Мы – российские немцы
Переселенцы в Германию конца XX века
Ирене Крекер

Редактор Валентин Васильевич Кузнецов

Дизайнер обложки Ида Райт

Корректор Валентин Васильевич Кузнецов

© Ирене Крекер, 2021

© Ида Райт, дизайн обложки, 2021

ISBN 978-5-0053-8850-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Между двумя мирами

Слово об авторе

С русскоязычным автором Ирене Крекер я познакомился в 2017 году в Нюрнберге на третьем литературном симпозиуме, организованном баварской группой Землячества немцев из России. С тех пор мы «на горизонте» друг у друга: обмениваемся написанным, прислушиваемся к советам, узнаём новости и радуемся взаимным успехам. И вот, ей уже исполняется два бальзаковских возраста, то есть всего лишь два раза по 35!

***

Слово «крекер» означает хрустящее печенье. Видимо, её предки, жившие когда-то в Niedersachsenе, пекли хлеб, – подумал я, услышав её фамилию. Ирене сообщила, что её предки по линии отца ещё в давние времена переселились в Западную Пруссию. А во времена Екатерины II поехали в Россию и осели на Украине, в колонии Молочная в Запорожье.

Дед Ирене, сельский учитель Исаак Исаакович Креккер (Кröcker), родился уже в Оренбуржье (1893- 1933), как и её отец, Креккер Иван (Иоганн, Johann) Исаакович (1919—1974). После окончания школы он поехал в Поволжье, в город Маркс, учиться на авиамеханика. Когда началась война, он уже служил на одном из подмосковных аэродромов, был добросовестным специалистом. Начальство, сколько могло, скрывало его немецкое происхождение. Но в 1942-ом году он был депортирован сначала в Томск, а затем в Кемеровскую область, в город Сталинск (Новокузнецк).

30 лет проработал Иван Исаакович Крекер (теперь его фамилию писали с ошибкой) под землёй проходчиком Кузбасского шахтостроительного управления. До 1955 года был под спецкомендатурой. В родные края не вернулся. Братья отца Исаак, Мартин, Якоб, Генрих и сестра Анна ещё в начале 90-ых годов перебрались с детьми и внуками из оренбургских немецких посёлков в Германию. Все они говорят на платтдойч. Их родители – меннониты по вероисповеданию.

Прародители Ирене по материнской линии – выходцы из городка Розенфельд, что вблизи Штутгарта, земли Баден-Вюртемберг. Они были переселенцами, основавшими в Грузии в 1817-ом году немецкую колонию Катариненфельд. Прадед Ирене, Эрнст Mюллер (1869), и её дед – Карл Мюллер (1893) родились в Катариненфельде. Они были арестованы органами НКВД в 1937-ом году вместе с другими мужчинами, немцами посёлка, и пропали без вести.

Девичья фамилия бабушки Ирене – Анна Фихтнер (1894—1951). И она родилась в Катариненфельде. В 1915-ом году вышла замуж за Карла Мюллера. В октябре 1941-го её с детьми выслали в Павлодарскую область (Казахстан). Осели они в селе Баянаул, недалеко от Экибастуза. Смерть бабушки в Казахстане совпала с рождением в Сибири внучки Ирене Крекер.

Мама Ирене Крекер – Леони Карловна Müller, ставшая позже Миллер, – родилась, как и её родители, на Кавказе, в немецкой семье швабов колонии Катариненфельд. У неё было два брата и две сестры. Когда началась война, старший брат Леони – Вильгельм Миллер – был студентом ленинградского университета. В блокаду пропал без вести.

Сама Леони, окончив семь классов немецкой школы, не могла продолжать учёбу: плохо знала русский, а немецкие учителя были арестованы. До начала войны она успела окончить бухгалтерские курсы расчётчицы.

В октябре 1941-го года всех жителей немецкого происхождения депортировали из посёлка в Казахстан. А восемнадцатилетнюю Леони оторвали от семьи и направили в трудармию в Архангельск, на лесозаготовки. Знание бухгалтерского учёта спасло ей жизнь. Там она пробыла до 1948 года.

Младшие сёстры Леони – Шарлотта и Евгения, а также брат Эрвин остались с матерью в Казахстане и были обречены на голодное существование. Но – выжили. Шарлотта и Эрвин с семьями переехали в Германию в конце семидесятых годов XX-го века, сестра Евгения – на 20 лет позже. В настоящее время ей 92 года; проживает с детьми и внуками в земле Баден-Вюртемберг.

Когда закончилась война и появилась возможность воссоединения семей, Шарлотту вызвал к себе на поселение в город Сталинск её бывший одноклассник Альфред Видмайер. Она нравилась ему ещё со школьной скамьи. Девушка переехала к нему и в свою очередь вызвала к себе сестру Леони из Архангельска. Они познакомили Леони с будущим отцом Ирене, Иваном Крекером. Брак был оформлен в 1949-ом году. После рождения сына Виктора, появилась на свет Ирене – 29 июля 1951-го года. В то время семья проживала в избушке на холме посреди чёрных шахтёрских терриконов. В 1956-ом году, когда родилась сестра Лена, от управления «Шахтострой» отец получил двухкомнатную квартиру в «уральских» домах. А когда Ирене исполнилось восемь лет, они переехали в свой кирпичный дом и завели подсобное хозяйство. Эту историю Ирене описала в очерке «Незапрограммированная родословная» и в романе «Невероятность равняется нулю». Есть у Ирене и родословная, где как на карте видны её родовые связи до семи предшествующих поколений.

Что в имени моём

В рассказе «Что в имени моём» увлекательно рассказана история её имени. Мама Леони при рождении дочери хотела дать ей имя Ирене. Так звали её лучшую подружку в Катариненфельде. Но папа как-то всё перепутал и при регистрации записал дочь как Ирона. Никто этого не знал, и все звали её Ирой! Только папа по-своему звал Иру – Икус, от немецкого слова поцелуй – Kuss! Ирене узнала своё настоящее имя только за несколько дней до получения паспорта. Она подправила в метриках букву «о» на «э», подставив чёрточку, и переименовала сама себя в Ирэну. Став учителем, представилась в школе как Ирина Ивановна, но документы её «выдали», и в течение последующих двадцати лет ученики и коллеги звали её Ирэна Ивановна. В Германии Ирэна без проблем обрела имя Ирене. Здесь же познакомилась и с маминой подругой, в честь которой была названа.

В той жизни

Родители говорили дома на чисто литературном немецком языке, потому что диалекты друг друга они не понимали. Ирене научилась читать по-русски в пять лет, после того как брат пошёл в школу. Закончила среднюю школу 99 города Новокузнецк почти с отличием. В те годы поставила перед собой цель – учить русских детей родному русскому языку.

В 1972 году в Новокузнецком государственном педагогическом институте окончила факультет русского языка и литературы и, получив диплом, в этом же году вышла замуж. Молодожёны переехали в город Междуреченск, где жил муж Леонид. Он оказался практичным и трудолюбивым семьянином с «двумя правыми» проворными руками: может всё починить, всё смастерить, всё построить! Не каждая жена так хвалит мужа, как это умеет делать мудрая Ирене! Её Лео закончил горностроительный техникум, семь лет проработал на стройке, а потом, чтобы обеспечить семью, 17 лет трудился под землёй в разных шахтах Междуреченска бригадиром горномонтажников.

Ирене 20 лет проработала учителем русского языка. Была методистом отдела народного образования, директором средней школы №10, в которой училось 1400 учеников, а родителей было в два раза больше, и всех их надо было держать в поле зрения, всем уделить педагогическое внимание, поделиться опытом и знаниями. В городе она была очень уважаемым человеком!

В этой жизни

В конце ноября 1992-го года семья переехала в Германию. Несколько дней провели в городе Эмпфинген, что около Штутгарта. Потом временное жилье получили в городе Хербольцхайм, через год переведены в Кенцинген, что в 100 километрах от Швейцарии, в 30-ти от Фрайбурга и в 15-ти – от границы с Францией. Там и осели. А тогда трёхлетнего Даниеля устроили в детский сад, который был не на полный день и с перерывом на обед. Ирене пришлось остаться дома. В настоящее время он – программист, Informatiker-Entwickler. Работает в Оффенбурге на фирме Web Commerze. У каждого из старших детей тоже свой путь в новую жизнь. Дочь Ольга (по мужу Лингор), (1975), закончив в России среднюю школу, в настоящее время работает бухгалтером. О её упорстве, целенаправленности, трудолюбии в получении образования и опыте работы на различных немецких предприятиях можно написать книгу. Её муж Вильгельм тоже трудится по избранной специальности. Сын Виктор (1977), десять лет проживает в Берлине. В России он окончил девятилетку. В Германии выучился на повара, переквалифицировался на диетолога. В настоящее время занимает руководящую должность по организации оздоровительного питания в BVG (Berliner Verkehrsbetriebe). Любимая работа – это его хобби!

Диплом Лео был подтверждён по трём специальностям: плотник, каменщик, бетонщик. После шестимесячных курсов немецкого языка, через биржу труда, он нашёл работу в качестве помощника плотника в небольшой частной строительной фирме по специальности Zimmermann (плотник). В России он работал во тьме и под землёй, а в Германии – 15 лет трудился на высоте и под солнцем и ушёл на пенсию в 61 год по инвалидности.

Ирене диплом признали как иностранный, без права преподавания в гимназии. Для его подтверждения, нужно было доучиваться в педагогическом институте. Она не могла себе это позволить. Ирене старалась найти работу недалеко от дома. В результате специалисту-профессионалу «мудрые» немецкие политики на исторической родине доверили рабочее место уборщицы, да ещё и в двух местах сразу – в гимназии и в доме престарелых.

Ей повезло. Руководитель дома престарелых, зная её биографию, видя её старательность и аккуратность, предложил место учёбы в «Berufsschule für Altenpflege». Ирене прекрасно понимала, что будет входить в круг её обязанностей, но согласилась, так как выбора не было. К тому же, она имела диплом медсестры запаса, который получила ещё в России, в педагогическом институте. В июле 1998-го года она завершила трёхгодичное обучение в городе Emmendingen. Получила свидетельство по профессии Staatlich annerkante Altenpflegerin со средним баллом 1,3, став examinierte Pflegefachkraft.

С новым дипломом Ирене устроилась в частную клинику по уходу за пожилыми людьми с психическими заболеваниями. Когда видишь беспомощных людей, которые не могут обойтись без посторонней помощи, то уходят в сторону депрессивные настроения, личные заботы, и ты изо всех сил стараешься помочь каждому! Сострадание больнее страдания. Специалисты по уходу за престарелыми людьми – вершина человеколюбия на Земле. Два года Ирене работала в клинике спокойно, но потом начались зависть, подстава, то есть тихий моббинг. Коллеги не могли ей простить самостоятельности в принятии решений, а она не хотела подстраиваться под них, зато умела находить общий язык с пациентами. А когда руководство клиники решило отправить её на курсы заведующих отделением, начались ложные обвинения. Ирене не выдержала травли, и после того, как одна из коллег принесла ей объявление Arbeitsamt (а) о том, что в Центр психиатрической клиники требуются работники, Ирене отправила туда документы. Её приняли в качестве examinierte Altenpflegerin в интеллигентный коллектив врачей и медсестёр. Там она спокойно проработала на полную ставку с 2000-го по 2017-ый год, до самой пенсии, куда вышла в 65-летнем возрасте. Находясь на заслуженном отдыхе, она продолжает помогать людям, являясь членом общества по посещению больных в Домах инвалидов и престарелых.

Ирене с мужем любят путешествовать. Начали с Испании, побывав на море и на материке. Потом посетили Канарские острова: Гран-Канария, Тенерифе, Лансароте, Фуэртевентура. Отдыхали в Греции, посетили монастырь на Олимпе. В Болгарии загорали на Золотых песках. Полюбили курорты Чехии – Марианские Лазни и Карловы Вары. В Польше побывали на курорте в Бад Флинсберге. В туристических поездках по Европе любовались Голландией, Люксембургом, Бельгией, Францией, Швейцарией, Лихтенштейном, Италией, Монако, Австрией, Швейцарией.

Литературный портрет

Путь Ирене в литературу был интересным и увлекательным. В 2009-ом году дети подарили ей компьютер, установили русскоязычную программу и посоветовали писать. Первую повесть она назвала «Материнская любовь», чуть позже добавив в начало названия уточняющее слово «Слепая». Книгу писала два года, а опубликовала только на портале российских писателей. В 2012-ом году ею написаны первые истории о пациентах психиатрии. Ирене отправила их в Москву на международный фестиваль «Нить Ариадны». Трижды – в 2014-ом, 2016-ом и в 2018-ом годах – была его гостем. В течение двух последующих лет рассказы публиковались в газете «Психиатрия. Нить Ариадны». Позже изданы книгой «Несостоявшиеся судьбы. Записки практикующей медсестры».

В конце 2014-го года Ирене Крекер опубликовала книгу – «Мозаика моего счастья», в которой делает посыл читателям: мы счастливы уже потому, что имеем возможность жить, дышать, думать, радоваться, общаться и любить ближнего, как самого себя!

На сегодняшний день в издательском сервисе Ридеро.ру выпущено уже 12 её книг. В запасе у автора имеется материал ещё на несколько. А на литературном портале Проза.ру выставлено 276 её произведений, которые прочитали 77 тысяч читателей. Сколько было публикаций в СМИ, Ирене подсчитать не смогла – сбилась со счёта.

В 2017 году, в свои 66 лет, Ирене стала членом германского Литературного общества немцев из России.

Сколько бы человеку ни было лет, любой возраст – это идеальное время, чтобы творить, любить, мечтать и радоваться жизни! Костёр, гитара, песни бардов – это ещё одна слабость Ирене и давняя её искренняя любовь! В 2018-ом году Ирене Крекер автор книги очерков «Не забыть нам песни бардов» награждена дипломом финалиста международного литературного конкурса «Лучшая книга года». Не случайно и то, что она стала участником фестиваля в Чехии «Понимаешь это странно, очень странно», посвящённого Юрию Кукину. Кроме того, Ирене лауреат и дипломант литературных фестивалей «Эмигрантская лира 2017, 2018. Льеж – Париж», «Русский стиль» (2018, 2019), международного литературного конкурса «Золотое перо Руси» (2018) и других.

Сегодня Ирене счастлива, всегда оптимистически и позитивно настроена, желает всем добра, и всё это бумерангом возвращается к ней самой. Мозаика её жизни сложена из кусочков подаренного и возвращённого счастья, и это делает её ещё счастливей. В свободное время она пишет статьи, очерки о немцах России, собирает их в книги и издаёт своими силами. Это – её хобби, её вдохновение, её жизнь! Она надеется до появления на свет первого внука издать книгу сказок и отметить своё 70-летие в кругу семьи. А через два года их с мужем ждёт ещё одно знаменательное событие событие – золотая свадьба!

Как член литературного объединения немцев из России, официально исполняющий обязанности пресс-службы по связям с русскоязычной общественностью и СМИ, прошу разрешения от имени всех русскоязычных литераторов Германии, а также всех читателей и почитателей, от имени всех немцев-переселенцев поздравить Ирене Крекер с её 70-летием.

Пожелаем ей новых творческих успехов и трижды крепкого здоровья в наше опасное «коронованное» время. Всех благ тебе, Ирене! Новых, ярких, высоких творческих горизонтов!

Папа Шульц
papa-schulz@gmx.de
Германия. Гиссен

Книги с автографом автора можно заказать у Ирене Крекер

по электронной почте ira.bajgosin@mail.ru

«Я думаю на двух языках». (О писателе Генрихе Ране)

Творчество немецкого писателя Генриха Рана своими корнями уходит в литературу российских немцев, особого народа с трагической историей выживания в течение столетий. У каждого из нас, его земляков по России и Германии, – свои тайны родословной, связывающие судьбы в единое целое. Генрих Ран относится к тому поколению, которое родилось во время Второй мировой войны и продолжает свой путь на исторической родине в Германии. Тема народа, к которому он принадлежит, живёт в его сознании, давая толчок к созданию необычных по жанру произведений.

Родился Генрих Ран 13 апреля 1943-го года на Украине в немецком посёлке Шпарау. Отец, Яков Андриасович Ран, и мать, Анна Яковлевна, в девичестве Никель, – выходцы из семей немцев, переселившихся в Причерноморье по призыву Екатерины II для освоения пустующих земель. Во время голодомора на Украине, в 20-ые – 30-ые годы 20-го века, удалось выжить только матери отца Генриха. Так продолжился род, которому предстояло пережить и другие катаклизмы истории.

В 1944-ом году семью Ранов, как немцев по происхождению, угнали в Германию. От матери Генрих узнал, что дорога в чужие края шла через Вартегау и Шрепков, проходила в 12-ти километрах от Эльбы. После окончания войны, в ноябре 1945-го года, по требованию советского правительства, семью вернули на родину, но не домой, а в Костромскую область, в лесную глухомань. Посёлок Иваньково стал пристанищем для депортированных, а баня, относящаяся к заимке из двух домов, – местом проживания семьи Ранов. В этой глуши нашла семья спасение от жестокости окружающего мира. Отца арестовали, присудили к 25-ти годам каторги, а на руках матери осталось трое детей: Генрих, брат Яков, на 14 лет старше его, и сестра Сюзанна.

Генрих рос слабым ребёнком. Его замучил хронический бронхит. Но молодой организм одержал победу. С детства развитое воображение мальчика рисовало ему особые миры, в которых окружающая среда была колыбелью, местом познания тайн и главным источником фантазий. Способность мысленного слияния с природой, умение слышать и чувствовать явления и предметы неодушевлённого мира стали ему защитой от голода и вражды. Возможно, этот волшебный дар и стал его спасением. Кто знает, может, семья Ранов и осталась бы надолго в лесном краю, но письмо из Казахстана, полученное в 1957-ом году от двоюродного брата, проживавшего с семьёй, в городе Щучинск Кокчетавской области, предопределило дальнейший ход событий. Жизнь там тоже была нелёгкой, но атмосфера другая – всё же родственники рядом. Да и детям надо было учиться. К тому времени спецкомендатура была отменена, и счастьем стало возвращение отца из мест лишения свободы, где он пробыл восемь с половиной лет.

Жизнь начала потихоньку налаживаться. Восьмилетним Генрих перешагнул порог начальной школы. Учился хорошо. Любознательный от природы мальчик запоминал то, что видел и слышал. Страсть к чтению, посетившая его в детские годы, преобладала над всеми интересами и занятиями в период взросления. В отроческие годы Генрих ощутил «таинственный зов» души. Уходил от кошмаров реальности, читал книги Гёте, Шиллера, Гейне, Шторма, которые отыскал в сельском магазине соседнего посёлка. Потихоньку собирал их, перечитывая по нескольку раз. Сегодня Генрих Ран говорит, что учился литературному мастерству на произведениях немецких классиков. Такое удаётся не каждому. Ему – повезло.

Несмотря на препятствия, которые жизнь воздвигала перед ним, воспоминания о годах юности остались светлыми. Он чувствовал позывные вдохновения. Муза приходила во сне и наяву и оставляла следы сначала картинами, которые он пытался запечатлеть красками на бумаге, потом стихами. Но, по словам Генриха Рана, до восемнадцати лет он не написал ни одной строки. Зато всю жизнь природу он видит и ощущает одушевлённой. Будто деревья, кусты и цветы ведут с ним разговоры о происходящем. Общаясь с ними, он слышит ответы, которые укрепляют желание жить осмысленно.

В одном из стихотворений Генриха Рана 60-ых годов 20-го века есть такие строки: «Рано перед нами встаёт неумолимый выбор цели. И это хорошо. Но поздно зреем мы». Их можно полностью отнести к самому поэту. Его образы начального периода творчества выразительны, надолго сохраняются в памяти. Так, например, садовод-старец запоминается мудростью, нашедшей отражение во внешности: «Эйнштейновский лоб широченный с волнами крупных морщин, под ним необыкновенный блеск из чёрных глубин».

После окончания средней школы Генрих поехал с отцом в Алма-Ату для поступления в художественный вуз. Не набрав достаточного количества баллов, поступил в инженерное училище, тем самым отсрочив на десятилетия исполнение мечты стать писателем. Но всё возвращается на круги своя, если запланировано на небесах.

В 1968-ом году юноша пишет стихи под названием «Мне 25 лет». В них есть такие строки:

«В какую дверь я не стучался!
К кому я только не писал!
Напрасно!
Меня встречали
повсюду холод и непониманье.
Но поздно!
Нет во мне сомнений!
Ещё увидит мир мои творенья
и восхитится ими!
А теперь
мне нужно спрятать одиночество
в тетрадь
и собираться в путь!»

Тогда герой его стихов «спрятал одиночество в тетрадь». Но в 2011-ом году – мечта о том, что «ещё увидит мир мои творенья и восхитится ими» – сбылась. В издательстве «Geest-Verlag» был опубликован сборник Генриха Рана «Таинственный зов», объединяющий его стихи и поэмы, созданные в Казахстане на русском языке с 1963-го по 1990-ые годы.

Немного о любви

«Таинственный зов прозвучал!
Кто слушать умеет – лови
Пульсирующий ток любви».

Любовь в жизнь Генриха Рана пришла в образе Эльвиры, девушки с чистой душой и открытым сердцем, его будущей жены. Это о ней – его творения, наполненные добром и светом. Она родила ему сына Артура и дочь Елену, за что он благодарен ей всю жизнь. По своей натуре Генрих Ран – человек жизнерадостный, его поэтические строки всегда наполнены оптимизмом и верой в доброе человеческое начало.

«Мы в мир весёлый экспрессивный
Помчимся много, много раз!
И смеха радужные ливни
Пускай обрушатся на нас».

Этим же мотивом радостных откровений пронизаны его стихи «Свет поэта».

«Мной постоянно владеет идея
Гармонии зёрна внести в бытиё»

Духовность и гармония с самим собой, с окружающим его миром – основные признаки художественного стиля Генриха Рана. Несколько позже философские размышления поэта о себе и своём месте в жизни сменяются у него думами о будущем человечества и вечности.

«Летящая звезда, что Солнцем мы зовём,
В магнитных лапах Землю увлекает.
Куда же нас несёт, куда же мы придём?
Хочу найти того, кто это знает».

Генрих Ран – человек открытого сердца и большой любви к людям. О себе он пишет так в стихотворении «В аэропорту»:

«Себе кажусь я чудаком,
пришедшим по ошибке в мир огромный.
Я никому здесь не знаком.
И потому я – незнакомец».

Переезд в Германию. Творчество

До переезда в Германию в 1990-ом году, Генрих Ран работал много лет инженером в различных строительных организациях. Позднее трудился инженером-консультантом в архитектурном бюро в Висбадене и строил Биоцентр университета Иоганна Вольфганга Гёте во Франкфурте в должности прораба. Но где бы он ни был и чем бы ни занимался, в нём постоянно шёл процесс наблюдения и осмысления происходящего вокруг. Когда он уже не мог больше бороться с давно зародившимся в душе сюжетом первой книги, поступил заочно в Академию писательского мастерства в Гамбурге/ Axel Andersen Akademie. К тому времени у него уже были опубликованы стихи и короткие рассказы в русскоязычных журналах и альманахах.

В 2007-ом году Генрих Ран становится членом Литературного объединения немцев из России. Поэт Агнес Госсен, в течение двенадцати лет руководившая этим объединением в Германии, вспоминает: «В 2007 году мы проводили в Висбадене литературные чтения, и я пригласила Генриха Рана в наше Литературное общество немцев из России и в группу пишущих на нижненемецком диалекте. У нас на семинаре он познакомился со своим будущим издателем Альфредом Бюнгеном. К тому времени уже напечатал несколько фантастических рассказов в немецких и австрийских газетах и журналах, печатавших исключительно фантастов. Первый его рассказ «Возвращение Эльвиры»/Elviras Rückkehr», опубликованный в нашем альманахе в 2011-ом году, до этого уже был издан в Вене. В сборнике на нижненемецком диалекте «Ut onsem Leewe» («Из нашей жизни», 2009) было напечатано 4 рассказа из его детства. Потом мы встречались с Генрихом регулярно на литературных семинарах Лито в Оерлигзаузене. Генрих Ран – очень добрый, внимательный человек, приятный собеседник, имеет чувство юмора, много читает, почти всегда положительно отзывается о творчестве соратников по перу, подбадривает. Мы с ним перезваниваемся много лет, обмениваемся книгами».

Выйдя на пенсию в 2001-ом году, Генрих Ран активно занялся любимым писательским трудом. Итогом стали три романа, изданные на немецком языке в издательстве Geest-Verlag: «Der Jukagire/Юкагир» (2008), «Aufzug Süd-Nord/Лифт Юг-Север» (2011), «Die Birkeninsel/Берёзовый Остров» (2018). Мало кому из российских авторов удалось в Германии издать три романа, да ещё в крупном немецком издательстве!

Тема народа, к которому писатель принадлежит, стала отправной точкой его произведений, неповторимых по содержанию. На себе он испытал тяжесть судьбы российских немцев, поэтому правдиво и искренне рассказывает об этом людям. От названий его книг веет удивительным духом соединения мотивов русского фольклора, немецких легенд и жестокой реальности, сопутствующей ему все годы проживания в тайге, на севере Костромской области. «Сказочная фантастика» – так называют произведения Генриха Рана, а самого его – добрым волшебником, сохранившим в своём творчестве детское воображение и веру в сказку. «Поэтичность слога писателя трогает за живое. Читая его книги, становишься добрее», – читаю в комментариях его читателей на портале российских писателей Проза.ру.

Моя встреча с писателем Генрихом Раном произошла в Нюрнберге в 2017-ом году на литературном симпозиуме «Feder-Kuli-Tastatur III», организованном баварской группой Землячества немцев из России. В то время, как и сейчас, он мне казался величиной недосягаемой. Говорят, автор считается писателем, когда о нём знают даже те, кто его не читал. Сознаюсь, о Генрихе Ране я услышала до того, как прочитала его книги.

А тогда, на симпозиуме, я сразу обратила внимание на пожилого человека приятной внешности, сидящего среди других, почти неизвестных мне, участников заседания симпозиума. Он поощрительно улыбнулся мне, помогая справиться с неуверенностью в незнакомой обстановке. Во время короткого перерыва я подсела к нему. Генрих Ран заинтересовался содержанием моей книги «Несостоявшиеся судьбы. Записки практикующей медсестры», немного рассказал о себе. Потом мы обменялись книгами. Я душой откликнулась на его откровение о том, что он думает на двух языках. Это характерно для нас всех – немцев из России. Его слова: «Мы всегда там были немцами», – заставили меня несколько по-иному взглянуть на свою судьбу и, наконец, осознать, что это не беда была родиться не на родине предков, а предназначение – выполнять миссию народа, оказавшегося без родины, унесённого ветром истории с насиженных мест. Спокойствие Генриха Рана согревало меня теплом понимания. Своим внимательным доверительным взглядом, он напомнил мне отца. В момент знакомства я сразу не поняла причину внутреннего притяжения к этому милому интеллигентному человеку, а теперь знаю: мы с ним – из одного рода-племени. Предки Генриха Рана, как и мои, – немцы-меннониты по вероисповеданию, переселившиеся на Украину после Указа царицы Екатерины Второй 1762-го года. Они переехали туда из Восточной Пруссии в конце 19-го – начале 20-го века и проживали там, как и мои предки, в созданной ими немецкой колонии Молочная, расположенной в ста километрах от немецкой колонии Хортица. Кто знает, может мы с Генрихом Раном состоим и в более близком родстве в каком-нибудь поколении. Ведь все российские немцы, как принято нас сейчас называть, из одного прошлого.

Вернувшись домой с симпозиума, я на одном дыхании прочитала книгу Генриха Рана «Aufzug Süd-Nord», написанную в жанре магического реализма, прониклась её фантастическим сюжетом, в который органично вплелись реальные образы знакомых писателю людей. Отец главного героя – российский немец. Мать – из рода кочевого племени юкагиров. Они расстреляны, как враги народа. Этот факт влияет на судьбу их сына, будоражит сознание. Читать эту книгу равнодушно – невозможно.

Последний, третий роман Генриха Рана, «Birkeninsel» лежит передо мной на столе. Вновь и вновь перечитываю его страницы, погружаясь в мысли главного героя Рене, глазами которого автор описывает события на пути следования семьи Рене через Украину в Сибирь, а затем в казахстанские степи, рассказывает о годах проживания там и о многом другом. Часто вспоминаю слова писателя о том, что мы – «путники в этой жизни. Иногда кажется всё понимаем, потом снова – нет». Мне, как и писателю, жизнь кажется спектаклем, который бесконечен во времени и пространстве, и он никогда не кончается.

Так думает и Рене – главный герой романа «Birkeninsel/ Берёзовый остров». Писатель наделяет его необычной способностью разговаривать с деревьями, вслушиваться в перешёптывание листвы. Вместе с Рене он, а вместе с ним и мы, совершаем путешествие по Берёзовому острову, знакомимся с его обитателями и, прежде всего, с котом Мурзиком, которого Рене считает своим лучшим другом. Слушаем истории кота, сопереживаем их персонажам. Мурзик, по мнению мальчика, вероятно, тоже обладает невероятными способностями слышать и понимать других, ведь его рассказов, по мнению писателя, хватило бы на семь жизней.

Вслушиваясь в шорох берёзовой листвы, мы вместе с героем книги узнаём историю встречи Марии с Робертом, бежавшим из Гулага, который ничего не смыслил в политике, но был политическим заключённым. Те, кто его арестовали, пришли когда-то и за отцом Рене, который к тому времени ещё не вернулся домой. Из разговора Марии с Робертом выясняется, что судьбы их схожи. Семьи обоих прибыли на этот Берёзовый остров из Германии, проездом через Украину в Сибирь. Только здесь они смогли обрести относительный покой. Остров стал хранителем тайны двоих и местом их встреч, а берёза, под которой они встречались, – свидетелем их любви.

Таких историй в книге много. Когда Рене однажды прервал берёзу словами: «Я хотел бы тогда там быть и всё увидеть своими глазами», – она ответила ему: «Ты это тоже можешь. Ты и я – единое целое. Я даю тебе возможность быть участником мною познанного». И вот уже мальчик в снах, как в реальности, видит происходящее вокруг через восприятие берёзы. Он наблюдает за действиями старшего брата Вилли, испытывает его чувства от встречи с несуществующим медведем и с комендантом, который следит за ссыльными немцами, находящимися на поселении под спецкомендатурой. Рене, преодолевая пространство и время, наблюдает за другими событиями из жизни брата, потом – Галины Кругловой, приехавшей в их места с заданием по описанию русла реки и составлению карты местности. Так автор шаг за шагом вкрапливает моменты повседневной жизни своих соотечественников в ткань повествования, создавая атмосферу прошлого, никогда не забываемого им самим.

Из повествования Рене мы узнаём об отношении знакомых и близких ему людей к смерти Сталина и о том, что понадобились годы для снятия клейма фашистов с народа немецкого происхождения, российских немцев. Генрих Ран рассказывает в романе о возвращении отца Рене в семью, о переезде семьи в 1957-ом году в Казахстан, о школьных друзьях и первой своей влюблённости. Шаг за шагом писатель открывает читателю новые страницы своей дальнейшей жизни, повествуя о практических уроках, полученных им во время учёбы в старших классах и будучи студентом…

В течение всей жизни Генрих Ран, как и его герои, находится в поиске ответов на вопросы: что происходит на самом деле в мире? В чём смысл жизни каждого? А я, как читатель, пытаюсь проникнуть в души его героев, чтобы понять, сумел ли писатель ответить для себя на эти важные вопросы бытия, которые мучают и меня всю жизнь.

В настоящее время Генрих Ран переживает трудное время. Он болен, но это не мешает ему продолжать работу по созданию сказок в рамках проекта «Собирание сказок/ Märchensammlung»). Проект проводится при поддержке Министерства науки и культуры Гессена/ Hessischen Ministerium für Wissenschaft und Kunst. Итогом его будет опубликование новой книги писателя в издательстве Альфреда Бюнгена в Германии.

Произведения Генри ха Рана стали моими настольными книгами. А его слова: «Мы всегда были немцами», – воспринимаются мной сегодня, как напутствие старшего друга-писателя продолжать дело его жизни – рассказывать людям правду о российских немцах, об их нелёгкой судьбе.

О жизни и творчестве Роберта Лейнонена (1921 – 2019)

«Я прожил сложную жизнь в стране советских диктаторов, лично участвуя во всём хаосе эпохи, в котором судьба бросала меня из стороны в сторону. Имея привычку с детских лет много писать, создал большой архив всей эпохи, чтобы люди смогли узнать о событиях – забытых, затерянных и замалчиваемых от народа. Пусть люди знают!», – прочитала я в интернете на сайте Роберта Лейнонена, писателя, поэта, переводчика, художника и историка-исследователя российско-немецкой истории».

(Роберт Лейнонен)

Когда вчиталась в эти строки, то прежде всего подумала: «Почему этот писатель с такой необычной фамилией заинтересовался судьбой нашего немногочисленного российско-немецкого народа?» Мой интерес к его жизни и творчеству возрос после знакомства с его биографией.

Родился Роберт Лейнонен в Петрограде (сегодня – Санкт-Петербург) 1 августа 1921-го года. Ему была уготована судьба, которую не каждому дано прожить, а совершённого в ней хватило бы на несколько человеческих жизней. «Моя мать была петербургской немкой, – напишет Роберт Лейнонен в „Автобиографии“, – чьи предки стеклодувы Мюллеры приехали в Россию в 1832 году из Тюрингии. А мой дедушка по папе, Аксель Генрихович Лейнонен, перебрался из Финляндии в Петербург c родителями, ещё будучи подростком, по той же причине – в поисках работы. Так я формально оказался полунемцем – полуфинном с финской фамилией». Формирование характера Роберта Лейнонена проходило среди трёх культур: немецкой, финской и русской. С седьмого класса он вёл дневники жизни, которые сохранены до сегодняшних дней. В один из них внесена запись: «Рос я в двуязычной семье и учился говорить сразу на двух языках. Это возможно и очень полезно. И познавал я дома в совершенстве немецкий литературный язык и русский классический. Читали у нас и популярный семейный журнал „Гартен-лаубе“ („Беседка в саду“)».

Когда я прочитала фразу о предках Лейнонена – стеклодувах Мюллерах, то сознание пронзила мысль: «А не родственники ли мы с Робертом Лейноненом в каком-нибудь поколении?» Моя мать, в девичестве Мюллер Леони Карловна 1923-го года рождения – ровесница писателю, и кто знает, может, и ещё какие-то точки соприкосновения найдутся в наших биографиях. Я подумала так, хотя отлично понимала, что Мюллеров, родившихся и проживающих в России со времён Екатерины II, сегодня не счесть.

Со всё возрастающим интересом продолжила знакомство с событиями дальнейшей жизни Роберта Лейнонена. Окончив школу в 1939 году с «Золотым аттестатом», дававшим право поступления в высшие учебные заведения без экзаменов, Роберт Лейнонен сразу был зачислен в Ленинградский университет на математико-механический факультет. В том же году, во время военного конфликта с Финляндией, студент Роберт Лейнонен был вызван повесткой в военкомат и отправлен в Петрозаводск. «Именно здесь я и попал в какую-то особую армию – как потом оказалось, это была так называемая армия Народной Республики Финляндии под руководством коммуниста Отто Куусинена, располагавшаяся в Териоках (ныне Зеленогорск, курортный район Петербурга). В этой армии я пробыл, ни разу не выстрелив, с ноября 1939 года до окончания „советско-финского вооружённого конфликта“ в марте 1940 года. После этого нас снова вывезли на территорию Советского Союза, и я начал служить в рядах Красной Армии». «Так уж случилось, – пишет Роберт Лейнонен в автобиографии, – что я в течение довольно короткого времени умудрился присягнуть сразу двум правительствам, за что потом мой военный билет навсегда исчезнет в сейфах НКВД-КГБ, и я никогда не буду считаться участником какой бы то ни было войны и вообще служившим в армии».

Именно там за ним началась слежка со стороны служб государственной безопасности. А после устроенного экзамена по немецкому языку, Роберт Лейнонен 3 февраля 1941 года без объяснения причин был демобилизован из рядов Красной Армии. Вернувшись в Ленинград, он ненадолго продолжил учёбу в университете. В то время занимался и в театральном кружке Наталии Фёдоровны Ольденбург. Премьера спектакля по пьесе «Двадцать лет спустя» была назначена на 22 июня 1941-го года, но ей не суждено было состояться. Подробнее об этом периоде жизни Роберта Лейнонена можно узнать из его автобиографического рассказа «Со сцены – в жизнь», опубликованного в 1988-ом году в нескольких номерах газеты «Neues Leben/ Новая жизнь». Во время первой блокадной осени и начале зимы параллельно с учёбой Роберт дежурил на университетской вышке в команде МПВО (Местной Противовоздушной Обороны). «С вышки ушёл умирать от истощения, – пишет он позже. – Спасла буфетчица из больницы, – устроила в больницу. Там выжил, зато „прозевал“ эвакуацию университета. Потом попал в больницу вторично».

Блокада Ленинграда ужасом потерь прошла по судьбе Роберта Лейнонена и откликнулась уже в 80-ые годы написанием большого количества стихов. В первую же блокадную зиму Роберт Лейнонен потерял практически всех членов семьи – 11 человек. (В живых осталась только 14-летняя сестрёнка Магдалина, её вывезли в Ташкент. Умерла она в 89 лет в Финляндии). В конце июля 1942 года Роберта Лейнонена вызвали в паспортный стол, перечеркнули прописку и предложили эвакуироваться. «Только через 50 лет, – пишет Роберт Лейнонен в главе из автобиографии «Потому что я – немец!» – мне официально признались, что меня эвакуировали из блокадного Ленинграда по национальному признаку. Официально я не был сослан как немец – меня «просто эвакуировали» среди детей, беременных женщин, больных, инвалидов и стариков. Когда я предъявил в эвакопункте паспорт с перечёркнутой пропиской и припиской милиции, меня даже спросили:

– Куда Вы думаете эвакуироваться?

– Не знаю. Никого у меня нигде нет.

– Ну назовите хоть край, область.

– Хорошо, я посоветуюсь».

Чтобы посоветоваться, Роберт вышел в общий зал, и люди, находившиеся в нём, порекомендовали ему ехать на Алтай: там хлебные места. В Алтайском крае он познакомился с немцами Поволжья, их историей, жил рядом с ними, трудился с ними плечом к плечу. В то время узнал и о существовании в немецком языке различных диалектов. Проработав в алтайском колхозе три месяца, «я уже знал, что разброcали немцев по Казахcтану и другим районам cтраны, что мужчины – в „трудармии“, на леcоповале, на cтройках, что оттуда похоронки идут не меньше, чем c фронта. И тут пришла вторая волна мобилизации – для тех, кто достиг 16-ти лет. В ноябре этого же 1942 года я получил повестку из военкомата на отправку в трудармию, cтав таким же беcправным немцем окончательно и бесповоротно».

На этот раз его отправили на Урал, в город Копейск Челябинской области. Там он работал в Спецконторе по тушению подземных пожаров. «Потом меня передали в настоящую буровую бригаду. Тут я начал свою работу водовозом – другого дела для меня не нашлось. Водовоз со средним образованием – неплохо! И не потому, что мне не было иной работы, а потому что я был немцем. Ведь и тут люди трудились в тяжёлых условиях, ведь и в Ленинграде я сутками мёрз на вышке в команде Местной Противовоздушной Обороны, ведь на фронте люди в нечеловеческих условиях защищали свою родину, но мне тут сказали: „Будь водовозом“ – только потому, что я был немцем. Меня сопровождал в столовую сопливый мужичонка с ружьём в руке, потому что я был немцем. Этот сопливый мужичонка получил потом медаль „За победу в Великой Отечественной войне“, потому что он заслужил её. Мне эту медаль не дали, потому что я был немцем…»

После отмены спецкомендатуры жизнь стала относительно налаживаться. В 50-ые годы Роберт Лейнонен сотрудничает с газетами в городе Копейске, позже публикует статьи в газетах «Neues Leben» и «Freundschaft/сегодня – Deutsche Аllgemeine Zeitung», пишет стихи, продолжает ведение дневников, осваивает пишущую машинку, работает на заводе Строммашина, затем – на Машиностроительном заводе имени С. М. Кирова. Там он впоследствии освоил работу нормировщика, а на пенсию вышел с должности начальника отдела автоматизированных систем управления производством.

В 1954 году Роберт Лейнонен женится, а в 1955 и в 1957 годах в семье рождаются сыновья Вадим и Виктор. В 1959-ом году без отрыва от производства он заканчивает с отличием горный техникум в Копейске, но мечта получить высшее образования его не покидает. По запрету на принятие немцев по происхождению в высшие учебные заведения, действовавшему в течение пятнадцати лет, он не может осуществить задуманное. В этот период Роберт Лейнонен занимается переводами технической документации на немецкий язык, а также пробует себя как переводчик рассказов с немецкого на русский. В 49 лет исполнилась его мечта: он заканчивает в Уфе немецкое отделение филологического факультета Башкирского университета.

Поэтическое наследие Роберта Лейнонена

В предисловии к книге стихов «Тебе писал я строки эти…» Роберт Лейнонен пишет: «Стихотворения, вошедшие в настоящий сборник – это значительный кусок человеческой жизни». Эти слова воспринимаются мной сегодня как один из отрезков времени, из которых сложилась мозаика его жизни и судеб людей его поколения.

В 1974-ом году Роберт Лейнонен создаёт стихотворение «Рюкзак», ставшее судьбоносным для российских немцев. В рукописном варианте оно быстро распространилось по стране и принесло известность поэту. В 80-ые годы «Рюкзак» увидел свет не только в газете «Фройндшафт» в Казахстане, но и был услышан со сцены Немецкого Драматического театра в Темиртау (Карагандинская область Казахстана). В начале 1991 года оно было опубликовано в Германии. «Идёт старик. Несёт рюкзак. Дугой согнуло. Вот чудак! – Скажи, папаша! В чём нужда, таскаться с ним туда-сюда? … Не думай, сын, что я один! Нас много стариков, не разогнуть которым спин под грузом рюкзаков».

Почти через сорок лет после эвакуации, в 1980-ом году, Роберт Лейнонен принимает решение – начать жизнь с нуля, разводится с женой, бросает всё, что нажил, и возвращается на постоянное место жительства в родной город Ленинград. Расцвет его поэтического и художественного таланта приходится на 80-ые годы. Именно в этот период он пишет стихи, которые по трагизму не имеют себе равных. В основу их положены конкретные жизненные факты. Главу первую он называет «Дорогу через смерть… забыть нельзя». В примечании к стихотворению «Благодетель» поэт вспоминает, что, когда «осенью 1941 года блокадники стали съедать своих домашних животных, тётушка, придя с работы, рассказала, как одна её сослуживица жаловалась на трудное положение: что делать с котом, когда кормить его нечем, а дочурка любит кота и расставаться с ним не хочет. Именно тогда пришла тётушке в голову идея разыграть спектакль: объяснить девочке, что какой-то институт усыпляет домашних животных… Роль этого представителя должен был исполнить я». И строки льются из души Роберта Лейнонена слезами и словами правды: «Спрашивает: „Ваське будет больно? Вы – укол ему? Уснёт он? Да?“ В пол уставились глаза невольно. Что-то я пробормотал тогда… Боль, упрёк в глазах забыть ли? В душу мне запал девчушки взгляд… Леночка, тебя мы обманули – твоего кота сейчас съедят…»

В комментариях к другому стихотворению поэт рассказывает читателю, что отец умер на улице. «Труп соседи занесли в нашу комнату, где уже тогда никто не жил – во время очередной бомбёжки разбило стёкла. Там труп отца пролежал, видимо, с полмесяца, пока его не забрали… Повестка о выселении из Ленинграда пришла уже после смерти отца. Такие же повестки получили трупы моей матери Элеоноры Робертовны, урождённой Форстман, и брата Бруно, которому тогда и восемнадцати не исполнилось. Это был случай особый: посмертно репрессированные. Мне очень долго потом пытались доказать, что нас просто „эвакуировали“ (на смерть). Только через 50 лет – через полвека! – мне в этом официально признались: они были эвакуированы из Ленинграда по национальному признаку».

«Труп скрюченный отца, лежащий под столом

в замёрзшей комнате с растерзанным окном.

Повестка на столе – скупой листок:

«Оставить город…» и проставлен срок.
Предельно ясно, коротко и чинно —
Он – Лейнонен Адольф, сын Акселя – был финном.
Отец уже ушёл, он на другом вокзале!
Повестка ни к чему – вы с нею опоздали…
Спи, папа, – не читай бумажку эту
Я принял от тебя наследства эстафету…»

Роберт Лейнонен принял от отца «наследства эстафету». В стихотворении «Спешу» в 1983-ем году он пишет: «Торопит время – я спешу: последний круг остался. И я пишу, пишу, пишу, пока судьбе не сдался. Стишок, тетрадка, книга, том – А сколько в сердце их! Я замолчу, уйду потом, но не замолкнет стих. Он не всегда дотошно строг – в нём боль души основа. Я сердце рвал на сотни строк! Его не склеишь снова…».

В общей сложности Робертом Лейноненом написано более 600 стихотворений. В 2011-ом году в Германии, в издательстве Роберта Бурау, наконец-то, вышел том его избранной лирики «Тебе писал я строки эти…». Он писал стихи по вдохновению, и в них всегда присутствуют личностные мотивы. Поэт писал о времени и о себе, одном из многих, кто пришёл на эту землю, чтобы выполнить свой долг перед людьми и вечностью. Поэтическое творчество Лейнонена исследовано литературоведом и поэтом Еленой Зейферт в монографии «Жанр и этническая картина мира в поэзии российских немцев второй половины XX – начала XXI вв.»

«Крупицы таланта рассыпаны повсюду» (Елена Зейферт)

Сегодня на моём письменном столе находятся диски с картинами Роберта Лейнонена, которые высланы мне его женой Ириной. Из её рассказа я знаю, что увлечение рисованием началось у него с того, что он в январе 1984 познакомился с художником из Копейска Ю. А. Гейнцем, проживавшим к тому времени в Ленинграде и рисовавшим только фломастерами. Роберт Лейнонен, работая фломастерами с дополнительным использованием различных цветов шариковой ручки, оформил несколько книжек стихов любимой женщине, которые были отправлены ей в Челябинск. Проживая уже в Германии, он по оставшимся четырём десяткам слайдов и своим картинам воссоздал оформление двухтомника избранной лирики «Стихотворения разных лет». В интервью с Еленой Зейферт он признаётся: «Я начал рисовать, занявшись иллюстрированием своих стихов. И только после иллюстрирования подошёл вплотную к работе над портретами. Так что поэзия вывела меня на рисование». «Для меня это было просто развлечение: сидел на дежурствах за столиком вахтёра на проходной Гидрологического научно-исследовательского института и рисовал. Одним нравилось одно, другим другое; кто-то, проходя мимо, задерживался надолго, кто-то не обращал внимания вообще… Ни о каких „произведениях жизни“ речи не было и нет: были лишь 24 часа дежурства сутки через трое… Никто мне ничего не поручал, на заказ я не рисовал: я просто рисовал то, что мне нравилось и оставлял нарисованное себе».

«Картинная галерея. Рисунки разных лет» создана Робертом Лейноненом фактически с 1985 по конец 1988 года. «В общей сложности, – пишет Елена Зейферт, – рисунки Роберта Лейнонена – в бывшем СССР и в Германии – выставлялись 34 раза. И всегда благодарные посетители оставляли многочисленные записи в „Книге отзывов“». После того, как по инициативе Роберта Лейнонена в конце апреля 1987 года была устроена большая презентация его картин в немецком посёлке Константиновка под Павлодаром, выставки работ прошли в России – в Москве, Ленинграде, Приозерске, Копейске, Челябинске в Алма-Ате, а в Германии – в городах Ротойль, Зоннеберг, Дитриксхютте, Нойенбау, Лауша, Веймар, Эрфурт, Гёппингене и других.

О художественном мастерстве Роберта Лейнонена можно узнать, познакомившись со статьёй литературоведа, поэта и критика Елены Зейферт «Мастер фломастера и шариковой ручки».

Последние годы жизни. Книги имеют свою историю

Во время поездки по путёвке «По Литературной Украине» в сентябре 1981 года Роберт Лейнонен знакомится с Ириной Леонидовной Селезнёвой, математиком из города Приозерск Ленинградской области. Во время прогулок в свободное время, имея хобби архитектуру, он, по словам Ирины, «гулял со мной в сумасшедшем темпе, показывая и рассказывая – да просто фонтанировал! Мне-то было 26 лет! Поженились мы в 1989 году: мне было 33 года, ему – 67 лет».

Последние годы жизни в России Роберт Лейнонен занимается общественной деятельностью на благо своего народа: проводит на телевидении цикл передач о немецких архитекторах, строивших Петербург, о Смоленском кладбище в Петербурге. Он является одним из создателей Ленинградского немецкого общества, участвует в конференциях общества «Возрождение» и съездах советских немцев в Москве, а также – научный консультант и участник фильма «Петербургские немцы».

С 1991 года Роберт Лейнонен проживает в Германии. 30 лет Ирина для него – верная жена, друг, соратница, личный секретарь и помощница во всех делах. В мире и согласии, находясь в постоянном творческом поиске, прожили супруги 27 лет в Германии, в небольшом немецком городе Лауша (Тюрингия), на родине предков Роберта Лейнонена.

Переезд в Германию стал для Роберта Лейнонена новым этапом творчества. В течение многих лет, ещё проживая в Ленинграде (Санкт-Петербурге), он работал над созданием «биографии» Смоленского лютеранского кладбища. У писателя был свой интерес к этой теме, так как, будучи немцем по материнской линии, ещё в детстве он посещал могилы родственников, захороненных на Смоленском кладбище, расположенном недалеко от дома родителей. С конца 80-ых годов Лейнонен взял на себя задачу исследователя и учёного. По его словам, кто-то же должен был это сделать? Первоначально родилась идея – перечислить немцев, покоящихся на кладбище. Постепенно она переросла в изучение судеб, а это в свою очередь привело к мысли о возможности изучения истории и развития многонационального Петербурга, начиная с Петра Великого. Так из главы книги, посвящённой архитекторам Петербурга, захороненных на Смоленском кладбище, можно узнать, что некоторые из них приехали из Германии, другие поселились значительно раньше. В картотеке Лейнонена перечислено не меньше 240 фамилий архитекторов-немцев, принимавших участие в строительстве Петербурга. Старые памятники могут рассказать многое, и они открывали ему свои тайны.

Когда доктор исторических наук из Берлина Эрика Фогт увидела записи, наброски, фото, собранные к этой теме семьёй Лейнонен, у неё появилась идея опубликования книги. Результатом дальнейшей, теперь уже совместной работы (Robert Leinonen/ Erika Voigt) по изучению истории кладбища, стал двухтомник «Deutsche in St. Petersburg. Ein Blick auf den Deutschen Evangelisch-Lutherischen Smolenski-Friedhof und in die europäische Kulturgeschichte» на немецком языке, опубликованный в 1998 году в Люнебурге в Германии.

Первый том книги, высланный мне по почте Ириной Лейнонен, лежит на моём письменном столе. Изучение его уже продолжается в течение нескольких месяцев. Книгу нельзя читать поверхностно. Это – серьёзный академический труд, рассказывающий, в том числе, и о причинах, практически заставивших Роберта Лейнонена предпринять «инвентаризацию» кладбища.

У меня же – свой интерес при чтении этой научной работы. Когда началась Вторая мировая война, старший брат мамы, Вильгельм Мюллер, был студентом одного из высших учебных заведений Ленинграда. Там он и пропал без вести, поиски не привели ни к каким результатам: он не числится в списках ни живых, ни мёртвых. При чтении книги, да и при написании этой статьи, меня не покидает мысль: а, может, его тело покоится на одном из кладбищ Ленинграда? Может, его могила обнаружена Робертом Лейноненом на Смоленском кладбище? Но пока ответ на этот вопрос остаётся открытым.

Моё знакомство со вторым томом книги ещё впереди. Изначально в нём предполагалось поместить все списанные на кладбище сведения – создать картотеку сохранившихся надгробий, тем самым систематизировать материал, собранный в течение трёх лет инвентаризации. За несколько лет до Роберта, в 1984 – 1985 гг., могилы начал переписывать ленинградский историк Дмитрий Гузевич. Он понял, что эту идею одному, даже с помощью жены-историка, не поднять. Семья Гузевичей переехала в 1991 году во Францию и совершенно случайно в интернете вышла на сайт семьи Лейноненов. В результате переписки появилась идея – переиздать книгу «Немцы в Санкт-Петербурге» с дополнениями, принадлежащими их семье, но теперь уже на русском языке. По предложению Гузевича были составлены списки всех зафиксированных Робертом усопших на обоих языках со всеми девичьими и вдовствующими фамилиями.

Второй том «Deutsche in Sankt Petersburg», по словам Ирины Лейнонен, подготовлен и распечатан на квартире семьи Лейнонен, в городе Лауша, на 410 листах томино с переписью всех сохранившихся могил, расположенных по алфавиту. Таким образом цель, которую поставил перед собой Роберт Лейнонен, достигнута. Изданы два тома, в которых запечатлены редчайшие сведения, отражающие огромный двухсотлетний пласт общественной, культурной, национальной и нравственной истории столицы России. В книге исследованы более трёх тысяч могил, фотографий, памятников, проведена расшифровка надписей эпитафии на разных языках и много другого, что является исследовательским материалом для языковедов, историков, генеалогов и наследников усопших. В наше время, когда люди уже не скрывают своей немецкой национальности, интерес к изучению исторических корней с каждым годом возрастает. В этом смысле книга бесценна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.