Наталья Старосельская
Алина Покровская. Дорога цветов

© Старосельская Н.Д., текст, 2021

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Вместо предисловия

Почему эта книга названа именно так? Означает ли это, что путь актрисы выложен исключительно розами без шипов и расстилается под ее ногами красиво декорированный камнями, а по обочине – пейзажи, на которых отдыхают глаз и душа?

Вовсе нет. Дорога цветов (по-японски ханамити) означает то особое пространство, что существует в древнейшем традиционном театре кабуки, располагаясь перпендикулярно к сцене. Своеобразная тропа, по которой артисты могут входить на подмостки или удаляться с них, но главное для зрителя открылось позже – именно на дорогу цветов стали выходить их персонажи, чтобы сообщить нам нечто очень важное, поделиться высокими мыслями или душевными сомнениями. Таким образом, эта дорога становилась своеобразным моментом истины, наиболее выразительным приближением к тем, кто заполнял зрительный зал.

А для Алины Покровской каждый выход на сцену является таким и только таким моментом.

Вот уже без малого шесть десятилетий эта актриса служит единственному театру – Центральному академическому театру Российской (Советской) Армии. Неконфликтная, дружелюбная, несущая в себе все боли и радости, получившая заслуженную популярность, равную популярности известных актрис кино старшего поколения после выхода художественного фильма «Офицеры», узнаваемая на улицах, Алина Покровская осталась собой, не утратившей чувства собственного достоинства, не приобретшей высокомерия звезды. Хотя и является подлинной звездой.

Ей чужды многолюдные тусовки, соблазнительное для многих бесконечное мелькание в рекламах, скандалы и сплетни, выворачивание наизнанку своей души в разного рода многочисленных шоу – вся та жизнь на виду, что вовлекает сегодня в свой водоворот тех, кто страшится невостребованности, забвения и торопится убежать от времени.

Человек не напоказ религиозный, она бережно хранит в себе то, чем наградили родители, Господь Бог и жизненный опыт. Не стремится пластикой подправить лицо, вернув ушедшую молодость, с непоказным достоинством несет свое вдовство и по-прежнему, как в ранней юности, полностью погружается в работу. Хотя сегодня она занята всего в нескольких спектаклях, но отдает в них все силы души единственному делу своей жизни.

Каждый раз на протяжении всего творческого пути, в каждом спектакле Алина Покровская выходила и продолжает выходить на дорогу цветов, чтобы со всей присущей ей естественностью, органичностью, точнейшей разработкой любого характера поведать о том, что важнее всего для нее в профессии. Создается ощущение, что она всякий раз мысленно прокладывает перед собой этот путь – перпендикулярный к традиционным подмосткам, ведущий не просто к зрительному залу, а к каждому сердцу.

Это и есть дорога цветов актрисы, женщины, звезды…

И потому в книге об Алине Покровской не будет особой привязки к временной хронологии появления того или иного спектакля, фильма. Хочется, чтобы читатель представил себе именно дорогу цветов – ровную, протяженную, на которой каждое слово, каждый жест актрисы, каждое ее признание становятся откровением. А слова о ней режиссеров, критиков, зрителей воспринимаются как традиционные в театре кабуки восклицания публики во время действия: «Браво!», «Молодец!»

* * *

Книга замечательного литературоведа Дмитрия Владимировича Затонского «Художественные ориентиры ХХ века», вышедшая три с лишним десятилетия назад, научная, хотя и написанная живо, для широкого читательского круга, начинается поэтическим емким образом: «След есть то, что остается. Идешь вдоль моря по песчаному пляжу, а за тобой остаются следы. Но, чтобы их увидеть, надо оглянуться.

Десятилетиями мы не слишком любили оглядываться, шли вперед, занятые по преимуществу будущим и настоящим… и недостаточно интересовались реальным обликом мира нового, что создавался в результате нашего движения. Потому что и он, оказавшись за плечами, как бы попадал в прошлое.

Следы – не просто отпечатки жизни предков, любопытной, однако не слишком актуальной. Следы – это то, чем живы и мы, что неотторжимо от нашего текучего сегодняшнего бытия и так или иначе обуславливает наше завтра».

И рано или поздно наступает момент, когда необходимо оглянуться на оставленные кем-то следы, чтобы понять: и мы прошли, попадая в них, но не отдавая себе в том отчет.

И рано или поздно наступает момент, когда следы эти обретают черты, складывающиеся в твою собственную судьбу».

Вот и на этих страницах мне придется постоянно оглядываться, чтобы многое прояснить, расставив акценты и своей жизни.

I

1964 год. Может быть, начало 1965-го. На экраны выходит художественный фильм «Государственный преступник». Интригующее название тянет подростков в кинотеатры, и со своими несколькими одноклассницами я отправляюсь в расположенный поблизости от дома «Космос». Моя строгая бабушка перед тем, как отпустить меня, поспрашивала знакомых, которые уже видели фильм, и – разрешила!

Когда на экране появилась юная девушка с нежным овалом лица, широко распахнутыми огромными глазами, каким-то особым, хрустально-певучим голосом – я не могла от нее оторвать взгляда: следила за каждым жестом, каждым словом, каждой эмоцией, выражаемой ярко, но совершенно естественно. Так, словно она не играла роль, а жила собственной жизнью, жизнью самой обыкновенной провинциальной девчонки, удивительным образом сочетавшей в себе наивность, открытость и – житейский практицизм (как доброжелательно и в то же время настойчиво доказывала она женщине, продающей цветы на набережной, что надо продать их дешевле; как деловито в ресторане вынимала она из сумочки газету, делала пакет и складывала яблоки – ведь за все заплачено! Как умело, быстро накрывала стол в комнате того, кого считала своим отцом; как гордилась плащом, подаренным ей неожиданно обретенным папой…). Девчонки, попавшей волею судьбы в поистине необыкновенные обстоятельства.

Она буквально заворожила меня, эта стюардесса Майка, очертя голову бросившаяся на поиски неизвестного ей отца, прожитая Алиной Покровской на той тончайшей грани, на которой личность и мастерство сливаются воедино, а через профессиональные умения просвечивает человеческая личность актрисы. И начинает казаться, что ты знаешь этого человека давным-давно…

Конечно, тогда эти мысли и чувства ни во что не могли сформироваться – они возникали и обретали некие неопределенные черты. Вероятно, для того, чтобы с годами, десятилетиями, опытом и новым, все более обновленным возвращением к этому старому фильму (благо, телевидение время от времени демонстрирует его) сформулировать то, что смутно почувствовалось тогда, пять с лишним десятилетий назад. Непривычная, необычайная актриса, резко отличающаяся от востребованного в те годы типажа – лишенная угловатости, излишней резкости, привлекающая каким-то внутренним теплом, жизнерадостностью, не связанной со строительством важных государственных объектов, перевоспитанием хулиганов и прочими важными делами. Просто – умением наслаждаться всем, что даровано человеку; делая свое дело, жить, радуясь не только каждому дню – каждому часу…

С очередным просмотром этого фильма по сценарию Александра Галича[1] влекли к этой девочке все новые и новые маленькие открытия: вот она сидит в здании аэропорта, напряженная в ожидании встречи с отцом, которого никогда не видела, но привычно дает отпор пристающему к ней пьяненькому низкорослому мужичку, говорящему, что он летит в Петропавловск-Камчатский: «Лучше бы в Киев – легче выговорить…» Вот неумело закуривает, пытаясь справиться с волнением. Вот наконец входит тот, кого она ждет, и в глазах попеременно возникают страх, надежда, смятение. Словно маленькая девочка, она говорит, говорит, и фразы ее выскакивают непроизвольно, одна за другой, набегая волнами: «Я – Майя, папа… Мама умерла год назад… Я из Иркутска… Я дура, что приехала?.. Это ничего, что я приехала?..»

Возбуждение доходит, кажется, до предела, когда она садится в автобус и забрасывает едва знакомого Андрея путаными словами о том, что родилась в мае, что никогда не видела Ленинграда, вопросами к отцу, где именно он живет, и тут же: «Ой, как красиво!..» – о деревьях за окном автобуса.

Почти мгновенно обжившись в комнате того, кого она считает отцом, чувствует себя хозяйкой – готовит, накрывает стол, принимает гостей, Андрея и соседа по квартире, танцует, радуется жизни. И звенит, звенит хрустальным колокольчиком ее голос. А когда Андрей заводит разговор с Золотицким, тем самым государственным преступником, что скрывается под чужими документами, о войне, прерывает их фразой: «Не люблю я все это… Я сегодня живу, сейчас…»

И это ее «сейчас», упоение каждым моментом существования в свои двадцать три года, когда так много всего надо еще успеть в наслаждении жизнью – очень точно передано начинающей актрисой – фактически ровесницей своей героини. Молодая Покровская, снимаясь в картине «Государственный преступник» рядом с такими опытными мастерами, как Сергей Лукьянов, Олег Жаков, Александр Демьяненко, сумела не только сделать свою роль с неменьшим профессионализмом, но и привнести в образ своей героини личные черты.

И когда в финале мы видим лицо, глаза Майи, внимающей рассказу Андрея о том, что случилось с ней на самом деле, на миг становится страшно… Как же будет она жить дальше?.. Но тут же приходит мысль: она будет и впредь жить здесь и сейчас, эта сильная девушка, умеющая постоять за себя.

Тем более что завершается кинолента ее звонком Андрею и назначенной встречей…

Многие не без оснований считают, что этот первый в биографии Алины Покровской фильм сыграл недобрую роль в ее кинематографической судьбе. Ее не приглашали на другие пробы, хотя успех дебюта был очевиден, да и сам тип подобной героини оказывался весьма востребованным, по причине судьбы Александра Аркадьевича Галича, оппозиционера и вскоре – «изменника», покинувшего страну. Понадобилось немало времени, чтобы что-то «щелкнуло» в головах высокого начальства и замечательные фильмы по его сценариям, такие как «Вас вызывает Таймыр», «Государственный преступник», «Бегущая по волнам», стали время от времени появляться на телеэкранах без указания имени сценариста. Впрочем, для зрителей это было не столь важно – мало кто обращает внимание на автора…

Пройдет много десятилетий, и Алина Станиславовна Покровская с грустью скажет в одном из своих немногочисленных телевизионных интервью: «Мне так повезло в этом фильме на партнеров! Александр Демьяненко, Сергей Лукьянов, Олег Жаков… Те, с кем я не была занята в эпизодах, – Клара Лучко, Бруно Фрейндлих, Павел Кадочников… А ведь попала я на съемки совершенно случайно – ехали в троллейбусе с Владимиром Сошальским, к нему подошел знакомый режиссер, завязался разговор. А режиссер время от времени поглядывал на меня и спросил Владимира Борисовича: “Кто это?” Тот представил меня как свою жену и актрису Театра Армии. А вскоре меня пригласили на пробы и утвердили. Там в титрах я представлена своим “домашним именем” – Алена[2]…

Ну, а потом началась эта история с Александром Аркадьевичем Галичем, и я, в числе других, “выпала из обоймы”. Счастье, что пленку “Государственного преступника” не смыли, а просто положили на полку! Иначе мы никогда больше не увидели бы этот фильм…»

Для Покровской это время прошло, скорее всего, не безболезненно – начинающая актриса, еще такая молодая, такая красивая, не могла не увлечься кинематографом, своими яркими партнерами, самой атмосферой съемок. К счастью, этот факт не обернулся для нее трагедией, как для других актрис, которых по разным причинам внезапно переставали снимать.

II

А спустя короткое время я узнала, что Алина Покровская – актриса Центрального академического театра Советской Армии и она играет Лику в спектакле «Мой бедный Марат». К тому моменту я уже видела несколько версий этого спектакля: в постановке Игоря Владимирова в легендарном Театре Ленсовета с блистательной Алисой Фрейндлих в этой роли, и знаменитый спектакль Анатолия Эфроса в Театре имени Ленинского комсомола с Ольгой Яковлевой. Я сразу же влюбилась в пьесу Алексея Арбузова, в ее героев. И отправилась в Театр Советской Армии, чтобы увидеть Алину Покровскую, которая после «Государственного преступника» буквально преследовала меня – своими интонациями, своей естественностью, своей абсолютной непохожестью ни на кого…

Такой же оказалась она для меня и в «Моем бедном Марате». В отличие от Алисы Фрейндлих и Ольги Яковлевой, игравших совсем по-разному (особенно – Фрейндлих, по собственному горькому опыту знавшая, что такое быть девчонкой блокадного Ленинграда), но каждая по-своему глубоко и сильно, Алина Покровская из загнанного голодом, холодом и страхом смерти подростка превращалась в молодую женщину, сознательно совершившую свой выбор. Не столько потому, что для этого поколения выбор между долгом и любовью был однозначен, сколько потому, что в ее душе жило тепло – то самое тепло, которое когда-то отогрело Лику неожиданным обретением двух мальчишек, трогательно заботившихся о ней и полюбивших на всю жизнь. Такие разные, ни в чем не похожие, они подарили этой девочке жизнь. И она (да простится подобное сравнение!), словно зажженный когда-то огонек, оказалась способна не просто очень долго хранить тепло, но и согревать им других.

Это подростковое, примитивное ощущение огонька, медленно разрастающегося в пламя, возникло тогда, и, наверное, поэтому так радостно было спустя десятилетия прочитать слова режиссера того спектакля, Леонида Ефимовича Хейфеца[3], в интервью, приведенном в статье Натальи Казьминой[4] об Алине Покровской, опубликованном в сборнике «Звезды Театра Российской Армии»: «Так получилось, что, будучи совсем еще молодым режиссером, я оказался в хорошей компании с Анатолием Эфросом и Игорем Владимировым – мы почти одновременно поставили пьесу Арбузова «Мой бедный Марат». И вот появились на сцене сразу три Лики: Ольга Яковлева – в Театре имени Ленинского комсомола, Алиса Фрейндлих – в Театре имени Ленсовета и Алина Покровская – в Театре Советской Армии. Алиса покоряла зрителей именно остротой душевных движений, Ольга – романтическим флером образа. Алина была из них, может быть, самой теплой, самой будничной Ликой, но именно такой, какой, мне казалось, и написал свою героиню Арбузов. Именно такую Лику и столько лет могли так мучительно-счастливо любить двое прекрасных мужчин, Марат и Леонидик, именно к ней, такой, олицетворяющей собой уют, гармонию и счастье семейного очага, могли так упорно стремиться они через годы и расстояния» (курсив мой. – Н. С.).

Пройдет много лет, и Алина Станиславовна Покровская назовет этот период жизни «блаженными репетициями» и вспомнит, с каким ужасом встретили они слова Хейфеца о том, что сегодня их работу придет смотреть Алексей Николаевич Арбузов…

Через десятилетия режиссер театра Сергей Вальков вспоминал то время: «Я был свидетелем репетиций Леонида Ефимовича Хейфеца “Моего бедного Марата”. Этот спектакль я высидел с самого начала репетиций и был счастлив. Это вообще было счастливое время: Андрей Алексеевич[5] принимал руководство театром, Хейфец ставил свой второй спектакль после замечательной дипломной работы “Шоссе на Большую Медведицу”. Они все, занятые в “Марате”, Алена Покровская, Гена Крынкин, Андрей Майоров, работали так вдохновенно, так сильно, что в каких-то сценах просто дух захватывало. Не могу забыть эпизод, когда приходит посылка: блокадный Ленинград, уже сожжена вся мебель, комната пуста, голод дошел до крайней точки. И они все вместе открывают этот ящик, сидя на корточках, и просто как голодные собаки рассматривают то, что там внутри, – принюхиваясь, боясь прикоснуться к этому чуду, чуду забытой еды… Надо было в это время видеть их глаза, выражение их лиц…

Эти молодые ребята пришли в труппу удивительно вовремя: очень сильное старшее поколение работало из спектакля в спектакль, каждым своим выходом на сцену доказывая, что театр – это высокое служение. Традиции, заложенные Алексеем Дмитриевичем Поповым[6] в нравственный фундамент Театра Армии, были живы и как будто втягивали этот особый воздух в тех, кто пополнял труппу. И молодежь не просто видела, но воспринимала, впитывала от замечательных артистов старшего и среднего поколения это чувство, совершенно по-особому относясь ко всему, что им доверялось.

В этой связи можно вспомнить спектакль “Часовщик и курица, или Мастера времени”, странноватую пьесу, в которой наша молодежь, в частности, девушки, Покровская, Голубкина, Вилькина, играли бессловесные роли физкультурниц. В белых трусах на резинках, белых футболках они появлялись, делали так популярные в то время пирамиды и убегали со сцены. И я не помню случая, чтобы кто-то из них отказался или пропустил репетицию, или как-то попытался уклониться от этих довольно непростых физических упражнений. Они делали все увлеченно, воспринимая свои бессловесные появления как полноценные роли, потому что уже были “заражены” идеей служения театру, где все имеет свое значение, свой смысл, поставленный на целостность спектакля, на его выразительность…»

А совсем недавно, отвечая на вопрос о своих любимых ролях в театре, Алина Покровская первой назвала Лику из «Моего бедного Марата»…

Так и осталось для меня навсегда одним из самых редких «штрихов», отличающих Алину Покровскую от многих других очень хороших и очень известных актрис, это ее тепло Лики из «Моего бедного Марата», идущее из души и согревающее разных (даже и не самых привлекательных) героинь, которых довелось ей создать на сцене и на экране. С годами и десятилетиями это ощущение только усиливалось, и даже становилось не совсем понятным: каким образом умудряется актриса нести в себе это чувство человеческого тепла, помноженное на уникальную работоспособность, во время своих немногочисленных появлений на экране в телепередачах и спектаклях на радио. И более всего на той самой сцене, куда Покровская пришла сразу после окончания Щепкинского театрального училища и прослужила ей почти шесть десятков лет.

Согревать зрителей и слушателей…

А еще – ощущаемое еще в те далекие десятилетия, укрепляющееся с годами на уровне интуиции и подтвержденное словами Сергея Евгеньевича Валькова чувство служения, присущее актрисе с самых первых шагов в театре.

Когда вспоминаешь свои и не только свои «актерские пристрастия» прошлых лет и десятилетий, очень часто приходится с горечью признаваться – сегодня почти не найти той пленительной женственности, которая одаривала бы самое красивое лицо внутренним светом, мягким, акварельным, привлекающим к себе раз и навсегда. Тем более, когда за этими красками угадывается личность духовная, сильная, обладающая завидным темпераментом, энергией, заразительной силой.

Да, наши идеалы, в том числе и идеал настоящей женской красоты, изменились, но все же продолжают завораживать, если встретятся вдруг в наше отнюдь не поэтическое время в жизни или на сцене.

Таким идеалом была для меня всегда и осталась по сей день Алина Покровская – удивительная актриса, каждую роль которой я не просто помню, а как будто заново переживаю, начиная с тех самых первых увиденных – стюардесса Майка в фильме «Государственный преступник» и Лика в спектакле «Мой бедный Марат». Они обе совершенно по-разному и в разных обстоятельствах проживали сложившуюся совсем не так, как мечталось, жизнь. Но сумели не потерять в себе самое главное – ту великую силу женственности, которую на протяжении веков воспевали поэты, и ту высокую духовность, что существует не напоказ, а глубоко в душе, приводя к милосердию и прощению, к умению продолжать жить здесь и сейчас, удивительным, почти непостижимым образом сочетая в себе «нравственный закон внутри нас» и жизненные, не всегда предугадываемые обстоятельства.

III

На двух сценах уникального военного театра Алина Покровская играет много десятилетий, создавая образы лирические, комедийные, остро драматические, даже гротесковые, каждый раз вкладывая в работу все, чем одарила ее природа и преумножило профессиональное мастерство.

Обворожительная, яркая красавица Жермон Луиза в «Давным-давно» и словно светящаяся светом любви и преданности Наталья, жена поэта-декабриста Кондратия Рылеева в «Тайном обществе»; Ирина в «Смерти Иоанна Грозного», а затем – царица Мария, седьмая жена Иоанна в том же спектакле, и императрица Мария Федоровна в «Красном колесе»; Анжелика в мюзикле «Ринальдо идет в бой» и заносчивая от ощущения не прожитой со вкусом молодости Фелисиана в «Учителе танцев»; подобная библейскому образу Мария в «Святая святых» и Елена Андреевна, настоящая русалка, страдающая в доме из двадцати шести комнат, словно в тесной клетке («Дядя Ваня»); строгая революционерка Рашель в «Вассе Железновой» и пленительная красавица Роушан в пьесе «Тогда в Тегеране»; Наташа в «Цветных снах о черно-белом» и Саша из «Фантазий Фарятьева»; Маргарита Готье в «Даме с камелиями» и Женя Комелькова в спектакле «А зори здесь тихие»; Лариса в «Бесприданнице» и Жозефина Богарнэ, жена Наполеона в «Осенней кампании 1799 года»; примадонна Джаноцци из спектакля «Арфа приветствия» и Анна Семеновна Штрум в «Судьбе одного дома»; Меропа Давыдовна Мурзавецкая в «Волках и овцах» и Лидия Жербер в «Старомодной комедии»; пенсионерка Софья Александровна в «Доме под снос» и Евгения Петровна Костромитина, мать инвалида афганской войны в «Одноклассниках»…

А насколько убедительной и роскошной представала Алина Покровская в историческом репертуаре, играя Агриппину в «Британике», Марию Стюарт и Елизавету Английскую в «Вашей сестре и пленнице», Элис Мор в «Человеке для любой поры», Еву Браун в пьесе «Конец» («Последние дни Гитлера»)…

Ее яркая красота, согретая глубокой духовностью, силой воли и совершенно особого рода энергетикой по праву сделала из Покровской подлинную звезду не только театральной сцены, но и кинематографа. Кто не вспомнит культовый фильм «Офицеры» режиссера Владимира Рогового, который по сей день зрители всех поколений смотрят со слезами на глазах? В этой ленте Алина Покровская прожила целую жизнь и прожила ее так, что и сегодня мы восхищаемся женщиной, судьба которой в каком-то смысле была равна судьбе жен декабристов.

Почти одновременно с выходом фильма «Офицеры» на экранах появился фильм «Нежданный гость» по рассказу Эммануила Казакевича «При свете дня» (режиссер Владимир Монахов). Сегодня, к сожалению, мало кто вспомнит эту киноленту, несмотря на звездный состав ее участников, среди которых в главных ролях снялись Алина Покровская, Иван Лапиков, Андрей Мягков. Да и сама тема этого рассказа и художественного фильма представляется из разряда тех, что не утратили, а в чем-то, может быть, и прибавили важный смысл, касающийся нашего восприятия окружающих, в первую очередь – самых близких.

…Спустя почти год после окончания войны в дом Ольги Петровны Нечаевой, муж которой погиб на фронте два года назад, приходит «нежданный гость» – солдат Слепцов, рассказывающий женщине, успевшей уже снова выйти замуж и родить ребенка, каким был его командир Виталий Николаевич Нечаев. Его появление не просто заставляет женщину вспоминать о погибшем – она переживает целую гамму самых различных чувств: то ей кажется, что муж остался жив, то мерещится, что однорукий Слепцов – посланник с того света от Виталия, то рассказы о героизме, доблести, отношении с собратьями по оружию погибшего мужа заставляют вспомнить, как она сама прожила годы войны…

Ольга Петровна словно при беспощадно ярком свете дня видит Виталия Нечаева совсем другим, не таким, каким знала и воспринимала его, человека мягкого, робкого, излишне деликатного, не способного принять ни одного решения без ее «чуткого руководства». А Слепцов все продолжает и продолжает рассказывать.

То, что принято называть «внутренним монологом», становится не просто ощутимым, а слышимым в глазах и выражении лица актрисы. В той медленно, но уверенно наполняющейся болью мысли: ничего нельзя переиграть, ничего нельзя изменить. Позднее прозрение, чувство незнакомства с тем, с кем прошли рядом годы, способно наполнить лишь отчаянием непоправимости. Отныне – и навсегда…

Алина Покровская прожила несколько часов жизни Ольги Петровны Нечаевой с такой психологической достоверностью, с такой степенью человеческой, личностной отдачи, что и сегодня, десятилетия спустя сердце едва не взрывается от мысли: как же можно было не увидеть и не понять того, с кем рядом шла жизнь? Каким же иным, непохожим выглядит ушедшее при свете дня, когда ничего уже не исправить, не изменить…

Сразу же хочется вспомнить и телевизионный двухсерийный фильм «Трое в лодке, не считая собаки», где в блистательном ансамбле Алина Покровская была, как всегда, обворожительна в своей естественности. И хотя критики и часть зрителей справедливо упрекали создание Наума Бирмана в том, что к известному, до дыр зачитанному в то время в нашей стране роману Джерома К. Джерома он имеет мало отношения, своя «изюминка» в нем, несомненно, пряталась.

Уйдя далеко в сторону от замысла автора написать заказанный ему одним из издательств путеводитель не в привычной скучной форме, а в художественном, полном юмора и комических ситуаций наполнении, путешествии трех неразлучных друзей по Темзе с непременным отсутствием женщин, автор сценария Семен Лунгин и режиссер Наум Бирман придумали комедию-мюзикл, в которой Андрей Миронов (сыгравший несколько ролей), Михаил Державин и Александр Ширвиндт (он, к слову сказать, был весьма недоволен результатом) раскрывались, по сути, в давно известной своей мастеровитости, ставшей почти масочной, но все равно остающейся привлекательной для зрительской аудитории.

Обойтись в подобном жанре без женщин показалось создателям киноленты невозможным, потому была придумана «параллельная история путешествия» трех девушек, а в законах жанра – параллельные не могли не соприкоснуться, порождая свою серию гэгов и завершаясь влюбленностью. Этих путешественниц сыграли Алина Покровская, Лариса Голубкина и Ирина Мазуркевич, насколько это было возможно и нужно в пределах данной задумки. Покровская была особенно привлекательна своей простотой, естественностью существования в не самой удачной по замыслу и воплощению картине. Просто она привыкла работать так и только так…

А как написал один из зрителей: «Водевиль не водевиль, но сейчас до такого уровня, как здесь, ни один современный фильм недотягивает». Что ж, есть в этом признании, по всей вероятности, своя значительная доля истины…

IV

Алина Покровская и сегодня, не подчиняясь весьма солидному возрасту, отличается редкостной, одухотворенной красотой. Она не так много, как в последние три-четыре десятилетия ушедшего ХХ века, играет в родном театре, и «возрастные» роли стали столь же естественны для нее, достигшей за годы работы высочайшего профессионализма. Вероятно, и по той причине, что актриса не смущается своего возраста, видя в нем преимущества для создания образов матерей и даже бабушек.

Как жаль, что снят с афиши спектакль «Муж для Памелы», в котором Алина Покровская играла роль Памелы Кронки, блистая щедрым озорством, ярко и эмоционально, но не пренебрегая и теми нотками трогательности и искреннего тепла, которые буквально пронизывают эту историю. И, конечно же, своего собственного женского обаяния…

Прекрасно понимая, что ее дурачит компания мошенников, Памела Покровской радостно подыгрывала им и без какой бы то ни было доли назидания меняла этих людей, пробуждая в них постепенно то, без чего, по ее мнению, жизнь невозможна: милосердие, сочувствие, умение слышать и понимать окружающих, стремиться сделать им как можно больше добра. Пока это еще возможно… И добивалась этого своей естественностью, наивностью, стремлением во всем находить что-то доброе, хорошее. И – почти не присущим нашему жесткому времени желанием и умением оправдать.

В спектакле «Одноклассники» Юрия Полякова в постановке Бориса Морозова[7] Алина Покровская играет сложнейшую роль Евгении Петровны Костромитиной, матери участника событий в Афганистане, вернувшегося с бойни инвалидом. С каким достоинством, с какой непоказной жертвенностью и простотой Матери несет она свой горький крест, всеми силами души сохраняя для сына далекий, довоенный образ жизни – пусть и достается ей в пьесе не так много эпизодов, но в каждом из них – огромная искренность и вместе с тем тщательно скрываемая от всех боль, лишь единственный раз прорвавшаяся в разговоре с бывшей одноклассницей сына: за что, почему именно ее мальчику достался этот страшный крест? Даже тогда, когда ее нет на сцене, незримое присутствие этой большой души, умеющей перенести все, ощущается. Сколько же в ней внутреннего света, чистоты, жертвенности!..

Каким чудом сумела сохранить Алина Покровская на протяжении своего долгого творческого пути и удивительную женскую красоту, и обаяние, и духовную целостность, и свет души, согревающий каждую ее роль? Может быть, это и есть талант особого рода – талант высокого служения делу всей жизни, который не допускает суеты, рекламы собственного имени, спекуляции на нем, всего низменного, засоряющего душу, старящего раньше времени. А потому она остается по-настоящему молодой…

Все эти перечисления кратки и, по сути, отражают лишь щедрое разнообразие актрисы, ее профессионализм в умении владеть самыми разными жанрами, точно выстраивать черты характеров порой абсолютно полярных героев.

Подробный разговор о работах Алины Покровской, о ее жизни, о служении особому, ведомственному театру и станет основным содержанием этой книги, в которую войдут наиболее интересные интервью разных лет и специально записанные беседы с режиссерами, работавшими с Алиной Станиславовной, такими как Сергей Вальков, Борис Морозов и Андрей Бадулин. Вспомним и рецензии на ее спектакли и фильмы, в которых блистала Покровская, несмотря на то, что их оказалось значительно меньше, чем предполагалось.

Вот и еще одна интонация в нашем разговоре об актрисе: Театр Российской Армии, воспринимаемый большинством театральных критиков как «театр особой судьбы», от которого не ожидаешь ничего сверхъестественного. А это – крайне несправедливо, если вспомнить подлинные спектакли-события не только времен Алексея Дмитриевича Попова, но и эпох Леонида Хейфеца, Бориса Львова-Анохина, Иона Унгуряну, Юрия Еремина, Ростислава Горяева, Бориса Морозова. Какими бы разными ни были эти режиссеры, всех их в одинаковой мере объединяло чувство служения и искусству, и той уникальной труппе, которая здесь собралась.

Говоря об Алине Покровской, вспоминая ее роли, совсем не обязательно придерживаться строгой хронологии – гораздо интереснее и плодотворнее сопоставлять то, что лишь на первый взгляд может показаться несопоставимым, но на глубине оказывается абсолютно закономерным. Потому что в этом видится путь – не от начальной точки к сегодняшней, а глубинный, который ощущается в том, что составляет «рост души», ее взросление, мужание, крепость. Не в каждой роли это ощущается сильно и ярко, потому и видится мне не совсем обязательным путешествие от одного, созданного актрисой образа к другому.

* * *

…Не могу забыть день 14 сентября 1968 года. Театр Советской Армии открывал новый театральный сезон по традиции спектаклем «Учитель танцев». После окончания школы я пошла работать именно туда, где играла Алина Покровская, где шли поразившие меня раз и навсегда спектакли Леонида Хейфеца «Мой бедный Марат», «Смерть Иоанна Грозного», «Часовщик и курица, или Мастера времени», где играл удивительный по силе ансамбль артистов, которых я успела увидеть и полюбить во многих спектаклях.

С самого утра все были невероятно взволнованы – впервые в Москве (это событие уже случилось во время гастролей) в прославленном спектакле на сцену должны были выйти молодые исполнители, новый состав: Альдемаро – Федор Чеханков, Флорела – Галина Ляпина, Фелисиана – Алина Покровская, Вандалино – Павел Цитринель, Белардо – Михаил Еремеев, Лисена – Светлана Дик… Прежний блистательный ансамбль, игравший не одно десятилетие, в полном составе присутствовал за кулисами, готовый в любой момент прийти на помощь молодежи; уговаривали их не волноваться, помнить все, что они уже вполне успешно делали во время гастролей.

Но, конечно, не волноваться было невозможно ни для «стариков», ни для молодежи: ведь пришли зрители, значительная часть которых видела один из любимых спектаклей, «визитную карточку» Театра Советской Армии с Владимиром Зельдиным, Любовью Добржанской, Верой Капустиной (Любовь Ивановна и Вера Яковлевна по очереди с какого-то момента играли Фелисиану), Татьяной Алексеевой, Михаилом Майоровым, Марком Перцовским, Яковом Халецким, Генриеттой Островской – не один и зачастую не два раза.

И вот спектакль начался. За кулисами столпились не только артисты легендарного состава, но едва ли не весь технический персонал, сотрудники цехов, не ушедшие домой после работы, – всем хотелось увидеть, как играет молодежь. Ведь их уже успели полюбить не только служащие театра, от души болеющие за каждое их появление на сцене, но и просто зрители.

Кажется, больше других переживала Генриетта Островская – ей казалось, что Светлане Дик, поющей на балконе песенку служанки Лисены, не хватит голоса на огромный зал, поэтому она поднялась на невидимую зрителям лесенку, ведущую на балкон, и подпевала актрисе. Волновались и все остальные, но разве можно забыть слова Любови Ивановны Добржанской, когда на сцену вышла Фелисиана Алины Покровской: «Красавица! И какое чувство собственного достоинства!..» В голосе Добржанской звучала гордость за свою молодую коллегу, представшую героиней другого времени. В этой роли Покровская была вполне современной надменной молодой женщиной, чувствующей себя глубоко несчастной в браке по расчету отца с престарелым, к тому же оказавшимся безумно ревнивым и подозрительным мужем Тебано (его замечательно, с юмором играл Леонид Недович), но не утратившей надежду на обретение хотя бы иллюзии любви. Пусть и украденной у младшей сестры. С каким неподдельным отчаянием звучали ее слова младшей сестре о влюбленном Вандалино:

Я вышла без любви, Флорела:
Тебано здесь два дня всего,
А я уж вышла за него.
Страшись подобного удела,
Люби, сестра! Вот мой совет!
Любовь замужство украшает,
Тебя он любит, обожает,
И гнать его причины нет.
Ну, где б красивей, благородней
Ты жениха себе нашла?

Мой горький жребий всем заметен.
Я вышла замуж не любя, —
Что хуже, чем судьба такая?

И насколько изобретательно уговаривала она Флорелу пустить ее на балкон и выслушать признание Вандалино, отвечая ему за сестру:

Я слушаю с волненьем вас, сеньор…
Что ж, буду сердцу своему послушна!
Я тоже… тоже… к вам неравнодушна.
Я на минуту вышла к вам сюда,
Чтобы хоть словом с вами обменяться.
Увы, моя несчастная звезда…
Нельзя ни говорить нам, ни видаться,
Но я любовью вашею горда!

Постепенно игра втягивала Фелисиану настолько, что ни репутация сестры, ни собственная репутация уже не волновали молодую женщину, все больше увлекающуюся «подменой» реальности.

Как томно, горько, но в то же время с внутренним вызовом звучала ее песня: «Любовью я больна, я поцелуя жду…» Фелисиана не скрывала зависти к Флореле, но это чувство было у нее выражено поистине аристократически. А иного у героини Лопе де Вега и быть не могло!..

И это удивительное сочетание дворянской испанской спеси и вполне понятных чувств молодой современной красавицы рождало образ интересный, несмотря на его «однозначность» в пьесе, естественным образом подчиненной аристотелевому правилу героя-носителя одного, определенного качества…

Алине Покровской удалось привнести в роль Фелисианы некие черты, делающие эту испанку далеких веков вполне современной женщиной. Если у Любови Добржанской эта героиня была абсолютно классическим отражением, то Покровская наделила ее долей некоторой бесшабашности, свойственной своему времени. Невозможно определить, в чем конкретно это проявлялось, но ощущалось очень четко, что было естественно: время успело сильно измениться за четыре десятилетия, прошедшие со дня премьеры спектакля…

А через несколько лет Алина Покровская сменила Людмилу Ивановну Касаткину в спектакле «Барабанщица» Афанасия Салынского[8]. Я уже видела не раз этот спектакль с Касаткиной, но в тот день впервые смотрела его «с другой стороны», из-за кулис, и была поражена тем, какая толпа технических работников и не занятых в эпизоде артистов собралась там перед сценой вечеринки, когда героиня танцевала на столе («ножки среди бутылочек») в черном бархатном полукупальнике-полубелье. На божественно-прекрасную фигуру Покровской, на ее пластичность и пение под аккордеон: «Расступитесь, расступитесь, расступитесь – я пройду, всех влюбленных перессорю, всех женатых разведу!..» – сбегались посмотреть все, кто был в этот момент свободен от работы…

Сильно и ярко, в духе романтики поколения, к которому принадлежала, молодая актриса, сыгравшая Нилу Снижко, женщину, полную смятения, резких смен душевного состояния, как писала пресса, «нежную и циничную, открытую и хитрую, растерянную и решительную».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Русский поэт, сценарист, драматург, прозаик, автор и исполнитель собственных песен. Много лет кинолента демонстрировалась без указания Сценариста-эмигранта. – Прим. авт.

Вернуться

2

Алина – официальное имя актрисы, для близкого круга она Алена. – Прим авт.

Вернуться

3

Советский и российский театральный режиссёр и педагог. Народный артист РФ. – Прим. авт.

Вернуться

4

Российский театральный критик, театровед, автор статей о современном театре. – Прим. авт.

Вернуться

5

Андрей Алексеевич Попов – советский актер, театральный режиссер, главный режиссер Центрального академического театра Советской Армии (1963–1973) и Московского драматического театра имени К. С. Станиславского (1976–1979). Народный артист СССР. – Прим. авт.

Вернуться

6

Отец Андрея Алексеевича Попова. Русский и советский актер, театральный режиссер, педагог, теоретик театра, главный режиссер Театра Революции (1931–1935) и Центрального театра Красной Армии (1935–1951), Центрального академического театра Советской Армии (1951–1958). Народный артист СССР (1948). – Прим. авт.

Вернуться

7

Советский и российский театральный режиссер, актер и педагог. Главный режиссер Центрального академического театра Российской Армии (1995–2020). Народный артист РФ. – Прим. авт.

Вернуться

8

Спектакль по одноименной пьесе А. Салынского в постановке Центрального академического театра Советской Армии. О подвиге разведчицы Нилы Снижко в годы Великой Отечественной войны. Режиссер – Абрам Окунчиков. – Прим. авт.

Вернуться