Михаил Сердюков
Неидеальный Джон против неидеального мира

Акт 1

Рыжий Джон

Он стоял у зеркала и недовольно рассматривал мелкие волоски на своей шее. В жизни его раздражали две вещи: первая – мелкие волоски, вторая – беспорядок. Он был невыносим в своем стремлении к порядку. Для того чтобы почувствовать себя легко, ему было важно, чтобы предметы вокруг были параллельны друг другу и образовывали ровные линии. Если он требовательно относился к вещам, что говорить о волосках на собственном теле?

Выдергивал он их через день по расписанию. Ровно в восемь утра он брал стальной пинцет в тумбочке под зеркалом и с недовольным ворчанием приступал к ювелирной работе. Выдергивание каждого очередного волоска вызывало слезы.

Джон Рид, рыжий парень на вид около тридцати лет, смотрел на себя в зеркало. Его лицо было усыпано веснушками, а большие уши торчали по сторонам и напоминали два круассана. Он был широкоплечим и высоким. С таким телосложением запросто мог стать опорным игроком в баскетболе, но к спорту влечения Джон не имел.

Его небольшая квартира-студия с белыми стенами, расположенная в центре Бруклина, напоминала фотографию из каталога IKEA. Раскладной диван, рабочее место с компьютером и кресло в центре стояли так, словно хозяин провел не один час за игрой в тетрис и применил все свои навыки идеальной расстановки. Апартаменты парня походили на музей, и казалось, что здесь никто не живет. Мистер Рид любил свою квартиру, потому что в ней было все, как он хотел, чего нельзя было сказать о жизни за ее дверями.

Увольнение

Дорога до работы занимала сорок минут на метро. Это время было сложным для Джона: каждый раз он, садясь в поезд, оказывался в центре хаоса.

Офис, где работал мистер Рид, находился на пятьдесят девятом этаже известного небоскреба One Vanderbilt, недалеко от Центрального вокзала Нью-Йорка.

Когда Джон доходил до своего рабочего места, он глубоко выдыхал, словно только что вернулся с поля боя. И сегодня не было исключением.

Его рабочая зона занимала два метра в длину и два в ширину, огороженных пластмассовыми стенками. При желании можно было выглянуть из-за них и пересчитать макушки коллег. Джон никогда не выглядывал. Он не любил отвлекаться от работы.

Босс Джона Итан Лонг, невысокий мужчина с нелепой залысиной, носил квадратные очки. Когда злился, он краснел, будто съел острый перец. Сейчас Лонг подошел к столу Джона, и лицо босса покрылось алыми пятнами, а изо рта стали вылетать фразы, похожие на собачий лай. Мистер Лонг был чем-то недоволен, но Джон не различал слов – он приклеился взглядом к заусенцам шефа и их вид парализовал парня. А когда он все же смог отлепить взгляд от пальцев начальника, то тут же прицепился к небрежно заправленной рубашке и потертому ремню. Джона передернуло.

Чтобы привлечь внимание Джона, мистер Лонг выхватил линейку из органайзера и ударил подчиненного два раза по голове.

– Ты уволен! Ты меня слышишь? Ты уволен! – прокричал мистер Лонг.

Джон ничего не ответил. Он просто повернулся к своему дипломату и стал аккуратно складывать в него все, что было на столе.

– Ты даже не хочешь узнать, почему я тебя увольняю?

– Почему?

Итан давно ждал случая сказать это.

– Дело не в твоей работе, Джон. Дело в другом.

Макушки коллег повылезали из-за ограждения, они были похожи на взъерошенных сурков.

– Дело в твоей педантичности. Посмотри на себя, ты пугаешь людей, с тобой некомфортно находиться рядом. Ты не человек, ты долбаный робот. Понимаешь?

– Понимаю, – спокойно ответил парень.

– Ты даже сейчас спокоен, это бесит, Джон. Так нельзя, у тебя нет эмоций, ты бесчувственная машина, кухонный комбайн!

Мистер Лонг схватил Джона за его светло-коричневую рубашку, из-за чего она выправилась из штанов. Парень опустил взгляд. Перед ним открылась жуткая картина – рубашка неопрятно свисала поверх брюк. Джона хватил паралич. Он почувствовал, как провалился в колодец. Вокруг образовалась темнота.

– Ты показываешь самые лучшие результаты в отделе, – доносилось откуда-то издалека. – Я знаю, что если тебя нет за столом, то ты в туалете, а если тебя нет и там, то ты сидишь в углу столовой и жуешь стряпню из пластмассового контейнера. Ты всегда работаешь – обзваниваешь клиентов, раскладываешь бумаги по папкам. У тебя всегда гребаный порядок, ты только осмотрись, Джон, это бесит!

Джон плохо слышал, что говорил Итан, – он пытался выкарабкаться из колодца. В детстве, когда мелкие задиры ломали его куличики из песка, он бежал к маме, и та его успокаивала, объясняя, что рано или поздно в этом мире все будет разрушено и ему стоит понять это, а парни – простые хулиганы, желающие лишь обратить на себя внимание. Она гладила его по голове, приговаривая:

– Прояви сострадание к ним, они несчастные, и их поведение тому подтверждение. Мама не знала, что Джон тоже чувствовал себя несчастным, но при этом ничьих куличей не ломал.

Джон представил своего начальника хулиганом, который хотел немного внимания. Ему стало легче, и он перебил Итана:

– Я могу идти?

Начальник опешил. Он не знал, как на это реагировать, и не смог придумать ничего оригинальнее, чем сбросить со стола дипломат мистера Рида.

– Твоя генеральная уборка в подсобке уборщицы вчера вечером – это последняя капля, чертов маньяк! – прокричал Итан. – Ладно ты у себя на рабочем месте каждую секунду сдуваешь пылинки, ты же на этом не останавливаешься! Стал убирать у коллег на столах, а теперь и до кладовки добрался. Знаешь что, Джон, проваливай отсюда подальше и держись за километр от нашей компании.

Джону стало дурно, подступила тошнота, а в ушах раздался тонкий писк. Он зажал уши, чтобы не слышать протяжное «псссссссс». Парню нужен был свежий воздух. Оттолкнув мистера Лонга, он схватил дипломат, не подняв выпавшие из него вещи, и побежал к лифту. Мистера Рида ждали пятьдесят девять этажей ада. Его выворачивало и крутило.

Лайфхак от Джона

Никто никогда не понимал, что происходит в голове мистера Рида и какими он видит окружающие его предметы. Да и сам Джон не мог понять, как видят вещи другие, раз они способны жить в этом хаосе.

Парень научился ходить по улице, фокусируясь на мысленной точке перед собой. Через прищур создавался смазанный коридор, по которому он и двигался, чтобы не замечать мусор, неопрятных людей, кривые линии на зданиях и поцарапанные машины. Неидеальному Джону было сложно в неидеальном мире. Только миру было все равно, а ему – нет.

Идя домой по оживленным улочкам, мистер Рид мучился от приступа тошноты. Он слышал разговоры прохожих, гул машин, случайные обрывки мелодий из кафе. Если бы эти звуки были упорядочены, то Джон смог бы насладиться музыкальной гармонией, но вместо этого он сходил с ума от шума. Непрерывный поток картинок, звуков, запахов загонял Джона все глубже в неуправляемую панику.

Страсть к порядку и неприятности из-за этого

Он вырос в Уэстфилде, городке с населением в три с половиной тысячи человек. Джону было полгода от роду, когда умер его отец, а старшему брату почти два. Мать осталась одна и воспитывала их как могла. До двадцати одного года Джон жил в Уэстфилде и уехал только из-за того, что святой отец Паоло дал совет: лучший способ победить недуг – встретиться с ним лицом к лицу. Если в условиях небольшого города Джон еще как-то научился жить со своим стремлением к совершенству, то в мегаполисе особенность могла проявиться сильней.

– Клин клином вышибают, – говорил отец Паоло.

Уезжавшего из Уэстфилда Джона провожали всей улицей. Его любили за то, что, где бы он ни появлялся, возникал порядок. Джон расставлял все по местам, прибивал, выравнивал и чистил. Он работал не из-за того, что ему этого хотелось, – ему просто было больно видеть беспорядок.

– Твой отец гордился бы тобой, – сказала мама, провожая Джона.

– Возвращайся скорей, у нас будет некому навести порядок, – кинул кто-то из толпы.

Раннее возвращение домой

По пути домой мистер Рид думал о том, что святой отец Паоло, возможно, был не прав. Джон жил в Нью-Йорке уже три года, и, кроме четырех стен съемной студии и работы, он почти ничего не видел. Ежедневные выходы на улицу были сродни высадке в Нормандии в 1944 году. Джон так и не смог приспособиться к большому городу, но его все еще вела вера, его вели слова святого отца. Он искренне желал выбить клином клин, поэтому он все еще был здесь и старался привыкнуть к этому хаосу.

Перешагнув через порог квартиры, он аккуратно снял ботинки, поставил их по линии с еще одной парой обуви, сел в кресло в центре комнаты и выдохнул. Только сейчас он смог расслабиться. Его взгляд снова стал четким. Кухня со спальней были объединены, поэтому ничего не мешало пробежаться глазами по всем окружающим предметам. Все было идеально: диван стоял параллельно барной стойке, два стула за ней располагались на одной линии, цветы на подоконнике стояли симметрично. Ему стало легче. Только теперь он мог спокойно подумать о том, что с ним произошло и почему он оказался дома на восемь часов раньше.

Мысли в голове Джона зудели, как язва. Он не разговаривал внутри себя, а кричал. Он ненавидел себя. Он чувствовал бессилие перед своей одержимостью порядком.

Обычно его успокаивали цветные предметы, расставленные по насыщенности. Ему было хорошо в окружении геометрических фигур, которые он замечал в интерьере. Джону нравились чистые, свободные поверхности. Апартаменты соответствовали его вкусам, это был его храм гармонии. Но успокоиться и полностью расслабиться Джон все равно не мог. Злость на мистера Лонга заставляла держать обиду на себя.

Кайф мистера Рида

Джон испытал неописуемый восторг, когда в его руки попал самый первый айфон. Кипенно-белая коробка из плотного картона, идеальные зазоры и безукоризненный дизайн устройства позволили Джону осознать, что он не один в своем стремлении к идеалу. Кто-то тоже желал создать в мире совершенные формы, этим кем-то был Стив Джобс. Стив в глазах Джона обрел статус иконы. Он восхищался его смелостью и тягой к совершенству. «Простота предельно сложна» – так говорил Стив Джобс. Эту фразу Джон очень хорошо понимал: чтобы жить в идеальном мире, нужно создать его, и мистер Рид стремился именно к этому.

***

– Джон, сынок, – раздалось в его памяти, – зачем ты так возишься с порядком? Сегодня ты все разложил по местам, а завтра все снова будет разбросано.

Тогда Джону было одиннадцать лет. На него смотрел седеющий сосед в клетчатой рубашке. Двадцать минут назад они вместе кормили кур, а сейчас сидели за обеденным столом у дома, пока мама Джона торговала продуктами на базаре.

– Если я все разложу по местам, то мне не будет плохо.

***

Джон вспомнил свою маму и захотел, чтобы она сейчас оказалась рядом. Мистер Рид мог позвонить ей, мог пожаловаться, но не стал этого делать: не хотел нарушать ее спокойствие. Незачем было ставить под сомнение слова святого отца, что нужно пойти в свой страх, чтобы преодолеть его.

Исповедь миссис Рид

Каждую среду вместо обеда миссис Рид садилась на автобус и держала путь в церковь. Дорога занимала около тридцати минут, но Оана, так звали маму Джона, считала, что духовная пища куда важнее простого обеда. В святом отце Паоло она видела отдушину. Он, как никто, понимал ее. С ним она была искренней и могла выговориться. Ей всегда было что рассказать.

Невысокая, коренастая, ее светлые волосы едва касались плеч и всегда были аккуратно уложены. Оана Рид не любила яркие цвета в одежде, отдавая предпочтение пастельным оттенкам.

Когда миссис Рид вышла из автобуса, перед ней оказалась белая церковь со шпилем высотой с пятиэтажный дом. В здании было три витражных окна и три входа. По окончании воскресных служб открывали все три двери, но сейчас открытой была лишь одна.

Оана зашла внутрь, и ей в нос ударил запах ладана. Казалось, что в церкви никого нет, пока отец Паоло не откашлялся сзади.

– Отец Паоло, – с легкой улыбкой произнесла Оана, – давайте не будем терять времени?

– Пройдемте, – отец Паоло указал на исповедальню.

Оана Рид быстро забежала в нее и поправила за собой темные шторы. Отец Паоло не спешил. Хотя ему было около сорока, он шаркал по полу, словно немощный дед, сильно сутулясь. Холодные глаза священника обычно насквозь пронзали собеседника, а спокойная манера слушания расслабляла.

– Вы не пропускаете ни одну среду, – раздалось из-за сетчатой стены. В маленьких дырочках просматривался сгорбленный силуэт отца Паоло.

– Вы же знаете, как мне важно получить ваше благословение. Вы моя единственная надежда!

– Надежду не я должен даровать вам, а Господь Бог, Отец наш небесный.

– Да. Все верно, я прихожу обратиться к Богу через вас, отец. – Она сделала паузу. – Я совсем не переживаю за своего старшего сына Рика, но не могу найти места из-за младшего ребенка. Всегда молчит, смотрит в одну точку и спрашивает меня о таких вещах, о которых дети обычно не спрашивают. Я много работаю и оставляю его с соседом. Он холост, у него нет детей, поэтому он занимается не только Джоном, к нему приводят и других мальчиков. Они помогают ему по хозяйству, а за это Лукас присматривает за ними. Рик не стал ходить к нему. Лентяйничает. Но я не переживаю: он легко может себя занять. А вот Джону сложней. Он нелюдим, и Лукас не сразу хотел его брать, говоря, что от таких, как Джон, проку мало. Чтобы убедить его в обратном, мне пришлось совершить грех.

– Какой грех, дочь моя?

– Мне стыдно признаться, святой отец…

Уборка

24 ноября

Меня уволили. Выкинули, как дворового пса. Я злюсь на мистера Лонга, но ничего не могу сделать: он мой босс. Босс сказал – подчиненный сделал. Вот такой расклад.

Джон записал заметку в айфоне и встал с кресла. Он решил навести порядок. Мистер Рид знал, что небольшая уборка успокоит его.

В ванной комнате были аккуратно разложены разноцветные тряпки, стояли несколько тазиков, ведро и швабра. Он надел желтые перчатки, набрал воду в тазик и добавил специальное средство для предотвращения скопления пыли на полках. Полок в квартире Джона было много, и на каждой стояли книги или статуэтки любимых героев. Парень понимал, что глупо обставлять съемную квартиру, но ничего не мог с собой поделать. Ему очень хотелось, чтобы было уютно, он хотел чувствовать себя спокойно, а для этого ему нужны были детали, способные вызвать приятные воспоминания.

Ковбой Вуди и Базз Лайтер из «Истории игрушек», черепашки-ниндзя и Дарт Вейдер стояли рядом с комиксами над компьютером. На холодильнике висели магнитики с высказываниями Брюса Ли и Пауло Коэльо, а на стене – доска визуализации с вырезками из журналов, изображавшими мечты Джона. В центре этой доски была счастливая пара и небольшой дом, окруженный белым забором.

Джон протирал полку за полкой, а сам думал, что делать завтра, если на работе его никто не ждет. В голову ничего не приходило. Он вспомнил короткометражный фильм японского режиссера Косаи Сэкинэ «Всему свое место». Герой этой картины работал в супермаркете. Он, как и Джон, любил симметрию и трепетно относился к тому, чтобы в магазине все было на своих местах. В конце фильма героя увольняют с работы и он оказывается на улице, но, в отличие от Джона, он верит, что найдет свое предназначение, потому что у всего есть свое место.

Мистер Рид когда-то думал устроиться в супермаркет, расставлять продукты и всякое такое, но его испугала высокая преступность в городе. В Нью-Йорке ночью бывало неспокойно, он не хотел рисковать, поэтому стал страховым агентом. Джону было важно выяснить, из-за чего умирают люди чаще всего. И вот что он узнал: чаще всего родственники обращались за компенсацией в случае наступления смерти от падения с высоты. Джон называл это «убийство гравитацией». На втором месте – поражение электричеством, и замыкало хит-парад отравление. Вот такой рейтинг. И ни одной смерти от ограбления супермаркета.

Джон вспомнил о своем исследовании и даже подумал, не попробовать ли пойти в продавцы, но все же себя одернул. Мистер Рид преуспел в страховом деле и заслужил положительную репутацию. Если мистер Лонг, жалкий головастик, не оценил его по достоинству, то это только его проблемы.

В ближайший час Джон планировал заняться поиском работы. Злость вела его. Если по возвращении домой он чувствовал растерянность, то после уборки воспрял духом. Порядок в его квартире придал уверенности. Теперь Джону не нужно было бежать к маме за утешением. Теперь он желал, чтобы мама мистера Лонга вытерла сопли своему сыну.

***

– Твои куличи полный отстой! – крикнул Майкл.

Его дружки смеялись, наблюдая, как он давил ногами куличи. Песок рассыпался во все стороны. Джон ничего не делал, просто смотрел, как хулиган возомнил себя Годзиллой и топтал то, что он так старательно строил.

«Им просто нужно немного внимания», – говорил про себя Джон, а внутри все кипело.

– Сколько раз еще нам их сломать? Неужели ты так и не понял? Всем твоим куличам конец, даже не старайся! – прорычал Майкл.

– Ага, думает, что мы просто так оставим его в покое, – сказал толстяк Джо.

Джон не хотел ничего говорить и делать. Он просто ждал, когда парни получат свою дозу «внимания» и пойдут по делам. Джон молился, чтобы Майкл с приятелями скорей наигрался в разрушителя, а он мог начать заново строить идеальные куличи.

***

У Джона дрожали руки, он предвкушал месть. На экране горело объявление об открытой вакансии в MetLife, третьей по величине страховой компании в мире и первой в США.

– Мистер Лонг выкусит, – прошептал Джон.

Заполняя распечатанную анкету, он старательно выводил каждую букву. Он подумал, что Итан будет визжать как резаный, когда узнает, что «маньяк» устроился в MetLife.

***

– Ты неудачник, что из тебя выйдет?

– Из него выйдет отличный дворник!

Ребята засмеялись в голос.

– Дворник – самая стремная работа в мире! – определил Майкл.

– Как раз для Джона, – усмехнулся Тони.

Четверо подростков смотрели, как Джон копал яму во дворе Лукаса. Майкл с парнями тоже работали у соседа, но, когда его не было рядом, не упускали возможность зацепить Джона.

– Парни, он так старается, а мы стоим как истуканы. Ему же надо помочь?

Дружки переглянулись и принялись бить по насыпи, засыпая яму.

– Материал для куличиков, – сказал Майкл.

– Ага, будет из чего лепить твои детские пирамидки.

– Идем, парни, пускай малютка Джон немного поиграет.

Джон стоял присыпанный по щиколотку землей. Он крепко сжал зубы.

«Им просто нужно немного внимания».

Рацион Джона

Когда Джон закончил с анкетой, он сфотографировал ее и отправил на электронный адрес компании. Мистер Рид посмотрел на часы – прошла лишь половина дня. Он не знал, чем себя занять. Работа допоздна и вечерняя уборка закрывали потребность в развлечениях, а сегодня все было иначе.

Парень вспомнил, что еще не ел, поэтому взял из дипломата пластиковый бокс с обедом и, разогрев в микроволновке, поставил перед собой. Был понедельник – на него смотрели куриный бифштекс из супермаркета и гороховое пюре. Джон налил в стакан воды и, поправив пластмассовый контейнер небесного цвета, стал аккуратно отрезать кусочки бифштекса вилкой, а потом, положив в рот, тщательно пережевывать. Первым Джон предпочитал съедать основное блюдо, а только потом гарнир, так он поступил и сейчас.

На каждый день недели было свое блюдо: по вторникам – ростбиф, в среду – китайская лапша с креветками, в четверг – говяжий стейк, пятница радовала пастой «Болоньезе». Джону нравилась такая дисциплина, она разгружала голову и сохраняла спокойствие и предсказуемость.

Еще мистер Рид был страстным фанатом Уэса Андерсона, он обожал «Отель „Гранд Будапешт“», «Королевство полной луны» и, конечно, «Бесподобного мистера Фокса». В работах этого режиссера он видел выражение взглядов, схожих со своими. Равно как в случае со Стивом Джобсом, Уэс Андерсон демонстрировал симметрию и упорядоченность всех форм. «Отель „Гранд Будапешт“» успокаивал Джона, а сегодня был совсем не спокойный день, вот почему эта картина была кстати.

***

– Посмотрите, мама передала малышу вкусный обед.

Майкл с дружками подошли к Джону, когда он одиноко сидел в школьной столовой.

– Тони, проверь, что там у него?

– Майкл, сегодня вторник, поэтому ставлю свой значок с Брюсом Ли, что там ростбиф.

– Да, мамочка Джона хорошо заботится о нем, поэтому следит за рационом своего малыша.

Джон, не поднимая глаз на парней, смотрел на остатки еды в своем голубом контейнере.

– Кажется, мелкий говнюк хочет, чтобы мы оставили его в покое? – сказал Тим.

– Оставим, после того как он доест свой обед. Ему же нужно быть крепким парнем, чтобы как следует помочь дяде Лукасу. Вы же помните, олухи, что сегодня привезут кирпичи, и мне вовсе не хочется надрывать пупок, а вот пупок Джона мне совсем не жалко.

Поездка в метро

26 ноября. Утро

Я боюсь поднять голову, потому что люди, которые набились в вагон, выглядят отвратительно. Чертовы орки. У них нет стремления к аккуратности, жажды симметрии, они совсем не понимают, что делают этот мир уродливым. Они те самые волоски на шее.

Сейчас я боюсь двух вещей: поднять голову и предстоящего собеседования в MetLife. Они мне ответили. Понравилась анкета. Сто процентов их впечатлил мой стаж работы на одном месте. Я написал, что трудолюбив, и они, скорее всего, клюнули именно на это. Еще я специально отправил фотку анкеты, чтобы все сошли с ума от того, какая она элегантная. Это так важно – произвести нужное впечатление. Я выдержал одинаковое расстояние между словами, постарался, чтобы абзацы имели равное количество строк и визуально походили на прямоугольники. Моя анкета выглядит изящно, так же неотразима, как коробка от айфона.

Ребята из MetLife написали мне вечером, не стали ждать утра. Значит, я им понравился. Я бы хотел порадоваться, но противные, мерзкие людишки в вагоне раздражают меня, поэтому вместо восторга я чувствую напряжение.

Собеседование

– Генеральная уборка подсобного помещения – странная причина увольнения, вы не находите? – спросила стройная девушка.

– Нахожу, – ответил Джон. – Я люблю порядок.

– Именно поэтому ваша анкета такая гармоничная? – сказал мужчина в строгом костюме.

Парень молча кивнул. Перед ним за большим деревянным столом сидело четыре человека. Через высокие панорамные окна в пол солнечные лучи освещали современный, минималистичного дизайна офис. Джон смотрел на своих интервьюеров. Они сидели напротив него почти идеально. Для полной симметрии он хотел бы попросить девушку отодвинуться чуть дальше от соседа, но сдержался.

– Вы претендуете на место страхового агента, но мы хотим предложить вам работу иного характера.

На Джоне были кожаные коричневые туфли, коричневые брюки и светло-коричневая водолазка. Он медленно поправил рыжие волосы и вернул руку на стол.

– Почему вы одеты во все коричневое, мистер Рид?

– Вы, наверное, заметили, какой у меня цвет кожи?

Люди в кабинете улыбнулись.

– Вы считаете, что коричневый хорошо подходит под цвет вашей кожи?

– Да.

– Мистер Рид, а вы умеете что-нибудь еще, кроме заполнения страховых документов? – спросила девушка.

Среди мужчин активная дама держалась на равных. Она, как и ее коллеги, выглядела строго, острые скулы и собранные в аккуратный пучок волосы подчеркивали волевой характер.

– Я умею создавать порядок.

– И это заметно, – сказал тучный мужчина с глубокой морщиной между бровей, говорящей о его целеустремленности. Он сидел по центру стола и казался самым важным человеком, несмотря на то что говорил меньше всех. Это был мистер Хилл.

Джону нравилась обстановка в кабинете и опрятно одетые люди напротив, поэтому он не пытался держать глаза в расфокусе, как обычно. Он не переживал, что ляпнет что-то не то. Все было так, как он любит: четкие вопросы и четкие ответы. Никакой воды и неопределенности.

***

– Джони, Джони, Джони, – Майкл схватил Джона за воротник и подтянул к себе.

Его дружки скалились, как гиены.

– Мой кулак голоден, Джони.

На грунтовой дороге никого, кроме ребят, не было. Четверо парней окружили Джона. Держа тряпичную сумку с продуктами, тот думал о том, как было бы хорошо, если бы пошел ливень и молния ударила по тупой голове Майкла. Кроме чуда, ему уже ничего не могло помочь.

– Накорми своего зверя, Майкл! – крикнул кто-то из ребят.

– Мой зверь очень голоден, парни.

– Так пускай он перекусит.

Хулиганы засмеялись.

– Интересно, что скажет Джон? Хочет ли он помочь моим кулакам?

– Накорми их своими приятелями, – пробубнил Джон.

– Оу, парни, кажется, Джон насмотрелся крутых боевиков и теперь хочет показать, на что он способен.

Ребята тут же разошлись, а Майкл схватил за руку Джона и кинул его через бедро. Сумка с продуктами оказалась на земле, из нее выпали овощи и мясо, завернутое в бумагу. Джон посмотрел на сумку.

– Я все расскажу маме, – заплакал он.

– Лучше расскажи дяде Лукасу, он же твой «второй папа», – засмеялся Майкл. – Мы же все знаем, что твоя мама делает с дядей Лукасом.

– Ага, сосет его огурец, – сказал Тони.

Джон почувствовал режущую боль, словно кто-то воткнул в его грудь нож. Что было дальше, он плохо помнил, но Тони впоследствии рассказал своим родителям, что Джон озверел. Он вскочил с земли и яростно ударил несколько раз ему в лицо. Тони сказал, что в Джона будто кто-то вселился. Даже Майкл испугался и попятился, расталкивая друзей. Джон не помнил этого. Когда он очнулся, его руки были в крови, а лицо Тони походило на взбитое тесто с малиновым джемом. В этот момент задиры разбежались. А маленькому Риду было страшно, он не знал, что произошло, но по крови на руках и побитому лицу Тони догадался.

Исповедь миссис Рид. Часть 2

– Я переспала с мистером Лукасом, чтобы он приглядывал за Джоном на своей ферме, пока я на работе, святой отец.

– Это большой грех.

По лицу Оаны потекли слезы.

– Бог забрал у меня мужа, оставив меня с двумя детьми. В свои тридцать три года я не вижу ничего, кроме работы. Я просыпаюсь рано утром, а возвращаюсь поздно вечером. Мальчики предоставлены сами себе. Если бы Рик хотел общаться с Джоном, то, может быть, мне не пришлось бы делать этого, может быть, мне не пришлось бы спать с Лукасом ради того, чтобы он взял к себе младшенького. Но Рик не поддается никаким уговорам, он не хочет заниматься с братом, а любит играть во дворе со сверстниками. Я не знала, что мне делать, поэтому согласилась на условия Лукаса.

Священник молча смотрел перед собой, пока Оана Рид протирала заплаканное лицо платочком.

– Вы, наверное, меня осуждаете, но разве другие люди поступают иначе? Если кто-то живет в браке, это не значит, что между ними есть любовь. Я знаю десятки пар из нашего города, живущих вместе не из большой любви, а ради детей, не потому, что им хорошо друг с другом, а потому, что так надо, так же как и мне было необходимо заняться сексом с Лукасом.

– Вы сравниваете грех с грехом. Не следует выбирать между плохим и плохим – надо понять, как поступить правильно, и сделать все по совести. Путь человека усыпан соблазнами, и только тот, кто будет благочестив, им не поддастся. Дьявол всегда убеждает нас в безысходности ситуаций, но стать ближе к Богу сможет всякий, кто примет вызов во имя Его. Кто не станет выбирать между греховными делами, а выберет праведный путь. Прочтите десять раз молитву об искуплении грехов и возвращайтесь в следующую среду.

Акт 2

Знакомство с Энн

26 ноября. День

Меня взяли в MetLife. Мистер Лонг закипит, как чайник. Хотел бы я посмотреть на его выражение лица – то еще зрелище будет. Он думал, что я сухарь и зануда, но вот он удивится, когда узнает, какие номера я умею откалывать.

***

– Что ты там делаешь с таким серьезным лицом? – спросила Энн.

Джон не отвлекался от телефона, продолжая набирать заметку.

***

Еще больше мистер Итан удивится, когда узнает, на какую должность меня взяли.

***

– Меня зовут Энн Росс, и кажется, нам с тобой придется подружиться, – девушка подошла к Джону и постаралась привлечь его внимание.

***

Месть подается холодной, мистер Лонг. Холодной.

***

Джон сидел с ровной спиной за пустым столом и без эмоций стучал пальцами по экрану телефона. Напротив стоял стол, заваленный документами, рисунками и канцелярскими принадлежностями. Стена за столом была обклеена разноцветными картинками, но Джон не замечал этого, все это для него было в расфокусе с того самого момента, как он занял рабочее место.

– В какой программе ты работаешь? – спросила Энн.

Джон наконец-то отложил телефон и посмотрел на коллегу. Светлые волосы мисс Росс торчали в разные стороны, словно она только что проехала двадцать километров на скоростном велосипеде. Ее серая рубашка была нелепо заправлена в обтягивающие джинсы, а потертые кроссовки New Balance заставили Джона снова расфокусировать взгляд.

– Ты умеешь разговаривать?

– Да.

– Так почему не отвечаешь?

– Я раньше никогда не работал дизайнером.

– В смысле? Тебя наняли в крупнейшую страховую компанию в Нью-Йорке, а ты никогда не работал дизайнером и не знаешь ни одной профильной программы?

– Да.

– Вот черт.

Мисс Росс села за свой рабочий стол, и в кабинете воцарилась тишина. Девушка стала перебирать документы, пытаясь найти мышку от аймака. Джон сидел неподвижно. «Ей бы не помешало прибраться за столом», – подумал он.

Дверь в кабинет открылась. Мужчина в строгом костюме и с зализанными назад волосами, как у итальянских мафиози, занес коробку с новым iMac. Стюарт Лиам, первый помощник мистера Хилла, по совместительству заведующий хозяйством компании, поставил запечатанный компьютер на стол мистера Рида. Мистер Стюарт обычно много разговаривал, но сейчас он молчал. Лишь поставил коробку, тяжелой рукой похлопал по плечу Джона и удалился.

Энн, прекратив поиски мышки, выглянула из-за своего компьютера:

– Ты кто такой?

Джон, не ответив, встал и открыл коробку. Он вытащил пенопласт, а после и сам моноблок.

– Сколько здесь работаю, никогда не видела, чтобы кому-то выдавали абсолютно новый компьютер в первый рабочий день, – недоумевала Энн. – И тем более, чтобы это делал лично Стюарт Лиам.

Мисс Росс замерла, наблюдая за тем, как парень распаковывал компьютер. Каждое его движение было резким и точным, словно Джон репетировал филигранную распаковку не один вечер.

– Эй, парень, как тебя зовут?

– Джон Рид, – не отрываясь от занятия, ответил парень.

– Джон, ты человек вообще?

Джон поднял взгляд от белого целлофана и на секунду посмотрел на Энн, не в расфокусе, как раньше, а четко, прямо в ее глаза. Его взгляд был тяжелым, как цельнолитая гиря.

– Да.

– Смотрю, ты любишь поболтать, – сыронизировала девушка. – А вот и моя мышка.

Энн пошевелила мышкой – экран монитора тут же засветился. Она открыла Snapchat и, найдя в списке имя подруги, быстро застучала по клавиатуре.

***

Энн: Ко мне заселили какого-то психа.

Салли: Что значит психа?

Салли: Что значит заселили?

Энн: Он не разговаривает вообще, только говорит «да» и «нет». Псих.

Салли: Может, он тебя стесняется и ему нужно привыкнуть?

***

– Эй, мистер Рид, – крикнула Энн, – ты меня стесняешься?

– Нет.

***

Энн: Говорит, что не стесняется, но ведет себя очень странно. Он как робот, шевелится так, словно насмотрелся «Робокопа».

Энн: Но самое стремное, что ему выделили новый аймак, а у меня старый. Ты же знаешь, я давно прошу обновить мне компьютер, а этому сразу новый купили, хотя он вообще никогда не работал дизайнером.

Салли: Он дизайнер?

***

– Мистер, тебя точно взяли на должность дизайнера?

– Да.

***

Энн: Говорит, что дизайнером будет.

Энн: Странно все это. Или меня хотят понизить, или это какой-то социальный эксперимент Айзека Азимова.

Энн: «Один день с роботом».

***

Джон освободил свой компьютер от упаковки, поставил его по центру стола, сложил все лишнее в коробку и выставил ее за дверь.

– Ты хотя бы систему умеешь настраивать? – спросила Энн.

– Умею.

***

Энн: В программах не работает, а систему настраивать может.

Салли: Сфоткай его и скинь мне.

***

Энн достала телефон из кармана джинсов и, не скрываясь, сфоткала Джона, пока тот вымерял расстояние по бокам стола, чтобы отцентровать клавиатуру.

***

Энн: Он точно псих. Монитору и клавиатуре уже пять минут место найти не может.

Энн: Лови.

Салли: А он ничего такой, рыжая версия Стива Джобса.

Энн: Хочешь, познакомлю?

***

– Мисс Росс, – в кабинет вошел мистер Хилл.

Энн дважды в жизни видела финансового директора компании и впервые в жизни – в своем кабинете.

«Кто он такой?» – пронеслась мысль в голове девушки, внимательно изучающей Джона.

– Это мистер Рид, и вы должны помочь ему адаптироваться.

– Поняла.

– Мистер Рид, смотрю, вам уже выдали компьютер. Отлично. Если что-нибудь понадобится, обращайтесь к мисс Росс или к моему личному секретарю, мы сделаем все, чтобы вам было максимально комфортно.

***

– Эй, Майкл, давай проучим Джона за вчерашнее? – предложил Тони.

На его лице сиял свежий фингал. Правый глаз заплыл, а нижняя губа вздулась, словно его покусали пчелы.

– Да, Майкл, нас четверо, а он один, – добавил Тим.

Даже толстяк Джо, самый молчаливый из ребят, тоже не остался в стороне:

– Я могу его подержать, пока вы потанцуете с ним.

– Да, Майкл, пошли, – настаивал Тони, потирая распухшую губу.

Главарь банды молчал. Может, он просто не знал, как поступить.

– Майкл, он сейчас слиняет. Решайся.

Джон заносил вилы в сарай и не видел, как за углом дома шептались ребята.

– Мы будем действовать быстро, – повысил голос Тони, – Джо подбежит, схватит его сзади, а потом я покажу ему стиль кобры.

– Да, и я буду драться, как Брюс Ли, – добавил Тим.

– Хороший план, парни, – произнес Майкл. – Но чтобы наши удары были сильней, сперва стоит хорошенько подкрепиться. Я слышал, что один батончик Hershey's усиливает удар. А я хочу, чтобы нашему малышу досталась двойная порция, поэтому давайте съедим по шоколадке и покажем, что будет, если распускать руки.

***

– Кто ты такой? – спросила Энн, когда финансовый директор покинул кабинет.

– Я Джон.

– Я поняла, что тебя зовут Джон, но кто ты такой?

– Будущий дизайнер.

Энн схватилась за голову от непонимания.

– Ты всегда так «много» говоришь?

Джон ничего не ответил. Он утонул в светящемся экране аймака. Энн пристально смотрела на «рыжую версию Стива Джобса» и пыталась поймать хоть одно его движение. Но он продолжал сидеть с ровной спиной, как тибетский монах, и не моргая плавно двигал мышкой.

– Готова поспорить, что у тебя нет друзей! – кинула Энн.

– Готов поспорить, что все ваши друзья устают от вас, – тихо произнес Джон, не отрываясь от экрана.

– Ты все же умеешь говорить? А я уже подумала, что ты робот и твой алгоритм позволяет выдавать лишь односложные ответы.

– Тогда бы я очень хотел, чтобы вы были таким роботом, – сказал Джон.

***

Энн: Этот тип невыносим, он хамит и считает себя пупом земли.

Джон выкидывает номер с разворотом
26 ноября. Обед

Надеюсь, это не какой-нибудь эксперимент британских ученых. Важные люди в костюмах посадили меня в кабинет. Принесли мне новый комп. И оставили наедине с грязнулей. Она невыносима и без умолку тараторит. Если я правильно запомнил, ее зовут Энн. Одета она ужасно, волосы сальные, а нелепо заправленная рубашка не стиралась минимум два дня. И как только ее тут держат? Совершенно не вписывается в формат компании. У остальных сотрудников неплохой вкус и, если не сильно придираться, относительный порядок на рабочих местах, но не у этой леди. Кажется, на ее столе танцевали чечетку, и это напротив меня. Теперь, чтобы сконцентрироваться на работе, мне придется сильно постараться, если только не повернуться к этой неряхе спиной…

***

Энн: Этот тип что-то задумал.

Энн: Он решил отвернуться. Взял свой НОВЕНЬКИЙ компьютер и повернулся спиной!!!! Ты представляешь, какой нахал?

Энн: Салли???

***

– Что ты себе позволяешь? Я тебе так противна, что ты решил от меня отвернуться?! – вскочила Энн.

Джон молча продолжил перестановку.

– Эй, мистер, я вообще-то не пустое место, чтобы игнорировать меня.

Джон поставил компьютер на стол и стал снова отмерять расстояние по краям, чтобы монитор стоял абсолютно симметрично.

Энн кипела. Молчание парня вызвало у нее дрожь в теле. Она стиснула зубы и, преодолев расстояние между ними, дернула его за плечо.

– Мистер, я не пустое место, тебе понятно?!

– Вы – Энн? – спокойно произнес Джон.

Девушка смотрела огненным взглядом. Совсем не это она хотела услышать, но это было уже лучше холодного молчания.

– Еще вчера я был страховым агентом, а сегодня мне прочат карьеру дизайнера.

Энн разжала зубы.

– Ваши боссы решили, что у меня потенциал, потому что моя анкета – это «произведение искусства».

– И как это касается того, что ты решил отвернуться от меня?

– Беспорядок, – Джон указал на стол Энн. – Я не выношу беспорядок.

– Посмотрите на него! Это мое рабочее место, и я имею право работать в тех условиях, в которых мне комфортно.

– Поэтому я и отвернулся.

– Ты так пытаешься намекнуть мне, что я плохая хозяйка?

– Нет.

– Ты хочешь меня упрекнуть за то, что я грязнуля?

– Нет.

– Ты считаешь, что женщине нельзя быть такой неаккуратной?

– Нет. Мне просто не нравится беспорядок.

***

– Майк, смотри, что у меня есть, – сказал Тим и протянул четыре батончика Hershey's.

Майкл, увидев шоколадки, почему-то не обрадовался, а, напротив, побелел.

– Все, как ты хотел, – добавил Джо.

– После того как мы их съедим, я точно буду как Брюс Ли, – заметил Тим.

Майкл молчал. Он не мог разобраться в собственных мыслях.

– А я отточу свой стиль кобры, – Тони поднял правую руку перед лицом и, согнув кисть, зашипел, как змея.

– Кажется, кому-то не поздоровится! – не мог успокоиться Тим.

Джон находился в сарае и не подозревал, что парни затеяли неладное. Он вообще мало что замечал вокруг себя. Парень был себе на уме и, быть может, поэтому так не нравился ребятам.

– Джон в сарае? – спросил Майкл.

– А где ему еще быть? Снова там возится с инструментами, раскладывает их, словно на распродажу, – ответил Тим.

– Тим, давай сюда шоколадку, сейчас мы хорошенько заправимся и проучим рыжего приятеля.

У Тони чесались руки, так он хотел отомстить за синяки на своем лице. И хотя родители уже поговорили с мамой Джона, этого было недостаточно. Тони хотел мести.

– Месть подается холодной, да, Тони? – жуя Hershey's, спросил Майкл.

– Я бы сказал, сладкой, – смачно откусив шоколадку, заметил Тони.

26 ноября. Вечер

Мой первый рабочий день был почти идеальным. Впервые с момента, как я переехал в Нью-Йорк, чувствовал себя в своей тарелке. У ребят из MetLife есть вкус. Они не такие олухи, как мистер Лонг, который только и знает, что делать важный вид, а по факту у него кишка тонка. Он почувствовал, что я чего-то стою, и уволил, ощутив конкуренцию. А мои новые коллеги – другое дело. Они разглядели во мне талант и решили помочь раскрыть потенциал. О подобном я и мечтать не мог. Мне даже не пришлось маскировать свою страсть к порядку: в стенах MetLife все такие, как я, ну почти, почти все. Все, кроме этой мисс Росс. Она невыносимая. Кошмар. Завтра нужно будет набраться смелости и сказать о том, что я не собираюсь сидеть в одном кабинете с ней.

Ябеда

– Что значит – ты не хочешь работать со мной в одном кабинете? – возмутилась Энн.

Джон стоял смирно, при этом отводил взгляд. На ней была вчерашняя рубашка, джинсы и потертые New Balance.

– Стюарт Лиам спросил меня, почему ты решил сменить кабинет. Я сказала, что не знаю, – Энн уперла руки в талию и замерла в ожидании. – А теперь я хочу узнать, мистер Рид, что со мной не так?

Джону был неудобен этот вопрос, но он не подал виду. Смотря в пол, он чувствовал, как его тошнит от засаленной головы коллеги. У него как будто возник огненный жар в груди. «Клин клином вышибают», – подумал Джон и через силу поднял глаза на девушку:

– Ваша голова…

– Что с ней? – спросила Энн.

– Она грязная…

Парень не успел договорить, как получил такую смачную пощечину, будто девушка ударила не рукой, а сковородкой.

Энн без комментариев плюхнулась в свое кресло и принялась работать. Мистер Рид стоял в центре кабинета и не знал, что ему сказать. Ощущение жара в груди усилилось. Ему не было больно из-за того, что сделала Энн, – ему было паршиво от того, что он такой.

– В детстве мне доставалось от сверстников, – тихо начал Джон, – они всегда задирали меня, пытались унизить. Может, это из-за того, что я рыжий, а может, потому, что я рос без отца и за меня некому было заступиться. Старший брат мог бы встать на защиту, но его я не сильно интересовал. Мама была занята. Она работала, уходила рано, приходила поздно. Почти все детство я провел в сарае нашего соседа дяди Лукаса.

Энн оторвала взгляд от компьютера и заинтересованно посмотрела на парня. Его рассказ был сухим, безэмоциональным, будто он говорил про чужую жизнь, а не про свою.

– В этом сарае я перекладывал инструменты с места на места и чистил их. Хорошо, что он был большой, и я был при деле. Иногда мне разрешали копаться в огороде или поливать растения, но больше всего времени я проводил в сарае. Даже соорудил там небольшое убежище, где прятался от хулиганов. Им не нравилось то, что я делал. Они приходили и все разбрасывали, а я возвращал по местам. Порядок стал моей игрушкой. Я играл в порядок.

Энн захотелось прервать Джона и спросить, к чему он клонит.

– Вам, наверное, интересно, к чему я все это рассказываю и как это связано с немытой головой?

Мисс Росс фыркнула.

– Уже никто не помнит, даже я сам, был ли я таким педантичным до проблем со сверстниками, но до сих пор, когда я вижу беспорядок, – Джон кивнул на стол девушки, – мне становится плохо, меня тошнит, а в груди жжет.

Когда мистер Рид закончил, Энн стало не по себе либо от излишней сентиментальности, либо от стыда за упреки в адрес Джона.

– Если вы не против, я сяду к вам спиной, раз мистер Хилл оставил нас в одном кабинете.

Энн ничего не ответила. Она дождалась, когда Джон сядет за стол, а после, сделав пару глубоких вдохов и выдохов, взяла телефон и записала в заметки: помыть голову.

***

– Джон, ты здесь? – крикнул Тим.

– Приходила твоя любимая мамочка. Она хотела тебя убаюкать и прижать к груди, – серьезно сказал Джо.

– А сиськи у нее что надо! – прошептал Тони.

Тишина в сарае нарушилась ехидными смешками.

– Джо, ты точно видел его в сарае? – спросил Майкл.

– Клянусь, я видел его тут!

– Надеюсь, мы не зря съели Hershey's, не хотелось бы пускать на ветер такую силу, – Майкл согнул руку и показал парням бицепс.

– У тебя силы точно прибавилось, – заметил Тони.

– Ага, Майк, ударь-ка по этому столбу, – Джо указал на брус в центре сарая.

Главарь банды не стал долго думать. Он с разбегу ударил деревянный столб, и тот немного пошатнулся. Хулиганы заликовали.

– Ого, дай теперь я попробую! – Джо врезался в столб плечом и, как дикарь, закричал от радости: столб сдвинулся с места.

– А теперь я, я! – замахал руками Тим. – Посторони-и-ись!

Брус не поддался Тиму, и тот скуксился, вжав голову в плечи.

– Кажется, тебе надо съесть еще один Hershey's.

Парни снова засмеялись.

– Ага, Джо такой сильный, потому что он еще дома два батончика умял. Да, Джо?

– Да, да, Тони, лучше не болтай, а покажи, на что способен, – кивнул на опору Джо.

Тони размял плечи, хрустнул шеей и, ударив кулаком о ладонь, побежал на столб, словно бык на матадора, но, едва задев его, пролетел мимо и угодил в конец сарая. Он не смог справиться с инерцией и упал на расстеленный ковер, который тут же провалился.

Майкл и Джо загоготали.

– Парни, кажется, я знаю, где наш рыжий малыш, – крикнул Тони и потянул Джона за ногу: тот прятался в небольшой яме под тонким настилом, замаскированным ковром.

***

Мистера Рида так и не перевели в другой кабинет. Он остался работать с Энн. Весь день они не разговаривали, каждый занимался своим. Мисс Росс уже не так сильно обижалась на коллегу, а Джону было не до нее: он увлекся изучением Photoshop. И даже на прощание никто ничего не сказал. Они просто вышли из кабинета, одновременно сели в лифт и спустились в холл. Выйдя из здания MetLife, они разошлись в разные стороны: Джон – на метро налево, а Энн – направо к вокзалу.

Исповедь миссис Рид. Часть 3

Отец Паоло выглядывал в окно у входа в церковь. Когда подъехал очередной автобус, он выпрямился, но, увидев, что миссис Рид не вышла, посмотрел на часы. Женщина никогда не опаздывала на исповедь, а сегодня задерживалась. Из-за этого он нервничал и грыз ногти на руках. Он стал читать молитву про себя, чтобы затушить шквал мыслей, но остановился, когда из следующего автобуса вышла невысокая женщина. Она быстрыми шагами пересекла улицу. Увидев, как Оана приближается к церкви, священник поправил волосы и убрал руки за спину. Паоло глубоко выдохнул, ему стало беспокойно, но уже не оттого, что миссис Рид опаздывает, а оттого, что она тут.

– Святой отец, – торопливо начала Оана Рид, только открыв дверь, – меня не отпускали с работы! Давайте не будем терять ни минуты.

Женщина забежала в исповедальню. Мужчина прошаркал за ней. Он не успел сесть на свое место, как слезы градом потекли по лицу женщины.

– Я плохая мать, плохая, – застонала она. – Я не могу уберечь Джона от неприятностей, у меня не получается защитить его от этого сурового мира. И даже Лукас не может, раз на его ферме моему сыну досталось от хулиганов.

– Вы не виноваты, что с ним поступили так. Это грех не ваш, это грех их – детей, совершивших злодеяние, и их родителей, не следящих за ними. И это им нести кару, не вам, – сказал отец Паоло.

– Святой отец, это моя кара и мой грех, – мать Джона пронзительно посмотрела через отверстия в сетке прямо в глаза священника. – Я переспала с Лукасом снова, чтобы он больше не приводил этих хулиганов к себе. Сперва я не хотела этого делать. Я сопротивлялась, говорила, что не стоит выгонять детей с фермы, но, когда он объяснил, что так будет лучше, я согласилась. Я согласилась и не заметила, как оказалась в его объятиях, как оказалась с ним в одной кровати. Он делал со мной что только вздумается, а я плакала. Я плакала, а он возбуждался все больше и больше. Он становился все тверже и тверже, мне было еще больней от этого, но я терпела. Я прошла это испытание до конца. И все ради моего сына, чтобы его больше никто не обидел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.