил. На полноценный сон отводится шесть часов, есть три перерыва по пятнадцать минут для приема пищи и один выходной день в месяц для отдыха и развлечений.

Я рассмеялся. Женщина улыбнулась в ответ и протянула мне упаковку с таблеткой:

– Вы, вероятно, давно живете похожей жизнью за нищенское вознаграждение. У нас достойная оплата. Естественно, такая работа не прибавляет здоровья. Вы же согласились сотрудничать с нами из-за безвыходной ситуации.

– Я ещё не дал своё согласие.

– Не надо себя обманывать. Я жду вас в машине. Кстати, сейчас стимулирующий препарат принимать не стоит. В нашем офисе вы подпишите необходимые документы и побеседуете с рабочими. Убедившись в безопасности средства, вы его используете. Без него вы просто не сможете у нас работать. Алиса в стране чудес принимала снадобья для увеличения и уменьшения роста, но то, что вы увидите на нашей рабочей площадке девочке и присниться не могло.

Когда за финансовым директором закрылась входная дверь, я достал вместительную спортивную сумку. С трудом справляясь с нарастающим беспокойством, сложил в неё необходимую одежду и документы. Безумно хотелось отказаться от этой работы, но… Но выхода действительно не было. Ежемесячные выплаты по кредитным обязательствам стали непосильным бременем. Так. Всё ли я взял? Нет, конечно. Я достал из шкафа красивый футляр. В нём лежали резные деревянные шахматы ручной работы, изготовленные из бука в начале прошлого века. Они достались мне от отца, а ему, в свою очередь, от деда. Семейная реликвия. Сколько же они сейчас могут стоить? Открыв футляр, втянул носом воздух. Почувствовал знакомый с детства запах лака и дерева. Играть этими фигурками не разрешалось. Музейный экспонат. Музеи… Ходить в музеи я не любил. Там появлялось пугающее ощущение, что утварь, одежда, украшения являлись не просто слепками прошедшей жизни, а её истинным смыслом. Владельцев нет, а вещи живут. Испорчены тленом, но остались. Ну, всё. Пора. Положив шахматы в сумку, я вышел, закрыл на замок входную дверь и направился к автомобилю директора строительной компании «Джин». Водитель предупредительно открыл передо мной заднюю дверцу и вернулся за руль. Удобное кожаное сиденье мягко прогнулось под тяжестью моего тела. Я с удивлением рассматривал приборную доску, отделанную деревом и поручни на креслах в виде плетёных кожаных шнуров.

– Нравится? – улыбнулась моя сероглазая спутница. – Существовал своеобразный рекламный тест: на работающий двигатель Хорьха ставили ребром монету, и она не падала. Обладание такой вещью добавляет особый колорит. Мне этот Хорьх обошелся в полмиллиона евро. Божественное творение. Предположительно в этом автомобиле ездил сорокавосьмилетний Герман Геринг – второй председатель рейхстага и рейхсминистр авиации нацистской Германии.

– Божественное творение для нациста, – усмехнулся я.

– А может быть для меня? Давайте не будем больше отвлекаться. Вся производственная инфраструктура компании располагается в другом измерении. Да, да, не удивляйтесь. Так гораздо дешевле и эффективнее. Мы сейчас направляемся к терминалу, где специальная установка позволит переместиться в мир, отстоящий от настоящего времени всего на одну секунду. Там абсолютно голая земля, что позволяет разместить производственные мощности каких угодно размеров. Дома мы собираем из унифицированных модулей. Заказчик указывает место возведения объекта. В этой точке в другом измерении из модулей собирается здание за 12 часов и перемещается во времени на одну секунду вперед. Утром дворец готов. Мы успеваем собрать объект за счет использования готовых модулей, мощной техники и концентрации рабочей силы. Нечто подобное использовалось в далеком прошлом, но по другому принципу. Вы читали сказку «Волшебная лампа Аладдина»?

– Читал, – ответил я, – но это же чистый вымысел.

– Это не вымысел. По улицам древнего Багдада бродил мальчик по имени Аладдин. Он прижимал к груди волшебную лампу, в которой действительно находился джин. В то время нечисть не боялась показываться на глаза людям. Захотел дворец – потер лампу. Джин построил дворец. Но в том-то и дело, что не построил, а взял в одном месте и перенес в другое. В то время это никого не удивляло. Сегодня стоял дворец, а завтра уже нет.

– Простите, госпожа Браун, – обратился к моей собеседнице шофер, – час пик. Мы уже пятнадцать минут стоим в пробке.

– Так сделайте что-нибудь!

– Я могу доставить вас к служебному терминалу. Он на соседней улице.

– Хорошо.

Водитель направил машину в проулок и через несколько минут подъехал к невзрачному серому сооружению во дворе между безликими многоэтажками. «Хорьх» 853 модели остановился перед бетонным ангаром, напоминающим обычное складское помещение. Неприметное серое здание примыкало к задней стене супермаркета, центральный вход которого выходил на соседний проспект, где царила постоянная толчея. Здесь же возле мусорных баков копошились лишь двое бомжей неопределенного пола и возраста. Откуда-то сбоку вынырнул охранник, одетый в синий комбинезон. Он почтительно поздоровался с госпожой Браун и распахнул двустворчатые металлические ворота. Мягко заурчал мотор «Хорьха», и мы оказались в довольно просторном помещении. С потолка свешивалась металлическая конструкция, напоминающая огромные песочные часы со срезанным основанием. По стенам змеились многочисленные электрические кабели. Как только автомобиль оказался под воронкой «песочных часов», металлическая конструкция начала плавно опускаться. Зажглись дополнительные светильники, вмонтированные в пол ангара, и в их призрачном свете я увидел свое искаженное отражение в кривом сферическом зеркале наползающего полированного металла. Дремавшая во мне боязнь замкнутого пространства судорожно подбросила меня с сиденья. Я повернул ручку двери и попытался выскочить из машины.

– Успокойтесь, – прозвучал голос моей спутницы, – здесь нет никакой опасности. Потерпите минуту.

Она ободряюще положила свою ладонь на мою руку. Я опустился на сиденье, но паника продолжала бушевать во мне. Послышалось гудение, и появилась легкая вибрация кузова автомобиля. Я закрыл глаза и вцепился в подлокотники сиденья. Вскоре всё стихло. Открыв глаза, я увидел, что полированный корпус «песочных часов» ползёт в обратном направлении. Я огляделся. Вокруг что-то изменилось. Что же именно? Я не сразу понял, что исчезли краски. Всё вокруг стало черно-белым. Исчезли благородные коричневые тона дорогой кожаной обивки салона. Блекло-серым пятном замаячил комбинезон охранника. Больше не раздражала своим цветом когда-то красная сумочка финансового директора строительной компании «Джин». Не изменили свой цвет только серые глаза госпожи Браун, внимательно наблюдающие за мной.

– Я думаю, с некоторыми неудобствами можно смириться. Преимуществ гораздо больше, – произнесла она, – сейчас вы в этом сами убедитесь. Ворота ангара открылись, и «Хорьх» 853 модели мягко выкатился на подъездную дорожку. Вокруг одиноко стоящей бетонной коробки расстилалась голая безжизненная степь. Был разгар дня, но вместо полуденного солнца нас обволакивали вечерние сумерки.

– Этот мир, отстоящий на одну секунду от нашей действительности, абсолютно пуст. Здесь могут быть размещены какие угодно строительные площадки и огромные механизмы. Технология этого перемещения – заслуга ученых компании «Джин», которая сохраняется в глубокой тайне, – продолжила пояснения госпожа Браун.

Мы двигались по бетонной ленте шоссе на большой скорости. У меня из головы не выходила одна мысль: каким образом можно отодвинуть время на одну секунду назад и не наткнуться на предыдущую секунду текущего времени в реальном мире. Наконец я решился задать вопрос вслух.

– Типичная ошибка фантастов, – отрезала госпожа Браун, – от предыдущей секунды это измерение так же отстает на одну секунду. Это как зигзагообразная трещина на бесплодной почве в период засухи. Проблема тут в другом, – задумчиво продолжила она, – по наблюдениям наших ученых отставание постепенно нарастает. Но не думайте об этом. Живите одним днем.

За разговором я не заметил, что машина остановилась напротив ворот перед въездом на территорию, окруженную высоким забором из двух рядов колючей проволоки. Между рядами ограждений насколько хватало глаз, виднелись собаки, неподвижно сидящие на равном расстоянии друг от друга. Мы вышли из машины. Навстречу уже двигались охранники с автоматами.

– Мы пройдемся пешком, – обратилась к ним госпожа Браун.

Как только мы вошли в проем ворот, ближайшие к нам собаки исчезли, и раздался вой, напоминающий звук циркулярных пил, с ожесточением вгрызающихся в сырую лиственничную древесину. За колючей проволокой метались серые тени. Периодически можно было различить стремительные удлиненные силуэты собак, но разглядеть подробности было нельзя. Изображение вновь становилось нечетким, как в испорченном театральном бинокле со сбитым верньером настройки.

– Давайте подождем, – обратилась ко мне моя спутница, – наши собаки бегают быстрее гепарда, но также как и эти великолепные животные двигаться долго не могут. От мощной работы мышц повышается температура тела, что ведет к гибели таких существ. Безумная скорость обусловлена действием особого стимулирующего препарата, который навсегда изменил метаболизм собак. Особая дрессировка позволяет получить собак-убийц. Они будут преследовать врага, пока не погибнут.

– Каким образом здесь могут появиться враги? – справившись с изумлением, спросил я.

– Враги не появляются. Их создают, – усмехнулась госпожа Браун. – Мы не смогли учесть всех последствий наших действий. Познакомьтесь с нашим комендантом господином Кербером.

К нам приблизился высокий плотный человек. Его глаза закрывали черные очки. Кербер слегка наклонил бритую голову в знак приветствия. Мясистые губы скривились в подобие улыбки.

– Это замечательные животные, – показал он на собак. – Они, можно сказать, моё второе я.

Кербер сунул в рот свисток и коротко свистнул. Собаки мгновенно окружили нас. С меня не сводила взгляд громадная овчарка, оказавшаяся ко мне ближе всех. Я чуть шевельнулся и на барабанные перепонки сразу надавил вой «циркулярной пилы». Именно так воспринимался лай ускоренно живущей собаки. Опять раздался короткий свист, и в мгновение ока овчарки вновь неподвижно сидели за трехметровым забором из колючей проволоки. Каким образом они взяли такую высоту, было не понятно. Бритоголовый управляющий довольно кивнул.

– Пойдемте, я покажу вам мои цветы, – взяла меня под руку госпожа Браун.

Пройдя по дорожке и свернув за угол здания, в котором располагалась охрана, мы оказались в саду. Здесь ровными рядами тянулись клумбы, на которых росли цветы. Таких растений я раньше никогда не видел. Их высота достигала полутора метров. Среди обычных листьев округлой формы возвышались кувшинчики с загнутым верхним краем. Поверхность цветов была гладкой и напоминала мрамор. Очарованный необыкновенной красотой я стоял неподвижно, затаив дыхание. Впечатляли и огромные размеры сада.

Из оцепенения меня вывел голос госпожи Браун:

– Это Непентес Аттенборо – редкое растение из Филиппин. Можете мне поверить, его окраска просто фантастична. Но здесь отсутствуют цвета. Нет солнца. Я не могу наслаждаться красотой этих цветов в полной мере.

Последнюю фразу она произнесла с явным раздражением и, сжав кулачки, внезапно топнула ногой.

– Итомия! – громко крикнула госпожа Браун.

Я заметил стремительно приближавшуюся тень и почувствовал легкое движение воздуха. «Тень» материализовалась в маленькую девушку. Она появилась как из воздуха и замерла. Девушка старалась стоять неподвижно, но все равно контуры миловидного лица были смазаны. На шее у неё я заметил широкий пластмассовый ободок, напоминающий ошейник. Адаптер, как я узнал позже. Это устройство служило для изменения скорости речи.

– Итомия, почему я вижу опавшие сухие листья на дорожке? Вы уже покормили растения?

Девушка кивнула и добавила:

– Извините, сейчас все соберу.

Вновь тень и движение воздуха. Дорожка в саду мгновенно очистилась от сухой листвы.

– Я достаточно плачу обслуживающему персоналу, – продолжала ворчать финансовый директор, – и, потратив на создание этого сада целое состояние, хочу, чтобы все было в надлежащем порядке. Она развернулась ко мне и продолжила:

– Рабочие низкой квалификации, в отличие от вас, получают другой препарат. Может быть, они двигаются и не так быстро, как строители на рабочей площадке, но зато постоянно. Быстроту обслуживания в вашем номере и ресторане вы сразу почувствуете.

– Но ведь они быстро состарятся и…

– Нет, – не дала закончить мне фразу госпожа Браун, – специальная химическая добавка стабилизирует мембраны. Деление клеток резко замедляется. Есть, правда, побочный эффект. Отсутствует долговременная память. В течение дня им несколько раз приходится перечитывать инструкции по выполнению работы и повторять имена сотрудников компании, но с окончанием контракта все восстановится.

– Как это? – не понял я. – Если память нарушена, то каким образом работники узнают, когда закончится их контракт? И как они вспомнят величину обещанного вознаграждения?

– Вы задаете слишком много вопросов, – усмехнувшись, ответила госпожа Браун, – не хотите ли рассмотреть цветы поближе. Это моя гордость.

Я приблизился к удивительному «кувшину». Цветок был заполнен жидкостью. По её блестящей поверхности шла непрерывная рябь. Я наклонился поближе и почувствовал отвратительный запах. Присмотревшись, я увидел что, вернее кто был источником движения жидкости. Внутри цветка плавала мышь. Её движения становились все медленнее и медленнее. Несчастная изо всех сил тянула мордочку вверх. Часть тела, погруженная в жидкость, была лишена кожи. Кое-где в лохмотьях разлагающейся плоти проступали белые косточки. Мелкие фрагменты костей плавали и вокруг животного. Вероятно, это были остатки от предыдущего пиршества Непентес Аттенборо.

Я отшатнулся и зажал рот рукой, пытаясь справиться с подступившим приступом тошноты. Не обращая внимания на мои мучения, госпожа Браун продолжила свой рассказ:

– Непентес Аттенборо питается насекомыми и мелкими грызунами. Кувшины цветов, точнее измененные листья, заполнены кислотами и переваривающими ферментами. Это очень удобно в здешнем климате с отсутствием солнца. Мы завезли двести пятьдесят килограммов мух Цеце, но они не прижились в саду. Насекомые сместились на радиоактивные болота и стали нашей потенциальной угрозой. Чтобы прокормить растения, каждый день мы вынуждены завозить два грузовых фургона живых мышей. Дальняя часть нашего сада расположена как раз у радиоактивных болот. Там эти цветы вырастают выше человеческого роста. В кувшине гигантов может поместиться даже ребенок. Не хотите взглянуть?

– Нет, нет, – быстро ответил я, – с меня довольно.

– Ну, хорошо. Сейчас вы подпишите необходимые документы и сможете разместиться в нашей комфортабельной гостинице. Кстати, вы голодны?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.