С. В. Каменский
Братство Хроникёров. Адваллор

ПРЕДИСЛОВИЕ

В этом романе имеется деконструкция, стилизация, отсылки, ирония и сарказм. Если Вы адепт читать по диагонали, читатель начала, конца и середины, то спасайтесь бегством в другую литературу. Если Вы не готовы читать долго, медленно и вдумчиво – эта книга точно не для Вас.

Вселенная, в которой существует Адваллор, появилась в 1995 году. Сам мир в 1999 и прошёл много стадий, в том числе отказ от классических фэнтезийных рас. Адваллор довольно самобытен и необычен. Более двадцати лет он существовал, как авторская настольная ролевая игра (далее НРИ).

У каждого человека свои предпочтения стиля изложения. Это касается и чтения, и письма. Я – симбиоз противоположностей. Я ценитель прижимистости и прямолинейности Спиллейна, извилистости и усложнённости Толстого.

Я спешу и боюсь не успеть, поэтому, в итоге, довольно часто переписываю по три-четыре раза одну и ту же главу или целую неделю полирую несчастный абзац, пока не приближусь к примерно желаемому результату (спешить не всегда хорошо). Я всегда всем недоволен, но надо останавливаться.

Если Вы готовы рискнуть – приступайте. В книге есть сноски (куда же без них), но они носят лёгкий справочный характер и могут не соответствовать в полной мере нашей реальности, хотя и основываются на исторических прототипах. Эти краткие пояснения нужны лишь для упрощения визуализации и понимания тех или иных особенностей довольно (надеюсь) своеобразного мира.

Для тех, кто помнит этот мир

В 1999 году я написал короткую историю о трёх избранных героях, которые спасают людей и вершат (возмездие во имя луны) добрые дела. Я зачитывался книгами Говарда, Берроуза, Муркока, Льюиса и его друга Толкина, Сташеффа и Ле Гуин (если я начну перечислять остальных, то Вы забудете с чего началось предисловие). Их творчество порождало желание подарить частичку необычных, волшебных приключений и своим героям, но потом, я отказался от этой затеи.

Шло время, увлечение настольными ролевыми играми подстегнуло меня продолжить. В итоге, я пошёл дальше и решил создать свой мир (мой аромат – мои правила). Так появился Адваллор. Я на скорую руку населил его привычными (для удобства новичков) и новыми (авторскими) фэнтезийными расами, придумал короткую предысторию о создании мира, решив, что напишу книгу когда-нибудь потом. Разработал относительно примитивную (но местами хардкорную) ролевую систему, прописал оружие, брони, одежду, прочее снаряжение, предметы и особенности (экономическая модель всего мира – дело неблагодарное). Я нарисовал карту целого мира, каждого материка и острова, населённого пункта, (обозвал) проименовал всю эту красоту и возрадовался.

К удивлению, мне довольно быстро удалось найти единомышленников и рисковых людей, которые помогли тестировать ролевую систему. Были и опытные ДнДшники, которым зашло, были и те, кто не знал, что (так тоже можно было?) есть увлекательный мир настольных ролёвок. И тут – понеслось!

Водил я много партий. Конечно не сотни, но и далеко не один десяток. Подавляющему большинству нравилось. А водил там, где придётся: у себя дома, у друзей дома, в институте (даже пытался официально организовать кружок любителей НРИ) и в клубе «Лабиринт» у метро «Полянка». Мы экспериментировали, как хотели. Это началось в 2002 году. Я увлёкся и забыл о книжной вселенной, занимался другими делами, пописывая рассказики о любых других мирах, но только, не о своём любимом Адваллоре, ради эволюции которого система пережила пять редакций и пополнилась дополнительными модулями со своими правилами.

В мыслях всегда был концепт того, что я хочу получить в конечном итоге. Можно было бы просто ограничиться короткими рассказами о событиях, происходящих на Адваллоре, но моё видение истории, изначально, выходило за рамки одной и даже двух планет, и не ограничивалось исключительно фэнтезийными мирами. Особенно, учитывая отличные оценки за некоторые выпускные экзамены в школе (честно-честно) и похвальбу за особые познания в области физики и астрономии (на самом деле эти науки были нужны мне исключительно для создания повестей в жанре научной фантастики).

Я редко раскрывал секреты мира. Я просто копил идеи, писал заметки и, видимо, наступил тот момент, когда (звёзды и планеты выстроились в нужном порядке, метроградный реркурий, телец в луне, а солнце в Сириусе А) пришло время.

«Братство Хроникёров. Адваллор» является первой книгой, запланированной серии. Это то, что долгое время было за кадром. Даже те люди, которые играли в ролёвку и помнят старые приключения, узнают что-то новое. Материала у меня много. Должно хватить на семь книг. У меня уже всё расписано. Затычки для сюжетных дыр имеются.

Сначала я думал, что затея создать игровую систему – так себе, но именно она помогла мне продумать мир и взглянуть на него с другой стороны. Именно моя страсть к вариативности, моё желание дать «партии» абсолютную свободу, избавить от дополнительных жутких расчётов всего и вся, приводили к тому, что я менял концепцию ролевой системы, а в итоге создал нечто своё с Богами и Фатумом. Местами похожее на известные НРИ, местами самобытное до неприличия. Я хотел создать открытый мир, в котором можно быть кем угодно, где единственным ограничением являлись устои самого мира.

Ради приличия, многие события изменены. Игроки получили своё приключение. Многие всё ещё помнят моих не́писей (если кто-то не знает, это NPC – non-playable character, они же неигровые персонажи). Пришло время рассказать их подлинные истории. Они способны удивить. Безусловно, в романе добавлено много нового (для вас), но из-за темпа жизни, работы и семейных обстоятельств мне не хватало времени и усидчивости, чтобы раскрыть все имеющиеся секреты. Нам и так было хорошо в Адваллоре.

Искренне Ваш

Многоликий и многоимённый

Гуру ДМского произвола и допущений.

– – – In nomine adventum – – -

ПРОЛОГ

За каждым миром, даже самым наивным и глупым, кто-то наблюдает и фиксирует то, что происходит, и делает это постоянно, всегда. Ведь можно стать невольным свидетелем важных событий, которые способны повлиять не только на жизнь отдельного мира, но и других миров, живущих по своим законам. Законам, которые придумали Его Дети.

Они ничего не знают о том, какая на самом деле Вселенная, созданная Великим Абсолютным Разумом, заполняющим всё возможное и невозможное пространство, существующее вне времени, которого не существует и никогда не существовало.

Дети выдумали единственное Правило: следить, но не вмешиваться. Вторгаться в судьбу любого чужого мира запрещено, даже если тот находится на грани гибели.

Они неукоснительно следуют этому Правилу – Дети Единого Родителя, царящего в Пустоте, Тьме и Безмолвии. Безмолвии столь оглушительном, что любой звук тонет в бескрайней тишине.

Но, думая, что они воплощают замысел Творца, Дети, создающие новые миры, не смогли достичь понимания. Они не осознали того, что каждый мир имеет право на жизнь, навязанную ими, – теми, кто не видел смысла существовать не создавая.

Дети отдалились друг от друга, не желая более признавать родства. Они избегают его и скрывают от молодых поколений, предпочитая действовать разобщённо, тайно и следуя лишь своим стремлениям.

Частью движет желание обойти остальных и стать первыми создателями Идеального Мира. А пока, в погоне за славой, создаются на скорую руку, один за другим, Миры, лишь обречённые на погибель.

Остальные наблюдают и фиксируют всё происходящее в Мирах, чтобы не пропустить рождение Идеального Мира, которое и положило бы конец противостоянию, длящемуся бесчисленные годы. Годы, наполненные болью, ненавистью, совершенствованием и гордыней тех, кто создавал беспристрастно, бездушно, корыстно, лелея единственное желание – самому стать Первым Творцом. Первым Творцом Идеального Мира во Имя Абсолюта. Во имя того, кто ранее всех Собственной Волей породил несколько миров, один из которых стал Идеалом.

Дети, зазнались настолько, что не признали творения своего Родителя, до сих пор споря о том, кто первым создал ту планету. Планету, настоящее имя которой не произносят, называя её Эталоном. Эталоном того, чего пока не смог повторить никто.

Последний из Детей был рождён Абсолютом втайне от остальных, возомнивших себя Богами и был призван следить за всем, что происходит в каждом уголке Вселенной. И, пока не появится нужный мир, которого ждут, за всеми неустанно следит Великий Абсолютный Разум глазами его тайного Никто. Того, кто может даровать и забирать силу, вмешиваться в судьбы всех тех, кто ещё не знает о том, что рядом Никто.

Никто не знает Никто.

Часть первая. Братство Хроникёров

ВНЕВРЕМЕННОЕ

Порой главное правило казалось ему странным, неполным и очень удобным. Когда-то правила не было, и все Дети существовали без него, исполняя Волю своего Творца. Ни один из них не видел Абсолют, но все знали, что он их Родитель. Боги поняли своё единственное предназначение – создавать. И они создавали…. Так повелось, что: Конструкторы – конструировали; Творцы – творили; Наблюдательницы – подглядывали; Хроникёры – записывали. Боги порождали Миры, Технологии, Слухи и Книги.

Безымянный смотрел на башню. Бог не был Молодым. Был Старым, но не Древним. Долгое время он просто Размышлял. Просто Думал о том, кем хочет быть и чего хочет. Он плохо помнил своё прошлое, даже забывал старых друзей и подруг. Все они наверняка нашли себя, а он всё это время просто наблюдал. Порой вся прошлая жизнь начинала казаться ему сном, его же выдумкой. После того, как пришло осознание любви к наблюдению, осознание желания стать свидетелем событий, он очнулся на белом облаке с высокой белой башней, окружённой ослепительным светом. Высокие массивные двери распахнулись, навстречу ему вышел кто-то и громовым басом приветствовал, назвав своё имя Ае́лиох. Он сопроводил Безымянного внутрь, в огромный полупустой, ослепительно-белый зал, усадил в кресло, сам сел во второе и задал вопрос:

– Кто ты?

Безымянный почувствовал, как растворяется в окружающем его свете.

– Я ребёнок Абсолюта.

– Твоё имя?

– У меня нет имени.

– Чего ты хочешь?

– Наблюдать.

Аелиох что-то записал в своём блокноте, неожиданно появившемся в руке вместе с ручкой.

– Откуда ты?

– Не знаю.

– Как долго ты существуешь?

– Долго.

– С первых времён? – напрягся Аелиох.

– Чуть позже.

Безымянный закрыл глаза; ему казалось, что он плывёт в кресле среди мягких и ласковых волн, подгоняемый космическим ветром.

– Почему ты так долго ждал?

– Я Размышлял, прежде чем Осознал, чего именно я хочу.

– Ты знаешь, что сделав выбор, ты никогда не сможешь изменить его?

– Абсолют не давал такого правила, – внезапно открыл глаза Безымянный.

Аелиох внимательно посмотрел на него.

– Ты знаешь, что сделав выбор, ты никогда не сможешь изменить его? – повторил он.

– Теперь знаю, – резко ответил Безымянный, буравя взглядом собеседника, отчего тот еле заметно вздрогнул.

– Ты готов подтвердить свой выбор?

– Да.

– Я, Верховный Хроникёр Аелиох, назначаю тебя младшим братом и принимаю тебя в Братство Хроникёров. Имя тебе Безымянный.

– Я и так безымянный.

– Когда ты проявишь себя, получишь имя.

– Хорошо. Где я смогу исполнить задуманное?

– Своё назначение ты будешь исполнять в башне, в обществе других братьев.

– Хорошо, – Безымянный задумался. – Я могу выбрать любой мир?

– Да. Любой свободный мир, планету, Вселенную.

– Вселенная одна, – возразил младший брат.

– Ты слишком долго Размышлял и Осознавал, Безымянный. Ты знаешь, что такое Эталон?

– Конечно. Его создал Родитель.

– Какая поразительная уверенность… – снова напрягся Аелиох. – При общей неосведомлённости… Создатели миров до сих пор спорят, утверждая, что именно они сотворили этот мир.

– Они не смогли бы создать что-то подобное, пока не увидели то, как можно создавать, – уверенно ответил Безымянный. – Я много наблюдал и многое видел. Я видел рождение той планеты. Это было интересно, – но ни Конструкторов, ни Творцов не было рядом. Все они пришли позже.

– Я никогда не встречал свидетеля рождения Эталона. Ни один бог не видел этого, – Верховный Хроникёр с интересом рассматривал Безымянного. – Как это было?

– Красиво.

– И?

– Быстро.

– Красиво и быстро? – переспросил Аелиох.

– Необычайно красиво и очень быстро, – уточнил Безымянный. – Никто больше так не создавал.

– Может, что-то ещё?

– И не создаст, – уверенно добавил младший брат.

– Ты считаешь, что всё наше существование бессмысленно?

– Нет. Просто Родитель показал пример, что можно сделать, и хотел сплотить всех нас; а мы играем в свои игрушки и призываем свидетелей. Мы создаём, но не то.

– Для чего ты стал Хроникёром?

– Я многое видел и многое забыл. Я хочу поделиться тем, что и как я вижу.

– Отчего ты не объявил, что стал свидетелем рождения Эталона?

– Творцы и Конструкторы уже договорились между собой, мне было интересно наблюдать за ними. Появилось Сестринство и Братство. Тогда я задумался, что могу делать то же, что и всегда, и рассказывать об этом другим.

– Ты не говорил никому больше об Эталоне?

– Нет, я давно ни с кем не общался.

– Не говори. Достаточно того, что об этом знаю я.

– Я мало что помню.

– Я оставлю тебя здесь, – произнёс Аелиох. – Закрой глаза и познай всё, что ты упустил за время своих странствий в пустоте.

Верховный Хроникёр ушёл. Безымянный закрыл глаза.

ВРЕМЯ ПЕРВОЕ

Начало начал

Вначале была Тьма. Пустота царила в Безмолвии. Скучен был этот Мир. И однажды Ода́йн, Бог-Творец, что создавал горны с вечным жаром и меха с ветром, сказал сам себе: «Пуста эта Айлийе́¹, не на кого смотреть мне и радоваться. Если бы был Малый Мир, населённый Малыми Существами, не пребывал бы я в скуке и унынии». И подумав об этом, Ода́йн стал ждать, когда придёт эта Мысль другим, и тогда бы они вместе сотворили Мир, – новый и прекрасный. Но никто так и не объявил о своём желании. И разослал тогда Одайн слуг своих: к Богам, которых знал; к тем, о которых слышал; и к тем, о существовании которых догадывался. Время шло, и из всех Божеств явилась лишь одна, и была она высока и статна, ликом прекрасна, и имя ей Волего́сти.

Одайн ничуть не огорчился, что помощник у него будет только один. Молодая Богиня, хотя и оказалась неопытной, но в мудрости и энтузиазме ей было не занимать; и чуть позже, выйдя из своей Сферы-кузни, где меха и горн находились, Одайн принялся за дело новое и долгое. И поймал он камень, летающий в пустоте. И был камень тот круглым и гладким. Нашёл Одайн другой камень, поменьше и поострее, и обтесал им первый. Осколки образовали круг возле Одайна, где кружат и поныне. Поместил Одайн горн и меха в центр этого круга и назвал их Аргони́сом – звездой яркой и бессмертной. И поставил с ней рядом камень обтёсанный – наковальню, а зубило, второй камень, на потом оставил.

И творил он на той наковальне волшебный молот, в который вложил всю силу свою и мощь магическую, ибо был Одайн магом всесильным и непобедимым. И придал Бог-Творец зубилу каменному крепость великую и вырезал им руны волшебные и таинственные на молоте своём. А стружку истолок и припас. И назвал Одайн металл, из которого изготовил молот, – Ла́тосом. И был металл тот лёгок, как пёрышко, и крепок, как скала. А зубило, которым руны вырезал, – камень, из которого изготовлено оно было, – Одрио́сом назвал. И не было ничего его крепче, даже латос не так крепок был, как он.

Прошло время, и созвал Одайн слуг своих и дал им задание великое и ответственное. Собрать по части от всего, что в Мирах существует. Собирали слуги долго и тщательно, во всех Вселенных побывали, исполняя задание своё, и исполнить его стремились на совесть. Но тот, кому поручено было собирать Порядок, не смог найти его в нужном количестве и в горе скитался, моля о помощи. И тогда один из Богов предложил ему недостающую часть. Обрадовался слуга Одайна-Творца и согласился принять помощь. И вернулся он к своему Богу и подал ему сферу с Идеальным Порядком. Получив, что хотел, повелел своим слугам Одайн быть свободными.

И Творец, собрав все части в одно Целое, нагревал его на Аргони́се, напоследок добавив туда измельчённый Латос. И трудился он время долгое и выковал на наковальне Мир новый – Адвалло́р, и был тот хорош, но гладок и пуст. И спустился на него Одайн, и создал Твердь и Воду. И захотел сотворить он четыре материка и наречь их. Но появился вначале Святой Остров – Иеллэ́. Когда творил Одайн Мировой Океан, выпал ручник² его из поясного ремня, и не тронула Вода молот волшебный, и обтекла она его, с точностью обведя очертания молота, и выросла под ним Твердь. И назвал Одайн её Святым Островом. Вторым создан был материк, очертаниями своими повторяющий Святой Остров, но во множество раз превосходящий его по размерам, наречённый Сандо́рия. Следом созданы были ещё три: Униа́х-ха, Креа́виш и Ява́л-У́мма-Хар. Помимо них сотворил Одайн превеликое множество островов. И каждый был наречён. И ни один не совпал с другим.

И закрутил Бог-Творец Мир, как волчок, и пустил вертеться вокруг Аргони́са. И была Тьма на одной стороне Адвалло́ра, а Свет на другой, и сменяли они друг друга по очереди. Но иногда Свет царил дольше, а Тьма меньше, порой было и вовсе наоборот. С трудом большим добился Одайн, чтобы сменялись они, как задумано. Для трудов ночных создал Одайн меньшее светило – лампаду, младшую сестру Аргониса, и назвал её Мироллэ́ – волчок вокруг волчка, ибо как Адвалло́р вокруг Аргони́са вращался, так и Мироллэ вращалась вокруг Адвалло́ра.

Был Океан, и была Твердь, но не было Малых Существ; никто не радовался новому Миру, и Одайн загрустил. И обратилась к нему прекрасная Волегости.

– Если пожелаешь, о Великий Творец, – молвила она, – я населю Мир живностью и постелю изумрудные ковры на нагую Твердь. И будет Мир в Адваллоре.

Возрадовался Одайн и ответил Богине: «Что ж, бери в распоряжение Остров Святой, но другие земли не трогай. Что-то в Мире этом настораживает. Много боли и несчастья в нём будет. Исправить это мы уж не в силах. Быть может, Дети, если усилия приложат, к совершенству задуманному приблизят его».

И создала Волегости на Святом Острове леса густые, поляны, цветы прекрасные и благоухающие, и животных создала. Повелела она им жить в согласии и мире, и согласились они. Шло время, и расхотели одни жить на суше, – их тянуло в Океан, а других – в Небо. И тонули первые, а вторые разбивались. И созвала Волегости их на совет и решила, что пусть те, кого тянет в Небо, станут птицами, и дала она им крылья и оперение. Тем, кого тянуло в Океан, дала чешую и плавники – и стали они рыбами.

И плодились они, и размножались, и метались многие между Твердью, и Небом, и Океаном, и появлялись новые существа, радуя Богов разнообразием своим.

Вскоре Хаоса в Мире стало больше; и несколько животных, заблудившись и обезумев от голода и жажды, напали друг на друга: так пролилась первая кровь. И насытились они, и перестали иной пищи признавать, кроме плоти и крови. Созвала снова всех на совет Волегости, и решили они с Одайном, что пусть животные одни будут пищей для других, и прибудет тогда равновесие.

– А кто кем станет? – вопросили животные. – И как сделать это справедливо?

И был кинут жребий. Охотник – Дичь, Хищник – Жертва. И стало их поровну. И были они разные: кто мал и неприметен, кто поджар и быстр. И вновь множились они, и прятались, и охотились. И с той поры животные жили по наказу Богов.

И наблюдал Одайн за Волегости, за творениями её, и доволен был. Лишь тогда разрешили себе Создатели короткий отдых. И сказал Бог-Творец: «Волегости, пусть те, кого создала ты, останутся Детьми твоими, и пусть деревья и цветы будут во власти твоей. И порядок свой ты им установишь. Великолепны начинания твои, красу необычайную вижу я. Остров Святой, Иеллэ́, восхитительным стал, благодаря тебе, молодая Богиня».

И отвечала ему Волегости: «Признательна я тебе, о Великий Творец, за слова твои лестные. Честь получить похвалу от тебя за столь малый труд. Если позволишь, сотворю я подобное на всех иных землях, угодных тебе».

И дал Одайн согласие своё.

«Из отчёта сотрудника башни за

инвентарным номером Н – 42 014 581 729,

младшего брата Безымянного

«О развитии планетоида Адваллор».

Подлинник документа хранится в Архиве».

ВРЕМЯ ВТОРОЕ

Дети Богов

«Леса и поля в благоухании своём были великолепны. Воздух наполнен был запахами, от которых замирало сердце, и душа таяла. Злоба, исходящая из нутра моего, угасла и долго не напоминала о себе, страсть к разрушению сменилась желанием сочетать разрушение с созиданием. Уничтожать уродливые плоды своего пропитанного ядом и агрессией существа и на их месте творить то, что прекрасней всего (но не её), – леса, и травы, и животных. Нет слаще имени, чем имя юной Богини Волегости».

Священная Книга Злочероса.

И решился Одайн на шаг отчаянный, задумав создать Первых существ разумных по обликам и подобиям Богов. Прознав о сотворении Мира, Бог Злочеро́с решил предложить Одайну на выбор разных тварей, сотворённых им. И явился он перед Богом-Творцом и Волегости. Был дух его беспокоен и мятежен. Оружием его была палица, а плащ выткан из Хаоса, и оставлял он за собой шлейф раздора и беспорядка. Припав на одно колено перед Богами, ибо проникся он к ним уважением за труд их, испросил разрешения помогать в сотворении Малого Мира. И было решено, что втроём они создадут жизнь новую. Спустившись на Твердь Малого Мира, стали выбирать Боги место, где поселятся Первые. И приглянулся им всем Святой Остров. Ступив на него, стали думать Боги, какими будут Первые. Хотел Злочерос показать своих тварей, но, видя необычайную красоту вокруг себя и ощущая дрожь в коленях при виде Юной Богини, решил, что уродливы творения его для столь прекрасного Мира. Так и не решившись, вертел он шкатулку с ними в руках, не зная, куда её деть. Долго думали Боги. Сто раз Адвалло́р обогнул Аргони́с. И на сто первый раз были созданы и наречены Ло́рцы – Первые. Были они светлокожи, с волосами огненными и глазами цвета мяты.

Стали Боги давать имена Первым Двенадцати. И нарекли они женщин: Ло́ра, Си́кха, На́ва, Шу́йя, Броле́ка и Па́хра. И мужчин нарекли они: Тири́з, Го́рив, Мафо́р, Ленс, Коли́в и Фиск. Увидев друг друга, существа испугались и спрятались. Но вскоре любопытство взяло верх, и стали они знакомиться. И разделились они. Мужчины отдельно от женщин, ибо решили, что творениями разными являются.

И смотрели на них Боги с улыбкой родительской. И приметили Одайн с Волегости, что всё это время держит Злочерос шкатулку подмышкой. И коснулась плеча его Волегости с вопросом, что таит он в шкатулке той, и вздрогнул тогда Злочерос, и выпала шкатулка на Твердь. И высыпались из неё разные твари цвета желчи, ликом ужасные и нутром чёрные. Обретя свободу, бросились они врассыпную и скрылись, кто где.

И вымолвил Тёмный Бог слова проклятья на творения свои и отрёкся от них, вскричав, что сам изничтожит уродство сие, портящее красоту столь прекрасного Мира, и пролились его слёзы в этом порыве, и стали они озёрами с Белой и Чёрной Водой. И опустил тогда голову Злочерос, прошептав извинения свои. Нахмурился Одайн, ибо не ждал он такого развития Мира. Но то, что свершилось, вернуть невозможно, ибо только Абсолют существует во все времена и во всех измерениях в единое время. И молвил Одайн: «Лишь плохой родитель проклянёт своё дитя, каким бы оно ни являлось. Лишь жестокий отринет плоть от плоти своей, пусть даже гнилостной она стала. Видом страшные, могут и они измениться, коль готов родитель их ради красоты, ненавистной нутру его, проклясть творения свои».

И вытер слёзы Злочерос. В глазах его отразилась прежняя суть, и ответил он: «Что суждено мне, то будет». И ушёл он, а Одайн, в предчувствии скверного, задумался.

Прошло время, и стали Лорцы проявлять интерес друг к другу. Женщины били острогой рыб и вялили их. Мужчины приносили птиц и зверей, также вяля их мясо.

Первой нарушила молчание Па́хра и просила она помощи и защиты от созданий Тёмного Бога, которые стали воровать пищу, а зачастую и грабить женщин. Вышел Го́рив навстречу ей и молвил: «Да, можем мы защищать вас, но что в ответ вы можете дать? Можете ли сделать одежду из шкур зверей, нами добытых?»

Пахра, подумав, ответила молодому вождю: «Мы шили одежду из листьев, плотных и широких, протыкали костями рыб, добытых нами, и скрепляли их стеблями, толщиной с мой мизинец, тех растений, что с высоких деревьев спадают до самой тверди. Думаю, и со шкурами справиться сможем».

И заключили они договор. Мужчины разделились по трое и сменяли друг друга. То одна троица охотится, другая лагерь сторожит, то наоборот. И стали мужчины и женщины обмениваться мясом и рыбой, но продолжали есть каждый в своей стороне. Так было до поры…

Как-то раз отправилась Па́хра в лес за стеблями растений для одежды. Собирала она долго. Добыла она пять стеблей, что можно десять раз обмотать вокруг тела, и в лагерь свой собралась, но существа, созданные Злочеросом, напали на неё. Долго боролась с ними женщина, троих смертельно ранила острогой, только стали одолевать числом её создания жуткие. И закричала Па́хра, моля о помощи, и услышал её голос Го́рив. Примчался он, как ветер, на зов её и был страшен молодой вождь, облачённый в шкуры звериные, с дубиной костяной. И выкрикнул он слова, что на бой вызывает нечисть, и, подняв оружие своё, напал на тварей Злочеро́са. И убил он многих, но ранен был одним из чудищ в бедро. Тогда вскричала Па́хра и пронзила того врага острогой, и упала сама без сил. Отнёс её Го́рив в лагерь, под охрану, и заснул беспробудным сном от раны жуткой, оставленной короткой острогой с пером на одном конце, да с остриём отравленным. Воззвали тогда Лорцы к Богам-Родителям с мольбой о помощи.

И снизошёл к ним Тёмный Бог. Отнёс он на руках своих Го́рива к священным озёрам из слез собственных. И погрузил он тело бездыханное в озеро Чёрное, и умер яд в теле воина храброго; опустил в озеро Белое – и затянулись раны Го́рива, и дух его вновь вошёл в тело с первым вздохом. И прильнула к нему Пахра, и обнял её воин молодой, и полюбили они друг друга.

И сотворили Боги новых Лорцев, в помощь первым двенадцати, видя, что хороши Дети их. И дал Злочерос им знание о том, как сражаться надо и оружие делать. Как дерево и камень обрабатывать, как верёвки плести и одежду шить. И дал им первый огонь, научив уважать его, чтобы поддерживать жизнь.

Увидел Одайн, что Тёмный Бог на Иеллэ́, и сам спустился на остров. И одобрил он поведение третьего Бога, отметив, что исправляется он. А Волегости улыбнулась, заглядевшись на то, с какой радостью обучал Злочерос Первых.

Прошло время – и стало Лорцев много. Каждый из них нашёл свою возлюбленную, и от Изначальных произошли другие Лорцы, потомки Первых Детей Богов. И было их уже не счесть. Но и чудища множились, и не оставляли в покое Лорцев, и частыми были сражения долгие. Видя, что в постоянных битвах проводят Лорцы время своё, сказал Тёмный Бог: «О, Одайн, Великий Бог! Терпят поражение Дети наши. Может, настала пора обучить их работе с железом, научить защиту ковать и оружие?»

Молвил Бог ему в ответ: «Жестоки стали Лорцы. В битвах сердца их черстветь стали. Лишь во зло будут использовать знание они, ведь железо не только броня и мечи, но и плуги для землепашцев, и серпы острые с косами для жниц с косарями».

– Но не выдержат боя они с созданиями моей жестокой молодости. С Гры́нами и Гугу́сами. О́рнов стал видеть я, что грузными стали, как пивные бочки. Огромной силой и выносливостью они обладают. Те раны, что Гры́нам и Гугу́сам смертельны, О́рнам, как укус комариный, им десяток копий вонзи в плоть – не погибнут, ибо боли не чувствуют, злее лишь становясь и свирепее, – отвечал Злочерос.

– Что же, Бог Тёмный, в словах твоих есть доля правды. А дети твои и сотни лет назад были свирепы. Сейчас же из нор своих выползают и губят наших Сынов с Дочерями.

И спустился Одайн на Твердь Адваллора, на Остров Святой. И пришёл он к Лорцам, и дал им знание, как железо добыть и обработать его, и кузнечному ремеслу обучил. Но заинтересовали мужчин лишь броня и оружие. Постигнув навыки работы с железом, и кузню справив, принялись ковать Лорцы мечи с топорами да нагрудники со щитами мастерить.

Не вняли они совету Злочероса – выслушать Одайна до конца, сказав, что больше ничего им не нужно. И разгневался Тёмный Бог, осознав ошибку свою, и замахнулся палицей на Лорцев, желая покарать за непослушание. Но так и не опустил руку, видя страх в глазах глупых Детей Богов. Отошёл он, взревев, от города на триста шагов и, вскричав, обрушил мощь палицы на Твердь. Но зол был Бог, и сила магическая клокотала в нём – пробило страшное оружие землю. Хаос, что когда-то за Порядок был выдан, потянулся к хозяину. Столь сильным был прорыв Тверди Адваллора, что отбросило палицу, и взмыл Хаос столбом, пропитывая Малый Мир. С трудом устоял на ногах Тёмный Бог. Вновь Злочерос причинил боль Малому Миру.

И померк Свет, и замерло всё: и Аргонис, и Мироллэ, и Адваллор. И спустились Одайн с Волегости на Твердь Малого Мира.

Стоял, сокрушённо качая головой, Злочерос, держа растрескавшуюся палицу. Поднял свой взор на спустившихся Богов и улыбнулся горько.

– Погубил я твой Мир, Великий Бог! Предложил я когда-то слуге твоему помощь, но вместо Порядка дал Хаос, коего было у меня сверх меры. Нет равновесия в Мире твоём. По вине моей Адваллор пострадал. Тварей из Других Миров, которых похитил я и развратил, выпустил я в твой Мир. Полюбил я Адваллор, но сам же и погубил. Даже если простишь ты бесчинства мои, нет мне места на этой Тверди. Не помощник тебе я отныне, ибо зло и печаль приношу лишь. В третий раз Адваллор я испортил. Ухожу я в изгнание вечное из Чертогов твоих. Оставляю свой плащ я и палицу, что волшебную силу свою почти исчерпала. Как захочешь использовать их, так используй, на своё усмотрение.

Что сказал, то и сделал Бог Тёмный, не дав возможности другим Богам и слова произнести. Подобрал Одайн его плащ и палицу, и сказал Волегости: «Если в Мире Малом не хватает Порядка, сила Хаоса в нём верх берёт, то с сей поры я Бог-Творец, Первым не ставший. Вы же, Дети Первые, имя которым мы дали Лорцы, не будете отныне единственными на Адваллоре».

И ушли Боги из Малого Мира и Чертогов его. Искали они ответы на свои вопросы в других Мирах и у иных Богов. Много времени прошло: долго скитались Одайн и Волегости, думая о создании новых существ, не тронутых Хаосом.

И настало время вернуться. Учли они ошибки свои, что сопутствовали сотворению Первых. И создали Боги новых существ и нарекли их – Э́лери. Были они на целую голову выше самых высоких Лорцев и завораживали своей странной холодной красотой. Статны были Э́лери с кожей бледной, а волосы их, прямые и светлые, доходили до пояса. И глаза их светились мягким пепельным светом, как сияла порой Мироллэ́.

Вначале сотворили четверых Э́лери, и наречены они были: Карго́л и Тари́л, Ниролана́сти и Соланиэ́сти. И спустили их Боги на Твердь Малого Мира. Долго искали Элери место, где хотели бы поселиться, и в самой глуши леса, нашли большую поляну, окружённую высокими деревьями. Вторые настолько прониклись необычностью и красотой найденного места, что не захотели строить дома. Некоторое время жили они на поляне в согласии и мире со всеми животными до тех пор, пока твари Тёмного Бога не нашли их. Звери смогли защитить Элери, но Вторые, поражённые итогом страшной битвы, воззвали к Богам.

И сотворили Боги новых Элери, и даровали им знания. И внимали им Дети. С той поры стали жить Вторые на огромных деревьях, что росли вокруг поляны и назывались Лэ́влины. Мастерили Элери длинные луки и лёгкие копья. Волегости учила их, как защиту плести из коры, бересты и лыка, ибо не желали Вторые добывать железо, как Лорцы. И постигли они ремесло Богини и как добыть нужное, чтобы и деревьям на пользу шло. Рассказала им Волегости, что Лэвлины полые, и стали использовать их Вторые как дома. Много знаний постигли они, что Богам было только на радость.

Ветви Лэвлинов были настолько длинны, что с соседними переплетались, и ходили Вторые по ним, как по мостикам. Вечерами спускались Элери на поляну и, сидя у костра, пели песни, обнявшись. Научила их делать вино Волегости, ибо виноград на той поляне рос в избытке, и теперь Элери делали такой напиток, что сам Одайн изумлялся их мастерству.

И осознали Вторые, что Боги с ними время проводят, не с Первыми; и на охоте, встречаясь с Лорцами, что сдружились с ними, зачастую, как младшие братья, горделиво хвалились вниманием. Первые, помня о том, как прогневался Тёмный Бог из-за их непослушания, стали думать, что Боги покинули их. И со временем старались избегать встреч со Вторыми, что высокомерием своим и похвальбой раздражали всё сильнее. Вскоре поняли Лорцы, что Элери были Богами отмечены, ибо жили они долго настолько, что несколько поколений Первых сменяли друг друга, а Вторые оставались так же молоды. Даже дети их, пережив своих сверстников, не старели.

Время шло. Множилась неприязнь. Менялись народы. И увидел Одайн, что похотливы и жестоки стали Лорцы, а Элери – горделивы и высокомерны. Оскорбляли при встрече друг друга, и вражда между ними сорной травой разрасталась. Даже битвы с общим врагом не могли сплотить их.

Явились Боги своим Детям и молвили, что лишь достойные смогут теперь попасть на Изначальную Землю – Остров Святой, Иеллэ. И были перенесены Дети на Сандо́рию. Помогли им Боги освоиться на новой Тверди и дали наказ возвести город, в котором будет место для всех. Понадеялись Одайн и Волегости, что общее дело поможет Народам забыть былые обиды. И был основан Лорине́ст.

Но не ладили Элери с Лорцами, и придумал Одайн, что, создав Младших, сможет он примирить Старших и Средних. Так и созданы были Третьи, с волосами чёрными и кожей бронзовой, глазами небесными. Всё Добро и Любовь Бог вложил в их сущность, даровал им жизнь дольше, чем у Лорцев, но короче, чем у Элери. И нарёк он их – Сва́рны. И были Третьи, хоть и ниже Лорцев на голову, но сильнее своих Старших братьев. И учил их Одайн и воспитывал, как своих детей. Всё, что было присуще ему самому, дал Одайн Сварнам. И были они трудолюбивы, упрямы, настойчивы, мудры и изобретательны, любопытны и любознательны. И так как было к тому времени Лорцев и Элери превеликое множество, создал Одайн несколько сотен Сварнов и дал им имена. По-доброму относились Третьи и к Лорцам, и к Элери. И их любили все за открытость и доброту.

Заметили Боги, как незаметно для себя стали меняться многие Элери, начавшие расстраиваться, что Лорцы больше времени проводят со Сварнами. И сплотились три Народа при Великом Строительстве. И забыты были обиды старые. И пришла благодать в Лоринест, что расцвёл как прекрасный цветок. И пришло время выбирать, кто достоин жить на Земле Изначальной. И решили Боги, что это Третий Народ. Задумались Одайн с Волегости: ведь Сварны важным звеном стали между Народами Старшими, и что будет, если уйдут они, оставив Лорцев и Элери.

Но Богами что сказано – как судьба – предначертано. И собрали они всех Сварнов по Воле своей, и сказал им Одайн: «Заслужили вы находиться на острове Святом, где Лорцы и Элери появились и, где жизнь зародилась первая».

Но прежде чем юная Волегости успела сказать пожелания добрые, ответили Богам Сварны: «Мы здесь родились, на Сандо́рии, и для нас она наша Родина. И простите нас, но здесь остаться желаем. Привязались мы к Лорцам и Элери».

Призадумался Одайн и сказал: «Хорошо, я не буду идти против воли вашей, ибо вы Дети мои. Пусть так и будет!»

И пришли Боги к Элери, – из оставшихся лишь они достойны были вернуться на Святой остров. И сообщил им Одайн эту новость, и ликовали они, и воспевали Одайна. Нашлись и те, кто, сдружившись с Первыми, отказались покидать Лоринест, пожелали остаться на Сандории.

И на день следующий созвали Боги три Народа. Сообщил Одайн весть о том, что Элери на Остров Святой возвращаются. Ухмыльнулись Лорцы, но ни слова не молвили. Жаль Богам было слышать отказ Сварнов, но рады они были тому, что именно Третьи останутся с Лорцами, ибо с Первыми ладили лучше других. Элери же, по возвращению на Святой Остров, зазнались так, что даже братьев и сестёр своих, которые пожелали остаться, уважать перестали. И единый Народ, что был создан Вторым, разделён стал. Лишь Одайн и Сварны знали правду и хранили молчание.

И с той поры жили Элери на Острове Святом, а Лорцы, Сварны и часть Второго Народа – на Сандории.

Так закончилось сотворение Мира, существ и Народов: Ло́рцев, Э́лери и Сва́рнов.

Так и был создан Мир, наречённый Адваллором.

«Из отчёта сотрудника башни за

инвентарным номером Н – 42 014 581 729,

младшего брата Безымянного

«О развитии планетоида Адваллор».

Подлинник документа хранится в Архиве».

ВНЕВРЕМЕННОЕ

Высокая голубая башня, окружённая белым светом, неспешно плыла на небольшом белом облаке среди бездонной темноты. На верхнем этаже башни стояло три стола с неимоверным количеством пишущих принадлежностей и пачек писчей бумаги. За каждым столом сидел мужчина.

Ни один из них не поддавался более конкретному описанию. Черты их лиц и фигур будто ускользали. Невозможно было распознать цвет глаз, волос, одежды, – ничего. Хроникёры казались живыми размытыми пятнами.

Одно из них старательно что-то писало цветными карандашами.

– Это просто потрясающе, Ру́эл! Где ты нашёл эту Вселенную? Какие события! Невероятно! – восторженно вскрикивал один из мужчин, волшебным образом успевая затягиваться сигаретой между фразами. – В сравнении с тобой мои хроники просто детская сказка.

– Тебе понравилось? – скромно улыбнулся Руэл, поправляя очки.

– Безумно! Это просто здорово! Не всё, конечно, но в целом – да!

– Спасибо, Джекси, мне, действительно, приятно. Я заслужил небольшой отдых, – мужчина неспеша набил трубку и продолжил. – А что происходит в твоём Мире?

– Ничего такого особенного, старший брат, – поморщился Джек, закуривая новую сигарету. – Зима. Просто Вечная зима и никакого Рождества.

– Но есть надежда на лучшее?

– Надеюсь. Вероятно. Должна быть. Не может же все так оставаться вечно.

– Вот как-то так, – внезапно подал голос третий. – Вроде того.

– Ну-ка, – Джекси бодро подошёл к младшему. – Дашь посмотреть?

– Конечно! – обрадовался тот.

Джекси пробежал глазами первую страницу и уставился на коллегу:

– Что, серьёзно? Да где вы это все находите?

– Это очень далеко. Я пока понаблюдал, сделал несколько заметок, но больше там ничего интересного.

Руэл, раскуривший трубку, и заинтересованный реакцией Джекси, решил узнать, что довелось увидеть младшему.

– Мой юный брат, я заинтригован. Пусть это и заметки, но из них может родиться достойная Архивов История. Я бы тоже хотел ознакомиться, – сказал он, принимая первую страницу из рук Джека.

– Я не могу отказать вам в такой любезности, братья. Я с удовольствием приму вашу критику и советы. В отличие от вас я ещё не обрёл права на имя, но обещаю, что буду стараться.

Руэл и Джекси переглянулись.

– Всё придёт со временем, мой юный брат, – приободрил старший, принимаясь за чтение. – Хм. Не удивительно, что в разных Частях Вселенной могут происходить в чём-то схожие события. Ох уж эта погоня за первенство! А насколько глубоко ты собираешься изучить этот Мир?

– Мне ещё не хватает опыта, я и так уже долго собирал материал. Для начала было бы неплохо хотя бы что-то рассказать об этом Мире, а потом будет видно.

– Это твоё право. Всё зависит от того, на чём ты хочешь сделать акцент.

– На приключениях, – мужчина неожиданно воздел руки вверх. – Я хочу, чтобы это была весёлая история, даже если в конце всё будет плохо.

Руэл загадочно улыбнулся.

– Тогда тебе остаётся только продолжить наблюдать за этим Миром, Безымянный, – похлопал младшего по плечу Джек. – Не теряй времени даром – оно так скоротечно. Если последуешь этому совету, возможно, и ты сможешь сдать что-то дельное в Архивы Братства Хроникёров.

– Я буду стараться. Мне нужно многое постигнуть.

– Постарайся, – улыбнулись братья.

Молодой Хроникёр вернулся к работе и продолжил описывать развитие недавно замеченного им Мира. Летописец был неопытен, но неустанно наблюдал за всем, что казалось ему интересным, порой записывая даже то, что интересным не считал. Ему предстояло ещё многому научиться, познать искусство ведения хроник и, возможно, стать тем, чьи работы будут достойны отдельного стеллажа в Архивах Братства или хотя бы одной полки.

Высокие голубые башни Богов-Хроникёров, окружённые белым светом, неспешно плыли на небольших белых облаках среди бездонной темноты.

ВРЕМЯ ТРЕТЬЕ

Великий раскол и переселение Народов

И жили мирно Народы Сандории. И царил покой в Лоринесте. И ширился город, и разрастался. И множились Народы, и искали новые места для поселений. Элери, скучая по родным местам на Иеллэ́, где выросли и жили, захотели и здесь найти свой тихий уголок. В глуши леса, что к юго-востоку от Лоринеста, нашлось место точь-в-точь, как на Святом Острове, и на огромном плато основали Элери поселение. Три Народа объединились вновь. Возвели они прекрасный город, с домами, облицованными малахитом и с крышами из цитрина, и назвали его – Малацине́сти. Вторые, что пожелали отличаться от тех, кто вернулся на Изначальную Землю, с той поры нарекли себя Элери Малацине́сти. Вслед за Старшими народами и Сварны, что были любознательны, решили найти свой собственный дом. Освоили они горы, пещеры и леса, а часть из них начала своё путешествие по Сандории. И хоть каждый нашёл место для своего Народа, решили Дети Богов, что любой город должен быть открыт для других.

Элери, что вернулись на Иеллэ, радовались своей обособленной жизни. Но так было недолго. Пустые дома, торговые ряды, забытые вещи, – всё напоминало о том, что здесь были Первые. Кто-то воспринимал это, как данность, а кто-то не мог оставаться равнодушным. Теперь это была их Твердь, их Земля, их Святой Остров. Вторые возвращались к образу жизни, что был свойственен им до первого переселения. Часть народа, ощутив себя полноправными хозяевами Святого Острова, взялась за разрушение поселения Лорцев, совершенно забыв о тех, кто всё это долгое время оставался на Иеллэ.

* * *

Не зная, что Боги перенесли своих детей на Сандорию, твари Злочероса собрались напасть на Лорцев, с которыми воевали с первых дней; выслали разведчиков к поселению но, не обнаружив там ни одной живой души, ничуть не расстроились. Обследовав заброшенный город, они отметили для себя, какие вещи им могут пригодиться и, вызвав основные силы своей разношёрстной армии, как ни странно, весьма аккуратно разграбили город. Поселение Элери их интересовало меньше: ведь те в ранние времена работали только с деревом, и единственную ценность имело вино, которое также аккуратно было изъято тварями и перенесено в свой лагерь, вместе со всем оборудованием для производства.

Решив, что Остров теперь полностью принадлежит им, создания Злочероса занялись активным исследованием территории и попытались найти себя в ремёслах. Одайн с Волегости никогда не уделяли им своего внимания, с самого начала считая тварей порождением зла. Тёмный Бог вообще никогда не считал их своими детьми; ведь не умея создавать, он похищал тварей из других Миров, делая их злее и умнее.

Создания Злочероса не были глупы, хотя именно так и могло показаться на первый взгляд. Малограмотные, практически не умея читать и писать, что, естественно, умели все Дети Богов, твари почти всему учились сами. Наблюдая, подглядывая, копируя всё, что замечали за другими Народами и когда-то в других Мирах, старшее поколение передавало знания молодым.

Создания Тёмного Бога были первыми, кто в Адваллоре смастерил лук и отравленные стрелы, которые использовали ещё во времена битвы с Го́ривом, пришедшим на зов Па́хры о помощи. Твари видели многое и в некоторой степени были даже опытнее, чем Дети Богов.

Худые, не выше лорского десятилетнего ребёнка, всегда с торчащими выше головы оттопыренными округлыми ушами, курносые Гугу́сы, с кожей дынно-жёлтого цвета и пшеничными волосами под стать, были основной силой тварей. Любопытные, любознательные, непомерно амбициозные, в меру старательные, они брались за любое дело с таким рвением, что даже Сварны обзавидовались бы.

Гры́ны же отличались от Гугусов не только комплекцией, делавшей их похожими на высоких Лорцев; будучи сильнее и выносливее Детей Богов, любая физическая работа им была нипочём. К слову говоря, для тех, кто учился кузнечному делу самостоятельно, ковали они на одном уровне с Лорцами. Если бы не жёлто-коричневый цвет кожи, жгучие чёрные волосы и развитая от природы мускулатура, Гры́нов легко можно было бы спутать с Первым Народом. Далеко не глупые, но ленивые до изучения письма и чтения, Гры́ны предпочитали работать и действовать.

Оливково-жёлтые О́рны, несмотря на трёхметровый рост, тоже не были особо страшными и отвратительными на вид. В основном они были медлительны и, как ни странно, добры, но лишь до тех пор, пока не начинали обижать их друзей. Иногда, неожиданно заводя разговоры о морали, Орны склонялись к тому, что единого мнения быть не может. Обладая недюжинной силой, они без особого труда ломали деревья и ворочали камни. Это не мешало им философствовать и запоминать многое из того, что они слышали.

Теперь же, разленившись от мирной жизни и потеряв интерес к сражениям, Создания Злочероса в кои веки почувствовали себя в относительной безопасности. Облюбовав побережья острова, они занялись рыбным промыслом, обеспечив себя более стабильным источником пропитания. Попытки Гугусов делать вино, как у Элери, не увенчались успехом, но получившееся крепкое питьё, хоть и странное на вкус, им понравилось больше.

Решив, что строительство домов, как у Первых, и жизнь на Лэвлинах, как у Вторых, им не по нраву, твари придумали, как обустроить жильё под землёй. Твари, когда-то удравшие из шкатулки Злочероса и заселившие Малый Мир, с самых первых дней держались вместе и доверили воплощение этой идеи трёхметровым гигантам. Оказалось, что медлительные философы были способны обеспечить жильём несколько семей всего за один день. Отдав предпочтение сырой прохладе, твари постепенно переселялись в свои новые дома, активно изрывая высокие северные берега Изначальной Земли.

* * *

Вернувшиеся же Элери нарушили ставший привычным уклад жизни тварей. Ничего не подозревавшие гугусы, продолжавшие спокойно перемещаться по Святому Острову, естественно, заинтересовались причиной непонятной им активности в заброшенных поселениях и стали первыми жертвами тех, кто ещё хорошо помнил с детства о порождениях Тёмного Бога. Вторые за время строительства Лоринеста приобрели много новых навыков, не утратив старых. Ловко орудуя мечами и метко стреляя из длинных луков, облачённые в почти невесомые, прочные доспехи, Элери с лёгкостью отвоевали Иеллэ, вынудив спасаться бегством отвыкших от сражений тварей.

Затаив обиду, Создания Злочероса вспомнили предания предков о постройках из дерева, на которых можно было перемещаться по воде, и решили найти себе место поспокойнее. Как ни странно, но озлобленные на всех твари, долгое время прожившие без Детей Богов, стали менее агрессивны и, по достоинству оценив все прелести ремесленничества, земледелия и рыбной ловли, совершенно не имели желания возвращаться к старому образу жизни. Так, бывшие когда-то настоящей бедой для Лорцев и Элери существа решительно сменили оружие на орудия труда. Будучи малоопытными в плотницком ремесле, тем не менее, гугусы невероятным образом сумели создать приличные «корабли» с первого раза. Не имея представления о мореходстве, по сути, они построили огромные плоты.

Элери, в тайне следившие за тварями, решили не вмешиваться в их странное занятие, но были готовы атаковать в любое время. В итоге Создания Злочероса смогли беспрепятственно заниматься строительством и испытанием своих «кораблей». Поставив строительство на поток, твари строили по три плота за раз. Зона строительства на удивление была сооружена весьма толково для первопроходцев мореплавания и судостроения. Орны перерыли единственный залив на своём берегу, расширили его, углубили и оградили, что лишало строящиеся плавсредства возможности уплыть во время приливов. Плоты были почти одинаковых размеров и строились по единому принципу: одиннадцать брёвен клали рядом и крепко связывали гибкими лианами, а после, начиная с середины, застилали широкими листьями растений, на которых можно было разместить все необходимые припасы и соплеменников. Готовые плоты затаскивали подальше на берег и привязывали лианами к глубоко вбитым в песок кольям.

Объём судостроения был впечатляющим для молодого Мира. Не считая пятидесяти плотов, метров по пятнадцать в длину и шириной до четырёх метров, твари соорудили также несколько десятков плотов поменьше. Приняв решение отплывать всем вместе, ранним утром назначенного дня Создания Злочероса, выставили в пять рядов конструкции, связанные между собой лианами и верёвками и начали погрузку. Небольшие плоты, по четыре пассажира на каждом, выстроились впереди основной массы. Взяв с собой лишь самое нужное, и понадеявшись, что, в крайнем случае, вопрос с нехваткой провизии решится рыбной ловлей, твари неспешно покинули Святой Остров, оставив растерянных Элери только догадываться о причине произошедшего.

Второй народ воспринял переселение Созданий Тёмного Бога, как позорное бегство, в честь чего торжественно разгромил их бесхозные жилища, разграбил и забрал всё, что счёл нужным и необходимым. Через некоторое время Элери, считая себя избранным народом, отказались иметь что-либо общее с остальными и в особенности с собратьями. Боясь гнева Богов, совсем отказаться от наречённого имени они не решились и самопровозгласили себя Э́лери Сано́сти.

В то время как Вторые громили поселение тварей, плоты неспешно уплывали куда-то вдаль. В предвкушении спокойной жизни и соседства только с творениями Богини Волегости, Гугусы и Грыны воодушевлённо гребли импровизированными вёслами – лопатами и досками. Огромные Орны, ловко орудовавшие стволами деревьев, очищенными от веток, корректировали движение. Не ожидая подвоха, Создания Злочероса расслабились в первый же день, устроив массовые пляски. Не известно, чем бы это закончилось, но Боги впервые решили вмешаться в судьбу чужих детей. Одайн оградил их от напастей, даровав спокойные воды и течение, а Волегости обеспечила богатый и стабильный рыбный улов.

Более десяти дней провели твари в Мировом Океане, прежде чем достигли своей новой земли – острова Мэ́йир. Густые леса, богатая природа и не тронутая пока никем красота не смогли оставить равнодушными даже Создания Злочероса, которые, подобно Тёмному Богу, не в силах были сдержать восхищения. Исследовав остров и найдя подходящее для поселения место, Гугусы, Грыны и Орны основали свой первый город, который назвали Мирэ́уш. Будучи изначально чуждыми этому Миру, существа были не только лишены поддержки Богов, но и ненавидимы их Детьми. Однако им удалось найти своё место под Аргонисом.

Великий раскол Элери

Второй народ наслаждался. Наслаждался каждый день и каждую ночь. Наслаждался тем, что, кроме них, никто не жил на острове. Что, кроме них и красоты Иеллэ, не было ничего. Тем, что Иеллэ был только у них. Только у них была вся красота и вся мощь острова. Вся мощь единственного острова, сотворённого особым магическим путём, окутанного тайной создания двух первых народов, с Озёрами и прорванной Хаосом Твердью. Ни у кого не было такого. И так думал каждый Элери. Каждый Элери Саности.

И часть их стала меняться. Сами они называли себя испытателями, «познающими», но то говорил Хаос, что проникал в сознание и самую суть Детей Богов. Горе и страдание несли они захваченным в плен тварям Злочероса. После «позорного бегства Созданий Зла» на острове ещё встречались решившие избежать участия в постройке плотов Гугусы и Грыны. Отказавшиеся от сражений, они становились лёгкой добычей Элери. Тварей пленяли, заковывали в кандалы и заставляли для себя же вырубать жилье в основании одной из гор, тем самым создавая первое подобие лагеря-резервации.

Пойдя дальше, Элери искусно контролировали численность Гугусов и Грынов, используя их для опытов и познания. Обладая озёрами с Чёрной и Белой Водой, Второй народ выяснял всё, на что были способны слёзы Тёмного Бога. Часть Элери была против подобного обращения, пусть и с созданиями Зла. Решив не прибегать лишний раз к выяснению отношений через ругань и междоусобицы, противники экспериментов и познания сил острова одели алые одежды, в знак протеста. Исследователи же одели чёрные, как знак отличия. Некоторые Элери, осознавая необходимость познания, но считавшие методы познающих чрезмерно жестокими и не достойными Второго Народа, безуспешно пытались примирить соплеменников. Поддавшись общему настроению и избрав для себя белые одежды, оставшаяся часть Элери только усугубила начавшийся раскол Второго народа.

От того, что происходило, больнее всех было Богам, наблюдавшим за тем, как меняются их дети. Скрепя сердце, Одайн решил не вмешиваться. Настал тот час, когда Элери чёрных мантий принялись проводить эксперименты на своих соплеменниках, обманом заманивая их стать свидетелями интересных открытий. Все особо неугодные были хитростью или силой отправлены в резервацию к своим старым врагам. Забыв о морали и сострадании, носители чёрных одежд, решив, что хватит терпеть нравоучения собратьев, взялись за оружие. Появившись в полном составе на очередном заседании о пересмотре взглядов в отношении порядка проведения исследований, чёрные мантии очень чётко выразили свою точку зрения, устроив кровавую бойню в Зале Совета, после чего хладнокровно вырезали остальных братьев, пытавшихся им противостоять. Это стало последней каплей для Одайна.

Явившись в виде огненного столба, Бог-Творец обрушил свой гнев на первых братоубийц. Обездвиженные его волей, лежали они, обожжённые, на окровавленной земле. В глазах Одайна светился огонь, борода пылала пламенем, и нестерпимый жар шёл от него, слепя, как Аргонис. В то время как один, чудом спасшийся Элери чёрных мантий, сломя голову нёсся через лес, Одайн гневно воззрился на преступивших запретную черту.

– Как вы посмели осквернить Самое Святое Место на всём Адваллоре?

Ответом ему было молчание.

– Братоубийцы не достойны жить на Иеллэ! Вы, Второй народ, удостоенный чести вернуться на Первую Твердь, как низко вы пали! Не родня вам более прочие Элери, и вы не они, ибо лишены этого права. Я нарекаю вас отныне – Энта́ры и изгоняю со Святого Острова. Любой из вас, кто посмеет ступить на Иеллэ, будет изгнан из Малого Мира. Живите в изгнании на земле без имени!

И в первый раз Одайн перенёс Волей своей на единственный безымянный остров всех Элери, что носили чёрные одежды. Забыл Бог-Творец о милости и в гневе бросил их на новую Твердь.

Освободил Одайн всех, кто пленён был Энтарами, и наложил на Озёра и прорванную Твердь непреодолимый барьер. Обезумевшие от горя и испуганные гневом Одайна, носившие алые мантии Элери, решили по своей собственной воле покинуть Святой остров. Вместе с Гугусами и Грынами, освобождёнными из заточения, последовали они примеру Созданий Злочероса, отправившись в своё первое плавание через Мировой Океан навстречу судьбе и новой Земле.

Великое переселение Сварнов

Много времени прошло с момента переселения Элери на Святой Остров. Никто на Сандории не знал о расколе Второго Народа. Часть тварей Злочеро́са, оказавшаяся на новом материке, принялась за старое, но, так и не сумев взять столицу, осела в Центральном Лесу, после чего обленилась, под стать своим предкам с Иеллэ́.

Адваллорцы жили в мире, строили города, развивались. Численность Народов росла и, несмотря на размер Тверди, на Сандории становилось тесно.

Первыми уделили внимание этой проблеме Сварны, как самые ответственные. Собрались на совет двенадцать Старейшин, по одному от каждого клана. К тому времени многое поменялось; коснулись перемены и Третьих, разделив единый Народ на пять сообществ: горные, лесные, пещерные, болотные и странствующие.

Горные Сварны жили в поселениях на склонах и у подножий горных массивов, которых было всего два – «Сияющая Вершина» и «Хрустальная Звезда». Третий Народ добывал из жил различные руды. Осознав, что драгоценные металлы им почти не попадаются, они попробовали «мыть» золотой песок. Так появились первые прииски. Затея оказалась удачной. Самородки потекли рекой в закрома Горняков. На некоторых приисках стали находить крупинки похожие на платину. Это был Ла́тос, обработке которого Одайн пытался научить всех, но полностью постигли науку лишь Сварны. Этого металла нашли не так уж и много, если сравнивать с другими, но собранного хватило, чтобы выковать старейшине доспехи и оружие, а также оставить немного про запас. Кланы Горных Сварнов носили имена в честь гор, на которых они обосновались. И назывались соответственно: Клан Сияющей Вершины и Клан Хрустальной Звезды.

Три Клана Лесных Сварнов обосновались в рощах местных лесов. Один из них обустроился за городом Лорине́ст, а два других – в огромном лесном массиве, по соседству с горами. Эти Сварны преуспели в обращении с луком и метательным оружием. Три Клана носили названия в честь животных, чьи шкурки они добывали. Первый назывался Кланом Горностая, второй Кланом Соболя, а третий Кланом Куницы.

Пещерные Сварны занимались тем, что добывали руду и драгоценные камни: алмазы, рубины, изумруды и многие другие. Именно они стали первыми ювелирами, которые наладили торговлю различными видами ожерелий, перстней и прочих украшений. Первый клан жил в пещере, вырубленной в горе Хрустальная Звезда, второй в пещере, что находилась в горе Сияющая Вершина. Третий жил в пещерах той же горы, но чуть поодаль.

Очень скоро Сварны поняли, что заниматься несколькими вещами невозможно. Поэтому первый Клан стал ковать доспехи и оружие, второй заниматься изготовлением всевозможных украшений с драгоценными камнями, третий изготавливал бижутерию, но потом занялся производством различного оружия и доспехов, украшая их золотом и серебром. Любители покрасоваться скрепя сердце отваливали много кругленьких золотых монеток за дорогие и красивые, но зачастую бесполезные доспехи или оружие.

Первый Клан получил название «Кова́льщиков», второй «Ювелиров», а третий «Украшателей».

Ещё были Болотные Сварны, которых ненавидели все, особенно их собратья. «Болотники», так их ещё называли, были теми, кто, по меркам Третьего Народа, опустился на самое дно. Болотники не брезговали пить грязную воду, есть сырое мясо крыс и других не менее пакостных созданий. Такие понятия, как цивилизация и культура им были неведомы. По крайней мере, складывалось такое стойкое впечатление.

Болотниками их называли обобщённо, хотя и у этих Сварнов была своя система устроения общества и даже три Клана: Клан Крысы, Клан Выдры и Клан Ондатры. Они обворовывали всех; готовы были продать за кусок еды не только родную семью, но и любой Клан, даже свой.

Самыми необычными, по меркам Сварнов, были Кочевники. Они странствовали по всему материку У них не было определённого рода деятельности. Они являлись и охотниками, и кузнецами, и ювелирами, и золотодобытчиками. Именно их предки были теми Сварнами, которые после сотворения Третьего Народа Одайном отправились исследовать Сандорию.

Сейчас все двенадцать Старейшин были в сборе, проводя важное заседание в специально вырубленной для совещаний пещере. Восемь сидело на массивных резных дубовых стульях: двое Старейшин горных, трое лесных и трое пещерных кланов. Старейшина Клана Кочевников стоял, опираясь на увесистый дорожный посох, больше похожий на дубину. Ещё трое, называвшие себя Вождями Болотных Кланов, находились значительно дальше остальных и расположились на полу. Понятие гигиены, по всей видимости, Болотникам не было знакомо, как и нормы приличия. Даже сейчас, во время важного и ответственного мероприятия, они, сидя на грязных шкурах, с шумом обгладывали неизвестного происхождения кости и жевали странного вида мясо.

Главой всех Старейшин избрали Старейшину Клана Хрустальной Звезды, единственного на тот момент владельца топорика и доспехов из Латоса, которые он носил почти всегда, снимая их, если только на время сна.

– Ну что, пришло время провести наше собрание! Начнём! Я, Глава всех Старейшин, Старейшина Горных Сварнов Клана Хрустальной Звезды, Го́рин, открываю собрание и присоединяюсь к собранию! – произнёс он монотонно, но достаточно громко, чтобы его услышали из-под закрытого шлема.

Тяжело вздохнув, каждый из Старейшин отозвался, как полагается. Фраза была проста, для начала надо было сказать «Я», потом «Старейшина», назвать свой Клан, не забыть представиться по имени и самое главное и нужное правило – гордо заявить: «присоединяюсь к собранию!» Восклицать было не обязательно, но обстановка, мягко говоря, не то, чтобы благоволила и располагала, а практически подначивала, нашёптывая на ухо, что нужно больше пафоса. Со стороны Болотных Сварнов послышались три смачные и не менее пафосные отрыжки.

Старейшина Горин устало вздохнул и раздражённо почесался, забыв, что он в полных латах.

– У нас общая проблема! Общая для всех Сварнов, к которым вы тоже относитесь! Неужели так сложно повторить такие простые слова? – искренне удивился он.

– Кры…

– Вы…

– …тры!

– Вожди Болотных Сварнов из Кланов Крысы, Выдры и Ондатры, а именно Жрон, Хрон и Крых, согласны присоединиться к собранию. И, да! Извините, Глава Старейшин, – усмехнулся Старейшина Кочевников и, поменявшись на глазах, с ужасающей серьёзностью, продекламировал. – Я, Старейшина Сварнов Клана Кочевников, Норна́м, присоединяюсь к собранию!

– Я, Старейшина Пещерных Сварнов Клана Ювелиров, – начал было вполголоса лепетать худенький Кро́ном, но получив локтем под ребро от соседа, Старейшины Клана Ковальщиков Сварно́на, также тихо пискнув, затих.

Горин огляделся и, встав со стула, произнёс: «Сегодня мы собрались с вами, чтобы обсудить очень важную проблему!»

Норнам с хрустом расправил плечи и снова опёрся на посох. Горин обратил взор к нему. Норнам посмотрел сквозь Горина и, слегка надавливая большим пальцем правой руки на проксимальные фаланги других пальцев, похрустел суставами ещё четыре раза.

– Артрит? – вопросительно вскинул брови Горин, продолжая смотреть сквозь забрало на Старейшину Клана Кочевников.

– Артрит? – переспросил Старейшина Клана Соболя Си́ган, попытавшись движением головы скинуть надвинутый на глаза капюшон. – Арт-рит? Арт?! Рит?! Я что, пропустил охоту на соболятину, потому что наша важная проблема это артрит? Из-за этого?!

– Успокойся, Сиган-баламут! Извини, Горин! Продолжай, пожалуйста, а то я затекаю уже, – Норнам уже жалел, что решил немного размять суставы.

Горин застыл, как истукан, надув щеки, но переборол желание высказаться о происходящем.

– Вот что я хотел вам сказать, братья, – он поморщился, бросил взгляд в сторону болотников, не горя особым желанием признавать их братьями, но этикет требовал говорить именно так. – Нам грозит перенаселение. Сегодня мы должны обсудить, что с этим делать! Слово предоставляется Старейшине Горных Сварнов Клана Сияющей Вершины. Дорна́м, твоё слово.

Дорнам, тучный и розовощёкий, подождал, пока Старейшина Горин сел, и, поднявшись, удивительным образом с лёгкостью сцепил пухлые ручки за спиной.

– Вот что я могу сказать вам, братья. Нельзя решать этот вопрос войной, поэтому я думаю, что надо потесниться и потерпеть, – Дорнам задумался, слегка покачиваясь. – Хотя, если честно, я даже не могу придумать выхода.

Горин удивлённо вскинул брови и, в который раз отметил, что если бы не шлем, то все Старейшины потенциально могли быть свидетелями его частого удивления. Хорошо это было или нет, Горин не знал, но отмечал, на всякий случай.

Собрание проходило довольно странно, и ему постоянно казалось, что за ними кто-то наблюдает. Что же касается Дорнама, – тот так и продолжал стоять. Он был невысок, даже для Сварна, причём настолько, что незнающий мог его легко перепутать с подростком, но, несмотря на свою приятно округлую комплекцию, отличался необычайной находчивостью и умом. Расцепив руки, он засунул левую в карманчик кожаных штанов, а правой принялся теребить одну из пластин доспеха. Дорнам был второй фигурой после Горина, и все ожидали более дельных предложений.

– Мда-а-а, – протянул Горин. – А что нам скажут Старейшины Лесных Сварнов? Твоё слово, Ивала́н.

Старейшина Клана Горностая, не дожидаясь, когда Дорнам усядется, резко подскочил и, поглаживая выгоревшую на Аргонисе тёмно-коричневую бороду, задумчиво протянул: «Мы, Старейшины Лесных Сварнов, Кланов Горностая, Соболя и Куницы, можем предложить перейти к нам в леса. Правда, я уверен, что не все захотят жить в близости от Элери, хотя Малацинести нам всем весьма импонируют».

Горин кивнул:

– Что-нибудь ещё?

– Да, – поднялся Старейшина клана Соболя. – Я могу предложить уйти к болотам – там тоже есть лес. Очень большой. Мне о нем говорил Мира́н.

Сиган сел. Горин посмотрел на Мирана. Сварн откровенно скучал и наматывал выскочившую из полы плаща ниточку на указательный палец.

– Ну-у-у, – протянул тот, не прерывая своего занятия. – Лес, конечно, не плохой, но там хищников больно много и других чудищ. Всех не порубить. Да и середина весны, а значит бра́дели готовятся к брачному периоду. Ужас Болот в это время очень опасен. Сами знаете, что не те времена сейчас, чтобы воевать. Да и Дорнам сказал, что нельзя.

– Согласен, – кивнул Горин, пристально наблюдая за тем, как Миран плиссировал плащ. – Ладно, а что скажут Пещерные Сварны?

Трое худеньких седобородых старейшин, удивительно похожих друг на друга, переглянулись, перемигнулись и, начав толкаться, вытолкнули самого тщедушного, сидевшего посередине Кронома – Старейшину Ювелиров.

Тот покраснел и, с трудом разжав губы, затараторил:

– Если вы, конечно, согласитесь, потому что тогда бы все проблемы были бы разрешены, а нам нужно их разрешить, а то иначе… зачем ещё мы сюда пришли…

Но Зорина́м, Старейшина Украшателей, силой усадил его на стул и заставил замолчать.

– Старейшина Ковальщиков хочет сказать, – выпалил Зоринам. – Давай!

Сварно́н открыл рот и, несколько раз испуганно моргнув, ткнул пальцем в живот Зоринама:

– Он хочет.

Горин вымученно улыбнулся.

– Я понял, что вы приглашаете нас в пещеры, правда, мне не понятно, в какие именно, но простите меня, братья мои, это, к сожалению, не выход.

Дальше произошло то, чего мало кто ожидал. Голос подал один из болотников. Для начала, Старейшина клана Ондатры Крых рыгнул и, чавкая и причмокивая, постучал костью по полу, привлекая внимание.

– Ето… Как ево… Ето… Ну мы хароче хатим скасать, шо… а, – махнул он рукой. – Преходити х нам на балота!

Горин чуть не рухнул на месте.

– А чо, – продолжил Крых, трогая подушечкой большого пальца очередной шатающийся зуб. – У нас халацо. Тоха хамары инахда хусаюся, да ети… хах их… мухи летают. А так чо? А так усё намальна. Жратвы до зада. Всячие тама лехушхи и пеяфхи!

– Нет, спасибо, конечно, – выдавил Горин. – Но это не выход. Я не знаю, что делать.

Сварн обессиленно грохнулся на стул, тот жалобно скрипнул и замолк.

– У меня есть предложение, Старейшина всех Кланов, – послышался голос.

Горин поднял глаза.

– Да, Горин. У меня есть предложение, – это говорил Норнам.

– Старейшина Клана Кочевников хочет подсказать нам выход из этого затруднительного положения, – облегчённо вздохнул Горин. – Давайте его выслушаем, братья.

– Для начала я хочу высказать мнение о том, что считаю данную проблему несколько преувеличенной, уважаемый Глава Старейшин. Говоря это, я выражаю не только своё мнение, но и мнение некоторых других Кланов, Старейшины которых в силу стеснительности, отсутствующей у меня, не смогли его высказать. На Сандории очень много места, и есть огромное количество неизведанных территорий, на которых мы бы могли обосноваться. Вся проблема в том, что наша популяция разрастается исключительно в пределах выбранного ареала обитания. Мы, Кочевники, не считаем актуальной проблему перенаселения, но если у кого-то, кроме нас, есть такое ощущение, то, безусловно, мы не можем отказать своему Народу решить их субъективную проблему. В связи с чем я предлагаю переселиться на новое место, а именно на новый материк. Я готов лично повести экспедицию, ибо такие путешествия в полной мере соответствуют менталитету нашего Клана.

– Что?! Покинуть Родину наших предков?! Мы отказались переселиться на Святой Остров, хотя это и заслужили, а теперь ты снова предлагаешь нам переселиться?! – взревел Сиган, чем несколько сгладил впечатление о несущественности проблемы перенаселения. – Ты что, сошёл с ума?!

– У нас нет карты Мира, – перебил его Горин.

– Да! И как ты собираешься переселяться? Ты об этом думал? – завопил Зоринам.

– Мы можем обратиться к нашему Единому Отцу – Одайну! – возразил Норнам.

– Ты думаешь, что у нашего Отца есть время обращать внимание на всех своих детей? Ведь его детьми считаются и Лорцы, и Элери, а мы его любимые дети, которые созданы им, и которым он передал большую часть своих знаний и умений. Именно он дал нам знания по добыче и обработке руды, получения разных металлов, в том числе железа, выплавке стали и прочего. Именно он нас научил кузнечному ремеслу. Благодаря ему, мы умеем ковать доспехи и оружие, – затараторил Сварнон.

– Не надо превращать собрание Старейшин Кланов в выступление историка. Мы все прекрасно знаем, что у тебя поразительные знания. Ты, наверное, перечитал все книги, которые написали наши предки, все те книги, что нам дарили, давали почитать или просто теряли Лорцы и Элери. Но ты, наверное, забыл либо не обратил внимания на… – тут Норнам прервался.

– На что же? – ехидно поинтересовался Сварнон.

– На то, что Одайн сотворил Твердь и Воду.

– И что?

– Ты думаешь, что наши предки сами бы узнали о существовании Святого Острова? А Одайн знает, что есть ещё многие другие материки. Я уверен, что существует множество земель. И только Одайну известно их местонахождение. Поэтому я предлагаю обратиться к нашему Отцу за советом и за этой информацией.

– Ты не знаешь, что говоришь, – снова вскрикнул Сварнон и с кулаками бросился на Норнама. Через минуту все разделились на две группы. Одна была категорически против переселения – вторая же допускала такую возможность. Одни кричали: «Почему бы и нет!» Другие: «Мы не покинем Родину наших Отцов!» Через некоторое время собрание Старейшин превратилось в кучу вопящих и дерущихся Сварнов. Две группы колошматили друг друга, а болотники продолжали жевать мясо и грызть кости, увлечённо наблюдая за происходящим. Итогом всеобщей свалки стали синяки, шишки, расплющенные носы и четыре лежащих на земле и едва дышащих Сварна. Сварнон крякнул и, с трудом встав, помог подняться остальным.

– Давайте продолжим заседание! – закричал Горин. – Мы ведём себя, как боло… Ой! – он осёкся. – Как дети!

– Не, мы так себя не ведём, – неожиданно подал голос Хрон. – Клан Ондатры не допускает проявления агрессии по отношению к соплеменникам. Крысам мы пару раз наваляли, конечно, потому что они стащили наши запасы продовольствия. Но! С тех пор, как клан Ондатры стал главенствующим среди, как Вы, многоуважаемый Глава всех Старейшин, Старейшина Горных Сварнов Клана Хрустальной Звезды, Го́рин, изволили выразиться «болотников», у нас налажено снабжение продовольствием, обмундированием и всеми иными необходимыми вещами. Более того, у нас тоже нет проблем с перенаселением. Если возникает необходимость в дополнительных помещениях, то мы роем себе новые в земле. Можем обучить этому каждого, если интересно. И в заключение… Спасибо, что позвали, но нам мало интереса обсуждать проблему перенаселения, которой у нас, как и у некоторых других Кланов, что верно подметил Старейшина Норнам, так же нет. Однако, если вам потребуются специалисты по сооружению землянок, мы, как и Клан Кочевников, готовы помочь и выделить свои ценные кадры, если те сами не будут против переселения.

– Хорошо, – выдавил Горин, шокированный неожиданным и крайне развёрнутым ответом Хрона. – Давайте продолжим…

Остальные Сварны, не менее обескураженные тирадой болотника, молча заняли свои места. Единственным, кто стоял и улыбался, был Глава Клана Кочевников.

– Я никого не принуждаю! Пусть пойдут те, кто захочет. Для начала нужно придумать, как пересечь Мировой Океан, а потом побеспокоить нашего Отца Одайна, которого мы попросим указать путь на новый материк.

Только сейчас старейшины заметили, что их стало на одного больше. Все взгляды устремились на неизвестного. Тот же был на целую голову выше самого высокого Сварна – Норнама, который в свою очередь был выше остальных на половину ладони, что по росту делало незнакомца больше похожим на Лорца. Он был шире в плечах, и окладистая пышная борода то сияла мягким серебристым светом, то пылала огнём. Горин первым догадался о том, кто это, и опустился на одно колено, склонив голову в знак уважения и почтения.

– Пусть благодать снизойдёт на твою бороду, Отец наш! – вымолвил он.

Остальные Сварны поспешили проявить уважение, последовав примеру Главы Старейшин.

– Я не мог не обратить внимания на тот беспорядок, который вы здесь устроили! – Бог грозно свёл брови к переносице, и голос его был ледяным и пугающим, отчего возникало желание убежать.

– Прости нас, Отец! Мы увлеклись решением важной проблемы, – не поднимая головы, произнёс Горин.

– Что ты мямлишь в землю! Да и через шлем ещё! – раздосадованно воскликнул Одайн. – Встаньте с колен, Дети мои!

– Мы собрались решить проблему перенаселения на Сандории, Отец, – вкрадчиво повторил Глава всех Старейшин.

– Проблему чего?! – вытаращил глаза Бог. – Вы что, издеваетесь надо мной?! Лорцы, Элери, но вы! Я что, истратил всю свою силу и сотворил идиотов?

– Перенаселение, – снова робко повторил Горин и покраснел.

– У Норнама нет! У Хрона нет! У Горина есть! – Одайн топнул ногой, и всё в пещере затряслось. – Кстати, Хрон! Иди-ка сюда, негодник!

Хрон от неожиданности выронил кость и, встав, потупил взор.

– Мху-ху, – промычал он и замотал головой, шаркая ножкой.

– Это что ещё за «мху-ху»! – недобро прищурился Творец, отчего Хрон покорно засеменил к Богу. – Ты когда мылся в последний раз? Лет сто назад?

– Недавно, – пробубнил Хрон.

– Недавно – это когда? Пятьдесят?

– Вчера.

– Вчера, да? В болоте мылся?

– Ну да.

– А больше негде, да? Моетесь в болоте, пьёте из болота, хорошо, хоть кипятите. Почему колодцы не дорыли? Папа это должен делать?

Хрон застыл, приоткрыв рот, и нижняя челюсть задвигалась вверх-вниз.

– Не жуй воздух, муха залетит, – хохотнул Одайн. – Как вы могли так пасть, Дети мои! Места им мало! Твердь всю не исходили, ничего не познали и не увидели. Переселение у них! Куда?!

– Скажи, Отец, но ведь есть же другие земли, кроме Сандории и Святого острова – обители Элери? – на всякий случай уточнил Горин.

– Земель и островов столько, что у меня не хватит пальцев.

– Ух ты! Больше двадцати! – вскричал Сварнон и повернулся к Норнаму. – Прости, брат, я ошибался. Я буду с тобой!

– Ну вот, уже есть десять тысяч добровольцев, – улыбнулся Норнам.

– Вряд ли согласятся все, – встрял Кроном. – Но, если кто захочет присоединиться к вам, я ему мешать не буду. Мы поможем вам, но я останусь здесь, даже если лишусь всего своего клана.

– Но всего-то клана ты не лишишься, – улыбнулся Одайн. – Только кто сказал, что вы куда-то переселитесь?

– Как же так? – робко подал голос Горин.

Одайн сложил руки на груди и приподнял левую бровь.

– Отец, – вкрадчиво обратился Норнам. – Дозволь нам познать новые земли. В нас та же страсть, что и в тебе. Мы хотим сотворить новые города, увидеть новые места. Да, на Сандории мы познали не всё, но познаем позже. Надо же иногда переключаться на что-то новое. Ну, разреши, ну, пап!

– Ну, пап! – вторили остальные старейшины, больше для поддержки, нежели горя желанием переселения.

– Что с вами делать! Переселяйтесь, но вас ждёт много тягот и лишений. Я не буду отговаривать вас от подобных «хотелок». Познайте всё сами, – вздохнул Бог-Творец. – Я научу вас делать корабли. Готовьтесь, что те, кто хочет переселиться, не получат весёлого приключения. Вам будет нелегко.

– Тебе виднее, Отец, – покорно сказал Кроном.

– Ну что же, будем строить корабли, – ухмыльнулся Одайн.

– Неужто и ты, Отец наш, будешь помогать нам? – обрадовался Ивалан.

– Я дам вам знание. Научу строить суда и управлять ими. Остальное сделаете сами. Если ваш пыл не угаснет после этого, то вас ждёт столько испытаний, что вряд ли выживут все. Я буду рядом своим благословением, но не более.

Энтары. Элери чёрных мантий

Безымянный остров Энтаров. Странный остров, похожий на ползущую змею. Никто, кроме Одайна, не знает, почему эта Твердь выглядит именно так и отчего это единственная Земля, которая не была наречена. Часть Второго Народа, отречённого от собратьев, этот вопрос не интересовал. Кто-то упал в Мировой Океан и утонул, кто-то разбился. Но были и те, кому повезло выжить. Сила Одайна разбросала Энтаров по всему острову. Из нескольких сотен, лишённых имени, выжило лишь несколько десятков.

Глядя на тела погибших, прокричал слова проклятья один из Энтаров, поклявшись отомстить Второму Народу и Творцам Адваллора. Обожжённые изгнанники поднимались с земли и с удивлением смотрели на него, посмевшего бросить вызов Богам Малого Мира.

– Я – Ле́йхель, из Народа Энтаров! Я низвергну Одайна за то, что он сделал с нами. Я низвергну Волегости за то, что покинула нас. Я низвергну всех Элери и любого, кто помешает мне! – закричал мужчина.

Вытащив нож, он распорол прожжённую мантию на безжизненном теле родной сестры и достал два небольших флакона из её набедренной сумки.

– У каждого из нас есть слезы Тёмного Бога! Вся Чёрная Вода твоя, Одайн! – продолжал кричать он, воздевая левую руку со склянками, глядя в безмятежное небо Адваллора.

Энтары, не сговариваясь, подхватили идею Лейхеля и одобрительно вторили ему.

– Нам не нужны Боги! От них никакого толка! Долой Одайна! – кричали они.

– Хватит, Лей! Хочешь ме́сти – действуй, и меньше грози воздуху. Я не поверю, что ты это сможешь сделать до тех пор, пока не увижу, на что ты готов, – истошно крича, грубо схватил его за грудки неизвестный Энтар и несколько раз сильно встряхнул. – Делай! Делай! Делай! И я буду с тобой! Все мы будем с тобой, если ты клянёшься исполнить свои слова. И я признаю тебя главным!

Лейхель, не ожидая такой реакции, с болью смотрел на изуродованное ожогами лицо старого товарища, с трудом узнавая его.

– Де́йми?! – дрожащим голосом произнёс он. – Дейми, это ты?

– Поклянись!

– Я не могу… Я не знаю, – пошёл на попятную Леёхель.

– Сделай это, Лей!

– Я не знаю, смогу ли я…

– Нам нужна цель, Лейхель!

– Я сделаю всё возможное! Но я не знаю, смогу ли я…

Ю́ниэль поднялся с земли, в очередной раз сплюнул кровь и посмотрел на свои руки, покрытые страшными пузырями. Оскалившись, он вытер рукавом робы окровавленный рот. Издав от боли глухой стон, мужчина, прихрамывая, направился к телу сестры Лейхеля.

– Твоя сестра мертва, Лейхельо́л! – закашлялся Юни. – Ты забрал её набор Воды, хотя он может помочь ей, но ты решил отомстить Богам. Ты сам сказал об этом. Мы тебя услышали и готовы поддержать. Мне горько было бы узнать, что всё это просто игра на публику. Оставь его, Деймии́л. Если это, действительно, была показуха, но он скажет слово «клянусь», то ничего не изменится. Я всегда видел, что слова Вашего дома не расходятся с делом, но, возможно, я не знаю всей правды. Давай поскорее оживим твою сестру и послушаем, что она думает по этому поводу.

Лейхель не проронил ни слова.

– Ты крикнул в сердцах? Горе от смерти сестры заставило тебя потерять разум, и ты начал угрожать Богам? Ты боишься сделать это, хотя многие из нас знают, на что ты способен, – усмехнулся Юни. – Я же был в горе́, когда ты разделывал гугусов. Ты помнишь? Это я тогда остановил тех, кто хотел помешать тебе.

Лейхель вздрогнул и тихо сказал:

– Ты прав… Я потерял голову.

– Так ты поведёшь нас или нет? Да приди в себя и веди нас! Мы отомстим! – слышались голоса.

В глазах Лейхеля потемнело, замельтешили мелкие белые точки, оставляя за собой размытые следы. Нестерпимый гул в ушах заставил его схватиться за голову, и Энтар будто бы начал видеть, как бьётся его собственное сердце. Он увидел свою сестру, свою любимую младшую сестру. Она подбежала к нему и нежно поцеловала в щеку, прошептала на ухо что-то очень важное и убежала, как всегда.

– Ну… Так что? Ты оживишь сестру или это сделать мне? – уточнил Юни с лукавой улыбкой. – Или ты сдержишь слово, и мы всё-таки отомстим?

– Да… Я поведу Вас… Вас всех, – процедил сквозь зубы Лейхель. – Сложите мертвецов в одном месте.

– Мы что, вернём их к жизни? – удивился Юниэль.

– Мы заберём их Воду, – скривил рот Лейхель. – Вся Чёрная для Богов!

Юни довольно ухмыльнулся, в очередной раз вытирая кровь, сочившуюся из обожжённых губ.

– Вы всё слышали, народ Энтаров! – прокричал Дейми. – Это дар наших мёртвых братьев и сестёр во имя общей мести.

Никто не подумал противиться решению Лейхеля – так глубоко проник в их существо Хаос, так увлеклись они потенциалом исследований, что даже отречение, неизведанная земля и потеря родных не могли остановить их.

Лейхель, неожиданно став лидером нового народа, народа изгнанников, за́нял Энтаров обустройством временного лагеря и разведкой острова. Из последних сил пытались выжить они, больные и изуродованные Божественным пламенем, зачастую замертво падая. Охотясь в скудных лесах, повстречали они невиданных ранее и оттого казавшихся им странными и чуждыми животных, которые не боялись их. Создания, ведомые любопытством, легко поддались приручению, и, к своему удивлению, Энтары обзавелись превосходным транспортом, благодаря которому изучение острова пошло быстрее. Обладая, кроме невероятной скорости, превосходной силой, «шустряки», как их назвали нежданные хозяева, стали единственными помощниками на неизведанной ещё Тверди. Будучи раскиданными по всему острову, Энтары постепенно воссоединялись и шли под командование Лейхеля, множа ряды сторонников идеи мести Богам.

Изучив остров и выбрав для себя новое место, изгои занялись становлением своего собственного народа. Думая лишь о мести и собственном выживании, они даже не заботились воздавать почести погибшим. По указанию Лейхеля в земле был вырыт огромный склеп, в который складывали мёртвых, забирая всё их снаряжение и одежду. Энтары не собирались оживлять соплеменников до тех пор, пока не свершится месть, но и хоронить не торопились. Будучи уже искушёнными в использовании силы слёз Злочероса, они знали, что делать. Даже разбавленные обычной водой, Белые слёзы сохраняли силу, ничуть её не теряя. Все мёртвые Энтары были обмотаны лоскутами, нарезанными из малопригодной для ношения одежды и пропитанными волшебной Водой. Будто застывшие между жизнью и смертью, лежали они в своих новых покоях, ожидая своего часа.

Все знали, отчего Деймии́л и Юниэ́ль так надеялись на Лейхеля. Только Энтарам было известно, что Лейхель особенный. Единственный на всём Адваллоре, кто рискнул проводить дни и ночи на том месте, где была прорвана Твердь. Он жаждал познания, он впитывал каждую крупицу неведомой силы. Мужчина даже не заметил, как Хаос давно стал его неотъемлемой частью. Несмотря на то, что все существа в той или иной степени находились под влиянием Хаоса, Лейхелю досталось больше всего. Что благоволило этому, до конца известно не было.

Хаос являлся основой силы Тёмного Бога. И даже тот факт, что Злочерос, проникнувшись красотой Малого Мира и чувствуя странное притяжение к молодой и красивой Богине, желал отринуть старое естество, не умалял влияния Хаоса на его магическую силу. Даже Хаосу нужен был кто-то, способный направлять его. Единственный, кто подошёл на эту роль, – Лейхель.

Так, в Малом Мире, никогда не знавшем магии, кроме силы трёх Богов, зарождался первый из всех, кто был способен на волшебство. Потенциал этой силы был огромен. В мире, наполненном бесхозным Хаосом, бывшем во всем, абсолютно любые предметы и существа, даже созданные другими Богами, могли стать источником силы. У Лейхеля было всё, чтобы исполнить данную им клятву. Оставаясь внешне и по поступкам своим всё тем же созданием, Энтар менялся, становясь полубогом. Не умея управлять подобной силой, мужчина не знал, что возможности его становились обширнее.

Энтары готовились к мести, исходя из имевшихся знаний, и надеялись, что их план сработает. Они строили и испытывали необычные устройства, похожие на луки, метавшие огромные тяжёлые стрелы. Единственный вариант, который они видели, вызвав гнев Одайна, – расстрелять его массивными стрелами, обмотанными связками флаконов с Чёрной Водой. Лейхель слепо верил, что слёзы Злочероса могут навредить любому, даже другому Богу.

Поглощённые жаждой мести, Энтары не задумывались о том, как добраться до Иеллэ. Возможно, задуманному не суждено было свершиться, и неизвестно, какое развитие событий их ждало, если бы не одно происшествие, повлиявшее на судьбу Малого Мира. В самый разгар дня дикие шустряки случайно забрели в поселение Энтаров. Будучи по своей натуре весьма любопытными созданиями, они пробрались в хранилище Чёрной Воды и случайно разбили несколько флаконов. Напившись слёз Тёмного Бога, существа, почувствовав жуткую боль, обезумели. Страшные протяжные крики, раздавшиеся из хранилища, всполошили поселение. Шустряки сражались друг с другом. Энтары никогда не могли подумать, что эти дружелюбные существа, способны так неистово биться.

Лейхель, едва перебарывая страх, всё же обнажил меч и бросился в хранилище, расталкивая стоявших на безопасном расстоянии соплеменников. Предчувствуя беду, Дейми и Юни последовали за ним, но не успели прорваться через толпу. Один из шустряков повернулся к предводителю Энтаров, уже подбегавшему ко входу в хранилище. Побледнев от ужаса, Лейхель застыл, когда животное, оставив других рвать друг друга, сделало первый шаг в его сторону, скаля окровавленную пасть. Собрав остатки самообладания, мужчина занёс меч для удара, но шустряк оказался быстрее, и Лейхель почувствовал, как острые зубы десятками заточенных стрел входят в его шею. Чёрный туман сгустился перед глазами. Мужчина ощутил, как силы покидают его и жизнь угасает. Хаос, таившийся в теле Лейхеля, постепенно вырывался на свободу, стремясь к знакомой силе, оставшейся в Чёрных Слезах, медленно окутывая мужчину и шустряка, впившегося в его плоть. Замерли все Энтары, заворожённые видом происходящего. Поглощая силу разлитых на земле слёз, Хаос очистил животных, и те пали ниц. Лейхель безвольно стоял, склонив голову. Опущенные руки его мелко дрожали… Парил в воздухе Энтар, будто окутанный густым чёрным облаком, которое, подобно вихрю, стало крутиться, меняя форму и разрастаясь…

В страхе бежали прочь остальные. Даже Юни и Дейми, будучи не в силах справиться с порывами ветра, оставили своего лидера. Хаос упивался долгожданной свободой! Падали флаконы, разливая содержимое, и вся сила слёз вбиралась уже неистовым смерчем. Поглощая Чёрную Воду, исцелял Хаос смертельные раны Лейхеля и ткал своему новому хозяину плащ. Разрастался смерч, разрушая поселение Энтаров.

…Выпил он всю Чёрную Воду, что была, и белую всю поглотил. Но мало было ему, и тогда взмыл Хаос непроглядным чёрным столбом в небо Адваллора, затмив его изнутри во всём Малом Мире, и лишь тогда насытился. Поднимались с земли другие Энтары, до конца не веря, что невредимы, и испуганно озирались. Открыл глаза и Лейхель. Сидя на земле, увидел он, что разрушено их поселение. Поняв, что придётся всё отстраивать заново и без Чёрной Воды не суждено ему воплотить план мести, закричал он от горя и заплакал. Пролились его слёзы Чёрной и Белой Водой. Так родился первый из Детей Богов, кто сам стал равным Богам.

«Из отчёта сотрудника башни за

инвентарным номером Н – 42 014 581 729,

младшего брата Безымянного

«О развитии планетоида Адваллор».

Подлинник документа хранится в архиве».

ВНЕВРЕМЕННОЕ

В башне Хроникёров сегодня было тихо. Руэл и Джек о чем-то тихо шептались, когда в комнату вошёл Безымянный.

– Как успехи, младший брат? – помахал рукой Джекси. – Есть чем похвалиться?

– Нет. Братство считает, что этот мир бесперспективен, даже в свете последних событий, – расстроенно протянул молодой. – Им нужно больше действий, интриг, харизматичных героев и любовных линий. Описания сотворения мира уже никому не интересны. Это не то, что нужно и довольно… нудно. Так они сказали.

– Я бы поспорил с этим, – возмутился Руэл, набивая трубку табаком. – Это имеющий значение пласт истории. Возможно, именно становление мира и объясняет многие дальнейшие события.

– Для тех, кто живёт в этом мире, – засмеялся Джекси. – Для нас с вами. Для некоторых других братьев. Но для Братства – нет. Особенно для тех, кто из Архива. У них даже отдельная комната есть для такого, я слышал. Я бы тоже поспорил.

– Что ещё тебе сказали? – с нетерпением спросил старший брат.

– Ещё? Они говорили, что мой стиль архаичен и скучен. Местами интересно, местами красиво, но излагать надо проще и понятнее. Поэтому, как вы уже заметили, братья, пришлось писать немного по-другому. Хотя, может, и к лучшему. Ещё говорят, если нет событий, пиши: «прошло столько-то лет». Да и вообще, Главный Архивист мне заявил, что нужно было ограничиться кратким описанием – на страничку. Мол, создали демиурги мир, жителей, расселили их; те живут, размножаются, а ты, говорят, сиди, смотри и жди, когда война начнётся или метеорит какой на планету упадёт.

– А у тебя, что сейчас происходит? – поинтересовался Джекси.

– А у меня пока все расселяются по миру.

– Долго… – задумался Руэл. – Если я не ошибаюсь, там далеко не одна тысяча лет уже прошла.

– Шесть, – грустно вздохнул Безымянный, садясь за свой стол.

Сделав несколько глотков кофе, он сам закурил и, уставившись в потолок, выпустил клуб дыма.

– Первые часто воевали, – грустно произнёс он. – Прежде чем их численность значительно выросла, прошла далеко не одна сотня лет. Другие же живут настолько долго, что не особо заботятся о численности, в отличие от созданных последними. На новом материке жизнь подавляющего большинства стала лучше. Но все эти перемещения, – руки Безымянного изобразили перестановку невидимых фигур, – ты сюда, ты сюда, ты плохой – тебя туда… Это как-то путает и сбивает с толка. Но теперь, когда этих созданий несколько миллионов, они строят новые города, плывут на новые земли, познают себя… Многие ценят друг друга.

– Это должно тебя радовать, – довольно улыбнулся Джекси. – Эх, эти странные существа. Чего только не бывает. Ценят друг друга.

– Сказал тот, в чьём мире разговаривают животные, – хохотнул Руэл, раскуривая трубку.

– Не все, – улыбка Джекси стала ещё шире. – Но ты прав. Есть такое.

– Надеюсь, ты не перестал наблюдать за своим миром. Продолжаешь описывать его развитие, мой юный брат? – спросил Руэл, выдохнул маленькое облачко дыма и недовольно поморщился.

– Нет, конечно же, нет! Как можно так поступить? – с жаром выпалил Безымянный. – Я так хотел этого. И я очень рад, что могу работать именно с вами в одной башне.

Руэл кивнул будто бы удовлетворённый ответом, и продолжил раскуривать трубку.

– Кстати, – радостно воскликнул Джекси. – Мы с Руэлом подумали и запросили отпуск на нас троих.

– А как же мой мир? – растерянно пробормотал Безымянный.

– Здесь самое интересное, – загадочно произнёс старший брат. – Пока тебя не будет, его поместят в стазис-карман. Это легко согласовать с владельцем. Я точно не знаю, как это работает, но смертные ничего не заметят.

– Шесть тысяч лет работы уже достаточно, чтобы идти в отпуск. Никто тебе и слова плохого не скажет, – успокоил средний брат.

– А что делают в отпуске? – задал вопрос Безымянный.

– Хороший вопрос, – замялся Руэл. – Вероятно, «что хотят» – будет самым правильным ответом.

– Мы решили, что снова опубликуем некоторые из своих работ. Это разрешено. Сейчас на Эталоне самое подходящее время. Главное, чтобы оборудование по передаче материала не «сбоило», а то я достаточно историй слышал о том, что в итоге у многих с завидной частотой получалась какая-то ерунда, – захохотал Джекси. – Вот позор-то, а ты вроде как и не виноват!

– Может, и мне попробовать? – задумался Безымянный.

– Конечно, попробуй, – единодушно поддержали братья. – У каждого найдётся свой читатель, причём, не только в Братстве и Архиве.

Высокие голубые башни Богов-Хроникёров, окружённые белым светом, неспешно плыли на небольших белых облаках среди бездонной темноты.

ВРЕМЯ ЧЕТВЁРТОЕ

Свет и сила Богов

…Седьмая тысяча лет со дня сотворения мира пролетела быстро. Восьмая подходила к концу. За это время народы развивались, заселяли новые земли. Сварны давно добрались до нового материка – Униа́х-Ха. Многие последовали их примеру и освоили новые Земли. Ява́л-У́мма-Хар и Креа́виш уже кипят новой жизнью. Возведены прекрасные города, основаны государства, и в этом мире есть место абсолютно для всех. Даже твари Тёмного Бога смогли зарекомендовать себя с хорошей стороны и стали частью замысла Творца. Самые первые мореплаватели, развившие своё мастерство без помощи Богов, помогают и учат строить надёжные крепкие корабли, ничуть не хуже, чем у Сварнов. Их промысловые суда снуют повсюду, и почти на каждой земле можно встретить гугусов и грынов, торгующих рыбой. Сандорские твари освоились в Центральном Лесу, переместились к северо-восточным окраинам поближе к Лоринесту и спокойно занимаются своими делами, торгуя с местными крепким пивом и портвейном.

Почти две тысячи лет покоя и процветания, без войн, привели к тому, что оружие и доспехи когда-то великолепного качества почти не делают: ведь Дети Богов, в основном, производят орудия труда. Всё, что имело отношение к войнам, почти ушло в небытие, изготавливаясь всё реже и реже, для потешных турниров, праздников и памятных дат. Не с кем сражаться, не от кого защищаться. Мир становится почти идеальным. Мир, в котором все друг другу рады, помогают и работают сообща. Адваллор почти превратился в Утопию.

Что ещё нужно для счастья Богу-Творцу! Это ли не то, чего он хотел! Одайн и Волегости всё реже и реже наблюдают за Миром извне, отдавая предпочтение воочию видеть происходящее. Они спускаются на Твердь Малого Мира, чтобы полюбоваться красотой, созданной их Детьми, дать совет, научить новому, поддержать добрым словом. Даже Элери Саности, позабыв о своей гордости, начали плавать в другие Земли. Часть Элери, когда-то покинувших по собственной воле Иеллэ, обосновались на острове Зо́кл вместе с гугусами и грынами. Называя себя Элери Са́вы, и до сих пор нося алые одежды, они строят свой прекрасный город – Э́уэр.

Столь редкий Мир, в котором нет войн и конфликтов, вызывает удивление. Безусловно, есть место и недоверию. Идиллия, царящая в Малом Мире, привлекает других Богов. Одни приходят полюбоваться творением Одайна и Волегости, поражаясь, что даже Злочерос принимал участие в его создании. Другие стараются перенять опыт Бога-Творца, который охотно делится знаниями и историей Адваллора, рассказывая всё, как было, без прикрас.

Несмотря на это, даже в таком мире развилось своего рода классовое разделение, но, как и многое другое, пошло по особому пути. Аристократия здесь обладает не таким уж большим количеством привилегий. Местные Герцоги, Графы, Бароны и Баронеты, конечно, имеют шикарные дома с просторными комнатами и помощников, но, по сути, они просто управленцы в красивых одеждах, не требующие перед собой преклонения и не секущие остальных направо и налево. О чём говорить, если даже Император Сандории, бывший долгое время фермером, не считает зазорным и сейчас встать за плуг и показать, как надо пахать во всех смыслах этого слова. Кстати говоря, подобные титулы и честь достаются только тем, кто был признан самым полезным и достойным жителем своего поселения, и по наследству не передаются. Несмотря на то, что Императора всей Сандории выбирают только жители негласной столицы, остальные города ни разу не возражали.

От военных за несколько тысяч лет безмятежной жизни осталось одно название. Быть в гвардии, конечно, почётно, но многим уже давно наскучило бродить по городам и деревням, в которых ничего не происходит, а с редкими нападениями местных хищников жители зачастую справляются сами и не хуже военных. К сожалению, в Военные Гильдии, особенно в последнее время, идут только дети аристократов и крайне ленивые Адваллорцы. Удивительно, но потомство наместников изучает военное дело с бо́льшим пылом.

Количество почётных граждан растёт. Они стараются помогать нуждающимся, которых становится всё меньше. В этом мире всё не так, какое-то другое, своё, особенное. Даже местное подобие меритократии³ каким-то образом успешно работает и пока не мешает ни горизонтальной, ни вертикальной мобильности жителей Адваллора.

Мир, сотворённый Богами, которые ходят среди смертных, не может обойтись без религии. Никак! Одайн пробовал, но даже у него ничего не вышло. Так появилось местное духовенство с Верховными жрецами, жрицами, волхвами, паломниками и прочими смертными почитателями и обожателями своего Единого Творца и Богини Природы и Плодородия.

Естественно, практически ни один мир не обходится без торговли, денег и налогов. В Адваллоре есть и это, но тоже какое-то своё и местами необычное, учитывая, что советы давались Богами. Торгуют почти всем, что можно собрать, выковать, вырастить, сделать, приготовить. Строят магазинчики, возят товары по городам и другим землям. Создают много чего, при этом развитие идёт несколько странным путём: перьевые ручки, цветные чернила, хорошие краски, добротная одежда, карманные механические часы, порох, кремнёвые огнива и исключительно холодное оружие. Удивительно, что, несмотря на обилие фейерверков, создаваемых не только Сварнами, никто не додумался изобрести пистолет, пищаль или мортиру. Хотя… в Мире, давно не знающем войн, может быть и такое. Возможно, это предусмотрительность Одайна или его магия, кто знает.

Забавны предпочтения в одежде. Настолько, что я даже теряюсь описать её соответствие определённому веку Эталона. В основном, носят что-то близкое к моде довольно большого периода – с XI до XIV веков: туники или туникообразную одежду, полотняные штаны, длинные платья, плащи, кожаные сандалии, туфли и полусапоги. У местной же аристократии встречается нечто близкое к XVII веку: рубашки, камзолы, длинные панталоны, длинные юбки с округлым декольте, туфли из бархата и парчи, у некоторых – сапоги-ботфорты, но обязательно банты и ленты. Тем не менее, многие единодушны в выборе повседневной одежды – это робы, похожие на одежду средневековых священников или хламиды. Из-за отсутствия классового разделения, – цвета и материалы одежды мало способствуют определению того кто и кем является в обычной жизни. Хотя есть некоторые правила для пошива рабочей одежды для аристократов, их помощников и сотрудников.

В повседневной жизни Дети Богов довольно практичны, все без исключения. Единственной отличительной чертой стали широкие цветные пояса и ленты. На Сандории они зелёного цвета, на Креавише – бордового, на Униа́х-Ха – горчичного, на Ява́л-У́мма-Хар коричневого, на Иеллэ – белого, на Зокле – ярко-красного. Такие знаки отличия жители используют при путешествиях на другие материки, чтобы другие знали, откуда они. Правда, Сварны и здесь отличились. Они носят пояса своих расцветок, которые одевают только при посещении городов и зачастую носят по два пояска – местные сандорские и свои, «утверждённые кланом».

Отдельного внимания требует архитектура. Климат Адваллора никогда не отличался суровостью и в отличие от других миров, Дети Богов ни разу не видели снег, что естественно отразилось на методах строительства и выборе материалов. Конечно же, многое зависело от местности и запасов камня, глины и древесины. Лоринест, например, как самый первый и большой город, сооружённый под руководством Богов, отличается грандиозностью, высокими башнями, белокаменным дворцом и преимущественно белыми домиками из тёсаного камня. Но стоит продвинуться чуть дальше исторического центра, становится понятно, что порой столицу расширяли в спешке. Привычные добротные дома сменяют двух-трёх этажные каркасные строения, напоминающие фахверки Эталона, а на окраинах, почти впритык к высоким каменным стенам, ютятся одноэтажные постройки из кирпича-сырца, в произвольном порядке оштукатуренные и нет.

В остальных крупных городах, ситуация довольно схожа. Такого размаха, как при основании столицы Сандории, стройки в других местах не достигали, и поселения были помельче. Единственный портовый город (Гвинлэ́н) ещё застал остатки всеобщего единения народов. Остальным же повезло меньше. И чем дальше от столицы и по́рта начиналось строительство города или деревни, тем чаще в ход шло то, что было под рукой и оказалось более доступно. Как, собственно говоря, и в любом ином мире.

В настоящее время новые поселения не основывают. Дети Богов предпочитают расширять имеющиеся. Они строят новые дома, новые стены, потом сносят старые или оставляют всё как есть. То же самое наблюдается на остальных материках и островах Адваллора.

Сельское хозяйство процветает настолько, что про голод давно забыли. Несмотря на такую идиллию, есть и одиночки, предпочитающие жить подальше, не завися ни от кого. Понимая, что питаться одной рыбой или ягодами и грибами не самый лучший вариант (а к рыбе или мясу неплохо бы пива или вина и кусок свежего хлеба), одиночки тоже активно торгуют и вступают в местные Гильдии.

Нашлись и те, кто оказался слишком охоч до выпивки, и тут уже никто с ними совладать не в силах. Хотя и они приносят какую-то пользу, развлекая и веселя народ, правда, зачастую, это смех сквозь слёзы. Шуты-выпивохи, которых тянет побузить, и поклянчить деньжат, порой совсем не повышают настроение. Но в целом Дети Богов, несмотря на все потрясения Малого Мира, смогли подружиться и стать чуточку ближе к тому, что когда-то было задумано Одайном.

И вот, казалось бы, известность и репутация Одайна среди Богов растёт. Малый Мир развивается, но одно существо, поглотившее Хаос, продолжает лелеять мечту о мести. Почти за восемь тысяч лет существования мира и шесть тысяч лет со дня сотворения Первых Детей Богов всему Малому Миру, давно забывшему ужасы войны, впервые изо всех сил пришлось сражаться за своё право жить.

Прим. Солус Скриба

Лейхель, поглотив всю силу Хаоса из слёз Тёмного Бога, получил небывалую мощь, которая почти полностью лишила его рассудка. Рыдая над энтарами, покоившимися в подземном склепе, он воскрешал их. Хаос и жажда мести ослепляли его, туманили его разум и, будучи в глубине существа своего жалким и слабовольным, Лейхель стал не проводником и обладателем силы, а лишь её инструментом. Ночами он сидел в личных покоях и, стиснув зубы, скуля, в безумии резал своё тело ради волшебных слёз. От смерти его спасало лишь то, что он был нужен Хаосу, но уже нельзя было отличить, где чьё желание и помыслы.

Получив неограниченный источник слёз, энтары продолжили свои изыскания, и вскоре оружие их стало самым смертоносным во всём Адваллоре. Даже лёгкая царапина, оставленная клинком, окроплённым Чёрной Водой, любого делала безвольным слугой Лейхеля и Хаоса. Сам же предводитель Энтаров, ко всему прочему, овладевал практически безграничной магией Хаоса, которая даровала ему и остальным изгоям необычайно долгую жизнь. Почти две тысячи лет Лейхель развивал свои новые навыки и обучал этому искусству народ Энтаров.

Множилось их племя и становилось сильнее и безумнее. К концу восьмого тысячелетия от создания Малого Мира, пошли они войной против всех Народов и самих Богов. Когда армада чёрных кораблей Энтаров, будто из ничего, возникла у берегов Иеллэ, Твердь Святого острова вновь обагрилась кровью. Чёрной волной нахлынули Энтары на бывших собратьев, сметая и втаптывая их в землю. Они уничтожали всех, не зная жалости, беспощадно убивая каждого из Саности: умудрённых стариков, женщин и детей, будто наслаждаясь безграничной свободой и силой. Рубя мечами и жестоко добивая магией Хаоса свои жертвы, пронеслись изгои смертоносной лавиной по Святой Земле. Но не все были убиты в беспощадной резне. Много раненых оставляли за собой нападавшие, а Саности, которым не повезло погибнуть, безропотно становились в ряды армии Энтаров, не в силах противостоять силе и воле Хаоса.

Лейхель хотел ещё большей мощи. Его главной целью были Святыни Злочероса, находящиеся на Иеллэ. Предводитель Энтаров неистовствовал и злобно кричал слова проклятий, осознавая, что даже он, почти две тысячи лет постигавший таинство магии Хаоса, оказался неспособен пробиться через магические барьеры, которые воздвиг Одайн. Даже всем войском используя магию, ничего не смогли они сделать, и разум покинул Лейхеля. Он осмотрел свою армию и, резко сжав в кулак левую руку, силой Хаоса раздавил часть примкнувших Саности. Так и стоял он под кровавым дождём, безумно улыбаясь, поводя пустыми глазами.

– Весь Адваллор падёт к моим ногам. Слышишь, Одайн? Я уничтожу все города, я вырежу всю Сандорию, обращу в труху весь Лоринест, которым ты особо гордишься! – истерично кричал Лейхель. – Теперь я Бог этого Мира! Слышишь?! Я напою тебя кровью и умою Чёрной Водой, жалкий старый божок!

Энтар замолчал и в полной тишине направился к своему кораблю.

– Дальше мы будем плыть. Я хочу взглянуть на Сандорию издалека.

* * *

Лейхель продолжал бессмысленно смотреть куда-то вдаль, сквозь густые леса, обрамляющие материк. Даже их красота не смогла растопить окаменевшее сердце мужчины.

– Правду говорят, что Сандория была создана по подобию Иеллэ? – осведомился он, положив локти на фальшборт судна и безразлично глядя на материк.

– Предки так говорили. Сначала Иеллэ, потом Сандория, повторяющая его очертания, или что-то вроде того, – ответил Юни.

– Хотя, какая уже разница, да? – Лейхель подпёр кулаком правой руки щёку. – Мне скучно так плыть. Наверняка больше никого не встретим. Слишком долго.

Мужчина замер на секунду, и корабль слегка встряхнуло.

– Начинаем? – спросил у предводителя Юни.

Лейхель молча кивнул.

– Настало время! Если что, сравняем города Сандории с землёй! – крикнул Юни. – Готовьтесь! Наше время пришло!

Корабли Энтаров уже не плыли по воде, они парили над ней. Сила Хаоса несла их к берегу материка. Корабли, которым не нужны были ни рулевые, ни ветер. Сошедшая на берег армия оседлала привезённых с собой шустряков и направилась к столице. Пока ещё не зная этой Тверди, Лейхель не рисковал перемещать войско при помощи магии. Изучив карты, он знал примерное направление движения и пока ограничивался лишь наложением чар, увеличивших скорость его войска.

Как стая прожорливой саранчи, двинулись они к самому сердцу Сандории – в Лоринест, беспощадно уничтожая всех, кто встречался на их пути, приумножая ряды беспощадной армии.

Уже через пять часов армия Энтаров ворвалась в город, беспощадно сея ужас и смерть среди населения Лоринеста, как когда-то Элери Саности среди созданий Тёмного Бога.

Даже стража у главных ворот не смогла дать отпор: настолько отвыкли Дети Богов от войн. Словно смерч пронеслись Энтары по улицам столицы Сандории, сгоняя, как скот, всех жителей в центр Лоринеста. Злорадно улыбаясь от осознания того, насколько легко ему удалось захватить город, Лейхель взмахом руки перенёс свои корабли, обрушив их на дома и храмы. Окутанные чёрным дымом суда стояли невредимыми среди обломков построек. Лейхель оглядел армию и, переведя взгляд на Саности, злорадно улыбнулся. Не слезая с шустряка, мужчина силой магии поднялся вместе с ним над толпой.

– Народ Сандории! Я – Лейхель! Я – предводитель племени Энтаров, которых изгнал Одайн со Святого Острова Иеллэ, о чём, возможно, вы, поганые детишки божков, когда-то слышали. О, сколько же веков я ждал этого дня! Я уничтожу каждого, кто посмеет помешать мне. Я уже разобрался с этими чванливыми Саности. Со всеми теми, кто не захотел принимать мою сторону. Посмотрите на выживших! Посмотрите сколько их! Они сражаются вместе со мной! Даже Саности за меня! – упивался Энтар своей безнаказанностью. – А где же Боги? Где эти ваши: Одайн, Волегости? Да им плевать на вас! Вы сидите в этой песочнице и копошитесь, как безмозглые черви. Вас научили только тому, чему захотели и только тому, на что, по мнению божков, вы способны. А у меня и моего народа есть сила, которая способна творить такое, что вы своим жалким умишком не в состоянии вообразить!

Выдержав паузу, Лейхель внимательно осмотрел испуганную толпу.

– Я могу уничтожить вас всех одним движением руки, но не буду. Я стану вашим Богом! Я уничтожу Одайна и Волегости, и весь мир будет процветать. Я дам вам такие знания, о которых вы даже не смели думать. Я уничтожу всех тварей Тёмного Бога до самого последнего вонючего гугуса. И в новый мир я возьму только тех, кто присягнёт мне на верность. Кто не захочет этого сделать по собственной воле – встанет в мои ряды, как послушная кукла. Мне всё равно, сколько вас выживет. В Адваллоре много земель, и все они станут моими.

Ответом ему была тишина.

– Что, никто не хочет вступить в мои ряды по-хорошему?

– Захватчик, как тебя там, – послышался голос. – А напомни-ка нам, за что вас попёрли с Иеллэ? Ну, тогда. Давно-о-о. Давно!

– Кто?! – взревел Лейхель. – Кто посмел так говорить со мной?!

– Ну, я, – из толпы вышел Лорец в зелёной робе с накинутым на голову капюшоном.

Лейхель, недолго думая, поднял его в воздух, приблизил к себе и, разминая шею, лениво поинтересовался:

– Ты кто такой? Это ещё что за одежды?

– Зелёная роба.

– И? Всё? Зелёная роба? И всё?!

– Нет, ну там ещё исподнее под ней. Я же всё-таки цивилизованный че… Лорец, – мужчина ухмыльнулся и заглянул в глаза Лейхеля. – Так за что попёрли-то?

Энтар вздрогнул от пронзительного взгляда. Лицо его будто бы исказилось от испуга, но он сумел взять себя в руки.

– Кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывался? – вопросил он чуть дрожащим голосом.

– Ты и так уже много наговорил, – спокойно продолжил незнакомец. – И всех победишь, и знания дашь, и всё захватишь. Ты прям такой сильный?

– Я могу уничтожить вас одним дви… – начал было Энтар.

– Повторяешься, – бесцеремонно перебил его Лорец. – Как тебя там зовут?

– Ты поплатишься за это, наглец, – разозлился мужчина, и глаза его почернели. – Запомни же моё имя перед тем, как умрёшь, – брызжа слюной, чеканил он слова и под конец перешёл на крик. – Моё! Имя! Лейхель!

– Шмейхель! – успел услышать предводитель Энтаров, перед тем, как магия Хаоса поглотила наглеца.

– Кто ещё?! Кто?! – взбешённо кричал Лейхель, ещё больше сходя с ума от унизительной выходки незнакомца. – Всех уничтожу!

Лейхель дёрнул правой рукой, будто сметал что-то со стола, и часть города перед ним обратилась в руины.

– Всех! Всех! – истошно закричал Энтар и замахнулся левой рукой, но в тот же миг он вместе с шустряком оказался придавлен кем-то неизвестным к гранитной брусчатке.

– Из всех Детей ты стал моим самым большим разочарованием! – сказал мужчина, прижавший его коленом к холодным плиткам мостовой. – Ты обрёл такую силу, и единственное, на что оказался способен – нести разрушение и смерть? Думаешь, мне было легко, когда пришлось изгнать вас?

– Ода-а-айн, – просипел Лейхель. – Старый божок! Пришёл, наконец…

– И каждый раз, когда меня нет рядом, происходят ужасные вещи! – Бог сомкнул пальцы рук на шее энтара. – Даже Злочерос смог сдержать свой гнев, а я уже не в силах!

– Так чего же ты ждё-ё-ёшь? – подначил его Лейхель. – Давай, убей меня. Рискни!

– Нет, у меня есть кое-что получше, – немного ослабил хватку Бог-Творец. – Я заберу тебя с собой! На Суд Богов!

– Что? – вскрикнул Энтар.

– Ах, ты же не знаешь, что это такое, – ухмыльнулся Одайн. – Даже у Богов есть законы.

– Убей!

– Нет. Тебя будут судить! – ответил Бог.

– Убейте его! Давай, – дёргаясь, будто в конвульсиях, безумно кричал Лейхель.– Дава-а-ай!

Застрекотали машины кораблей, и на Бога-Творца обрушился град стрел с Чёрной Водой. Хаос защитил Энтара от смерти, ни один снаряд не смог навредить ему.

– Неужели ты думал, что твои жалкие деревяшки убьют меня? – не ослабив хватки, спросил Одайн.

– Они и не должны были, – злорадно процедил Лейхель, глядя на то, как Чёрная Вода стекает по рукам Бога, и снова засмеялся.

– Ах, вот в чём дело, – понимающе кивнул Творец. – Как же я не догадался. Но и слёзы Злочероса не могут меня убить. Ты понимаешь? – улыбнулся Бог. – Они способны временно лишить меня силы, но только магической силы, и наша битва будет длиться до тех пор, пока магия вновь не восстановится во мне. А потом я заберу тебя с собой, мой мальчик. Как же тяжело тебе приходится! Слабый и немощный, ты не управляешь силой – сила управляет тобой.

Одайн неспеша поднялся и оглядел замерших в изумлении детей. Никто: ни жители города, ни захватчики – не двигались со своих мест. Будучи лишённым магической силы, Бог всё равно оставался противником, с которым невозможно было справиться даже силой Хаоса.

– Вы ожидали битвы Богов, да? – ухмыльнулся он. – А кто-то жаждал моей смерти. Как же вы меня расстраиваете!

Бог щёлкнул пальцами и зацокал языком:

– Всё, стало быть.

– Убейте! Убейте его! – отчаянно завопил Лейхель, продолжая лежать на спине.

Всё ещё не веря в услышанное, он колотил руками и ногами, словно капризный ребёнок. Видя, что никто не предпринимает никаких действий, Энтар схватил Одайна и закружился с ним в вихре, поднимаясь всё выше и выше. Сжимая Бога силой Хаоса, Лейхель скалился и прерывисто смеялся сквозь зубы.

– Я сброшу тебя на землю! Я втопчу тебя в Твердь!

– Так я же выберусь, – невозмутимо ответил Бог.

– Тогда я утоплю тебя в Мировом Океане! – закричал Лейхель.

– Не забывай, весь Мир сотворён мной! – улыбнулся Одайн. – Остановись! Ты не Бог!

Лейхель взревел и ринулся вниз, выставив Одайна перед собой. Они оба рухнули на мостовую, подняв облако пыли, земли и осколков тёсаных гранитных камней. Невольные зрители снова замерли. Когда завеса рассеялась, все увидели, что Бог-Творец, стоя на коленях, обнимает Лейхеля.

– Ты так ничего и не понял, – грустно произнёс Одайн, похлопывая Энтара по спине. – И зачем мне такой Мир, где целый Народ настолько несчастлив, что все остальные страдают из-за него? Ты думаешь, этого я хотел? Может, стоило дать вам другой?

Сила Хаоса клокотала в Лейхеле, и он, почти потеряв остатки разума, безвольно обмяк в объятиях Бога.

– Если… не… нужен… заберу себе, – тихо прохрипел Энтар и зашёлся в кашле, плюясь кровавой пеной.

– Нет! Я не позволю! – вскричал Одайн, встряхивая тело Энтара. – Нет!

Кожа Лейхеля почернела. Ослепительно-белые лучи, словно выпущенные стрелы, исторглись из его тела. Одайн, лишённый магии, был бессилен, как никогда. Скользнувшая по толпе длинная тонкая линия в мгновение ока испарила всё, чего коснулась. Жители и захватчики в голос закричали от ужаса. Все они в панике разбегались, стремясь оказаться как можно дальше от этого места. Только Одайн всё ещё прижимал к себе Энтара, стараясь своим телом преградить дорогу смертоносным лучам. Лейхель конвульсивно дёрнулся, из его рта вырвался столп света и пронзил облака.

Один из лучей устремился в сторону убегающих Детей Богов. Дорогу ему преградила стена деревьев, неожиданно выросших из земли. Барьер смог лишь изменить траекторию пучка света, отправив его в небо.

– Что ты натворил, Энтар! – закричала женщина в серой робе. – Одайн, что происходит?

– Я лишён магии, Волегости. Помоги мне закрыть эти лучи.

– Своим телом? Вот уж нет, – отказалась Богиня. – Но я могу кое-что сделать!

Волегости воздела руки, замерла, и земля задрожала, заходила волнами, вздыбилась невысокими холмиками. На свободу вырывались огромные корни Лэвлинов, поднимая Одайна, сжимавшего Лейхеля в объятиях.

Пока лучи разрушали город, корни медленно сплетались в подобие чаши на толстой ножке.

– Я закрою нас всех в сфере, Одайн! – сказала Волегости, в мгновение ока, переместившись к Богу. – Что с ним?

– Хаос овладел им почти полностью. Он берёт верх над ним, и чем это кончится, я не знаю.

– Бедный ребёнок, – вздохнула Волегости, становясь на колени и ласково гладя Лейхеля по голове. – Скольких же ты погубил, мальчик, и ради чего?

– Поспеши! Закрой нас двоих и уходи.

– Нет, я запечатаю всех нас. Я не оставлю тебя, Одайн, – одежды Богини засияли мягким зелёным светом, и корни ускорили рост, сплетаясь над их головами. – Пожалуй, всё, – тяжело вздохнула Волегости и села. – Как я могу уйти? Этот мир стал для меня таким родным. Оставить тебя в беде было бы не достойно даже для Бога. Особенно для Бога.

– Значит, теперь мы с тобой запечатаны, Волегости? – спросил Одайн, аккуратно кладя тело Лейхеля на пол сплетённой из корней сферы.

– Да. До тех пор, пока ты не вернёшь свою силу.

– И стоило тебе рисковать?

– При всём желании я бы не смогла вытащить отсюда всех нас. Я, конечно, могла бы забрать тебя, но оставить этого смертного в Малом Мире было бы не самым лучшим решением. Моя истинная сила здесь ограничена, несмотря на разрешение использовать её. Напомню, я не из первых богов и не участвовала в создании Адваллора.

– Ты так много сделала для него, что я даже забываю об этом… и о том, что ты из последнего Всплеска. Как думаешь, мы успели вовремя?

– Надеюсь! Что мы будем делать, когда тело носителя Хаоса погибнет? Я не справлюсь с этой силой.

– Не уверен, что и я справлюсь, – хмыкнул Одайн. – Ты знаешь, меня всегда удивляло, как это удавалось Злочеросу.

– Меня тоже, – Волегости откинула прядь светлых волос за плечо и посмотрела на Одайна. – Скажи, правду говорят, что раньше он был другим? До того, как его назначили хранителем?

– Да, – нахмурился Бог. – Совсем другим… Ты опасаешься, что не сможешь подавлять Хаос так же долго, как и он?

– Конечно, – прямо ответила Богиня. – Особенно теперь, когда ты сам без магии…

– Надеюсь, мы справимся. Жаль, что я не знаю, сколько слёз Злочероса на меня попало.

– Однако, – вздохнула Волегости. – Нашли что использовать.

– Да, нашли. Я рад твоему появлению и никогда не забуду о сегодняшнем дне.

– Это же не только ради тебя, ты же понимаешь, – заулыбалась Волегости.

– Конечно! Ещё ради червячков, птичек и другой живности. Я же не такой милый, как твои создания, – рассмеялся Одайн.

– Да ты даже определиться не можешь, какого цвета бороду тебе носить! Опять с седой…

– Рыжая борода – как-то избито, а вот седая, с серебристым отливом мне действительно нравится.

– Просто ты – старая сорока, Одайн. Признайся, что очень любишь блестящее, поэтому и работаешь в основном с металлами.

– Чувствую я, Молодая Богиня, что разговор сей будет долог у нас, ибо времени теперь предостаточно для ведения бесед непринуждённых, – грозно свёл брови к переносице Бог и пригладил серебристую бороду.

– Всё равно с рыжей лучше, – улыбнулась Волегости.

– Ладно, посмотрим. Самое печальное в том, что я не знаю, сколько времени потребуется на восстановление сил.

– Когда ты снова засияешь, мы поймём. Не забудь про мои глаза. Сейчас мне сложнее чувствовать мир. И я не хочу стать очередным носителем Хаоса. Пока у меня есть силы, я укреплю сферу слой за слоем. А я молодец, что дала лэвлинам возможность накапливать магию. Жаль, что не научила делиться.

– Смотри-ка, Волегости, а малыш справляется, – кивнул Одайн в сторону Лейхеля. – Теперь он только светится.

– Хорошо, – устало вздохнула Богиня. – Через эти корни ему всё равно не пробиться. Только бог сможет.

Тело Лейхеля, испускавшее ослепительный свет, забилось, будто в конвульсиях.

– Не касайся его! – сказал Одайн, подавшейся было в сторону Энтара Волегости.

– У меня ещё остались силы. Или ты думаешь, что Хаос уже ищет нового хозяина? – глаза Богини из изумрудных стали тёмно-зелёными.

– Не знаю, но какой смысл проверять это на себе? И так этот кокон из корней на тебе. Посмотрим, что будет дальше. Если силы остались – береги их, – Одайн щёлкнул пальцами. – Кто бы сомневался. Я бесполезен. Ещё не восстановился.

Энтар в очередной раз дёрнулся и затих, издав глухой стон.

– Похоже, что живой, – облегчённо вздохнул Одайн.

– И что с ним будет после Суда?

– Не знаю, – пожал плечами Бог-Творец. – Случай, конечно, не новый, но не знаю. Формально он смертный, который получил силу бога. Каким образом это произошло – мы не знаем. Будут ли его судить, как Бога, или заберут силу, наложат печать и отпустят? Кто знает. Я давно не был на таких Судах.

– Не нам с тобой решать, – согласилась Волегости. – Как же я устала. Даже сотворение всей растительности Адваллора, живности и обучение Элери было проще. Какая страшная сила этот Хаос. Кстати, а ты бы смог победить Злочероса в схватке?

– Злочероса? – расхохотался Одайн. – Никогда об этом не думал. С чего ты этим заинтересовалась?

– Да просто, – задумчиво ответила Волегости, накручивая локон на палец. – Интересно, где он сейчас?

– Не знаю. Зачем-то оставил нам плащ и палицу. Дел он натворил, конечно, но ведь и помог во многом, – хмыкнув, произнёс Одайн, глядя на светящееся тело Лейхеля. – Нам остаётся только ждать.

«Из отчёта сотрудника башни за

инвентарным номером Н – 42 014 581 729,

младшего брата Безымянного

«О развитии планетоида Адваллор».

Подлинник документа хранится в архиве».

ВНЕВРЕМЕННОЕ. Собрание

Высокие голубые башни Богов-Хроникёров, окружённые белым светом, неспешно плыли на небольших белых облаках среди бездонной темноты.

– А такое уже случалось? – справился Безымянный, глядя в окно.

– Точно такого нет, – ответил Джекси, закуривая очередную сигарету. – Не суетись.

– Я бы от пива не отказался, – мечтательно протянул Руэл. – Как думаешь, нальют нам пива?

– Вы серьёзно? – удивился Безымянный, поворачиваясь к братьям.

Руэл пожал плечами и принялся забивать трубку, стоя у стола.

– И камин разожгут специально для нас, – засмеялся Джекси, разваливаясь в кресле. – Но не скажу, что я буду противиться кружке хорошего пива.

– И камину, – добавил Руэл.

– И камину, – согласился Джекси.

– Кофе бы и коньяк, – мечтательно протянул Безымянный.

Средний брат поперхнулся, а Старший нахмурился и неодобрительно помотал головой.

– Не люблю пиво.

– Надо бы угостить его правильным, что скажешь, Руэл?

Старший брат молча кивнул и прикрыл глаза.

– Вот как получим разрешение на отпуск всей башней, тогда и сводим тебя в одно знаковое место, младшенький, – заулыбался Джекси.

– Сводим, сводим, – подтвердил Руэл. – Уже пора занимать свои места. И что бы ни происходило – будь спокоен. Напомню тебе, у Хроникёров свои законы.

Не успел Безымянный сесть, как мебель мелко завибрировала. Не зная, что делать, он распластался на поверхности стола, обхватил её руками и, зацепившись ногами за ножки стула, на всякий случай застыл, крепко зажмурившись.

– Всё-всё-всё! – послышалось рядом.

Безымянный открыл глаза. Слева сидел Джекси и снисходительно смотрел на него.

– Что, уже?

– Всё хорошо? – уточнил Руэл, сидевший по другую сторону от среднего брата.

Безымянный кивнул.

– В первый раз, что ли? – прозвучал незнакомый голос справа.

– Да, я в первый раз на собрании, – обернувшись, ответил мужчина. – Я младший из братьев нашей башни и я Безымянный.

– Понятно, – хохотнул незнакомец. – Я Де́мпси. Старший брат в нашей башне. Не часто удаётся пообщаться с кем-то ещё.

– Внимание, братья! – раздался громовой бас. – Говорит Верховный Хроникёр Ае́лиох! У нас очень серьёзная причина для собрания! Такого давно не было. Наши коллеги из ОКБ сейчас спешно доделывают свою работу и настраивают оборудование. Для того чтобы вы поняли всю серьёзность, ставлю в известность – докладчики будут проявлены! Вуали будут развеяны!

– Ого! – выпалил Демпси, складывая руки на груди. – Что же такого произошло?

– Немыслимо! – послышался голос Руэла.

– А в чём дело? – осведомился, завертевшись, Безымянный. – Чему так удивляются?

– Опиши меня, – попросил Джекси.

– Эм-м-м, – замялся младший. – Ты же знаешь, что это невозможно.

– Вот так-то! – выпалил средний. – Вне миров мы условно безлики. Мы понимаем, какие эмоции испытывает собеседник, но не более. Сегодняшних докладчиков можно будет рассмотреть, а это значит, что дело серьёзное. Всем же интересно кто и какой образ для себя выбрал. Проявка нужна для привлечения нашего внимания. Хотя, на мой взгляд, лучше бы пригласили Сестёр-Наблюдательниц.

– Лучше бы нас отпустили побыстрее. В моём мире такое происходит! А я тут, на каком-то собрании! – вздохнул младший.

– Всё в Братстве неспроста, – загадочно улыбнулся Джекси. – Может, есть что-то поважнее твоего…

Гомон голосов и скрип множества стульев заставили его прерваться.

– Начинается! – довольно потёр руки Демпси.

Безымянный осмотрелся и только сейчас заметил, что сидит в одном из множества рядов огромной аудитории, в которой каждый последующий ряд был выше предыдущего. В огромном круглом зале, казалось, не было ни одного свободного места. Хотя в ряду чуть ниже зияла дыра и двое братьев переговаривались о каком-то Скри́птусе и как ему хорошо в отпуске.

– Это же как… – выдохнул младший.

– Амфитеатр, да, – задумчиво протянул Демпси. – Ностальгия. Не был в таких?

– Не довелось, – честно признался Безымянный и, напрягая зрение, попытался разглядеть хоть что-то в самом центре зала, где по логике должна была находиться кафедра.

– Рано ещё, – шепнул Джекси.

– Всё равно ничего не видно. Странно.

– Это пока. Когда наступит время, все всё увидят, – успокоил средний. – Наши божественные силы здесь приглушены.

– И как это работает? Ничего не понимаю!

– Сказал тот, кто наблюдает за другими мирами, – усмехнулся Демпси, учтиво кивая Джекси, с которым встретился взглядом.

Средний брат кивнул в ответ. Гомон усиливался, и уже знакомый бас снова начал вещать: «Внимание, братья! Внимание!»

Нестройный гул голосов постепенно стих.

– Итак! – продолжил Верховный Хроникёр. – Некоторое время назад произошло событие, которое негативно отразилось на некотором количестве миров в разных типах Вселенных. Событие беспрецедентное. Братство призывает с пониманием отнестись к докладчикам, которым придётся зачитывать свои наблюдения. Напоминаем, что существующие типы Вселенных и миров имеют свои особенности, в связи с чем постарайтесь воздержаться от необдуманных комментариев и поспешных выводов. Докладчики были лишены возможности редактировать заметки, что, естественно, отразилось на качестве материала. Сейчас для нас имеет главное значение сама информация, а не стиль изложения. Тем более что взгляды одних братьев на манеру описания процессов и событий не обязаны совпадать с взглядами других. Наши коллеги из ОКБ также пострадали, в связи с чем ими будут представлены соответствующие материалы. Сестринство Наблюдательниц не отвечает на наши сообщения. Связаться с ними мы не можем. Первым докладчиком будет один из наших старейших братьев.

На помост взошёл сухопарый сгорбленный старичок в белых одеждах. Нервно теребя длинную седую бороду, он огляделся вокруг и радостно заулыбался, когда из пола выросла трибуна со стопкой бумаг.

– Но как это? – удивился Безымянный. – Он же так далеко, а я вижу всё, будто на первом ряду.

– Не пытайся понять, – в голос ответили Джекси и Демпси, тихо рассмеявшись.

Старичок грозно свёл густые седые брови и осуждающе покашлял. Несмотря на преклонный возраст, глаза первого докладчика казались необычайно молодыми. Ясные карие глаза резко выделялись на старческом морщинистом лице. Безымянный даже почувствовал, будто его буравят взглядом.

– Я начну? Или кто-то думает, что я не справлюсь? – ехидно уточнил докладчик неожиданно приятным баритоном. – Один из моих миров, который я веду уже тридцать тысяч лет, в одно мгновение был целиком и полностью уничтожен.

Аудитория замолчала, и лишь несколько голосов словно переспросили, отчего последнее страшное слово эхом пронеслось по рядам.

– Да, вы не ослышались, братья. Уничтожен! Я не могу сказать, что это был уникальный мир. Я не могу сказать, что подобных миров больше нет, но тридцать тысяч лет работы. Только представьте! И, знаете, что самое обидное? Что всё это время я и мои помощники ждали дальнейшего развития событий. Представьте себе, только началось что-то интересное, как мир прекратил своё существование. Я прошу вывести данные.

Докладчик повернулся к появившемуся из ниоткуда огромному экрану, на котором медленно проявилось:

«Мир: Молот Равновесия;

Планета группы Палп: Мезга́;

Тип Вселенной: Плюс Ультра⁴;

Статус: Уничтожена».

– Теперь вы готовы стать немного серьёзнее? – полюбопытствовал старичок, лукаво улыбаясь. – Тогда я надену очки и продолжу. Данные я попрошу не убирать, чтобы все видели. Это и объяснение стиля, и событий. Итак, вот что собрали мои молодые помощники. Эти три небольшие истории происходили практически в одно время. По смене действующих лиц и обстановки вы сами поймёте, где заканчивается одна и начинается другая. Я озвучу их вам с сохранением авторского стиля моих помощников, изредка переводя дыхание.

Докладчик оглядел аудиторию поверх очков, удовлетворённо отметил, что все молчат и, тихо покашляв, начал читать:

«Говорят, что всё началось с того дня, когда у Бога Джулиуса украли молот. Кто именно его украл, не знают, но поблизости видели подземных воров. Любопытные и вечно голодные, они то и дело таскали что-нибудь за кусок лепёшки. Джулиус сильно разгневался, не найдя своего молота, и с тех пор наступила пора неудач для всего мира. Бог обещал снять проклятие, если магический артефакт будет возвращён. Те, кто найдут молот – Форг-Аморг, при рождении будут приветствоваться раскатами грома Бога Грома Бэрзса́мер, который знает всё и которому открыты все дороги прошлого, настоящего и будущего…»

– Гениально, – прошептал кто-то.

«Но это было очень много тысяч лет назад. Ни один ребёнок не рождался под раскаты грома. Сейчас же все заворожённо смотрели на младенца. Он родился всего пару часов назад, его мать умерла при родах, а его кровный отец был убит за полгода до его рождения. На улице громыхало как никогда. Соседи взяли сироту к себе на воспитание и назвали его Ланц, как того хотела покойная мать. И вот прошло двадцать лет…

Парень вырос, окреп и возмужал, помогая во всём местному кузнецу. Буквально через несколько дней после его дня рождения, странник открыл ему тайну о великом предназначении: найти волшебный молот. И Ланц отправился в путь. С тех пор прошёл ещё один год…»

– И ещё один. И ещё. И все умерли в один день, – хмыкнули из зала.

Докладчик крякнул и продолжил:

«Ланц присел на пенёк и задумался: «Где же та, про кого мне говорили местные?»

Он посмотрел в сторону деревеньки, которую только что покинул: «Была где-то здесь, как мне сказали, совсем недавно, а найти её не могу. Чудеса!»

– Эй, – позвал его чей-то голос. – У тебя есть еда?

Ланц обернулся и увидел закутавшуюся в плащ, необычайно красивую девушку, робко выглядывающую из-за дерева.

– У тебя есть еда? – снова спросила рыжеволосая незнакомка, с надеждой глядя на Ланца своими огромными зелёными глазами.

Ланц кивнул и улыбнулся. Девушка улыбнулась в ответ и уверенно подошла поближе: «Ты не продашь мне немного?

– Продать? Я просто угощу тебя. Может быть, нам с тобой по пути?

– Я иду в Танизро́л, на северо-запад. А ты куда?

– Я ищу девушку, которая была в той деревне сегодня утром.

– А зачем она тебе? – вкрадчиво спросила красивая незнакомка.

– Ты слышала легенду о том, что у Бога Джулиуса украли его молот Форг-Аморг?

– Молот Равновесия? – вопросом на вопрос ответила она.

– Да, он самый.

– Слышала. Мне про него рассказывали Амазонки. А в чём дело?

– Я родился под раскаты грома и, как мне сказали, она тоже ищет       молот. Поэтому я и спросил.

– В двадцать лет тебе про твоё призвание сказал странник О́брик? – уже без недоверия спросила девушка и прищурилась.

– Да, а потом я отправился искать остальных героев и пока ещё никого не нашёл. Обрик сказал, что одним героем будет девушка, а вторым ке́ндер. До вчерашнего дня я искал кендера, но, узнав о девушке, решил поискать её.

– Я тоже уже целый год ищу героев, но только я не искала кендера, а искала юношу. Как тебя зовут?

– Меня зовут Ланц, а тебя зовут… – Ланц порылся в своей дорожной сумке, вытащил сложенный кусок пергамента, развернул его и удивлённо воскликнул. – Так это же ты! Та самая девушка! Тебя зовут…

– Меня зовут Калли́сто, – перебила его рыжеволосая красавица.– Похоже, Обрик не врал, когда сказал, что ты потрясающе рисуешь.

Каллисто посмотрела на пергамент, на котором был изображён её портрет.

– Надо же, я нашёл героя, но не испытываю никакого чувства радости, – произнёс Ланц».

Среди Хроникёров пронеслась волна смеха.

– Между прочим, его право, – нахмурился докладчик. – Хотя такая хрестоматийная красавица. Но я продолжу.

– Может не надо, брат, – донеслось из зала. – Ну, серьёзно.

– Я – заложник обстоятельств, – парировал старичок. – Можете обратиться к Верховному Хроникёру.

– Читайте-читайте, – тоном, не терпящим возражений, приказал Ае́лиох. – Смешно – смейтесь, не нравится – терпите, но слушайте до конца.

Старичок вздохнул:

«– Надо же, я нашёл героя, но не испытываю никакого чувства радости, – произнёс Ланц».

– Я тоже, – подтвердила Каллисто. – Странно».

Зал снова зашёлся в хохоте.

– «Странно» – это не мои слова, а девушки, – улыбнулся старичок. – Достаточно веселья, я понимаю, что мы редко собираемся все вместе, но будьте чуточку снисходительны и не так серьёзны, братья!

«– Надо найти кендера».

– Вот уж он-то точно будет рад новой компании, – не удержался докладчик и расхохотался сам.

Дружное гыгыканье было ему ответом. Нахмурившись, старичок пробежал глазами по строчкам текста и, угукнув, продолжил.

«– Надо же, я нашёл героя, но не испытываю никакого чувства радости, – произнёс Ланц».

– Я тоже, – подтвердила Каллисто. – Странно.

– Надо найти кендера.

– Тогда в путь, – сказала девушка.

– Ты ещё не ела, Каллисто. Сначала поешь.

– Да, ты прав!».

– З – забота, как говорят смертные, – не выдержал кто-то и зашёлся в смехе, вызвавшем улыбку даже у докладчика.

– Ну-у, вот такой воспитанный юноша, – глядя куда-то ввысь, задумчиво произнёс старичок. – В конце концов, сытый же не будет спрашивать еды, верно же? Ладно, вы смейтесь, если хотите, раз Верховный разрешил, только тихонько, я больше не буду прерываться.

«Ланц разложил на земле кусок полотна и вывалил на него содержимое своей сумки: «Угощайся, впереди дальняя дорога, надо найти кендера и молот».

Девушка кивнула и начала трапезу. Ланц, посмотрев на Каллисто, присоединился к ней. Прошёл час.

– Ну, вот и перекусила, – вздохнула девушка, закончив. – Спасибо, Ланц».

– Чего они там целый час ели? – зашептали в первых рядах.

– Это называется «перекусила»?! – удивился кто-то.

«– Не за что. Мы же всё-таки теперь одна команда!

Каллисто встала: «Когда пойдём искать кендера?»

– Соберёмся и пойдём, – Ланц быстро рассовал еду по кармашкам мешка и вскинул его на плечо. – Всё, я готов.

Девушка одобрительно кивнула. Они сразу же двинулись в путь. Ланц не сводил глаз с Каллисто. Не так уж она ему и безумно понравилась, как, например, Ме́линда, но всё равно, приковывала к себе взгляд. Его тянуло к ней. Ему уже надоели те неженки, которые думают только про романтику, платья и причёски, а, заметив паучка или мышь, падают в обморок. Ланц был уверен, что Каллисто не такая. Выращенная Амазонками. Точно! Совсем не такая! Ей был двадцать один год, как Ланцу, и он, как думал Ланц, ей тоже понравился. Парень, может быть, всё ещё продолжил бы размышлять об этой красавице, если бы Каллисто не остановилась».

По залу прошла серия глухих стонов, полных отчаяния, и обречённых вздохов.

«– В чём дело? – спросил он.

– Запах, ты его чувствуешь?

Ланц принюхался: «Гоблины поблизости, а что?»

– Ты так спокойно об этом говоришь! Вдруг они внезапно нападут на нас? Надо быть очень осторожными.

– Ты не умеешь владеть мечом? – спросил Ланц, преследуя две цели: удостовериться, что Каллисто не неженка, посмотрев на неё в бою, и увидеть её фигуру, скрытую длинным плащом.

Но гоблинов он видеть не очень-то и хотел.

– Я умею владеть мечом, – ответила девушка.

– Тогда хорошо.

Путники успели пройти совсем немного, прежде чем навстречу им вышел пьяный в стельку гоблин! Великоватый шлем был надвинут на глаза, ремень ножен меча зацепился за его ногу и волочился с шумом по земле. Гоблин икнул и приложился к бутылке. С шумом проглотив странную жидкость, он снова икнул и хриплым голосом произнёс: «Кого тут носит?»

Каллисто хотела было потянуться к мечу, но Ланц её остановил.

– Гоблины боятся солнечного света, и он не выйдет к нам. Он будет передвигаться лишь в тени, – произнёс он».

– Это ещё что за «Джек из те́ни»? – пробубнил кто-то. – Кстати, мысль!

«– Гады, – снова икнул гоблин, видя, что люди не двигались.

Он медленно повернулся назад и громко крикнул: «Эй вы, ночные убийцы, тут людишки припёрлись».

На его окрик из леса с другой затенённой стороны вышел неземной красоты эльф, облачённый во всё чёрное. На его плече висел лук, за спиной виднелся колчан с угольным оперением стрел, а на поясе короткий меч. Эльф посмотрел на Ланца и перевёл взгляд на Каллисто, затем снова взглянул на мужчину.

– Чьи вы слуги? – спросил он.

– Мы свободные люди, – ответил Ланц. – Кому ты служишь?

– Теперь я никому не служу, – пробормотал эльф.

– Что значит теперь? – поинтересовался Ланц.

– Это значит, что сейчас я свободен.

– Ты похож на эльфов, принадлежащих роду эльфов Ночи, – сообщила Каллисто. – Может быть, ты из них?

– Был из них, но теперь нет, – ответствовал девушке эльф.

– Я думала, что из этого рода уйти нельзя!

– Так и было до недавних пор!

– Может быть, ты расскажешь нам об этом? – предложил Ланц.

– Нет!

– Да, недружелюбный малый, – протянул мужчина. – Пойдём лучше дальше.

– Действительно, лучше нам идти дальше, – согласилась Каллисто.

Стоило им лишь пройти несколько шагов, как перед ними словно из-под земли выросли тёмные фигуры других красивых эльфов. Ближайший к ним держал в руке обнажённый меч, остальные положили руки на эфесы своих.

– Вы никуда не пойдёте! – заявил самый первый эльф.

– Ещё увидим! – ответил Ланц.

Никто не успел даже пошевелиться, как мужчина уже выхватил свой огромный двуручный меч, засверкавший на солнце, как огранённый алмаз. Каллисто тоже не тратила времени даром и стояла с палашом наготове.

– Я возьму на себя пятерых, – сообщила она.

– А я остальных, – улыбнулся Ланц.

Девушка сбросила плащ, оставшись в чёрном кожаном корсете с птеругами и повернулась к гоблину: «А ты будешь стоять в стороне?»

В зале раздался звук, похожий на шлепок по лицу…

«Гоблин чуть не подавился своей выпивкой и пробурчал что-то невнятное. Ланц бросил быстрый взгляд на эльфов, которые стояли в крайнем замешательстве.

– Что же вы стоите? – спросил Ланц. – Боитесь проиграть?

– Не слишком ли самоуверенное заявление? – воскликнула Каллисто.

– Совсем нет! Я знаю, на что способен! – ответил ей мужчина.

– Отлично, Ланц! Начнём?

Храбрый воитель не сказал ни слова, только кивнул и тут же со всей силы ударил ближайшего эльфа кулаком в подбородок. Тот, не ожидая нападения, кубарем покатился по траве.

– Стойте! – прорычал гоблин и громко икнул. – Твоё имя Ланц?!

– Да! Моё имя Ланц!

– Так это же те, кого вы искали, ночные убийцы! Ланц и Каллисто!

– Откуда вы нас знаете? – прищурился Ланц.

– Вы же герои молота! Вас надо знать,– ответил гоблин.

– Отчего же ты не узнал нас сразу?

– Простите нас за это, – промямлил он.

– Зачем вам нужны герои молота? – полюбопытствовала девушка.

– А мы должны помочь вам с поисками, – вступил в разговор эльф, которого Ланц до этого ударил, но сразу замолк.

Из кустов позади гоблина с криком выскочил кендер с секирой и на лету срубил тому голову. Рука с бутылкой безжизненно повисла, и тело существа рухнуло на землю. Приземлившийся кендер улыбался во всю свою физиономию. Улыбка его стала ещё больше, когда он взглянул на отсечённую голову гоблина. Кендер был ростом немного выше метра или около того. У него были серые глаза, очень довольная улыбка от уха до уха и ребяческая рожица. Он был одет в зелёные штаны с кожаными наколенниками и простую фиолетовую рубашку. Самое интересное – у него не было хупака́, и он не был обвешан множеством сумок. На поясе кендера болтался небольшой кинжал, а в руке он держал боевую секиру дварфо́в – черезвычайно смертельное, весьма опасное и очень-очень острое оружие!

– О! Эльфы Ночи нападают вместе с гоблинами, – произнёс он, завораживающим голосом. – Очень интересно!

– Откуда ты взялся, недомерок, – спросил эльф, которого путники встретили в самом начале.

– Неважно! – ответил ему тот.

– Похоже, что мы нашли ещё одного героя! – воскликнул Ланц.

– Вы хотели заманить их в ловушку и завладеть молотом! Сразимся, эльф? – предложил кендер, поудобнее обхватывая секиру.

– Да! Сразимся! – закричал противник в ответ и бросился в бой».

Со стороны Демпси послышался храп.

«Не успели они начать сражение, как остальные эльфы тоже обнажили свои мечи и ринулись в битву, атакуя Ланца и Каллисто. Ланц взмахнул мечом – и первый эльф лишился своего оружия. Мужчина вогнал в противника клинок и обернулся к девушке.

– Наш первый общий бой, – произнёс он. – Дерзай, амазонка!

Каллисто демонстративно ударила эльфа коленом в живот и отбросила его в сторону. Второму повезло меньше: девушка проткнула его насквозь своим мечом, и, вытащив оружие, с разворота рассекла другого эльфа. Подбросив меч высоко в воздух, она достала лук и убила ещё одного, подкравшегося к Ланцу со спины. Убрав лук, она поймала свой палаш и разрубила пополам ещё одного эльфа, подбежавшего к ней в этот же момент.

Ланц ловко орудовал своим огромным мечом. С его силой он мог позволить себе без труда использовать оружие одной рукой. Вокруг него валялось много тел поверженных эльфов, но наступали всё новые и новые враги. Они появлялись, будто из-под земли. Мужчина стойко отражал удары и продолжал убивать.

Кендер выматывал своего противника. Он уже успел ранить эльфа своим кинжалом, и из плеча и бедра его врага сочилась кровь. Соперник делал бесполезные выпады и финты, легко отражаемые секирой кендера, которой он постоянно покручивал, отвлекая врага и нанося молниеносные удары кинжалом.

– Уходим! – крикнул противник кендера и быстро что-то зашептал.

Кендер не успел ничего сделать, прежде чем эльф медленно растворился в воздухе. То же самое произошло и с его подручными.

– Все эльфы умеют делать какие-нибудь магические штучки, – мрачно пробурчал кендер. – Я не любитель эльфийской магии.

– Кто ты такой? – спросил Ланц. – Как ты здесь очутился?

– Меня зовут Растельхо́в Бру́мкенc, но друзья зовут меня просто Рас, – заговорил он, убирая кинжал в ножны и пряча секиру за спину. – А кто вы?

– Мы – герои молота, – сообщила Каллисто.

– Это я уже понял, – хихикнул кендер. – Как вас зовут?

– Меня зовут Каллисто, – представилась девушка и, указав на мужчину, который вытирал свой меч об одежду мёртвого эльфа, назвала его имя. – А он Ланц.

– Ясно, я рад встрече, – улыбнулся Рас.

– Мы тоже, – произнёс мужчина. – Растельхов Брумкенс в переводе на Общий это – «Неправильный кендер без хупака»?

– Да! – удивлённо подтвердил Растельхов».

Безымянному показалось, что кто-то начал храпеть позади.

«– Я немного знаю ваш язык, – пояснил Ланц, улыбаясь.

– Понятно, – протянул кендер и улыбнулся в свою очередь.

– Как ты оказался в кустах, позади гоблина?

– Давайте я расскажу об этом по дороге, – предложил Рас.

– По дороге куда?

– Мы трое должны найти молот. Я знаю, где он лежит, но одному мне не справиться. Там, чуть поодаль, в лесу стоят три лошади, которые ждут своих новых хозяев. Я украл их у эльфов, – углубляясь в лес, болтал Рас.

Каллисто и Ланц удивлённо переглянулись и молча устремились за кендером. Мужчина с интересом посматривал на прорубленный проход в лесной чаще и о чём-то думал. Рука Каллисто легла Ланцу на плечо. Он обернулся.

– Что с тобой? – спросила девушка.

– Да так… ерунда, – сказал мужчина, отводя от неё взгляд.

Каллисто пожала плечами: «Как хочешь. Если у тебя нет желания говорить, – пожалуйста!»

Ланц замялся и ответил: «Всё дело в том, что как-то всё хорошо пошло. В один день нашлись все, да ещё в придачу кендер знает, где молот».

– Надо радоваться этому.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы кендер был без хупака и таскал с собой секиру?

– Никогда!

– Вот и меня это настораживает!»

Руэл что-то записывал, Джекси пытался подавить зевок, на всякий случай, прикрыв рот рукой. Задний ряд, казалось, храпел в унисон…

«Ланц и Каллисто следовали за кендером, прорубающим дорогу в лесной чаще. Где-то близко раздалось ржание лошадей, которых украл у чёрных эльфов Растельхов Брумкенс. Лес внезапно оборвался, и люди с кендером вышли на небольшую круглую поляну, на которой стояли три чёрных коня, привязанных к дереву.

– И куда же нам теперь, Рас? – поинтересовался Ланц.

– Наш путь будет полон опасностей. Нам придётся спуститься в тёмное подземелье, в котором живёт древнейшее существо, охраняющее молот Форг-Аморг.

– А где же это подземелье, Рас? – спросила Каллисто.

– О, это самое удивительное! Я бы никогда не додумался, что такое место находится прямо под столицей. Мы едем в Танизро́л!

– Так мы же будем там уже через пятнадцать минут! – радостно воскликнула Каллисто.

– Скорее всего, через час, – грустно сказал Рас и весело добавил. – Ты слишком много болтаешь!

– Замолчи, несносный кендер, – завопила, что было мочи амазонка. – Я когда-нибудь пришибу тебя, Растельхов!

– Сначала поймай меня, – хихикнул Рас, ловко запрыгивая на коня. – Ну, в Танизрол!»

– Зато много действия, – докладчик зевнул. – Только я так и не понял, во что был одет Ланц и одет ли вообще. Теперь другая история, которая имела место быть в это же время.

– Все и так понимают, что вряд ли юноша сражался голый, – недовольно пробурчал Руэл. – Как и то, что у девушки и кендера была какая-то обувь. Это же очевидно.

– Вполне, – согласился Джекси. – Что, уже думаешь, где бы это обыграть?

– Я подумаю над этим, – кивнул старший брат.

Докладчик осушил стакан воды, заботливо поднесённый помощником, и продолжил:

«Кугро́н сидел в ванной и пил вино. Он намеренно делал маленькие глотки, чтобы насладиться прекрасным и нежным вкусом. Помешало ему одно-единственное обстоятельство…

Дверь в ванную с грохотом упала на пол, и в проёме взору Кугрона предстала огромная гора мышц, сжимавшая в каждой руке по фламбергу.

– Ну, здравствуй, должничок! – хохотнула она. – Вот и срок подошёл! Платить будешь?

– А я же всё выплатил, – заюлил Кугрон, садясь в ванной. – До последней монетки. Даже раньше срока, со всеми процентами.

– Да-да! Поэтому ты должен выплатить мне эту, как её за это, как его… гашение долга, – туша призадумалась. – Платить раньше срока плохо. Вот.

– А… Компенсация за досрочное погашение, – понятливо протянул Кугрон. – Сейчас всё подготовим. Сейчас всё принесут.

– Ы-ы-ы, – радостно протянула туша, всё так же тупо улыбаясь и убирая мечи за спину. – Где они, где-где мои монетки?

– Сколько там было, Туша? Ты сказал, что одна тысяча золота?

– Тыща-тыща!

– Давай восемьсот! Ты сломал дверь.

– Не, будет дороже тогда.

– Почему, – удивился Кугрон. – Ты меня только утром предупредил, что у тебя такие условия. Спустя неделю после выплаты мной долга. Сломал мне дверь, наследил. Это восемьсот золота. Это была очень дорогая дверь!

– Нет-нет, – туша снова потянулась к мечам. – Ты плохой. Мне хорошие люди сказали, что ты должен мне ещё, а так как ты плохой, то ты мне об этом не сказал. А ещё ты… ты… того, торгуешься. Вот! Так что теперь не тыща, а больше!

– Тысяча и одна золотая монета? – участливо поинтересовался Кугрон.

– Да-да! Тыща и одна. Тыща и ещё одна. Тыща, вот. Две тыщи!

– Ну, что поделать. Ладно. Сейчас всё принесут.

– Да-да, – закивала туша. – Неси-неси!

Кугрон отставил бокал вина и хлопнул в ладоши.

– Пс-с! – раздалось позади незадачливого ростовщика.

Туша обернулся и последнее, что успел увидеть, – очень знакомое лицо и то, как бастард, рассекая воздух, летит к его шее. Обезглавленное тело упало на пол с глухим звуком. Кугрон медленно встал, обвязал нижнюю часть тела шикарным полотенцем и, завязав его концы на бедре, перешагнул через край ванны.

– Спасибо, Захари́я, – улыбнулся он.

– Всегда к твоим услугам, – ответил наёмник, вытирая клинок бастарда мягкой тряпкой, насквозь пропитавшейся кровью.

– Сколько я там тебе должен? – спросил Кугрон, похлопывая себя по толстому животу. – Ты спас меня.

– Как всегда – десять процентов от суммы долга. Сто золотых.

– Подумай ещё, старый друг, Захария. С меня хотели стрясти две тысячи!

Наёмник удивился: «Двести золотых?»

– Да, – снова похлопал себя по животу довольный Кугрон.

Он позвал слуг, и те принесли несколько туго набитых кошелей, после чего начали уборку ванной комнаты.

– Пересчитай, мне будет приятно, если ты убедишься, что здесь всё до последней монетки.

– Я тебе верю!

– Пожалуйста, мне будет очень приятно! – повторил Кугрон. – Но для начала мы спустимся в мою гостиную. Пусть здесь приберутся.

Захария вздохнул и последовал за Кугроном.

Сидя в гостиной, расположившись на роскошном стуле, Кугрон с упоением наблюдал за тем, как наёмник пересчитывал деньги. Спрятавшиеся ещё до прихода Туши слуги постепенно выходили из укрытий и продолжали заниматься своими привычными делами. После того, как деньги были посчитаны, Кугрон предложил наёмнику вина, и тот с удовольствием согласился.

– Может, есть желание отужинать со мной? – лукаво улыбнулся Кугрон.

– Ты и так сполна меня отблагодарил, – опасливо покосился на него Захария.

– Но всё же! Я прошу тебя!

– Ну, хорошо, – усмехнулся наёмник. – Я разделю с тобой трапезу.

– Замечательно, я буду тебя ждать. Приходи после того, как двадцать один раз пробьёт большой колокол. И поспеши, старый друг, Захария, я не притронусь к еде до тех пор, пока ты не придёшь.

– Хорошо, я обещаю поспешить, – закивал наёмник, желая побыстрее уйти из этого дома и оказаться подальше от заказчика.

Кугрон, будто разминая руку, задёргал своими толстыми пальчиками, прощаясь с Захарией, и подмигнул ему. Наёмник, не поведя бровью, снова поблагодарил заказчика за предложение отобедать и поспешно вышел из дома.

– Мне кажется, что безопаснее будет поесть заранее, – скривившись, пробормотал себе под нос наёмник. – Какой же он мерзкий! В доверие, что ли втирается?! Возможно, правду говорят про этого старого…»

– А этот Кугрон себе на уме, – сказал кто-то. – Чего он хочет-то? Или это потворство для некоторой части Эталона?

Старичок поправил очки, пробежавшись по пометкам, поморщился: «Непонятно! Скорее всего, он просто хитрый и пронырливый тип! Я… надеюсь».

Перечитав ещё раз и подёргав бороду, он продолжил:

«Положив руку на кошелёк, Захария направился в таверну с названием «Пурпурный Дракон». Зайдя в шумный зал, он помахал трактирщику Хра́ну и поднялся в свой номер. Большой колокол ударил восемнадцать раз, когда наёмник вошёл в свою комнату. Закрывая дверь, он почувствовал необъяснимое беспокойство, будто кто-то наблюдал за ним.

– Кто здесь? – спросил Захария, потянувшись к мечу.

– Нет, не стоит этого делать. Я успею выстрелить и не один раз, – услышал он сиплый голос.

– Кто ты? – снова спросил наёмник, оборачиваясь, но никого не увидел.

Он всматривался в привычный ему интерьер съёмной комнаты, пытаясь найти что-то новое.

– Кто я?! – удивился незнакомец. – Даже если ты узнаешь моё имя, оно ничего тебе не скажет. Я – ночь! Я – призрак!

– Но всё же? – ошарашенно вертел головой Захария.

– Ладно, если ты так хочешь знать имя того, кто убьёт тебя, то можешь упомянуть его на том свете, но пока я тебе не представлюсь.

– А ты самоуверенный!

– Ты о чём? – поинтересовался незнакомец.

– Может быть, я хочу знать имя убитого мной. Так и скажем! Я убил такого-то. Оно смешное, что ли? Твоё имя?

– Ты считаешь, что можешь убить меня? Да ты даже не можешь найти меня. А имя у меня нормальное. Мне просто смешно наблюдать за тем, как ты меня ищешь за шторой. Ладно, покажусь тебе, тем более что пока невидим, я не смогу полностью разглядеть тебя и убить.

Захария, стоявший у окна, снова завертел головой, не желая пропустить появления незнакомца. Из стены, по левую руку от наёмника, возник странный полупрозрачный сгусток, из которого вышел невысокий мужчина в плаще и маске, закрывающей верхнюю половину лица. Это человек держал в руках огромный уродливый и, похоже, очень тяжёлый арбалет.

– С такого расстояния стрела пробьёт тебя навылет. Доспех для этого оружия, как сопревшая тряпка. Заодно полюбуюсь на его работу в действии.

– Откуда он у тебя?! – ошарашенно пробормотал Захария.

– Как много вопросов. Допустим, мой отец завещал его мне. Единственная память.

– Я знаю этот арбалет! Это арбалет папаши Лема́ниса! Ты его сын?

– Я Камено́р де Ру́-Вруа́, единственный сын Леманиса де Ру-Вруа, графа Зэн Зио́на!

– Каменор! Точно! Неужели ты не помнишь меня? Я же твой двоюродный брат!

– Ты хочешь сказать, что ты сын того, кто подарил моему отцу…

– Да, мой папаша подарил этот арбалет своему брату, после того, как был вынужден изменить свою фамилию. Тебе тогда было лет пять! – радостно закричал наёмник.

– Захари́я! Чёрт! Надо было спросить фамилию цели! Чёрт! Ты Захари́я де Ру́в-Ру́а!

– Да! Хватит стоять, как истукан! Убери эту штуку и обними своего брата! Я не видел тебя почти двадцать лет!

– Если бы ты знал, – печально произнёс Каменор, кладя арбалет на пол. – Сколько всего произошло за эти чёртовы двадцать лет!».

– Даже грустно… Только встретились, как миру пришёл конец. Зато Захарии не придётся идти к Кугрону. Хе-хе. Гибель мира – вполне уважительная причина. Так, а теперь последняя третья история и я уступлю место следующему докладчику, – вздохнул старичок и в который раз осмотрел аудиторию.

Кто-то из Хроникёров лениво зевал, кто-то посмеивался и обсуждал услышанное, не стесняясь в выражениях, особенно о Кугроне. Джекси сосредоточенно слушал докладчика, а Демпси, уже тихо посапывая, дремал, скрестив руки на груди. Безымянный не удержался и шепнул среднему брату:

– А для чего это нужно?

– Кто бы знал, – мгновенно ответил Джекси. – Может, чтобы так не писали. Хотя, Верховный сказал, что важен не стиль, а информация. Ты лучше слушай и повнимательнее. Вдруг пригодится.

Младший согласно кивнул, повернулся в сторону докладчика. Старичок медленно сделал несколько глотков воды и, удовлетворённо причмокивая, в очередной раз прокашлялся, привлекая внимание.

– Последняя история с планеты Мезга и Высший Редакционный Совет расскажет, для чего это было нужно. Напомню, что всё происходило примерно в одно время. Поверьте, мне тоже нелегко это читать, несмотря даже на то, что погибшая планета относится к крайне специфическому типу.

– Может, хватит уже на сегодня! – попросил кто-то.

Зал одобрительно загудел.

– Подростковая писанина! Графомания! Завязывай!

– Если что, – неожиданно переменился в лице докладчик, отчего стал похож на злобного колдуна, – я могу поимённо перечислить многих уважаемых Хроникёров, начинавших с подобных миров, а также тех, чьи первые работы в Братстве были гораздо хуже. Даже после редактуры. Мне начать перечисление или продолжить чтение?

Покорно смолкшая аудитория явно предпочла слушать дальше. Безымянный, немного заскучав, незаметно для себя начал клевать носом, постепенно погружаясь в дрёму. Приятный голос оратора убаюкивал всё сильнее и вызывал яркие видения событий, происходивших на уничтоженной планете.

«Молодой полуэльфийский юноша ста семидясяти лет отроду шёл со своим хозяином по рыночной площади. Си́гурд только сегодня устроился на работу телохранителем и сразу же приступил к выполнению обязанностей. В рыночной толчее он заметил, как к кошельку его хозяина тянется тонкая мальчишечья рука. С ловкостью пантеры и внезапностью молнии, Сигурд схватил неудачливого воришку за руку и крикнул: «Ах ты, вор!»

Идущая впереди пожилая пара резко остановилась.

– Мой кошелёк! – воскликнул старик

– Надо обыскать его! – предложил хозяин Сигурда.

– Верно, хозяин! Вон смотрите пузо какое! Видать, кошелями набил, – Сигурд шлёпнул рукой по изодранной, измазанной в грязи и саже топорщившейся на животе майке воришки. Глухое звяканье подтвердило догадку полуэльфа. Но прежде чем он успел хоть что-то сделать, кто-то ткнул его кулаком в лицо. От неожиданности полуэльф выпустил мальчишку, который воспользовался ситуацией и убежал. Перед Сигурдом стоял невысокий человек. Телохранитель сразу заметил, что у нападавшего, как и у вора, на безымянном пальце руки было тонкое кольцо.

– Воровская гильдия, – прошептал Сигурд. – Своих в обиду не дадут.

– Ну и дурак же ты! – произнёс полуэльф перед тем, как лицо члена воровской гильдии познакомилось с его кулаком.

От прямого удара в лицо противник зашатался и, схватившись за нос, из которого пошла кровь, мешком рухнул на землю.

– Вор! – закричал кто-то из толпы, и несколько рук с вытянутыми указательными пальцами показали на Сигурда.

– Что?! – вскричал в сердцах полуэльф.– Кто вор?! Я?!

– Он вор! – закричало уже несколько голосов, и ещё три руки указали на Сигурда.

Из толпы вышли три человека с длинными мечами и двинулись на полуэльфа. Сигурду этого было достаточно. Он одним движением руки вырвал свой бастард из ножен. От вида меча троица невольно отшатнулась назад, и надо сказать, было от чего. Бастард был одной из тех вещей, которыми гордился Сигурд».

Хроникёр тяжело вздохнул, почесал затылок и замолчал.

– В чём дело? – осведомился Аелиох.

– Я не знаю, нужно ли это, – неуверенно сказал старичок.

– Показывайте.

Докладчик попросил вывести изображение записей. На экране отобразился лист бумаги с исправлениями. Зачёркнутый текст читать было непросто:

«…невольно отшатнулась назад, и надо сказать, было от чего. Бастард был одной из тех вещей, которыми гордился Сигурд.

Прим. Млад. брат. Баш. за Инв. ном. Н – 30 125 692 830.

(под ред. Сред. брата Башни).

Первое, чем он гордился, было, как ни странно то, что он полуэльф. Мужчина недолюбливал чистокровных (Кого? Людей? Эльфов? Арийцев?!) за их чванливость и непомерную высокомерность. Сигурд, как никто другой знал, что эльфы не любят не только дворфов, но и людей. К полуэльфам же они проявляли высокомерное сострадание. Из их слов нельзя было понять, какое же именно чувство они к тебе испытывают. Они то говорили: «Нет в том твоей вины, что ты лишь эльф наполовину. Виновен в этом только твой родитель, соединивший себя узами с низким человечишкой!», а то и: «Ты полукровка! Человеческое отродье! Как ты смеешь позорить благородную эльфийскую кровь! Бла-бла-бла… Спрячь свои уши и скройся в тёмной пещере или норе и там окончи своё жалкое существование! Ты жалкое подобие высоких и прекрасных эльфов».

Что касается людей, то к ним он испытывал двоякое чувство. Его человеческая часть рвалась к их обществу, а эльфийская сторонилась. Он любил людей за то, что они одинаково общались с другими рассами расами: гномами, хоббитами и даже кендерами. У Сигурда было много друзей среди людей, в десятки, а то и в сотни раз больше, чем эльфов. Не нравились же они тем, что люди больше всех других совершали огромное количество досадных недоразумений из-за своей тяги ко всем греховным преступлениям. Но всё же было в них и ещё одно качество, которое пленило его больше всего. Их желание прожить каждую минуту своей жизни так, чтобы можно было потом вспомнить о ней и сказать самому себе успокоительно: «Всё же… я недаром прожил свою жизнь!» Понять это стремление было можно. Человеческая жизнь подобна выпущенной стреле, – лишь началась и уже нет её, – прошла, сгорела, как свеча. Люди живут меньше всех остальных, но по известной причине в их жизни больше знаменательных событий по сравнению с жизнями других, даже эльфов.

Второе, чем гордился Сигурд, было его происхождение. Его прапрадед был лучшим другом эльфийского короля, а прапрабабушка – дочерью короля столицы – Танизрола. О Сигурде знал нынешний король, который был праправнуком брата прапрабабушки Сигурда и которому Сигурд являлся в какой-то там степени братом. Прапрадед Сигурда, Высший эльф Сигула́c, один раз встретил дочь короля Танизрола в замке своего правителя и был сражён её ослепительной, невероятной красотой. Аво́рия была так красива, что единственная женщина, которая могла составить ей конкуренцию, – жена короля эльфов Ирвола́са, звали которую Дело́ниэль. Так что Сигурд был потомком весьма знатных персон, но мало кто знал о его происхождении.

Третье – быстрота реакции, подводившая его очень редко. Ему могли позавидовать даже многие эльфы. (?!)

Четвёртое – выносливость. Он мог очень долго изматывать противника. Даже несколько часов боя не было для него проблемой. (!..)

И пятое и последнее: Сигурд гордился своим бастардом – фамильной ценностью, доставшейся ему от прапрадеда Сигуласа, который отдавал предпочтение только этому классу мечей, хоть и совсем не подходящему эльфу. Бастард Сигурда был выкован из мифриловой стали, и рукоятку меча венчал огромный рубин, обнимаемый зажатый между четырьмя лапками дракона, а также его хвостом и пастью мифического существа, которое в пылу игры силилось поймать себя за хвост. Сюда же относилось и умение обращаться с этим мечом. (?!) Надо признать, что Сигурд владел им отменно.»

Чуть ниже примечаний был приклеен жёлтый листок с перепиской Хроникёров:

«Лучше удали это!

нет там же много текста. зря просил тебя помочь

Это явно лишнее.

я очень старался и очень долго писал. И очень МНОГО писал!!!!!!!!!!!»

Тогда я сам удалю!

ты не понимаешь. это всё надо и оно пригодится».

– Кхм. Молодёжь, – послышался бас Верховного Хроникёра. – Продолжайте чтение, пожалуйста.

Старичок пожал плечами.

«Из толпы вышли три человека с длинными мечами и двинулись на полуэльфа. Сигурду этого было достаточно. Он одним движением руки вырвал свой бастард из ножен. От вида меча троица невольно отшатнулась назад, и надо сказать, было от чего. Бастард был одной из тех вещей, которыми гордился Сигурд.

– Если вы подойдёте ближе, я вас убью! – процедил Сигурд.

Троица, несколько помявшись, не приняла на веру слова полуэльфа и, видимо, решила проверить – так ли уж всё безнадёжно. Они угрожающе двинулись на него.

– Я ещё раз предупреждаю. Убью! – прорычал Сигурд, но троица не остановилась.

Полуэльф, яростно зарычав, как пантера, бросился на врагов. Первого из них он ударил на бегу коленом в живот и обрушил всю мощь клинка на следующего. Тот заслонился своим мечом, но бастард даже не почувствовал этой преграды. Оружие противника сломалось пополам, и Сигурд рассёк его обладателя от ключицы до паха. это важно».

– И это снова не мои слова, – захихикал старичок. – Но если наблюдатель решил, что такие подробности о поражающей способности клинкового холодного оружия, а именно полутораручного меча, является важной, пусть так и будет. Потерпите, осталось немного.

«Сигурд вырвал бастард из тела убитого и подошёл к другому противнику, который растерянно сжимал свой меч. Когда полуэльф приблизился на расстояние трёх метров, враг бросил своё оружие на землю и убежал.

– Трус! – зло выкрикнул Сигурд и, опустив свой меч, подошёл к тому, кого ударил в живот. Тот сидел на земле. Сигурд приставил острие меча к его горлу.

– Лучше сразу убей меня, – прохрипел тот.

– Я не убиваю тех, кто не оказывает мне сопротивления. Лучше убирайся и забери оружие своих друзей и это труп, – хмыкнул полуэльф, вложив бастард в ножны. – Я не сдам тебя страже только потому, что спешу. В следующий раз я убью вас всех.

Человек медленно встал и пошёл собирать оружие своих сотоварищей. Сигурд бросил презрительный взгляд в сторону удаляющегося члена воровской гильдии и вернулся к своему хозяину. Тот удовлетворённо посмотрел на работу, проделанную его телохранителем, и, дружески хлопнув его по плечу, одобрительно сказал: «Возможно, мне стоит уже подумать о повышении оплаты за твою работу! С такими навыками я готов платить тебе не две, а целых пять медных монет в день!»

Пожилая пара подошла к ним поближе.

– Я бы не поскупился и на серебряный в день, – произнёс старик. – Очень уж хороший воин.

Сигурд посмотрел на подошедшего. Мужчина был похож на купца. Дорогие, богато украшенные одежды с узорами, вышитыми золотом. Несколько массивных печаток на пальцах. Толстая золотая цепь с медальоном на шее. Длинная густая чёрная борода, аккуратно уложенная и тщательно расчёсанная. Жена купца – милая приятная старушка, тоже в богатых одеждах, с перстнями и кольцами на пальцах. Золотые серёжки с черными бриллиантами и ожерелье из рубинов, изумрудов и белых бриллиантов переливались и сверкали, как маленькие зеркальца на жарком свете солнца. Седобородый хозяин Сигурда не производил такого впечатления. Простенькая серая роба, кошелёк из такого же материала, а не из шёлка, как у купца. Борода, конечно, могла поспорить в ухоженности с бородой купца, но из всех украшений у хозяина Сигурда было лишь простенькое серебряное колечко. Но А́йдвена Сигурд знал уже целых четыре дня.

– Хотя… серебряный, – продолжил купец. – Слишком мелкая плата. Мне бы пригодился такой воин, и я готов заплатить пять серебряных.

Айдвен хмуро взглянул на Сигурда, а затем на купца.

– Решать Сигурду, – произнёс Айдвен. – Я не буду противиться его решению.

– Ваше слово, молодой человек, – обратился купец к полуэльфу.

– Я остаюсь с Айдвеном, – твёрдо заявил Сигурд.

– Шесть!

– Нет!

– Семь!

– Нет!

– Десять! Это целый золотой! – не унимался купец.

– Хоть платиновый! Я останусь с Айдвеном!

– Подумайте! Золотой в день! – вскричал, недоумевая, купец.

– Это моё окончательное решение! – отрезал Сигурд.

– Это невозможно! Два!

– Айдвен, мы с вами очень спешили. Простите за напоминание, – обратился Сигурд к своему хозяину.

– Да, да, Сигурд. Пойдём, – спохватился Айдвен. – Опаздывать нехорошо.

– Простите, нас ждут, – поклонился Айдвен купцу и продолжил свой путь, оставив негодующего и недоумевающего старика наедине с его женой.

Пройдя несколько домов, Айдвен обратился к полуэльфу.

– Сигурд, почему ты отказался от такой платы? Два золотых в день! В конце недели у тебя было бы уже четырнадцать. Даже если учитывать, что ты себе что-то будешь покупать, то останется ещё десять. Очень скоро ты стал бы достаточно богат, – говорил Айдвен на ходу, смотря прямо перед собой.

– Мне не нравятся люди вроде того купца. Они считают, что деньги – это всё. Но есть другая, не менее мощная сила. Я больше чем уверен, что равной ей нет».

– Но, к сожалению, – произнёс докладчик, передавая бумаги помощнику, – мы не сможем узнать, в чём сила, братья! Вообще, конечно, в ньютонах, по версии учёных мужей Эталона, но знал ли о них Сигурд? Мира больше нет и то, что вы сейчас услышали, последние события. При должном усердии из всего этого могла бы выйти не самая дурная история.

– Нам обещали рассказать, для чего всё это нужно, – выкрикнул кто-то из Хроникёров.

– Да, да! Нас же неспроста оторвали от работы, – поддакнул неизвестный.

– Лично я не буду против ещё какой-нибудь истории, – крикнул очередной Хроникёр. – Когда в следующий раз появится возможность услышать и обсудить чью-то писанину до редактуры? А бульварщина тоже нужна! От палпа хоть мозги не так сильно напрягаются. Давай ещё!

Безымянный, сонно щурясь, отогнал видения о храбром полуэльфе и пробормотал:

– Я бы тоже послушал историю.

– Уже всё кончилось? – зевая, поинтересовался Демпси. – Я просто не очень люблю все эти героические сказки, если честно. Я, конечно, сам скачу по разным мирам и планетам, но это направление определённо не моё.

– А какое Ваше? – поинтересовался Джекси.

– Мне нравятся более развитые миры, знаете ли, – с жаром начал Хроникёр. – Перелёты с планеты на планету. Интересные приключения незаурядных личностей: игроков, авантюристов. Миры ОКБ мне нравятся, хотя их создатели отвратительно похожи на военную организацию. А Вам что по-душе?

– У нас троих в чём-то схожие миры, и они больше подходят под то, что Вы называете «сказками».

– Но не палп?

– Ни в коей мере, мой дорогой брат!

– Это определённо радует.

– Внимание! Внимание! – снова заговорил Ае́лиох. – В связи с проблемами технического характера оглашение информации представителями ОКБ не является возможным прямо сейчас. Не все данные получены. Несколько минут назад выяснилось, что ещё один из наших братьев потерял свой мир, который представляет интерес. Прямо сейчас, насколько это возможно, ему помогают отобрать нужную информацию. Напоминаю, что мы обрабатываем данные в авральном режиме, имейте терпение и проявите уважение к братьям.

Не успел говоривший закончить, как на сцену уверенной походкой вышел высокий, бритый наголо мужчина в тёмно-коричневом балахоне.

– Братья! – начал он. – Как меня проинструктировали, необходимо рассказать немного о главных действующих лицах и событиях, предшествующих краху мира. Я не буду рассказывать всю историю, остановим наше внимание на некоторых знаковых событиях и перейдём к концу, слегка описав условия существования. Для меня это тяжёлая потеря. Уничтоженный мир был для меня, как второй дом. Я вёл наблюдение в момент его гибели и ещё не пришёл в себя. Мне неоднократно довелось побывать на этой планете и даже прожить какое-то время, притворяясь местным аббатом. Естественно, с разрешения создателя мира. Жизнь с этими смертными была увлекательной. Не буду занимать ваше время своими переживаниями, но мысли мои заняты случившимся.

На экране снова появился текст:

«Мир: Магия Слова;

Планета группы Лаборатория: Антиро́х;

Тип Вселенной: Плюс Ультра;

Статус: Уничтожена».

– Итак, как вы видите, это Лаборатория. При всей кажущейся и принятой за стандарт реальности, в этом мире возможно волшебство, которое имеет логическое объяснение своего существования. Но! Владеют им единицы. Сама магия вызывает у многих удивление, хотя практически все знают о том, что она возможна. Итак:

«Невыносимо жаркая ночь выдалась в тот знаменательный день. Надежда на то, что после захода солнца станет хоть немного прохладнее, таяла, как воск. Пересечение двух настолько старых и узких тропинок, что даже местные грибники уже не помнили о них, было выложено мелкими белыми камешками в форме, отдалённо напоминающей круг. В самом центре этого круга стоял на коленях босой человек в измазанной грязью ночной рубашке до колена и с накинутой на плечи тёмно-синей простынёй, завязанной на шее. Голову мужчины венчал странный колпак с кисточкой. Выставляя на деревянный ящик перед собой смятые свечи, которые определённо делали вручную и наспех, просто сильно сжав воск с фитилём в кулаке, человек явно нервничал и усиленно скрёб большим пальцем правой ноги пятку левой. В покрытой сетью трещин деревянной тарелке, стоявшей на алтаре, плескалась странная густая жидкость, в которую неизвестный неловко ткнул вылепленную из глины уродливую фигурку невиданного существа.

– Так, что там ещё, – прошептал человек и начал перечислять. – Три свечи. Надеюсь, что воск с углём сойдут за чёрные свечи. Есть. Ага, отмечаем, – мужчина аккуратно поставил галочку напротив соответствующего пункта и продолжил. – Чаша с жертвенной кровью. Есть. Ничего личного, петушок. Ты просто был нужного цвета, ну и бульон, конечно же. Ох, уж этот цвет… Фигурка, кхм… Демона… прости, Господи! Теперь нужна ещё шпага. Шпаги у меня нет, но есть трёхгранный стилет. Ну… ма-а-аленькая шпага, значит. Так, а шпагу как класть? В ножнах или без, или отдельно ножны, отдельно шпагу? Пусть будет… ну… скажем… наполовину вытащенная из ножен. Из этих безумно красивых, позолоченных ножен. Фух… Надеюсь, что всё правильно. Или сойдёт, или мне конец.

Мужчина принялся спешно рыться в складках одежды.

– Где… где… – сердце его бешено заколотилось. – Я же не мог забыть. А… в рукав сползло! Слава тебе, Господи! Прости меня! Всё во славу Твою! Ибо всё промысел Твой! Дай мне сил противостоять проискам зла! Всё во славу Твою!

Мужчина зажёг свечи и, развернув сложенную вдвое бумажку, принялся нараспев читать текст. После первого же слова одна из подтаявших свечей, печально склонившись, уткнулась горящим фитилём в край деревянной миски. Трижды повторив написанный на бумажке текст, человек нахмурился:

– Что, всё? Это же язык Священных текстов. Просто три раза сказать «Приди ко мне, Властелин» и всё? Ересь какая-то! Надо мной, должно быть, подшутили. Я так надеялся быть полезным тебе, Господи! Я пожертвовал всем! Я изучал этот гадкий оккультизм! Я хотел подчинить Твоего извечного врага! Я так хотел избавить Тебя от этого исчадия… – запричитал мужчина, и слёзы закапали из его глаз.

– А можно? – послышался голос с едва заметным немецким акцентом.

– Не мешай! – в сердцах махнул рукой мужчина, сквозь слёзы глядя на огромного чёрного пса.

– Ну, я тогда у края круга посижу, мне дальше нельзя. По этикету.

– А! – вскрикнул мужчина, начиная понимать, что с ним разговаривает собака. – Как там дальше? – судорожно начал вертеть бумажку человек. – Когда придёт пёс, надо сказать, ага… ага… Если ты посланник Властелина, то дай мне знак, подтверждающий это!

– Ну, допустим… Гаф, – сказало животное и облизнуло нос.

– И всё? Просто – «гаф»? – искренне удивился мужчина.

– Ну… Гррр, – лениво прорычал кобель, после чего глаза его сверкнули красным светом. – Так пойдёт? Dummkopf⁵…

– А-а-а! Исчадье! – вскричал человек и метнул свёрнутый в трубочку свиток в сторону пса. – Господи!

– Пе-ре-лёт, – вздохнул тот и уныло поплёлся в сторону свитка, упавшего в двух метрах позади него. – Scheiße⁶!

– Вот договор, – вскрикнул мужчина и, ухватившись за колпак двумя руками, скрючился, пряча лицо в коленях.

– Явно не баранья нога, – пробормотал пёс перед тем, как ухватить свиток.

– Попавол окъюсён, – издал он.

– Чего? – переспросил мужчина и застыл, глядя на то, как свиток медленно исчезает в глотке зверя.

Животное тяжело вздохнуло несколько раз и внимательно посмотрело на человека.

– Договор заключён, говорю. Теперь всё.

– Что всё? Ты меня тоже проглотишь, как свиток? – вскрикнул мужчина и снова спрятал лицо, рыдая и бормоча что-то похожее на молитву.

Пёс повертел головой и, почесав за ухом, деловито направился в сторону человека. Обойдя вдоль круга, он с удовольствием отметил, что левая нога мужчины вышла за пределы защитного барьера, и от души, медленно, с наслаждением, лизнул его в пятку. Не ожидавший такого развития событий, мужчина взвизгнул и попытался сгруппироваться в круге ещё компактнее, что уже удавалось с трудом.

– Ты откуда такой? – спросил пёс.

– Из Ге́льна, – всхлипнул мужчина.

– Понятно. А что делаешь там?

– Уже ничего, я там родился, – мужчина приподнялся, начиная успокаиваться и понимая, что никто не собирается его съесть. – Я сейчас в То́ле преподаю. Я доктор Слова Господня, – сообщил он, размазывая слёзы. – Вот так.

– И ты вызвал меня? – кобель вскинул брови, если так можно было назвать то умильное движение мимических мышц.

– Да, – шмыгнул носом человек.

– И мы оба ночью на перекрёстке… Какая жаркая ночь, душно-то как, – вздохнул пёс и, высунув язык, часто задышал. – Есть попить?

– Ну… только кровь петуха, – ответил мужчина, грустно глядя на тлеющие огоньки, появившиеся от пламени свечи на краю тарелки.

– Ну, давай кровь петуха, – вздохнул зверь. – Теперь ты мой хозяин. Долой этикет. Можешь подумать, какое имя ты мне дашь. Только не думай долго. Я пока похлебаю этой жижи.

– Я даже не знаю, – задумался человек, отодвигаясь от ящика с тарелкой и остальными предметами для вызова Властелина. – А какое ты хотел бы?

– Подвинься, – пёс несильно боднул человека головой, резко выдохнул через нос, потушив горящие свечи, после чего, погрузив морду в тарелку, стал шумно лакать.

– Может Зозо́⁷?

– Что, серьёзно? – кобель повернул окровавленную морду, и глаза снова сверкнули красным светом. – Я тебе что, пудель? Blödsinn⁸!

– Прости-прости, – выставил перед собой руки мужчина. – Как насчёт Ха́рди? Не́ймлесс? Фюрст⁹ – тебе подошло бы!

– Fürst, – словно пробуя кличку на вкус, повторил пёс. – Фюрст, Фюрст. Ну, смысл понятен, мне нравится. Правда, похоже на звук, который издаёт испуганный пудель. Но тебе решать, конечно. Просто не хотелось бы отзываться на глупое имя. Вот тебя как зовут?

– Гви́нсент Корне́лий, – представился человек.

– Ничего, красиво, – покивал зверь. – Я тоже хочу красиво.

– А что если, – задумался мужчина, – я буду звать тебя – Месье́?

– Я не против, – булькнул кобель, не вынимая морды из тарелки.

– Тогда решено. Рад знакомству, Месье, – слегка наклонил голову человек.

– Рад знакомству, Гвинсент, – ответил пёс».

Докладчик зашуршал бумагами, но никто из Хроникёров не проронил ни слова. Бритоголовый поджал губы, прищурился, глядя на несколько листов, и, покивав, продолжил.

«Наступило утро, и яркое солнце озарило всё вокруг, лаская лучами траву и деревья. Восход светила всегда приносил радость и людям, и зверям, и птицам, но больше всего этому радовались дети. Проснувшись, они сразу стремились сбежать к реке, чтобы до полудня плескаться и играть. Заботливые родители на ходу пытались впихнуть дорогим чадам утренних пирожков или, на худой конец, кусок хлеба. Своим восходом солнце показывало любовь ко всему живому. Оно хотело обогреть каждого. Но при всём желании и добрых намерениях не могло подарить тепла и любви одному человеку, жившему в мрачной пещере, вход в которую стерегли две каменные фигуры горгулий. Человек тот жил один, не считая огромного чёрного мастифа по кличке Месье́ и во́рона по имени Ариве́рас.

Жители посёлка, недалеко от которого находилось пристанище отшельника, старательно обходили его обитель стороной. Они даже не знали – жив он или нет, – но сердобольные старушки рассказывали, что булочки, оставленные ими перед каменными изваяниями вечером, наутро исчезали, а в каждой пустой тарелке появлялось по одной золотой монете. Те немногие храбрецы, которые находили силы зайти в пещеру, поговаривали, что один только вид отшельника наводил ужас. Всегда в длинных чёрных одеждах, с огромным вороном на плече, исподлобья смотрел он провалами глаз, пронизывающими насквозь. Этот взгляд был настолько пугающим, что даже самые бесстрашные бросались наутёк, боясь остаться в том жутком месте на веки вечные.

Несмотря ни на что, в пещере всегда было прибрано, а все книги аккуратно сложены на массивном дубовом столе, стоявшем в углу единственной комнаты. Рядом с ним обосновалась кованая подставка, которую венчала огромная толстая свеча, – единственный источник света – и крепкий стул. Напротив стола, в противоположном углу, расположилась просторная кровать. На ней лежал человек. Мужчина не спал. Улыбаясь и весело шепча слова заклинания, он направил невесть откуда взявшийся солнечный зайчик прямо в глаз ворону, безмятежно дремавшему на спинке стула. Птица недовольно открыла глаза и крепко зажмурилась. Отшельник продолжал улыбаться.

– Хорошо! – грассируя, произнёс ворон на французский манер. – Зачем ты занимаешься ерундой, cher ami¹⁰, раз уж проснулся? Ты должен работать и искупать свою вину перед Господом.

– А причём тут «хорошо»? – поинтересовался человек.

– Хорошо, что ты уже не спишь, – ответил ворон. – В остальном: отвратительно! Mon Dieu¹¹…

Птица взмахнула крыльями, поднялась в воздух и, покружив под потолком, улетела. Отшельник тряхнул рукой. Солнечный зайчик исчез.

– Ладно, пора заниматься делами, а то ворон меня заклюёт, – позёвывая, сказал он и потянулся.

Мужчина встал с кровати, взметнул руку в сторону. Раздался негромкий хлопок. Короткая вспышка света на мгновение озарила сумрак пещеры. В руке человек держал посох из красного дерева. Тот был вполне обычным, не считая того, что ближе к верхушке начинал виться, как штопор, и заканчивался небольшим голубым кристаллом. Человек направил посох на стул и что-то прошептал. Кристалл заполнился тёмно-синим светом, вспыхнул и залил пещеру мягким светло-голубым. Из самого его верха абсолютно бесшумно вылетела тонкая молния, оставившая от стула лишь горсть щепок.

– Ну-у-у , – протянул человек, – на то он и договор с Вла… Ладно, не до этого.

Достав из складок мантии чёрное перо, мужчина приложил его к кристаллу посоха и быстро зашептал слова заклинания. Останки стула поднялись в воздух, закружились в маленьком вихре, постепенно разрастаясь, а затем соединяясь в единое целое.

– Достаточно… Размялся и хватит пока… – снова зевнул человек.

Посох и перо исчезли.

– Месье! Где ты?

Под кроватью послышалась возня.

Пёс сонным голосом произнёс:

– Я пока не догнал того зайца, я ещё бегу-у-у …

– Соня! – проворчал человек. – Какая скукота. Может… стоит сходить погулять, пока этой вороны нет?

Отшельник щёлкнул пальцами. У его ног появилось маленькое зеркальце. Мужчина пристально посмотрел на возникший предмет и, еле шевеля губами, щёлкнул ещё раз. Некоторое время в пещере царила тишина, затем раздался постепенно нарастающий протяжный гул. Зеркальце засияло зелёным светом. Из него медленно выросла бесформенная фигура. Как только она сровнялась с отшельником по росту, тут же приняла его черты. Свет истончился и пропал. Безжизненное зеркало лежало на полу…

– Ты будешь работать ровно четыре часа. Потом вернёшься туда, откуда пришла, – приказал маг своей точной копии.

Двойник сел за стол и замер в ожидании. Отшельник небрежно кинул стопку бумаги перед магической копией, подвинул перо с чернилами, указал на самую толстую книгу в стопке. Копия послушно взяла рукопись и снова замерла.

– Ты будешь аккуратно, предельно разборчиво переписывать всё, что я ранее выделил красными чернилами, – снова приказал маг. – Работай! Если старая ворчливая ворона вернётся раньше меня, игнорируй её! Сошлись на то, что у тебя… болит голова, например.

Копия, послушно повинуясь приказу, незамедлительно принялась за дело. Маг довольно улыбнулся.

– Месье, ты ничего не видел и не слышал, – мужчина пригрозил пальцем псу, с интересом наблюдавшим за его действиями.

– Тогда гулять! – радостно выдал мастиф, выползая из-под кровати. – Идём гулять. Зеркало не забудь.

– Спасибо, что напомнил, – вздохнул маг, поднимая зеркало. – Пойдём! Теперь от тебя не отвяжешься.

Пока маг собирался на тайную прогулку, Ариверас парил в небе, выслеживая добычу. Внимание его привлекла полёвка, сновавшая среди травы. Ворон спикировал и погнался за ней, прыгая по земле и хлопая крыльями. Уже предчувствуя скорую добычу, Ариверас лишь в последний момент заметил, что глаза мыши злобно заблестели. Совершенно неожиданно полёвка превратилась в рыжую рысь. Лапы, ставшие человеческими руками, сжали ворона так, что он даже побоялся шелохнуться.

– Пога-а-аная пти-и-ица, – прошипела рысь, принюхиваясь. – Ты кто-о-о? Сиде́-е-ен? Ниари́-и-ил? Сожра-а-ать? Отпусти-и-ить?

Рысь задумчиво рассматривала Аривераса. Продолжив держать птицу в левой руке, животное щёлкнуло пальцами правой, создав на ладони небольшой язычок пламени.

– Зажа-а-арить пти-и-ицу! – зашёлся хохотом зверь, нервно дёргая коротеньким хвостом. – И съе-е-есть! Крыло-о-о? Лапку-у-у? Могу-у-у осуши-и-ить! – рысь оскалилась и внезапно перестала шипеть. – Страшно?

– Очень! – признался ворон.

– Тогда я обожгу тебе лапки, чтобы это стало тебе уроком… чтобы ты больше не нападала на маленьких мышек, птица!

– Только не лапки, – взмолился Ариверас. – Только не лапки! Merde¹²!

Рысь злобно рассмеялась и снова зашипела. Не сложно догадаться, что произошло бы дальше, но в тот момент, когда огонь уже был так близок к лапкам Аривераса, всё вокруг утонуло в ослепительно-белом свете».

– Я воздержусь от комментариев, братья! Спасибо за внимание! – дрожащим голосом произнёс докладчик, стряхивая навернувшиеся слёзы быстрым движением руки.

– Судя по тишине в зале, вам или понравилось, или вы осознали всю серьёзность, – сказал Верховный Хроникёр. – Теперь сотрудник ОКБ представит вам имеющуюся информацию и ответит на вопросы.

На сцену вышел некто, наглухо закованный в чёрную матовую броню, отдалённо напоминающую рыцарские доспехи.

– Здравствуйте, уважаемые коллеги! Для начала я представлюсь. Моё имя Тэ́нсон. Я один из старших инженеров ОКБ. Простите, но я не могу снять шлем. Этот защитный костюм – одна из наших последних разработок. Более того, является опытным образцом и, как выяснилось, некоторые механизмы работают нестабильно. Хорошо, что на мне, – рассмеялся мужчина. – На то мы и Опытно-Конструкторское Бюро, собственно говоря! Теперь к делу!

Уже не секрет, что несколько миров погибло. Нам до сих пор продолжают приходить новые данные. Сейчас ОКБ работает в сверхавральном режиме. Мы были вынуждены заморозить проведение некоторых испытаний.

Пути и методы получения нами информации немного отличаются от принятых у вас. Полезной информации мало – только один эпизод, имевший место на одном из объектов. Планета искусственная, разбита на множество биомов, изолированных друг от друга, для чистоты экспериментов. Внимание на экран. Вот данные по планете:

«Мир: Индекс Клю́та;

Планета группы ОКБ: ИКС-300/458-91:14;

Тип Вселенной: Нон плюс Ультра¹³;

Статус: Уничтожена.

Восстановление не требуется. Данные получены».

– Доклад будет представлен фильмом с видом от первого лица. Рассказчик – сотрудник нашего Бюро. Закадровый голос – его мысли. Подопытный – смертный, которому временно изменили память. В данном эксперименте мы использовали сложный двунаправленный нейроинтерфейс и рекуррентную нейронную сеть ОКБ. Не переживайте, всё по добровольному согласию, – иначе мы не работаем. Сам сотрудник находится в капсуле под надзором специалистов. На полигоне биологический механизм. Оригинал видит происходящее глазами дубля. Действиями дубля управляет оригинал.

Данное видео является фиксацией последствий нашего исследования о влиянии на действия субъекта внушённого стойкого убеждения в том, что он не простой человек, а Избранный Спаситель Миров.

Видеозапись короткая. Фиксация только начиналась. Эксперимент спорный, но для наших нужд необходимый. Некоторые моменты могут показаться вам излишне гипертрофированными или наивными, но это тоже часть исследования. Если вы заметите что-то интересное, прошу после собрания связаться со мной. Мы всегда рады сотрудничеству с Хроникёрами. А пока я опробую альтернативный вариант использования силового поля. Надеюсь, не упаду, – снова рассмеялся Тэнсон.

Старший инженер потыкал пальцем правой руки в запястье левой и уверенно сел в пустоту под многоголосое оханье зала. Паря в воздухе, будто бы развалившись в кресле, Тэнсон удовлетворённо агакнул и совершил полный оборот вокруг оси.

– Работает! – радостно воскликнул он. – Всё для блага смертных! Запускайте видео!

Мгновение спустя на экране появилось изображение голубого неба без облаков. Приятный мужской голос начал рассказ:

«Я, как всегда, стоял на смотровой вышке, напряжённо всматриваясь в небо. Это была работа, о которой многие только мечтали.

Я – Созерцатель!

Каждый раз находясь наверху, мне с трудом верилось, что происходящее реально. Но, сжимая руками каменные перила вышки, я всякий раз убеждался в этом. Всё существует не в моём воображении. Всё так же реально, как земля, небо, воздух, вода, как взрыватель в кобуре. Как то, что я был Сальвадо́ром Ви́го.

Началом всему стал тот странный день, когда верх совершенства человеческой технологической мысли – Великий Назначатель – сообщил мне, кем я должен стать. От его ответа все были в шоке. Я никак не мог поверить в то обстоятельство, что Госпожа Фортуна изволила повернуться ко мне своим прекрасным лицом. Глядя на меня, толпа застыла, не зная, чего ждать. Я был поражён. Не отдавая себе отчёт, я радостно тряс в ответ руки других людей, улыбался и желал им такой же удачи. Мне смущённо улыбались, меня благодарили, зная, что в будущем не будет возможности вот так запросто пожать руку Созерцателю Поднебесья. Каждый знал, что Созерцатель – один из миллиона. Как оказалось, мне несказанно повезло. Великий Назначатель позже добавил, что я последний из Созерцателей и подобных больше не будет.

Я ждал Великого Управителя народа Уф-Уф. Эта встреча должна была изменить наши миры. Вскоре передо мной зависла призрачная тень.

– Здравствуй, Сальвадор, – прозвучал голос в моей голове. – Ты нужен нам. Пора отправиться в наш мир.

– Как я могу помочь? – искренне удивился я.

– Нам нужны твои качества: упорство, искренность, изобретательность. Ни у одного представителя нашего народа нет таких, – в голосе Управителя чувствовались нотки грусти. – Иначе и не было бы этого разговора с тобой.

– Разве один я буду в силах помочь вам?

– Порой достаточно и одного. Ты же лучше других разбираешься в механизмах, Сальвадор, – похожее на огромную амёбу, прозрачное существо задрожало.

– Да. Я даже пересобрал и улучшил личный взрыватель.

– Ты нужен нам, Сальвадор. Ты должен разобраться в наших Древних схемах управления Великой Машиной Измерений и починить её.

– Что это за машина?

– Ты даже не в силах представить себе, насколько она важна. Это устройство держит наши измерения изолированными друг от друга, оставляя лишь несколько проходов. Если машина перестанет работать, то наши миры соединятся, и произойдёт катастрофа. Всё будет разрушено.

– Отчего же вы сами не можете починить эту машину?

– О, Сальвадор. Это устройство из тех немногих предметов нашего мира, которые существуют на отличном от нас плане. Оно полностью соответствует плану вашего мира, и только люди смогут открыть старые книги, прикоснуться к схемам и самому устройству.

– Может быть, на это способен любой другой человек?

– Только вы, Созерцатели Поднебесья, способны видеть нас, Сальвадор. Только вы способны пройти через пелену измерений! У нашего народа есть легенда. В ней говорится о Спасителе! Когда неотвратимая катастрофа нависнет над Двумя Мирами, из другого Мира появится человек. Последний в своём роде. Придёт Спаситель! Это ты, Сальвадор!

– Чем важен этот человек?

– Легенда гласит, что сам прародитель наших миров Бог Тот, создал эту машину и ушёл в небытие, дабы смотреть на нас из своего Божественного Дома. В час беды сам Тот спустится в один из миров. Ты согласен идти за мной, Сальвадор?

– Да. Я знал: без меня не обойтись. Я простился со всеми.

– Протяни ко мне руки. Я беру тебя с собой.

Я выполнил просьбу Великого Управителя. Я наблюдал за тем, как две крохотные ручки появились напротив моих. Ладони защекотало, я почувствовал приятное покалывание и лёгкое головокружение. Веки мои сомкнулись – и сознание отключилось от внешнего мира. Я ничего не слышал и не чувствовал. Я засыпал…

Сознание вернулось ко мне после обжигающего мозг прикосновения. Прикосновения изнутри. Будто чьи-то невидимые горячие руки, минуя барьер из черепной коробки, коснулись напрямую моего мозга. Моего спящего мозга. Я не смог открыть глаза и продолжал лежать. Налившиеся свинцовой тяжестью веки не хотели повиноваться, и я обратился в слух.

Ждать пришлось недолго, хотя я не сразу осознал, что три голоса уже вовсю «беседовали» в моей голове.

– Как ты думаешь, он жив? – спросил первый.

– Думаю, что да. Он же не может так запросто умереть. Он же Бог. Если это, действительно, Тот. И если он тот, кем мы его считаем, то нам нечего за него бояться, – ответил второй. – Если это, действительно, тот Тот.

– Ты не веришь Управителю? – удивился третий.

– Я верю, – ответил первый.

– Я тоже, – ответил второй. – Но мало ли…

– Получается, ты сомневаешься в словах Управителя? – снова спросил третий.

– Я думаю, возможен вариант, что Управителя ввели в заблуждение, – невозмутимо ответил второй.

– Например, Старейшины? – вклинился четвёртый голос. – Так они не причём. От Управителя им уже столько информации поступило про это предание, что больше шансов Управителю ввести их в заблуждение, чем наоборот.

Острая боль пронзила мой мозг, и я неожиданно для себя вскрикнул.

– Ты жив? – спросил первый.

– Кажется. Только глаза открыть не могу, – ответил я.

– Это хорошо. Возможно, ты и тот Тот, – сказал второй. – Называть ли мне его Тот?

– Подождём Управителя, – произнёс третий.

– А что такое глаза? Это вот эти два шарика рядом с тобой, с зелёными кружочками? – спросил четвёртый и, видимо, почувствовав панику внутри меня, поспешно добавил. – Шучу-шучу. Потерпи чуть-чуть и откроешь.

Он оказался прав, скоро я смог приоткрыть веки и взглянуть на этот мир…

Небо цвета красной меди и серебристая трава. Изумрудная кора деревьев и листья, словно покрытые хромом. Я чувствовал себя так, будто был на другой планете. Немного отойдя от увиденного, я попытался разглядеть обладателей голосов. Несмотря на то, что их народ назывался Уф-Уф, сами себя они зачастую называли Ж-существа. Если в нашем мире они были похожи на метровых амёб с крошечными, почти детскими ручками, то в своём они были ещё меньше. Они парили в воздухе: золотистые, полупрозрачные, с шестью небольшими, по три в два ряда, мелко подрагивающими крылышками. Полуметровые сферы взирали на меня вполне человеческими глазами. Так мы и смотрели бы друг на друга, если бы что-то не упало рядом со мной. Я не успел понять, что происходит, как почувствовал удар в живот, а после…

Что-то удивительное, обжигающе-холодное коснулось моих губ.

– И-и-и, да! Ты тут! – услышал я голос.

Я с удивлением смотрел на человека – его обладателя, спокойно сидевшего на моём животе, упираясь мне руками в грудь. Вернее, на ту!

– Привет, я Управитель, – весело улыбнулась девушка и помахала мне рукой».

Звук оборвался. Пейзаж на заднем плане будто таял. Кадр застыл, и вспышка яркого света заняла весь экран.

– Очень символично получилось, – сказал Тэнсон. – Последний из созерцателей. Это конец записи и предположительно последние секунды жизни дублей наших сотрудников и наших инженерных дронов.

Конструктор коснулся рукой шлема.

– Как мне только что сообщили, появился ещё один материал. С этой же планеты. К сожалению, только звукозапись – дневник нашего специалиста, работавшего под прикрытием. Э́рсон – очень толковый смертный. Жаль его. Мы сочли данные потенциально полезными для собрания по той причине, что происходящее было в соседнем биоме. Но, есть один момент. Материал придётся слушать целиком. Он ещё не обработан. В исходнике много длительных пауз из-за серьёзного повреждения оборудования. При работе со смертными мы вынуждены пользоваться технологиями, которые они в состоянии освоить. Но мои помощники постараются, чтобы вы услышали звукозапись почти одним куском.

Это последняя информация на сегодня, после чего мы перейдём к более насущным проблемам и вопросам. Дополнительные данные мы отправим всем заинтересованным сотрудникам братства в ближайшие дни. Итак! Будете слушать много и сейчас или меньше и потом?

– Ставьте запись! – раздался бас Аелиоха.

– Пусть это решают сами Хроникёры, – не согласился Тэнсон. – Если не захотят, у меня ещё полно дел. Миллионы погибших сотрудников и тысячи загубленных проектов.

– Ставьте! – неожиданно выкрикнул оживившийся Демпси. – Может что-то интересное будет, а нет – так вздремну.

– Да! Ставьте! – вторили другие Хроникёры.

– Хорошо, – развёл руками старший инженер. – Тогда начали!

Сначала было тихо, потом раздался звук, напоминавший шипение, и все услышали тяжёлое дыхание, будто кто-то пытался отдышаться:

«Запись!

Ну, вот и всё! Сейчас я выхожу из пещеры алого ящера. Раны ужасно болят и кровоточат. Голова кружится, противоядие помогло, но, видимо, уровень яда в крови ещё высок.

А-а-а! На!

Что-то кольнуло в щиколотку. Раздался противный писк. Я обернулся, увидел огромного белого червя. Меч прорвал тонкую оболочку его тела. Существо дёрнулось в агонии. Уже затихло.

Ох, чёрт…

Похоже, эта дрянь травится ядом!

…Меня согнуло пополам от боли. Будто пронзило всё тело. Мне даже показалось, что я чувствую, как яд смешивается с кровью и растекается по сосудам…

Я с трудом открыл сумку, нашарил устройство с противоядием. Ещё одна такая схватка с белым червём в ближайшее время – и мне… возможно… конец…

Я даже готов отбиваться первой попавшейся палкой от двадцати с лишним огров-людоедов, лишь бы мне не встретился червь!

Я уже израсходовал последнее тестовое устройство. Приложил его к шее, зажал кнопку, дождался момента, когда заработает инжекторная система подачи лекарственного средства…

Сбоев в работе снова не выявлено. Но использовать этот аппарат было нелегко! Руки начинало сводить судорогой. Если бы меня не научили контролировать тело – разодрал бы шею.

Фху-у-у…

Помогает…

Вроде стало легче!..

Ради тестирования противоядия мне пришлось отказаться от уставного комбинезона. Я использовал стёганный поддоспешник и штаны местного производства. В противном случае местная фауна не смогла бы повредить моё тело через незащищённые бронёй участки.

Теперь инвентаризация и немного информации для аналитиков.

После того, как я вышел из пещеры, всё моё снаряжение составляют:

Меч…

Выданный мне меч в ходе проводимых испытаний оказался почти бесполезен из-за агрессивного к металлам яда червей. Я воткнул оружие в землю рядом с трупом этой белой дряни. Недолго ему осталось.

Лук…

Закреплённый в силовой кобуре на правом бедре световой складной лук, кристаллы для которого уже почти кончились. Удобен, но из-за стилизации под классическое оружие не так скорострелен, как хотелось бы. Местные жители в восторге.

Дальше…

В силовых ножнах, на левом бедре, находится дополнительный меч, который скоро тоже можно будет сломать об колено, как и основной.

Дальше…

В силовом чехле за спиной находится ещё неиспользованный телескопический трезубец. Пожалуй, единственное, что может меня выручить из беды.

Так!

Во встроенных в грудную бронепластину ножнах, расположенных поперёк рёбер от левой ключицы до солнечного сплетения, находится боевой нож. Оружие в удовлетворительном состоянии.

Щит.

Замкнувший где-то генератор силового щита, установленный в левом наруче, мне уже не поможет. Рассчитывать на него не стоит…

Я достал и активировал трезубец. Отполз подальше от лежавшего в луже зелёной крови червя. Сейчас пытаюсь смоделировать картину сражения с гипотетическим противником. Если учесть состояние, в котором я нахожусь, то вряд ли бой для меня закончится успешно. Конечно, если это не тот противник, который будет спокойно стоять и позволит себя нашинковать, как капусту.

Я перевернулся на спину. Жду. Осталось ещё немного времени и чудо технической мысли сотрудников нашего Бюро окончательно изгонит из моей крови ядовитую гадость. Чего только не сделаешь ради чистоты эксперимента. После этого я смогу использовать другое устройство с регенерирующим составом.

Наверное, достаточно.

Конец записи.

Запись. Я не знаю, сколько лежал без сознания, очнулся я от того, что услышал клокочущий звук и нечто, напоминавшее кузнечные меха. Из огня да в полымя! От древнего ящера, в обиходе – дракона, к молодому родственнику. Приподнявшись, я огляделся. Оказалось, вовремя…

Здравствуй, родной, какими судьбами!

Я вовремя вспомнил о подарке Эльзы. Нащупал пальцами на поясе совершенно позабытую мной после боя с ящером опытную модель плазменного оружия, стилизованную под платиновый браслет-наруч, инкрустированный рубинами…

Одеваю браслет на правую руку. Проверяю индикатор зарядки. Если изловчиться и попасть ящеру в голову, у меня будет высокий шанс выжить. Хотя с таким зарядом неплохо бы и просто попасть. Зря я истратил почти всё на старую рептилию…

Сложив пальцы правой руки в кулак, я жду приближения молодого дракона, максимально расслабившись перед тем, как сокращением мышц послать сигнал для активации браслета…

Выпущенный из опытной модели плазменного оружия нестабильный плазмоид взорвался на уровне груди рептилии, и она, обожжённая, крича во всю глотку, ринулась на меня. Выставив перед собой лежащий рядом трезубец, я вогнал его в противника.

Уточнение! Это, вероятно, будет звучать слишком пафосно – вогнал, скорее, рептилия сама нанизалась. Издав сдавленный хрип, дракон, лёжа на боку, зацарапал землю перед собой, словно хотел дотянуться до меня…

Ужасное зрелище.

Конец записи.

Запись.

Проявление сострадания к негуманоидным видам не входило в приоритетные задачи нашего тестирования, но я решил проявить милосердие. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы рассчитать силу и траекторию удара, который будет способен с первого раза перерубить такие шейные позвонки. К сожалению, мне не удалось этого сделать даже на третий и четвёртый раз. В конце концов, рептилия замерла без каких-либо признаков жизни.

К моему стыду, вытаскивая из обожжённой груди ящера трезубец, я чувствовал только запах жареного мяса…

Возможно, после возвращения в ОКБ мне потребуется психологическая реабилитация. Я не смог устоять. Я ел и не мог насытиться. Не знаю, что сказалось – нервное напряжение или организму требовались силы для дальнейшего восстановления. Честно говоря, в тот момент я больше думал о собственном выживании, чем о каких-либо моральных аспектах.

Кровь дракона голубого цвета, мясо имеет голубоватый отлив. На вкус почти как дикая утка с Эталона. В меру жестковато и со специфическим травянисто-болотным привкусом. Нарезав ещё мяса в дорогу, я активировал механизм самоочистки ножа и убрал его в скрытые ножны на груди. Мне пора возвращаться к старосте деревни и сдавать отчёт… сдавать задание. Конец записи.

Пишущее оборудование сбоит. Запись не останавливалась с тех пор, как я вышел из пещеры. Исходя из необходимости в полном отчёте, включающем также и заключительный этап общения с выдавшим мне задание местным жителем, аналитикам придётся долго слушать. Картинки нет, дроны уничтожены, а встроенные объективы, похоже, также перестали работать. Мой голос – единственное, что у вас есть. Придётся потерпеть и поверить мне. Я постараюсь и впредь максимально точно описывать важные, на мой взгляд, события. В основном я буду молчать. В отношении записи я буду придерживаться стандартных протоколов. Может, аналитикам так будет проще впоследствии. Конец записи.

Запись, запись. Я нашёл колодец, рядом с которым было ведро с дырявым дном. Это хороший вариант протестировать новые фляги. Я прикрепил их на стенки ведра, и они держатся. Пока держатся. Механизм-липучка работает хорошо. Медленно опустив ёмкость и услышав лёгкий всплеск, я подёргал верёвку. Похоже, ведро достигло воды. Теперь надо подождать. По заверениям конструкторов, достаточно пяти секунд, чтобы фляга всосала воду. Пожалуй, всё, – пора доставать. Ну, что…

Три фляги из пяти заполнены полностью, две из пяти – меньше, чем наполовину. На вкус вода приятная, без странного послевкусия. Встроенная во фляги система фильтрации, полагаю, работает…

Глоток я сделал небольшой. Если что, смогу пережить отравление без приёма лекарств. Конец записи.

Запись, запись. Я успел пройти всего метров сто, но мне кажется, что кто-то наблюдает за мной. Не знаю, сбой ли это сканера или нет, но устройство фиксирует чьё-то присутствие.

Работает странно, не пойму. Может, действительно, сбой?

Хотя, нет. Впереди какое-то искажение пространства. Похоже на наши новые опытные модели маскировочных устройств. Я беру в левую руку меч, а в правую трезубец. Продолжаю идти…

Впереди из воздуха вырастает какое-то существо. Пёс! Похоже на пса. Огромного пса. В холке метра полтора, чёрные глаза…

Система находит одно совпадение и отключается раньше, чем я успеваю прочитать название. Опять сбой…

Без вспомогательных устройств будет сложнее. Конечно, сегодня утром я смог уничтожить ящера в одиночку, но количество повреждённого в итоге оборудования, безусловно, затруднит сражение.

Шерсть пса стоит дыбом. Пёс своим видом наводит ужас. Возможно, это проявление ментальной силы. Пёс стоит, широко расставив передние лапы, низко наклонив голову. Зубы оскалены. Он зарычал и шагнул в мою сторону. Принимаю защитную стойку…

Да как! Он исчез! Прыгнул на меня, я ударил трезубцем – и он исчез! Его нигде не видно. Сканер всё также не работает.

Вот он!

Да как так-то!

Я ударил мечом, и он снова исчез!

Я кружусь на месте, опасаюсь атаки со спины. Движение!

Да! Я ударил трезубцем на опережение и попал…

Какой противный звук…

Ещё немного и я оглохну…

Есть! Ударил мечом и снова попал.

Крик почти невыносим. Закладывает органы слуха, начинает болеть голова. Из воздуха передо мной сочится какая-то жидкость, видимо, кровь. Жёлтая. Надеюсь, что нетоксичная!

Стой! Чувствую себя, как на рыбалке, поймав крупную рыбу. Дёргается, но убежать не может. Меч торчит из существа, я держу трезубец двумя руками.

О, этот крик! Я сейчас отключусь…

Система! Инъекцию энергетика! Хотя мне уже вряд ли поможет…

Моя голова, слух!..

Какой кошмар, я всё-таки отключился…

Тварь лежит рядом. Моё оружие всё ещё торчит в ней. Громадина какая! Пёс в сознании. Смотрит на меня…

Да что же… щит не работает, я закрываюсь рукой.

Этот крик! Снова!

Хм-м…. Существо обладает высокой степенью регенерации. Я вытащил оружие, не зная, что лучше сделать, но теперь добить эту тварь не получится… Это точно…

Тише-тише. Если ты не нападёшь на меня, то и я не стану тебя убивать.

Кидаю кусок драконьего мяса. Пёс подползает к еде и начинает есть лёжа.

Вот это клыки! Тварь всё съела и смотрит на меня.

Ещё кусок? Держи.

Не проявляет признаков агрессии. Сидит, смотрит на меня, чешет лапой ухо. Убираю меч. Оставляю трезубец. Так…

Пробую пятиться. Несколько шагов вперёд спиной. Смотрю на пса. Он сидит. На меня больше не реагирует. Я не смогу так идти до поселения. Придётся рискнуть. Поворачиваюсь спиной, сканер, не подведи. Красная точка остаётся позади, никто не нападает…

Я оборачиваюсь, тварь сидит там же, где и раньше. Похоже, меня пронесло. Как бы это не звучало. Конец связи.

Запись, запись. Подхожу к поселению. В Хал-Хали́ме спокойно. Прохожу через главные ворота. Население с опаской смотрит на меня, хотя и знает, кто я и откуда.

Вот из дома выходит староста. Направляется ко мне. Повторяю, далее будет общение со старостой поселения.

– Красный дракон уничтожен, человек.

– Счастье! Счастье, какое! Мы спасены! Жители Хал-Халима! Выходите! Рыцарь победил дракона!

– Вот чешуя и когти – доказательство моей доблести. Можешь взять по одной штуке каждого – в знак щедрости. Остальное – собственность Ордена.

– Конечно! Конечно!

– Почему ты не сказал, что есть ещё один вход в пещеру? Всё могло бы закончиться быстрее!

– Так я и не знал.

– Глядя на твоё хитрое лицо, мне в это слабо верится… Допустим. Всё. Задание выполнено.

– Может быть, рыцарь желает отдохнуть?

– Нет, я отдохну в замке Ордена. Есть вопрос. На обратном пути я встретил тварь, – огромного пса, который может исчезать. Ты встречал таких? Не молчи! Ты побледнел? Не трясись! Отвечай на вопрос, староста!

– Мерцающий пёс, уважаемый рыцарь. Это очень опасные создания. Вы видели его издалека?

– Нет, я ранил его своим оружием, а потом потерял… потерял интерес к сражению с тем, кто перестал нападать. Пёс излечился какой-то грязной магией, я накормил его мясом дракона и ушёл. Не очень-то он и страшный оказался. Мерцающий пёс. Надо запомнить. Почему ты снова трясёшься? Что с тобой?

– Накормили мясом дракона?!

– Чем было, тем и накормил. Что не так?

– По легенде мерцающий пёс, вкусивший мяса дракона, сам станет драконом.

– Твою… твою легенду бы несколько часов назад услышать.

– Простите, уважаемый рыцарь, но Вам лучше уходить, а мы пойдём прятаться. Вы накормили пса, вам его и убивать. На этот раз бесплатно.

– Куда ты… Вот ведь трусы! Я почти десять часов потратил на выполнение этого задания!

Диалог закончен.

Конец записи.

Запись, запись. Я на месте сражения с мерцающим псом. Животное отсутствует. Оставило после себя подарок в виде экскрементов.

Хорошо, что я вернулся.

Скорее всего, это был не мерцающий пёс. Я обнаружил здесь предмет, являющийся собственностью ОКБ – прототип индивидуального маскировочного устройства, про которое я подумал при первой встрече с объектом. Вероятно, это один из образцов, потерянных во время предыдущих полевых испытаний. Операция по уничтожению мерцающего пса мутирующего в дракона пока под вопросом. Скорее всего, пёс случайно проглотил устройство. Конец связи.

Запись, запись! …сь происходит странное: такое ощущение, что планета разваливается. Оборудование конкретно сбоит! Я даже не знаю, что записалось, а что нет.

Обстановка. На землетрясение не похоже, хотя не знаю. Я бегу по дороге… Я скачу по дороге… На псе… Он не мерцающий… Он, видимо, действительно, проглотил то устройство.

Хотя не уверен…

Почему оно работало?

Тварь подросла. Пёс теперь размером с лошадь. Пёс проявил дружелюбие ко мне… не работает… работает… опять всё ломается… какой яркий свет.. мерцает…»

– На этом всё. Потери колоссальные! Сопоставив имеющиеся данные, как свои, так и ваши, мы произвели расчёты и определили, где находится источник этой разрушительной силы, – объявил Тэнсон. – Сейчас команда из сотрудников ОКБ и Хроникёров ведёт за ним наблюдение.

– Братья, – снова заговорил Верховный Хроникёр. – Мир нам известен. Его наблюдатель из башни Н – 42 014 581 729.

Руэл вздрогнул.

– Наша что ли? – удивился Джекси.

– Сходили на собрание, – вздохнул Безымянный.

– Это, – продолжил Аелиох. – Младший брат башни.

– Вот ведь… – выругался Безымянный. – Это из-за Адваллора такое произошло?!

– Ого! – оживился Демпси, хлопнув ладонью по столу. – Так ты у нас за «Уничтожителем Миров» наблюдаешь? А говорили – сказки, сказки.

Безымянный только собрался ответить, но понял, что сам находится возле трибуны и испуганно осмотрелся. Присутствующие настороженно зашептались.

– Успокойся, брат, – произнёс Верховный Хроникёр, голос его задрожал. – В произошедшем нет твоей вины. Теперь у тебя начинается новая жизнь. Расскажи о своём мире. Только коротко.

Безымянный замялся и, собравшись с духом, робко заговорил:

– Ничего особенного. Один бог решил создать идеальный мир. Сначала он всё делал в одиночку, потом ему стала помогать молодая богиня. Она создала животных и растения. Потом появился ещё один бог, который случайно выпустил своих страшных тварей. Потом все боги вместе создали человекоподобных существ, дали им разные знания и возможность самостоятельного развития. Третий бог допустил несколько серьёзных ошибок, извинился и покинул планету. После этого было создано ещё два народа. Все они сейчас продолжают осваивать мир, и планета находится в странном состоянии, близком к… Даже не знаю, к какому веку, относительно Эталона. Одна из особенностей мира в том, что боги свободно гуляют среди смертных, а в самом мире есть слабые зачатки магии и простые технологии. Последние события таковы, что одно из существ… Правда, его мотивация оставляет желать лучшего, на мой взгляд. Да и сам он малость поехавший… Но этот мужчина получил божественную силу и решил отомстить богам…

– В целом так и есть, но не просто божественную силу, а часть силы хаоса, хранителем которой является Злочерос, – перебив Безымянного, выпалил Тэнсон. – Смертный стал вместилищем силы, смог не только овладеть ей сам, но и обучил соплеменников! Не удивительно, что итогом стали такие потери. Удивительно то, что сам мир остался цел.

Подобное уже случалось ранее и даже в больших масштабах. Те проблемные участки Вселенной были успешно изолированы и теперь для всех нас безопасны! Но! Главная проблема сейчас в том, что часть силы вырвалась на свободу. Она бесконтрольна. Пучки концентрированного хаоса перемещаются без потери скорости и уничтожают всё на своём пути. Защититься от них и предсказать последствия их воздействия на материальные объекты мы не можем.

Вы смеялись, когда вам рассказывали про героев из погибших миров. Вы говорили: «зачем нам это», «бульварщина», «детская писанина», «нудятина». Возможно! В нашем случае важна информация, а не стиль изложения! Если бы разведчики красочно описывали, какая замечательная травка и какие восхитительные ромашки окружают шатёр вражеского полководца, то он бы уже успел захватить того, кто знакомится с донесением, до того как тот успеет дойти до сути!

Если до начала собрания мы не имели достаточно данных, чтобы утверждать об одном интересном факте, то сейчас я могу с уверенностью сказать, что некоторые из «погибших» переместились в отправную точку хаоса – на планету Адваллор! Они из своего привычного мира, со своими законами и физикой, если хотите, попали в другой. Совершенно другой. Тот, в котором они уже не избранные маги и герои. Вот сейчас мне сообщили, что наши приборы зафиксировали сигнал костюма смертного сотрудника ОКБ, аудиозапись которого вы недавно прослушали. Я даже обрадовался. Он уже находится на планете, из-за которой все пострадали. Более того, сопоставив данные, мы обнаружили, что представленная докладчиками «хрень какая-то» произошла примерно в одно и то же время. Вдумайтесь! Запредельная скорость!

– А что удивительного-то? Это же хаос! – выкрикнул кто-то.

– Слишком простое объяснение. Даже хаос поддаётся познанию. Просто не всем дано. Видимо и мне в том числе, – рассмеялся инженер. – Порой его поведение сложно прогнозировать Если ближе к делу, то наши приборы и дальше продолжают находить подобные совпадения и регистрировать несвойственные Адваллору биологические объекты. Есть одна странность, не все ещё попали из своего «пункта» в единый «пункт А», но не это самое главное и интересное. Другие существа, животные, различные создания, как хорошие, так и плохие, попали в другой мир. Сотрудник нашего ОКБ в условном средневековье, только представьте! С доступом ко всем нашим современным технологиям! Вы понимаете, что это означает? Все они гарантированно окажут влияние на культуру и быт мира. Вы только представьте, как местные отреагируют, к примеру, на драконов, которых никогда в мире не было. И ещё! Так вышло, что теперь планета окружена каким-то странным защитным барьером. Я не смог его преодолеть. Как там очутились представители других миров, мне пока не понятно, – старший инженер повернулся к Безымянному. – Кстати, поздравляю, теперь в Вашем мире есть волшебство, доступное всем. Магию хаоса не зафиксировали, но самого хаоса становится меньше. Не ясно отчего, но факт. Спуститься на Адваллор у Вас пока не получится, поэтому возможно только поверхностное наблюдение. Не переживайте, мы нашли выход. Вас ждут специальные устройства ОКБ. Это опытные образцы, но лучшего пока не найти. Надеюсь, Вы оцените их работу.

Безымянный рефлекторно кивнул, не до конца понимая, что происходит.

– Надеюсь, Вы слушали докладчиков внимательно. Велик шанс, что все эти герои попадут в подшефный Вам мир, – Тэнсон приблизился к нему и, склонив голову набок, шепнул. – Готовьтесь. Адваллор ждут ещё большие потрясения. Он изменится. Всем смертным присуща тяга к запретному и давно забытому. Боюсь, время Вашей Утопии кончилось.

– Теперь, – заговорил Аелиох, – важное сообщение. Безымянный младший брат, вы получаете отдельную башню. К сожалению, из-за произошедших событий мы вынуждены отказать Вам в совместном отпуске с братьями, но Вы можете рассчитывать на иные компенсации. Поверьте, – башня и помощь ОКБ, личный посыльный из архива Братства и полная свобода действий – не у каждого старшего брата такое есть.

Хроникёры завистливо зашептались.

– И что меня теперь ждёт? – тихо уточнил Безымянный.

– Много работы, – ответил Верховный Хроникёр. – Пока мы не можем дать Вам право на постоянное имя, но, учитывая произошедшее, было принято решение дать временное.

– И кто я теперь?

– Всему своё время, – был ответ. – Вы уже можете идти осваиваться на новом месте. Все Ваши вещи перенесены. Нам искренне жаль, что лишаем Вас такой замечательной возможности, как провести отпуск всем братским составом. Ещё один важный момент заключается в том, что, учитывая обстоятельства, Братство даёт Вам разрешение на использование в описании событий любых слов и устойчивых выражений, существующих на Эталоне. Для тех, кто запрашивал отпуск, я с радостью сообщаю, что с Эталоном всё хорошо, его не задело. Не было ни землетрясений, ни ураганов! Все отдыхающие боги и местные жители наблюдали огромную красивую двойную радугу. Тех, кто пострадал из-за происшествий и лишился своих миров, ждут компенсации и корпоративный отдых.

Не успел Безымянный обратиться с просьбой попрощаться с братьями, как очутился в новом месте.

– Ну вот. Первое в жизни собрание закончилось отвратительно. Один, совсем один, в отдельной башне и ничего, кроме работы, – пробормотал бывший младший брат, озираясь. – Придётся привыкать к новой жизни.

Безымянный уткнулся лицом в ладони и тяжело вздохнул. Теперь ему оставалось рассчитывать только на себя. Безусловно, для новичка Братства это было сродни испытанию. Теперь не у кого было спросить совета, мнения или искать поддержки, чего зачастую так сильно не хватает молодым и начинающим Хроникёрам. Безымянный же не был молодым…

К тому моменту, когда события сложились таким образом, что его угораздило очутиться среди Хроникёров, он уже успел насмотреться на другие миры и имел своё собственное мнение, которое приходилось засовывать поглубже, выслушивая, хоть и рекомендации архивистов, но обязательные к исполнению. Грустно глядя в окно, осознавая, что одиночество вновь вернулось, он внезапно улыбнулся.

– Ну что! Попробуйте теперь мне хоть что-то сказать о том, как я писать должен, – прищурившись и потерев лоб, он стал напевать незамысловатый по содержанию текст на одному ему знакомый мотив. – Я напишу об Адваллоре, как хочу. Всем архивистам кукиш покажу. Я теперь в своей башне живу и пишу о том, что я важным нахожу! Оп!

Стукнув кулаком по каменному подоконнику, Безымянный поджал губы.

– Нет, я всё смогу. Никто теперь мне не указ. И отпуск этот, в общем-то, безразличен. Вот только Руэл и Джекси… Их мне будет не хватать, – хлопнув в ладоши и потерев руки, Безымянный резко отвернулся от окна. – Долой печаль и тоску! У меня новая жизнь. Пора узнать, что это за башня и в каких условиях мне придётся работать.

* * *

Безымянный устало рухнул в комфортное кресло, довольно отметив, что условия просто идеальны. Башня оказалась квадратной, что было несвойственно типичным местам работы и жизни Хроникёров. В строении оказалось три этажа: два с трёхметровыми потолками и верхний этаж под крышей – с пятиметровым.

На первом этаже находились совершенно бесполезные для богов кухня-столовая и небольшой бассейн, в котором можно было сделать гребков пять-шесть, не больше. На втором – спальня и комната отдыха. На третьем же – просторный рабочий кабинет с несколькими столами под разные нужды. Стол для писательской работы, которую в основном и осуществляли Хроникёры; стол для изучения карт, стол для рисования карт, стол для чтения, и каждый был предусмотрительно подписан. За столом – своё кресло; на столе – свои принадлежности, материалы для работы и сопутствующих занятий.

В центре комнаты располагался огромный прямоугольный стол. На его поверхности отображалась полная карта современного Адваллора, масштаб которой, при необходимости, можно было изменить. Над столом же висел в воздухе прозрачный экран с более продвинутыми функциями в плане макросъёмки и вывода дополнительных изображений любой точки планеты в необходимых масштабах, что вкупе давало возможность рассмотреть даже мелкую морщинку на лице любого жителя или насекомое.

Ещё из ненужного: на каждом этаже башни имелись уборная и душевая. Со времён разделения богов на коалиции не все сохранили свои изначальные способности, и пространственный лифт вызвал у Безымянного странное чувство детской радости. После нескольких «поездок» он призадумался, как такое перемещение могло бы отразиться на простом смертном, если даже богу стало дурно.

Во время использования лифта жутко мутило, и волосы вставали дыбом, зато можно было мгновенно оказаться на нужном этаже. Похоже, что изначально это устройство создавалось для перемещения на подшефную планету, но, учитывая текущие обстоятельства, вход на Адваллор был заказан.

Закончив осмотр, Хроникёр остался доволен и крайне удивлён подобной щедростью. Интуиция подсказывала ему, что всё это неспроста, хотя подобный уровень обеспечения для работы и жизни на тот момент казался ему верхом мечтаний.

Далеко не всё, что находилось в башне, действительно было нужно. Боги не нуждались в питье, еде, сне, комфорте и других подобных вещах. Большинство из этого использовалось ради интереса и познания жизни смертных. Уже успев побарахтаться в бассейне и выпив несколько чашек восхитительного кофе, от которого Безымянный был без ума с тех самых пор, как попробовал впервые, Хроникёр раскурил новую трубку с табаком, так приятно пахнувшим черносливом. Бог, конечно же, понимал, отчего эта привычка считалась вредной, и знал о негативных последствиях этого процесса, но ему, как бессмертному существу, не грозило ни одно из них.

Читая отчёты ОКБ о произошедшем на Адваллоре, Безымянный впал в уныние. Он настолько погрузился в мысли, что не заметил, как перед ним, настойчиво привлекая внимание, завис в воздухе шарообразный аппарат, переливающийся всеми цветами радуги.

– Пиньк, – издало устройство, после чего закрутилось, как юла. – Пиньк-пиньк!

– Это ещё что такое, – оживился Безымянный. – Ты что?

Аппарат загудел и неожиданно сбросил с себя металлическую оболочку, под которой скрывался уже знакомый по докладам ОКБ шар с глазами и крылышками.

– Ты же этот, – силился вспомнить Безымянный. – Какое-то существо из народа… Как же вас там…

– Па-па, – издало существо, и крылышки затрепетали.

– Нет, но в том же духе. И что ты здесь делаешь? Это тебя выделили мне для помощи?

Существо облетело комнату и неожиданно для своих размеров грузно плюхнулось на стол перед Безымянным, издав усталое «уф».

– Точно! – радостно воскликнул Хроникёр. – Уф-Уф! Народ Уф-Уф! Как я мог забыть!

– В зависимости от нужд пользователя беоба́хтер¹⁴ может быть из народа Уф-Уф или любого другого народа, – раздалось внутри головы Безымянного. – Также возможен устный вербальный контакт, если хотите, – существо наклонилось и заморгало. – Можно выбрать голос и модель поведения.

– Устный, пожалуй, был бы предпочтительнее. Мне никогда не нравилось, как мы общались раньше. Не люблю, когда голоса в голове. Складывается впечатление, что я чем-то болен, хотя и бог.

– Если пользователь согласится, то беобахтер станет использовать классическую интуитивную модель поведения, основываясь на данных о Вашей сущности. Беобахтер будет говорить только при необходимости. Имитировать один голос и использовать сверхспособности к эмпатии.

– Звучит неплохо, – кивнул Хроникёр. – Я согласен.

– Привет, – услышал Безымянный голос Руэла. – Теперь я твой друг и помощник.

– Но ты не старший брат Руэл, – огорчённо произнёс Безымянный. – Хотя, объективно говоря, этого голоса мне не хватало. Ладно, пусть так и будет.

– Я хочу имя! – выпалил беобахтер.

– Это напоминает мне одну историю с собрания, будь оно…

– Хочу имя, – нетерпеливо перебило устройство.

– Пусть будет Руру́, – вздохнул Безымянный.

– Персональный помощник Руру готов к работе. Сейчас тебе нужны кофе и прогулка.

– Подожди! Ты должен говорить только когда надо! И отчего ты принимаешь решения за меня? – напрягся Хроникёр. – Хотя, кофе не помешает… И я погулял бы, – бог задумался. – У меня такое чувство, будто ты пытаешься повлиять на мои желания. Мне это не нравится.

– Сверхспособности-и-и, – пропел беобахтер голосом Руэла.

– Сказал он богу… Скучать, мне явно не придётся, – заключил Безымянный. – А где гулять?

– Всему своё время, – ответил Руру. – Другие ещё не на месте.

– Какие ещё другие?

– Теперь пора. Идём! – радостно сообщил беобахтер.

– Хорошо. Веди. Только быстрее. Я хочу приступить к работе.

– Не переживай. Мы тебе поможем. Координатор тоже здесь, – успокаивал Руру, ведя за собой Хроникёра. – Необходимо спуститься на первый этаж и пройти через вторую дверь.

– Какую вторую дверь? – растерялся бог. – Там только одна.

– Теперь две. Координатор уже побеспокоился об этом.

Безымянный ускорил шаг и, спустившись, обнаружил, что на первом этаже рядом с лестницей, действительно, появилась ещё одна дверь. Беобахтер выпустил из края сферы тонкий зелёный луч и открыл её. Хроникёр заглянул в проём…

На небольшом пространстве его взору предстал сад. Не засаженный исключительно фруктовыми деревьями одно к одному или кустами, а такой, в котором нашлось место каскадам с фонтанами, пруду, мостикам через широкий ручей, беседке, скамейке, пёстрым цветам и трём деревьям: яблоне, вишне и груше, посаженным на почтительном расстоянии друг от друга.

– Ничего себе! – восхитился Безымянный. – Я не думал, что на облаке может что-то расти. Когда ты успел это создать?

Хроникёр уверенно шагнул за порог, опустился на корточки, коснулся земли. В тот момент он испытал странное желание сделать в саду все возможные глупости. Еле сдержав порыв разбежаться и прыгнуть в пруд, Безымянный ограничился степенной прогулкой до яблони. С нескрываемым удовольствием он привалился к дереву спиной, с улыбкой приглаживая руками мягкую ярко-зелёную траву.

– Да, определённо – здорово, – улыбаясь, воскликнул бог. – Но для чего всё это?

– Чтобы радоваться, – ответил Руру, и зелёный луч словно протянул Безымянному кружку кофе. – Я довёл его до приемлемой к употреблению смертными температуре. Напиток горячий, но им не обожжёшься.

– Это было не обязательно. Спасибо, – хмыкнул мужчина, беря кружку. – Действительно. Хм-м. Отличный кофе.

– Теперь ты будешь пить только такой, – заверил Руру и закрутился юлой.

– Ты говорил о «других», – напомнил Хроникёр.

– Подожди здесь, – протараторил Руру и стремглав улетел.

– М-да, – произнёс бог и отхлебнул ещё кофе.

– Я тут, – выпрыгнул из травы беобахтер, отчего Безымянный вздрогнул и выплеснул горячий напиток.

Знакомый луч окутал жидкость до последней капли и вернул обратно в кружку. Руру замер напротив лица Хроникёра.

– Ого, – удивился бог. – Это посильнее, чем кружка-непроливайка.

– Пиньк, – раздалось сверху.

Задрав голову, мужчина увидел, как из кроны яблони к нему медленно спускаются уже знакомые радужные шары. Поравнявшись с Руру, беобахтеры скинули оболочки, и сад наполнился требованиями дать каждому имя.

Так у Безымянного появились новые помощники. Жеже́ заговорил голосом Джекси. А Мид и Кир умудрились вытащить из памяти бога старые, почти забытые воспоминания о когда-то близких друзьях. Теперь их голоса зазвучали вновь.

Но самым интересным оказался девятикрылый координатор. Почти не неотличимый внешне от остальных, он выделялся удивительной способностью руководить. Даже вместо привычного «пиньк» он забавно представился, как «Беобахтер. Инвентарный номер шесть нолей сто восемнадцать. Из Первого Инженерного Корпуса ОКБ» и попросил дать ему нормальное имя или хотя бы прозвище. Не удержавшись от соблазна, Безымянный, недолго думая, назвал его Мастером¹⁵. Имя устроило координатора, но выбор голоса оказался довольно странным и в некоторой степени пугающим, – он решил имитировать голос Безымянного.

В целом Хроникёр был приятно удивлён произошедшим и тем, что неожиданно получил в своё распоряжение маленький отряд забавных пронырливых помощников.

Работа закипела. Беобахтеры помогали Безымянному собирать информацию и мгновенно сдавать отчёты, каждый раз пугая архивистов. Как и следовало ожидать, самое интересное и важное произошло, когда Безымянный находился на собрании.

Для Хроникёра пока оставалось загадкой, для чего было нужно то развёрнутое предоставление информации докладчиками. На его взгляд, как и на взгляд многих других братьев, вполне хватило бы сухой выжимки о том, что воины, маги и прочие существа перенеслись в незнакомый им мир из погибшего своего. Складывалось впечатление, будто Братство и ОКБ специально тянули время. Будто не хотели, чтобы Безымянный или ещё кто-то узнал нечто важное или же тайное. Когда же Мастер сообщил Хроникёру о невозможности полной реконструкции произошедших событий, мнение бога о заговоре только усилилось.

Единственное изображение, на котором был запечатлён со спины некто в зелёной робе, вызывало лишь удивление и непонимание. Неизвестный волочил за собой окутанного облаком хаоса энтара, держа того за ногу одной рукой. Когда Безымянный узнал застывшее в неподдельном ужасе лицо Лейхеля, вопросов стало ещё больше.

Глядя на развороченную сферу из корней лэвлинов, Хроникёр попытался представить, что могло произойти на Адваллоре. Погружённый в раздумья, он не сразу услышал настойчивый стук в дверь. Отложив записи и посмотрев в сторону лифта, Безымянный решил, что лучше спуститься на первый этаж пешком.

Оказавшись у двери, он раздражённо спросил:

– Кто?

– Старший инженер Тэнсон! Мы виделись с Вами на собрании.

– Чем обязан? – поинтересовался Хроникёр, выходя из башни.

– От имени Братства Хроникёров и ОКБ я наделён особыми полномочиями и имею честь сообщить Вам радостную весть, – торжественно произнёс нежданный гость, демонстрируя серую металлическую пластину. – У Вас теперь есть имя. Даже два. Вам разрешено использовать оба или любое из них по собственному желанию.

Тэнсон приложил табличку к стене рядом с дверью и критически посмотрел на результат.

– Отлично! Поздравляю Вас! – радостно сообщил он.

Хроникёр бросил равнодушный взгляд на пластину, словно вросшую в стену башни.

– Солус Скриба¹⁶, – язвительно произнёс он. – Гениально! Свежо и просто.

– Это не моё решение, брат Солус! – рассмеялся Тэнсон.

– Вы костюм хоть иногда снимаете? – внезапно осведомился Скриба.

– Очень хочется, но этот опытный образец для смертных заклинило везде. Я могу уничтожить его, выйти из него сохранив целостность, но это бы нарушило чистоту эксперимента. Хорошо, что я бог, иначе – голод, нужда и всякое такое. А ещё я хочу узнать, как Вы устроились, – убирая руки за спину, задал вопрос старший инженер.

– Хорошо. Спасибо. Всё отлично. По крайней мере, так было до тех пор, пока мне не присвоили имя. Аж целых два…

– Сейчас есть проблема с личным посыльным, – не обращая внимания на последние слова, сообщил Тэнсон. – Он не прошёл испытания, но мы обязуемся его предоставить.

– Наверное, не нужно. Обойдусь без отдельного посыльного. Беобахтеры меня устраивают.

– Беобахтеры?! – Тэнсон поспешно сделал несколько шагов назад. – Где Вы их взяли?

– Разве не ОКБ мне их прислало? – удивился в свою очередь Хроникёр.

– Вы что! Нет, конечно! Это опытные образцы, они все на пересчёт.

– Но Вы же использовали таких в той истории с народом Уф-Уф.

– Как… Как Вы смогли их активировать? – дрожащим голосом поинтересовался Тэнсон.

– Они сами вылупились. Более подходящего слова я не найду. Сбросили свои железки, заявили, что хотят имена и, можно сказать, присягнули мне на верность. Сто восемнадцатый – вообще самый забавный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Часть Вселенной (прим. автора).

Вернуться

2

Ручник – разновидность кузнечного инструмента. Небольшой молоток с короткой рукоятью и лёгкой головой. В зависимости от предназначения инструмента, бывают и другие варианты (прим. автора).

Вернуться

3

Меритокра́тия – власть достойных, при которой к руководящим должностям допускаются те, кто наиболее способны, одарены и трудолюбивы. Их социальное происхождения и/или финансовая обеспеченность не имеют значения.

Вернуться

4

Plus ultra (латынь) – «дальше предела».

Вернуться

5

Dummkopf (нем.) – тупица, дурак, болван.

Вернуться

6

Scheiße (нем.) – дерьмо.

Вернуться

7

Так звали собаку в легенде о пуделе, кормившем монашеский орден «Младших братьев святого Франциска».

Вернуться

8

Blödsinn (нем.) – чушь, вздор.

Вернуться

9

Фюрст («Fürst» нем.) – «князь».

Вернуться

10

Cher ami (фр.) – «Дорогой друг».

Вернуться

11

Mon Dieu (фр.) – «Мой Бог». Здесь, как выражение «Боже мой», «Господи».

Вернуться

12

Merde (фр.) – дерьмо, грязь.

Вернуться

13

Non plus ultra (латынь) – «не дальше пределов».

Вернуться

14

Беоба́хтер (в оригинале бео́бахтер «beobachter» нем.) – «наблюдатель».

Вернуться

15

«Мастер и Маргарита» М. А. Булгаков. Имя мастера никогда не указывалось, но в эпилоге романа говорится, что «… не удалось добыть и фамилию похищенного больного. Так и сгинул он навсегда под мёртвой кличкой: "Номер сто восемнадцатый из первого корпуса"».

Вернуться

16

Солус («Solus» лат.) – «одинокий»; Скриба («Scriba» лат.) – «хроникёр, секретарь».

Вернуться