Артём Яковлев
Виниловый ёж

Жизнь – без начала и конца.

Нас всех подстерегает случай.

А. Блок

Глава 1. Серый туман

Сергей

Попытка прокатиться на паркетнике по буеракам – хуже не придумать! Поворот с трассы направо увёл в заросший, сырой и дикий лес. Здесь под колёса ложился не путь, а только направление, обозначенное двумя, чаще параллельными тропками. И направление сразу стало теряться, плутая в высокой по пояс траве.

– Куда теперь?.. – озабоченно поинтересовался Борис.

– Прямо и только прямо! – ответил ему Антон, не отрывая глаз от выныривавших слева и справа джунглей.

И тут же, объезжая куст, резко крутанул руль. Куда именно доведёт такое «прямо», никто не ведал. Задача была в другом.

– Далеко едем? – снова спросил Борис.

– Здесь всё слишком открыто! – мне так казалось, и посоветовал кормчему: – Ищи, Антон, укрытое сверху место!

Нас могут искать и с воздуха.

Антон кивнул. Путь вёл между кустами и деревьями, а колея в траве угадывалась всё хуже. За тесной группой низких деревьев Антон свернул, и направил машину прямо на куст, росший неподалёку. И остановился, в конце толкнув пучок тонких стволов. Подкинутые при этом зелёные ветки снова опустившись, охватив автомобиль со всех сторон. Вокруг всё стало зелёным.

– Приехали! – сказал водитель и заглушил мотор.

Ему было тяжелее всех загонять свою кормилицу в непроходимое болото.

– И что теперь? – продолжал за всех волноваться Борис.

– Ничего. – мне было даже смешно. – Пусть попробуют найти!

Коптер долго ждать не пришлось. Мы ещё сидели в легковушке, когда послышалось характерное жужжание. Хорошо оснащённый враг нас искал и продолжал преследовать.

– Думаешь, они по следам нас не найдут? – продолжал нагнетать нездоровую обстановку Борис.

– Роса высохла и трава уже распрямилась. – ответил Антон.

– Но они же пойдут за нами и по земле! – Борис непременно хотел вскрыть в нашем тактическом плане непреодолимую червоточину. Червоточин было множество, но они легко перевешивались одним большим плюсом. В котором, естественно, тоже были мелкие недостатки.

– Даже если это место найдут, нас им не отыскать! – высказался я, решив, пришло время раскрывать карты.

На меня, с разными выражениями лиц, уставились оба. О чём это я? Вокруг непроходимое болото, выбраться отсюда сможем только по своим же следам к шоссе, где нас, вероятно, ждут. Болото насквозь проходят местные охотники, которые одни знают путь через трясину. Шансов пройти без них немного.

Но я успокоил всех:

– Есть одна возможность уйти!

– Одна?.. У тебя карта? – Антон ещё не догадывался.

Нет, карты не было, было другое: немного ненадёжное из-за того, что только казалось что сумею. Сейчас придётся вытаскивать двоих, каждый под сотню. Это много, но такая наша научная работа.

Сегодня утром ничто не предвещало необходимости спасаться. Проснулся в семь, позвонил Антону, договорился и Борису сообщил, что едем. Борис съязвил:

– Прям сейчас?

Это у нас как игра. Назвал ему крайний срок:

– Через полчаса у проезда!

Ещё летом, в первый рабочий день он позволил себе опоздать, как сказал, на минуту, потом добирался само. Ругался страшно!

Когда я вышел, Антон только подъехал.

– Как обычно, или прямо туда? – спросил наш водитель.

– Он успеет! – я на это надеялся.

Когда мы подъезжали к проезду, Борис уже ждал.

– Что так долго? – проворчал.

Свыше двухсот километров до лаборатории были неизменными. Мы к такой удалёнке привыкли. Нас троих в группу собрал великий Александр Михайлович Сергеев. Как тогда нам казалось, большей ошибки он в совершал. Кроме идеи нас ничто не связывало, мы не могли ужиться.

Антон – механик-самоучка, не признававший за наукой никаких особых привелегий, но всегда точный и надёжный.

Борис – большой теоретик, в курсе всех последних достижений, мог подвести научную базу подо всё, но в бытовых вопросах более чем ненадёжен.

За что в эту команду включили меня, сам не знаю. Догадываюсь, Сергееву нужен был надёжный маленький узелок, вяжущий косу с камнем в этой нелепой бригаде. Мне тяжелее, приходилось прогибаться раз за разом, стараясь держать коллектив в границах рабочего состояния.

Что нам поручили разобраться с гибридным состоянием волнового уравнения Шредингера, всё-таки верно, Борис в этом собаку съел, я интересовался уравнениями ещё в институте и понял, что хотел найти сам Александр Михайлович. Без всемогущего техника Антона нам надеяться было не на что!

Сегодня в дороге я начал излагать своё понимание происходящего со мной. Теоретик Борис опустил мои «я могу» ниже плинтуса. Поняв, что теоретика не переспорить, я отложил до более удобного времени… И вот мы паркуемся здесь на болоте.

Утренний лес шелестит листьями, под подошвами хлюпает, цепляясь за одежду, высокая трава шуршит.

– Как хотите, уходить придётся по моему методу!

Борис, осознавший что затевается нечто ненаучное, подал голос:

– Только не надо рассказывать басни про теоретическую модель, обещанную недоумками. Порталы – это вообще сказки сказочные. Вы его из пальца всё равно не высосите. – Борис хихикнул. – Я сразу говорил, что следствие вам приснилось в ужасном сне, оно ещё до рождения было неживым. А проверить сможем только если…

– Замолкни, Умник! – оборвал его Антон. – Мне уже слушать тебя тошно…

– На здоровье, не слушай!.. – не желал принимать подчинённость Борис.

И снова настал мой черёд прогибаться:

– Если будете ругаться и мешать, плюну и уйду один!

Это грубо, даже грязно, но необходимо. Я бы никогда не осмелился без нужды давить на психику. Они, без сомнения, в своих сферах были лучшими, и мне трижды повезло хоть на время работать с ними вместе.

После моего заявления Антон уставился остолбенело, Боря захлопнул, оставленный незакрытым рот и фыркнул через нос. Надо было эту задержку использовать!

– Возьмёмся за руки! – сказал убедительным тоном.

Протянул руки и замер, ожидая ответного движения.

Борис оставался скептиком:

– Молиться станем, или хоровод водить?..

– Твою руку, Боря! – я настаивал.

И Борис, для собственного оправдания пожав плечами, руку всё же подал. Антон, когда рука Бориса была у меня, вдруг кинулся к машине, крикнув:

– Минуту…

Потом появился со своим ноутом, вложил мне в руку свою, а ноутбук протянул в сторону Бориса. Через пластик цепь останется незамкнутой, потребовал:

– Брось ноутбук! С ним не удастся…

Антон смотрел непонимающими глазами. Как это можно бросить здесь его бесценный прибор? Но решение он всегда находил быстро. Расстегнул куртку, заправил гаджет за подтяжки и взялся за наши руки. Едва цепь замкнулась, я звёздочкой почувствовал ток. Они были слишком разнополюсными, мои товарищи. Но цепь замкнулась и я к рывку стал стремиться.

– Держитесь крепче и до конца перехода, пока не скажу, не отпускайте! – схватился намертво, показывая как надо.

Все замерли, процесс пошёл. Ох, как же туго всё это было! Как нелепо сопротивлялся Боря и как был инертен Антон. Всё приходилось делать одному! Что-то подобное предвиделось, но я даже не догадывался с чем придётся столкнуться.

Только через минуту и они почувствовали, силищу. Боря, с такими ощущениями не знакомый, бормотал проклятья, пытался вырвать из захвата руки, но мы с Антоном держали надёжно.

Основное началось на третьей минуте. Сперва изменился вес, земля к подошвам не прижималась. Потом обмануло зрение, обстановка, вместе с моими попутчиками, замерцала и расплылась до серой непрозрачности. Вот он временной портал! Теперь всё зависело от терпения! Каждая секунда в этой пелене уносила в прошлое всё дальше.

Первый раз с Оксаной у нас было по-другому, за короткий отрезок времени одолели реальный час, вернувшись в то же место. Летели стрелой! И мощность перехода в портал в тот раз набралась за секунды. Пых, и мы уже в непроглядной серости.

С этими же двумя я начал тяжело и вряд ли сумею увести настолько далеко, как хотелось.

Борис окончательно поник уже через пять минут. Его руки ослабли и, несмотря на невесомость, он стал складываться к земле. Пришлось мне разрывать контакт и подхватывать бесчувственного Борю. Он без сознания, я и сам близок к этому, ноги и руки от прошедшего напряжения дрожат, голова кружится. Мы с теоретиком повалились в мокрую траву. Антону, как самому крепкому, пришлось ловить обоих.

Когда смог отдышался, ещё с закрытыми глазами, я спросил: «который час?», всё равно у кого.

– Минут десять прошло. – не разобрав, ответил Антон.

– Ко-то-рый час? – повторил я упрямо.

– Н-наверное, девять уже! – с удивлением сказал он, продолжая не понимать.

Я открыл глаза:

– Очнись, Антон! Где твоя машина?

До портала его тёмно-синяя красавица стояла под кустом, за спиной Антона. Теперь там была только непримятая трава, автомобиль исчез. Антона это так поразило, что он вскочил:

– Вот, чёрт! А куда?..

Я перебил:

– Она будет позже, а мне, чтобы успеть, нужно знать который час!

Антон, всё ещё в тумане, поднял к носу запястье, чтобы рассмотреть часы, но поняв бессмысленность жеста, опустил руку, выдохнул и огляделся:

– Светает. Сейчас где-то около восьми. Так было когда подъезжали к первой засаде…

– Рано вышли! – резюмировал я. – Ещё хоть бы пару минут… – тогда бы мы успели. Нас подвёл Боря, которого к тому же больше нельзя так таскать. Я встал и посмотрел на него. И как бы под моим взглядом, тот открыл глаза и заморгал. Когда ему помогли сесть, он стал трястись как в лихорадке.

– Водки бы! – пожаловался он, обхватив себя за плечи.

– Алкоголик! – резюмировал Антон. – Нет у нас водки!

– Там на заднем сидении в чёрном пакете. – пробормотал Борис, указывая за спину Антона.

– Машинка выпила твою водку, закусила чёрным пакетом и тю-тю! – засмеялся Антон.

– Нету машины! – пояснил я.

Такое заявление настолько обескуражило теоретика, что он опрокинулся навзничь, завёл глаза на лоб и увидел там только высокую траву. Но верить в произвольное исчезновение средства передвижения вместе с чёрным пакетом не желал.

– Куда вы её угнали?

– Не угоняли никуда, она не приехала ещё. – выдал истину сообразительный Антон.

Борис перевернулся на живот и, поднатужившись, поднялся на ноги. Перешагивая через траву, дошёл до основания куста и подломил на стволе тонкую ветку.

– Вот тут же стояла!

А Антон тронул меня за плечо:

– Я ту заломанную ветку видел когда остановился! Выходит, это от нас?

– Ну, да! От Борьки… Такой круговорот времён!

Я не знал как назвать этакое странное явление, когда следствие происходило раньше причины, поэтому старался уверенностью в голосе поддержать собственное реноме. Вышло вроде ладом!

– Чего-чего круговорот? – обернулся Борис.

Спорить с ним на научные темы было проигрышным изначально. И я постарался объехать и перевести акцент на другое:

– Вместо того, чтобы бежать, мы стоим на месте! От засад мы ушли, теперь надо уходить, выбираться отсюда. Пошевелимся?

Борис желал сказать что-то умное, но Антон опередил:

– Что делать? Опять рвануть через серость? – он поправил выбившийся из-под куртки ноут. – Или просто бежать?

– Мы в болоте, ты забыл? Но сперва машину верните! – у теоретика голову перекосило. Он не верил собственным глазам, а сообразительностью никогда не обладал, даже исчезновение машины его не убедило.

Мне пришлось повернуться к Антону:

– Ты же видишь, через серость не пройдём. – вышло немного ехидно. – Так что бежим буквально. – я обернулся к Борису. – Готов бежать?

Антон, не слушая ответ Бориса, повернулся, перешёл на полную скорость и скрылся за деревьями, где мы свернули к кусту. Пришлось не отставать. Схватил руку Бориса, потянул за собой.

Антон не сходя с едва заметной старой колеи, прокладывал путь по памяти. Его спина маячила перед нами на пределе видимости. Борис не упирался, но и не спешил догонять лидера. Вероятно его устраивало такое расстояние с постоянным оппонентом, не надо было спорить, поэтому и сокращать дистанцию не спешил.

Когда вышли к шоссе, Антон нас ждал. Но прежде чем продолжить путешествие, я обратился к обоим с небольшим спичем:

– Послушайте! Мы сейчас в этом времени не одни. Такие же Антон, Сергей и Борис в настоящее время наткнулись на первый блокпост и рванули обратно. По этой дороге мы, то есть они, проедут в течение часа…

Меня тут же исправил Антон, лучше ориентирующийся по времени без часов:

– Уже меньше получаса…

Я согласно кивнул и продолжил:

– И нам такой встречи необходимо избежать…

– Постойте-постойте! – воскликнул Боря, снова готовый спорить. – Вы что, серьёзно верите в абсурд, в этот, так называемый, переход?..

Когда меня перебил Борис, я не успел сказать о причинах. И не успел удержать Антона, он шагнул к Борису и, задрав у того рукав рубашки, ткнул пальцем в часы.

– А это видишь? Что, в девять утра ещё так темно? Глаза разуй!

Борис вряд ли настолько хорошо ориентировался во времени, поэтому слова оппонента его не остановили:

– Ну, всё это объясняется элементарно… Сейчас уже вечер и часы останавливались вчера, поэтому показывают неправильное время…

– Если за временем не следишь и нам не веришь…

Опять эти двое сцепились, мне снова пришлось вставать поперёк:

– Подожди, Антон!.. Борис, просто поверь. Тебя от этого на части не разорвёт. Считай, что мы двое сошли с ума и полагаем, что смогли переместиться обратно во времени на полтора-два часа…

А Антон продолжил своё:

– Если мало веришь, скорее не поймёшь! Давай сделай что просят тихо, быстро и без лишнего!

– Зря вас обоих включили в мою команду! Вящих идиотов не встречал!.. Но, как скажете, уже молчу. – и Борис застегнул виртуальную молнию у своих губ.

Подумалось: «и слава богу!»

Антон кивнул, удовлетворившись этим. И, позабыв конфликт, предложил:

– Если идти по лесу, то лучше перейти шоссе. Там земля суше.

Я ответил:

– У нас есть, по крайней мере, четверть часа. Легче идти по дороге, потом свернём, так быстрее будет.

Антон кивнул, мы вышли на влажный утренний асфальт и двинулись в направлении посёлка, где располагалась лаборатория. Было необходимо связаться с охраной или полицией и попросить помощи, но эти два блокпоста отрезали нас и от города, и от посёлка. Связь же в этих местах была точечной, сотни километров дорог оставались глухонемыми.

Чтобы уйти от физического контакта с противником, нам пришлось временно раздвоиться и добираться до цивилизации пешком.

Эти молодчики опрометчиво решили, что без связи нам придётся стать мягкими, с их стороны положение наше казалось безнадёжным. Но они не знали о том, что у меня на ладони уже была красная звёздочка, и значит в моём кармане оставалась козырная карта.

Утром, когда катили на работу, в лабораторию, почти в конце, ждала засада. Два автомобиля, перегородивших в узком месте дорогу, с четвёркой, не по рангу вооружённых, нахального вида юношей из какой-то спортивной секции.

Когда подъезжали, двое показали оружие и я толкнул Антона:

– По газам!

Быстро всё осмысливший водитель, вывернул руль, осуществив великолепный дрифт, и, когда багажником сбил ближайшего из них, выровнял руль и утопил педаль в пол. Мы ушли, никто в спину не стрелял. И я было посчитал это удачей. Но когда до города оставалось меньше двадцати, путь перегородил второй заслон. Антон увидел их издалека и тут же развернулся. Мы оказались в западне!

С дороги между блокпостами деваться нам некуда. Слева на крутом склоне непроезжий лес, справа – болото. Борис предложил спрятать машину в лесу. Но сосновый бор на склоне, трудный для проезда, просматривался далеко. И Антон свернул в густо заросшую, с признаками болота низину. Правда и здесь нас пытался отыскать коптер.

Теперь шли по асфальту, пока за поворотом не расслышали рёв мотора. Быстро свернули в лес, приткнулись за чахлыми кустиками рябины. Мимо на высокой скорости пронёсся автомобиль, я даже не успел его разглядеть.

– Чёрт! – выругался Антон. – Куда гонит?

– Кто это? – спросил я.

– Кто-кто… Я, конечно!

Борис не удержался и захохотал. А за ним и мы с Антоном. С одной стороны Боря не верил, что он в прошлом, а с другой, засмеялся, поняв каламбур Антона.

– Теперь веришь? – у меня в этом как бы сомнений теперь не было.

– Не знаю как вы это провернули, но сыграно потрясающе!

– А чего тогда смеялся? – подключился Антон.

– Не бойся, не от щекотки! Меня вообще ваши махинации не щекочут.

Боря остался непробиваемым и мы с Антоном потеряли интерес к спору. Пусть он думает что хочет. Видно, при обмороке что-то случилось, голова поплыла не в ту сторону.

– Интересно, гнались за нами тогда те, из дальнего заслона? – спросил Антон.

– Что дальше будет неизвестно, нам безопасней идти по лесу. Так и короче!..

Шоссе, проложенное по границе болота, вилось серпантином. Лес с этой стороны рос на склонах, а идти петляющей между склонами и болотом дорогой было легче, но сулило множество вероятных неприятностей.

Антон кивнул, и мы зашагали вверх по склону. Борис, не сказав ни слова, побрёл следом.

Глава 2. Замкнутая петля времени

Сергей

Накануне у Антоновой машины помяли крыло и в тот день на работу мы с Борисом гульнули на такси. Борису сумма показалась чрезмерной и основную часть пришлось оплатить мне. Как туда, так и обратно.

Боре пришло время составлять августовский отчёт и он полез в путаницу своей электронной базы. Мне, поскольку другой работы не предвиделось, пришлось чистить рабочую камеру.

Камера по нашим требованиям была создана Антоном с начала и до конца. И мы уже полмесяца на ней проводили эксперименты Бориса. Я с его концепцией статики волновых состояний не был согласен по причине её безжизненности. Изучение этого было важно только для теоретической науки, но практике не давало ничего. Для этой составляющей было необходимо проверить как поведёт себя поле в реальных, а не тепличных условиях, когда все вводные задавались в строгом соответствии с понятиями теоретика Бориса.

После длительной работы вакуумная камера была заляпана следами различных загрязнителей: разноцветной ржавчины от паров: воды, спирта и воды со спиртом; брызгами расплава шаблонного свинца и обширными потёками трудновыводимого минерального масла. Самой чистой осталась дальняя стенка. Большинство датчиков также требовали ревизии. Взяв щётку, тряпки и бутылку с растворителем, полез к конусам магнитопроводов внутрь камеры.

До конца отмыв Борькино экспериментальное поле, вылез и оглядел содеянное.

Установка, как снаружи так и изнутри имела футуристический вид: магнитопроводы входили в камеру в трёх плоскостях, своим фокусом разрезая рабочую область на десятки зон с различными, порой инверсными, магнитными характеристиками.

По общепризнанной теории в рабочей области поле, при синхронной работе катушек, должно оставаться нейтральным. Оказалось, не факт, что общепризнанное должно соответствовать реалиям. Любая проходящая фокус молекула газа становилась излучателем коротких волн радиодиапазона. Некоторые датчики, пока мы их не загрубили, кричали криком. Жидкости, пока не закипали, вели себя более сдержанно: по поверхности гуляли волны, иногда слышался низкочастотный гул.

Но рабочая область в фокусе была небольшой, с вишенку и, в зависимости от условий включения, гуляла порой на расстояния, превышающие размеры фокуса. Именно поэтому мы с Борей начали с жидкостей: в воде мерцали искры, по ним можно судить, где в данный момент располагалась рабочая область.

Как Антон ни старался стабилизировать, на выделенные нам средства сделать это не удалось. Он хотел ещё: поставить криогенную установку для сверхпроводимости индукторов, многократно увеличивающих индукцию; запускать установку не от нестабильной электросети посёлка, а со своего генератора, что обеспечило бы запуск каждый раз в одинаковых условиях. Да и неплохо было бы получить больший размер лимита мощности – двадцать киловатт для установки такого типа несерьёзны.

Так и продвигались медленными шагами: три вперёд и два назад! Усталость от бесперспективности и отсутствия новых идей. А Александр Михайлович ничем помогать не хотел. Надеялся, сами вывернемся и всё сумеем.

Свежие идеи о возможностях твёрдых тел и живых структур успели стать старыми потому, что мы к ним даже не приблизились…

И в этот момент меня осенило: почему бы не воспользоваться тем, что есть свободное время, машина доведена до изначальной чистоты и готова к работе. Хоть один, наперекор Борису, внеплановый эксперимент провести удастся.

Борис занят в своём кабинете, в который он превратил склад. Только когда пройдёт импульс и у него моргнёт свет, может догадаться, что я отошёл от плановой работы и делаю шаг от красиво придуманного проекта, записанного три месяца назад, где синей ручкой по белому было занесено, что не закончив предыдущий пункт, переходить к очередному недопустимо.

Когда это обсуждали, мне сразу не понравилось, а Антону было всё равно. Он сказал:

– Чего возмущаешься? Эта бумажка не конституция!

Но как основной закон эту бумажку с того дня стал рассматривать Борис. При обсуждении плана мы все были в равных условиях, но Борис, пользуясь хорошими отношениями в верхах, посчитал, что он равнее, и узурпировал власть. Тогда и началось их противостояние. И мне пришлось по мере сил держать наш коллектив в годном для работы, нейтральном состоянии.

Пошёл включил в щите автоматы, питающие сильноточное оборудование лаборатории. На пульте за столом зажёгся красный сигнал «сеть 380».

Определять в камере точку фокуса не было надобности, образец у меня достаточно большой. Прилепив к геркону дверцы нештатный магнит, настроил автоматику люка камеры на незакрывание, по привычке включил запись регистратора и ввёл задержку выгрузки с накопителя в десять секунд. Этого за глаза хватит, чтобы вернуться к камере, проникнуть внутрь и занести образец в фокус.

Всё управлялось с пульта и это удобно. Оставалось нажать «пуск», но перед этим пришлось заглянуть в соседнюю комнату. Не хотелось слушать нравоучения теоретика.

В кабинете Борис у окна беседовал с кем-то, держа у уха телефон. Значит он в ближайшую пару минут будет занят. Надо было торопиться.

Вернулся, накопитель заряжен, осталось щёлкнуть мышкой. После щелчка значок «пуск» изменил цвет и на нём стали мерцать цифры, отмечая оставшееся время.

Да, было немножко не по себе, ведь образцом предстояло служить моей живой руке. Найти другую материю времени не было, а отменять принятое решение было стрёмно и несерьёзно! За три секунды до включения в камере зажглась яркая подсветка. Протиснулся через люк, вытянутая рука, сжатая в кулак, оказалась в точке, близкой к идеалу. Объём кулака перекрыл все вероятные области.

Бояться поздно, истекает последняя секунда и сейчас…

То, что произошло после, уже не помнил. Сохранились только какие-то неприятные ощущения, и был сон, видел какие-то тусклые, не запомнившиеся сюжеты…

Разбудила холодная вода, ударившая в лицо и протекшая за ворот. Открыл глаза и увидел Бориса.

– Ну, вот, очухался. А я уж собирался в скорую звонить. Что случилось-то, током ударило?

Когда поднимался на ноги, обратил внимание на маленький серый магнит, прилипший к корпусу у геркона, всё тут же вспомнил. Не афишируя, магнит снял, сунул в карман.

– Что случилось?.. – повторил за Борисом. – Статика, взялся и дёрнуло… – я потёр пальцы о щёку, и увидев на полу оставленную предыдущими работами мыльную лужу, тут же подкорректировал, приближая к достоверности. – Потом поскользнулся и ударился головой.

В камере свет отключен, дверь открыта, магнита нет, значит Борис не догадается, что произошло в действительности.

– А питание зачем включил? – он всё-таки заметил жёлтый огонёк «сеть 380».

– Я же проверял!

Когда Боря ушёл заканчивать отчёт, я в изнеможении опустился на стул. Сил не было даже стоять.

Не любил размышлять много, а версия для Бориса, спонтанно пришедшая в голову, могла успокоить любого. Но причину падения на пол теперь следовало как-то объяснить себе. В задумчивости сложил ладони вместе и тут же почувствовал, как обе соприкоснувшиеся поверхности стали горячими. Это длилось долю секунды, я руки моментально расцепил и удивлённо осмотрел обе.

В центре правой ладони на коже была маленькая красная звёздочка с длинными розовыми лучами. Такого раньше не было. Это, вероятно, от попадания в фокус. Точку жгло, но поверхность в точке осталась гладкой, не припухшей, и от касания пальцами никаких ощущений не было.

Повторять со сцеплением рук не решился. И до самого отъезда о случившемся не думал, старался забыть. Причина простая, сделал явную глупость и хорошо, что остался жив и, в большей части, невредим!

Уже в гостинице, когда мыл руки, снова волна тепла пробежала между ладонями. Отмахиваться от воспоминаний в этот раз не стал. Полотенцем высушил руки и соединил замком. Прижал сильно, поэтому нагрева не почувствовал. Секунду-другую ощущал в ладонях растущую напряжённость. В месте контакта просыпался ураган. Вдруг всё моргнуло, покрылось туманом и меня оторвало от земли…

Это длилось лишь мгновение и, стоило расцепить руки, всё прошло. Туман рассеялся, подошвами почувствовал пол и удивился произошедшим изменениям: меня окружала полутьма и тишина. Свет погас и вода из крана перестала течь.

Какое из вероятных явление могло вызвать такое сочетание отказов? И свет и вода зависят от электричества, правда, воде так быстро как свету отключиться невозможно. Повернув кран понял, что с водой всё в порядке, кран сам как-то завернулся до упора.

Выйдя из санузла и щёлкнув выключателем убедился, что и тумблер на стене также сфокусничал: сам отключился, без какого-либо постороннего вмешательства.

Но этого не могло быть! По крайней мере, со мной было впервые.

Ссылка на беспамятство была глупой. Туман с невесомостью длились секунды, я всё хорошо помнил. И за это время свет с водой отключить было невозможно.

Так как опасное испытание живой материи в камере провёл без свидетелей, в связанное с этим происшествие у раковины, решил также никого не посвящать, надеясь, что всё как-нибудь пройдёт и само рассосётся. Но самое странное случилось позже: появился второй я!

Подойдя к окну, выходящему на улицу, увидел остановившееся такси. И оттуда вылез двойник. Остановился, провожая взглядом отъезжавший автомобиль, постоял у крыльца, роясь в карманах, выкинул в урну накопившийся мусор и поднял голову, желая глянуть в это окно на четвёртом этаже.

Меня даже в жар кинуло! Он не мог быть посторонним, потому что в точности повторил всё, что делал перед этим я, вернувшись к гостинице. Освободил карманы и в окне хотел разглядеть свет. Думал, что забыл его выключить утром когда уезжал. Вместо света почудилось что видел за стеклом тень человека. Но номер, когда вошёл, оказался пустым.

Я от окна отпрянул. Вот это да! Дежавю со стороны тени за стеклом! Размышлять о происхождении двойника было неудачным вариантом. Он сразу показался чужим и подозрительным. И наблюдать за такими типами лучше незаметно.

Оставленной на стуле чёрной футболки на месте не оказалось. В шкафу нашёл рубашку для торжественных случаев, надел, нащупал в заднем кармане джинсов ключ, вышел и тщательно запер номер. Меня здесь как бы не было.

Двойник, как это всегда делал я, должен подниматься на лифте с центрального входа и я сам свернул к ведущей в ресторан дальней лестнице.

Спускаясь на третий, глянул в окно. Там всё было обычным, но всё же неправильным, не таким, каким должно быть. Глаза закрыл, глубоко вдохнул и открыл снова.

Солнце! Оно, сияя на разогретом докрасна краешке неба, сейчас заходило за тёмный лес на горизонте. Так уже было сегодня, когда таксомотор с нами въезжал в город. Когда уже в номере снимал футболку, солнца не было, оно зашло, и за чёрным лесом пылало закатное зарево.

Вернувшееся на небо солнце, вышедший из такси двойник, исчезнувшая со стула футболка и, наконец, самостоятельно работающие выключатель с краном… Что могло бы объяснить всё это вместе, коротко и понятно? Смысла в сумме странностей вообще не было.

Но главным сейчас был не двойник, главным было солнце, как древний символ часов. Я приехал в гостиницу во время заката и солнце ушло окончательно, но сейчас поднялось над горизонтом снова. По положению светила предки мерили время. Подспудно я сам привык следить за временем по солнцу.

Оно зашло, потом вернулось и все события стали повторяться. В гостиницу приехал второй я и теперь нас было двое. Один бессмысленно пялится на закатное зарево, пока другой на лифте поднимается в мой номер. Что нам теперь делать с двойником?

И что вообще делать с этим странным, повторившимся миром, в котором я оказался? Необходимо сделать что-то простое, как дважды два! Решил для начала просто перекусить и двинулся по лестнице в ресторан на первом этаже.

Там обязанность найти всему объяснение отступила, и после я поднимался к себе в совершенно другом состоянии. Всё было нормально и объяснимо. Не пугаться же самого себя! Вот поднимусь в номер, а мой двойник голодный сидит, удивляясь, куда пропала его синяя рубашка. Мне это показалось даже смешным.

Но, когда поднялся на четвёртый, дверь оказалась запертой и в номере никого не было. Сперва подумал, что поторопился, а двойника что-то задержало, поэтому в номере всё должно оставаться таким, как оставил. Но на спинке стула висела снятая мной футболка, в санузле горел свет и журчала вода.

Уже потом я осознал, что сделал это не я. Сбросил футболку, включил свет в санузле и воду мой двойник. И потом, как видно, вышел и запер дверь.

Вдруг пришла мысль, что никаких двойников не существует. Это всё непроизвольно сделал я сам, замкнув выходом из номера петлю во времени. Она сама зациклилась, когда я, убежав в ресторан, не встретился с собой.

Очумелое состояние не проходило до самой ночи. Когда всё-таки уснул, увидел сюжет напоминавший произошедшее накануне. Возвращаясь из посёлка на такси, вышел перед входом гостиницы и посмотрел на своё окно, там никого не увидел. Затем поднялся в номер, пошёл мыть руки. После встряски от контакта рук время было неотличимым от предыдущего, солнце уже зашло и за лесом пылало багровое зарево.

Дальше увидел подъезжавший по тёмной улице таксомотор и себя, выходящего у гостиницы. Он, который второй, посмотрел вверх и мы помахали друг другу рукой. Когда двойник вошёл в открытую дверь номера, он почему-то стал чужим голосом смеяться, тогда как мне хотелось кричать и ругаться на него. Прервался сон глубокой ночью. Что это было?

Открыв глаза, попытался оценить увиденное. Тот двойник был в другом настроении и говорил не моим голосом. Сразу стала понятна нестыковка: если бы мы с двойником общались, то не могли быть единым целым. Сергеем, который из одного состояния переходил бы в другое.

Тогда что-то подсказало мне уйти по дальней лестнице в ресторан. И мой двойник без помех повторил буквально всё, что делал перед этим я. Он также провёл эксперимент с переходом, оставив в будущем брошенную футболку, включенную воду и зажжённый свет. Потом оделся, запер дверь и пошёл в ресторан, из которого вернулся на лифте.

Если бы хоть что-то из этого не срослось, Сергеев стало бы двое. Потому что второй не смог бы стать первым и замкнуть петлю! И что бы я делал после разрыва петли, трудно вообразить! Нормальная жизнь кончилась и вместе пришлось бы существовать двум дублям в единственной реальности.

Глава 3. Новая петля, уже разомкнутая

Сергей

Втроём с Борисом и Антоном мы поднимались через сосновый лес, прикрытые на время нашими двойниками из будущего. Это им сейчас приходилось спасаться, именно за ними велась охота, а о нас противник даже не догадывался. Поэтому и чувствовали мы безопасность. Земля под ногами сухая. После дождливой недели тропки за несколько безоблачных дней просохли до каменного состояния. Антон шёл впереди и не оглядывался. Борис чуть за мной и старался не отставать. Похоже, ему стала ближе наша с Антоном вера в переход. О чём он думал, по лицу было не заметно, но, как видно, начинал понимать, что его теоретическая подготовка дала трещину, после которой уже не подлежала реанимации. Он надолго замолчал, что для Бориса было неестественным, но первым услышал гул. Я о чём-то спросил Антона и он мне что-то ответил, когда Боря рявкнул:

– Во-оздух!

Как по такой команде надо реагировать я не знал. То ли падать и закрывать руками голову, то ли искать место под ветками деревьев. Но сразу стал прислушиваться и оглядывать небо. Коптер прошёл за кронами сосен не замеченным, он по звуку двигался в направлении от города и куда ушёл потом, непонятно.

Мысли о попытке перехвата меня продолжали беспокоить. Кто они, эти люди? Чего хотят? Но мои попутчики спереди и сзади молчали. Когда прошли ещё метров сто, я догнал и тронул плечо Антона:

– Остановимся, поговорим!

Когда все собрались под ближайшей берёзкой, я, во избежание конфликтного противостояния друзей, начал первым, выдав парадоксальное требование:

– Давайте не будем молчать!

Они ожидали чего угодно, но это оказалось действительно неожиданным. И Борис и Антон смотрели на меня, как на помешанного. Что я хотел этим сказать?

– Только не надо рассказывать, что ещё не думали об этом. На нас, как на зверей охотятся именно в этот день, когда мы собирались завершить первый этап и выдать Александру Михайловичу начальные результаты!

– Результатов ещё нет! – тут же вставил Борис.

– Не понял! – меня возмутило такое заявление. Он собирался сегодня составить отчёт и передать руководству. Это с его же вчерашних слов!

– Я не готов ещё… Рано говорить о каком-то результате.

Похоже, Бориса сегодняшние события окончательно выбили из привычной колеи.

– Тем не менее… – нам не стоило обсуждать ни что рано, ни что поздно. – Кто их на нас натравил? Кто они вообще? И почему сегодня?..

– У тебя какой-то ответ? – выдал заинтересованный Антон.

– Я хочу понять: какие причины вызвали агрессию? – мне действительно не хватало понятия что понадобилось врагам.

– Агрессии не было! – в ответ на мои слова безапелляционно заявил Борис.

Мне кажется он тогда не разобрал, почему я крикнул: «По газам!». Сам полусонный сидел он на заднем сидении, и только с наших слов уяснил что случилось нечто из ряда вон, когда мы, после встречи с засадой, уже мчались обратно в город.

– Опять ты!.. – косо взглянул на Бориса Антон.

– Всё отлично! – я постарался утихомирить назревающий конфликт. – Я теперь тоже так думаю. Нас просто хотели испугать. Оружие показали, но ни одного выстрела не было.

– Чего тогда ты кричал? – не сдержавшись, по инерции возмутился Антон.

– Погоди! – я остановил готового вступить в спор Бориса. – У нас есть в тысячу раз более важная тема: в чём конфликт, из-за чего весь сыр-бор? О том, что в камере месяц назад произошёл интересный процесс, до сего дня знал лишь я…

– Хочешь признаться, что это ты виноват? – удивился Антон.

– Не понял! – включился и Борис. – Какой-такой интересный процесс?

Вчера вечером, когда Антон высаживал меня перед гостиницей, я ему намекнул, что эксперимент с биологическим объектом был и принёс очень неожиданные результаты, пообещав, что завтра он об этом узнает. Бориса поставить в известность не смог, мы сегодня не сумели доехать даже до лаборатории. Пришлось компенсировать недостаток обмена информацией в походных условиях. Стал рассказывать:

– Месяц назад, когда ты, Борис, в кабинете готовил отчёт, а Антон, занимался крылом своего четырёхколёсного друга, у меня было свободное время и я провёл эксперимент с живой материей в нашей камере. То, что гибридное состояние парадоксально влияет на неживую материю мы знаем. И я решил проверить всё на себе. Подготовил камеру, задал параметры и сунул в фокус кулак…

– Идиот! – оценил Боря.

Я с ним был полностью согласен. Кто меня тогда дёрнул так поступить, теперь самому стало непонятным. Ребячество было лишь мягкой оценкой такого решения. Магнитное поле с этими параметрами должно было мой кулак, в лучшем случае, разогреть до свечения, в худшем – расщепить до атомов.

– У тебя мозгов не хватает! – покрутив пальцем у виска, добавил Борис.

– Покажи руку! – сказал Антон. Он сразу ухватил суть. При утреннем переходе ему досталась левая, не отмеченная звездой рука. – Ого!.. Прямо здесь?

Звезда начала бледнеть, но точка в центре до сих пор оставалась яркой.

Антона звёздочка поразила, а Борис смотрел недовольно. Видно ругал себя за медленную реакцию. Ему нужно было всё понять ещё тогда, на болоте, когда я протянул ему размеченную правую ладонь. Но я недооценил теоретика.

– Куда мы? Как только противники поймут, что потеряли, будут ловить у посёлка. Нам туда не сунуться!

Антон тут же, опередив меня, возразил:

– У нас телефоны. Охрану предупредим ещё за километр!

– Мне кажется, они и к этому подготовились! – ответил Борис. – Могут глушить связь.

Антон хмыкнул. Мне тоже поначалу показалось нереальной настолько мощная подготовка. Но была необходимость поддержать статус-кво и удержать от конфликта.

– По крайней мере, попытаться стоит! – выдал я независимое среднее.

Антон прав, но то, что выложил Борис, тоже могло иметь место. Слишком открыто подставили себя нападавшие, заперев нас вне зоны доступа, рассчитывая на какой-то «план Б».

Те, кто придумал сегодняшнюю блокаду, безусловно не догадывались о скрытом в рукаве тузе, но, тем не менее, отпустили, позволили уйти. Даже если бы мы не смогли перейти во времени, то всё равно каким-то путём пытались ещё выйти в район связи. При таких обстоятельствах избежать этого никакая система не сможет! Даже если весь заповедный лес заблокировать и наводнить вражеским контингентом, мы бы пытались выйти трясиной. Заблокировать все выходы нужна армия.

– Идём! Там всё будет ясно. – стоять и говорить можно было до бесконечности.

– Может быть это и было их целью, заставить нас долго топать к посёлку по лесу. – высказал интересную мысль Борис.

– Зачем? – спросил Антон.

– Пока идём, контролировать их не можем… – это Борис.

– Без нас охрана никого не пустит. – снова Антон.

– Это ты про того дедулю?..

– Олег Валерьевич, нюхал порох, служил в Афгане, без боя не сдаст! И там ещё есть кнопка…

Я, задумавшись, пропустил момент, когда пора вмешаться в спор. И теперь стоял с обалделым видом. Действительно, за пять-десять часов пока мы будем двигаться пешком там может произойти всё что угодно. Быть может сейчас там шёл упорный бой и шансов у нашего охранника даже с кнопкой оставалось всё меньше. Ведь у него в сейфе не склад оружия. А из города полиция и за час не доедет.

Заставив загнать автомобиль в болотные кусты, я надеялся, что смогу перескочить дальше, в более ранний час. В шесть-тридцать в посёлок приезжал грузовик со свежим хлебом и стоило нам в полшестого выйти на трассу, мы легко добрались бы до посёлка на колёсах. Если бы не Борис с его слабым здоровьем и неуравновешенностью…

Да и Антона я зря потащил. Надо было тогда ещё идти одному. Жаль, нет часов. Как там Антон время определял?

– Мы всё неверно делаем. Но я обещаю исправить это. А вы возвращайтесь назад, выезжайте на дорогу и в город. Только постарайтесь с двойниками не столкнуться. Я в лаборатории справлюсь сам!

– Э-э… эй… – это было последнее, что я услыхал от Антона, когда уже сцепил руки перед собой.

Меня снова окатило мощью, оторвало от земли, и я взмыл в замерцавшую дымку. Когда через пять минут серость развеялась и подошвы оказались на земле, в мире вокруг существенно стемнело. Светлый ствол берёзки остался чуть ли не единственным ориентиром. Борис с Антоном остались где-то в светлом утреннем будущем, здесь и сейчас я один.

Первое время, вытянув перед собой руки и стараясь ступать осторожно, шёл почти наугад, в беспросветной тьме. Только через пару минут глаза свыклись с освещённостью и стали различать ориентиры пройденного маршрута. Склон, на который мы втроём взбирались, теперь мягко сталкивал меня вниз. Стволы сосен, кусты и сухая трава под ногами.

Когда вышел внизу на асфальт, в лесу стали оживать звуки. Кто-то то ли щебетал, то ли попискивал со стволов или от корней. Издалека донёсся трубный вой крупной твари. Насколько рано здесь я появился было неясно. Решил у трассы подождать минут пятнадцать, если хлебный фургон уже проехал, сделаю ещё короткий заброс и оттуда буду ждать уже до конца. Мои часы, не синхронизированные с местным временем, отмечать интервал умели.

Машина из города остановилась перед моей поднятой рукой на девятой минуте. Когда я взялся за ручку дверцы, незнакомый голос из-за руля что-то сказал. Не разобрав за шумом мотора, я спросил:

– Что?

– Сергей Анатольевич? – спросил водитель громче.

Из-за темноты после ярких фар мы друг друга не видели. Я обескуражено пробормотал:

– Ну, да!

– Садись! – сказал водитель. – Как велено, не беру никого кроме тебя.

– Кто велел? – спросил я, усаживаясь в кабине.

Но он не ответил, отпустил сцепление и прибавил газу. Лицо водителя перекосилось кривой усмешкой.

Для меня запахло чем-то таинственным, собирался ехать случайным попутчиком, но оказалось, меня одного брали по какому-то странному велению. И при этом водитель насмехался.

Дорога до посёлка заняла не больше часа. Когда остановились у ворот лабораторного комплекса, я, выйдя, но придерживая открытой дверцу, снова спросил:

– Так кто велел меня забрать?

Водитель хмыкнул:

– Проверь у себя голову! – захлопнул боковую дверь и тронулся.

Когда после звонка ворота открылись, я спросил встречавшего меня охранника:

– Олег Валерьевич, что с моей головой?

Тот оглядел меня и, не улыбнувшись, ответил:

– Вроде на месте!

Он был серьёзным человеком.

Лаборатория у нас на втором этаже. Я забрал у охранника ключ и по ступенькам поднялся в волшебную обитель науки. Света в конце лестницы не хватало. Обычно это не мешало, мы добирались сюда почти днём, а уезжали обратно засветло. И первый ночной визит внёс поправку. Чтобы только отыскать дверь, пришлось, осторожно ступать по скрипучему полу и руками отыскивать перила, стену и дверь.

В тёмной лаборатории было тихо. Я закрыл за собой дверь и стал водить рукой по стене нащупывая выключатель.

– Не включай! – внезапно раздался голос.

От неожиданности руку я от стены отдёрнул. Кто это здесь, в закрытом помещении, обитает? Но требование не включать свет было слишком бесцеремонным. Я в темноте чувствовал себя неуютно.

– Как это «не включай»? Может мне вообще не дышать?

– Нет, останься и дыши!

– А ты кто и что здесь делаешь? – если меня до сих пор не убили, то дали право так спросить.

– Дурак ты! – с чувством произнёс голос.

В интонации что-то было знакомым.

– А свет почему нельзя включать?

– Чтобы никто не узнал, что ты не один! – голос собеседника приближался.

– Охранник знает что я пришёл. – сработал инстинкт самозащиты.

Неизвестный вздохнул:

– Его убьют через час. Я пытался, пробовал всё, вышло только хуже!

– Ты дурак, я смогу!

В конце концов в этом времени никто не должен знать про звезду на правой ладони, наделяющую властью переиграть время. Об этом могли знать те двое, которых я оставил в утреннем лесу и которые в этом настоящем ещё даже не проснулись, поэтому оставались не в курсе.

– Подожди секунду! – ответил он и через мгновение между нами ослепительно вспыхнул огонёк зажигалки.

Пламя чуть подсветило ближние окрестности и достаточно ясно его лицо. Язычок пламени в вытянутой руке колебался, сиял. В мерцающем его свете я с удивлением всматривался в привычные черты: нос с горбинкой, выступающие скулы и правую бровь чуть выше левой. Словно смотрелся в неправильное зеркало, в котором отражение не меняло правое на левое. Передо мной был такой же я! Точнее, мой двойник, какого я видел месяц назад, правда, с большого расстояния, поэтому хорошо не рассмотрел. Откуда же этот?

– Ты кто? Точнее, откуда?

– Перестань мучать себя глупыми вопросами. Задай главный: что ты со своими знаниями будешь делать дальше?

– Какими знаниями? – непонятно что он имел в виду.

– Неужели ещё не понял? – двойник погасил зажигалку и нас снова окутала темнота.

Что же я должен понять? Да, я беседую с самим собой, двойником, явившимся сюда из другого момента времени. И это значило, что звезда на правой ладони у него тоже была…

Но это ничего не объясняло! Что можно было в таких условиях понять?

– Не понял. Объясни!

– Попытаюсь, но у нас мало времени… Помнишь, как спасал Оксанку? Так вот, через минуту туда вломились эти придурки и никого не нашли! И один из них был ошарашен настолько, что попал к школьному психиатру с подозрением на паническое расстройство. Закрутилась карусель расследований. Полицией были допрошены все участники, и установлено наблюдение за Оксаной и мной. Оксану неделю назад приглашали в прокуратуру, она всё подтвердила…

– Откуда ты знаешь? Она бы мне сразу позвонила…

– Её убедили не звонить и она не стала. Потом они вышли на академика Сергеева и Александр Михайлович был вынужден в общих чертах рассказать, чем здесь занимаемся…

– Чем мы занимаемся?.. – я подкорректировал, сделав хорошее ударение на «мы». – Но Сергеев же не знает ничего о звезде!

– Я говорил с ним. Он знает гораздо больше, чем ты думаешь! Звезда – это просто нюанс.

– А ты выходит, знаешь гораздо больше, чем все остальные. – мне нужно было поставить двойника на место. Он намекнул на мою низкую осведомлённость.

– Я знаю также мало, как и ты! – успокоил он. – Но о последствиях осведомлён. Поэтому постарайся не перебивать!

Перебить хотелось, я покачал головой, но согласился:

– Хорошо!

– Кроме прокуратуры на мальчишку вышли и уголовники. А вот это уже не так хорошо!

– Это они убьют охранника?

– Безусловно! Я сегодня уже пытался убедить его скрыться, но он остался и сам решил принять бой. Я сделать ничего уже не мог. В прошлый раз его, безнадёжно раненного, расстреливали ещё минуту. Я это видел, поэтому стал пытаться изменить условия. Убедить ФСБ и полицию не удалось. Я выходил даже на прокурора…

Меня интересовали другие вопросы:

– Кто сегодня нас на дороге ловил в мешок? А водитель хлебовозки тоже преступник?

– Ты только не ругайся, это всё организовал я! С водителем я говорил вчера, а молодёжь участвовала в театрализованном шоу. Я убедил их, что у нас такая ролевая игра, квест, всё должно выглядеть абсолютно натурально.

– Зачем тебе это? Ты с ума сошёл? – я перестал оценивать своего двойника как нормального.

– Но ведь всё получилось! Ты здесь, а остальные сюда приедут, когда уже всё кончится и здесь будет полиция.

– Остальные приедут только завтра. – поправил я двойника.

– Ты их плохо знаешь. Примчат сегодня!

– Да, молодцы! А одного из тех ролевых игроков мы сегодня сшибли…

– Это зря…

Но меня это волновало мало. Более важным казался вопрос со спасением охранника:

– Сейчас нападут, мы с тобой выйдем и что будем делать?

– Мы вместе не можем, я иду один. А ты будешь тихо сидеть здесь и ждать. Это моё, Серёжа! Твоя задача потом вытащить всех из этого неприятного дела и спустить всё на тормозах. Я вчера постарался убедить академика Сергеева, что с биологическими объектами работа бесперспективна, это тупиковая ветвь гибридного состояния. И он согласился.

– Сколько же времени вчера ты на это потратил?

Двойник сумел за сутки организовать театрализованное шоу с автомобилями и коптером на трассе, уговорить водителя хлебовозки взять по дороге меня, пообщаться с ФСБ, полицией и прокуратурой и ещё сумел убедить академика…

– Сколько?.. Думаю, меньше суток. Потому как приходилось переигрывать много раз, чтобы всё срослось.

– Переигрывать?.. – то, что он делал, на игры совсем не походило. Только на игру актёра в придуманном спектакле.

– Ну да! Я соображаю, что ты ещё не пробовал, но должен понимать, что один и тот же момент может быть переигран несметное количество раз, если только соблюдать определённые правила…

– Не натыкаться на самого себя? – сообразил я.

– Молодец! – засмеялся двойник. – Понимаешь уже что к чему.

Я покачал головой. Потому что двойник сам сейчас решил отступить от этого золотого правила и мы встретились! Зачем это, и к чему такое может привести? Но, ради этого не спать сутки. И я выразил это вслух:

– Ты же не отдыхал, как собрался воевать? Это я должен…

– Что не успел отдохнуть, это только ты один так считаешь. У меня в сутках может быть любое количество часов. От двадцати четырёх и до бесконечности. Я проснулся уже два часа назад, и спать больше не желаю. И ты ничего никому не должен, поэтому отдыхать твоя очередь. Сколько ты уже на ногах?

Я мысленно попробовал подсчитать, но быстро сбился. После парковки на болоте, всё дальнейшее казалось цепью нерасчётных отклонений. Но оценивать время без часов и приблизительного подсчёта, можно было другими путями. По внутренним ощущениям был уже вечер, не меньше. Не то чтобы проголодался или хотел спать, ноги и спина гудели, требуя отдыха. Так было быть может оттого, что перенапрягался, перетаскивая Бориса с Антоном в сером тумане. Что, вероятно, в мудрые планы двойника не входило. По его мнению я должен был сразу сообразить что нужно, укрыть друзей, в одиночку пройти портал, встретить на том конце хлебовозку и примчаться в лабораторию к половине седьмого, исключая все промежуточные мероприятия.

Глава 4. Наводки и помехи

Капитан Благонравов П. Г.

Из области прислали пачку документов на тридцативосьмилетнего Сергея Анатольевича Лукьянова. Мошков вызвал в свой кабинет, сунул в руки папку и сказал, что с сегодняшнего дня я обязан знать всё об этом человеке, будто у меня других дел нет!

Но приказы не обсуждаются и этот придётся выполнять. Пришлось уже дома до часу ночи разбираться со всей этой галиматьёй. Не доверять тем, кто это писал, было нельзя. У них и звания выше и опыт работы в органах больше. Но мелькнувшее понятие «телепортация» вызывало чувство неадекватности писавшего.

Те мальчики просто увлеклись галлюциногенами, а девочку потом запугали следователи.

Но приказ есть приказ. Надо начать с выяснения, что этот человек из себя представляет. Найти, посмотреть со стороны, побеседовать с теми, с кем общается. Скукота!

Борис

Антон впереди, как показалось, шёл беспорядочно меняя направления. Дошёл до куста с увядшими листьями и свернул влево. Потом за лысым пригорком на склоне, также свернул влево. Правда, мы всё ещё спускались, но со временем такое могло привести к закольцовыванию маршрута.

Когда я уже считал, что мы совсем заблудились, он кинулся ко мне и повалил в траву. А чтобы я не мог возразить, прижал пальцы к губам. Терпеть такое я не собирался, но тут же увидел его убедительный кулак.

Таких заскоков у нас ещё не было, пришлось терпеть. Но это ненадолго…

– Смотри! – Антон показал куда-то пальцем.

Я поглядел, ничего не увидел, и уже собрался высказать всё, что думаю о нём, как послышался рёв мотора. Впереди, ниже нас была серая асфальтовая трасса. Я там разглядел троих, бегущих. Вроде как, это были мы. Первым бежал Антон, за ним Сергей, третьего разглядеть не удалось. Те трое добежали до куста и встали за ним.

И тут я различил в этой тройке последнего, самого достойного. На нём была моя шапочка с козырьком, моя жёлтая куртка с капюшоном и очки. Очевидно, мы перебежали дорогу и спрятались… А вот и автомобиль! Он промелькнул так быстро, что я успел заметить только сверкнувшие стёкла. Рёв стегнул по ушам. Шумахер бешеный!

Нам Сергей советовал не сталкиваться с этими двойниками. Это, как бы я сказал прежде, трюк ненаучных фантастов для завязки крутого сюжета с прятками, погонями и актёрским прикидом.

Теперь же я встретился сразу с двумя своими двойниками. Первого в машине разглядеть не успел, а второй, стоящий ниже за кустом, в ответ на шутку своего Антона, заржал. Не помню уже что там сказал этот придурок, столько всего случилось за последние часы! Сперва ехали работать, потом гнали обратно в город после какого-то нападения. Потом стали метаться и наконец свернули в мокрый лес. Там ткнулись в какую-то неувядающую зелень и слушали жужжание коптера.

Что было потом не помню, по-видимому, впал в бессознательность. Когда очнулся, лежал в мокрой траве. Замёрз и думал, что пролежал так до вечера, небо стало тёмным. Но эти двое силились убедить, что всё ещё то же самое утро, просто солнце к этому времени ещё не взошло. Законченные врали, солнце тогда взошло давным-давно!

Правда, потом кое-что стало убеждать, что врут не все и не обо всём. Сергею, по крайней мере, я доверял больше, и он ничуть не играл, когда говорил так. Уж я-то в людях разбираюсь! А позже он вообще исчез, ускользнул через время, подтвердив свою правоту и оставив нас вдвоём с этим Антоном.

С большим сожалением я начал сомневаться в столпах теперешней физики, том фундаменте, на котором стоит современный мир. И Эйнштейн, и все после него утверждали, что путешествия во времени хоть и возможны, но запредельно затратны и связаны с невозможностью выжить в процессе даже ничтожного перехода!

И, как это может выглядеть для наблюдателя со стороны, толком никто придумать не мог. А Сергей просто вот так, без вспышек и треска, стиснул руки и пропал. Я стоял близко и только лёгкое дуновение коснулось усов.

А теперь трое наших подобия от шоссе направились прямо к нам. Пока поднимались глядя под ноги, Антон потащил меня в сторону соседних кустов. Мы легли за кустами и ждали пока спины тех не исчезли за деревьями выше. Тогда встали, спустились к дороге и двинулись по окраине, выискивая где проезжали в тот мокрый лес.

Антон

Когда нам удалось разойтись с предыдущими нами, я на напарника больше терять времени не стал. Спустился, перешёл полосу асфальта и двинулся к тому месту, откуда мы выходили к дороге. Это место было наезженным давно и колеи уже не могли скрыться под травой. Я представил, что за рулём, прибавил газ и безошибочно покатил.

Машина, хвала Сергею, оставалась на своём месте. Только колёса, пока стоит, немного притонули. Рядом трясина.

Когда уже устроился за рулём и захлопнул дверь, вспомнил про напарника. Тот уж очень задерживался. Но уехать без него не удастся. Сейчас развернусь и по дороге Бориса подхвачу. А ехать в город или на работу, я определю уже сам, когда буду там, на шоссе.

Завёл движок, переключил коробку в реверс и медленно-медленно вытянул кормильца из захвата трясины. В болоте газовать нельзя, прорвёшь покрышкой подводные связи растений и машину уже ничто не спасёт. Даже если не утонет полностью, вытащить обратно на сухое никто не сможет.

Снова по едва заметным следам еду назад и посматриваю за зелёные дебри, где-то должен появиться напарник. Но Бориса не видно. Остановился только когда за листвой разглядел обочину дороги. Где же он?

Вышел из машины и пешком направился к шоссе, дойдя до дороги, громко крикнул:

– Бори-ис!

В ответ тишина. Стоило начинать волноваться.

Борис

Мы шли и шли по краю дороги, пока я не заметил, что Антон исчез. Я стоял и ждал, надеясь, что вернётся, позовёт за собой. Если, конечно, смог найти ту тропинку. Постояв, решил сам попробовать найти путь в этом промокшем и грязним лесу. После трёх попыток что-то более-менее похожее нашлось, но тропа через небольшое расстояние устойчиво нырнула в лужу, так что левый ботинок успел напиться вдоволь. И отсюда дорожка уже совсем не напоминала ту, откуда мы, вместе с Сергеем, выходили.

Чтобы вылить из ботинка воду попытался сесть на упавшее бревно, тут же провалилась сгнившая древесина и я спиной полетел в воду. Такое здесь всё ненадёжное, и почва под ногами и брёвна на земле. Не на что даже опереться. Надо выходить, сушиться и искать другую дорогу… Хотя, зачем искать? Достаточно встать у шоссе, а Антон выкатит свой драндулет и подберёт! Только будет потом ругаться, что мокрым сажусь на его персидские ковры. Там же на сиденье и водка в пакете, погреться изнутри очень неплохо!

Воспоминание о водке взбодрило. Стал оглядывать окрестности, стараясь увидеть место, откуда пришёл. Но всё было таким одинаково незнакомым, взгляду не за что цепляться. Посмотрел под ноги, но тропа исчезла, трава была примята в разных направлениях. Стоять оглядываясь тоже нельзя. Почва слабая, стала прогибаться, уходить под воду. Сперва на чуть-чуть, потом глубже. Пришлось перешагнуть на менее мокрое место, где всё тут же стало повторяться.

Антон

– Отзовись! – прозвучало оглушительно, но ответом были только негромкие природные звуки: потрескивание веток, шорох листьев, хлопанье крыльев птиц.

Борис молчал, или ушёл куда-то далеко и не слышит, или слышит и кричит, но его не слышу я.

Тогда надо, чтобы он увидел! Вспомнил, что уже два года вожу в штатной аптечке запрещённую ракетницу с тремя красными патронами. Видел однажды такое у дальнобойщиков. Пришла пора испытать это в деле.

Вернулся к машине, достал из-под кресла аптечку, осторожно распаковал и извлёк оттуда пакет с пиротехникой. Зарядил пистолет и опять вышел к дороге. Когда уже взвёл курок и приготовился стрелять, послышались звуки, какие мне сейчас слышать не хотелось. Приближаясь завыла сирена и послышался нарастающий гул мотора.

Машина пронеслась мимо, оглушив звуками. Полиция едет в сторону посёлка, куда Сергей отправился спасать проект и выяснять причину засад. Там сейчас ему нужна помощь!

Вот только бы Бориса найти…

Борис

Паника такая, что уже не стыдно завыть или закричать: «на помощь!»

Ноги на автопилоте продолжали переступать, уводя куда-то от идущего за мной провала. В это время где-то недалеко взвыла сирена. Повертел головой и определил направление откуда идёт звук. И стал переступать уже в этом направлении. Сирена на машине, значит дорога там!

Антон

Когда увидел Бориса метрах в ста вышедшего из-за кустов, мне стало неловко. Сунул ракетницу в задний карман и поспешил к нему.

Напарнику не повезло! Грязный, мокрый, с криво висящими на носу очками, он казался символом случившейся катастрофы. Я бросил его в тот момент, когда Борис больше всего нуждался в проводнике, ведущем за руку. А он, по глупости пошёл сам искать свой путь в этих непролазных дебрях, и чуть не пропал. Когда садился на заднее сиденье, спросил:

– Что, даже за грязь ругать не будешь?

– Сиди! – куда там ругать. – Только куртку сними, мокрая, замёрзнешь пока сохнет.

Потом завёл двигач, разогрел и пустил горячий воздух отопления на пассажира. И тот блаженно затих. Может он и не такой плохой, а просто недалёкий! И ругается просто из-за избытка азарта.

При выезде на трассу напугала новая сирена. Она предупредила перед самым наездом на асфальт, пришлось ногой ударно активировать тормоза. Пассажир сзади тихо чертыхнулся.

Мимо пролетела белая с красным крестиком скорая, и за ней на той же скорости молчаливо ревущая пожарка. Машин дальше не было и пришла моя пора участвовать в гонке. Отпускаю сцепление, выворачиваю руль и педаль газа в пол!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.